# В прицеле – Олимпиада

Максим Анатольевич Шахов

Чаша терпения премьер-министра России переполнилась. Вот уже который год все спецслужбы пытаются обуздать пособников международного терроризма, а воз и ныне там. Кроме того, на носу Олимпиада в Сочи, которая должна стать самой безопасной за всю историю… И премьер волевым решением создает принципиально новую структуру – Главное управление федеральной антитеррористической разведывательно-оперативной службы, сокращенно ФАРОС. Именно она координирует все службы антитеррора России, а комплектуется сотрудниками ФСБ и ГРУ. В ней будут служить бывший боевой пловец, старший лейтенант Голицын по прозвищу Поручик и его испытанная команда. А это значит, что шансов сорвать Олимпиаду у врагов нет…

> Я вам устрою Сочи! Я вам устрою Олимпиаду!

> М. Саакашвили

> Проведение Олимпиады в Краснодарском крае может оказаться под вопросом.

> Нурди Нухажиев

Все персонажи и события романа вымышлены, а совпадения случайны.

Автор

## 1. АВТОПОДСТАВА

Конец мая – предлетье – лучшее время в году. Изнуряющая жара еще не наступила, зелень радует свежестью, все вокруг цветет и пахнет. Таким вот свежим майским утром по пригородной трассе, огороженной с обеих сторон сплошной стеной деревьев, по направлению от Москвы катил новенький серебристый внедорожник «Лексус». За рулем сидел пожилой человек в очках. Коротко остриженные, ежиком, седые волосы придавали ему моложавый вид.

Проезжая развилку, Седой небрежным взглядом скользнул по указателю. Белые буквы на синем фоне уведомляли: «Расторгуево – 14, Ватутинки – 27». В машине работало радио. Приемник был настроен на ФМ-волну радио «За рулем». Легкая приятная музыка группы «Лед Зеппелин» (а ведь когда-то считалась тяжелым роком) сменилась беседой в студии. Ведущий с гостем, недавно ставшим жертвой так называемой автоподставы, завел разговор на эту актуальную тему.

– Я ехал по пригородной трассе, – рассказывал гость. – Машина у меня новая, внедорожник «Опель Фронтера».

Тут вставил слово ведущий.

– По статистике, чаще всего в качестве жертвы преступники выбирают водителей новых внедорожников, преимущественно пожилых и интеллигентных, особенно в очках, – заметил он.

– Пожилой и интеллигентный? Да вы прямо мой портрет написали, – невесело усмехнулся гость в радиостудии. – Со стороны я, наверное, так и выгляжу – как интеллигентный лох при бабках. Кажется, это теперь так называется?

Слушавший радио седой водитель за рулем «Лексуса» тоже усмехнулся. Он подумал, что это же самое можно сказать и про него. Пожилой, интеллигентного вида, на внедорожнике. Правда, очки были солнцезащитными. Оживленный разговор в студии между тем продолжался.

– Значит, ехал я по пригородной трассе, – рассказывал гость. – Двигался в левом ряду. Вдруг сзади сигналят дальним светом – уступи дорогу. Смотрю в зеркало – меня догоняет черная «БМВ».

– А разве «БМВ» – это «она», а не «он»? – попробовал пошутить ведущий.

– Конечно, «она», – серьезно заверил его гость. – Была у меня когда-то «БМВ». Такая капризная, как баба! Нет, «БМВ» – только «она»!

И продолжил:

– Так вот, висит у меня на хвосте «БМВ», сигналит дальним светом. Я решил уступить левую полосу, взял вправо. И тут откуда-то сзади «Мерседес» вывернулся. Его не видно было, он находился в мертвой зоне обзора. Я только услышал, как сзади что-то негромко стукнуло, но не придал значения. Тут этот черный «Мерседес» меня обгоняет и прижимает к обочине. Я остановился, на всякий случай включил аварийку. Из «Мерседеса» вылезли двое. Они заявили, что я их подрезал, стукнул и не остановился. Одеты они были очень прилично. На бандитов с бычьими загривками не похожи, явно не уголовники. Вы ведь помните, как в старину бывало? Заденешь случайно старую тачку, а в ней братки в спортивных штанах и кожаных куртках. Они тебе кидают ключи от своей развалины и небрежно сообщают: «Завтра новую подгонишь». Нет, эти двое выглядели очень цивилизованно. В костюмах и при галстуках. Но ограбили не хуже бандитов.

– А вы полицию вызвать не пробовали? – поинтересовался ведущий.

– Тогда они еще милицией назывались. Нет, никого вызывать не пришлось, они сами подъехали, с сиреной и мигалкой. Подъехали и все объяснили. Вот некоторые говорят, что милиционеры у нас некультурные. Нет, эти вели себя очень культурно. И все мне растолковали в лучшем виде. Сделали предложение, от которого невозможно отказаться. Как я потом понял, они были с преступниками в доле. В итоге остался я и без машины, и без штанов.

Ведущий снова прокашлялся. Так он выражал смущение.

– Как это? Разве ваша машина не была застрахована?

В ответ послышался смешок потерпевшего.

– Разумеется, была. Я тут же позвонил своему страховщику. Он разъяснил мне, что, поскольку я уехал с места происшествия, у меня могут отобрать права на полтора года. И посоветовал разобраться на месте. Тогда люди из «Мерседеса» предъявили мне удостоверения федеральной силовой структуры. Один, тот, что постарше, с наголо обритой головой, значился генерал-майором. Другой – кавказец – назвался полковником. Они сообщили, что я повредил не простой автомобиль, а чудо техники, напичканное специальным оборудованием. Сбил им какие-то настройки, сорвал ответственную операцию и теперь буду отвечать по всей строгости. Они связались с дежурным по городу Москве. Тот якобы принялся смотреть на каких-то мониторах запись аварии. Потом начал орать так, что я даже в трех шагах от трубки хорошо слышал. Требовал, чтобы меня сразу доставили в «Лефортово» или в «Матросскую Тишину».

– А сколько денег они с вас потребовали? – поинтересовался ведущий.

Гость рассмеялся:

– Нет, что вы. О деньгах они не говорили ни слова, только запугивали. Так получилось, что деньги я предложил сам…

Ведущий снова прервал его:

– А кем вы работаете, если не секрет?

– Занимаюсь бизнесом, – лаконично ответил гость. – Сами понимаете, ссориться с силовиками не в моих интересах.

– Понятно, – ведущий понимающе вздохнул. – И на сколько же в итоге они вас, простите за выражение, развели?

Гость замялся. Ведущий постарался прийти ему на помощь:

– На сто? Больше? На двести?

– Ага, на двести. Тысяч, – скромно сообщил гость.

Ведущий аж присвистнул.

– Не слабо! Двести тысяч рублей за небольшую царапину…

– Почему рублей? – вяло возразил гость. – Долларов. Вы знаете, мне повезло. Они вначале требовали в евро…

Седой водитель «Лексуса» усмехнулся и выключил радио. В зеркале заднего вида замелькали огоньки. Кто-то сзади сигналил дальним светом, требуя уступить дорогу. Оказалось – «БМВ» с затонированными стеклами. Седой водитель не стал упорствовать и начал перестраиваться вправо. И тут услышал истеричный вой клаксона. Ну конечно, справа за спиной притерся «Мерседес». Такой же беспросветно черный и глянцевый, как и «БМВ». Для Седого он оказался в мертвой зоне, затрудняющей обзор. Седой не понял, зацепил он «Мерседес» или нет, но тот вывернулся, обогнал его и нахально притер к обочине.

