Глава 1.

Сходство с реальными людьми и событиями

является… «ой, так получилось!»

Рейс Барселона—Санкт-Петербург задержали на полтора часа, и народ маялся ожиданием.

Варвара решила еще разок сходить на экскурсию в «дьюти-фри». Ей-богу, это веселее, чем смотреть на нетерпеливо стонущих, недовольно кряхтящих пассажиров. Проходя мимо кресел, она окинула взглядом сопяще-пыхтящий муравейник своих соседей по «крылатой коммуналке», с которыми предстояло сожительствовать четыре ближайших часа.

Глаз остановился на клетке с парой попугайчиков, исподволь наблюдающих на жизнью по эту сторону решетки. К клетке прилагался, вероятно, владелец пернатых путешественников – худосочный невзрачный парень лет двадцати семи вполне ботанического вида: очки «привет от Добролюбова», джинсовая курточка сплошь из потертостей и музыкальные беруши в ушах. Попугайчики, как и их хозяин, сидели тихо, выгибая шеи и поглядывая на пассажиров то одним, то другим любопытным глазом.

В парфюмерном отделе задумчиво слоняющуюся Варвару заловила не в меру оживленная, словно дистрибьютор «Гербалайфа», молоденькая продавщица и настойчиво предложила ознакомиться с парой новых ароматов от какого-то чрезвычайно душистого дома.

Знакомство проходило по-собачьи незатейливо: под нос Варваре были поочередно сунуты две бумажки, щедро опрысканные из флаконов. Одна из бумажек пахла вполне симпатично, однако другая шманила так, что Варваре тут же вспомнился дачный участок, любимая дедова прожаренная солнцем теплица, где так же истошно воняло терпкой зеленью туго зреющих помидоров и тихо подгнивающими кабачками.

Она отшатнулась. Понятливая девица, по-прежнему что-то щебеча с нездоровой радостью супервайзера, вмиг поднесла к ее носу открытую банку с кофейными зернами. Варвара торопливо хлебнула полными ноздрями освежающего кофейного духа. Воспоминание детства отпустило.

Наконец-то объявили посадку. Варвара припустила к воротам, где уже начала выстраиваться очередь жаждущих поскорее оказаться в самолете. Но не тут-то было! Кто-то нежно и крепко ухватил ее за правую руку. Варвара с разбегу затормозила, развернувшись лицом к внезапной помехе. Помеха стояла у стеллажа с банками кремов неизвестной Варваре лондонской фирмы и улыбалась не совсем своими зубами.

Дебелая тетечка с растрепанной кичкой на затылке, тыча своей искусственной улыбкой Варваре в лицо, принялась вкрадчиво вещать что-то на ужасном английском. Сама Варвара владела «ангельским языком» тоже не сказать чтобы хорошо, но эта «мова» была чудовищной. Хотя суть вполне ясна, поскольку тетечка споро выдавила на руку пойманной Варваре белесый плевочек крема и стала энергично его размазывать.

Крем отказывался впитываться. Ощущение горячих тетечкиных рук на коже было неприятным. Варвара дернулась, вырвала свою скользкую руку из цепких пальцев продавщицы и метнулась прочь из магазина.

Приближаясь к выходу на посадку, выудила из сумочки салфетки и остервенело принялась стирать с руки мерзкий липкий крем. «Что ж мне везет, как утопленнику? – думала она. – Цыгане, гербалайфщики, алкаши… если решат к кому-нибудь прицепиться, то непременно подкатят ко мне! А теперь вот продавщица! Я, как липучка для мух, всех соберу на себе!»

– Чинарик, не барагозь! – раздалось слева.

Варвара обернулась. Мужичок в изрядно поношенном пиджаке и сандалиях времен его пионерской юности грозил пальцем зелено-полосатой переноске. В сетку окошка переноски уперся черный влажный нос, над которым сверкала пара желтых кошачьих глаз. Глаза согласно моргнули. Похоже, Чинарик согласился.

«Ого! – подумала Варвара. – Птички, кот!.. Прямо летучий зверинец! Полет обещает быть интересным».

Она даже не представляла себе, насколько интересным!

Глава 2.

