# Спасенная горцем

Сабрина Йорк

Ханна Даунрей, уверенная, что все ее многочисленные поклонники в действительности охотятся лишь за ее землями и состоянием, неизменно отвергала все предложения замужества. Однако отвага и мужество красавца-горца Александра Лохланнаха, который спас ее из рук насильника, покорили сердце девушки.
Но чем дальше, тем меньше Ханна понимает поступки своего спасителя. Сначала Александр не отвечает на ее поцелуй, потом просит ее руки, а потом, будто назло невесте, ведет себя с ней холодно и отчужденно.
Что происходит? И есть ли в сердце этого сурового воина вообще место для любви, нежности и обычной человеческой жажды счастья?..

Sabrina York

HANNAH AND THE HIGHLANDER

Печатается с разрешения издательства St. Martin’s Press и литературного агентства Nova Littera SIA.

© Sabrina York, 2015

© Перевод. Т. А. Перцева, 2017

© Издание на русском языке AST Publishers, 2017

Серия «Очарование» основана в 1996 году

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

***

Сабрина Йорк – автор увлекательных исторических любовных романов. Ее истории о любви, чувственные, романтичные и одновременно веселые, завоевали множество женских сердец по всему миру.

## Глава 1

Май 1813 годаэ

Баррогил, графство Кейтнесс, Шотландия


Ей следовало отвернуться. Просто необходимо было отвернуться. Но Ханна Даунрей не могла оторвать взгляда от этого гиганта, явившегося на поле, где состязались в метании бревен. Больше всего он походил на древнего воина. Возможно, все дело было в роскошной гриве черных кудрей, свободно развевавшихся на ветру, или в ширине плеч, или в четко очерченном подбородке… а может, в перекатывавшихся под кожей мышцах груди, небрежно прикрытой одним только пледом клана Синклеров. Или что-то еще приковало ее внимание?

На нем был надет традиционный килт, обнажавший ноги. И он гордо стоял, возвышаясь над остальными мужчинами на целую голову. Он был даже выше ее отца, а папа ведь далеко не коротышка!

Пока из толпы неслись издевательские вопли, крики и насмешки соперников, стремившихся отвлечь его внимание, мужчина спокойно обозревал груду бревен. Противникам не удалось вывести его из себя. Он расставил мощные ноги, напряг мускулы и поднял бревно. Наблюдая неоспоримую демонстрацию силы этого мужчины, Ханна затаила дыхание.

Что-то, неведомое доселе, дрогнуло в ее душе.

Как жаль, что он слишком далеко, чтобы разглядеть его лицо!

На миг он замер, и она ощутила поток исходившей от него энергии.

В последний раз окинув взглядом россыпь уже брошенных бревен, мужчина прицелился.

Вопли раздались снова, но он, проигнорировав подначки соперников, откинулся назад и с рычаньем метнул бревно. Оно просвистело в воздухе, подобно стреле. Пролетев мимо скопления остальных бревен, оно упало с оглушительным грохотом, сотрясшим землю. В воздух поднялся фонтан пыли. Толпа разразилась восторженными криками.

Хотя Ханна отнюдь не была поклонницей архаичных, призванных разве что потешить мужское тщеславие игр, таких как метание бревен, все же бросок незнакомца произвел на нее впечатление. Этот человек с легкостью победил остальных.

Отец Ханны подошел к нему и, очевидно, желая поздравить, хлопнул по спине и что-то сказал. Высокий незнакомец откинул голову и рассмеялся.

Сердце Ханны забилось сильнее. Его смех заглушил какофонию голосов веселящихся мужчин. Гигант повернулся, и она впервые увидела его лицо. Жесткое. Грубоватое. Суровое, как местные пустоши. Но улыбка полностью его преображала и делала поистине красивым.

Ах… ей действительно следовало отвернуться. Но она не могла.

– Ищешь мужа?

Ханна круто развернулась и нахмурилась, увидев Сюзанну. Шею словно обожгло огнем. Прежде всего потому, что ее поймали за беззастенчивым разглядыванием чужого мужчины. Кроме того, ей надоели постоянные поддразнивания сестры по поводу ее колебаний в выборе поклонника.

Сюзанна была мастером дразнить и издеваться. Вот и сейчас она нагло ухмыльнулась:

– Красивый парень! Недаром у тебя слюнки потекли. Видя его, трудно тебя винить.

– Никакие слюнки у меня не потекли.

И он не парень. Он мужчина.

– Хотя он… вряд ли в твоем вкусе.

Ханна фыркнула. У нее не было «вкуса» там, где речь шла о мужчинах.

– Да ты взгляни на него!

Слишком поздно. Она уже взглянула. И не раз.

И то, что Сюзанна теперь тоже пожирала его взглядом, вызывало в ней странное раздражение.

– Высокий. Сильный. Властный. О последнем говорит буквально каждая черточка его лица. Таким мужчиной ты никогда не сможешь управлять.

– Я совершенно не собираюсь никем управлять, – пробормотала Ханна.

Сюзанна просто не имела права смеяться над ней! К тому же так громко! Ее смех привлек внимание всех мужчин на этом поле! Но как могло быть иначе? Из трех сестер Даунрей Сюзанна была самой хорошенькой, статной и фигуристой. Ее главной отличительной чертой была буйная копна рыжих волос. Лана, самая младшая, обладавшая волосами цвета меда и милым, ангельским личиком, тоже была красавицей. Все сестры были чем-то похожи на отца, но рожденные тремя разными матерями, сильно различались, как внешне, так и по темпераменту.

Рядом с ними Ханна чувствовала себя кукушонком в чужом гнезде. Она унаследовала от матери черные волосы и бледную кожу. Глаза были слишком большими, а уголки рта опущенными. Помимо всего прочего она была… как это выразиться… полновата. Зато ей выпало счастье иметь неплохое приданое: участок плодородной земли и оживленную рыбацкую деревеньку.

Скорее всего, без такого приданого она вообще не смогла бы заполучить мужа. Во всяком случае, не такого мужа, какого ей хотелось.

Конечно, унизительно сознавать, что мужчины желают не столько тебя, сколько твои плодовые сады. Впрочем, был еще и замок. И озеро. И доходная соляная шахта.

Хотя, если учесть то, что она видела в зеркале, с ее стороны было наивно и даже смешно, что она с содроганием думала о перспективе выйти за человека, которому нужны только ее деньги. В сердце своем она желала мужчину, который захочет именно ее.

И если уж она должна выйти замуж, то пусть ее добиваются так же, как Сюзанну.

Но она не Сюзанна. Она всего лишь бледная тень сестры. Вряд ли такая, как Ханна, способна вызвать слепое обожание. Когда она выйдет замуж, супруг, вне всякого сомнения, будет видеть в ней только свою собственность. Племенную кобылу. И будет ожидать, что она станет повиноваться его приказам, а не отдавать собственные.

