# Десантура в секторе Газа

Сергей Иванович Зверев

Боевики «Хамас» обстреливают израильский город Ашдод из реактивных установок «Град». Их главарь Абуиси на весь мир заявляет, что этими установками его снабдила Россия! Провокационные заголовки взрывают мировые новости. Авторитет России стремительно падает. Группа спецназа ВДВ, в состав которой входит сержант-контрактник Владимир Локис, получает срочное задание вылететь в сектор Газа, чтобы захватить руководителя террористов живым и заставить его рассказать всему миру правду. При поддержке служащих израильского спецназа российские десантники начинают силовую акцию. Но события разворачиваются не совсем так, как планировалось…

## Глава 1

Ранним субботним утром небольшой израильский город Ашдод, расположенный на побережье Средиземного моря, проснулся с первыми лучами солнца.

Ашдод – город новый. Его первыми жителями были эмигранты из арабских стран, но подлинный звездный час этого города наступил в девяностые, когда он стал излюбленным местом расселения выходцев из бывшего Советского Союза. В результате за каких-то лет десять население города выросло в несколько раз.

На улицах Ашдода не было слышно шума автомобилей. Только изредка по улочкам проезжал желтый мотороллер развозчика пиццы и редкий в такое время прохожий спешил по своим делам. На это имелись свои причины. Суббота в Израиле резко отличается от всех остальных дней недели. Богобоязненный еврей в субботу никуда не ездит, не готовит, не пользуется каким бы то ни было оборудованием, не тратит денег, не курит. Промышленная цивилизация в этот день для него умирает, а все технические достижения временно отменены. Молчит радио, не горит экран телевизора. Светские развлечения отставлены в сторону. Еврейская суббота – это церемония, которая, если человек хочет выполнять ее неукоснительно и эффективно, предъявляет к нему крайне суровые требования. Еврей, который соблюдает субботу, живет в своем собственном замкнутом мире. В этот день славят Создателя и отдыхают дома, наслаждаясь покоем после заслуженной трудовой недели.

Детские сады, школы и вся социальная инфраструктура в сегодняшний субботний день также не работали, большинство кафе, ресторанов и магазинов были закрыты.

Кроме того, само расположение города, находящегося в трех десятках километров от печально известного сектора Газа, налагало на жизнь Ашдода свой отпечаток. После недавнего обстрела многие жители, боясь «продолжения», к примеру, еду заказывали на дом по телефону…

Были, правда, общественные здания, не пустовавшие и в этот час. Из стоящей на площади большой синагоги после службы выходили горожане. Было видно много детей, вырвавшихся на улицу и весело галдевших. Война войной, а субботнее посещение синагоги для религиозных евреев никто не отменял. Раввина на мотороллере к каждому на дом не вызовешь.

Неожиданно в воздухе послышался некий cтранный шелест, а спустя пару секунд на тихой улочке раздались взрывы. Куски бетона полетели в воздух, представляя собой немалую опасность для находящихся рядом людей. За каких-то пару минут все резко изменилось. Повсюду валялись осколки битого стекла, горели здания и припаркованные у храма автомобили. Воздух застилали пыль и едкий дым, поднимающийся вверх.

На месте же самой синагоги после нескольких точных попаданий остались лишь пылающие руины. Повсюду лежали громко кричащие раненые, трупы с оторванными конечностями. Крики детей и взрослых смешались в какую-то немыслимую ужасающую какофонию. Обстрел продолжался, и казалось, укрыться было некуда. Куда бы ни бросались обезумевшие горожане, повсюду смерть настигала ни в чем не повинных людей….

Там, где несколько минут назад стояли дома, росли деревья, теперь царил полный хаос. Правда, надо отдать должное, городские власти сориентировались быстро в сложившейся ситуации. Шумя сиренами, по городу неслись машины «Скорой помощи», военные и пожарные. Паника и страх овладели многими, однако почти каждый, кто оказался свидетелем трагедии и остался цел, спешил на помощь менее удачливому соседу.

Обстрел прекратился, за короткое время принеся ужасающие разрушения и огромные жертвы. Примчавшись, полицейские и военные оцепили разрушенный и пылающий квартал. Чуть позже остальных подоспели медики и, высыпав из автомобилей, принялись оказывать помощь пострадавшим. Люди терпели – у кого ручьем не лилась кровь, а были «всего лишь» ссадины, скромно стояли в стороне, дожидаясь своей очереди, пропуская вперед людей с серьезными ранениями. Многие, не обращая внимания на боль, помогали переносить раненых к машинам «Скорой помощи», стоявшим поодаль. Из-за причиненных разрушений, обвалившихся зданий, а также из-за пожарных машин, занявших территорию, многие «Скорые» не смогли подъехать ближе.

Мать одного из детей, потерявшая ребенка, еще не отошедшая от шока, сидя на земле, кричала во весь голос, проклиная террористов. Увидев своего ребенка, только что освобожденного спасателями из-под завала, но целого и невредимого, она вскочила на ноги и с плачем прижала его к себе.

Но были и другие «встречи». Многие родители, кому не так повезло, со слезами на глазах стояли на коленях, склонившись над телами своих погибших детей. Некоторые метались по улицам, потеряв голову. Под их ногами хрустели осколки, обезображенные дома нависали по сторонам, глядя пустыми провалами окон. На стенах виднелись свежевырубленные осколками отметины. Страшная, давящая тишина царила над руинами. Солнце разбрасывало вокруг кривые диковатые тени. Над разрушенными домами висели облака дыма. Все это напоминало военные действия, но уж никак не мирный приморский городок.