Варвара заняла очередь прямо за фигуристой дамочкой неопределенного возраста. Ей можно было дать и двадцать восемь, и сорок. Гладкая кожа и широко открытые глаза могли быть следствием как молодости, так и удачных пластических операций. Длинное летнее пальто из жемчужного жаккарда подчеркивало ее изящную талию и непропорционально большую грудь. При этом, на взгляд Варвары, грудь была еще и странноватой формы.

Варвара бессовестно пялилась на бюст дамы, и вдруг ей почудилось, что левая его часть пошевелилась и немного отползла к центру.

«Грудь живет своей отдельной жизнью? Бред! – помотала головой Варвара. – Это усталость, нервы, долгое ожидание… Сейчас сяду в самолет – и срочно спать! А то скоро со мной заговорит левая нога соседки или засмеется правое ухо бортпроводника!.. Так и спятить недолго».

И стоило так подумать, как слуховые галлюцинации накрыли ее с головой: бюст дамы тоненько протяжно пискнул. «Чур меня, чур!» – мысленно перекрестилась Варвара. Бюст шевельнулся еще раз, съехав на бок, и приглушенно заныл. Дама схватилась за сердце. «Видать, не только меня накрыло. Бедолага тоже слышит, как страдает ее душа», – посочувствовала Варвара.

Осознание, что глючит не ее одну, несколько успокоило девушку. Все-таки компанией сходить с ума веселее. Правда, немного удивило, что дама схватилась за сердце с правой стороны. Но кто ж их знает, женщин с подвижной душой, где у них сердце?

Потом дама повела себя более чем странно: она оттянула борт пальто и зашептала что-то себе за пазуху. Варвара оглянулась – она одна видит барселонскую сумасшедшую и нет ли рядом санитаров? Санитары на посадку не спешили. Значит, сбежала, вздохнула Варвара.

И тут из отворота пальто к губам дамы потянулся черный нос кнопкой. Нос венчал узкую шерстяную кремового оттенка мордочку. «Чихуахуа!» – узнала Варвара. За пазухой дамы пряталась маленькая собачка. Это она ныла от страха и нетерпения и елозила на груди.

«Фух! – выдохнула девушка. – Крышесъезд откладывается. Интересно, а почему она прячет чихуахуа, а не везет, как все остальные – в переноске? Или эти собачки объявлены в Барселоне вне закона? Их запрещено вывозить?».

«Да собственно, не мое это дело. У нас и так целый зоопарк набирается. Собакой больше, не имеет значения. Кстати, надо бы приглядеться – может, кто еще змею на шее перевозит? Или рыбок за щекой?» И Варвара завертела головой, пытаясь угадать, кто из пассажиров прячет на себе звериную контрабанду.

Очередь двигалась, и вскоре дама, затолкав обратно за пазуху миниатюрную безбилетницу, предъявила свой посадочный талон служащей авиакомпании. Для верности она запахнула пальто поплотнее и придерживала отвороты на груди рукой. Складывалось впечатление, что мадам сильно переживает перед полетом. Собачка сидела тихо, словно мышь под метлой, и дама легко проскользнула в рукав, ведущий к борту самолета. Следом за ней прошла процедуру оформления и Варвара.

В салоне самолета сияющая, словно медный таз на солнце, стюардесса проводила девушку до ее кресла. Варвара с удовлетворением отметила, что место ей досталось у иллюминатора. «Эх, сейчас взлетим – и спать!» – сладко потянулась она. Четыре часа над облаками позволяли оставить все заботы на земле.

– Буэнас тардес! (Добрый день!) – рядом в кресло села маленькая старушка.

«Вот такими бывают, наверное, истинные аристократки», – завороженно вылупилась на нее Варвара. В этом эталоне элегантной старости все выглядело, как на портрете кисти старого мастера: от добротных кожаных башмачков на невысоком каблуке до маленькой изящной шляпки с вуалеткой на идеально убранных волосах серебристо-пепельного цвета. Старушка улыбнулась Варваре и поправила шляпку.

Варваре до ужаса захотелось понравится этой нереальной старушке, словно сошедшей с картины Филипа де Ласло. И память услужливо подсунула нужную информацию. Барселона – столица Каталонии. Наверняка, старушка местная, а все каталонцы гордятся своей культурой и языком. Лучший способ расположить к себе каталонца – хотя бы поздороваться с ним на его языке.