Из машины выбрался гигант средних лет, то ли лысый, то ли наголо обритый. Он чуть ли не бегом бросился к «Лексусу» и рванул на себя его водительскую дверь. Потом сунул под нос пожилому водителю внедорожника пухлую кожаную красную книжечку – удостоверение. В нем значилось, что бритоголовый носит звание генерал-майора и является начальником отдела федеральной антитеррористической службы.

Бритоголовый верзила захлопнул удостоверение и прорычал.

– Ну что, понял, на кого напоролся? Ты служебную машину повредил! У меня там внутри одной спецаппаратуры на миллион долларов. А теперь вся она превратилась в хлам. И кто за это будет платить? Родина, мать твою?.. Ты у меня отсюда прямо в «Лефортово» отправишься!

Тем временем из «Мерседеса» вылез еще один тип, помоложе. Кавказец. Он подошел и обратился к бритоголовому шефу:

– Что, серьезные проблемы?

Лысый верзила недобро усмехнулся.

– Проблемы – серьезнее некуда. Только они не у меня, а у этого мудака на букву «ч». Не волнуйся, Науруз, сейчас поедем. Но сначала я объясню этому недоумку всю тяжесть его преступления. И передам компетентным органам. Позвони-ка нашим дармоедам-ментам.

Седой, не вставая из-за руля, снял очки и протер их платком.

– А в чем, собственно, мои проблемы? Даже если допустить, что я вас задел. Машина у меня застрахована. Страховка от солидной фирмы – «Росстрах»…

Лысый верзила грубо перебил его:

– Ты что несешь? Какая страховка? Какой «Росстрах»? Отныне у тебя один страх – это я! Я твой страх и ужас! Понял? Ты нашу встречу каждую ночь будешь вспоминать и по нескольку раз в холодном поту просыпаться. Я тебе это гарантирую.

Тут к собравшимся на обочине подкатила ушедшая было вперед черная «БМВ». Из нее вылезли еще двое крепышей, на которых костюмы готовы были треснуть по швам, и тоже приблизились к бритоголовому. Объяснять суть происходящего им не понадобилось.

– Что случилось, шеф? – поинтересовался первый. – Бестолковый клиент запорол косяк и отказывается платить?

Второй оглядел пустую трассу и предложил:

– Может, за лопаткой сходить? Чего с ним возиться? Тут, в лесополосе, и прикопаем. А тачку отгоним. У меня на нее купец имеется. Номера перебить – раз плюнуть. Вылезай, дед!

Седой нехотя вышел из машины. И молниеносным движением выхватил из-за пояса пистолет. Его оппоненты опешили. Они явно не ожидали такого развития событий.

– А ну, руки в гору, сынки! – потребовал Седой. – Предупреждаю, это не учебная тревога и ствол не газовый. Если у кого под мышкой засвербит или поясница зачешется, терпите! А то продырявлю лоб. И не стыдно вам? Четыре мордоворота справились с пенсионером… Безобразие! И куда только полиция смотрит?

Бритоголовый главарь кинул осторожный взгляд через плечо и заметил:

– А вот, кстати, и полиция. Сейчас, дед, поймешь, кто тут хозяин.

Возле них, скрипнув тормозами, остановилась патрульная полицейская машина с устаревшей надписью «Милиция». Из нее, как черти из коробочки, выскочили два молодца в бронежилетах и с короткими автоматами. Орлы-парни. Сразу видно, что успешно прошли переаттестацию. Один с ходу выпустил короткую очередь в воздух.

Оба автомата грозно и недвусмысленно уставились на Седого.

– Опусти ствол, урод! – потребовал сержант, обращаясь к пенсионеру. – А то я из твоей башки друшлаг сделаю.

– Дуршлаг, – поправил его Седой и опустил пистолет. – Надо говорить – «дуршлаг».

Сержант аж взвился:

– Ты чо, грамотный? Читать, типа, умеешь? В обезьяннике сейчас у меня умничать будешь, в матерных надписях на стене ошибки исправлять!

– Это в райотделе? – уточнил Седой. – Спасибо, утешил, сынок. А то эти ребята меня уже «Лефортовом» пугали, а потом вообще похоронить собирались.

Сержант плюнул, грязно выругался и пообещал:

– Нужно будет, я тебя сам похороню. Прямо тут. А ну, бросай ствол!

Седой аккуратно положил пистолет на капот своего автомобиля.

– Зачем же бросать? С оружием следует обращаться осторожно.

Бритоголовый забрал пистолет и сунул в карман пиджака.

– Ладно, хватит болтать. Роли поменялись. Молись, старичок, если умеешь.

Но тут со стороны проезжей части послышался грохот. Черный лакированный «Мерседес» весом в две тонны отлетел в сторону, как кегля, выбитый с трассы мощным ударом. Тяжелый четырехтонный «Субурбан» протаранил его своим «кенгурятником», опрокинул и отшвырнул в кювет. Заодно зацепил и полицейский «Форд». Тот завертелся пропеллером, подняв с обочины тучу пыли.

– Кажется, роли снова поменялись, – усмехнулся Седой.

Лысый главарь первым очнулся от столбняка. Он одним прыжком оказался у распахнутой двери «БМВ». Остальные все еще в шоке и недоумении крутили головами.

– Науруз, ко мне, быстро! – рявкнул из машины Лысый. – Уезжаем!

Водительская дверь взбесившегося «Субурбана» открылась, и из нее появился человек. Молодой, скорее худощавый, чем крепкий. Один и без оружия. Взгляды присутствующих тут же переместились в глубину салона. Возникла пауза. Но, ко всеобщему удивлению, больше из машины никто не вылез.

А молодой человек повел себя довольно странно. Он вдруг замер, наклонил голову и зашевелил губами. Вроде как считал шепотом.

– Пять-четыре-три-два-один-пуск!

И двинулся вперед. Патрульные закрыли рты и дружно шагнули навстречу новому действующему лицу. Двое крепышей в плохо сидящих костюмах двинулись за ними. Кавказец колебался. На его лице отразилась сложная внутренняя борьба. Лысый шеф из приоткрытой двери «БМВ» помог ему принять верное решение.

– Науруз, я кому сказал, ко мне! – В голосе Лысого звучал откровенный страх пополам с бессильной яростью.

Видимо, Лысый обладал хорошо развитым чутьем на неприятности. Кавказец, наконец, определился, нырнул за руль «БМВ» и дал по газам. Машина взревела движком, взвизгнула покрышками по асфальту и умчалась вдаль. Остальным повезло меньше. Худощавый молодой человек с поразительной быстротой приблизился к полицейским автоматчикам. Отобрать у них автоматы оказалось для него не труднее, чем конфету у ребенка.

Седой наблюдал за ним с доброй усмешкой. Ему припомнился похожий случай. Он тогда учился в пятом классе. Как-то летом собрались они с друзьями за магазином, нарезали газету, скрутили самокрутки системы «козья ножка» и аккуратно набили их табаком из собранных тут же, у магазина, окурков. И только собрались всласть покурить, как появился Пашка-сосед.

