Блаженный остров
Виталий Пажитнов

© Виталий Пажитнов, 2024

ISBN 978-5-4485-8385-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Несколько слов от автора

Эта повесть была написана автором весною 11 года, и в ней он приглашает своего наверно немного уже подуставшего от всяких политических и прочих дел и забот читателя прогуляться вместе с героями этой небольшой повести по весьма своеобразному и тёплому, не очень большому и пёстрому жизнерадостному тропическому острову, на котором старые и давно привычные президенты вдруг неожиданно куда-то исчезают и пропадают, а на смену им приходят совсем другие, молодые и новые, где порою военный комбинезон партизана не отличить от связки кокосовых орехов, где поднимаются в горы с одним настроением, а спускаются с совершенно с другим… Итак, автор приглашает своего читателя немного отвлечься, и побродить вместе с героями его повести по страницам небольшого тропического водевиля, где бутылку малаги и несколько кокосовых орехов преданно охраняет бдительный и верный старый попугай, и где, как автор надеется, его читатель не будет скучать. И эта его повесть так и называется, «Блаженный остров», куда он приглашает своего читателя заглянуть и посмотреть на всё происходящее через большую и прозрачную призму комедии. И если вы согласны, тогда прошу, – добро пожаловать в «Блаженный остров». И желаю всем приятной прогулки и нескучного времени.

1

– Куда, куда, заворачивай, и держись лучше левее, и если придёт какая-нибудь проверка, то лучше будет если через полчаса тебя уже здесь не будет, – так почти кричал, чтобы вечерний путник его расслышал старый радушный Метор подходившему к входу в город страннику, который шёл таща на спине рюкзак и держа под мышкой большое велосипедное колесо. – И иди лучше сейчас обратно, по этой дороге, и так дойдёшь до нашего постоялого двора, там переночуешь, а уже дальше как знаешь, но вход в город сейчас закрыт, это последний приказ губернатора. Уже полторы недели вход и въезд в город у нас только по пропускам, и то с двойной проверкой.

И он обернулся и указал на висевший за спиной в дежурке типографский листок, на котором крупными буквами было отпечатано это постановление, висевшее между национальным флагом и портретом президента, и на выезд в город, старательно перегороженный шлагбаумом и табличкой «No» со знаком «кирпич».

Вечерний странник остановился, и грустно взглянув на ограничительные атрибуты вытер платком вспотевший лоб, пару минут постоял переводя дыхание, и видя что пробраться в город ему сегодня не судьба вздохнул, и поправив поудобнее подмышкой велосипедное колесо начал возвращаться к видневшейся сзади боковой дороге, по которой, если верить привратнику, можно было добраться до какой-то гостиницы. Ну что-же, сегодня, видно не судьба. А сам Метор посмотрев ему вслед обернулся, и для того чтобы что-то сказать вздохнул и добродушно пробурчал: – Всё ходят, ходят, и чего ходят, и ведь кто ходит тоже, – кто их знает, а в город уже полторы недели никому нет входа… Да и выхода тоже, – губернатор сердит, все военные при оружии, с наступлением темноты на улицу выходить нельзя, выход только по спец-пропускам, и кто их знает, – может ещё месяц или два будет продолжаться эта кутерьма, и только после они успокоятся. Или глядишь, и вовсе власть поменяется. Ведь повстанцы сейчас уже полстраны держат, как началось у них это после выборов, так и продолжается… А, впрочем, ещё раз, кто их знает, – уже сердито проворчал старый привратник, и его собака лежавшая под креслом по другую сторону умно кивнула, гавкнула и немного поворчав и опять собралась клубком и уткнулась мордой рядом с хвостом. А на их уединённом острове уже два года стояла сложная внутренняя обстановка, и если поначалу все как-то скрывали своё недовольство, то в последний год уже то тут, то там открыто стали подниматься недовольные властью силы оппозиции, и то в одной стороне острова, то в другой частенько прокатывались различные народные волнения. А после президентских выборов всё и началось, и продолжается уже две недели, и трудно представить сколько это продолжиться и когда закончится. Все разносторонние партии оппозиции уже прекратили к этому времени спорить и лаяться между собой (чем обычно занимались) и выступили на удивление для всех (и для себя) вместе и дружно, и последнее время… Что касалось разнообразных оппозиционных партий, противных курсу постоянно правившего президента Генаса, которого как выбрали двадцать пять лет назад, так и продолжали после этого переизбирать на всех выборах, то к моменту описываемых событий их насчитывалось уже около двенадцати. И они всё время, свободное от проведения демонстраций и выдвигания лозунгов были заняты постоянным спорами и выясненьями, под чьим лозунгом и флагом будет находиться их остров, когда свобода наконец-то восторжествует. Вечер плотно ложился над живописными взгорками и пальмами Либерии, солнце почти утонуло в океанской глади, оставив небу только свой затылок, окрасивший линию горизонта в пурпурный и лиловатый цвет, и где-нибудь минут через пятнадцать над всей местностью уже царила бы южная ночь. Метор приветливо помахал рукой подходившему к дежурке своему сменщику, молодому парню с рыжей щетиной, одетого в солнцезащитный комбинезон. Когда но вошёл они обменялись приветствиями, и немного поговорили о новостях и происшествиях. После этого Метор поднялся, и освободив место закинул на плечо старое двуствольное ружьё (доставшееся ему от его деда) и пожелав новому смотрителю удачного дежурства пошагал к дому.