Она никогда не умела повиноваться и уж точно никогда не встречала мужчину, ради которого была готова добровольно пожертвовать свободой. А любой муж будет ожидать именно этого.

При мысли об этом Ханна содрогнулась. Но тут же нахмурилась и снова взглянула в сторону поля, где по очереди пытали удачу остальные мужчины. И вдруг ее глаза встретились с глазами незнакомца. Девушка поежилась, обнаружив, что он следит за ней горящим взглядом, одновременно и хищным и оценивающим, почти голодным. И Сюзанна права! Каким бы привлекательным он ни был, не такого мужа Ханна искала. Не то чтобы она хотела мужчину, которым сможет управлять. Больше всего на свете она желала получить в мужья доброго и романтичного человека, с которым можно делиться тайнами, вместе смеяться и болтать всю ночь. Человека, в котором она почувствует родственную душу.

А этот – воин. В его теле, вероятно, нет ни одной романтической клеточки.

Но все же… стоит только взглянуть на это тело!

Под его откровенным взглядом щеки Ханны расцвели красными пятнами. Она постаралась отвернуться и обратить внимание на что-то другое. На что угодно.

К несчастью «другим» оказался Нилл Левесон Гауэр, который тоже глазел на нее. Под его взглядом ей стало неловко. Впрочем, в присутствии Нилла ей всегда становилось неловко.

Он широко улыбнулся, показав зубы. Она кивнула в ответ и поскорее отвернулась, не желая его поощрять. Нилл был одним из ее поклонников. Его отец, маркиз Стаффорд, не делал секрета из своего желания приобрести Реей, чего можно было достичь только через брак с Ханной.

Если не считать того, что она находила внешность Нилла прямо-таки отталкивающей, не стоило забывать и о куда большей беде. Маркиз последовал примеру южных лэрдов и, выгнав арендаторов, огородил свои земли, чтобы пасти на них овец. Если Реей попадет в его руки, он, вне всякого сомнения, сделает то же самое и с ним, уничтожив все, что строила ее семья на протяжении многих поколений.

Ханна слишком многим обязана своим людям, чтобы допустить нечто подобное.

– О-о-о! – восторженно выдохнула Сюзанна. – Вот это мужчина! – Она повела бровями, что должно было послужить сигналом.

Ханна посмотрела на поле как раз в тот момент, когда Олриг, еще один ее поклонник, готовился метнуть бревно, и скривилась. Олриг был так же широк в плечах, как и высок, и против этого она ничего не имела, а вот против его привычки брызгать слюной при разговоре и громко испускать ветры – очень даже.

К несчастью, Олриг, беря бревно, нагнулся слишком низко, и Ханну ослепил вид мясистых полушарий.

– Господи боже, – пробормотала она.

– Какая соблазнительная мишень.

Сюзанна потеребила перекинутый через ее плечо лук, без которого редко выходила из дома.

– Думаю, Олриг будет возражать, если в его заднюю часть вонзится стрела.

– Ты так считаешь?

Зеленые глаза Сюзанны лукаво сверкнули.

Олриг, не то взвизгнув, не то завопив, метнул бревно. Однако оно не улетело слишком далеко: приземлилось на груду других бревен и откатилось назад. Он что-то проворчал и пнул кочку, словно виня землю за собственные недостатки.

– Только подумай: когда-нибудь все это может стать твоим, – сухо заметила Сюзанна.

Но Ханна в полной мере владела искусством посылать презрительные взгляды и сейчас воспользовалась им в полной мере.

– Я скорее выйду замуж за жирного борова!

– Не вижу различий, – дернула плечиком Сюзанна. – Но его земли, соединенные с твоими, образуют завидное поместье.

Верно, но когда речь шла о выборе мужа, земли жениха волновали ее менее всего. Если уж она решит связать свою жизнь с каким-то мужчиной, отдать себя мужчине, она хочет от этой сделки получить что-то для себя.

«Любовь, страсть», – твердил тоненький внутренний голосок. Но Ханна заставила его замолчать. Любовь – мечта глупца. А страсть? Безнадежная надежда.

Сама не зная почему, Ханна поискала взглядом темноволосого воина. Того, который заставил ее почувствовать то, что она раньше никогда не чувствовала. Хотя конечно, если кто-то об этом догадается, она будет все отрицать.

Настроение сразу испортилось, когда она поняла, что он ушел.

– Кажется, с меня довольно, – пробормотала она. Нет смысла оставаться, когда ничего впечатляющего на поле больше не происходит.

– О, не уходи, – проворковала Сюзанна. – А вдруг Олриг наклонится снова!

– Вот именно! – Ханна проглотила смешок. Один раз в десять лет – достаточно часто для подобного зрелища. Слишком часто. – Думаю, мне стоит посетить замковую библиотеку.

– Какой ужас!

– Пойдем со мной!

Сюзанна наморщила хорошенький носик.

– Глазеть на комнату, полную пыльных томов? Я уж лучше посмотрю на игры.

– И будешь представлять, как всех победишь?

– Это не так уж сложно.

Сюзанна не хвасталась. Она была настолько метким стрелком, что могла подстрелить птицу в небе. А Ханна не сумела бы попасть и в стену замка, разве что метилась бы куда-то еще. Тогда стрела точно угодила бы в стену! Сюзанна, скорее всего, могла победить в стрельбе из лука любого мужчину. Жаль, что ее не пригласят на соревнования.

Подобные игры были только для мужчин. Обычно в Баррогил съезжались вожди со всей местности и их семьи. Крошечная деревушка и замок не могли вместить всех прибывших, и многие лэрды раскидывали шатры на землях, окружающих замок, так что получалось нечто вроде праздника. После игр лэрды долго совещались, и в их круг дам не приглашали. Папа привел ее на это собрание кланов в надежде, что она выберет мужа. Но лично осмотрев всех претендентов, она еще больше утвердилась в своем желании не иметь с ними ничего общего.

Ханна посмотрела на сестру, не сводившую глаз с поля.

– Увидимся позже?

– Хм, – пробормотала Сюзанна, не глядя на нее: началось состязание в стрельбе из лука.

Ханна вздохнула и направилась по тропе, идущей между шатрами, к замку, возвышавшемуся на вершине холма у самого Пентленд-Ферт. Хотя замок был очень стар и стоял тут триста лет, все же он был очень ухоженным и походил на сверкающий драгоценный камень, окруженный кольцом зеленых газонов. И, судя по слухам, в нем имелась прекрасная библиотека. И призраки.

Лане бы это понравилось. Жаль, что она не приехала. Лана терпеть не могла шумные сборища и потому осталась дома с Изабелл, дочерью Сюзанны.

А вот Изабелл бы это понравилось. Она слишком походила на мать.

