Василий Бородин
Пёс

I

«На сухой и светлой земле…»

на сухой и светлой земле
среди битого кирпича
где пройдёшь заводится ничьё сердце
тычется и отчаивается по ночам

это как бы – сырой зимой – тряпка в ветках
летом – белый безветренный шар цветка
с пустым стеблем и горьким соком
недостроенный дальний дом и в нём облакá

«Снег и плач…»

снег и плач
смех и плач
ледяное войско
но ты не плачь
ледяное войско нас победило
и включило в себя, не плачь

эти мёрзлые угольки сердец
в полководцах, в обломках солдат,
в пыли
общей ледяной
просто будь со мной
не злись, не боли́

завтра таять – тихо валиться набок
и пáром вверх

«Покуда господь даёт тебе…»

покуда господь даёт тебе
какой-то клочок жилья
пой вместе с нами пой горячо:
как тонущая ладья
пробоиной просит воды-воды
мы просим беды-беды

и если друзья принесут ещё
жратвы – не ведись: жратва!
пой вместе с нами пой горячо
как яростная листва
кружением просит: зимы-зимы
оставленности просим мы

ворованный принцип: альты наверх
басы по оврагам вкривь
июль и какая-то кость в траве
и тряпка в костре горит
ночь держит тепло как печной ухват
сил мало и снится рай

«Скоро долго снег идёт…»

скоро долго снег идёт
скоро ли дышит чего-нибудь?
скоро старание времени, север ветра
и на отломанной ветке обливной лёд
золочёными спицами лесом ходит
солнце из руки огромной в другую, и
ночью спят эти руки на коленях, спит сидя
природа старящаяся в водяной свет

«Спи сухой лес…»

спи сухой лес
книга сгорающая каждый вечер
горестней и несносней

книга о снеге
книга о строгом ливне
к небу обложкой
прячущей шорох гнёзд

«Тварное нетварному на всяком…»

тварное нетварному на всяком
ничьём поле – птицей в небе днём —
пишет: одинокий одинаков
пред моим или твоим огнём

тварному нетварное на это
птицу ветром чуть сдвигает; та
злится пулей, и прореха света
между туч безвидна и пуста

«Ты жалок…»

ты жалок
ветер
ты жалок
вепрь

но вы
пьяница и червяк
короли
земли

вы живы – это
отдельное торжество
и острые листья ивы
шумят друг другом

ты весел
рай
ты весишь как
линия и точка

но вы
цветок и поэт —
вы клóнитесь
вы весомы

вы смóтрите на муравейник – это
последние слова песни
и листья берёзы на просвет —
как теодицея, эй

«Кажется, что темная природа…»

Кажется, что темная природа
Охладела к внутренней ночной
Белизне в древесном соке, к ровной
Сырости осенней земляной.

Перекрестьем и разбросом – лапы;
Маятник мелькающих стволов —
А погоня выдохлась, и слабым
Волком смотрит изо всех углов

«В комнате до нас…»

в комнате до нас
жили прежние мы
совершенно те же мы, той же
пустотою полны

– окружены: холодной, светлой
хмурой или поскальзывающейся – дневной
но вчера не было ветра,
а сейчас он прозрел, поднял хлебный пакет
                                      выше дома, дёрнул окно

ясно же, что не жалобный этот стеклянный зуд,
а упавшая на пол пустая тетрадка – нет,
                                                         не зовет грозу,
а сама – страшный, нет, смешной —
         шорох времени, замершая, не зная,
                    куда лечь, страница, любовь, тоска,
полная ужé ясность, навык не отвлекаясь
                                        смотреть: катятся облака

«Старые поэты…»

старые поэты
в старых куртках
пачка
сигарет в руке у бородача
и остальные – седые бородачи
мелкий предновогодний
дождик
асфальт в своём мудром
золоте
а перед этим
мы молодые выпивали
как я сказал, «за новое в новом году»
и говорили на ходу
в центре Москвы – олени из лампочек
длинный тоннель из переливающихся гирлянд
песенка на английском – девичий голос
дразнил кого-то, кто не противен, не зол,
                                                               не слеп
а мы несли в плоских сумках, в руках,
                                                        в карманах
многостраничный лаваш,
переизданную книгу хлеба «хлеб»

«В старом дыме жили и росли…»

в старом дыме жили и росли
тихо родители жгли себя —

светло ровно
нужен новый дым

а мы не горим

«У ночного костра…»

у ночного костра
кажется, что огонь
течёт в ветках всех вокруг ёлок,
и сердцá наши гонят по
жилам рыжий огонь,
алый перелив; когда Страшный суд
восстановит всё из золы,
пыли и песка,
выяснится: на летних кострах сгорели
слепота, жадность чувств, тоска

вот – глядит зябким утром в небо
чёрное пятно выжженной земли,
от которого все ушли

«Просто ли в тишине…»

просто ли в тишине
дождик чернее дышать начинает нет
ни беды ни беды

те беда и беда
по своим по полям
ходят – или вода
ходит по тополям

как высокие пни
с золотою корой
ночью дышат они
над водою сырой

просто ли тишина?
в мокрых ли головах? —
полная как луна
круглая как трава

«Свет приходит и делает камень из темноты…»

свет приходит и делает камень из темноты
камень с искрами
из куска шумной немоты
реку с блёстками
из длины тихой чистоты
тебя: ты

свет приходит и строит: пакля, бревно
круг бревна, трещины, пазы
в трещинах – последняя темнота нóчи
точат-точат её жуки, и как молнии средь грозы
каждый их извилистый ход
дождь идёт

свет болит и поёт собой
там где рельсы-дуги
проникают одна в другую и гравий-скрип

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.