# Я говорил, что люблю тебя?

Эстель Маскейм

Как быть, если ты постоянно оказываешься рядом с человеком, в котором ненавидишь до дрожи в коленях абсолютно все: его скверный характер, дерзкие манеры, слишком яркие зеленые глаза? Как быть, если через какое-то время ты начинаешь чувствовать к нему притяжение? Как быть, если понимаешь: это чувство запретное и вам никогда не быть вместе? И что победит – любовь или правила?

> Эта книга с самой первой буквы посвящается моим читателям. Потому что она не моя – она наша

© Крутова Н., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

## 1

Все книги и фильмы убеждали меня, что Лос-Анджелес – потрясающий город, с потрясающими людьми и с потрясающими пляжами. Поэтому я, как и любая девчонка на планете, мечтала побывать в «Золотом штате». Я так и представляла себе, как однажды пробегусь по белоснежному песку Венис-бич, как прикоснусь к мемориальным звездам любимых артистов на «Аллее славы», как поднимусь на Голливудский холм и, встав над надписью «Hollywood», с чарующей высоты окину взглядом прекрасный город.

Это лишь малая толика того, что я – начинающий турист – себе наметила.

Не вынимая из уха наушник – музыка мне ничуть не мешала, – я сосредоточилась на багажной ленте. Пассажиры окружили ее плотным кольцом, и я едва нашла маленький просвет, чтобы сквозь толпу пробиться поближе. Вокруг толкались, то и дело слышалось: «Вон тот – наш! Снимай быстрей!» – «Да это же чужой!» Пробежавшись глазами по ленте, я выхватила взглядом чемодан цвета хаки с накорябанной сбоку надписью – строчкой из песни, и, дождавшись, когда он со мной поравняется, за ручку стащила чемодан с транспортера.

– Я здесь! – донесся знакомый голос. У отца очень колоритный бас; хотя его и приглушала звучащая в наушниках музыка, не среагировать на этот бас практически невозможно. Да и в любом случае я узнала бы его голос – слишком болезненно он во мне отзывался.

Когда мама осторожно сказала, что отец хочет взять меня к себе на каникулы, мы с ней только посмеялись – ничего более идиотского я в жизни не слыхивала!

– Даже не приближайся к нему! – каждый день твердила мама. Целых три года от отца не было ни слуху ни духу, а тут на тебе, объявился! И нет бы начать с малого: звонить время от времени, интересоваться моими проблемами… он сразу взял быка за рога – ждет меня к себе в гости! Мама была категорически против. Она считала, что такого подарка отец не заслужил. Говорила, что невозможно повернуть время вспять. Но отец не сдавался, настойчиво убеждая меня, что нет места лучше Южной Калифорнии. Какая муха его вдруг укусила – ума не приложу. Скорее всего, он решил вернуть мое расположение, которого лишился, когда нас бросил.

Неожиданно для самой себя я в конце концов уступила и, позвонив отцу, объявила, что приеду. Только не подумайте, что я пожалела отца – он тут вообще ни при чем. Просто захотелось в жаркое лето на модный пляж, а еще – влюбиться в мускулистого загорелого парня: какого-нибудь манекенщика из Abercrombie & Fitch. Кроме того, у меня были еще и личные причины сместиться на полторы тысячи километров южнее Портленда.

Понятно, что я не особо горела желанием увидеться с приближающимся ко мне человеком.

За три года многое изменилось: я стала почти на треть выше, у отца в волосах появились седые пряди, а главное, три года назад нам не было так неловко друг с другом.

Чтобы как-то замаскировать негативные чувства, я старалась улыбаться. Улыбка всегда помогает избежать лишних вопросов.

– Ого, какая ты стала! Нет слов! – покачивая головой, произнес отец, будто не в силах поверить в то, что я изменилась с тринадцати лет. Тоже мне, открытие! Он что, ждал, что в шестнадцать я буду выглядеть так же, как и несколько лет назад, когда он в последний раз меня видел?

– Ну да, – согласилась я и, потянувшись к уху, вытащила наушник. Провода закачались в руке, слух уловил слабые отголоски продолжающей звучать музыки.

– Иден, как же я по тебе соскучился! – признался отец. Наверное, в этот момент я должна была растаять от счастья – отец, который меня бросил, оказывается, соскучился! – и, кинувшись в радостной эйфории ему на шею, немедленно простить его раз и навсегда. Ну уж нет! Не дождется! Мое прощение надо еще заслужить!

Впрочем, если я собираюсь жить у него целых два месяца, стоит все-таки быть с ним поласковей.

– Я тоже соскучилась, – смягчилась я.

Лицо отца просветлело, от улыбки на щеках выступили круглые ямочки – у меня они почему-то всегда ассоциировались с норками, которые пробуравливает в земле крот.

– Давай сюда. – Отец взял у меня из рук чемодан и, выдвинув ручку, поставил его на колесики.

Мы направились к выходу из Международного аэропорта Лос-Анджелеса. Всю дорогу я пытливо озиралась по сторонам, надеясь, что где-нибудь мелькнет кинозвезда или модель, но никого так и не высмотрела.

На улице в лицо сразу же ударил теплый воздух. Пока мы шли по пространной автостоянке, солнце пощипывало кожу, легкий ветер развевал волосы. Хотя по практически ясному небу все-таки плыло несколько облаков.

– Я думала, здесь гораздо жарче, – заметила я, раздосадованная тем, что, вопреки расхожему мнению, в Калифорнии все-таки бывают и ветры, и облака, и дожди. Я даже представить себе не могла, что в унылом Портленде летом иногда теплее, чем в Лос-Анджелесе. Вот это да! Каким бы дурацким Орегон ни был, я, будь моя воля, сейчас с удовольствием вернулась бы домой.

– А по-моему, довольно жарко, – ответил отец и виновато пожал плечами, словно оправдываясь за погоду. Наблюдая за ним исподтишка, я отметила, что он, вымучивая из себя слова, начинает потихоньку злиться. Разговор никак не клеился.

Мы остановились около черного «лексуса», и отец поставил чемодан. В нерешительности я уставилась на блестящую поверхность автомобиля. До развода они с мамой ездили на подержанном «вольво», который ломался минимум раз в месяц, да и то если повезет. Отец наверняка сейчас гораздо больше зарабатывает, но, думаю, уже тогда он сознательно на нас не тратился. Не заслужили…

– Садись, открыто, – кивнув на «лексус», сказал отец, поднял багажник и засунул туда чемодан.

Я обошла машину справа, сняла рюкзак, потянула на себя ручку двери и нырнула внутрь. Кожаная обивка сиденья обожгла голые ляжки. Какое-то время я молча ждала, пока отец устроится на своем месте. Он завел двигатель и, выруливая со стоянки, в очередной раз попытался вовлечь меня в беседу:

– Ну, рассказывай, как долетела?

– Хорошо. – Пристегнувшись, я тупо уставилась перед собой. В лобовое стекло било солнце, поэтому пришлось достать из лежащего на коленях рюкзака темные очки. Надев их, я глубоко вздохнула.

Отец набрал в легкие воздуха и, непроизвольно сглотнув от волнения, спросил:

– А как мама?

– Блестяще, – задорно ответила я – уж очень мне хотелось, чтобы отец не думал, будто на нем свет клином сошелся. Вообще-то у мамы все нормально. Может, и не блестяще, но и не плохо. Все эти годы она пытается себя убедить, что обрела бесценный опыт. Считает, что развод прибавил ей как оптимизма, так и мозгов, однако, по-моему, развод принес ей только ненависть к мужчинам. – Лучше всех!

Отец кивнул и тверже взялся за руль, потому что мы свернули из аэропорта на бульвар: многополосную трассу с интенсивным движением. Машины ехали довольно быстро, словно состязаясь, кто кого перегонит. Вокруг простиралось открытое пространство: ни тебе узких, вздымающихся ввысь небоскребов, как в Нью-Йорке, ни окаймляющих дорогу деревьев, как в моем родном Портленде. Из всего, что я видела, глаз порадовали только пальмы – я наконец убедилась, что они действительно существуют. Где-то в глубине души у меня всегда таились сомнения, не вымысел ли они.

Впереди над каждой полосой появились таблички, указывающие на близлежащие районы и города. Но мы мчались с такой скоростью, что я не успела толком ничего прочесть. Молчание затягивалось. Отец прокашлялся и снова попытался завязать разговор.

– Тебе обязательно понравится Санта-Моника. – Он улыбнулся. – Удивительный город!

– Да, я кое-что о нем почитала, – ответила я. Пока что Лос-Анджелес не казался мне таким уж фееричным, как на фотках в интернете. – Это ведь в Санта-Монике тот навороченный пирс?

