Любовь генерала вытегорских карьеров
Романсы, песни, стихи
Сергей Борисович Моторин

© Сергей Борисович Моторин, 2017

ISBN 978-5-4490-0256-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

О себе.

Родился в 1955 году в г. Вытегра Вологодской области.

Поменял почти 100 профессий, пенсионер.

Помог в возрождении

творчества поэта-земляка Н. А. Клюева, Есенина, Рубцова, Мандельштама, Ахматовой,

Вавилова и т. д.

1987 год – один из основателей первого музея Клюева в с. Коштуги

1988 год – один из основателей спасения церкви в с. Макачёво, около неё

покоятся родители поэта Клюева Н. А.

1989—1992 г.г. – основатель и председатель православной общины г. Вытегра

Член Российского Авторского общества (Москва)

Член общества «Радуница» – Есенин (Москва)

Член общества «Песнослов» – Клюев (Спб)

Член литобединения «Парастки» Петриков.

Член литобьединения «Бумеранг» Калинковичи

Член литобьединения «Онего» Вытегра

1 место – конкурс Афганской песни Вытегра

1 место – лучшая короткая проза о любви г. Гомель газета «Из рук в руки»

ТВ, радио, пресса СНГ – публикации …3000, благотворительные концерты…300 раз.

Радио России «Взгляд из Петербурга» режиссер Кавин, «Русский шансон» – Полевая почта Афганвета Спб» – режиссер Никулин, радио Калинковичи режиссер Пырко, радио «Маяк « Для тех, кто в море» – режиссер Горшков.

ТВ «Сегоднячко-Питер» сочинил романс в прямом эфире за 4 минуты 6 куплетов, ТВ Вологда, Москва, Гомель, Ленинград «Телекурьер» с сыном Есенина, «Информ-ТВ», статист Лефильма, снялся с А. Демьяненко в фильме «История про Ричарда, Милорда и Прекрасную Жар-птицу» – режиссер Ахвледиани.

Темы творчества – военная, лирика, природа, романы, романсы, песни, колыбельные, детские, частушки, анекдоты свои, афоризмы, притчи свои, фельетоны, статьи, рекламные тексты, фото и т. д.

Бард-универсал, прозаик-универсал, первый в мире переводчик Клюева на бел. яз., рекламный текстовик, путешественник, моё видео, аудио, фото в интернете.

Считаю, что Творчество – это переполненное Сердце, которое выплескивает волны пережитого на чистый лист.

* * *

Русалку на стене нарисовал
и пожалел, что нет здесь моря,
холсты же напрочь разорвал,
подумаешь, какое горе!
Плыви, русалка, по стене
в страну немых хазар,
я нарисую храм во мне,
реку, огромный яр.
Свет погасил, пора и спать
на стыке двух молитв,
как горяча моя кровать
в пылу сердечных битв.
Русалке – призрачной жене
шепчу: О, будь моей!
И вот он – шорох на стене
и плач: Воды, ско-р-рей!
Луна вмешалась: Не спеши,
а вдруг да не одна?
Включаю свет, но ни души
и голая стена.
* * *
Подружился с океанской акулой
и дельфинов прогнал, надоели так мне,
стали близкими мне эти страшные скулы,
но не знал я, что сердце оставлю на дне.
Всё случилось в конце долгожданного лета,
плыли мы к рыбакам и кричал им в рассвет,
что акула-жена, что она к Вам не люта,
не заметив, как кто-то достал пистолет.
Вокруг лодок кружили, забавляя ныряльщиц,
я бросал в лодки жемчуг, хлеб вкушая с весла,
мы с акулой не знали, что предались фальши,
что одна из жемчужин очень чёрной была.
Поднимался наверх я с корзиной жемчужин,
ну а мне, мне навстречу твоё тело неслось,
наверху раздавался скрип трусливых уключин,
из груди, будто жемчуг, моё сердце рвалось.
Я прижался к акуле, чтоб на дно уйти вместе,
рассыпался под нами из жемчуга дождь,
меж кораллов легли мы, здесь в покое без лести
панихида Нептуна, как звёздная горсть.
* * *
Приходи, в коньяке моём звёзды онежские светят,
приходи, в коньяке моём сердце выжато ночью,
приходи, в этом городе нас не заметят,
если разлука не разорвала нас в клочья.
Я напишу тебе за ночь такую поэму,
что даже Луна во двор спустится от любопытства,
брось ты к чертям эту шальную богему,
лучше подарим телам дорогое бесстыдство.
Лучше хоть раз, но от чистого сердца обняться,
на подоконнике сны-тени лесных голубей,
тут ты поймёшь, как трудно с поэтом расстаться,
жду, а зовут меня просто: Моторин Сергей.