– Сынок! Где ты? – пронзительно кричала женщина с растрепанными рыжими волосами, бегая от дома к дому. – Ты слышишь меня?!

Она то продвигалась вперед, то сворачивала в боковые переулки, но найти пропавшего десятилетнего мальчика никак не могла. Повсюду ей чудился взгляд пропавшего сына. Она оборачивалась, глядя в выбитые взрывом дверные проемы и окна, однако все было тщетно. Путь то и дело преграждали бесформенные руины прямо посреди улицы. Рухнув на мостовую, они загораживали проход. Относительно целые дома сменялись ломаными бетонными плитами, остатками лестничных пролетов и горами битого кирпича. Прутья арматуры сухими ветками торчали из развалин. Не обращая внимания на все это, женщина искала дорогую пропажу.

– Он должен быть где-то здесь… – бормотала она, озираясь. – Когда начался обстрел, он вырвался и побежал сюда, наверное, чтобы укрыться. Он…

Горожанка не договорила фразы. Расширившимися от ужаса глазами она смотрела в одну точку. Ее остановившийся взгляд был прикован к воронке. На краю лежал ботинок ее сына.

Простонав что-то, женщина издала истошный вопль и, схватившись за голову, упала на колени.

## Глава 2

Над подмосковной Балашихой опускался вечер. На кухне панельной девятиэтажки, сидя перед ноутбуком, Владимир Локис бороздил просторы Всемирной паутины.

Пошарив по сайтам, посвященным новейшим десантным разработкам, устав, он решил немного развлечься и запустил ICQ. К этой игрушке Локис приобщился совсем недавно.

– Ну что, поехали, – почти дословно повторяя знаменитую гагаринскую фразу, пробормотал Локис.

Не успев толком разобраться, что к чему, он уже получил сообщение.

– Привет, земляк! – написал какой-то парень.

– Привет! – ответил Локис.

– Ты, я вижу, новенький? – продолжал собеседник.

– Нет, что ты, я просто хорошо забытый старенький! – шутил Владимир.

Мало-помалу разговор наладился. Они быстро нашли общий язык, выяснили, что оба служили в ВДВ. Поговорив обо всем, конечно же, не обошли стороной и девушек.

– А как на личном фронте? – писал новый знакомый Локиса по имени Влад. – Успехи превышают все мыслимые и немыслимые возможности?

– Да я бы не сказал, во всяком случае сейчас. Была девушка, но промах вышел. Осечка, так сказать, – вспомнил Локис об Ане.

– Что так? Не дождалась? – заинтересовался собеседник.

– Нет, дождалась, но только не меня, – вспоминать все подробности истории, до сих пор вызывавшей у него не самые лучшие чувства, Владимиру не хотелось.

– Бывает, – писал Влад, – у меня тоже в свое время что-то похожее было. Ну, на одной свет клином не сходится, и на наш век этого добра хватит. Кстати, могу познакомить с одной девчонкой.

– А что, тебе не подходит?

– Да, не мой типаж, – согласился Влад. – А так – девчонка классная. Ну что?

– Где наша не пропадала! Мне же не жениться на ней. Знакомь, сводник, – написал Локис, – рассмотрим вариант.

Через некоторое время опять пришло сообщение от Влада.

– Все, резюме тебе составил, действуй. Чуть не забыл, ее зовут Катрин.

Владимир принялся действовать…

– Приветствую собрата по разуму, – пришло сообщение Локису от Катрин.

– Мило, и я приветствую.

Обменявшись любезностями и познакомившись, они, как водится, говорили о многом, «присматриваясь» друг к другу.

– Приятно общаться с умным человеком, особенно когда этот человек – девушка, – констатировал Владимир, пусть и бегло, но уже оценив собеседницу.

– Красивая, но не скромная; кстати, а ты на «Одноклассниках» был? – поинтересовалась она.

– Нет, но сейчас буду, – пообещал Владимир.

– Когда зарегистрируешься, не забудь выложить фотографии. Очень уж хочется посмотреть.

Проделав операции по регистрации и выкинув туда несколько фоток, Локис отправил свой адрес новоиспеченной знакомой, а сам принялся вглядываться в лица людей, с которыми учился в школе.

«Так, кто это тут у нас? Ага, Марина из параллельного класса. Как же, помню», – ухмыльнулся он, глядя на знакомое лицо.

И кого тут только не было – и Федор, и Петька, и даже Галина Петровна – преподаватель информатики…

– Дружим? – пришло сообщение.

– Хм, – ухмыльнулся Владимир и нажал «ДА».

Сообщения от Катрин посыпались горохом:

– А ты возмужал! – разглядывая фотографию, написала она. – Привет, Володька, не узнал?

– Стараюсь понемногу, мужаю, как могу. Тебя я не узнал. А разве должен был? – поинтересовался в свою очередь Локис, стуча по клавиатуре.

Ответ крайне удивил Владимира, не ожидавшего такого поворота:

– Ну как же так – в одной школе учились.

– Как в школе? – изумился он. – Только-только познакомились ведь, Катрин! – недоуменно писал Локис.

– Правильно, да ведь только это – мое интернет-имя.

Весьма удивленный Локис пытался найти хоть какие-то данные о девушке, беседовавшей с ним. Но тщетно – ни фотографии, ни возраста, ни страны проживания.