– Ага. Пасифик-парк. – На безымянном пальце отца в солнечном луче блеснуло обручальное кольцо. Я вздохнула. Отец уловил этот вздох. – Элла ждет не дождется, чтобы с тобой познакомиться, – сказал он.

– Я тоже, – ответила я, что было абсолютным враньем.

Как я недавно узнала от отца, Элла – его новая жена. Та, на кого он променял маму. Понять бы еще, чем эта Элла лучше? Что в ней такого особенного, чего не хватало маме? Чище моет посуду? Вкуснее готовит мясной рулет?

– Надеюсь, вы поладите, – прервав гнетущую паузу, сказал отец. Он перестроился в крайнюю правую полосу. – Очень надеюсь.

Можешь надеяться, сколько тебе влезет! Меня от одной мысли о смешанной семье уже коробит. Зачем мне еще какая-то мачеха? Я хочу только полную и только настоящую семью: из мамы, папы и меня. Без всяких довесков. Не надо мне никаких перемен.

– А не напомнишь, сколько там у нее детишек? – с вызовом спросила я. Меня ведь осчастливили не только чудесной мачехой, но и несколькими сводными братьями.

– Трое, – спокойно ответил отец, пропустив выпад мимо ушей. Хотя его все больше и больше раздражала моя откровенная враждебность. – Тайлер, Джейми и Чейз.

– Ясно… А возраст?

– Тайлеру недавно исполнилось семнадцать, Джейми – четырнадцать, а Чейзу – одиннадцать. – За разговором отец едва не проскочил знак «Стоп». Он сбросил скорость и с мольбой скосил на меня ореховые глаза: – Доченька, постарайся с ними подружиться.

– Такие большие? – искренне удивилась я. На самом деле я ожидала, что придется возиться с малышней, которая и двух слов-то толком связать не может. – Ну, это еще куда ни шло.

Спустя полчаса мы выехали на извилистую дорогу – видимо, на окраину города. По обочинам тянулись аллеи с высокими деревьями, чьи толстые стволы и искривленные ветви надежно укрывали от палящего солнца. Особняки здесь выглядели гораздо солиднее, чем наш с мамой маленький домик, и все были абсолютно разными: каждый спроектирован и украшен по-своему. Они отличались и по форме, и по размеру, и по цвету. «Лексус» остановился у дома из белого камня.

– Ты живешь здесь? – Дидре-авеню выглядела совершенно обыденно, ни за что не сказала бы, что это Лос-Анджелес, скорей уж какая-нибудь Северная Каролина. Лос-Анджелес представлялся мне ослепительным, неземным, фееричным, но он пока не очень-то соответствовал моим представлениям.

Отец кивнул, заглушил двигатель и поднял солнцезащитный козырек.

– Видишь окно на втором этаже? – Он указал прямо в центр дома.

– Да, а что?

– Это твоя комната.

– Ого! – Вот уж никак не ожидала, что мне выделят собственную комнату, на два-то месяца! Впрочем, дом большой, а значит, места предостаточно. Вообще-то, приятно, что не придется спать на надувном матрасе посреди гостиной. – Спасибо, пап!

Попытавшись встать, я ощутила, что шорты имеют как плюсы, так и минусы. Плюс – ногам в шортах было не жарко. Минус – голые ляжки прилипли к кожаной обивке сиденья. Поэтому я немного замешкалась, прежде чем смогла выйти из машины.

Отец подошел к багажнику, достал чемодан, поставил его на тротуар и выдвинул ручку.

– Идем, – сказал он и покатил чемодан за собой.

Перешагнув через широкую линию парковочной разметки, я поплелась за отцом по вымощенной камнем дорожке. Дорожка вела к парадной филенчатой двери из красного дерева – ну прямо как в домах богачей. Я шла и, опустив голову, гипнотизировала свои «конверсы», чтобы, улучив момент, пробежаться глазами по их белому резиновому боку: там так же, как и на чемодане, черным маркером были накорябаны слова из песни. Это помогло мне немного успокоиться, правда, ненадолго – пока мы не приблизились к двери.

Сам дом – хоть от него и веяло консьюмеризмом – мне понравился. В отличие от дома, где я проснулась сегодня утром, этот вполне сошел бы за пятизвездочный отель. На парковочной аллее стоял белый «ренджровер». «Эффектно!» – подумала я.

– Волнуешься? – остановившись у двери, спросил отец и ободряюще мне улыбнулся.

– Есть немного, – призналась я. Ведь как ни гнала я от себя дурные мысли, внутри все равно что-то екало. А что, если я им буду как кость в горле?

– Да ладно тебе! – Отец открыл дверь. Мы вошли. Колесики чемодана заскрежетали по деревянному полу.

Прямо с порога в нос ударил крепкий запах лаванды. Впереди по коридору располагалась лестница, ведущая на второй этаж. Справа, как я могла судить по щелке в приоткрытой двери, гостиная. А дальше, за лестницей, был большой арочный проход на кухню. Оттуда навстречу нам вышла женщина.

– Иден! – воскликнула она и заключила меня в объятья, чему, правда, немного мешала ее огромная грудь. Потом женщина чуть отстранилась и откровенно стала меня разглядывать. Я не осталась в долгу и последовала ее примеру. Элла оказалась стройной блондинкой. Глупо конечно, но почему-то я ожидала, что она будет похожа на маму. Безусловно, вкус отца поменялся не только в отношении жизненных стандартов, но и в отношении слабого пола. – Как я рада, что мы наконец-то встретились!

Я немного отступила назад, всеми силами борясь с искушением закатить глаза или скорчить кислую мину, потому что ни секунды не сомневалась: стоит выказать неуважение – и отец тут же отвезет меня обратно в аэропорт. Пришлось всего-навсего сдержанно поздороваться.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Господи, у тебя глаза точь-в-точь как у Дейва! – выдала Элла.

Еще чего не хватало! Могла бы придумать что-нибудь и поумней. Тем более что глаза у меня, скорее, мамины. И мама меня, между прочим, не бросала.

– Да нет, мои гораздо темнее, – недовольно буркнула я.

Элла предпочла не заострять на этом внимания и мастерски перевела разговор в новое русло.

– Надо познакомить тебя с ребятами. Джейми, Чейз, спускайтесь к нам! – крикнула она наверх и, обращаясь ко мне, добавила: – Кстати, Дейв сказал тебе, что сегодня в честь твоего приезда мы устраиваем вечеринку?

– Вечеринку? – переспросила я. Что-то не помню, чтобы в списке дел, которые я себе наметила на период пребывания в Лос-Анджелесе, были вечеринки. Особенно в обществе тех, кого видишь впервые в жизни. – Па-ап?! – Удивленно изогнув брови, я покосилась на отца, изо всех сил стараясь не смотреть на него слишком сурово.

– А что?! Приготовим барбекю, позовем соседей! – объяснился он. – Отметим начало лета старым добрым способом.

Если честно, я страшно ненавидела и большие скопления людей, и барбекю.

– Супер! – снова пришлось притвориться мне.

Раздался топот: двое мальчишек, перескакивая через ступеньку, неслись вниз по дубовой лестнице.

– Это Иден? – шепотом спросил у Эллы старший, когда они спустились, хотя я прекрасно его слышала. Этот, наверное, Джейми. А тот, что помладше, с выпученными глазами, – Чейз.

– Привет! – поздоровалась я, лучезарно улыбнувшись. Помнится, в машине отец говорил, что Джейми – четырнадцать. Получается, он на целых два года младше, хотя по росту меня почти догнал. – Как жизнь?

– Да ничего особенного, – ответил Джейми. Внешне сразу было понятно, чей это ребенок. Искристые голубые глаза, густые светлые волосы – точная копия Эллы! – Может, хочешь чего-нибудь с дороги? Попить там воды или чего-то еще?

– Нет, спасибо, – отказалась я.

Джейми держался открыто, был вежлив и поэтому казался старше своих лет. С ним, скорей всего, мы поладим.

– Чейз, поздоровайся же с Иден! – подбодрила Элла младшего сыночка.

Чейз вел себя крайне сдержанно. Что касается внешности, в нем тоже ярко проявлялись безукоризненные материнские гены.

– Привет, – буркнул Чейз, толком на меня не взглянув. – Мам, можно я к Мэту?

– Иди, конечно. Только, лапуль, к семи – домой! – разрешила Элла. Интересно, к какому типу матерей она относится: тем, кто готов наказать вас уже за то, что вы всего лишь накрошили на ковре в гостиной, или к тем, кто спокойно отнесется даже к тому, что вы без спросу зависнете где-то на пару дней? – Надеюсь, ты помнишь про барбекю?

