Ирина Бухарина

Разница во времени

2017

РАЗНИЦА ВО ВРЕМЕНИ

( Маленькая, несовременная повесть о любви)

Командировка подходила к концу. И хотя Ольга ужасно соскучилась по дому, жаль было расставаться с такой великолепной в эту весеннюю пору Москвой. Этот город она любила всегда. Но бывать здесь в мае ей, кажется, никогда не приходилось, поэтому такой, как сейчас, она Москву никогда не видела. А, может быть, бывала и видела, но в обычной московской спешке просто не замечала то, что увидела нынче. А, может быть, просто весна в этом году была необычной. Необычность для Ольги заключалась в том, что город встретил ее каким-то особенным, невиданно-бурным цветением всего, что только может цвести. Но к своему удивлению, Ольга заметила, что не пышная, сотворенная руками человека, красота ее поражала, не роскошное разноцветье тюльпанов в центре, а неподвластное никакой силе буйство одуванчиков, которые сначала осторожно полезли на окраинах, во всех углах и закоулках, а дальше, не смотря на усилия дворников, зацвели и вроде бы в совсем неподходящих местах, тесня и забивая своей наивной деревенской красотой интеллигентные, гордые цветы-горожане.

Ольга с радостью видела солнечные островки в клумбах у Большого театра, обнаружила целое золотистое поле, из которого огромным стеблем росла Останкинская телебашня, с умилением сопоставляла неприхотливый земной цветок с достижениями народного хозяйства, которые демонстрировались в павильонах выставки, лежащей на одуванчиковых полянах.

От всего этого Москва стала ей как-то ближе. Маленький цветок, похожий на солнце, непостижимым образом соединял в ее сознании два города, Москву и тот, в котором жила, в один родной дом.

ХХХ

В гостинице, где их поселили, Ольга подружилась с женщиной из Тамбова, заядлой театралкой. Чуть ли не каждый день по вечерам она бегала по Московским театрам, покупая билеты с рук, перед началом, и редко в театральных кассах. Ольга удивлялась ее целеустремленности, но и сама пару раз бежала следом, узнав, что спешит подруга на спектакль, о котором дома придется только мечтать.

Ольга провожала новую знакомую на вокзал и, расставаясь, они все говорили о какой-то театральной премьере, а потом у нее в руках оказались два билета в театр, врученные ей подругой на прощанье.

Утром, в день спектакля, Ольга с огорчением обнаружила, что в театр не успеет, предстояли неотложные дела, связанные с окончанием командировки, да и ехать надо на другой конец Москвы. Как ни пыталась рассчитать время, понимала, что его не хватает.

Перед тем, как ехать на работу, подошла к репертуарному плану театров на май, вывешенному в фойе гостиницы. Хотела приколоть билеты на радость какому-нибудь счастливчику и уйти. Уже достала билеты из сумки и прикидывала, куда бы их лучше пристроить, как услышала сзади насмешливый мужской голос:

– Девушка, если вы нашли театральные билеты, не ищите владельца, считайте, что вам повезло, и идите в театр сами.

Ольга быстро обернулась и со словами:

– В таком случае можете считать, что повезло вам, – протянула билеты мужчине в сером костюме.

Он непонимающе посмотрел на нее:

– Простите, ради бога, я пошутил. Может быть, в самом деле найдется хозяин.

– Да в том-то и дело, что я хозяин, вернее хозяйка, – смешалась Ольга, – но в театр не успеваю, хотя ужасно хотела посмотреть этот спектакль, – стараясь как можно короче и понятней объяснить, быстро сказала она.

– А что там? – полюбопытствовал мужчина.

– «Мудрец» в Ленкоме.

– Да, я видел. Классная вещь.

– Жаль, что вы видели, – огорчилась Ольга, – билеты наверняка пропадут.

– Я бы в общем-то мог еще раз посмотреть, – замялся мужчина, – ну, давайте.

Он полез в карман за бумажником:

– Сколько там с меня?

– Нисколько. Все. Я очень спешу.

Ольга сунула билеты мужчине и пошла к выходу. Но он догнал ее и пошел рядом.

– Нет, простите, вы уж, пожалуйста, возьмите деньги.

Ольга остановилась.

