# Рождественский кролик

Дарья Донцова

«…– Как же мы без кролика на Рождество, – причитала Лана, – это совершенно невозможно! Сядем за стол, а его нет! Танюшенька, ты ведь приедешь? – Конечно, – заверила я, – непременно буду у вас сегодня, как и обещала, где-то в районе десяти вечера. До первой, так сказать, звезды. Не стану ни обедать, ни пить чай днем, знаю, что сяду вместе с вами за стол, полный невероятных вкусностей. – Вот! – простонала Лапуля, – а кролика-то не будет! Все соберутся, а его и нет! – Успокойся, – сказала я, – он успеет вернуться!…»

Звонок телефона в семь утра в выходной день, когда большинство людей собирается весело отметить Рождество, как правило, предвещает неприятности. Ну согласитесь, мало кому придет в голову звякнуть приятелю ни свет ни заря и радостно закричать в трубку: «Хотел поздравить тебя первым с праздником! Просыпайся, умывайся!» Очень надеюсь, что среди ваших знакомых подобных личностей нет, а вот среди моих нашелся такой человек, причем на редкость настырный. Несмотря на то, что я упорно не поднимала трубку, назойливые звонки не затихали.

Я натянула одеяло на голову, но противный писк пробивался сквозь слой пуха. В конце концов я разозлилась и взяла телефон:

– Спасибо, что разбудили! Доброе утро!

– Кролик пропал! – всхлипнула в ответ Лапуля, – был и ушел! Совсем и навсегда! Думаю, не вернется! Катастрофа!

С меня моментально слетели остатки сна. Лапуля – это жена Димы Коробкова, моего лучшего друга и коллеги. Какое-то время мы жили все в одной квартире, но потом меня перевели на работу в другую бригаду и дали отдельную жилплощадь. Я перестала видеться с Димоном и членами его семьи каждый день, но часто созваниваюсь с Коробком, поэтому в курсе всех его семейных новостей. Димон по-прежнему работает на старом месте, Лапуля ведет домашнее хозяйство и воспитывает крохотную Сонечку, бабушки и кошки здоровы. Лапа вполне может претендовать на титул «Лучшая жена России», она обожает Димона и дочку, потрясающе готовит и никогда не устраивает скандалов. Если сейчас я начну перечислять достоинства молодой женщины, то список окажется очень длинным: красивая, верная, экономная, никогда не строит глазки другим мужчинам, не спорит с Димоном… К сожалению, даже на солнце бывают пятна, и у Лапули есть один недостаток: подчас она странно выражает свои мысли, посторонние люди с трудом понимают, о чем или о ком ведет речь голубоглазая блондинка, но я за годы приятельства научилась сразу ухватывать суть. Вот сейчас Лапа объявила: «Кролик пропал! Был и ушел». Значит, Димона внезапно вызвали на работу.

– Как же мы без кролика на Рождество, – причитала Лана, – это совершенно невозможно! Сядем за стол, а его нет! Танюшенька, ты ведь приедешь?

– Конечно, – заверила я, – непременно буду у вас сегодня, как и обещала, где-то в районе десяти вечера. До первой, так сказать, звезды. Не стану ни обедать, ни пить чай днем, знаю, что сяду вместе с вами за стол, полный невероятных вкусностей.

– Вот! – простонала Лапуля, – а кролика-то не будет! Все соберутся, а его и нет!

– Успокойся, – сказала я, – он успеет вернуться!

– Ты полагаешь? – всхлипнула Лапа.

– Абсолютно уверена, – твердо заявила я, – ничего необычного или ужасного в том, что Коробка в праздничный день выдернули на работу, нет. Ты же понимаешь, мы служим в таком месте…

– Лапа! – закричал на заднем фоне Димон. – С кем ни свет ни заря ты болтаешь?

– С Танюшей, – бойко ответила его жена и зашептала: – Про кролика – это секрет. Никто не знал, что он есть! Сюрприз! Может, еще вернется? Вдруг пошел, как ты думаешь, на работу! Хотя вообще-то странно! Ну где он может деньги получать? В зоопарке?

– Погоди, – опешила я, – Дима дома?

– Ну да, – подтвердила Лапуля.

Тут только до меня дошло, что она обычно называет мужа «Котик», кличку Кролик она никогда не использует, дочка Сонечка у Лапы именуется «Зайчик». Я сделала глубокий вдох, медленный выдох и велела:

– Рассказывай подробно, от печки!