Пашка учился в девятом классе и занимался боксом. Его боялись все, даже взрослые мужики. Он обрушился на юных курильщиков, как Ленин на меньшевиков. Самокрутки полетели в одну сторону, спички в другую. Звон затрещин сменился гневной тирадой:

– Нечего сушеное говно пополам с чужой блевотиной сосать! Когда начнете зарабатывать на нормальное курево, тогда и будете дымить. А сейчас бегом марш в футбол гонять!

Теперь ситуация повторилась. Автоматы полетели в кювет, магазины с патронами – в противоположном направлении. Нескладные, как пингвины в бронежилетах, патрульные покатились в пыль на обочину дороги, словно опустевшие бутылки под стол.

Худощавый молодой человек двигался со скоростью молнии. Крепышам в штатском не хватило времени достать оружие, но они успели изготовиться к рукопашной схватке. Впрочем, первый из них поймал нокаутирующий удар, так и не поняв, что его уже бьют. Второй продержался чуть дольше. Он даже попробовал сопротивляться, но как-то не всерьез. Без огонька, формально. Вроде как для галочки. Испугался, что ли? Не прошло и пары секунд, как он лег рядом со своим товарищем.

Худощавый молодой человек окинул поле боя внимательным взглядом – не шевелится ли кто из поверженных противников. Но те лежали тихо, как помороженные тараканы. Победитель подошел к Седому. Тот смерил его слегка удивленным взглядом.

– Поручик, ты? В самое время. Как ты тут оказался?

Тот в ответ лишь пожал плечами:

– Стреляли…

Седой кивнул, забрался в свой «Лексус» и отправился в дальнейший путь. Молодой человек, которого он назвал Поручиком, также запустил двигатель «Субурбана» и пристроился за ним следом. Так они и поехали. Утро было все таким же свежим и прохладным, хотя солнце понемногу начинало пригревать. Если не считать нескольких бесчувственных тел на обочине, опрокинутого «Мерседеса» в канаве и замершей по соседству полицейской машины, все выглядело так, будто ничего не случилось.

## 2. ВАТУТИНКИ

Серебристый «Лексус» в сопровождении «Субурбана» проехал еще немного по трассе, до неприметного указателя со стрелкой. На табличке значилось: «Санаторий «Ватутинки». Здесь обе машины свернули на узкую боковую дорогу и запетляли между перелесков. Через десять минут езды дорога уперлась в глухие ворота без опознавательных знаков. Впрочем, не совсем. Рядом с воротами, прямо на сером бетонном заборе, чернела корявая надпись: «Шпеонская база».

Надпись эта регулярно и беспощадно уничтожалась, но столь же регулярно появлялась вновь. Слежка, видеонаблюдение и невероятные ухищрения местного завхоза с целью обнаружить вредителя успеха не приносили.

Ворота открылись автоматически, и машины въехали на территорию спецобъекта «Ватутинки». Внутри, за воротами, дорогу перекрывал бетонный кубик высотой около трех метров. Чтобы объехать препятствие, нужно было буквально на пятачке развернуть машину под девяносто градусов вправо. Это исключало возможность прорыва на территорию спецобъекта террориста-смертника даже на груженном взрывчаткой тяжелом грузовике.

Здесь, справа, располагались вторые ворота, за которыми приезжих ожидал массивный и тяжеловесный, под стать бетонному кубу, дежурный по КПП.

– Старший прапорщик Копняк, – козырнул он ладонью, похожей на большую саперную лопату.

Седого это слегка удивило.

– Я слышал, что с первого декабря две тысячи девятого года прапорщиков в армии больше не существует, – заметил Седой. – Им теперь дорога или в сержанты, или в лейтенанты.

– Так это в армии, а у нас пока не каплет, – зевнул дежурный и мечтательно перевел взгляд с документов Седого на одинокое белое облачко, парящее в небесной синеве. – А что делать? Я вот, например, имею возможность стать сержантом, но не имею желания. Имею желание стать лейтенантом, но не имею возможности. Бывший командир обещал меня в младшие лейтенанты произвести, да подходящей должности не нашлось. На нового вся надежда. А вы, значит, вице-адмирал? Это как же по-нашему, по-нормальному будет?

– Так по-нормальному или по-вашему? – уточнил Седой. – В армии звание вице-адмирала соответствует генерал-лейтенантскому. Еще вопросы будут?

– Никак нет, проезжайте, товарищ генерал-адмирал. Следующий!

Он пропустил машину Седого и занялся Поручиком. Посмотрел в выданное тому временное удостоверение, похожее на большую портянку, покряхтел, покашлял и, наконец, пробасил:

– А вас, старший лейтенант, я попрошу остаться.

Поручик с возмущением нахмурился.

– Интересно девки пляшут! Первый день на новом месте – и на работу не пускают.

– Потому и не пускаем, – с важностью, но в то же время доверительно сообщил дежурный. – Кто тебя знает? Может, ты и в самом деле старший лейтенант, – он заглянул в удостоверение, – Голицын Денис Васильич и прибыл к нам на новое место службы. А может, и нет. Я кино смотрел, так там один фашистский шпион-вредитель – сын кулака, между прочим, – убил нашего офицера Ивана Белограя, а потом с его документиками заявился в город и давай безобразничать: заводы взрывать, колодцы отравлять. Жениться даже хотел…

– Я жениться не хочу, – с непривычной для себя робостью возразил Поручик. – И отца-кулака у меня нет. Детдомовский я.

Старший прапорщик Копняк радостно ухмыльнулся:

– Это я не про тебя конкретно, а так, вообще, к примеру говорю. Но все равно проверочка требуется. А нам сейчас не до тебя. Видал, что творится?

Он ткнул большим пальцем, похожим на сардельку, себе за спину. Там, внутри территории спецобъекта, и в самом деле царила пугающая суета. Из одного помещения в другое в одиночку и группами бестолково бегали люди в камуфляже. Пузатые командиры со звездами на погонах столь же бестолково пытались командовать, внося в действия подчиненных окончательную сумятицу.

Такая суматоха обычно означает одно: нападение на секретный объект. Реже ее причиной может оказаться приезд руководителя высочайшего ранга – императора, патриарха или президента. На худой конец – премьер-министра.

Седой, увидев заминку с Поручиком, остановился, выбрался из своего «Лексуса» и вернулся к воротам.

– Что стряслось? – негромко спросил он старшего прапорщика.

Дежурный пугливо обернулся и так же тихо ответил:

– Нападение, товарищ адмирал… генерал. И опять же, начальство ждем. А тут новый сотрудник, – он кивнул на Поручика. – Дополнительная проверка нужна. Не могу пропустить.

– А меня ты можешь пропустить? Я ведь тоже новый сотрудник.

– Насчет вас имеется указание, а насчет него – никак нет. А тут сами видите, какой бардак творится…

– Да уж вижу. Картина маслом: «Пожар в публичном доме», – Седой тяжело вздохнул и взглядом указал дежурному на Поручика: – И куда ему теперь деваться? Обратно ехать?