– Имя, напиши имя! – несло Локиса по течению флирта.

Он мучался загадкой – кто бы это мог быть, но, естественно, пока что в голову ничего не приходило.

– Что в имени тебе моем? – острила и его собеседница. – Вова, а я ведь правда тебя знаю!

– Немудрено, знакомы уже час! – изнывал от нетерпения Локис.

– Ладно, не буду дурачиться. Катя из соседнего дома, мы ведь с тобой чуть ли не женихом и невестой были. Помнишь? – сжалившись, наконец решила прояснить ситуацию собеседница.

– Дела-а, – после непродолжительной паузы написал Локис.

Теперь все прояснилось. Собеседницей действительно оказалась его давняя знакомая – первая невинная любовь, случившаяся еще в классе четвертом, жили они тогда в соседних домах. Но потом родители Кати уехали вместе с ней в Израиль. С тех пор, понятно, не виделись. И вот благодаря ресурсу «Одноклассники», знакомые нашлись в этом мире.

– Вот и не верь после этого в судьбу. Выходит, мы с тобой два раза знакомы, – продолжила Катя. – Постоянно убеждаюсь: жизнь подкидывает такие сюрпризы, которые не увидишь ни в одном сериале.

– Так где же ты сейчас живешь? – разбирало любопытство Локиса. – Рассказывай, я же просто сгораю от интереса. Столько лет не то что не видеться – не слышать ничего друг о друге! В Израиле? В Штатах?

– В современном мире это и не важно, – уклончиво ответила Катрин, – сейчас географические понятия значат куда меньше, чем это было когда-то.

– Чем занимаешься? – продолжал общение Владимир. – Где работаешь?

– Ух ты, какой быстрый! – ехидничала собеседница. – Все вам, мужчинам, вынь да положь. Все хотите знать. Не спеши, Вова, дай девушке пококетничать.

– Ну а фото я хоть заслужил? – не сдавался в своем напоре сержант. – Или это тоже пока в твои планы не входит?

– Нет, рановато еще, – остудила его пламенные устремления Катрин, – я хочу, чтобы ты представлял меня такой, какой знал в детстве. А позднее – увидим.

Тем не менее Локис узнал, что Катя не замужем, работает на какой-то госслужбе. Беседа шла на самые разные темы.

Во время общения между молодыми людьми зашел спор: кто виноват в конфликте, которому уже более полувека? Арабы или евреи?

Локис был склонен считать виноватыми и тех и других. Его аргументы были просты: сами народы ни в чем не виноваты, а все дело в руководстве, идеологах и денежных воротилах.

– Еврейская верхушка исторически виновата в том, что сама устроила своему народу гетто в виде Израиля. Зачем? – писал Владимир. – А затем, чтобы денежки качать из единоверцев по всему миру на возрождение Земли обетованной. А сегодняшние палестинские руководители озабочены только тем, чтобы конфликт никогда не кончился. Да, именно так! Пока он длится, можно «пилить» западную помощь и помощь мусульманских спонсоров. А суммы там немалые.

Катрин частично принимала аргументы Владимира, но, в свою очередь, упрекала его родину за то, что Россия помогает арабам, в том числе оружием. Мол, теперь нас «Хамас» обстреливает российскими установками «Град».

– Зачем вы им продаете? – получил колкий вопрос Владимир. – Это что, вклад России во всемирную борьбу с терроризмом? Или вы хотите, чтобы мир был достигнут кровопролитной войной?

– Ничего мы не продаем, – горячась, писал Локис. – Россия вообще ни на чью сторону в конфликте не становится. Нам что иудеи, что мусульмане – одинаково. А если слушать и воспринимать всерьез все бредни, которые рождаются в головах у разных отморозков, тогда и себе верить перестанешь!

На кухне появилась Антонина Тимофеевна.

– Хватит глаза портить! – с порога сказала она. – Ни к чему хорошему эти посиделки у компьютера не приводят.

– Да обожди, мама! – отмахнулся Локис, набирая очередное послание. – Ты же видишь, я занят.

– Он занят, нет, вы только посмотрите! Тоже мне, нашел где знакомиться с девушками. В наше время на танцах знакомились, так там сразу видно, кто перед тобой! А сейчас что – сидит человек на другом конце света и пишет невесть что. Как это ты, интересно, проверишь – правду он тебе напишет или нет? Вот то-то. В Интернете можно кем угодно назваться! – справедливо напомнила мать. – Наверное, пишет тебе, что парижская манекенщица, а на самом деле может оказаться девицей из школы-интерната для умственно отсталых.

Локис расхохотался. Да, в чувстве юмора маме отказать было трудно.

– Да нет, это же Катя, девочка, с которой я в школе учился. Помнишь, такая, с косичками… – рассказал Владимир матери. – Они еще в Израиль потом уехали.

– Родителей ее помню, – наморщила лоб Антонина Тимофеевна, – а саму – нет. Мало ли кем она теперь стала! И дался тебе этот компьютер! Скоро в робота превратишься. Я вот читала, что у таких любителей появляется зависимость от компьютера и они уже ничего другого и замечать не хотят. Ты что, тоже хочешь таким роботом стать?

– Ну, мам, это мне не грозит. Я ж не какой-то червяк компьютерный. Но иногда компьютер нужен, и ничего страшного тут нет. Не зря же меня командование премировало за хорошую службу. Думаешь, трусы-носки выдавать легко? – развел руками Локис. – А я ведь образцовый каптерщик!