Чейз кивнул, нырнул к выходу и мгновенно исчез.

– Мам, давай я покажу Иден дом, – предложил Джейми, едва за Чейзом закрылась дверь.

– Было бы здорово! – поспешила ответить я за Эллу. Компания Джейми устраивала меня гораздо больше, чем компания отца, мачехи или их вместе взятых. Какой смысл проводить время с людьми, от которых так и тянуло держаться подальше. Сейчас я гораздо охотнее пообщалась бы с новыми распрекрасными братьями. Уверена, их вся эта ситуация напрягает не меньше, чем меня.

– Конечно, Джей, покажи! – с благодарностью согласилась Элла. Видимо, она и сама не очень-то рвалась водить меня по дому, приговаривая: «А вот здесь у нас туалет». – Начинайте прямо с комнаты Иден.

Отец слегка кивнул, одарил меня радушной улыбкой и прибавил:

– Если понадобимся – мы на кухне.

Джейми схватил мой чемодан, и я едва сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха при виде того, как рьяно он поволок его вверх по ступенькам. Эх, выйти бы сейчас на свежий воздух и погреть на солнышке бледные ноги, а не торчать здесь, в доме.

Я повернулась и пошла за Джейми.

– Ну и где Тайлер? – сердито шепнул Элле отец.

– Понятия не имею, – ответила мачеха.

Расстояние между нами увеличивалось, поэтому голоса становились все глуше, но я успела уловить еще часть разговора:

– Так ты разрешила ему уйти? – спросил отец.

– Да, – подтвердила Элла.

Больше я ничего не услышала.

– Твоя комната как раз напротив моей, – сообщил Джейми, дожидаясь меня на лестничной площадке. – Тебе отдали самую прохладную комнату. И из окна там классный вид.

– Ну, извини, – сказала я с легкой усмешкой и постаралась сохранить улыбку, пока он не подошел к одной из пяти дверей. Самой же мне ужасно захотелось еще раз глянуть вниз. Но там я успела увидеть лишь белобрысую макушку Эллы, исчезающую в кухонной арке.

Похоже, Элла относилась ко второму типу матерей – тем, кто спокойно относится даже к тому, что вы без спросу зависнете где-то на пару дней.

## 2

Если охарактеризовать мою комнату одним словом, я бы сказала «примитив». А как по-другому назвать помещение с тусклыми стенами, где из мебели – только кровать и простенький комод? И больше ничего! Вдобавок здесь еще и ужасно душно.

– Вид и в самом деле прикольный, – подыграла я Джейми, даже не приблизившись к окну и представления не имея, какой там вид.

– Твой отец сказал, что ты обустроишься сама, – хихикнул Джейми.

Я обошла комнату: сделала круг по бежевому ковру, осмотрела встроенные шкафы. На раздвижных дверцах шкафов блестели зеркала, поэтому они выглядели гораздо круче, чем крохотный шкафчик у меня дома. Еще к комнате примыкала ванная комната. Заглянув внутрь, я просто обалдела: душевая блестела так, словно ей никогда не пользовались.

– Ну как? – откуда-то из-за спины спросил отец. Я повернулась на голос. Лицо отца сияло радушной улыбкой. Интересно, когда это он успел войти? – Правда, здесь сейчас душновато, но я включила кондиционер. Через пять минут все будет о’кей.

– Да ничего страшного, – сказала я. – Здесь классно! – По размеру комната почти вдвое превосходила мою комнатушку в Портленде, поэтому, какой бы примитивной она ни казалась, для меня это были настоящие хоромы.

– Пойдем поедим? – предложил отец. – Ты сегодня весь день в дороге. Наверное, проголодалась как волк? Чем тебя покормить? – Вопросы сыпались из него, как из рога изобилия.

– Спасибо, пап, что-то пока не хочется. Знаешь, лучше выйду-ка я пробегусь, разомну ноги. – Я не собиралась отказываться от ежедневных пробежек, тем более что это прекрасный способ обследовать окрестности.

На лице отца, несколько постаревшем за эти годы, отразились сомнения. На какое-то мгновенье он нахмурился, а потом вздохнул так, будто я просила его купить мне травки.

– Пап! – Склонив голову набок, я делано хмыкнула. – Мне уже шестнадцать. И я давно в состоянии гулять без присмотра.

– Возьми с собой хотя бы Джейми, – предложил отец. Брови пасынка поползли вверх. То ли от неожиданности, то ли от удивления – я толком не поняла. – Джейми, ты ведь тоже любишь бегать, – обратился к нему отец. – Составь Иден компанию! А заодно и проследишь, чтобы она не заблудилась, договорились?

Джейми взглянул на меня, и на его лице появилась улыбка, полная сочувствия и понимания.

– Без проблем! Сейчас, только переоденусь.

Полагаю, он прекрасно представлял, что чувствуешь, когда родители опекают тебя, как пятилетнего малыша.

В общем, хорошенькое начало в Санта-Монике, нечего сказать! Не успела приехать – а уже неимоверно устала от натянутых отношений с отцом. Не успела осмотреться – а мне уже навязали барбекю-вечеринку в обществе абсолютно чужих людей. Не успела выйти из дома – а уже обзавелась эскортом, даже пробежаться одна не могу!

Короче, не успела пробыть здесь и дня – а уже жалею, что вообще сюда заявилась.

– Только не слишком удаляйтесь от дома, – попросил отец и ушел, оставив дверь нараспашку. Я крикнула ему вдогонку про дверь, но безрезультатно.

Джейми тоже направился к выходу, однако, прежде чем покинуть комнату, положил руку на косяк и спросил:

– Бежим прямо сейчас?

– Если ты не против, – пожала плечами я.

Он кивнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Меньше всего мне сейчас хотелось сидеть в помещении, тем более что от кондиционера не было никакого толку, поэтому, быстренько закинув чемодан на мягкий матрац, я расстегнула молнию. Слава богу, на этот раз все вещи – от ноутбука до любимого нижнего белья – прибыли целыми и невредимыми. Как правило, по дороге у меня из багажа испаряется чуть ли не половина содержимого, потому что большинство грузчиков – крайне непорядочные люди. Я покопалась в набитом до отказа чемодане и с самого дна выудила спортивный костюм – он был упакован одним из первых.

Едва я впорхнула в роскошную ванную, чтобы немного освежиться и переодеться, тренькнул телефон, деликатно намекая, что неплохо бы его подзарядить. А заодно напомнил и про Амелию – она просила набрать ее, когда приземлюсь. Кинув беговые шорты и спортивный топ на раковину, я плюхнулась на сверкающий унитаз и закинула ногу на ногу. Для связи с лучшей подругой, естественно, была кнопка быстрого набора, поэтому звонок пошел мгновенно.

– Приветики! – кривляясь, ответила Амелия несуразным голоском, похожим на какую-то смесь бульдога с носорогом.

– Приветик! – подражая ей, хихикнула я. Потом вздохнула: – Слушай, здесь так паршиво. Лучше бы я провела это лето с тобой.

– Мне тебя тоже страшно не хватает! Все не то и не так.

– А думаешь, с мачехой знакомиться – «то и так»?

– Да, тебе точно не позавидуешь, – согласилась Амелия. – Надеюсь, хоть не такая стервозина, как в «Золушке»? А сводные братья? Тебя уже припахали сидеть с этой мелкотой?

Я отрицательно покачала головой, как будто Амелия могла меня видеть. Если бы она только знала, насколько здесь всё по-другому.

– Они уже не мелкота.

– В смысле?

– Они – подростки.

– Подростки? – переспросила Амелия. До моего отъезда я две недели выносила ей мозг нытьем, что нет ничего хуже знакомства со сводными братьями, потому что терпеть не могла детей дошкольного возраста. А на самом деле они оказались гораздо старше.

– Прикинь?! – ответила я. – С ними как раз все не так уж и плохо. Один вроде застенчивый, но он младший, так что это вполне объяснимо. Второй – немного постарше, думаю, с ним мы поладим. Его зовут Джейми.

– Их же должно быть трое. Во всяком случае, ты говорила про троих, – напомнила Амелия.

– Третьего я пока не видела. – У меня почему-то совершенно вылетело из головы, что братьев не двое, а трое, и что один из них меня до сих пор не заценил. – С ним я познакомлюсь позже. А сейчас мы с Джейми идем на пробежку.

– Иден, – строго сказала Амелия, – ты уже добилась, чего хотела. Расслабься. Ты прекрасно выглядишь.

– Легко тебе говорить! – Прижав телефон плечом к уху, я дотянулась до ног и сняла обувь. – Ну, что еще они там обо мне болтали? – спросила я, хотя предпочла бы этого не знать. Но как побороть в себе любопытство, которое просто съедает тебя изнутри?