– Мне билеты подруга подарила, знает, что я этот театр очень люблю. А сама уехала. Понимаете? А я не успеваю. И так, и этак рассчитывала, но не успеваю. Так что не стоит беспокоиться. Счастливо!

Она вышла из гостиницы, но он снова догнал ее.

– Вы на автобус? Мне по пути. Знаете что? Давайте, я подожду вас у театра. Может быть, вы успеете. А, если что, билет с руками оторвут перед началом.

– Ладно, попробую. Мой автобус.

На подножке, не надеясь на память, оглянулась, чтобы запомнить мужчину, но кроме серого костюма и среднего роста ничего не разглядела и не запомнила. В автобусе отключилась, и полетел в заботах еще один московский день.

ХХХ

Когда завершились дела, Ольга вспомнила о театре, глянула на часы и подумала:

– Чем черт не шутит, а вдруг успею.

Уже в метро, поняла, что неизбежно опаздывает. Но, как это бывает, все же в тайне надеялась, что успеет, что, может быть, начало спектакля каким-то чудом задержится, или, возможно, часы спешат. Она на всякий случай переспросила у кого-то время и только убедилась в точности своих часиков. И тогда стала уговаривать себя не торопиться, и, раз уж не попадает в театр, пойти и спокойно прогуляться по вечерней Москве.

Но как только вышла из электрички, тут же побежала по вверх эскалатору, задевая стоящих на ступеньках людей и все-таки надеясь успеть. На выходе из метро нос к носу столкнулась с мужчиной в сером костюме. Ольга даже удивилась, что сразу узнала его.

– Опоздали? – спросила она, хотя и так все было ясно.

Он обреченно улыбнулся и покачал головой.

– А вы что же? – снова спросила Ольга.

– А я все ждал вас, а потом и сам опоздал. Не пустили.

Он засмеялся.

– Вы меня простите, что я втянула вас в эту авантюру, и вы зря потратили время, – стала извиняться Ольга.

– Ничего. Отвлекся от всяких мыслей. Давайте хоть погуляем, раз театр не состоялся.

– Давайте, – согласилась Ольга, – я и сама, честно говоря, уже на театр почти не рассчитывала и хотела пойти прогуляться.

– Вот и хорошо, что наши желания совпали, – обрадовался мужчина.

– Только у меня два предложения. Во-первых, давайте будем гулять по направлению к гостинице, а во-вторых, по дороге вы восполните мой пробел в области театра и расскажете о спектакле, который мне посмотреть не удалось и который вы, как мне сказали утром, уже видели.

И они пошли по вечерней майской Москве, то шумными, широкими улицами, то бульварами, то тихими малолюдными переулками, и он рассказывал ей о Ленкомовском «Мудреце» – о звездном составе актеров, об оригинальном оформлении сцены, о гудящей печи, из которой на глазах зрителей выбивается пламя, об огромных, опускающихся по ходу спектакля люстрах, о блестящей Чуриковой в каркасной юбке и не уступающем ей молодом артисте, имя которого забыл, об аплодисментах восторженных зрителей… Сначала он рассказывал о спектакле, потом о Ленкоме, потом о театре вообще, потом об улицах, которыми шли, об архитектуре, живописи… Он говорил интересно, увлеченно, вроде бы и не интересуясь, слушают ли его, как будто себе рассказывал.

А Ольга шла рядом и сбоку старалась разглядеть, наконец, человека, с которым так странно свел ее случай. Она с легкостью доверилась ему, ей было приятно отключиться от всех дел и забот и просто так идти по сияющим рекламой улицам вечерней Москвы вместе с этим уверенным в себе, но по сути совсем не знакомым ей человеком. И это тоже было странным. Казалось, будто, как в детстве, идет она рядом с отцом, защищенная и отгороженная от всего мира его широкой спиной и крепкими руками. Мужчина и правда был немного похож на ее отца. Такой же невысокий, коренастый, с добрыми глазами под чуть нависшими веками, такие же морщинки у рта. Только отец постарше. Хотя возраст людей она всегда определяла с трудом.

Он неожиданно резко остановился, посмотрел на нее и спросил:

– Да, как вас зовут?

– Ольга. А вас?

– Антон. Или Антон Петрович, если хотите.

– А откуда вы столько знаете о Москве? – спросила она.