Антонина Тимофеевна, конечно же, ни сном ни духом не подозревала, что занятия сына бесконечно далеки от каптерки. Как, впрочем, и то, что Володя служит контрактником в элитном спецназе ВДВ. Для Локиса это было, как говорится, ложью во спасение: он просто не хотел волновать мать – она и так за время его срочной на Северном Кавказе ночи не спала. «Семейная» легенда выглядела вполне правдоподобно – Владимир действительно пошел в армию по контракту, но служит каптерщиком, хэбэ и сапоги выдает.

Локис уже собирался отправить написанное, но тут ему пришло короткое сообщение:

– Извини, мне надо бежать. Работа. Договорим как-нибудь в другой раз, – значок абонента «Катрин» стал из зеленого красным.

«Разъединилась. Конец связи», – констатировал Локис и захлопнул крышку ноутбука.

«Странно, какая работа? – пожал он плечами, глядя на часы. – Теперь уже поздний вечер. Хотя, кто ее знает, где она живет… Может, там и утро?»

Этой ночью он долго еще не мог заснуть.

«Судя по всему, Катрин совсем не глупа, – вспоминал Локис разговор с Катей. – Интересно, как она выглядит сейчас? Ничего толком про себя не написала…»

## Глава 3

Сектор Газа давным-давно стал для политиков, журналистов-международников и просто потребителей ежедневных новостей в полном смысле притчей во языцех. Да и немудрено – это административное название стало нарицательным. Не проходит и недели, а то и дня, чтобы там не случился обстрел жилых кварталов, теракт, бомбежка и прочее. Причем инициатива исходит то с одной, то с другой противоборствующей стороны. У большинства простых граждан, живущих в России, Аргентине или Канаде, глядящих на экран телевизора, подчас складывается впечатление, что мир в этих местах – понятие довольно абстрактное.

Полуразрушенный квартал вблизи границы с Израилем являлся излюбленным местом дислокации террористов. Место было удобным. Давно нежилой дом, фасад которого «украшали» следы десятков пуль, выпущенных с изральских вертолетов во время обстрелов, молчаливо взирал на происходящее. А посмотреть здесь было на что. Во дворе, на бортовом полугрузовичке размером с небольшой кроссовер, стояла реактивная установка «Град». Запах свежей краски и машинного масла, веявший от нее, красноречиво свидетельствовал о новизне агрегата. Вокруг сновали с десяток боевиков, каждый из которых был занят порученным ему делом.

Двое палестинцев, стоя у окна, мирно покуривали, делясь мнениями. Автоматы, стоявшие в углу, отбрасывали тени на стену, залитую солнцем.

– …Да уж, шарахнули мы по евреям в прошлый раз неплохо, – продолжал разговор один из них, вспоминая обстрел двухдневной давности. – Пускай теперь дрожат днем и ночью. А мы по мере сил и возможностей им в этом поможем!

Длинный худощавый араб по имени Шариф был молодым парнем, появившимся в бригаде около месяца назад. Несмотря на юный возраст, он уже неплохо зарекомендовал себя.

– Ненавижу их, голыми руками бы передушил, – произнес он со злобой. – Я постараюсь, чтобы спокойствия у них не было никогда. Пока я жив – так оно и будет.

Родители Шарифа погибли во время бомбежки Газы израильской авиацией, и с той поры чувство ненависти прочно поселилось в нем. Позднее он узнал, что та операция, проводимая Израилем, называлась «Летние дожди». И за эти «дожди», унесшие его родителей, сломавшие ему жизнь, он готов был мстить до конца.

– Успокойся, – потягиваясь, с ленцой произнес его напарник, толстый Муса, – ненависть хороша, когда с поясом шахида в толпу бежишь. А для обстрела выдержка нужна… Мы ведь как партизаны с тобой, понимаешь? Главное, ударить побольнее и скрыться подальше. Чем больше действуешь головой, тем лучше результаты, уж ты мне поверь. Я, слава Аллаху, не первый день воюю. Действуй спокойно, выдержанно – в результате и жив останешься, и задачу выполнишь. Так что не горячись, парень, и все будет в порядке.

Но на лице его собеседника было столько злобы, что стало ясно – логика здесь не поможет.

– Я не люблю ждать, – ответил он, – мне лишние рассуждения ни к чему! Не для того я взял в руки оружие, чтобы оно ржавело без дела!

– Молодо-зелено! Поймешь еще, что к чему, – махнув рукой, добавил Муса, затянувшись сигаретой. – Я тоже раньше таким был: ветер в голове, огонь в сердце. А жизнь – она каждого научит. Главное, чтобы не слишком поздно…

Тем временем у них за спиной заканчивались последние приготовления. Во двор, лихо развернувшись, въехал армейский джип без номерных знаков. Дверь со стороны пассажира распахнулась, и с подножки автомобиля спрыгнул бородатый тип в классической арафатке.

На вид ему можно было дать не более сорока лет. Его могучая плотная фигура, без малейшего намека на жировые отложения, выдавала в нем человека военного, привыкшего к тяготам солдатской жизни. На обветренном загорелом лице виднелось множество шрамов, один из которых, пересекая щеку, терялся в обильно покрывавшей лицо бороде. Руки, также испещренные шрамами, выдавали в их обладателе огромную физическую силу. С первого взгляда на мощные ладони становилось понятно, что они способны как тисками сжать горло обидчика и сломать шею без особого усилия. Взгляд бородача был пронзительным и холодным.