Повисло молчание.

– Иден, да не думай ты об этом!

– Значит, точно что-то болтали, – констатировала я. Слова прозвучали очень тихо, чуть ли не шепотом, и Амелия наверняка меня даже не услышала. Телефон снова предупредительно тренькнул. – Слушай, мобильник сейчас умрет. Вечером мне предстоит дурацкое барбекю. Если придусь там совсем не ко двору – буду строчить тебе послания, чтобы знали, что у меня есть друзья.

Амелия засмеялась, и я представила, как она привычно закатила глаза.

– Конечно. Держи меня в курсе.

Телефон испустил дух, я даже не успела попрощаться. Бросив его на полочку над раковиной, я потянулась к одежде. Бег – прекрасное средство, чтобы проветрить мозги, а мне это сейчас ой как необходимо! Быстро натянув спортивную форму – я так часто ее надевала, что могла бы делать это на время, – я сошла вниз и впервые заглянула на кухню. И чуть не ослепла: черные столешницы, белые дверки шкафчиков, черный пол – все переливалось глянцем.

– Ого, – невольно вырвалось у меня. Взгляд упал на пустую пластиковую бутылку, которую я держала в руке, а потом перешел к безупречно чистой раковине у окна – к ней страшно было даже приближаться.

– Нравится? – спросил отец. Я и не заметила, что он на кухне. Отец постоянно возникал из ниоткуда, словно тайно следил за каждым моим шагом.

– Вы что, установили кухню только на днях?

Отец хихикнул, отрицательно покачал головой и, подойдя к раковине, включил воду.

– Вот, пользуйся. Джейми ждет тебя на улице. Занимается растяжкой.

Я обогнула кухонный остров, неуклюже – вода полилась через край – наполнила бутылку, навернула крышку и поспешила убраться от греха подальше, пока отец не успел сказать что-нибудь еще. И как мне выдержать его целых два месяца – ума не приложу!

Когда я наконец вышла на улицу, Джейми бегал взад и вперед по тротуару.

– Разминаюсь потихоньку, – сказал он.

– Ну что, берешь меня в свою компанию?

Он кивнул. Быстро глотнув воды из бутылки, я встала рядом. Мы сделали пару кругов по лужайке и на спокойной скорости отправились бегать по живописному району.

Первый раз за долгое время я не слушала музыку – свою верную спутницу на пробежках. Отгородиться от Джейми было бы бестактно. Изредка мы перебрасывались короткими фразами, или кто-то просил: «Давай помедленнее» – вот, пожалуй, и все разговоры, но я чувствовала себя комфортно. Солнце безжалостно пекло, будто за последний час его лучи обрели недюжинную силу. По улочкам – и в самом деле очень уютным – местные жители выгуливали собак, катались на велосипедах или тихонечко бродили с детскими колясками. Наверное, я в конечном итоге полюблю этот город.

– Ты ненавидишь отца? – ни с того ни с сего спросил Джейми, когда мы уже возвращались назад. От неожиданности я зацепилась ногой за ногу.

– Что? – слетело с губ в первый момент. Потом я как-то собралась с мыслями и, сосредоточив взгляд перед собой на тротуаре, добавила: – Сложный вопрос.

– Мне он нравится, – сказал, а скорее, выдохнул запыхавшийся Джейми. Я вообще удивлялась, что он до сих пор умудряется за мной поспевать.

– Да?

– Честно. А между вами будто черная кошка пробежала.

– Похоже на то, – вздохнула я, судорожно соображая, как бы сменить тему. – Смотри, какой там клевый домик!

Но Джейми пропустил мою уловку мимо ушей.

– Так почему вы не ладите?

– Да потому что он мерзавец! – прорвало меня. А разве не так? Так. Мой отец – самый что ни на есть мерзавец! – Мерзавец – потому что нас бросил. Мерзавец – потому что за все это время ни разу не позвонил. Просто мерзавец – и все.

– Понятно.

Слова иссякли, мы молча добежали до дома и занялись на лужайке растяжкой. Правда, папочка тут же не преминул напомнить, что вечеринка через два часа. Пришлось прерваться и разбрестись по комнатам.

К этому времени все мое тело свербело от пота и грязи, поэтому, быстренько поставив телефон на зарядку, я первым делом нырнула в сверкающий душ. Ощущения были потрясающими, и почти полчаса я нежилась под струями воды. Вот бы и дома был такой душ!

Оставшиеся полтора часа я убила на подготовку к вечеринке. Будь моя воля, я бы спустилась во двор в спортивном костюме. Но Элле наверняка это не понравилось бы. Поэтому, порывшись в чемодане, я извлекла из него обтягивающие брюки и блейзер. Повседневно и элегантно. Должно подойти.

Я оделась, подсушила и немного завила волосы, нанесла легкий макияж. Потом сбрызнулась дезодорантом и… уловила запах жареного мяса. Наверное, сейчас уже около семи.

Ведомая запахом, я прошла на кухню. Две огромные стеклянные двери во двор были распахнуты. Стало понятно – вечеринка уже в полном разгаре. Значит, часовая стрелка давно перевалила за семь. Играла музыка, по двору небольшими группками болтались люди – в общем, все так, как обычно и бывает на подобных, скучных до одурения сборищах. У бассейна в компании таких же, как он, пацанов, слонялся Чейз. В углу двора отец готовил на гриле бургеры, да еще умудрялся при этом пританцовывать, изображая что-то в стиле восьмидесятых. Со стороны это выглядело дьявольски нелепо.

– Иден, – окликнули меня. Я обернулась на голос и, к досаде, увидела Эллу. – Выходи к нам.

И почему я не умею симулировать припадки – укрылась бы от всего этого безобразия в своей комнате, а еще лучше вообще сбежала бы домой.

– Простите, я опоздала.

– Да нет же! Ты как раз вовремя! – возразила Элла. Подняв с глаз на макушку солнечные очки, она ступила на кухню и за руки вытянула меня на лужайку. – Надеюсь, проголодалась?

– Ну, если честно, я…

– Это наши соседи из дома напротив, – перебила Элла, кивая на стоящую рядом пару средних лет. – Дон и Филип.

– Иден, нам очень приятно с тобой познакомиться, – сказала Дон. Ясно: отец, Элла или и тот и другой уже успели разболтать всем о моем приезде. Филип еле уловимо улыбнулся.

– Мне с вами тоже, – ответила я. Что бы такого еще сказать? «Расскажите мне о вашей жизни», или «Дон, Филип! Каковы ваши планы на будущее?» Вместо этого я просто улыбнулась.

– Скоро сюда должна заглянуть наша дочка, – продолжила Дон. – Вдвоем вам будет повеселее.

– О, здорово! – ответила я и увела в сторону глаза. Я абсолютно не умела сходиться с другими девчонками! Они внушали мне ужас. А завести с кем-то новые отношения – для меня и вовсе кошмар. – Рада была с вами познакомиться, – улыбнулась я и поспешила отойти куда-нибудь подальше, чтобы впредь избежать подобных, вгоняющих в краску представлений.

Приблизительно минут сорок мне это даже удавалось. В гордом одиночестве я слонялась вдоль ограды. Из колонок на противоположном конце двора неслась какая-то лабуда – уши от нее вяли. Мне было стыдно уже оттого, что я просто здесь нахожусь. К счастью, вскоре гости с жадностью принялись за подоспевшую пищу, и их разговоры приглушили эту жуткую попсу. Взяв свою порцию, я немного повертела в руках булку от бургера, а потом выбросила всю тарелку вместе с ее содержимым в мусор. И кстати, я рано радовалась, что избавилась от Эллы, потому что она потащила меня знакомиться со всеми подряд, рассказывая, что я ее падчерица.

– А вот и Рейчел, – сказала она, подводя меня к очередной группе соседей.

– Рейчел? – переспросила я. Если это кто-то из тех, кому меня уже представляли, – прошу прощения. За последний час я услышала так много новых имен, что в голове была сплошная каша.

– Дочка Дон и Филипа, – напомнила Элла и кивнула куда-то мне за спину. Не успела я обернуться, а мачеха уже кричала: – Рейчел, иди к нам!

Ух! Я глубоко вздохнула, убеждая себя, что она обязательно окажется доброй и дружелюбной, и натянула на лицо самую деланую из всех своих улыбок. Приблизившись, девушка обошла меня сбоку.

– О, привет! – воодушевленно сказала я.

Элла расплылась в лучезарной улыбке.

– Иден, это Рейчел.

Рейчел тоже улыбнулась. Мы выглядели ни больше ни меньше как троица серийных убийц.