Звуки музыки и смех остались позади. Ханна прошла по раскинувшимся возле замка садам. Она наслаждалась соленым ветром и суровым видом бушующего моря. Солнце обливало деревья и цветы мягким золотистым сиянием.

Над головой пролетела пустельга, и Ханна остановилась, наблюдая за ее полетом. Она любила природу во всей ее красе, а чудеснее ясного майского дня в Шотландии не было на свете ничего. Это…

– Вот ты где.

Ханна едва не споткнулась, услышав низкий мужской голос. Повернувшись, она откинула с глаз растрепанные ветром волосы – длинные пряди танцевали вокруг ее лица.

О, какое несчастье! Нилл последовал за ней.

Оглянувшись, она с ужасом поняла, что вокруг нет ни души. Скорее всего, остальные решили посмотреть игры. Она приготовилась терпеть его присутствие, хотя уже начала придумывать предлог, под которым можно ускользнуть. В списке людей, которых она желала бы встретить в опустевшем саду, Нилл был последним.

Он споткнулся, когда взбирался на холм, и споткнулся снова, оказавшись лицом к лицу с Ханной. Но даже без этих доказательств она сразу поняла бы, что он пьян. От него разило виски.

– Нилл.

Он растянул губы в улыбке и вытер пот со лба.

– Ты быстро ходишь.

Он жалуется? Но Ханне было все равно. Она вообще не желала находиться в его обществе. Она глянула на замок, где ее ждала легендарная библиотека, и вздохнула. Возможно, она познакомится с ней в другой раз. Вряд ли это мудро – разгуливать в компании пьяного шотландца.

Когда она повернула назад, туда, где были люди, он попытался не отстать.

– Ханна, – выдохнул он, – я хотел поговорить с тобой.

– О чем? – буркнула она, не останавливаясь. Наоборот, зашагала еще быстрее. Что-то в нем раздражало ее до боли в зубах. И то самое уединение, которое казалось таким приятным минуту назад, сейчас вызывало ощущение опасности.

Нилл остановил ее, цепко схватив за руку. Ханна нахмурилась. Но он не понял намека.

– Я сказал, что хочу поговорить, – резко бросил он.

Повелительные нотки в его голосе разозлили ее еще больше, а жадный блеск глаз заставил насторожиться.

– Мы можем поговорить на ходу.

– Нет.

Он стиснул пальцы еще сильнее.

– Нилл, отпусти меня!

Она попыталась вырваться, но не смогла. Он свел брови. В глазах вспыхнул гнев.

– Я дважды делал тебе предложение. И ты оба раза отказывала. Почему не согласилась?

Ханна нетерпеливо пыталась выдернуть свою руку.

– Я не приняла ничьего предложения.

Глаза Нилла сузились, и он сделался похож на поросенка.

– Я не просто кто-то! Мой отец – очень могущественный человек!

– Да, но я выхожу не за твоего отца, не так ли?

Ей не следовало издеваться над ним. Он капризен, ребячлив и старается настоять на своем любой ценой. И сжимает ее руку так, что она уже онемела. Теперь у нее будет синяк!

Он наклонился ближе и прошипел:

– Плохо придется тебе и твоей семейке, если откажешь мне.

Это угроза?!

Ханна пришла в ярость. Она вновь попыталась вырваться, но Нилл ее не отпустил.

– Я выйду замуж, когда буду готова! А теперь отпусти меня.

Он оглядел ее со злорадной гримасой:

– Ты практически старая дева!

Очаровательно! Да, ей двадцать два года и она уже давно миновала возраст, когда большинство девушек выходит замуж. Сюзанна вышла замуж несколько лет назад, но Ханну вряд ли можно назвать старой девой. Более того, если уж она и выйдет замуж, то не за этого мужчину! Никогда он не будет ее супругом!

– Нилл, – предостерегающе начала она.

Но на него это не подействовало. Он придвинулся ближе.

– Я не потерплю отказа, Ханна!

Она поморщилась от его смрадного дыхания.

Нилл презрительно сплюнул:

– Возможно, тебя нужно как-то подтолкнуть.

Это ей совсем не понравилось, особенно когда он потащил ее за собой, развернул и впечатал спиной в древесный ствол, а затем прижал ее всем телом и впился в губы.

Ее едва не вырвало. Ханна терпеть не могла, когда ее лапали. Кроме того, его слюна отдавала кислятиной.

Ханна, не задумываясь, всадила кулак в его мягкий живот. Он с воплем согнулся, отпустив ее. Она развернулась, собравшись бежать в безопасное место. Но Нилл схватил ее за юбку и потянул на себя. Это застало ее врасплох. Она запуталась в подоле и повалилась на землю. Удар был такой силы, что у нее перехватило дыхание. Кроме того, она ушибла подбородок о камень и почти потеряла сознание. Ошеломленная, она не сразу собралась с мыслями и не смогла быстро подняться. Не успела Ханна опомниться, как Нилл навалился на нее, с рычанием перевернул на спину и накрыл своим телом. Его затвердевшая плоть неприятно давила на ее живот. Нилл запустил руки в ее волосы, удерживая на месте, и снова поцеловал. Она мотала головой, пытаясь уйти от омерзительного запаха, кричала, хотя его язык глубоко проник в ее рот.

– Заткнись, – прорычал он, опустив руку, и она с ужасом поняла, что он расстегивает штаны. Она попробовала ударить его коленом в пах, как ее учили, но он устроился между ее ногами, а она запуталась в юбках. Ханна колотила его по голове, но он поймал ее руки и поднял их над ее головой. И навис над ней, жадно впиваясь в нее взглядом. Ей вдруг стало страшно, словно по ней поползла ядовитая змея. Она знала, знала, что случится, если не остановить Нилла. И от этого становилось еще хуже.

Досада, раздражение, гнев и отвращение разливались внутри с каждым ударом сердца.

– Мой отец убьет тебя, – прошипела она. Отец действительно убьет Нилла, если только Сюзанна не доберется до него первой.

Но он только рассмеялся и снова попытался ее поцеловать. Она отвернулась. Тогда он осыпал слюнявыми поцелуями ее лицо.

– Ты будешь опозорена. И тебе придется выйти за меня!

– Я никогда не выйду за тебя.

Возможно, не стоило говорить ничего подобного пылкому поклоннику. Ее слова еще больше взбесили Нилла. Он снова прищурился. Его лицо начало быстро краснеть.

– Я возьму тебя, – прошипел он, оборачиваясь, чтобы задрать подол ее платья. И вдруг застыл. Словно окаменел.

В этот же момент по саду пронесся зловещий волчий вой, отчего волосы Ханны едва не встали дыбом.

Она покосилась влево, и ее пульс мгновенно участился.