Шариф, прервав разговор, с уважением посмотрел в сторону бородача. Омар Абуиси среди своих подчиненных пользовался беспрекословным авторитетом. Бородач тем временем молча подошел вплотную к Мусе. Они обменялись рукопожатиями.

– Снаряды привезли? – поинтересовался Омар, сверля взглядом Мусу.

– Ждем, – ответил тот, – сообщили, что вот-вот будут.

Омар сплюнул и, поджав губы, двинулся дальше.

И в самом деле, минут через пять прибыл старенький грузовичок, и террористы принялись выгружать снаряды. Их ровными рядами укладывали у реактивной установки. Водитель, отчаянно зевая, выбрался из автомобиля и, жмурясь от солнца, отошел под уцелевший козырек разрушенного здания. Муса, подойдя к нему, поинтересовался:

– Почему так долго? Ты должен был быть раньше. Мы уже не знали, что и думать. Омар интересовался.

– Ты думаешь, это так просто – такие грузы возить? Я бы посмотрел, как вы все справитесь с моей работой! Часть школы обвалилась, – ответил водитель, – пришлось завал разбирать. Да и в городе глаз много, в объезд ехал…

Случаи использования школ в качестве складов оружия встречались здесь нередко.

– Все, бойцы, хватит отдыхать, через десять минут начинаем, – сказал Абуиси, – пора браться за работу. Не расслабляться!

Вскоре все было готово, и боевики принялись действовать – четко и слаженно. Вой и протяжный свист повисли над площадкой. У многих, в том числе и Шарифа, заложило уши. Реактивные снаряды передавались из рук в руки и укладывались в вороненые трубки стволов установки «Град».

– Огонь! Огонь! – с рвением командовал Омар, давая каждый раз рукой отмашку сверху вниз.

Железные продолговатые цилиндры, начиненные взрывчаткой, несли смерть израильтянам. Ни перед чем не останавливаясь, реактивные снаряды уходили по своему страшному назначению.

– Огонь! – опять и опять ревел Омар. – Что вы шевелитесь, как сонные мухи? Пока мы будем медлить, враг попрячется в свои крысиные норы. Такой роскоши мы ему не позволим.

И ракеты, словно повинуясь его голосу, снова и снова взлетали в небо. Все присутствующие сейчас напоминали единый механизм, в котором каждый из них являлся всего лишь деталью. Каждый выполнял свою задачу – от стрельбы до подачи «материала».

Шарифа слегка мутило, жара давала о себе знать, скорость, с которой нужно было подавать снаряды, тоже изнуряла. И только ненависть к еврейскому народу придавала ему сил. Он с упорством, которому можно было позавидовать, хватал снаряды.

– Огонь! – громогласно выкрикнул бородач.

И снова десять ракет, протаранив небо, унеслись в сторону Израиля. Абуиси с головой ушел в роль того, кто вершит судьбы десятков людей, которые и подозревать не могли, что их жизнь сегодня круто изменится. Кто-то «на той стороне» отправится в больницу, а кто-то на кладбище…

Слыша приказ, лысый боевик нажимал пусковую кнопку. Обливаясь потом, он давил на нее, словно робот. Это был старый вояка, привыкший убивать. Что женщины, что дети – для него это было не важно. И абсолютно не важно было ему, куда летели ракеты – в школы, в больницы, в магазины, лишь бы попали, и как можно точнее. Тем более что от этого напрямую зависело его материальное положение.

Наконец дело было сделано. Стрельба окончилась, и уставшие люди, отряхивая пыльную одежду и поправляя автоматы, садились в грузовик.

Бородач удовлетворенно похлопал по боку отлично поработавшую установку «Град», хмыкнул и вразвалку направился в кабину. Несколько боевиков, зачехлив «аппарат» и набросив сверху маскировочную сетку, присели рядом. Водитель машины, открыв дверцу, запрыгнул в кабину.

Омар открыл было рот, чтобы что-то сказать водителю, как в этот момент у него запищала рация. Кто-то вызывал его на связь. Со вздохом бородач снова вылез из кабины и отошел от полугрузовика. Взгляды сидевших в машине устремились на него.

– Что еще? – недовольно проворчал один из боевиков. – Мы тут жизнью рискуем, а ему, видите ли, поговорить надо. Снова какая-то болтовня…

– Да тише ты! – шикнул на него коллега. – Неровен час, Омар услышит! Я посмотрю тогда, что он тебе ответит.

Вымолвив пару фраз, бородач дал отмашку, показывая, чтобы группа отправлялась без него. Сам же, развернувшись, устремился к развалинам и исчез в полуразрушенном здании. Глядя, как спина командира удаляется в руины, водитель завел двигатель автомобиля. Полугрузовик, маневрируя между завалами, выехал на узкую безлюдную улочку.

Впрочем, кое-кто живой здесь все же был. В подворотне дома напротив мелькнула тень. Палестинский мальчик лет десяти осторожно выглянул, следуя за удалявшимся автомобилем. Укрывшись в руинах, он видел все, что происходило перед этим, в том числе и как из «Града» с инфернальным свистом летели реактивные снаряды. Мальчуган, затаив дыхание, наблюдал за действиями боевиков. Наверное, никогда в жизни ему не было так страшно, как в те моменты, когда ракеты покидали свои временные убежища в стволе реактивной установки. Маленький палестинец дрожал как травинка под натиском ветра, готовый сорваться и бежать куда угодно, только бы не слышать этого рева вылетающих снарядов. Но его ноги словно приросли к месту, на котором он стоял, вздрагивая от каждого нового выстрела. Мальчик был еще не слишком взрослым, чтобы осознать все то, что он видел, но страх заставил его замереть.

