Владимир Аристов
По нашему миру с тетрадью. Простодушные стихи

Владимир Аристов родился и живет в Москве. Автор стихов, эссе, статей, рассказов, романа «Предсказания очевидца» (ОГИ, 2004), пьесы «Театр одного философа (Прогресс-Плеяда, 2013). Публиковался в журналах «Студенческий меридиан», «Родник», «Юность», «Волга», «Комментарии», «Арион», «Воздух», «Новый мир», «Уральская новь», «Новый берег», «Окно», «Журнал поэтов», «НЛО», «Вопросы литературы», «Гвидеон» и др. Автор восьми поэтических книг. Стихи переводились на другие языки, входили в различные антологии. Лауреат литературных премий, в том числе им. Алексея Крученых (1993), им. Андрея Белого (2008). По основному образованию физик и математик (закончил МФТИ, доктор физ.-мат. наук). В теоретических работах пытается совмещать методы точных и гуманитарных наук. Работает над сборником статей под названием «Idemforma», в котором новые понятия не только развивают поэтику метареализма, но и стремятся расширить методы на исследование явлений классической поэзии и прозы

О новой книге Владимира Аристова

В сборниках Владимира Аристова и раньше встречались сюжеты, определенные автором как «мгновенные встречи». Сегодня этот вид стихотворения, развившись, дал книгу – цельную, как цикл, разнообразную, как книга сказок.

C лирическим субъектом произошла метаморфоза: мы видим знакомое, но преобразившееся лицо. Прежде единственный хранитель вещей и явлений, аристовское лирическое «я» («ты») нашло себя рассеянным и отраженным во встреченном «ты» («он»). Дотронуться до чьей-то руки, доверить на мгновения свой взгляд глазам другого, из глубины его таинственной жизни взглянуть на себя. Так «я» умножилось многократно: «…двое нас, но я думаю много более».

Мир сам двинулся навстречу путешествующему, но не гулом, а россыпью маленьких отдельных историй. В персонажах Владимира Аристова словно проснулось зерно драматического действия, и вот рассказчик следует за ними, с ними, сам как они. Граница между автором и действующим лицом то ясна, то туманна, то сходит на нет. Так и витает над книгой образ театра: своя ли, чужая – все роли так или иначе присвоены повествователем. Подробности каждой взлелеяны его памятью, разыграны его сновидческим воображением.

              С оранжевыми пластмассовыми часами
              В оранжевой же майке
              В каких-то простых очках
              Растерянный ты мир собирал

Развитие поэтики Владимира Аристова непрерывно. И в новой книге не исчезли ее важнейшие черты. Так, аристовская метафора – вольная, ускользающая – осталась и здесь. Но она уведена на глубину, затворена. Тем важнее ее редкий выход, оттесняющий в сторону любой сюжет, – там, например, где речь идет о стихии воды и стихии смерти.

Осталась и музыка. Эта поэзия всегда искала неожиданных гармоний. Стихотворение строилось как динамическая конструкция из опор, противовесов, воздушных ходов. Как и прежде, основа стиха здесь – различные интонационно-ритмические фрагменты, сведенные в единое, слегка колеблющееся целое. Автор бережет рисунок носящейся в воздухе фразы, ее непринужденно-музыкальный оборот. Но то, что он из воздуха берет, ложится в стихотворный текст строго по законам партитуры. Вычислено оно или угадано, равновесие аристовского верлибра держится на чувстве музыки. И это его неотъемлемое свойство.

Автор оберегает хрупкий речевой строй, как тонкие стены, а вот стихия языка для него – область куда большей свободы. Лексическая ткань аристовских текстов всегда тонко-разноцветна, с узелками звуковых перекличек, неожиданных стилистических смещений, словесной путаницы и игры.

Над всем царит и все объединяет голос рассказчика.

Стихи Владимира Аристова всегда обнаруживали родство с элегией Нового времени, соединившей лирическое и эпическое начала. Но в этой книге элегия порой приближается к отстраненной сюжетности баллады. И элегия, и баллада в основе своей музыкальны, – а здесь, соединяясь с современным верлибром, дарят его неровному течению меланхолический, старинный лад.

И еще одно явление смешанной поэтически-музыкальной природы близко строю этих стихотворений. Это Lied, жанр песни, сложившийся в Европе в XIX веке. В нем музыка близка стиху как нигде больше, «извлечена» из стиха и сохраняет его нюансы, его свободное дыхание. Lied часто повествовательна, как элегия и баллада, но более компактна и эмоционально цельна. Она выводит на свет глубинное свойство лирического стихотворения: его линейно-циклическое время, его «возвращающееся» звучание.

«Простодушные стихи» Владимира Аристова обладают камерностью и лирической завершенностью Lied. Как бы ни был странен сюжет и прихотлив рассказ, из союза хаоса и космоса извлечено минутное музыкальное равновесие. Здесь преодолены эстетика фрагмента и эстетика чистой документальности, поскольку обе дают лишь линейность. А наш рассказчик, пусть и умалчивая об этом, в каждом сюжете ищет высокого смысла и оправдания. И, в каждом стихотворении, силу этого лирического порыва накапливает в себе последняя строка. Как бы тиха ни была, – она преображает текст и, возвращая нас к его началу, просит о перечтении.

В книге есть и улыбка. Стихия аристовского юмора в чем-то наследница романтической иронии. Такому юмору легко в области языковой игры и детского сказочного абсурда, обновляющего смысл вещи, не дающего ему иссякнуть. Но теперь это тонкое вещество отчасти растворено в манере повествования. Здесь юмор – знание о мире, который чудом длится в тишине, между отчаяньем и смехом, готовый качнуться в любую сторону. Герой же в это время, в каком-то светлом недоумении, преодолевает терпеливо бытовые, роковые, самые нелепые обстоятельства: живет. Мы только следим за световым следом его речей и деяний.