Над ними стоял высокий мужчина со шпагой, походившей скорее на древний палаш. Острие шпаги находилось между ногами Нилла, именно в том месте, которым больше всего дорожат мужчины. Яркое солнце не давало ясно разглядеть черты лица мужчины, но его силуэт, огромный, темный, вызывал ассоциации с ангелом мщения. Сразу было ясно, что он кипит яростью.

Он слегка сместился в сторону, и Ханна увидела его лицо. У нее перехватило дыхание. Это он. Ее воин. Боже, он великолепен!

Она почувствовала облегчение и непонятное волнение. На мужчине все еще был плед, в котором он был на играх. С близкого расстояния незнакомец производил еще более яркое впечатление. Плоский, твердый, мускулистый живот, массивные руки, ноги, напоминавшие древесные стволы.

Но его лицо… ах, его лицо! Лицо свирепого дикаря. Вид у него был поистине угрожающий, черты лица – резкие: широкий лоб, высокие скулы и длинный прямой нос. По левой щеке змеился извилистый шрам.

И он был зол. На скулах ходили желваки.

– Черт! – взвизгнул Нилл, стоило ему взглянуть на незнакомца. Он проворно перекатился на бок. Теперь Ханна снова могла свободно дышать. Вскочив, Нилл выдавил смешок, хотя его глаза были словно прикованы к огромному палашу.

– Мы… мы просто болтали.

Воин скривил губы и насмешливо прищурился.

– Ну, мы…

Нилл явно не находил слов.

Рычанье. Всего лишь рычанье, вырвавшееся из горла. Выразительнее любых слов.

Нилл немедленно понял, что это значит, и бежал, поджав хвост.

Ханна наблюдала все это, испытывая чувство вроде злорадного удовлетворения, но когда Нилл скрылся и она осталась одна с этим чудовищем, вся ситуация уже не казалась такой забавной. Она не знала этого человека, а он был настоящим великаном. И он пристально ее разглядывал. Вполне возможно, что она попала из огня да в полымя.

Но прежде чем она успела все обдумать, прежде чем в сердце проснулся новый страх, ее спаситель сунул шпагу в ножны и встал на колени. Возле нее. На колени.

Ее окутал исходящий от его тела жар. Его присутствие поражало. Она не могла смотреть на его лицо. Его взгляд ее парализовал. В его карих глазах блестели золотые искорки. Ханна заметила это внезапно и тихо ахнула. Ресницы у него были неестественно длинными. А губы… господи, эти губы, сочные, полные губы…

Когда он поднял руку, она не испугалась. Он коснулся ее подбородка, там, где наливался синяк, но прикосновение было поразительно нежным. Мужчина дернул бровью, и она сразу поняла, что он хотел спросить.

– В-все в порядке, – выдавила Ханна, едва ворочая языком. А может, это просто ее мозг отказывался работать. Ах, эти необыкновенные губы!

Его лицо смягчилось. Кивнув, он встал и протянул руку. Она схватилась за эту руку. Инстинктивно.

Он поднял ее и поддержал, когда она пошатнулась. Хотя ноги ее не держали, это не было реакцией на нападение Нилла. Просто кружилась голова оттого, что ладонь этого человека сжимала ее пальцы. Ей следовало бы сгореть от стыда, потому что она вдруг упала на твердую, как камень, мужскую грудь, хотя вовсе не имела такой привычки. Но Ханна почему-то никакого стыда не чувствовала. Больше того, ей было очень приятно. Его жар, его запах окутали ее.

Он молча смотрел на нее сверху вниз. Она глядела на него снизу вверх, думая об этих губах. Когда он опустил голову, Ханну охватил восторг.

Сейчас он поцелует ее. О да, пожалуйста!

Сама мысль о поцелуях Нилла была отвратительна. Но сейчас в ней бушевали совершенно иные эмоции. Желание. Жажда. Возможно, все это было реакцией на стресс, но она знала одно: никогда прежде ничего подобного с ней не случалось.

Но он не поцеловал ее. Не поцеловал в губы. Что-то бормоча, он коснулся губами ее подбородка, легко, едва заметно, в том месте, где продолжал расплываться синяк.

Такой милый жест. Нежный поцелуй. Абсолютно не то, что было у нее на уме. Поэтому она чуть откинула голову и завладела его губами.

Такое поразительное ощущение! Тепло. Радость. Вкус мяты и прикосновение бархата. И еще какой-то вкус… она не могла распознать. Ханна не сумела устоять, прижалась теснее.

К ее удивлению, мужчина отпрянул. Глаза его широко раскрылись, ноздри раздувались. У нее внутри все сжалось от столь резкой его реакции. Ей так хотелось целовать его еще и еще! Хоть целый день.

Он, не отрываясь, смотрел на ее губы. Его пальцы на ее бедрах сжались.

Мгновение длилось и длилось. Ханна знала, точно знала: сейчас он снова ее поцелует.

Она затаила дыхание. Голова закружилась от чего-то, похожего на счастье. Ей казалось, что она давно знала этого человека. Он был мужчиной, который зажег в ней ту сумасшедшую страсть, о которой она всегда мечтала, но не думала, что однажды ее испытает.

Перед ней был мужчина, которому так хотелось отдать все…

Эта мысль должна была встревожить ее, напугать, остановить разбушевавшуюся фантазию. Но ничего этого не произошло. Он был…

Но когда незнакомец отпустил ее и отступил, ее восторг мгновенно угас, сменившись раскаянием. Ханна вдруг почувствовала холод. Лицо мужчины напряглось, мышца на щеке дернулась. Он едва заметно качнул головой.

Ханна отнюдь не была глупа. И поняла, что ее отвергли. В горле застрял комок. Ее словно охватило пламенем унижения и стыда. Проклятье!

Он спас ее от чересчур пылкого поклонника, как сделал бы любой благородный человек. Он коснулся ее подбородка, сочувствуя. Он не сделал и не сказал ничего, что могло бы оправдать ее дерзкое поведение.

Ей следовало знать. Такой мужчина никогда не заинтересуется серой мышкой, книжным червем с большими глазами и кривым ртом. Такой мужчина, как и все остальные, захочет сильную, прекрасную принцессу-воина, такую, как Сюзанна.

Женщины, вне всякого сомнения, добивались его поцелуев. Ему наверняка приходится отгонять их палкой. Ее поцелуй, вне всякого сомнения, он расценил как досадную помеху, а ее принял за очередную наивную дурочку.

Ей не стоило целовать его, хотя она ни о чем не жалела.

– Я…

Нет. Она не станет извиняться.

Ханна откашлялась и показала на то место, где Нилл едва ее не изнасиловал.

– Э… спасибо. Я не знала, что он следил за мной, пока не стало слишком поздно.

Мужчина кивнул. Тишина становилась все напряженнее.