– Когда-то, лет двадцать назад, я учился в Москве да и живу недалеко, так что бываю здесь часто. А вы?

– А я редко и в основном проездом. Потому что добираться от нас, из Сибири, далековато. Даже во времени разница три часа.

– Красиво как! Завтра праздник, – Ольга решила переменить тему. Рассказывать о себе не хотелось. С чего бы? Да и судьба Антона Петровича, если честно, ее не интересовала.

– Кстати, мне нужно завтра к родственникам ехать. Новый дальний район. Может быть, вы мне подскажете, как быстрее добраться, ведь вы хорошо знаете Москву.

– Нет, как раз новые районы я знаю плохо. Давайте по схеме метро посмотрим, куда вам ехать.

Он достал из кармана свернутую каким-то замысловатым образом схемку, и Ольга увидела лежащие в ней театральные билеты.

– Так вы все-таки их никому не продали?

– Я же сказал, что вас ждал до последнего.

– Ну что ж вы так. Хоть кого бы – нибудь осчастливили.

– Да как вам сказать… Хотел было, да представил, как вы будете спешить, придете к театру, а вас никто не ждет, и спектакль уже начался. Не знаю…

– А ведь правда, – подумала Ольга, – совсем бы мне стало грустно и одиноко.

А Антон Петрович продолжил:

– Лицо ваше представил огорченное, как утром, когда билеты мне отдавали…

Ольга улыбнулась.

– Пожалели, значит?

– Как хотите понимайте, – помолчав, ответил Антон, – Дочь у меня вроде вас. Наверное, чуть помоложе. Тоже вот все на лице написано, и радость, и беды ее глупые. Да ведь это они только для меня глупые, а для нее – конец света.

Они посмотрели друг на друга и засмеялись.

– А билеты эти предлагаю поделить в память о нашей встрече. Будете в Твери, звоните, с дочерью познакомлю, она у меня тоже театралка заядлая. Вот я здесь на билете номер телефона запишу, домашний.

– А вы тоже звоните, если придется у нас побывать. Только дома телефона нет, так что номер рабочий.

Они расстались в фойе гостиницы и, поднимаясь в лифте на свой этаж, Ольга думала:

– Встречаются же такие приятные, интеллигентные, образованные люди, которым все интересно на свете, с которыми так легко и увлекательно разговаривать, не смотря на разницу в возрасте.

Она была уверена, что больше они никогда не встретятся.

ХХХ

А назавтра было Девятое Мая. Утром Ольга поехала к Большому театру. Бродила по улицам, потрясенная, вглядываясь в лица пожилых людей с наградами на груди, с табличками, где значились название фронта и номер части, как будто пытаясь что-то увидеть, что-то разглядеть в этих лицах, отпечаток ли подвига, который они совершили, радость ли встреч через многие годы или что-то еще, о чем не пишут и не говорят. Это был их день. Старики с детьми и внуками гуляли по городу, обнимались и молодели при встрече с однополчанами, плакали, вспоминая погибших. И Ольге было жаль до слез, хотелось обнять и приободрить тех одиноких старых вояк, что растерянно озирались, но не находили никого из своих.

Она бродила так полдня, потом купила торт и, уставшая, с коробкой в руках, затерлась в вагон электрички и пилила куда-то на край Москвы к родственникам, неделю назад уговорившим ее приехать в гости.

Кое-как отыскала дом среди высотных новостроек, но дверь квартиры никто не открывал. Ольга позвонила несколько раз, и только тут увидела возле самой ручки, записку. « Срочно уехали к теще. Будем завтра.»

– А завтра я уезжаю, – подумала Ольга и отправилась восвояси.

Бродить по Москве с тортом в руках было неудобно. Ольга решила перекусить в гостинице и снова влиться в праздничные толпы. У стола администратора увидела Антона.

– Здравствуйте, Антон Петрович. Я рада вас видеть. Поздравляю с праздником, – окликнула Ольга.

– Здравствуйте, Оля, – он оглянулся и показался ей каким-то расстроенным.

– Представляете, а родственники мои уехали в Калугу. Я проискала их дом полтора часа и столько же добиралась назад. А теперь вот так же, как вчерашние билеты, пропадает торт. Вот какая я невезучая.