– Зачем же обратно? Вон глядите, – старший прапорщик указал приехавшим на приземистое строение, расположенное в стороне от штабного здания. – Вон там у нас спортзал. Кому делать нечего, все в спортзале ошиваются. Пускай в нем и перекантуется, пока все прояснится.

Седой еле заметно кивнул. Поручик пожал плечами и послушно погнал свой «Субурбан» в указанном направлении. Седой подъехал к главному штабному зданию, оставил тут машину и направился в двери. У него еще раз проверили документы, и он вошел внутрь. На дверях не было никаких вывесок, только внутри приемной, возле окошка дежурного по штабу, можно было разглядеть маленькую скромную табличку с надписью: «Главное управление федеральной антитеррористической разведывательно-оперативной службы. ФАРОС».

Седой поднялся на лифте на второй этаж. Здесь он подошел к вешалке и скинул легкий плащ, под которым оказался черный морской китель с двумя вице-адмиральскими звездами на погоне. За вешалкой громоздился преогромный стол с породистым адъютантом. Адъютант в чине полковника охранял обшитую кожей дверь с бронзовой табличкой.

На табличке значилось: «Начальник Главного управления ФАРОС генерал-полковник Ковригов».

При появлении из-под плаща адмиральских погон адъютант вскочил и щелкнул каблуками.

– Как прикажете доложить?

Седой вице-адмирал пожал плечами:

– Зачем же докладывать? Просто скажи Дорофеичу, что Старостин прибыл.

Подобное предложение пришпорило адъютанта посильнее окрика. Он молнией исчез за дверью и почти так же стремительно появился вновь:

– Пройдите, вас ждут!

Лицо его сияло так, будто это лично он с немалым трудом добился приема для вице-адмирала. Седой вошел в кабинет:

– Здорово, Матвей Дорофеич! Разрешишь войти?

Хозяин кабинета, высокий и широкоплечий генерал-полковник, широко улыбнулся:

– Заходи, дорогой! Ну, здравствуй, Илья Григорьевич. Извини, коньяком угостить не могу. Военное положение, мать его!

Вице-адмирал Старостин хлопнул его по плечу:

– Ладно, обойдемся без коньяка. Разве ж я не понимаю? У вас тут прямо война. А на войне водку полагается пить. Сто грамм наркомовских – укради, но выпей.

Хозяин кабинета задумался.

– А что? И в самом деле… – он звонком вызвал адъютанта. – А ну-ка, сообрази нам с новым замом водочки и закусить. Икорки там, колбаски, грибочков соленых, капустки квашеной. Да смотри, чтобы огурчики соленые были, а не маринованные! В прошлый раз напортачил, так мне, старику, за тебя стыдно было!

Полковник покраснел и исчез.

– Я гляжу, ты, как Юлий Цезарь, отбираешь себе тех, кто краснеет, а не бледнеет, – заметил Старостин. – Шустрый у тебя кадр, прямо помесь Фигаро со стариком Хоттабычем.

Ковригов напрягся:

– Не понял! Какой еще Хоттабыч, террорист, что ли?

Старостин расхохотался.

– Ты, Дорофеич, книжки читай, а не газеты. Сказка такая есть, забыл, что ли?

Тут в дверь протиснулся сам «Фигаро Хоттабыч». Он вкатил в кабинет столик с бутылками и закусками и, поймав одобрительный взгляд хозяина, незаметно исчез. Ковригов налил водку в граненые стограммовые стаканчики.

– Ничего, что не в хрустале подаю? – спросил он.

Старостин отмахнулся.

– Да мне, вообще-то, из алюминиевой кружки привычнее, – он поднял стакан.

– Ну что, со свиданьицем? Твое здоровье!

Стукнулись стаканами, выпили. Старостин наколол на вилку квашеной капусты с черными глазками клюквы.

Ковригов удивился:

– А ты бы сальца попробовал. Или вера не позволяет?

Вице-адмирал отшутился:

– Вера, Дорофеич, у нас с тобой одна. Присягой называется. А вот сало под водку лучше не употреблять. Вредно это. У меня в отряде доктор имеется, так тот в результате проведения многочисленных вскрытий убедился – сало с водкой, попав в желудок, не переваривается, а гниет. То ли дело капустка! Бальзам, право слово! Амброзия!

Лицо генерал-полковника исказила гримаса испуга.

– Сало с водкой – гниет? Да иди ты! Страсти-то какие! – Он отложил кусок черного хлеба с салом и захрустел соленым огурчиком, потом зацепил щепотью изрядную порцию капусты и отправил в рот. Задумчиво пожевал. – И правда, хорошо! Да, брат, знание – сила! А то вот так всю жизнь проживешь дурак дураком… Ну, давай еще по одной. За науку и знания.

Вице-адмирал тем временем намазал на черный хлеб масла и соорудил сверху горку из черной же икры. Прищурив глаз, он поинтересовался у хлебосольного хозяина:

– Икорка-то, поди, браконьерская? Краденая?

– Зачем краденая? Дареная, – обиделся Ковригов.

Старостин прожевал бутерброд, аристократическим жестом – ногтем мизинца – выковырял между зубов застрявшую икринку и вытер губы салфеткой.

– Хороша, зараза! Видно, и впрямь дареная, от чистого сердца. Ну ладно, рассказывай, что тут у вас стряслось, кто на кого напал?

Страдальческая гримаса, похоже, становилась для генерал-полковника Ковригова привычным выражением лица.

– Сто лет такого не случалось! Террористы совсем обнаглели. Сегодня утром подвергся нападению коллега твой, мой второй зам, начальник первого отдела, Бормышев. Ты его знаешь?

Старостин отрицательно покачал головой:

– Нет, пока незнакомы. Как это случилось?

Ковригов вздохнул и развел руками.

– Черт его знает. Пока известно только, что его группа попала в засаду и подверглась шквальному обстрелу. Имеются потери. Да уж, ничего не скажешь, хорошо работать начинаем, с чрезвычайного происшествия, мать-перемать! Мы премьер-министра с проверкой со дня на день ждем, а тут это покушение на Бормышева…

Вице-адмирал поглядел на друга-командира с сочувствием:

– Неужели самого премьер-министра? Этого только не хватало! Да, интересно девки пляшут, как мой боец говорит. На нас ведь тоже напали недалеко отсюда. Причем нападение попытались замаскировать под автоподставу. Главарь банды, похоже, отставник. Из армии или спецслужб.

Ковригов насторожился:

– О! И Бормышев сообщил, что тех, кто на них напал, возглавлял тип, похожий на отставника.

Старостин кивнул в подтверждение его догадки:

– Думаю, это один и тот же человек. А помощник у него – кавказец. Молодой парень.

Начальник управления прищурился:

– Чеченец?

– Нет, скорее из адыгов. Адыгеец, кабардинец или черкес.

– Ты прямо Шерлок Холмс. Как определил?

– Элементарно, Ватсон. Его имя – Науруз – распространено именно на Западном Кавказе.

Генерал-полковник озадаченно потер подбородок:

– Два покушения одновременно? Очень странное совпадение.

Седой криво усмехнулся:

– Вот в совпадения я как раз и не верю. И вообще – как учил товарищ Ленин, – случайность есть непознанная закономерность. Нужны подробности нападения на этого Бормышева. Если сопоставить детали обоих нападений, тогда, может, что-нибудь и выясним.