– Я Ханна Даунрей, – представилась она, протягивая руку. Он молча смотрел на нее. – А вы…

Ханна, затаив дыхание, ждала ответа, умирая от желания услышать его имя. Стыд и смущение все еще сжигали ее, а при мысли о том, что она никогда не сумеет привлечь мужчину, подобного ему, в груди разгорались обида и досада.

Ей станет легче, если он назовет свое имя. По крайней мере, все последующие годы ее жизни ей будет кого вспоминать. А она запомнит его навсегда.

Его кадык скользнул вверх по его горлу, а затем пополз вниз. Губы раскрылись. Ханна уставилась на них, изо всех сил пытаясь не думать о том, как хочется наброситься на него и снова поцеловать. Но сдерживаться было трудно. Что-то в нем затрагивало ее душу, наполняло незнакомым голодом – его запах, аура, тепло…

Но он не назвал себя. Пожалел даже столь малой крохи внимания. Молча поклонился, развернулся и ушел.

Ханна сверлила взглядом его удалявшуюся фигуру. Бушующий водоворот эмоций не давал ей покоя. И лишь немногие из них были приятными. Было ли это тем, чем казалось? Полным и бесповоротным отказом от нее? Как грубо!

Каким бы постыдным, ужасным и восхитительным ни было все это странное приключение, по какой-то причине возмущение и ярость подавили все остальные чувства Ханны. Теперь ею двигала только злость. Хотя этот мужчина физически само совершенство, сам соблазн, больше она не желала его видеть. Никогда. Кем бы он ни был.

## Глава 2

Александр Лохланнах, лэрд и барон Даннет направлялся к шатру. Его руки были сжаты в кулаки. Ханна. Ее зовут Ханна. И прикосновения ее губ, ее языка были чем-то невероятно прекрасным.

При мысли о ней что-то эфемерное и влекущее шевельнулось в груди.

Он заметил ее случайно, когда готовился метнуть бревно. И понял, что она наблюдала за ним с явным интересом. Мало того, он ощущал ее взгляд, как наступление лесного пожара. Как укол вожделения.

Она сумела поразить его с первого взгляда. Потому что смеялась, откинув голову, и глаза ее блестели. Волосы струились по спине рекой черного шелка. Она была совсем миниатюрной, с аппетитной фигурой и алебастровой кожей. Большие карие глаза придавали ей вид беззащитного испуганного олененка. Но он знал, что это не так. В ней чувствовалась сила. Стальной стержень. Упрямо вскинутый подбородок не оставлял в этом сомнений.

Да, он мгновенно захотел ее. И подчинился внезапно вспыхнувшему желанию последовать за ней, когда она направилась по узкой тропинке.

Александр пришел в ярость, когда увидел ее пригвожденной к земле этим жалким червем, Ниллом Левисоном Гауэром.

Ниллу повезло, что он все еще оставался мужчиной, а не евнухом. Единственное, что остановило руку Александра – мысль о том, что он, покалечив сына маркиза, скорее всего, развяжет войну между кланами. Отношения Александра со Стаффордом можно было назвать в лучшем случае неустойчивыми, так что не слишком мудро провоцировать человека, настолько близкого к принцу-регенту. Но он все же подумывал расправиться с Ниллом. Ради Ханны.

Когда она назвала ему свое имя, он едва не рассмеялся. Совершенно неуместная веселость, смешанная с глубочайшим облегчением. Она оказалась дочерью его друга, Магнуса Даунрея, лэрда Рея, той самой, которую Магнус настойчиво предлагал Александру в жены. Ему хотелось хорошенько пнуть себя за то, что не принял приглашение Магнуса посетить Кайрен Рей, где он мог бы познакомиться с Ханной. Почему он воспротивился?

Кроме поразительной красоты лица и форм, от которых слюнки текли, она была обладательницей богатого приданого и плодородных земель – предмета зависти любого мужчины.

Ладно. Он знал, почему противился. Любая девушка, у которой есть хотя бы частица здравого смысла, с отвращением отвернется от его изуродованного лица и сбежит в холмы.

Но она не сбежала в холмы. Она поцеловала его. Поцеловала его! И черт возьми, ему следовало бы поцеловать ее в ответ.

Дьявол! Ему следовало назвать свое имя!

Но когда Александр смотрел в ее завораживающие янтарные глаза, его окончательно оставил разум, горло перехватило, и душу обожгла знакомая паника. Он ненавидел свое проклятье. Всегда ненавидел, но никогда так, как сейчас.

Александр не обладал смазливой физиономией или серебряным языком, как у его брата Эндрю. И в отличие от ран других мужчин, раны Александра было не так легко скрыть. Они ежедневно терзали его. Каждый раз, когда он смотрел в зеркало. Каждый раз, когда открывал рот. Поэтому он очень старался делать это как можно реже.

Зато его брат без труда соблазнял дам вкрадчивым шепотом. И очень охотно называл свое имя. Хотя Александр усердно трудился над тем, чтобы одолеть свои проблемы, они то и дело снова давали о себе знать. И тогда каждое слово, каждый слог были пыткой. Но он боролся, боролся, как мог, чтобы произносить слова четко и ясно.

Он решил, что когда встретит ее в следующий раз, он будет подготовлен лучше.

Ханна.

Да, он был сражен с первого взгляда и заинтересовался, когда она назвала свое имя, когда он все мгновенно сопоставил и понял, что это за ней дают богатое приданое. Но стоило их губам соприкоснуться, Александр осознал, что она предназначена ему. И это открытие было для него, словно удар кулака в живот.

Теперь, после того как он держал Ханну в объятиях, ощущал вкус ее губ, он ее захотел. С неукротимой страстью.

Какой стыд, что он не поцеловал ее в ответ! Он мог бы продемонстрировать ей поступками то, что оказалось так трудно высказать. Но он получит ее. Получит любой ценой.

Преисполнившись твердой решимости, Александр начал проталкиваться сквозь толпу в поисках Магнуса. Теперь, когда все стало ясно, нет причин для проволочек. Кроме того, у Ханны много поклонников, и он потеряет ее, если кто-то его опередит.

Но пришлось замедлить шаг, когда кто-то громогласно его окликнул. Александр едва сдержался, чтобы не поморщиться. Проклятье! Олриг! Последний, кого он хотел сейчас видеть! Олриг был лэрдом земель к востоку от Даннета, и все эти годы между ними было больше конфликтов, чем мог вспомнить Александр, в основном потому, что Олриг был ослом, стремившимся всеми способами пополнить свой кошелек. Он считал набеги игрой, правом шотландских лэрдов и не брезговал посылать людей через границу: воровать скот, грабить дома и устраивать беспорядки. Кроме того, Олриг напоминал ему человека, которого он презирал. Александр старался не позволить предубеждению взять верх, но это было трудно, когда Олриг вел себя подобно Дермиду.