– От какой? – поразилась Лапа. – У нас даже камина нет!

Именно в этот почти трагический момент наша беседа была прервана другим вызовом, я посмотрела на дисплей, увидела слово «Босс» и без зазрения совести отсекла Лапулю. Димон дома, Сонечка еще очень маленькая, чтобы куда-то уйти одной, у Коробковых все в порядке. Вероятно, Лапа не может найти утюг или пылесос. Почему она позвонила мне в столь ранний час с жалобой? И по какой причине именует электроприбор «кроликом»? Не следует задавать глупые вопросы, это же Лапуля. Не так давно она со слезами в голосе рассказывала про «милых красных птичек, которые покинули ее навсегда». В процессе длительной беседы я выяснила, что под «птичками» имелись в виду бежевые сапожки из замши, которые испортились после того, как Лапа наступила в глубокую лужу. Вы спросите: если обувь под кодовым названием «птички» имела цвет кофе с молоком, то почему ранее речь шла о красном оттенке? Я же вас уже предупреждала, не надо задавать глупых вопросов!

– Таня, чем ты занята? – спросил Антон.

– Планирую, как провести выходной, – отрапортовала я.

– Хорошее занятие, – заметил шеф, – можешь продумывать план по дороге на место происшествия. Записывай адрес.

Поняв, что день безделья отменяется, я нажала на кнопку, активирующую диктофон. Если служишь в бригаде, которая занимается особо сложными преступлениями, не стоит удивляться тому, что тебя выдернут из-за стола тридцать первого декабря в двадцать три сорок пять и велят срочно приниматься за работу. Мне сейчас надо порадоваться тому, что Новый год я встретила спокойно, выходной под Рождество – это уже слишком. И хорошо, что ехать придется недалеко, меня сейчас ждут буквально на соседней улице.

– Там кража, – ввел меня в курс дела Антон.

Я изумилась: что же утащили, если к делу подключили сотрудников Котова? Звезду с башни Кремля? Останкинский телецентр? Ракету «Булава»?

– Вскрыли замок, – продолжал босс, – унесли не очень дорогие украшения хозяйки и заначку.

– С каких пор мы занимаемся мелкими воришками? – удивилась я.

– Фамилия пострадавших Беркутовы, Галина и Родион, – пояснил Антон.

– Черт возьми, – ахнула я, – уже несусь.

Родион Беркутов – наш новый коллега, он не так давно начал работать в одном подразделении с Коробковым. Вполне вероятно, что в дом к Беркутову влез не простой грабитель.

– С наступающим праздничком, – мрачно сказал Родион, увидев меня на пороге.

– И тебя тоже, – осторожно ответила я, – много пропало?

– Золотые сережки, пара колечек, цепочка с кулоном, – перечислял Родя, – еще три тысячи евро, я хотел оплатить путевку, туроператор попросил наличные.

– Ювелирка дорогая? – спросила я, вынимая из кармана куртки бахилы.

– Ерундовая, – ответил Родион.

– Не смей так говорить! – заорала растрепанная блондинка, выскакивая в прихожую. – Нельзя ругать мамины подарки!

Беркутов поднял руки:

– Слушай, посиди лучше в спальне, а!

– Нет, – топнула ногой его супруга и бросилась ко мне, – вы Татьяна? Не слушайте Родьку, он вечно глупости несет! Украшения неописуемо ценные! Мама их покупала по скидке! Ей Лариска Краснова помогает, моя бывшая одноклассница, она работает в магазине и, когда у них акция, две цепки по цене одной предлагают, звонит нам. Но ведь по внешнему виду не понятно, что украшения купили не за полные деньги!

Родион закатил глаза.

– Галя, пожалуйста, уймись. Тань, пошли в гостиную.

Комната, где Беркутовы принимают гостей, неожиданно оказалась самой дальней в огромной квартире. Я села в кресло и сказала Родиону:

– Ерунда, не волнуйся, сейчас главное – понять: дело в вульгарной краже или охота открыта на тебя.

– Кому он нужен! – уперла руки в бока Галина. – Простой водила! На мою собственность покусились. Ювелирка эксклюзивная.

– Отлично, – обрадовалась я, – чем необычнее изделие, тем больше шансов поймать воров в ломбардах. Давайте составим описание. Начнем с кольца. Какой в нем камень?

– Нормальный, – буркнула Галина, – как у всех! Дорогой! Большой! Синий! Называется акваринист.

– Может, аквамарин? – поправила я.