В дверь заглянул адъютант:

– Товарищ генерал-полковник, к вам генерал-майор Бормышев.

– Пусть войдет, – распорядился Ковригов.

Дверь распахнулась шире, и в кабинет четким строевым шагом вошел лысый верзила, который на трассе пытался наехать на седого пенсионера. И замер, увидев того в вице-адмиральском обличье. Удивился и Старостин.

Начальник управления представил их друг другу.

– Знакомьтесь, начальник первого отдела охраны генерал-майор Бормышев. А это начальник второго, оперативно-разведывательного отдела вице-адмирал Старостин.

Только тут генерал-полковник заметил, что оба его заместителя уставились друг на друга, словно пингвин и белый медведь. Вроде оба с полюса, только один с Южного, а другой с Северного.

– А вы что, – протянул Ковригов, – уже знакомы?

– Встречались, – процедил Старостин. Он буквально прожег вошедшего взглядом. – Так как вы сказали, генерал-майор, – «засада и шквальный обстрел»? И потери, говорите, имеются? Надеюсь, лично вас не зашибло?

Генерал-майор Бормышев внезапно побледнел. При этом кефирная белизна залила не только его лицо, но и всю лысину. Он что-то неразборчиво пробормотал и выбежал из кабинета генерал-полковника.

Старостин проводил его насмешливым взглядом и обернулся к Ковригову:

– Смотри-ка, а этот бледнеет. Юлий Цезарь таким не доверял, и я с ним согласен. Кто такой этот Бормышев, как он сюда попал?

Ковригов только вздохнул, шумно и удрученно. И махнул рукой.

– Из ФСБ перевели. Воспользовались случаем, чтобы избавиться. А туда он по большому блату устроился. Старший брат у него при Государственной думе обретается. А заодно обслуживает правительство и различные администрации. Консультант ООН.

– И крутая шишка?

– Круче некуда.

– Иди ты! Нет, серьезно? Он в Думе не спикером, случайно, калымит?

– Бери выше. Штатный колдун, астролог и экстрасенс. Неужели не слышал? Сеня Бормышев. Семен Яковлевич. Без его слова ни правящая партия, ни оппозиция шагу не сделают. И за бугром с ним постоянно советуются, даже в Вашингтон приглашают. Доверяют. Знаешь, как его прозвали? Партайгеноссе Борман. Ты говоришь – Цезарь таким бледным не доверял? А я так просто боюсь.

– Которого из двух? – уточнил Старостин.

– Обоих.

– Порчу наведут?

– Нет, гораздо хуже. Подсидят, – сообщил Ковригов обреченным тоном. – Нутром чую, копают под меня. Ты пойми, Григорьич, если меня съедят, ты под чутким руководством этих братьев Борманов и недели не продержишься. Выпрут.

Старостин беспечно улыбнулся:

– Да и хрен с ним. Мне уже давно на пенсию пора.

Но Ковригов не согласился:

– Если на себя наплевать, так хоть ребят своих пожалей. Такой начальник их либо нарочно подставит, либо по глупости угробит.

Вице-адмирал снисходительно прищурился:

– Моих ребят, Матвей Дорофеич, угробить не так просто. К тому же один из них, мы его Поручиком зовем, специалист как раз по таким начальникам.

– Это как?

– По-разному. Может слегка морду подрихтовать, а может и насовсем с довольствия снять. Со всех видов, невзирая на родственные связи, должность и звание. Любого. Потому и сидит до сих пор в старлеях, хотя давно должен был капитана третьего ранга получить. Пару раз я его от трибунала еле отмазал. А за братьев Борманов не переживай. Мы их на короткий поводок возьмем. Не рыпнутся. И не пискнут.

Дверь в кабинет распахнулась, и в дверной проем сунулся перепуганный адъютант:

– Товарищ генерал-полковник, у нас ЧП! Приехал премьер-министр Василий Васильевич Правдин!

Ковригов не понял:

– Ну и что? Где он?

Адъютант растерянно развел руками:

– Не можем найти. Пропал, как в воду канул!

Старостин спрятал улыбку под щеточкой усов:

– Утонул он, что ли?

Адъютант со страху забыл про субординацию и ответил просто:

– А кто его знает, может, и утонул…

И обескураженно замолчал.

## 3. ГЕНИИ ДЗЮДО

Когда они вышли из кабинета, Ковригов тут же умчался, а Старостин придержал за блестящую пуговицу его адъютанта:

– А где находится кабинет?..

– Ваш кабинет направо, – не дав ему договорить, выпалил адъютант.

– Нет, мне нужен кабинет генерал-майора Бормышева, – возразил Старостин.

– А это налево, – услужливо указал адъютант и поспешно скрылся вслед за начальником.

Роскошью отделки дверь кабинета начальника отдела охраны не уступала двери его шефа. Когда Старостин подходил к кабинету, дверь приоткрылась, и из нее выскользнул Бормышев. Несмотря на то что габаритами он значительно превосходил вице-адмирала, сейчас нахал выглядел скромно и незаметно. Как мышь. Увидев Старостина, он замер.

– Задержись, подонок, – тихо, но с угрозой проговорил Старостин. – Так кто там меня закопать собирался?

– Я это…

– И давно ты со своими пацанами гоп-автостопом промышляешь?

Бормышев снова принялся бледнеть.

– Я… не… да как вы могли подумать?! Это ошибка…

Старостин издевательски усмехнулся:

– Ну, где же ошибка? Лысый главарь с генеральским удостоверением, помощник-кавказец, менты на подхвате… Ты сводку происшествий хоть иногда читаешь?

Голос генерал-майора задрожал от обиды.

– Эту группу автоподставщиков задержали два дня назад. А я ничего такого… Просто хотел вас напугать…

Старостин искренне удивился:

– Меня? Напугать? Сопляк! Последний из тех, кто смог бы меня напугать, умер пять лет назад. Сказать тебе, как он умирал?

– Не… не надо.

Старостин прищурился, разглядывая коллегу:

– Ладно, проехали, как говорят мои орлы. Нам с тобой все-таки работать вместе. Но больше так не делай. Обещаешь? Хорошо. С ментами вопросы сам утрясешь. А пистолетик мой верни!

Бормышев растерянно зашарил в карманах, достал пистолет Старостина и протянул ему. Тот убрал оружие в кобуру.

– И вот что – передай брату, что мне с ним надо встретиться.

– А вы с ним знакомы? – совсем оробел генерал-майор.

Старостин впервые услышал фамилию братьев пять минут назад, но вел себя так, будто давно следил за ними.

– Знакомы? Много чести. Но, думаю, он обо мне слышал. Так не забудь, это надо сделать побыстрее.

Бормышев кивнул и полез в карман за трубкой мобильника. Старостин одернул его:

– Да не по телефону, это я и сам мог бы сделать. А сейчас иди искать премьер-министра. Куда он тут мог подеваться?

Бормышев обескураженно развел руками:

– Ума не приложу. Въехал на территорию спецобъекта – и исчез.

Старостин нахмурился:

– Бред какой-то! На территории спецобъекта невозможно исчезнуть! Ладно, пошли, поищем вместе.