Александр решил сделать вид, будто ничего не слышит, и быстро зашагал в противоположном направлении. Но Александр неплохо изучил Олрига и знал, что тот погонится за ним до края земли, особенно если ему что-то нужно. Поэтому не лучше ли поскорее с этим покончить?

Александр со вздохом повернулся и какое-то время наблюдал, как Олриг спешит к нему. Это было довольно забавное зрелище. Вряд ли Олрига можно было назвать ловким. Вот и сейчас он раскраснелся и задыхается. Очевидно, для такой спешки есть важная причина.

Александр не знал тощего человечка, идущего рядом с Олригом, но здесь было много людей, с которыми он не был знаком.

– А, Даннет! Вот ты где, – пропыхтел Олриг.

Александр пригвоздил его к месту мрачным взглядом.

Олригу удалось спрятать страх и даже выдавить улыбку. Александр видел, что улыбка фальшивая, потому что она не затронула глаз Олрига.

– Даннет, ты знаком со Скрастером? – Олриг показал на своего костлявого спутника.

А! Так это Скрастер! Сосед Олрига с запада. Хотя они никогда не встречались, Александр слышал о нем. Слышал только плохое – хотя стоило увидеть его бегающие глазки, как Александр сразу поверил слухам.

Скрастер быстро поклонился.

– Огромное удовольствие наконец встретиться с легендарным Волком Даннетом, – прохрипел он.

Александр прищурился. Он терпеть не мог это прозвище.

Скрастер побледнел и попятился. Олриг рассмеялся и с силой, от которой тот пошатнулся, хлопнул человечка по спине.

– Даннет выглядит свирепым, но уверяю, он совсем ручной.

Каким образом Олриг пришел к этому выводу, оставалось тайной.

– Да, – процедил Александр. – Совсем ручной. Пока кто-нибудь не ограбит мою мельницу.

Олриг снова рассмеялся, но теперь в его голосе звучали тревожные нотки.

– Ох, Даннет, все это было только шуткой.

– Это не покажется шуткой, когда придет зима, а в амбарах окажется недостаточно зерна, чтобы накормить моих людей.

– У меня тоже есть люди, – ответил Олриг, пожав плечами.

Александр подавил рвущийся из горла рык.

– Держись подальше от моей земли, Олриг, – предупредил он. – И скажи своим прихлебателям, что я распорю живот каждому, кто пересечет мои границы с недобрыми намерениями.

– Нет никаких причин обижаться, – буркнул Олриг.

По какой-то причине Александру безумно захотелось всадить кулак в его похожий на картофелину нос. Он напомнил себе о клятве сдерживать свой нрав. Не хотел прослыть вспыльчивым. Хотя в присутствии некоторых людей держать себя в руках было невероятно трудно. Потребовалось немалое усилие, но он разжал кулаки.

– Уверен, что мы сможем забыть мелочные свары, – снисходительно заметил Скрастер, и Александр свирепо воззрился на него. Скрастер изобразил нечто похожее на ободряющую улыбку, которая тут же померкла, когда он увидел выражение лица Александра.

– Гм… я… то есть мы… мы хотели поговорить, Даннет.

Проклятье!

Он сгорал от нетерпения. У него не было времени на глупые разговоры. Поскорее бы найти Магнуса и немедленно сделать предложение.

– Да?

– Перед встречей вождей, – добавил Скрастер.

Александр изогнул брови:

– По какому поводу?

Возможно, на его лице было ясно написано раздражение или в глазах была злость, но мужчины обменялись оскорбленными взглядами и отступили.

Наконец Олриг собрался с храбростью, втянул в себя воздух и выпалил:

– Насчет Стаффорда.

Александр прищурился. В самом деле? Неужели Нилл уже побежал к папаше? Маркиз был одним из самых могущественных людей в округе и любил запугивать тех, кто стоял ниже его по положению, но Александру было безразлично, как к нему относится Стаффорд. То, что пытался сделать его сын, – омерзительно и…

– У него предложение, которое ты наверняка захочешь выслушать, – прошептал Скрастер.

А вот это удивительно. Хотя любое предложение Стаффорда наверняка будет гнусным. Слухи и истории, доползавшие из Сазерленда, где находилась его резиденция, были страшными. Стаффорд огораживал свои земли, называя это усовершенствованием, изгонял арендаторов и продавал овец, получая огромную прибыль. Беда в том, что арендаторам некуда было деваться, а тех, кто сопротивлялся, избивали, отсылали в колонии или убивали на месте. Из-за этого по дорогам бродили шайки разбойников, грабивших Шотландское нагорье, и орды бездомных беженцев. Все это разрушало годами установленную клановую систему. И все лишь ради прибыли.

Стаффорд был алчным ублюдком, хуже которого вряд ли можно было сыскать. И совести у него не имелось.

– Какое предложение? – рявкнул Александр.

Возможно, ему не следовало спрашивать, потому что Олриг мгновенно оживился.

– Пойдем, выслушаешь его. – Его энтузиазм был ощутим буквально физически. – Он ждет тебя в своем шатре.

Александр не знал, что делать. Он не собирался встречаться со Стаффордом. Вряд ли у этого человека есть что-то интересное для него.

Презрительно фыркнув, Александр покачал головой и отвернулся.

– Подожди! – Олриг схватил его за руку. Чересчур крепко. Александр посмотрел на руку Олрига и тихо зарычал. Олриг, бледнея, отпустил его.

– Послушай, Даннет. Времена сейчас переменчивые. Ты наверняка захочешь быть на борту вместе со всеми.

В его тоне было нечто такое, отчего кровь Александра похолодела.

– Ты о чем? – выдавил он сквозь зубы.

Олриг подался вперед. Запах его пота окутал Александра удушливым облаком:

– Как тебе известно, Стаффорд… близок к принцу-регенту.

– Да.

– Ходят слухи, что принц скоро даст ему титул герцога Сазерленда.

Александр нахмурился, не понимая, каким образом это его касается. Его земли не находились в графстве Сазерленд, его сюзереном был герцог Кейтнесс.

– Говорят, что, когда Стаффорд получит титул, принц подарит ему и земли Кейтнесса.

Александру стоило большого труда не открыть рот. Получив оба графства, Стаффорд станет господином всей северной Шотландии, включая Даннет.

– А что же будет с герцогом Кейтнессом? – Александр скрипнул зубами.

Ухмылка Олрига ему не понравилась.

– О Лахлане Синклере нам беспокоиться ни к чему.

Крохотные волоски на затылке Александра встали дыбом. Вышеупомянутый герцог Лахлан Синклер, наследственный сюзерен Александра и вождь клана, десятилетиями не бывал в Шотландии, променяв родину на лондонские забавы. Но недавно он вернулся, хотя не позаботился посетить собрание лэрдов. Это было огромной ошибкой! Но пока что он оставался лэрдом всех баронских земель в графстве. И герцогом. Поэтому преданность Александра сюзерену оставалась безусловной.