– Бон дия! (Добрый день!) – хрипло каркнула Варвара. От волнения ее голос всегда грубел, становясь похожим на птичий клекот. Дед за это иногда в шутку звал ее Вороной.

Похоже, интуиция не подвела. Старушка расплылась в улыбке. Варвара мысленно пожала руку своей памяти на языки.

– Алондра, – представилась сеньора.

Варвара мысленно хмыкнула. Имя в переводе с каталонского означало «жаворонок» и как нельзя более подходило миниатюрной старушке с удивительно ясными и живыми, как у пташки, карими глазами.

– Варвара, – она глядела на соседку с обожанием.

Сеньора оправила жакет и попыталась пристегнуться ремнем. Но хрупкие старческие пальчики лишь неловко теребили упрямый замок. Старушка вздохнула и задумчиво постучала пальцем по пряжке.

– Позвольте я вам помогу, – предложила Варвара.

Алондра подняла глаза на девушку и растерянно улыбнулась:

– Буду крайне признательна. Я не летала на аэропланах со времен молодости. И знаете, они тогда были совершенно иными…

Когда сеньору пристегнули, выяснилось, что ремень надо затянуть почти в минус, ибо Алондра была кукольного размера. А вот снять шляпку она отказалась наотрез. Видимо, головной убор у сеньоры был сродни короне, и отсутствие его на голове равнялось потере государства.

Да, собственно, Варвара и не настаивала. Она уже была влюблена в соседку и решила взять над ней шефство. Дед всегда говорил: «Наша Ворона берет под свое крыло всех сирых и убогих!» Ни сирой, ни тем более убогой старушка не выглядела, но сделать хоть что-то приятное для нее Варвара возможности не упустит. Если не заснет, конечно!..

– Прстите… звините… пршу прщення… – по проходу неуклюже двигался мужичок в подростковых сандалиях, держа над головой, как боевое знамя, зелено-полосатую переноску, в которой метался перепуганный насмерть кот. Кот истошно голосил, переноска раскачивалась на поднятых вверх руках мужичка, словно баржа в штормовом море.

– Чинарик, захлопни пасть, таракан тебе в ухо!.. – пытался урезонить кота владелец, изо всех сил следя за тем, чтобы полосатую баржу не перевернуло кому-нибудь из пассажиров на голову.

Пасть Чинарика захлопываться не спешила, наоборот, раскрылась еще шире – вероятно, таракан был не самым желанным гостем в ухе кота. Вой перешел на ультразвуковую частоту. Чинарик оповещал весь самолет о том, что хотя летит он первый раз в своей кошачьей жизни, но точно знает, что летать он не любит, это мероприятие ему совершенно не понравится и если его немедленно не выпустят, он гарантирует сделать путешествие незабываемым для всех остальных.

Варвара переглянулась с соседкой. Похоже, они обе прекрасно понимают по-кошачьи.

– Бедный котик… такой испуганный… – прошелестела донья Алондра.

Как ни странно, Чинарик ее услышал. Вой прекратился резко, словно внутри кота выключили рубильник. На старушку с Варварой сквозь сетку уставились два желтых глаза. И Варвара готова была поклясться, что эти хитрые глаза смеялись. Котик был уж точно не бедный, и совсем не такой испуганный, каким хотел себя показать.

Мужичок вгляделся в нумерацию кресел, облегченно выдохнул и уселся в ряду прямо перед Варварой. Переноску с котом поставил себе на колени, вывернул шею, оглядываясь на соседок, и скривился:

– Еще раз прошу прощения за беспокойство. Чинарика не с кем оставить. Вот домой летим…

– Ничего, не переживайте, – великодушно махнула рукой Варвара. – Взлетим, он заснет.

– Поживем увидим, – кивнул мужичок.

Варвара с интересом наблюдала за пассажирами. Через проход от них в кресло напротив усаживалась та самая грудастая дама с контрабандной собачкой. По-прежнему плотно запахнувшись в пальто и придерживая отвороты на груди руками, она выглядела крайне обеспокоенной.

«Интересно, она весь полет будет душить собачку в объятиях или все-таки выпустить подышать?» – озадачилась Варвара.