– Больно ты умная! – рассердилась Галя. – А я дура, в ювелирке не разбираюсь?

– Воспользовались электронной отмычкой, – сказала эксперт Лиза, входя в комнату, – аккуратно замок отперли, и вперед.

– Вот дела! Ты не ошиблась? – забормотал Родион. – Хотя сейчас таких отмычек пруд пруди.

– Лучше тебе не лезть с тупыми замечаниями, – возмутилась Галина, – шофером в полиции работаешь, твое дело баранку крутить, не мешай спецам грабителей искать.

Лиза быстро ушла, а я постаралась сохранить вежливо-равнодушное выражение лица. Служебная инструкция запрещает членам бригады обсуждать дома текущие дела, но обычно у мужа от жены тайн нет при условии, что та понимает, с кем идет по жизни рука об руку. Но Родион не стал откровенничать с Галиной. Я не очень хорошо знаю Беркутова, а его жену и вовсе вижу второй раз. Впервые столкнулась с ней случайно в супермаркете недалеко от дома. Мы с Родей живем поблизости, нет ничего странного в том, что ходим по одним торговым точкам.

– Ой, ребята, что у вас случилось? – закричал из прихожей пронзительный голос. – Много сперли?

В комнату влетела полная, ярко накрашенная брюнетка в красном свитере и зеленых брюках.

– Деньги не нашли? А лопатку для торта? – сыпала она вопросами.

– Ох! Серебро! – подпрыгнула Галя. – Как я про него забыла!

Жена Беркутова бросилась в коридор, я незамедлительно поинтересовалась:

– Вы кто? Откуда знаете, что в квартире имелась большая сумма наличкой?

Гостья всплеснула руками.

– Так еврики мои! Я Олеся, родная сестра Гали, она их в долг взяла, сказала, в конце апреля отдаст. Ее с Родькой накопления на депозите лежат, если до истечения срока вклад снять, проценты пропадут, а тут им под отпуск горящая путевочка подвернулась. Условия суперские, о таких только мечтать можно! Три тысячи в доме имелись, как одна копеечка, купюрки не новые, перехваченные резиночками, достоинства разного, в основном мелкие. Я так собираю: что от зарплаты остается, в обменник несу, а уж там какие бумажки дадут. В кассах бабы подчас противные сидят, завистливые. Ну это и понятно, обидно-то людям валюту отпускать, наверное, много банкнот за смену через себя пропускают, а сами чего имеют? Копеечную зарплату! Попросишь такую: «Дайте мне сотню евриков новой бумажкой». А она тебе из вредности грязные, липкие, потные листочки отсчитывает.

Несмотря на серьезность произошедшего, мне стало смешно. Олеся – мастер художественного сравнения. Вы когда-нибудь слышали, чтобы европейскую валюту именовали «потные листочки»? Деньги не потеют, и, как уверяет поговорка, они не пахнут.

– Сегодня им следовало поездочку оформлять, в агентстве без выходных и праздников работают, – частила брюнетка. – Ну что за невезуха! Теперь накрылся отдых.

– Кто знал, что в квартире будет приличная сумма? – повернулась я к Родиону.

Беркутов потер затылок.

– Мы с Галкой и Олеся. Как понимаешь, во дворе на скамейке я не сижу, о своих планах соседям не рассказываю.

– Может, жена поделилась с кем-то из подружек? – не успокаивалась я.

– Галя только с сестрой общается, – вздохнул Родя, – больше у нее никаких задушевных приятельниц нет.

– Чем меньше с посторонними бабами трепаться, тем лучше, – без приглашения влезла в беседу Олеся, – от подруг одна порча. Начнут в дом бегать, вечерами на кухне просиживать, вотрутся в доверие, а сами за спиной сплетничают, всему свету рассказывают, что у тебя в семье да как! Я много таких примеров знаю. Корешиться надо исключительно с родней.

– Я вас не познакомил, – опомнился Родион, – Олеся Стоцкая, младшая сестра Галины.

– Татьяна Сергеева, – представилась я. – Красивая у вас фамилия.

– Девичья, – засмеялась собеседница, – от папы досталась. У Галки тоже такая в паспорте была, пока Беркутовой не стала.

Я сочла процедуру обмена любезностями законченной и решила вернуться к теме кражи.

– Когда вы принесли деньги родственникам?

– Родя вчера в обед пачечки взял, – пояснила Олеся, – заскочил ко мне на пять минут. Вот во сколько, не помню.