– Так чего же хочет от меня Стаффорд?

Олриг хлопнул его по спине.

– Я так и знал, что ты заинтересуешься.

Ему было неинтересно, но нужно же знать, какие махинации происходят вокруг.

– Стаффорд знает, что, если получит согласие баронов, принц будет более склонен подарить ему земли после смерти Кейтнесса. Это имеет смысл, поскольку у Кейтнесса нет наследников.

Первой реакцией Александра было отвращение, которое он испытал при мысли о том, чтобы благословить Стаффорда на господство над Даннетом. Стаффорд, конечно, разорит арендаторов и сожжет деревни, как сделал это на своей земле.

Но куда более мрачная мысль закралась в голову Александра, развеяв раздражение. Когда умрет Кейтнесс? Проклятье! Неужели тут зреет измена? Похоже, что так.

Он скрестил руки на груди и пронзил Олрига яростным взглядом:

– Но Кейтнесс молод.

Ему не больше тридцати.

– Все Синклеры умирают молодыми. И нам известно, что герцог слаб и чахнет день ото дня. Принцу это известно. Стаффорду это известно.

И Стаффорд, конечно, готов помочь герцогу отправиться на тот свет при первой же возможности. Он уж точно не будет терзаться угрызениями совести, убив пэра королевства, если при этом отберет у него каждый клочок земли, от Скари до Уика.

Александр никогда не видел своего сюзерена, но знал, что многие поместья баронов пострадали из-за небрежности Синклера. Правда, его преданность сюзерену от этого не ослабла. Как истинный шотландец, Александр был яростным защитником клановой системы, несмотря на то, что она в последнее время пошатнулась. Он останется верным Кейтнессу, невзирая на недостатки последнего, и никогда не оступится от клятвы. Ни за что.

Его уже тошнило от этой беседы, поэтому он молча повернулся спиной к Олригу и возобновил поиски Магнуса.

– Даннет! Даннет! – завопил Олриг. – Стаффорд ждет тебя.

Александр проигнорировал его. Пусть Стаффорд сгниет в аду. А заодно с ним – Олриг, Скрастер и вся их шайка.

Ярость сжигала Александра, пока он шел по полю, где веселился народ. Он замечал удивленные взгляды, видел, как разбегаются люди, давая ему дорогу, но ни на что не обращал внимания. Хотя он не любил, когда его боялись, все же он к этому привык. И любой должен подумать дважды, а то и трижды, прежде чем угрожать тому, что дорого для Александра.

Сейчас у него вовсе не было желания толкаться в толпе, поэтому реакция людей его устраивала. Все-таки иногда устрашающий облик имеет свои преимущества.

Он нашел Магнуса около огороженного участка, на котором шел потешный бой, явно грозивший перерасти в настоящий. Опасно и не очень умно давать шотландцам оружие и предоставлять возможность отомстить за старые обиды на поле боя, даже если это считается забавой. Уже не из одного носа текла кровь!

Глаза Магнуса загорелись при виде друга. Хлопнув Александра по плечу, он прогремел:

– Это ты, Даннет!

– Сэр, я хотел бы поговорить с вами…

– Конечно.

– Наедине.

Магнус, перестав улыбаться, с секунду всматривался в него, а затем кивнул:

– Как насчет рюмочки виски в моем шатре?

Александр согласился, хотя дело тут было не в виски.

Мужчины направились к шатру Магнуса, обходя попадавшихся по дороге людей. Хотя решимость Александра никуда не исчезла, все же он нервничал. Он собирался сделать важнейший шаг в жизни. Жениться на прекрасной девушке. Оставалось молиться, чтобы друг благосклонно отнесся к его предложению. Более того, он надеялся на согласие Ханны.

Магнус откинул полог шатра, и Александр, склонив голову, вошел. Шатер был одним из самых больших. В глубине находились спальные места, на переднем плане стояли скамьи и стол. Александр подавил невольную дрожь при мысли о том, что именно здесь спит Ханна. Пришлось приложить усилия, чтобы выбросить эту мысль из головы и сосредоточиться на деле.

Ему предстояли переговоры.

Подойдя к бочонку виски на столе, Магнус вздохнул:

– Представить не можешь, как я рад, что ты здесь, Даннет. Единственный разумный человек среди глупцов.

Верно, в отличие от других баронов, Магнус и Александр ясно представляли себе суть многих проблем. Это было одной из причин, по которой Александр так уважал этого человека.

– Мне неприятно упоминать о том разговоре, который у меня сегодня был со Скрастером, – заметил Магнус.

Александр взял протянутую рюмку и сел на скамью:

– Речь шла о Стаффорде?

– О чем, черт возьми, он думает? – фыркнул Магнус.

– О том, как станет править всем северным побережьем.

– Ба! Но если слухи верны, так и будет.

Они обменялись мрачными взглядами. Никому не хотелось иметь такого сюзерена, как Стаффорд.

– Проблема в том, что мы живем в забытой богом глуши. Принцу наплевать на Шотландское нагорье, и к несчастью, Синклеру тоже.

– Но он по-прежнему наш лэрд.

– Верно. Только вероятнее всего, мы – единственные, кто так считает. Даже Морак согласен с этой чушью. – Магнус сделал большой глоток виски. – Думаю, им всем не терпится оказаться на стороне победителя.

– И ты думаешь, что им будет Стаффорд?

Магнус пожал плечами:

– Он человек влиятельный. И он всегда здесь, в отличие от Кейтнесса, нога которого не ступала в Акерджил с тех пор, как он был маленьким. Как может человек требовать преданности от баронов, с которыми в жизни не разговаривал? Будь у парня в голове хоть грамм мозгов, посетил бы все владения и кнутом привел бы баронов в чувство. Слишком много им воли дали!

И это было чистой правдой. Слишком много стало распрей, стычек, недовольства и свар. Скверные ветры дули в Шотландии.

– Но довольно о политике. Что ты хотел обсудить? – Магнус пронзил его проницательным взглядом, и у Александра вдруг перехватило горло.

– Сэр, я… – Он с трудом сглотнул и выпрямился.

Магнус хлопнул его по ноге, и Александр, окончательно утратив внутреннее равновесие, надолго замолчал. Магнус погрозил ему пальцем:

– Ты второй раз называешь меня «сэром», очевидно, дело у тебя серьезное.

Так оно и было. Александр набрал в грудь воздуха и начал снова:

– Сэр… я хотел бы… потолковать с вами насчет… вашей дочери…

Он заикался на каждом слове, неспособность говорить связно раздражала его безмерно, но он продолжал буквально выдавливать слова.

Магнус широко раскрыл глаза, но тут же рассмеялся:

– А!!! Присмотрел мою Сюзанну, верно? Мне следовало бы это понять. Она настоящая красотка. Все мужчины так считают. Но предупреждаю, она девица упрямая.