Ей захотелось, чтобы их огорчения сравнялись, и чтобы он не был таким грустным. Но Антон заговорил с ней прежним, чуть насмешливым тоном, который так не вязался с его тоскующими глазами.

– Простите за нахальство. Но я бы и сегодня мог вам помочь, если вы не возражаете. Тем более что у меня есть прекрасный кофе, который мне пить категорически запрещено, но в честь праздника я специально для вас постараюсь воспроизвести рецепт фирменного кофе по-антоновски.

– Да, кофе по-антоновски я, пожалуй, не пивала, – стараясь соответствовать его интонации, – сказала Ольга. – Ну, что ж, я пошла резать торт, а вы тащите свой кофе в мой номер.

ХХХ

Кофе оказался обыкновенным растворимым. И готовил его Антон Петрович в общем-то известным способом, взбивая порошок с сахаром и каплей воды до белой пены и только потом заливая кипятком. Но главное, как он говорил, заключалось в добавлении к кофе особого состава, который находился у него в зеленой солдатской фляжке.

Все время, пока Антон Петрович готовил кофе, Ольга смотрела на него и пыталась уловить перемену, которая как будто произошла с ним после вчерашнего дня. Вчера он был как будто весь в себе, этакий всесторонне образованный интеллигент, благородный отец семейства. Сегодня как бы помолодел, будто расслабился после трудного дела. Вместе с тем, ей показалось, что сквозь некоторую напускную раскованность проступает старательно скрываемая сосредоточенность на чем-то своем, не доступном вроде бы для ее понимания.

Меж тем Антон Петрович с галантным «Прошу вас» подал ей кофе в казенном граненом стакане и примостился напротив на неудобном гостиничном стуле.

– А ваши ценные добавки вы забыли, – сказала Ольга, указывая на фляжку.

– Оля, вы наивны до умиления. Что может быть в подобной посуде? – полусерьезно проговорил Антон Петрович.

Видимо, на ее лице отразились поочередно все стадии угадывания, потому что Антон Петрович хмыкнул:

– Да-да, вы наконец-то догадались. Здесь натуральный, чистейший спирт. Я налью вам чуть-чуть, а сам, если вас это не будет шокировать, выпью так. Тем более, что есть повод.

– Вы же обмолвились, что вам нельзя, – Ольга уже слегка пожалела, что пригласила в номер практически незнакомого человека.

– Это кофе нельзя, а спирт сегодня можно, – сказал Антон Петрович и залпом выпил спирт, аккуратно налитый им в колпачок фляжки.

Ольга еще не притронулась к кофе. Думала, видел бы муж, как проводит она этот день с малознакомым мужчиной за фляжкой спирта.

– А ведь я здесь сегодня, Оля, как это выразиться, отца своего нашел, – заговорил Антон.

И такая боль почудилась ей в его голосе, что Ольга замерла и уставилась на него, не мигая.

– Он погиб в начале войны. Я и не помню его почти. Два года мне было. И даже фотографии у нас не осталось. Была в паспорте, на военном билете, а у нас не осталось. В похоронке, мать ее хранила, скупо сказано – погиб в боях под Москвой. После войны мы запросы делали, но бесполезно, никто ничего нам о его гибели сказать не мог. И вот недавно, представляете, юные следопыты школы одной подмосковной письмо нам прислали. Отзовитесь, мол, родственники, муж и отец ваш погиб героем, найдены его документы, а девятого мая в школе музей его имени открывается. Приезжайте, если сумеете, на открытие.

И поехал я сегодня в ту школу. Ребятишки цветы вручили, рапорт мне отдают. А потом повели меня в зал, где музей открылся. Я волновался вообще-то, – Антон Петрович замолчал и глубоко вздохнул, – а как в тот зал вошел, совсем меня затрясло. На стене фотографию увидел. Меня к ней сразу как магнитом потянуло. Смотрю, а на карточке этой вроде я, только моложе лет на двадцать. Мать говорила, что мы похожи… Вот так, – и он замолчал, глядя куда-то в окно.

Ольга незаметно вытерла рукой слезу, медленно сползающую по щеке.

Потом они молча допили кофе, и Антон Петрович, заглянув в покрасневшие глаза Ольги, спросил:

– Сколько же вам все-таки лет, что так близко к сердцу принимаете вы чужую боль?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.