«Кстати, а где наш юный друг с пернатым багажом?» – покрутила она головой, оглядывая салон. И нашла парня с клеткой через пять рядов позади. Клетку он поставил в ноги. Попугайчики сидели тихо, наверное потому, что клетка сейчас была закрыта плотной тканью. «Предусмотрительный какой, сделал птичкам ночь!» – мысленно поаплодировала она находчивости паренька.

Вполне идиллическая, если не считать кошачьей истерики, посадка была внезапно нарушена оглушительным и, как показалось Варваре, не совсем трезвым, хохотом. Чрезмерно оживленная троица – двое мужчин и одна девушка – перекрикивались на смеси немецкого и английского. К компании уже спешила стюардесса, рассаживая их по местам. Однако мужчины сесть не торопились. Они принялись поочередно целовать девушку и хлопать друг друга по плечам ладошками размером с совковую лопату.

«Хм, такое ощущение, что они на вокзале, провожают кого-то. Любопытно, кто из них провожающий, а кто отъезжающий, точнее отлетающий? Двое снаряжают в полет одного… или одну?..» – психологически-математический ребус занял Варвару на пару минут.

В итоге оказалось, что летят все трое. Усевшись в кресла, они о чем-то яро заспорили – как поняла совсем даже не подслушивающая Варвара, вопрос состоял в том, доставать бутылку виски прямо сейчас или сначала стоит все-таки подняться в воздух?

Спор пресек голос командира корабля, приветствующего пассажиров на борту судна. Люки были задраены, бортпроводники заняли свои места. Прощай, Барселона!

Глава 3.

Только Варвара прикрыла глаза, готовясь погрузиться в чарующую бездну дрёмы, как сладкая нега ее была бесцеремонно прервана официальной частью полета – игрой «Что делать, если мы вдруг упадем». Стюардессы добросовестно демонстрировали спасательные жилеты и показывали, где нужно дернуть за веревочку и как подуть в свисток.

Оказалось, что самым внимательным слушателем курса «Помоги себе сам» был Чинарик. О чем он незамедлительно и громогласно заявил на весь салон протяжным «мяяяв»…

Мужичок тут же принялся успокаивать кота, обещая вынести его на руках в первую очередь. Хотя Варвара была уверена, что таким образом котяра заявил пассажирам о своей готовности вытащить каждого из них за шкирку из самолета в случае внезапной и не совсем мягкой посадки.

Пассажиры, похоже, не поняли. Зато вопль услышала стюардесса и настоятельно рекомендовала владельцу кота засунуть переноску под кресло. Чинарик попробовал было возразить, что оттуда ему плохо видно землю в иллюминаторе. На что мужичок, упихивая переносной кошкин дом под сиденье, веско заметил:

– Сам виноват! Незачем было глотку драть…

Чинарик решил обидеться, прямо там, под креслом. Никто ему в этом не мешал.

Варвара лишь на минуточку прикрыла глаза, как почувствовала на своем плече сухонькую птичью лапку. Лапка осторожно потряхивала девушку. К лапке прилагался ангельский голосок пожилого «жаворонка», нежно вопрошающий:

– Сеньорита Барбара, эта милая девушка интересуется, что из напитков вы желаете?

Донья Алондра будила задремавшую Варвару из лучших побуждений. Рядом у тележки с водой и соками терпеливо ждала стюардесса с услужливой улыбкой и стаканчиком наперевес.

Пить Варваре вовсе не хотелось, зато хотелось угодить до невозможности милой донье. Стаканчик теплого апельсинового сока был ею благодарно и немедленно выпит. Тележка-водопойка уехала дальше по проходу. И там, в задних рядах, была встречена аплодисментами веселой немецкой компании.

– Томатен… томатен… блади Мэри… – доносилось до любопытствующего уха Варвары.

Судя по радостному гоготу, бутылка виски приняла участие в создании коктейля «Кровавая Маша».

Наконец общий водопой завершился. И тут по салону пронесся страдальческий протяжный стон. «На Чинарика не похоже», – удивилась Варвара.

Рядом охнула донья Алондра и по-детски всплеснула руками:

– О, дэу мэу! (Боже мой!) Несчастная малютка! – и указала на кресло напротив.

Там дама в жаккардовом пальто суетливо ощупывала себя и взволнованно оглядывалась по сторонам. Контрабандная собачка каким-то образом выбралась из тряпичного плена, сползла на пол и теперь жалась к ногам хозяйки, пронзительно повизгивая и мелко трясясь всем своим хилым организмом.