Александр уставился на него. Сюзанна?

– Нет.

– Нет?

– Не Сюзанна. Ханна.

Ах, какое облегчение впервые назвать ее по имени! Он понятия не имел, почему Магнус уставился на него в недоумении.

– Ханна? – покачал он головой. – Уверен, что говоришь не о Сюзанне? С рыжими волосами?

– Нет.

Длинные черные волосы. Огромные карие глаза. Густые ресницы. Пухлые губы.

– Ханна.

– Вот как!

Магнус снова оглядел его и расплылся в широкой улыбке:

– Вот как!

– Я…

Черт бы все это побрал! Почему это происходит всегда, когда ему нужно сказать нечто важное?

– Я бы просил вашего разрешения предложить ей руку.

– Превосходно! – Магнус хлопнул в ладоши и вскочил: – Превосходный выбор. Думаю, за это нужно выпить.

Что-то напевая себе под нос, он наполнил еще две рюмки. И очень удивился, когда, вернувшись, обнаружил рюмку Александра нетронутой. Пожав плечами, Магнус поставил рюмки на стол.

– Магнус… как, по-твоему, Ханна согласится?

Магнус подергал себя за губу:

– Трудно сказать. Ханна – самая старшая и почти такая же упрямая, как Сюзанна. Впрочем, по правде сказать, все мои девочки упрямы. Наверное, потому, что ни у одной нет матери. Как ты считаешь?

Александр не ответил, поскольку не знал причин женского упрямства.

– Но она хорошая девочка и притом прекрасная партия. Сильная и волевая. Крепкая.

Крепкая?!

Не то слово, которым он описал бы Ханну. Скорее, неотразимая.

– Заметь, у нее есть поклонники, и их немало, учитывая величину ее приданого. Но она всем отказала. Признаюсь, я уже отчаялся и не верю, что она выберет мужа, – вздохнул Магнус и, устремив взгляд на Александра, улыбнулся. – Но я уверен, что из вас выйдет прекрасная пара, и к тому же я буду счастлив иметь такого родственника, как ты. Вот что я скажу: ты пришли ей предложение, а я тем временем уговорю ее, – подмигнул Магнус. – Если повезет, она примет верное решение. Но предупреждаю, она упертая особа.

– Да. Ты уже… упоминал об этом.

– Но должна же она когда-то выйти замуж! И честно говоря, я не вижу лучшего жениха, чем ты. – Сложив ладони, он устремил взор в небо: – Молю Господа, чтобы она согласилась.

Александр обрадовался, узнав, что Магнус так высоко его ценит. Покидая шатер, он предвкушал удачу.

Пусть Ханна упряма, он тоже упрям. И всегда добивался цели. А его целью была она. И ее земля.

## Глава 3

Ханна устроилась на любимой скамье в саду и со вздохом открыла долгожданную книгу. Было невозможно читать на обратом пути из Баррогилла, потому что дорога была очень ухабистой. Да и в мыслях был только тот человек.

Ее гнев все возрастал. Она пыталась что-то узнать о нем, но было очень трудно это сделать, не выдав отцу своего интереса. А если отец что-то заподозрит, это наверняка приведет к беде. Кроме того, никакого особенного интереса не было. Она просто хотела знать, кто он, чтобы избегать его в будущем. И не важно, что при этом она мечтала о нем.

Наконец Ханна решительно выбросила из головы все мысли о незнакомце и попыталась сосредоточиться на занимательном трактате о севообороте. Но тут ее грубо прервала просвистевшая над ухом стрела. Нечасто стрелы свистят над ухом того, кто читает в саду книгу по агрономии. Но когда это происходит, необходимо провести расследование.

Ханна заложила пальцем книгу и встала. Это было ошибкой, потому что следующая стрела пролетела гораздо ближе. Она почувствовала, как щеку обдало горячим воздухом. И тут же нашла нападавшего. Сделать это было нетрудно: необыкновенно белые волосы выделялись на фоне темных стволов, как маяк!

– Мари Изабелл Макбин! Немедленно прекрати стрелять в меня! – завопила Ханна во весь голос, поскольку племянница обладала раздражающей особенностью игнорировать все, что не желала слышать.

Изабелл вставила в тетиву крошечного лука еще одну стрелу. Крошечный лук для крошечного ребенка, зато стрелы остры, как у любого лучника. Ханна посчитала благоразумным увернуться. Как только стрела попала в многострадальное дерево, девушка, топча цветы, метнулась к племяннице.

– Что ты делаешь, дорогая? – спросила она деланно беспечным тоном, ловко выхватывая оставшиеся стрелы из колчана.

Изабелл изумленно моргнула, словно Ханна появилась из воздуха.

– О, здравствуйте, тетя Ханна. Я упражняюсь. Мама сказала, нужно много упражняться.

Боже, о чем только думает Сюзанна, давая в руки пятилетней дочери лук и стрелы и разрешая стрелять в обитателей Рея? Того и гляди, здесь будет гора трупов!

– Только не в саду, дорогая.

Где читают люди.

Огромные голубые глаза распахнулись. Длинные кружевные ресницы затрепетали.

– Значит, лучше идти в библиотеку?

– Господи боже, нет! – Страшно даже представить – все ее любимые книги, ощетинившиеся стрелами, подобно ежам! Ханна попыталась сурово нахмуриться, но ей это не слишком удалось, веселье Изабелл было заразительным. – Ты едва не утыкала меня стрелами!

Изабелл прижалась к ней и прошептала:

– Я специально промахнулась, когда стреляла в тебя.

Она широко улыбнулась: очаровательная смесь лукавства и озорства, и ямочки, перед которыми невозможно устоять. Откуда у нее эти ямочки? Возможно, они позаимствованы у самого дьявола.

– Можно мне получить стрелы обратно.

– Ни за что!

Ей еще повезло, что Ханна их не переломала!

– Пора завтракать. Уверена, что твоя мать гадает, куда ты подевалась.

Изабелл поправила пустой колчан и фыркнула, чем, как ни странно, очень напомнила мать.

– Она еще спит.

– Не сомневаюсь, что это ты ее утомила. – Ханна попыталась отнять у нее лук, но Изабелл крепко в него вцепилась.

Ладно, может, в следующий раз. Если Ханна будет хитрее. Лук определенно должен исчезнуть. Может, все свалить на Серую леди? Замковые призраки очень подходят для подобных вещей.

– Пойдем, – велела Ханна, обнимая племянницу за худенькие плечи и уводя ее в дом.

Сердце Ханны наполнилось радостью, как всегда, когда ее взгляд падал на древние стены дома из розового камня. Зрелище было поистине поразительным, особенно сейчас, в свете раннего утра, под поцелуями нежных губ рассвета.