– Привет! – ответила Рейчел и с некоторой неловкостью покосилась на Эллу. Та мгновенно все поняла.

– Ну ладно, девчонки, я вас оставлю, – сказала она, засмеялась и пошагала прочь – втягивать еще каких-нибудь скучных людишек в не менее скучную беседу.

– Как же родители все усложняют, – сказала Рейчел, чем сразу вызвала мою глубокую симпатию. – Тебе весь вечер тут тусить?

Ужасно хотелось сказать: «Нет». Увы…

– К несчастью, – ответила я.

У Рейчел были длинные белокурые волосы – явно не натуральный ее цвет. Ну и ладно, пусть себе красится! Главное, что она пока не выказывает ко мне антипатии.

– Я живу напротив, на той стороне улицы. Ты ведь никого здесь еще не знаешь? Если хочешь, приходи ко мне, что-нибудь замутим. Нет, я серьезно! В любое время!

Я и удивилась, и обрадовалась одновременно. Кто сказал, что я должна безвылазно сидеть два месяца дома с отцом и его новыми родственничками?

– Было бы здорово… – ответила я, непроизвольно растягивая слова, потому что в поле зрения появилось что-то необычное.

Сбоку от дома через щели между планками забора просматривалась дорога – туда и устремился мой взгляд. Там зазвучала музыка. Нет, не зазвучала, заревела. Громче, чем та убогая попса, что развлекала отцовских гостей. К кромке тротуара подлетела пижонская белая машина, и водитель резко ударил по тормозам. Я поморщилась от отвращения. Двигатель заглох, музыка захлебнулась.

– Что там такого интересного? – спросила Рейчел, но, слишком поглощенная происходящим, я не ответила. Дверь автомобиля резко распахнулась – даже странно, что не слетела с петель. Сквозь щели в заборе обзор был не из лучших, но я все-таки рассмотрела, как высокий парень вышел из машины и захлопнул за собой дверь – так же резко, как и открыл. Он чуть помешкал, посмотрел в сторону дома и провел рукой по волосам. Кем бы он ни был, он явно на взводе, как будто только что лишился всех своих сбережений или похоронил любимого пса. Парень направился прямо к калитке.

– А это что еще за кретин? – проворчала я.

Но ни Рейчел, ни я больше не успели ничего произнести, потому что этот Кретин с грохотом распахнул калитку ударом кулака, чем, естественно, привлек к себе всеобщее внимание. Словно специально напрашивался, чтобы его возненавидели. Я решила, что это один из соседей, которого тут все презирают, и он взбешен, потому что его не пригласили на самую отстойную вечеринку всех времен и народов.

– Простите, я припозднился, – саркастично заявил Кретин. Во всеуслышание, да еще и с надменной ухмылкой на лице. Его глаза сверкали изумрудным блеском. – Ничего интересного не пропустил? Ну если не считать, конечно, уничтожения бедных зверюшек. – Кретин ткнул пресловутым средним пальцем в барбекю. – Надеюсь, друзья, вы вдоволь насладились коровой, которую только что сожрали. – Он рассмеялся. Рассмеялся так, будто выражение отвращения на лицах присутствующих – самое увлекательное зрелище, которое ему доводилось видеть за последний год.

– Кому еще пива? – Среди присмиревшей толпы раздался голос отца. Гости захихикали и вернулись к прежним разговорам. Кретин вошел в двери патио и сдвинул их за собой с такой силой, что затряслись стекла.

Я остолбенела. Что все это значит? Почему он зашел в дом? До меня вдруг дошло, что я стою разинув рот. Придя в себя, я повернулась к Рейчел.

Закусив губу, она надвинула на глаза солнечные очки.

– Я так понимаю, ты еще не познакомилась со своим сводным братцем…

## 3

Трудно сказать, что именно я ожидала от поездки в Лос-Анджелес, но одно я знаю наверняка: я точно не ожидала, что мой сводный брат – псих.

– Это что, и есть третий? – злобно прошипела я. Гости восприняли все как должное. Я же, наоборот, никак не могла выкинуть эту эксцентричную сцену из головы. Интересно, и кем этот парень себя возомнил?!

– Угу, – ответила Рейчел. – Сочувствую. – Потом, засмеявшись, добавила: – И заклинаю небеса, чтобы твоя комната оказалась в противоположном конце дома.

– Почему?

Она вдруг смутилась, словно я только что невольно раскрыла ее самую сокровенную, причем постыдную тайну.

– Вообще-то он кого хочешь может довести до белого каления. Но лучше уж я помолчу. Не мое это дело. – Щеки Рейчел покрылись румянцем. – Так ты завтра занята? – поспешила сменить тему она.

– Что? – Из головы не шли слова, сказанные о моей комнате. – А-а, да. То есть нет. Прости, м-м-м… даже не знаю, почему я сначала так ответила.

«Еще одна подобная ситуация, и она решит, что ты со странностями», – сказала я себе.

К счастью, Рейчел пока не стала вносить меня в список безнадежных идиоток. Она просто рассмеялась.

– Может, тогда сходим куда-нибудь? На бульвар, например. Или еще что-нибудь придумаем.

– С удовольствием, – пробормотала я, все еще чувствуя растерянность, и смущение, и раздражение тем, как бесцеремонно Кретин вломился в дом. Он что, не мог спокойно войти через парадный вход? Зачем было устраивать спектакль?

– Кстати, там классные магазины, – не унималась Рейчел. Она то и дело откидывала волосы за плечи, при этом каждый раз задевая прядью мое лицо. В конце концов ей, видимо, и самой надоело трещать про бульвар. – Ладно, я домой, у меня еще куча дел. Прости, конечно. Я вообще не собиралась здесь задерживаться. Просто мама попросила, когда вернусь, зайти к вам поздороваться. Так что: «Привет!»

– Привет! – подыграла я.

Добавив, что завтра за мной зайдет, Рейчел исчезла так же быстро, как и появилась. Я вновь осталась одна, среди подвыпивших взрослых.

– Иден, – приблизившись, обратился ко мне Чейз. Он произнес мое имя так аккуратно, что стало ясно – он что-то задумал. – Иден, – повторил Чейз. – А где газировка?

К нам подтягивалась ватага его приятелей, в их невинных глазках явно читалось: «Что же будет дальше?» «Ладно, – подумала я, – будем считать, что я вас испугалась».

– Наверное, на столе, – ответила я Чейзу. – Спроси у мамы.

– Мама в доме, – сказал он. В этот момент один из мальчишек пихнул Чейза вперед, заржав, будто это самая крутая шутка на свете, а Чейз, не устояв, налетел прямо на меня. Смутившись, он тут же отпрянул назад. Но было поздно – по моей майке растекалось пятно.

– Прости, – выпалил Чейз и виновато посмотрел вниз, на руку, в которой был зажат опустевший пластиковый стаканчик – только что он был еще на четверть заполнен.

– Не переживай, ничего страшного! – успокоила я Чейза. А сама даже обрадовалась: под предлогом смены майки теперь можно спокойно улизнуть с этой скучной вечеринки. Ликуя, я пулей кинулась в дом, надеясь, что отец вдоволь набрался пива и не заметит, если я не вернусь. Лучше уж сломать себе обе ноги и безвылазно сидеть в отведенной мне примитивной комнате – я бы нашла чем заняться: звонила бы маме, общалась в видеочате с Амелией, – чем слоняться тут в одиночестве по двору.

Я изможденно вздохнула – выдался чертовски трудный денек! – и направилась к лестнице. Но только я занесла ногу над первой ступенькой, как в гостиной раздались душераздирающие вопли. Ну как с моим-то любопытством пройти мимо? Я тихонечко прильнула к маленькой щелке в двери.

Обзор был ограничен, но я видела Эллу – она стояла с закрытыми глазами и, держась за голову, потирала виски.

– Да я вернулся почти вовремя, – откуда-то из противоположного угла комнаты раздался мужской голос. По резкому тону я сразу поняла, что это Кретин.

– Ты приехал на целых два часа позже! – закричала Элла, открыв глаза. Я отпрянула чуть в сторону – побоялась, что меня заметят.

Кретин засмеялся.

– Неужели ты и в самом деле думала, что я рвусь на ваше чертово барбекю? Да оно мне до лампочки!

– Бог с ним, с барбекю! Что у тебя опять стряслось? – Элла принялась ходить взад и вперед по светлому ковру. – Не успел ты выйти из машины, а уже повел себя, как идиот. В чем дело?

Кретин появился в зоне видимости, склонил голову набок, желваки задвигались. Казалось, что ему сейчас не хватит воздуха.

– Да ничего не стряслось, – сквозь зубы процедил он.