Там его уже дожидались молодой родственник и двое неожиданных, но ровно вписавшихся в домашнюю жизнь гостя, составлявших компанию его одинокому, гордому и неплохо говорящему попугаю, который давно самоотверженно скрашивал быт и житьё весьма проникшегося Меторовского одиночества. Подходя к своему перекрёстку Метор ещё издали увидел, что в окнах широкой веранды просторного дома, который он по старинке называл «хижиной» горит свет, а в одном из окон второго этажа, сквозь плотную занавесь, просвечивается светло-зелёное пятно комнатной лампы. Это означало что дома его ждали, и Метор, на ходу придерживая сумку и старое ружьё о чём-то ворча подходил к дверям своей фазенды.

2

А перед тем как Метор подойдёт к дверям, мы немного отвлечём читателя, и в паре слов обрисуем персоны его новых и несколько неожиданных соседей, которые перешучиваясь ожидали его прихода. И во-первых, это был недавно приехавший в гости, а может и на постоянное житьё (смотря как сложится обстановка в стране, и как решит Метор) его родной, но не разу не виданный племянник, приехавший три недели назад с большим дорожным сундуком и не менее внушительным письмом от сестры. В нём она уверяла что ей в последнее время нездоровится, и просила приютить (хотя бы на время) и побеспокоиться о будущем её любимого сына, который окончил колледж, а после получил неплохое образование в одном из столичных университетов. Также там она сообщала что он очень любит разбираться во всякой радиотехнике и её новинках, занимается несколькими видами спорта и имеет спокойный характер, хорошие манеры (с малых лет его воспитывали две милые гувернантки) и пристрастие к манговому соку.