Они вышли на крыльцо штаба. Суета и неразбериха, царившие до этого в «санатории», превратились в броуновское движение. Ковригов пытался руководить этим движением, а заодно и поисковыми мероприятиями. Он отправлял людей прочесывать самые отдаленные участки обширной территории спецобъекта. Два отделения из батальона охраны с полным боекомплектом вышли за ворота, чтобы обойти спецобъект по периметру с разных сторон.

– Не постреляли бы друг друга, – забеспокоился Старостин.

– Это они запросто, – процедил Ковригов.

И послал третью группу. Проконтролировать.

– Теперь точно постреляют, – сокрушенно вздохнул Старостин и спросил: – А на чем обычно премьер к вам приезжает?

Генерал-полковник не сразу отвлекся от черных мыслей.

– А? На чем приезжает? Да когда как. У нас же объект секретный, поэтому со всем кортежем сюда не сунешься. Когда на джипе, когда на «Мерседесе». Один раз на своей «Ниве» прикатил. Как думаешь, может, пора позвонить президенту, сообщить?

– Считаешь, он обрадуется? Нет, думаю, докладывать пока рановато.

Вице-адмирал прокручивал в голове самые различные варианты происшествия – от дезинформации до террористического акта. То, что дорожное нападение, которое вызвало утреннюю панику, оказалось нелепой выходкой самонадеянного идиота, еще ни о чем не говорило. То есть за ней вполне мог последовать и самый настоящий террористический акт. А может, премьер-министр еще только собирался ехать в Ватутинки, а бестолковые службисты уже доложили, что он приехал.

В таких случаях Старостин не надеялся ни на кого и разбирался сам. Будучи опытным разведчиком, он всегда предпочитал получать информацию лично и из первых рук. Он обвел округу цепким взглядом. Машин на территории было немного. С десяток у штаба, пара возле спортзала и продуктовый грузовичок перед хозяйственным флигелем. Вдоль ворот гордо прохаживался старший прапорщик Копняк. Всем своим видом он демонстрировал, что у него и мышь не проскочит. Старостин неторопливо направился к нему.

– Ну, как тут? – небрежно спросил он дежурного. – Премьер-министр еще не приезжал?

Тот при приближении начальства вытянулся и козырнул своей ладонью-лопатой.

– Никак нет! Да что вы, товарищ вице… генерал!

– А кто после нас приезжал?

– Да был какой-то хмырь на «Хаммере». Аш три.

– В смысле – «Хаммер – эйч три»?

– Ну да, махонький.

– Понятно. Продолжайте нести службу, старший прапорщик. Вас, кстати, как звать?

– Мыкола. Николай то есть, – снова козырнул он ладонью-лопатой.

– В машинах хорошо разбираешься.

– А то! Я и водитель, и механик – высший класс. Прима-люкс!

– Эх, Мыкола, – вздохнул Старостин. – Кабы ты в людях так разбирался, я бы тебя к себе в отдел взял.

– Лейтенантом?

Старостин немного замялся. Врать он не любил.

– Ага… младшим лейтенантом.

– Да хоть самым младшим! Возьмите, будь ласка! Товарищ вице-маршал, да я вас… я вам…

Старостин окончательно смутился:

– Ну ладно. Поглядим.

И направился к спортзалу. У входа, рядом с «Субурбаном» Поручика, приткнулся черный лакированный «Хаммер» с затемненными стеклами. Это была модель «Н-3», уменьшенная копия военного внедорожника, предназначенная для езды по городу. Машина с кучей недостатков, но страшно престижная. Генерал-полковник Ковригов, издалека определив, куда направился его заместитель, заторопился туда же. В двери спортзала они вошли вместе.

– Где у вас тут зал борьбы? – спросил Старостин.

– Вон, направо по коридору, – указал Ковригов. – А почему ты думаешь, что он?..

– Интуиция, – отрезал Старостин.

Из-за двери борцовского зала послышался звучный шлепок, словно упало что-то увесистое. Потом раздались голоса.

– Вазари!

– Нет, максимум – юко. Давай в стойку.

Это был диалог людей, сосредоточенных на важном деле. Старостину вспомнились старые добрые времена, когда пенсионеры на бульварах и в скверах имели обыкновение собираться, дабы сгонять партейку в шахматы или домино. При этом игра обычно сопровождалась оживленными разговорами.

– А мы вашу пешечку съедим.

– А мы рокирнемся.

– Дуплюсь.

– Рыба!

– Шах и мат!

И здесь текст был похожий.

– А как вам «окури-аси-харай» – подсечку в темп шагов? Битте шён!

Бум! Последовал мягкий, но звучный удар тяжелого предмета о гулкий помост.

– Данке бардзо! А не угодно получить «о-сото-гари» – отхватик?

Послышалась громкая возня, затем восклицание:

– Отвечаю «о-сото-гаэси»!

Голос был уверенным, чуть хрипловатым и хорошо знакомым. Его можно было часто слышать с экрана телевизора.

Раздался шум, изобличающий падение как минимум двух тел. За ним последовал негромкий смех довольного человека.

– Будем считать – «хикивака», ничья! – предложил голос, хорошо знакомый россиянам.

– А если удушающий в стойке? За одноименные отвороты? – Старостин узнал в говорившем Поручика.

Вице-адмирал, конечно, не мог ждать, пока тот примется душить премьер-министра и экс-президента страны одноименными отворотами. Впрочем, разноименными тоже. И вошел в зал.

Пол помещения покрывали зеленые прямоугольники борцовского ковра-татами, образуя квадрат десять на десять метров. Посреди квадрата пыхтели двое в белых рубчатых дзюдоистских кимоно с черными поясами, вцепившись друг другу в отвороты курток.

Тот, что помоложе, как будто и в самом деле собирался задушить того, что постарше. Но это оказалось непросто. Тот вывернулся, перехватил своего более молодого противника за рукав и потянул на бросок. Но дзюдо не самбо. В его руках осталась только куртка, а ее обладатель сосиской выскользнул из своей оболочки.

– Согласен на ничью, – сообщил молодой.

Старостин кивнул на него Ковригову:

– Вот это Поручик. Который командиров и начальников фильтрует и в строгости держит. Я тебе про него говорил.

– А как он относится к главам государства и правительства? – с заметным беспокойством поинтересовался Ковригов.

– Не волнуйся, – утешил его Старостин. – Их он любит. Прямо души не чает. Да ты сам посмотри.

И в самом деле, Поручик хоть и попытался только что на их глазах, прямо в стойке, задушить премьер-министра страны Правдина, теперь обращался с ним весьма бережно и дружелюбно. Глава правительства платил ему тем же.

– Молодец! – радостно сказал Правдин. – Давно я так не потел. Ладно, пошли, сполоснемся.

Ковригов сунулся было к премьер-министру:

– Василий Васильевич! А мы вас…

Но тот только отмахнулся:

– Потом.

И направился следом за Поручиком в душ. Помещение было оборудовано двумя рядами кабинок. Недавние противники и тут заняли кабинки напротив друг друга.

– Ну что, поиграем в контрастные процедуры? – предложил Правдин.