– Ладно, не хочешь – не говори! – заявила Элла строгим голосом, который не имел ничего общего с тем елейным голосочком, каким она ворковала со мной всего пятнадцать минут назад. – Только зачем было снова выставлять меня на посмешище перед половиной улицы?!

– Тебе на них не наплевать?!

– Эх… все-таки зря я тебя отпустила, – уже тише сказала Элла, словно перекладывала вину на себя. – Сидел бы лучше дома. Так нет – пожалела! И, как обычно, мне же все это боком и вышло.

– Я все равно ушел бы, – возразил Кретин и, покачав головой, вызывающе хмыкнул. Потом развернулся ко мне спиной, и я смогла немножко его рассмотреть, ведь тогда, во дворе, он пронесся мимо, как вихрь, совершенно не дав такой возможности. – Ну что ты мне сделаешь? Снова посадишь под домашний арест? – У него был низкий и хрипловатый голос, черные волосы, взъерошенная прическа – правда, ему она шла. Широкоплечий, высокий. Очень высокий. Парень возвышался над Эллой сантиметров на двадцать, не меньше.

– Ты просто невыносим, – процедила сквозь зубы Элла. При этих словах она на какое-то мгновенье перевела глаза ему за спину, и взгляд упал прямо на меня.

Дыхание перехватило, я отпрянула от двери, молясь всем богам, чтобы Элла меня не заметила, чтобы она увидела только дверь, а не скрывавшегося за ней человека. Но молитвы оказались тщетны – через пару секунд дверь распахнулась, и все пути к отступлению, увы, были отрезаны.

– Иден? – Элла вышла в коридор, наши глаза встретились. Я враскорячку зависла между гостиной и лестницей – жалкая попытка быстро вскарабкаться наверх не увенчалась успехом.

– М-м-м, – промычала я. Было так стыдно, что, если бы я могла сейчас двигать руками – они просто онемели, – с радостью закрыла бы ими лицо.

Однако самое ужасное случилось дальше. Кретин высунулся в дверной проем и шагнул к нам. На этот раз я наконец-то разглядела его как следует. У него были изумрудные глаза – слишком яркие для просто зеленых и слишком выразительные, чтобы считаться обычными, – и эти глаза, сощурившись, смотрели на меня так, что по спине побежали мурашки. У Кретина снова заходили желваки, надменная улыбка слетела с лица.

– Это еще что за штучка? – требовательно спросил он, зыркнув на мать. Он ждал объяснений, почему какая-то пигалица стоит тут, на его лестнице, да еще и в странной позе, будто бы решила заняться аэробикой.

Элла медлила с ответом, тщательно подбирая слова. Потом мягко коснулась его руки и сказала:

– Познакомься, Тайлер. Это Иден. Дочь Дейва.

Кретин – или, более официально, Тайлер – хмыкнул.

– Ребенок Дейва?

– Привет, – робко поздоровалась я. И хотела было протянуть ему руку, но, представив, как нелепо буду выглядеть, только крепче сжала пальцы.

Он наконец-то удостоил меня взглядом. Наши глаза встретились. Он замер. Стоял и смотрел, и смотрел, и смотрел, будто никогда раньше не видел подобного себе человеческого существа: сначала растерянно, потом злобно, потом опять с некоторым смятением. Под этим цепким, изучающим взглядом мне стало ужасно неуютно, и, не выдержав, я увела глаза вниз, на его коричневые ботинки. Когда же я снова украдкой взглянула вверх, парень медленно сглотнул и повернулся к Элле.

– Ребенок Дейва? – повторил он гораздо тише и с ноткой недоверия.

Элла вздохнула.

– Да, Тайлер. Не строй из себя идиота. Я говорила тебе о ее приезде.

Стоя лицом к матери, Тайлер искоса смерил меня взглядом.

– И в какой комнате?

– Что?

– Где вы ее поселили?

Вообще-то, странно слышать, когда о тебе говорят так, словно тебя здесь нет. Впрочем, судя по всему, Тайлер был бы только рад, если бы меня здесь и в самом деле не было.

– Рядом с тобой.

Он театрально застонал, явно преувеличивая недовольство тем, что мы будем занимать соседние комнаты. Потом полностью развернулся и снова взглянул на меня – на этот раз уже свирепо. Решил, что я мечтаю жить в их доме? В этом жалком подобии семьи?! Да нисколечко!

Этим взглядом Тайлер словно бы вынес мне свой окончательный вердикт. После чего, слегка отодвинув мать локтем, протиснулся мимо нас и взлетел вверх по лестнице.

Пока наверху не хлопнула дверь, мы с Эллой не проронили ни слова. Похоже, в этом доме семейная традиция: хранить молчание до тех пор, пока Тайлер не соизволит хлопнуть дверью.

– Прости, – извинилась Элла. Она и в самом деле выглядела подавленной, ей было очень стыдно за сына, и я поймала себя на том, что сочувствую ей. Может быть, даже сопереживаю. Если бы мне приходилось изо дня в день общаться с таким конченым идиотом, у меня бы по нескольку раз в сутки случались нервные срывы. – Он всего лишь… Ладно, пойдем на улицу.

Ну уж нет, спасибочки!

– Дело в том, что Чейз случайно меня облил, поэтому мне надо переодеться.

– Этого еще не хватало! – нахмурилась мачеха, увидев мокрое пятно у меня на майке. – Надеюсь, он хоть извинился.

Элла направилась во двор, а я без оглядки кинулась наверх, влетела в свою комнату и, захлопнув дверь, вздохнула с облегчением. Наконец-то никто мне не докучает.

Я радовалась целых восемь секунд, пока в соседней комнате не заорала музыка, да так громко, что я даже испугалась, не рухнет ли стена. Рейчел выразила надежду, что наши комнаты окажутся в противоположных концах дома. Ага, мечтать не вредно – они рядышком! От злобы и усталости я лишилась дара речи, просто застыла посреди комнаты и уставилась на дальнюю стену. По другую сторону которой ночевал этот идиот.

Слава богу, через пять минут музыка стихла и воцарилась тишина, только скрипнула, открываясь, дверь. Неужели мой братец угомонился? Не веря в такое чудо, я подошла к двери и, медленно ее приоткрыв, наткнулась на полные ярости глаза, в которых не было даже намека на спокойствие.

– Привет, – попыталась я наладить хоть какой-то контакт. Если этот человек – теперь неотъемлемая часть моей «семьи», надо же пробовать. – У тебя все в порядке?

– Пока, – буркнул Тайлер, насмешливо буравя меня изумрудными глазами. На нем были все та же красная фланелевая рубаха и коричневые ботинки. Он тихо спустился по лестнице и, никем, кроме меня, не замеченный, беспрепятственно вышел через парадную дверь. Элла ведь его наказала?!

Мне оставалось лишь вздохнуть и вернуться к себе. Во всяком случае, моя совесть чиста: я хотя бы попробовала установить контакт, чего о нем точно не скажешь. Я сняла с себя блейзер, потом стянула майку и, кинув ее прямо на пол, рухнула в кровать, впервые на новом месте. Ортопедический матрас принял мое тело. С улицы доносились звуки музыки вперемежку с пьяным смехом, и, чтобы как-то отключиться, я, уперев взгляд в потолок, полностью сосредоточилась на дыхании. Снаружи зарычал мотор – сорвавшись с места, по улице понеслась машина. Скорей всего, Тайлер. Но даже это не оторвало меня от дыхательных упражнений.

Позже я целый час жаловалась Амелии, что еле пережила это барбекю, что на отца иногда невозможно смотреть без слез и что на свете нет большего придурка, чем Тайлер. Маме вкратце было повторено то же самое.

– Иден, – сквозь полудрему услышала я голос отца. Дверь открылась, и, не спрашивая разрешения, отец вошел в комнату. – Почти все соседи разошлись по домам, – доложил он. От него пахло подгоревшим мясом и пивом. – Мы тоже собираемся на боковую. Что-то я сегодня совсем измотался.

– Спокойной ночи, – буркнула я.

Отец ушел, я отвернулась к стене и зарылась в одеяло. Люди говорят, что уснуть на новом месте иногда бывает легко, а иногда – очень-очень трудно. И сейчас, когда каждая клеточка ныла от усталости, мне стало ясно, что у меня второй случай. Я перевернулась на спину и приложила руку ко лбу. Дневная жара прочно обосновалась в комнате, а кондиционер так и не раскочегарился. Непонятно: то ли неисправен, то ли отец просто про него забыл.

Битый час я ворочалась, испытывая себя на прочность, но в конечном итоге все-таки заснула. Ровно на сорок семь минут. Похоже, в этом доме ничего не длится столько, сколько положено.