Во время обстрела израильской территории ребенок молча и с широко открытыми глазами наблюдал за людьми, подававшими снаряды. Словно загипнотизированный, он уставился на их хмурые запыленные лица. Но более всего взгляд приковывала к себе установка, напоминавшая ему дракона и изрыгающая из своих недр языки пламени.

Лазая по руинам, он уже успел испачкаться. Прежде белую одежду теперь покрывали темные пятна. Лицо мальчугана было не по-детски серьезным, отражая тревогу и страх. В горячих точках дети вообще взрослеют быстро. Пальцы ребенка сжимали автоматный патрон, подобранный в руинах. Еще несколько лежало в кармане – этого добра на территории Палестины хватало с избытком.

## Глава 4

В развалинах, словно из-под земли, возникло несколько крепких мужчин, одетых в форму местной полиции. Они явно старались не светиться. Старший напряженно следил за перемещениями полугрузовичка.

Название ударного отряда «Дувдеван», относящегося к одной из спецназовских структур Израиля, в переводе с иврита звучало романтично – «Вишенка». Бойцы этого подразделения, замаскированные под полицейских, ожидали начала операции по захвату боевиков. Каждый из спецназовцев – это доброволец, на которого государство потратило уйму денег, каждый из них – специалист, прошедший полтора года военной подготовки. Помимо других дисциплин она включала в себя изучение арабского языка, истории ислама, культуры и обычаев палестинцев, их менталитета и поведения. Бойцами тщательно были усвоены навыки индивидуальной маскировки: ношение одежды, грим, использование париков, накладных бород и усов, контактных линз для изменения цвета глаз.

Учитывая специфику района действий, бойцы отряда «Дувдеван» действовали, постоянно маскируясь под местных жителей – арабов. Причем маскировалось буквально все: оружие, автомашины, средства наблюдения и связи…

Из переулка, блокируя выезд, появился огромный трейлер-рефрижератор с арабской надписью по всему борту. Появление трейлера не удивило сидящих в полугрузовичке террористов – подобные рефрижераторы регулярно возят из единоверного египетского Рафиаха воду, горючее, продукты и медикаменты, и это давным-давно согласовано с миссией ООН. В результате появления трейлера полугрузовик был вынужден остановиться. Водитель, выключив двигатель, достал из нагрудного кармана сигарету и, несколько раз чиркнув зажигалкой, прикурил. Откинувшись на сиденье и глубоко затягиваясь, он был рад возможности хоть ненадолго расслабиться. Сидевший рядом с ним Шариф трясущимися от усталости руками откупорил фляжку, сделал несколько глотков.

Тем временем фальшивые полицейские покинули укрытие. Спокойно и уверенно они шли к полугрузовику, всем своим видом выражая террористам дружелюбие.

– Салам алекум, братья! – поздоровался старший группы.

– Алекум салам! – ответил Муса, глядя на патрульных, своим видом выражая сочувствие полицейским по поводу того, что тем приходится патрулировать заброшенные, нежилые районы.

Все так же не спеша группа подходила ближе. Все вроде было в порядке – одежда, знаки отличия и внешний вид полицейских, – но Муса вдруг поймал себя на мысли – что-то тут не так. Автомат, лежащий у него на коленях, медленно стал разворачиваться в сторону приближающихся полицейских, что не осталось незамеченным с их стороны. И те стали отходить друг от друга, увеличивая цепь.

«Я узнал его! Я видел его… раньше! – эта мысль ошарашила обладавшего завидной памятью Мусу. – Это же еврей!»

– Плохая маскировка, господа полицейские. Получайте! – сквозь зубы проговорил он и, оскалив зубы, нажал на спусковой крючок.

Раздалась очередь, и следом за этим воздух наполнился звуками выстрелов с двух сторон.

Бойцы израильского спецназа среагировали молниеносно, и каждый, заняв свою позицию, открыл огонь на поражение. Скученно сидевшие в кузове боевики представляли собой очень удобную мишень, что и сыграло решающую роль в завязавшейся перестрелке.

Первыми пулями были убиты водитель полугрузовика и его сосед Шариф, так и не понявшие, кто стрелял и зачем. За секунду до этого, подняв руку с фляжкой, юный террорист поднес ее к губам, намереваясь сделать очередной глоток, но не успел. Пуля, пробив железо и его черепную коробку, сделала свое дело, а он так и остался сидеть, лишь немного завалившись набок. Вода из пробитой фляжки лилась прямо ему на лицо, смешиваясь с кровью. Водитель уткнулся головой в панель. Ему пуля пробила шейную артерию, и брызги крови оросили лобовое стекло.

Сидевшие в кузове, повскакивавшие террористы точными выстрелами командос были положены на пол за каких-то полминуты, не больше.