Голицын кивнул. Они с друзьями часто так развлекались после тренировки. Для этого использовались две душевые кабины – лучше одна напротив другой, как сейчас. Сначала оба соревнующихся включали теплую воду. Постояв под ней некоторое время, один немного прибавлял горячей воды, а другой – холодной. И менялись кабинками. Потом тот, что был в горячей, делал ее еще немного горячее, а тот, что в прохладной, – немного холоднее. И снова менялись местами. Спустя несколько минут из одного душа лился едва ли не кипяток, а из другого – ледяной водопад. Проигрывал тот, кто не выдерживал первым.

Помывка сопровождалась громкими восклицаниями. Вспоминали тренеров.

– А ты Михалыча застал? – спрашивал Правдин.

– Из московского «Динамо»? А как же! Молоток был старик, – соглашался Поручик.

– Еще до московской Олимпиады, – вспоминал Правдин, – из Западной Германии два фирменных татами привезли для чемпионата Союза в Киеве. Так Михалыч их перехватил и у себя в зале постелил. Заныкал. Мы когда из Ленинграда в Москву приезжали, всегда на «Динамо» тренировались.

Поручик тоже предался воспоминаниям:

– А еще про Михалыча говорили, что на соревнованиях он привозит своих борцов за пять минут до конца взвешивания, за минуту до схватки начинает их обучать передней подножке, а во время схватки все время норовит выбежать на татами и проделать ее сам.

– Точно! – рассмеялся премьер. – А ты давно его не видел? Он сейчас в Красной Поляне банный комплекс строит для спортсменов. Там у него и финская сауна, и японская офуро, и русская баня, и турецкая…

Тут Ковригов не удержался, постучал в дверь душевой и сунул голову.

– Василий Васильевич, а мы вас обыскались! – осторожно напомнил он о своем существовании.

От кабинки с горячей водой валил пар, от холодной – чуть не ледышки разлетались. Но Правдин и Поручик, казалось, испытывали сущее райское блаженство. И ни один из них, похоже, не собирался уступать.

– Сейчас выходим. Ну что, снова хикивака? – послышался сквозь шум воды голос премьера.

Поручик и тут не стал возражать и снова согласился на ничью.

Через минуту они вышли из душевой и направились в раздевалку. Старостин с Ковриговым опять вынуждены были деликатно расположиться при дверях. Наконец, посвежевший и слегка раскрасневшийся Правдин предстал перед ними.

– А мы тут с Денисом Васильевичем размялись немного, – пояснил он. – Техничный паренек. И сильный. Запросто мог меня в стойке удушить захватом за одноименные.

Ковригов насупился:

– Да кто же ему разрешит душить главу правительства, да еще в стойке… Разве можно?

Но Правдин отмахнулся:

– Можно, еще как. Это же дзюдо – победа умом. Чувствую, пожалел он меня.

– Что есть, то есть, – пробормотал Седой. – Добрый он, даже слишком. Я ему часто говорю, что доброта его погубит. Только все без толку. Он же у нас двухпроцентник.

Правдин не понял. Старостину пришлось ему разъяснить:

– Дело в том, что если спецподразделение более двух месяцев не выходит из близкого боевого контакта, то девяносто восемь процентов его личного состава сходит с ума. Это статистика. Резать глотки, стрелять в упор и ходить по трупам непросто. Но, как правило, до этого не доходит. Так долго наши спецы не воюют, это вам не окопные сидельцы.

– А кто же составляет те два процента, которые не сходят с ума? – осторожно поинтересовался премьер-министр.

Старостин зевнул:

– Психопаты. То есть те, у которых уже до этого мозги были набекрень. В обычной мирной жизни такие люди представляют серьезную опасность для окружающих, но в подобной боевой ситуации становятся главной ударной силой подразделения, подлинными героями. Больше того, чем больше в составе подразделения таких двухпроцентников, тем больше у него шансов на победу.

– Так вы хотите сказать, что ваш Поручик психопат? – Премьер-министр поежился.

Вот так борешься с человеком, думаешь – нормальный. А он и вправду задушить может.

– Нет, – успокоил его вице-адмирал. – Тут другое. Среди этих двух процентов очень редко, но встречаются абсолютно нормальные люди. У них исключительно устойчивая психика, они прирожденные лидеры, хотя и никогда не рвутся к руководству. Предпочитают отвечать за себя. Они не агрессивны, но с психопатами их объединяет одна общая особенность. Они способны убивать и не испытывать ни малейших переживаний. Поручик, например, превращается в настоящую машину для убийства, приводя себя в особое состояние. Обычно он включает его с помощью обратного отсчета – с пяти до нуля. Потом убьет несколько супостатов, которые этого заслуживают, и опять душа-человек.

Правдин хотел еще что-то спросить, но тут, тяжело дыша и отдуваясь, с улицы притопал генерал-майор Бормышев. Он с виноватым видом утирал платком пот с лысины.

– А мы вас в штабе ждем, – протянул он.

Премьер-министр только руками развел.

– Я не виноват, меня на воротах дежурный не пропустил. Солидный такой и очень строгий. И – надо же – мой водитель свое удостоверение забыл в другом пиджаке, а я по наивности вообще без удостоверения езжу. И без паспорта. Думал – все в лицо знают. А тут вахтер не пропустил. Спасибо, что не выгнал, а разрешил в спортзале перекантоваться. Здесь мы с Денисом Васильевичем и познакомились, а заодно и размялись немного. Так что я даже доволен.

Бормышев сильно расстроился, поскольку дежурный на воротах находился в его подчинении. Генерал-майор вытянулся и щелкнул каблуками дорогих ботинок.

– Разберемся и накажем! – заверил он главу правительства.

– Да я не обиделся, скорее совсем наоборот, – внес ясность Правдин.

– Тем более. Все равно накажем, – брякнул Бормышев.

Премьер с сочувствием взглянул на Ковригова и вышел на улицу. Ковригов и Бормышев пристроились следом. Старостин немного отстал. Дождавшись Поручика, он придирчиво оглядел его с ног до головы и похлопал по плечу.

– Растешь, Денис Васильич! – одобрительно сказал вице-адмирал. – Сегодня в душ с премьер-министром, завтра – глядишь – в сортир с патриархом. А что же послезавтра – в планетарий с президентом? Ладно, идем с нами, посидишь, послушаешь. Может, ума наберешься. Тебе не помешает.

## 4. СОВЕЩАНИЕ

В кабинете начальника главка их уже ждал огромный, в четверть футбольного поля, накрытый стол. Ничего лишнего, только скромные закуски. То же и с напитками – водка, коньяк, для Правдина виски «Джонни Уокер» с синей этикеткой.

В красном углу кабинета висели портреты президента и премьер-министра. Правдин скептически посмотрел на свой портрет. В прошлый приезд здесь еще висел портрет Ельцина. Бормышев поймал взгляд главы правительства и не упустил случая прогнуться.

– Вот, мы вас повесили! – радостно сообщил он.

– Сядь! – рявкнул на него Ковригов.

Генерал-майор стремительно рухнул на стул. Тот застонал, но выдержал. Из нижних чинов, кроме Поручика, в кабинете присутствовал помощник Бормышева – молодой, немногим старше Поручика, подполковник Науруз Берзеков.

Первым слово для выступления взял премьер-министр Василий Васильевич Правдин.