Вообще-то, я думала, что разбудить меня сможет только невыносимая духота, однако проснулась я от доносящихся с улицы пьяных завываний. От воплей, стенаний, а местами и проклятий сон как рукой сняло. Я медленно и очень осторожно подползла на коленях к окну и украдкой выглянула наружу. Лицо обдало приятной ночной прохладой.

– Нет, – сотрясал воздух пьяный Тайлер. – Нет. – Выражение его лица было мрачно-торжественным. – Да что творится, черт побери? – приглушенно спросил он самого себя. Домой он явно добирался пешком – машины нигде не было, а значит, и у него все-таки есть толика здравого смысла. – И когда это успело перевалить за полночь? – Ужасающий смех сорвался с его губ, прорезая ночную тишину.

Я села и пошире приоткрыла створку окна.

– Эй! – шепотом крикнула я. – Смотри сюда!

Некоторое время Тайлер безуспешно водил глазами в поисках источника звука, а когда наконец обнаружил меня на втором этаже, наградил свирепым взглядом.

– Какого черта тебе нужно?

– Ты в порядке? – спросила я и тут же поняла, насколько нелепый вопрос задала. Ясно же, что нет.

– Отопри дверь, – попросил Тайлер заплетающимся языком и, пошатываясь, скрылся под скошенным навесом.

Когда я ложилась спать, из-за духоты пришлось раздеться до нижнего белья, поэтому сейчас я на ходу накинула на себя первое, что попалось под руку, и сбежала вниз по лестнице. Я старалась двигаться как можно тише, не включала свет и не топала. Через стеклянную вставку входной двери четко проступал мужской силуэт.

– И что я делаю? – шепотом ругала я себя, пока возилась с замком. Кретин, который только и успел, что основательно меня выбесить, сейчас просит впустить его в дом и я спокойно иду у него на поводу?

Стоило замку щелкнуть, как сомнения улетучились, и я распахнула дверь.

– Где, черт возьми, тебя столько времени носило? – заворчал Тайлер, протискиваясь мимо меня в дом. Его сопровождал «чарующий» запах спиртного и сигарет.

Я закрыла дверь и снова заперла ее на замок.

– Ты пьяный?

– Трезвый как стеклышко, – ответил он и улыбнулся во весь рот, но улыбка тут же превратилась в надменную ухмылку. – Что, уже утро?

– Три часа ночи.

Тайлер хихикнул себе под нос и на заплетающихся ногах, спотыкаясь, попытался взобраться по лестнице.

– Когда это все успело появиться? – Он похлопал рукой одну из ступенек. – Раньше их здесь не было.

Я пропустила его слова мимо ушей.

– Принести тебе воды? – спросила я.

И в ответ услышала:

– Лучше принеси мне еще пива.

Сквозь темноту я проследила, чтобы Тайлер все-таки добрался до верха и зашел в свою комнату – слава богу, на этот раз дверьми он не хлопал. Увидь сейчас Элла, до какой степени он пьян, – и одним трупом стало бы больше.

Я последовала примеру Тайлера: быстро поднялась наверх и нырнула к себе. В комнате по-прежнему стояла невыносимая духота. Стянув одежду, я как попало разбросала ее по полу, но в кровать ложиться не стала – что-то не хотелось заканчивать жизнь бесславной смертью от перегрева. Я устроилась у окна и, прижавшись лицом к прохладному стеклу, втянула в себя ночной воздух. У почтового ящика валялась смятая пивная банка.

Вот кретин!

## 4

Когда Рейчел говорила, что зайдет утром, я и подумать не могла, что ровно в десять часов четыре минуты она уже будет стоять под нашей дверью. Просыпаться летом раньше полудня, а уж тем более общаться с кем-то – это вообще что-то из ряда вон выходящее! Это противоречит всем принципам любого нормального подростка. Поэтому, сойдя вниз, я метнула на Рейчел сердитый взгляд.

Отец с кружкой кофе рукой придерживал открытую дверь, и на его лице светилась приветливая улыбка.

– А вот и Иден!

– Ладно, пап, иди! – мягко сказала я, но глаза все-таки закатила. Еще какое-то время отец лучезарно мне улыбался, словно я снова ученица нулевого класса, и ко мне впервые пришла подружка, а потом ушел в гостиную. – Надоел.

Рейчел засмеялась.

– Да мой – такой же! Что-то мне подсказывает, что это неписаный закон природы: стал отцом – превращаешься в зануду.

– Ага! – Толком еще не проснувшись, я удивлялась сама себе, потому что умудрялась говорить что-то внятное. – Слушай, мне вчера было как-то и невдомек, что мы выходим так рано.

– Ты что? Сегодня же суббота, и если мы собираемся на бульвар, надо спешить, иначе там будет не протолкнуться. – Вытаращив глаза, Рейчел смотрела на меня с туповатой улыбкой. Лично мне слово «бульвар» вообще ни о чем не говорило.

– А-а… – Я еще секунду – а может, и несколько – помедлила, рассматривая, во что Рейчел одета. На ней были клевые шортики, блузка на пуговицах, солнечные очки со стеклами в форме капелек и полный комплект бижутерии. А на мне пока лишь безразмерная футболка с изображением мультяшного альпака. – Сейчас, я мигом. Подождешь меня здесь? Или…

– Лучше сама зайди за мной, как соберешься, – предложила Рейчел. И для ясности добавила: – Вон тот дом. – Она указала на дом через дорогу и, уходя, вежливо попросила меня поторопиться.

Сборы заняли всего полчаса. Завтракать я не стала, шесть минут потратила на душ, оделась, как Рейчел, распустила волосы и немного подкрасилась. Все предельно просто и быстро.

– Я ухожу, – заглянув на кухню, предупредила я отца, который обсуждал что-то с Эллой.

Он прервался на полуслове.

– Будь осторожна и не слишком задерживайся. А куда вы направляетесь?

– Да я и сама толком не знаю. Вроде бы это называется бульвар, – пожала плечами я.

– О! И Тайлер тоже туда пошел, – вставила Элла. До сих пор я об этом идиоте даже ни разу не вспомнила.

Отец машинально повернулся и взглянул на жену.

– А ты что, не наказала его? – резковато спросил он. Видимо, отец тоже не выносил Тайлера, и я вполне его понимала. Не самый приятный тип. – Прекрати делать ему поблажки! Ну сколько можно с ним нянчиться?!

– Приятно повеселиться, – улыбнувшись, сказала мне Элла, полностью игнорируя злобную тираду отца.

Повисла неловкость, и я поспешила уйти. К тому же заставлять Рейчел ждать мне тоже не хотелось. Зачем раздражать новую подругу на следующий же день после знакомства? Было ровно десять тридцать семь, когда я появилась у ее дома, и, к счастью, она не злилась, хотя явно какое-то время меня уже ждала.

– Сегодня будет жарко, – сказала Рейчел и, взглянув на небо, вздохнула. Пожалуй, она права – сейчас уже гораздо теплее, чем было вчера. А времени только одиннадцать часов. – Ладно, идем.

На подъездной аллее стоял красный «бугатти», Рейчел вытащила ключи и пикнула сигнализацией.

– Когда это ты успела получить права? – скептически спросила я.

Выгнув брови, Рейчел вздохнула, недовольная тем, что я хоть и ненамеренно, но затягиваю отъезд.

– В ноябре, – ответила она. Я удивленно уставилась на нее. – Угадать, о чем ты думаешь? Что с ноября еще не прошло двенадцати месяцев? Здесь никто не придерживается этих дурацких правил, поэтому не бойся, поехали!

Мне не было двадцати лет, а значит, ездить с ней было запрещено, тем не менее я нырнула на пассажирское сиденье, на всякий случай тщательно проверив, все ли в порядке с моим ремнем безопасности.

– Значит, тебе уже семнадцать? – предположила я. Рейчел задом вырулила с аллеи на дорогу.

– Да, я перешла в двенадцатый класс, – ответила она, пристально смотря перед собой, потому что мы ехали довольно быстро. – Мы с Тайлером одноклассники. А ты?

– Я иду в одиннадцатый. – Осталось два года, а потом я соберу чемодан и поеду в Чикагский университет. До этого еще целая вечность, но я уже начала заполнять предварительное заявление, потому что страшно хочу туда поступить. Я настроилась на Чикаго с девятого класса. И хотя мама больше за то, чтобы я поступала в Портлендский государственный университет, по-моему, в Чикаго курс психологии гораздо глубже, а психология – единственное, что мне нравится. За людьми так интересно наблюдать!

– Одиннадцатый класс самый паршивый, – поделилась со мной Рейчел. – Ты точно его возненавидишь. – Она включила магнитолу, и в салон ворвалась оглушительная музыка. Рейчел стала подпевать. Мы промчались по Дидре-авеню и свернули налево.