Больше всего «повезло» Мусе: после выпущенной им автоматной очереди он, получив пулю в грудь, опрокинул свое грузное тело за борт грузовика, вырвав при этом из рук уже мертвого соседа «узи». Приземлившись между колес автомобиля, он еще смог из последних сил нажать на спусковой крючок. Однако пули, посылаемые им, так и не смогли найти свою цель. Рука, сжимавшая автомат, ослабла, и Муса умер, так и не успев до конца понять, что же произошло. Впрочем, это же относилось и ко всем его товарищам…

Выстрелы стихли. Спецназовцы, лежавшие в пыли улицы, внимательно вглядывались вперед, но автомат выпрыгнувшего из машины террориста молчал.

– Проверить! – сделал знак подчиненным старший группы.

Командос медленно огибали полугрузовик со всех сторон, приближаясь к цели. Тренированные бойцы были готовы к чему угодно, их автоматы в любую секунду могли выпустить новую порцию смертоносного свинца.

– В кабине чисто! – отозвался один из бойцов.

– Кузов чист! – в унисон ему ответил второй.

Держа на прицеле короткоствольного «узи» лежащего Мусу, спецназовец приблизился к нему.

– В порядке! – наконец вымолвил он, повернув труп на спину. – Он уже никогда не сможет нажать на спуск.

Нельзя сказать, чтобы командир был очень доволен – попытка взять боевиков «Хамас» в плен без боя не увенчалась успехом. Но тем не менее…

– Почуял же что-то, мерзавец, – произнес один из спецназовцев, – чего-чего, а хитрости им не занимать. Вот только она идет не на благие цели.

– Кто же у них главный? – решил узнать командир спецназа, внимательно осматривая все. – Давайте внимательно все обследуем.

В кабине полугрузовика стоял тошнотворный запах, через открытые стекла выходил едкий дым. Сигарета, недокуренная водителем, вместе с его безжизненной рукой упала на ногу покойника и тлела. Когда открыли дверь, то из машины вывалился труп молодого Шарифа. Голова араба, простреленная насквозь, гулко стукнулась об бетонную плиту, лежавшую около автомобиля. В руке он сжимал пустую фляжку. На лице парня осталось спокойствие и умиротворение, лишь дырка во лбу говорила – он мертв.

«Все когда-нибудь там будем», – подумал спецназовец, тут же отогнав эту мысль прочь за ненадобностью.

– Да, главарем он быть никак не может! Слишком молод, – размышлял командир вслух. – Такой сопляк только и способен выполнять приказы и не задумываться над ними. В голове у таких пусто, а злости – хоть отбавляй.

Обойдя грузовик по кругу, он тщательно вглядывался в лица боевиков, последним подойдя к Мусе.

– Нет, и не этот! – сплюнул спецназовец и вытер подошву ботинка, успевшую испачкаться кровью террориста.

Было похоже, что предводителя этой компании здесь попросту нет. Куда он девался – над этим можно было размышлять долго, но в планы спецназовца это не входило.

– Очистить территорию! – отдал он новый приказ.

Командос принялись за «уборку». Тела террористов остались в кузове. Те, кто выпал во время боя, были возвращены на место.

– Подгоняй! – скомандовал старший водителю трейлера.

Трейлер подъехал к полугрузовику вплотную, его задняя стенка опустилась, как аппарель. Внутри виднелись уложенные ровными рядами медикаменты и питьевая вода – на случай, если остановят. При помощи электролебедки полугрузовик был втащен внутрь. Аппарель снова закрылась.

– На «уборку» ушло ровно одиннадцать минут, – констатировал командир, глядя на часы, – нормально, хотя может быть еще лучше. Ну, ничего, думаю, у нас еще будет возможность попрактиковаться. Уходим.

Так же быстро, как и появились, бойцы исчезли, оставив после себя лишь несколько стреляных гильз.

Снаружи все выглядело обычно. За рулем трейлера восседал небритый водила в арафатке, по виду – типичный араб. Рядом виднелась типичная восточная женщина, одетая соответствующим образом. Лицо ее было закрыто, а из-под платка выбивались волосы цвета вороного крыла. И лишь «узи», ненавязчиво торчавший из ее сумки, свидетельствовал: эти люди – тоже израильские командос.

– Вроде свидетелей нет. В принципе, удивляться надо было, если бы они тут оказались. Что им тут делать? Утро, да и район нежилой, – обратился водитель к своей пассажирке, цепким взглядом окидывая окрестности.

Внезапно у полуразрушившегося строения он заметил мальчика с огромными, полными страха глазами, прижавшегося спиной к стене. Водитель схватил пистолет, лежавший рядом, собираясь выстрелить в ненужного свидетеля. Мальчик вжался от страха в стену. Казалось, увидев направленный на него ствол, он пытался слиться со стеной в единое целое. Панический страх охватил ребенка. Он замер и смотрел на пистолет, как кролик смотрит в глаза удаву.

Однако выстрела не произошло. Женщина с закутанным лицом, сидящая рядом с водителем, увидев, куда направлен пистолет, перехватила и опустила руку с оружием. Затем, повернув голову в сторону мальчика, она приложила палец к губам: «Будешь молчать – будешь жить».

Напуганный ребенок кивнул в ответ, рванулся с места и исчез в развалинах. Трейлер, урча и набирая обороты, скрылся за поворотом, увозя в своем брюхе необычную добычу. После того как он проехал несколько кварталов, к нему присоединился полицейский автомобиль с тем самым замаскированным спецназом. Кортеж, не останавливаясь, двинулся дальше.