Метор пожал плечами, и пожав своему родственнику руку показал ему что где находится на его фазенде и будущую комнату. А вечером они уже внимательно склонились за пасьянсом, который обязательно входил в регламент всех вечеров Меторовского дома. Это был первый новый житель Метора, и вроде бы всё ничего. Монгриг, как звали его племянника и сына давно не виданной сестры понемногу привыкал к дому и привычкам Метора, и всё потихоньку втекало в обычные рамки. Но спустя два дня после прибытия Монгрига, ближе к вечеру, когда он с уже обжившимся племянником сидел на веранде за ланчем и попыткой разложить вечерний пасьянс, который как на зло не складывался в последней части, и они предпринимали уже третью попытку, внимательно наблюдая как раскладывается незатейливая, но чем-то заколдованная карточная дорожка, никак не хотевшая сходиться в последней части. И они уже почти угадали в чём дело, но тут раздался громкий и решительный стук в дверь, к которому прибавилось чьё-то покашливание. Они удивившись переглянулись, недоумевая кто это может быть в столь позднее время, потом Метор кивнул племяннику в незаметный угол рядом с дверью, где можно было укрыться чтобы входящему было не видно. Монгриг с опаской взяв старое двуствольное ружьё, которое протянул ему Метор соскользнул в этот угол, а сам хозяин достав из ящика стола маленький, но не игрушечный пистолет положенный ему по статусу потихоньку подошёл к двери и осторожно спросил: – Кто там, кто так громко стучится, и что за гости так поздно? – после чего прислонился к стене и стал ждать. После небольшого покашливанья появилась пауза, а затем чей-то простуженный голос прокашлял заранее подготовленную тираду: – «Именем закона и вашего школьного товарища Ризэ, во имя спасения Отечества и всего Святого, откройте, и пожалуйста, сделайте это быстрее, это вопрос государственной важности!!!». На этом простуженный голос замолчал, и тихим шёпотом прибавил: – Да открывайте-же скорее, пока меня не заметили… Переглянувшись с племянником Метор указал Монгригу что бы он спрятал ружьё в неприметную нишу, и протянувшись осторожно отодвинул задвижку. Дверь со скрипом и постукиванием распахнулась, и на пороге показалась высокая плечистая фигура, которая сделала три шага и негромко проговорила: – Здравствуйте, разрешите мне пройти, и пожалуйста, закройте дверь. Я сейчас вам всё объясню. – Пожалуйста, но вы кажется уже вошли. – Спасибо, согласен. И в дверь буквально ввалилась двухметровая бородатая фигура в военном комбинезоне и прислонилась к стене напротив хозяина. А Метор, убедившись что племянник убрал с виду ружьё посмотрел на новоприбывшего и согласно кивнул головой. Незнакомец откашлялся, оглянулся, и несколько простуженным голосом представился: – Здравствуйте, и разрешите представиться. Меня зовут Гирц, и извиняюсь за позднее время, но раньше пройти к вам не получилось. Я и сейчас еле пробрался сквозь цепи повстанцев, пересекающие подходы к городу. Господин Метор, вот вам письмо и ручательство от вашего студенческого товарища Ризэ, который ручался за вас и дал этот адрес. В нём он просит приютить меня и моего товарища, и передаёт вам большой привет. Вот оно, прошу прочесть и предоставить приют. Метор взял письмо, и внимательно рассматривая почерк на конверте благосклонно кивнул гостю. Затем отошёл немного в сторону, и распечатывая это послание проговорил: – Ну что-же, добро пожаловать. Проходите, Гирц, – так кажется? Проходите, и присаживайтесь. И познакомьтесь, мой племянник, – и указал на своего улыбавшегося родственника, вышедшего из укрытия и стоявшего возле стола. Гость ещё раз слегка кашлянул, подошёл к столу и заинтересованно взглянув на незаконченный пасьянс вытащил длинную сигару и одобрительно воскликнул: – О, а это же пасьянс! А вы его ещё и не до конца разложили… И внимательно посмотрев на разложенные карты слегка улыбнувшись продолжил: – А кстати, ведь он раскладывается не так, а гораздо проще, – и склонившись над столом на удивление ловко и быстро переменил местами несколько карточных фигур, и сразу весь пасьянс предстал уже в разложенном по всем канонам виде. Гость уложил поровнее последнюю карту, и постучав пальцем по столу довольным голосом сказал: – Ну, вот и всё, вот так, и вот так. Просто вы не совсем по правилам пытались его складывать. А на самом деле тут всё было гораздо проще.