– О, Дулсе! Иди к мамочке… – Мадам взяла на руки малютку чихуахуа и исступленно принялась обцеловывать свою «Сладкую» со всех сторон.

Варвара с доньей Алондрой с интересом наблюдали, доберется ли она до хвоста? «Хорошо, дед не видит, – подумала Варвара. – Он бы сплюнул, утерся мозолистой крестьянской рукой и проскрежетал что-нибудь типа «Да что ж вы творите-то? Собака – она ведь тоже человек. Ты своего друга в зад целуешь?».

До хвоста дело все-таки не дошло. Скорее всего, потому что помешала стюардесса. Заметив неучтенный живой багаж, такой подвижный и голосистый, она вмиг подлетела к даме и стала выяснять, на каком основании «сладкий» безбилетник находится в салоне.

Мадам по-испански горячо защищала свою хвостатую контрабанду, размахивая зажатой в руках Дулсе и периодически пытаясь сунуть ее стюардессе под нос. Та ловко уклонялась от стыковки своего лица с мордой собачки и настаивала на немедленной упаковке живого багажа в соответствующую тару.

Дама убеждала, что тары, достойной ее малютки, нет в природе вообще, и на самолете в частности. В пакете она задохнется, в сумке умрет, в мешке нагадит. Половина салона с любопытством ждала, чем закончится спор.

В итоге умаявшаяся стюардесса пообещала доложить обо всем капитану. Дама пожелала счастливого пути ей, капитану и всему самолету в целом. И, гордая победой, уселась на место. Дулсе угнездилась на ее коленях на правах уже вполне официального «зайца».

– Малышка хочет пить, – предположила донья Алондра и поднесла свой стаканчик с недопитой водой к узкой мордочке чихуахуа.

Дулсе оживилась, длинный нос ее моментально погрузился в стакан, откуда донеслось энергичное хлюпанье. Лицо дамы вытянулось, приобретя несомненное сходство с собачкой. Она возмущенно попыталась отнять стакан у Дулсе. Однако та всосалась в него на совесть. На попытки отнять вожделенную воду она ответила хозяйке недовольным приглушенным стаканом рычанием и повернулась к мадам своим кремовым шерстяным «сладким» задом.

Донья Алондра тихо довольно чирикнула себе под нос. Варвара бросила восхищенный взгляд на соседку – «Ого! Ничего себе жаворонок! Старушка та еще птичка!».

– Коля, Коля!.. – лавиной прокатился по проходу пронзительный вопль, начинаясь с задних рядов кресел и усиливаясь по мере приближения объекта, его издающего. – Там мою косметичку достань… Ну откуда – из сумки. Ну как где – на полке. Ну что значит на какой – на верхней, естественно!..

Варвара не поверила своим ушам. А когда визгливо вопящий источник прошел мимо Варвары – и глазам. «Боже мой! Зина Адольфовна!.. Здесь, в Барселоне? Каким ветром ее сюда занесло? Хотя, скорее – ураганом, ветер бы не справился с этими девяноста килограммами хамства».

Зина Адольфовна – в миру Зинаида Арнольдовна – медсестра из Варвариной поликлиники, особа пятидесяти с лишком лет, столь же недалекая, сколь и свято убежденная в своей правоте по любому поводу. Людей она не любила, глубоко и искренне. Люди ей платили тем же. Сходив пару раз к ней в процедурную на уколы «от старости», дед, крякнув и потирая травмированную филейную часть, поставил ей диагноз: «Фельдфебель в халате».

Стоило Зине Адольфовне появится на улице, матери уводили детей по домам, алкаши прятались в подворотнях, а старушки украдкой крестились ей вслед. Зинин нагловатый визг был слышен издалека. Микрорайон жил по закону «кто не спрятался, сам виноват».

Зина всегда, зимой и летом, ходила в мужской рубашке в жутких зелено-коричневых «турецких огурцах» – расцветка, бывшая в моде в прошлом веке. Вероятно, эти огурцы создавали в душе Адольфовны ощущение вечной молодости. Порой это ощущение усиливалось блестящими лосинами, туго обтягивающими бутылочные ножки Зины.