Эта книга проста. Ее можно читать в метро, открыть на любой странице.

Она уводит от разговоров о технических возможностях верлибра – к простым и значительным действиям: чтению и сопереживанию. К ощущению связи – на глубине – музыки, речи и стиха, к пониманию играющей сложности их отношений. К раздумьям о том, «что такое сердце милующее» (Исаак Сирин).

     Снегом, легким снегом учить всех
              и себя в первую очередь
     Переходя из образа в образ и непрерывно трудясь.

Марина Кузичева

«…но оказалось, что “Трансаэро” собак и кошек не берет на борт…»

…но оказалось, что «Трансаэро» собак и кошек не берет на борт
  Не пронести кота как шапку под наркозом
  Не запакуешь ведь, средь багажа не
                                       затеряешь

  Сидели с ним мы
     вечером перед закатом
   И лакомились теплым молоком
   Раздумывая, кому бы поручить
                       судьбу свою
Но все же, его в карман не спрячешь, мой кот объемистый, хотя и легкий
                               прошу его не есть последний день,
                             чтоб нашу участь облегчить…

2012

«После дождя на детской площадке…»

              После дождя на детской площадке
                                            нет никого
                     только сизых четыре голубя
                    гуляют примерно в одном направлении
                пересекаю косо их путь и я

              Солнце! Волшебное солнце!
                нарисованное детской рукой
                замешанное на этом мокром песке
               шевелится, наверное, здесь под землей

2012

«из-под земли метро на “Юго-западной”…»

                из-под земли метро на «Юго-западной»
                    ты вышел в вечер
                      в воздухе неповторимом
                  взглядом ты смешал
           чернильный цвет суровый край стеклянных
                                                           зданий
                                             и темную младую зелень
          в высоте была видна «Звездочка – торговый центр»
         два желтых хомута «Макдональдса»
    и подлинная над ними звезда
теперь не сквозь очки, но очи
                           из 30-х годов
                 ты смотрел
                     недоуменным его зреньем
              смотря на все это вечернее
               замечая лишь детали
 поскольку ты был рассеян во времени во всем

2012

«В остановившемся лифте…»

                            В остановившемся лифте
                            где панически моргающий свет
                               звуки все прекратились
                              и свет стал тускл
                      взгляду не на чем остановиться
                          стены светлы
                      видел только двустворки белой
                                                        ничем не запятнанной двери,
              без единого пятнышка или нацарапанной надписи
      вспомнил почему-то надпись на белой колонне часовни
       семьи Эрлангенов:
       «Эрланген, помоги мне обрести
          высокооплачиваемую работу»
полчаса скуки, но вот кому-то ты руку уже
                                   пожал вовне

2012

«Цыган спустился с неба с парашютом…»

                    Цыган спустился с неба с парашютом
                    прыгнув в аварийный люк в аэротакси
                 на всякий случай ему сказали: «Прыгай»
                         когда еще летел, подумал «Зря»
                   ведь вертолет над ним спокойно улетел
             всем тамбуром ему собирали средства
                   ему сказали:
                        «Важен первый опыт»
   теперь вот на берегу рукотворного моря
                                          чего-то ждет

          мобильный остался в кабине
              к нему прибился белый пудель
    такой же бездомный как и он
закутав колени в коричневый купол, у моря он ждет чего-то лицом

2012

«Залившись пьяными слезами…»

                        Залившись пьяными слезами
                           Ты слушал поэтов голоса
                            Тупая, как жизнь, сквозь
                                              ладонь к тебе вошла
                          Патефонная игла
                        На той же ноте задержавшись
                          Все повторяла ты себя
                       И не тебя, и не себя любя
                     Соскакивая сквозь уха седину
                                                  не в память – в ямб
                    По-видимому, сапфировая игла
                                                                тебя вела
                      туда к повторному все голословнее
                         глоссолалическому голосованию

2012

Летящие камни

   в слюдяное окошко
оно сминается но не бьется
но трещины прошли по лицу твоему

2012

Синее ведро с белой ручкой

                         Синее оно или голубое
                                      между ними
                          прозрачная вода неназываемая
                           и в промежуток вошла смерть-эвфемизм

                    Голубовата она вода и назвать ее
                  тяжесть ее несравненную несметную
                    назвать и глубина ее имени
                   именно этой оставшейся нашим лицом воды

2012

Короткий разговор
(текст, сочиненный ночью в четыре утра дня не помню)

Да будь я и негр…

В. Маяковский

Мир не без умных людей

Неизвестный автор

Сквозь темное стекло
       я видел его черное неподвижное лицо

Этот запертый бар в городском аэропорту

Он был там охранитель покоя
            негром его я бы так прямо так сразу не решился назвать
                        лишь афроамериканцем
                            иль кафро-африканцем, допустим
Лицо его без изъяна, лишь щербинка на темном стекле
  Но створки он мне не открыл
             Я просил отворить – что-нибудь жидкое выпить
                                пусть холоден кофе
                Но он молчал
           Это его лицо непонятно мне было
                        цветом и темнотой полуприкрытых век

     Тут внезапно подошел человек
                         назвавшийся милиционером —
           Я ему рассмеялся в лицо
          Даже негр улыбнулся сквозь стекло
     Мы мысленно сказали ему, что «мили» на «поли»
                                          сменили дано
         (секрет милишинели)

Он сказал мне, что я неправильно
                       припарковался
                  на той стороне Садовой

      Мы с негром сказали «Очнись»,
           какая Садовая, мы в аэропорту

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.