Водителя трейлера звали Леонид Черток. Он не первый год занимался подобными операциями. Как и немалая часть населения Израиля, родился Леонид в Советском Союзе. Его родители переехали в Израиль на постоянное место жительства, когда он был еще ребенком. Семья обосновалась в городе Ашкелоне, в полусотне километров от Тель-Авива, на побережье Средиземного моря. Отслужив срочную в спецназе, Леонид так и остался в армии. Его, внешне походившего на араба, приняли в «Дувдеван».

– Если бы чуть раньше, они не успели бы обстрелять Израиль. Да и пацана стоило бы грохнуть: во-первых, свидетель, во-вторых, из него только террорист вырастет. А ты не дала мне выстрелить! – высказался он, управляя рефрижератором. – Тоже мне, жалостливая!

– Опоздали, конечно, ничего не поделаешь, – согласилась его спутница – Суламифь Гоц.

Но, вспоминая глаза ребенка, она добавила:

– Пойми, Леонид, мы – солдаты. С детьми и женщинами не воюем. Хочешь стать таким, как они, те, кто несет смерть народу Израиля? Ты же военный, а не террорист. Хотя я тебя в чем-то понимаю. У меня у самой пол-Ашдода родственников. Наверняка и на этот раз по Ашдоду стреляли…

Черток вздохнул, ничего не ответив.

* * *

Машина неслась по «гуманитарному коридору» прямиком в Израиль, сопровождаемая фальшивыми полицейскими. По дороге встретилось несколько патрулей, но никто и не думал останавливать трейлер.

Часть дороги сидевшие в кабине ехали молча, и каждый думал о своем. Скрип тормозов и резкий поворот руля заставили Суламифь схватить рукоятку «узи». Она быстро бросила взгляд вперед и по сторонам.

– Не нервничай, – повернув направо, сказал Черток, – всего лишь яму проворонил.

– Это не нервы, – ответила она, – сам ведь знаешь – реакция.

– Да ладно тебе, расслабься, – пребывая в хорошем расположении духа, сказал он, на мгновение подняв руки вверх.

– Задумалась! – ответила Суламифь и потянулась, разминая затекшие ноги.

Окончательно придя в себя, она поинтересовалась:

– Леонид, у меня к тебе вопрос по существу.

– Валяй, – проявляя фамильярность, сказал тот.

– Кто тебя информировал, что будет обстрел? Ведь подняли совершенно неожиданно, посреди ночи, – вспоминала она, – инструктировали в вертолете, гримировались тоже.

– Сорока на хвосте принесла! – отшутился Черток.

– Сорока – это хорошо, а все-таки, где узнал? – настаивала Суламифь. – Тебя только пять дней назад отправили в Газу, и уже информация, да еще какая!

– Завидуешь, что ли? – ухмыльнулся Черток.

Суламифь, видя, что расколоть коллегу не удастся, состроила гримасу и больше не расспрашивала его.

## Глава 5

В Балашихе в квартире, где проживала семья Локис, все шло своим чередом. Мать и сын ужинали, глядя в телевизор. В это время шли вечерние новости. Ведущая рассказывала об одном из многих инцидентов, случившихся за день.

– …туристический автобус, направлявшийся из Шарм-Эль-Шейха в Каир, столкнулся с грузовиком. В результате погибли двенадцать человек, в том числе пятеро туристов из России. По данным МВД Египта, в стране ежегодно происходит около двадцати семи тысяч дорожно-транспортных происшествий. На дорогах этой страны гибнут более шести тысяч человек, еще тридцать тысяч получают травмы и увечья, – сообщил диктор.

– Ну ты посмотри, – вздохнула Антонина Тимофеевна, – люди отдыхать поехали, а обратно либо инвалидами возвращаются, либо вообще не приезжают.

– М-да… – проронил Локис, покачав головой.

– Соседка наша, тетя Клава с первого этажа, рассказывала – летом в Турцию Сережка ее ездил отдыхать. Помнишь его? Старше тебя на пять лет. Он сейчас в Москве работает, в начальство выбился. Фирмой какой-то заправляет. Так вот – с водной горки съехал, голову всю рассек, об край бассейна ударился. Приехал весь забинтованный, вот что творится. Что уж люди в этом Египте забыли? Я в молодости только в Ленинграде и была, на крепость Петропавловскую и в Петродворец на экскурсии водили. Красиво! Нам на заводе путевки выдавали. Вот раньше профсоюзный комитет был, и стоило все дешево, а сейчас что? И ведь покрасивее всяких там пирамид…

– Ну, это ты зря, мам! – усмехнулся Локис. – Я вот книжку читал, так там пишут, что нет такой техники в современном мире, чтоб построить пирамиды. И по сей день загадка для ученых – как их создали. Представляешь, огромного веса камни на такую высоту поднять! А ты говоришь… Петербург – это наша история, а Египет – древние цивилизации. А знаешь, кто сфинксу нос отколол? То-то же – есть версия, что это наполеоновские войска орудие направили и выстрелили. А еще…

– Ни в какие Египты не отпущу, – строго сказала мать, – вон автобусы бьются, самолеты падают.

– Мать, а как же свет посмотреть и себя показать? – не соглашался Владимир.

– Вот в позапрошлом году на работе сменщица моя рассказывала – дочка с семьей отдыхать поехала в Украину, а там склады военные какие-то от жары взрываться стали, так они еле ноги унесли. Так что если и хочешь чего, вон в Москву съезди, пройдись по Красной площади: тут тебе и древность, и к дому близко! – отрезала Антонина Тимофеевна.