После пяти минут езды меня замутило: то ли от неумелого вождения Рейчел, то ли от мысли, что скоро я окажусь среди толпы, в которой где-то бродит Тайлер.

– Кстати, с нами идет еще Меган, – сообщила Рейчел, убавив звук. Она остановила машину у дома из светлого кирпича и нажала на клаксон.

Через несколько минут к машине подскочила американка азиатского происхождения с блестящими темными волосами. Девушка устроилась на заднем сиденье за спиной Рейчел.

– Привет, девчонки, – тихо поздоровалась она.

– Привет, Мег. – Рейчел завела мотор. – Это Иден, сестра Тайлера.

– Сводная сестра, – поправила я и, повернувшись, добавила: – Приятно познакомиться.

– И мне, – улыбнувшись, ответила Меган, пристегивая ремень безопасности. – Ты к нам на лето?

– Угу.

Снова заорала музыка, и, к моей радости, разговор пришлось прекратить. Вскоре мы покинули жилую зону. Вокруг замелькали мотели, кафе и офисные здания. Автомобилей тоже существенно прибавилось.

– Терпеть не могу искать где поставить машину, – застонала Рейчел, въезжая на многоуровневую парковку. Она на скорости влетела на три уровня вверх и по диагонали встала на свободное место. – Ну что, теперь по магазинам!

Девчонки торопились, я же, наоборот, сознательно не спешила – хотела немного осмотреться. Мы дошли до угла и свернули на соседнюю улицу. Вот тут-то я наконец и поняла, что такое бульвар. Передо мной открылась огромная пешеходная зона, изобилующая магазинами известных мировых брэндов, дорогими ресторанами и пафосными кинотеатрами – по сути, некий развлекательный комплекс, куда все почему-то стремятся попасть. Я никогда не понимала, что в этом такого особенного, и даже ненавидела подобные места.

– Иден, познакомься! Это и есть знаменитый бульвар на Третьей улице! – сказала Рейчел. Я съежилась. – Мое самое любимое место в Лос-Анджелесе. Перед ним невозможно устоять!

– Мое тоже, – добавила Меган. Наверное, они обе – ненормальные или стараются быть, как все. А с другой стороны, почему бы им не любить этот удивительный, нереальный бульвар? Они же девчонки. Симпатичные девчонки. А для девчонок вполне естественно все больше и больше привязываться к подобному месту, пока они не начнут воспринимать его, как настоящий рай на земле.

– Здесь круто, – сказала я. Однако прозвучало это так сухо, что и ежу было понятно: вру. Пришлось защебетать: – А он вообще длинный?

– Целых три квартала! – Рейчел взглянула на часы и призывно замахала руками. – Идемте скорей, мы теряем драгоценное время, которое могли бы потратить на шопинг!

Господи, шопинг – самое пустое времяпрепровождение, какое только придумали люди! Ну, за исключением книжных магазинов, конечно, где можно с замиранием сердца рыться на полках часами. Хотя, думаю, Рейчел и Меган такой вид шопинга не знаком. Естественно, первым делом они потащили меня в «American Apparel».

– Ты здесь на отдыхе, поэтому выбирай, что хочешь! – сказала Рейчел. – Мне нужны новые брюки, пошла искать.

– А мне нужен бюстгальтер, – добавила Меган.

Девчонки испарились, оставив меня одну посреди огромного магазина, чтобы я занялась тем, что ненавижу больше всего на свете: покупкой одежды. «Ладно, раз так, посмотрю себе что-нибудь на лето», – решила я и, собравшись с духом, начала копаться на стеллажах и перебирать вешалки с одеждой. И даже кое-что себе присмотрела: миленькую рубашку и топик с ацтекским принтом. Осталось убедиться, что размер мне подходит. Но в примерочные была очередь. Пристроившись в конце, я тяжело вздохнула.

– Иден, – позвала возникшая из ниоткуда Рейчел. – Пошли со мной.

– Зачем? – не поняла я.

– Затем… – Рейчел умолкла, потому что стоящая впереди женщина оглянулась и смерила ее пытливым взглядом. Схватив мой локоть, Рейчел увлекла меня за собой. – В задней части магазина есть еще примерочные. Они закрыты, но мы все равно ими всегда пользуемся. Забей на очередь. Пойдем, я тебе покажу. – С охапкой перекинутых через руку брюк Рейчел вела меня в самый дальний угол магазина. – Я еще не все тут посмотрела, поэтому найдешь нас, когда закончишь, ладно?

Она вновь исчезла. Я осталась стоять перед белой дверью, на которой было написано, что всем покупателям вход воспрещен. А может, Рейчел решила меня разыграть? Посмотрев на всякий случай по сторонам, я убедилась, что поблизости никого нет, и нырнула за дверь. Чувствуя стыд, я решила, что надо побыстрей все примерить и уйти, пока меня не застукали. Было тихо, если не считать негромко играющей на весь магазин дурацкой музыки. Я нырнула в ближайшую кабинку. Сердце бешено колотилось, даже непонятно – почему. Но едва я начала снимать кофточку, как за перегородкой кто-то хихикнул. Я замерла, дыхание перехватило.

– Посто-о-о-ой! – не то шепнул, не то хихикнул кто-то. Так мягко и тихо, что я едва расслышала. Голос был женский.

– Ну, крошка, – пробормотали в ответ. На этот раз низким и решительным мужским голосом. Раздалось чмоканье: то ли губами в губы, то ли губами в кожу – я в этом не разбираюсь.

– А что у тебя за парфюм? – спросила девушка. Еще несколько чмоков. – Пахнет, какMontblanc.

– Нет, этоBentley, – ответил парень. Я втянула носом воздух. Пахло приятно. – Иди ко мне. – Снова чмоканье. Чье-то тело ударилось о перегородку между кабинками. Я затаила дыхание.

– Что ты делаешь? – хихикнула девушка.

– Что?

– Ну вот это, сейчас. Было приятно.

– Конечно, приятно.

Фу, как все это отвратительно! Зажав рот рукой, я покачала головой. Так неловко я еще никогда в жизни себя не чувствовала. От страха, что они глянут вниз и сквозь незакрытую часть кабинки увидят мои ноги, я тихонько взобралась на стул. Уйти бы незамеченной… Но мысль о том, что одно неловкое движение – и меня сразу же обнаружат, буквально парализовывала. Наклонив голову, я посмотрела на пол. Мои ноги им сейчас не видны, зато я их ноги прекрасно видела. Небесно-голубые балетки и коричневые ботинки.

– Тайлер, – выдохнула девушка, оторвавшись от его губ, – мы не будем заниматься этим здесь.

Я не знала, чем это они там не будут заниматься, но в голове вдруг щелкнуло: коричневые ботинки, голос и имя Тайлер сошлись воедино. Господи!

Меня чуть не вырвало. И тут раздался голос Рейчел.

– Иден, ты еще там? – спросила она.

Не медля больше ни секунды, я сорвала с крючка одежду, спрыгнула на пол и, откинув занавеску, с отчаяньем посмотрела на Рейчел. Потом чуть ли не вприпрыжку кинулась к ней, махая рукой, чтобы дать ей понять, что надо отсюда поскорее сваливать.

– Тц-ц-ц! – цыкнула девушка и громко добавила: – Кто здесь?

Я подтолкнула Рейчел к двери, но та остановилась.

– Тиффани?

– Рейчел? – Занавеска соседней кабинки распахнулась, и оттуда выглянула высокая платиновая блондинка. Щеки ее пылали, она покусывала губы. Половина пуговиц на кофточке была расстегнута. – Я не думала, что здесь кто-то есть.

– Чем это ты тут занимаешься? – подозрительно спросила Рейчел. – Тайлер, ты тоже здесь?

– Да, я здесь. – Тайлер вышел из-за занавески, на ходу натягивая застиранную серую футболку, и провел рукой по волосам. Безусловно, сейчас он выглядел гораздо лучше, чем в три часа ночи. – Вы когда-нибудь слышали такое понятие: «личная жизнь»?

– А ты когда-нибудь слышал, чтоAmerican Apparel – не лучшее место для свиданок? – огрызнулась Рейчел. – Офигеть!

Идеально очерченные брови, высокие скулы и пухлые губки Тиффани утратили свое очарование. В первый момент мне показалось, что она смущена тем, что их обнаружили. Однако по мере того, как Тиффани застегивала пуговицы на кофте, ее лицо становилось все жестче. Мне даже пришлось отвести в сторону взгляд.

– Какого черта вы вообще сюда заявились? – спросил Тайлер, буравя меня взглядом. От мысли, что он скажет дальше, по спине побежали мурашки.