* * *
Я губ твоих не знаю крыльев,
куда они меня поднимут?
О, как устал я от бескрылья,
где путь, где беды нас покинут?
Живёшь ты вровень с облаками,
так подари мне хоть одно,
машу, машу тебе руками,
но нет ответа, не дано.
Я не хочу смертельную усталость
вносить в твой дом
и если что во мне осталось
Онеги ком.
Тот светлый ком в разбитом горле
хранит бездонные стихи,
к тебе тропинку скупо торя,
их раздувают щёк мехи.
Но ты их брось в окно без стёкол,
не удивляйся – вверх летят,
они воздушные настолько,
насколько я к тебе крылат.
* * *
Любовь бывает
горькою и сладкой,
бурною бывает,
очень краткой,
ответною бывает,
безответной,
порою в нас живёт,
как птица в клетке,
то крылья дарит нам,
то их лишает,
и всё же…
Пусть она не исчезает.
читал артист кино и театра Я. Купалы
А. Подобед, вела передачу Лилия Давидович
(Глухачиха из ф.» Люди на болоте»)
г. Минск, радио 1.5.1985 года.
аудио у Славы Герасименко, г. Петриков
газ. обьед. «Парасткi» в Петриковской газете.
ТВ г. Гомель, снимали в Петрикове.
* * *
Голая девушка
одевалась вдали.
Глаза устали.

* * *
Прекрасная девушка в белом
принесла мне мои стихи,
сказала: Они так несмелы!
Шепнула: Они так легки!
Я обнял её неумело
дрожащею левой рукой,
а правой рукой писал смело
поэму всю ночь над рекой.
Прекрасная женщина в белом
поэму в рассвет унесла,
а вслед ей глядел так несмело
лист белый с немого весла.

* * *
Не стыдись моих обьятий,
слов изнеженно-святых,
хоть бы ночь, да без проклятий,
хоть бы день без запятых.
Ночь – вина сестра навеки,
сердце в кубок опусти же,
ну открой скорее веки,
сердце к сердцу ближе, ближе…
На одном пройдёт дыханье
неожиданная встреча,
солнце будущею ранью
от любви нас не излечит.
* * *
Руки в Онего твои опущу,
молитву в рассвет прочитаю
и никогда уже не отпущу,
я истину так понимаю.
Буду пить их них эхо веков,
прозрачную влагу сказки,
обнимаю тебя дыханьем цветов,
губы в пленительной вязке.
Звёзды насыплет ночь в наши глаза,
Онего нам тайну откроет,
Луна – его дочь, смотри – бирюза
звёздной листвой успокоит.
Помолчим и уйдём, мы – дети озёр,
Жизнь – ещё не конец этой сказки,
а волны пускай продолжают спор,
ломая воздушные маски!
* * *
Черёмуха в утро бросала
под ветром свой ласковый цвет,
и девушка в доме вставала,
а ей всего двадцать лет.
В окошко она запустила
стаю цветов-мотылей,
букетик водой напоила,
шепнула: Ты мой соловей!
Какая вечерняя сказка
застыла в малине – губах?
Любимого светлая ласка
оставила след на цветах.
Лечу я мечтой над росою,
кузнечик чуть слышно звенит,
любимая мимо босою
цветком на луга пробежит.
Взволновано, радостно сердце
и ну как её догонять!
Кто скажет, что есть в сердце дверцы,
кто скажет, чем сердце унять?

* * *
Тук, тук, тук, за окошком беда,
тук, тук, тук, опять холода,
тук, тук, тук, да, да, да.
Холода, холода.
Выбью я все окошки в домах,
выбью окна все в теремах,
чтоб беда не стучалась в окно,
пью с любимой за это вино.

* * *
Два одиночества не спят
и в потолок глядят с постели,
куда же мысли их летят?
Как рано души опустели!
В окно кричит ночная птица,
наверно, это на беду
и душам хочется проститься,
и говорит одна: Пойду!
Она лежала и смеялась
и он, на улице смеясь
злорадствовал: Одна осталась!
На мир весь сразу разозлясь!
Ворчал с утра унылый город
по бездорожью, среди ям,
а в двух домах спал нервный холод
с тоскою жгучей пополам.

* * *
Бог видит всё,
так почему не вместе
два любящих сердца,
глаз сновиденье
и одиночество согнутых
колен.
Слепая стенка!
Время в чёрту!
Глаза вонзились в стёкла,
не видя облаков,
не веря в слов поток,
а губы высыхают
без влаги поцелуев!
Бог видит всё!
Так холодно рукам,
В которых солнце медное-
последних три копейки!

* * *
Волосы твои – дорога в бескрайнюю вьюгу,
в которой не страшно замёрзнуть навек!

* * *
В каждый твой след посажу берёзу,
а люди подумают – удивительный лес!
Он так напоминает слёзы
и время, где рыдает крест.

* * *
Непогода! А сердцу весело!
Хоть мороз, ну а мне светло!