– Итак, первое совещание новой структуры объявляю открытым, – объявил он. – Главное управление федеральной антитеррористической разведывательно-оперативной службы, сокращенно ФАРОС, создано с целью собрать все имеющиеся у нас силы и средства для борьбы с международным терроризмом в один кулак и скоординировать действия всех антитеррористических служб. Новые террористические акты продемонстрировали полную неспособность силовых структур справиться с терроризмом привычными способами и слабость оперативно-разведывательной работы. Ваша служба создана из сотрудников двух ведомств – ФСБ и ГРУ. В дальнейшем вы будете работать в тесном контакте и со своими бывшими коллегами. Вам предстоит разнообразная деятельность – от войсковых операций до экономических расследований. Слово начальнику главка, генерал-полковнику Ковригову. Пожалуйста, Матвей Дорофеевич.

Ковригов покашлял в кулак и заявил:

– Вы поручили мне возглавить работу новой федеральной службы. И правильно сделали. Времена меняются, меняются и террористы. Если во времена Ясира Арафата террористы получали деньги от различных фондов, то теперь бандиты сами проникли в эти фонды и сами распределяют деньги. А для пополнения фондов не брезгуют откровенным рэкетом. Проникли они и в другие серьезные организации. Подробнее об этом доложит мой первый заместитель – вице-адмирал Старостин.

Бормышев встрепенулся.

– Но я как начальник первого отдела… – начал было он.

Тут Ковригов нахмурился и буркнул тихо, но отчетливо:

– Помолчи. Профилирующим в нашем управлении является второй, оперативный отдел. Твое дело – охрана, ей и занимайся. Твой номер – «шишнадцатый». Потому молчи и слушай. Илья Григорьевич, прошу.

Старостин встал:

– Мы пришли в ФАРОС не с пустыми руками. Мой отдел раньше находился в структуре разведки флота ГРУ. В ходе борьбы с международным пиратством мы не раз убеждались в том, что за спиной пиратов зачастую скрываются террористы. Они координируют и направляют действия пиратов, а иногда используют их, чтобы отвлечь внимание от своих действий. Мы воспользовались этим в обратной последовательности – через оперативные связи в среде пиратов внедрили в ряды террористов агента. Его оперативный псевдоним Дервиш. Буквально вчера от него получена очень ценная информация. Позже все присутствующие смогут с ней ознакомиться. На случай, если кто не владеет компьютером, – тут вице-адмирал ненароком бросил взгляд на Ковригова, – я сделал распечатку.

Правдин, извинившись, прервал доклад:

– Простите, Илья Григорьевич, нельзя ли остановиться подробнее на связях наших доморощенных террористов с международными организациями, в частности с «Аль-Каидой»?

Старостин покачал головой:

– К сожалению, «Аль-Каида» на сегодняшний день уже не является самой опасной из террористических организаций. После устранения Усамы бен Ладена и избрания на его место Аймана аз-Завахири от нее отделились несколько непримиримых и куда более радикальных группировок.

– И чем же они недовольны? – спросил Правдин.

– Вялостью основной организации, ее склонностью к оппортунизму. Радикалы считают, что новое руководство «Аль-Каиды» думает только о деньгах, вместо того чтобы вести войну на уничтожение неверных.

Правдин усмехнулся:

– Мы в детстве про таких говорили: «Уволен из гестапо за жестокость».

– Именно, – согласился Старостин. – И самая радикальная из этих радикальных группировок – «Аль-Накба». Вы, конечно, знаете, что означает это слово. Для арабов «Накба» то же, что для евреев «холокост» – «катастрофа». Этим термином палестинцы называют свое изгнание во время войны сорок седьмого – сорок девятого годов. Пятнадцатого мая они отмечают День Накбы. На Западе их зовут каламитами, потому что по-английски катастрофа – «кэлемити». Как ни странно, группировка «Аль-Накба» зародилась далеко от Палестины, в Алжире. Там она, в свою очередь, откололась от одной из самых засекреченных организаций – «Вооруженной исламской группы». Некоторое время «Аль-Накба» существовала на правах ячейки «Аль-Каиды», но потом накбаиты начали самостоятельную деятельность. Идеологию этой организации формально определяют крайние салафиты-фундаменталисты. Но ислам для них служит лишь прикрытием, на самом деле идеология накбаитов – сатанизм манихейского толка. Их цель – не освобождение, а уничтожение. Террористические акции накбаитов отличаются чудовищной жестокостью. Руководит организацией «Аль-Накба» главарь по кличке ад-Даджал.

– Как? – удивленно воскликнул Правдин. – Но ведь Даджал в переводе с арабского означает…

– Антихрист, лжемессия, – подсказал Старостин. – Хорошая кличка для террориста. По нашим сведениям, именно он финансировал недавние взрывы в московском метро. Сейчас он готовит целую серию террористических актов по всему миру, в том числе и в исламских странах. Состав банды также интернационален, но военное ядро составляют арабы, пакистанцы и суданские негры. Впрочем, сейчас по всему миру идет активная вербовка новых членов. Для этого в открытую используются различные международные организации вплоть до Организации Объединенных Наций. Один из функционеров ад-Даджала, Усама бен Масих, занимает в ООН высокое положение и прикрывает им свою террористическую деятельность. И при этом свободно путешествует по западным столицам.

Ковригов неожиданно выругался.

– Этот Запад допрыгается! – возмущенно пророкотал он. – Одной рукой они с террористами борются, другой их по шерстке наглаживают…

С ним согласились. Потом перешли к оценке сведений, переданных агентом Дервишем. Они касались местонахождения секретных баз, заложенных террористами в разных странах.

Правдин задал вопрос, интересовавший всех:

– Что мы будем делать с этой информацией?

– Может, возьмем да и прихлопнем эти осиные гнезда? Сами, – предложил Бормышев. – Чем мы хуже америкашек?

– Авантюра, – буркнул Ковригов.

Старостин посмотрел поверх голов в угол кабинета, где скромно сидел старший лейтенант Голицын.

– Денис Васильич, что скажешь?

Поручик встал и вытянулся по стойке «смирно».

– Легко, вашбродь! Пустим их, как барашков, на шашлык, они и мяукнуть не успеют.

– Ну а серьезно? – спросил Правдин.

– Я на работе не шучу, – обиделся Поручик.

– Он не шутит, – подтвердил Старостин. – И сам не шутит, и другим не дает.

Правдин впился глазами в лежавший перед ним список.

– Здесь четырнадцать объектов, в разных концах мира. Уничтожив один, даже два, мы спугнем остальных.

– А мы по-тихому, – пояснил Поручик. – И когда они почувствуют опасность, будет уже поздно.

– Но если что-то пойдет не так, кто за это отвечать будет? – Правдин обвел присутствующих проницательным взглядом.

Услышав про ответственность, Бормышев неуверенно почесал лысую башку.

– Тогда, может, лучше передать информацию нашим зарубежным коллегам? Им на местах виднее. Это же серьезные спецслужбы Англии, Франции, Японии, тех же Штатов! Им же наверняка не понравится, если мы будем работать у них под носом. А если утечка или по-тихому не получится? Тут не просто ответственность, дело чревато международным конфликтом!

Все оглянулись на Старостина, ожидая, что он скажет. Тот ответил, как отрезал:

– Или это сделают мои парни, или не будет никакой операции. Иначе я не смогу гарантировать режим секретности.