– Около шестнадцати, – уточнил коллега, – мимо ехал, случайно получилось, заранее мы о времени не договаривались.

– Точно! – подтвердила Олеся. – Родя мне на мобильный звякнул, спросил: «Ты во сколько со службы прибежишь?»

– А она ответила: «Я дома». Ну, я и порулил к Лесе, – подхватил Родион, – неподалеку находился.

Беркутов осекся, затем смущенно протянул:

– Тань, ты не думай, что я в рабочее время личные проблемы решаю. Реально рядом находился, можешь у Коробка поинтересоваться. Олеська на Рагозина живет, а у меня на Колосова дело было, это там же, за углом.

– В мою задачу не входит проверять, чем ты занимаешься в служебное время, – улыбнулась я. – Значит, про деньги знали лишь три человека, и все они сейчас находятся здесь?

– Да! – хором ответили Родион и Олеся.

– Ты забыл включить в список сотрудника турагентства, – вздохнула я, – он тоже был в курсе, что у тебя есть наличка, которую ты привезешь в офис.

Родион и Олеся засмеялись.

– Это она, – сказал коллега, – Леська!

– Ага, я служу в организации «Африка мечты», – затараторила Олеся, – как только увидела суперпредложение, сразу Родьке свистнула. Новый отель в Кении, на животных полюбоваться можно, и сумму просят смешную для сафари, потому что гостиница только раскручивается.

– Извините, не понимаю, – остановила я Лесю, – как-то странно получается. Вы работаете в фирме, которая занимается отправкой россиян на курорты?

– Точно, – кивнула Олеся.

– И вы же в связи с тем, что неожиданно возникла выгодная поездка, предложили сестре с мужем провести отпуск за приятную цену в хорошем месте?

– Вы так ловко разобрались, сразу суть ухватили, – польстила мне Олеся.

– Деньги у Беркутовых лежали на депозите, – не обращая внимания на излишне обильную болтовню Стоцкой, продолжала я, – семья не захотела лишаться процентов, которые банк не выплатит в случае досрочного изъятия вклада, и поэтому обратилась к вам с просьбой одолжить необходимую сумму. Странно.

– Очень даже обычно, – заявила Олеся, – к кому им идти? Ближе меня никого нет.

– Леся умеет экономить, а у Гали не получается, – смущенно пояснил Родион, – мы иногда перехватываем у Олеськи деньжат, потом отдаем. Я Галину просил: «Посоветуйся с сестрой, поучись, как семейный бюджет планировать».

– Хитростей особых нет, – улыбнулась Стоцкая, – надо отсчитать сумму на хозрасходы и не превышать их, жить по средствам. Одну треть зарплаты всегда в заначку отправлять. Я Галине на бумажке написала, сделала расчет, наглядно так, по пунктам. Коммунальные услуги не от человека зависят, а вот еда, питье, одежда – тут ужаться можно. Она со мной согласилась, и прямо чудо произошло: наступил день зарплаты, а Галка не в минусе, а в плюсе!

– Чуда не случилось, – оборвал Родион свояченицу, – действительно в ноябре Галина себе на горло наступила, вняла Олеськиным разумным предложениям – и в конце месяца у нас в семейной кассе образовалось четыре тысячи в остатке.

– Я велела их отложить, а Галка кинулась в магазин и купила туфли, – покачала головой сестра, – ну кто так делает?

– Странно не то, что Беркутовы попросили у вас в долг, – перебила я Стоцкую, – непонятно, зачем Родион приехал за наличными. Вы сами не могли их внести в кассу на работе?

Олеся скривилась:

– Нет! Нам запрещено обслуживать родственников. Хозяйка, жлобина, боится, что сотрудники членам семей начнут скидки делать.

– Глупо, – пожала я плечами, – если можно скинуть цену, то какая разница, кто приобретет путевку? Посторонний человек купит ее за двести евро или, допустим, она достанется брату бухгалтера фирмы?

– Вы правильно заметили, шефиня – дура, – зло сказала Олеся, – она подозревает, что служащие своим еще какие-нибудь неположенные льготы предоставят. Но не это главное, наша Марина Ивановна просто сволочь, постоянно повторяет: «Хотите отдыхать? Берите туры за полную стоимость. У вас, лентяев, отличные оклады».

Я подняла руку.

– Не стоит продолжать. Вы решили обмануть вредную Марину Ивановну?

– Ага, – по-детски ответила Олеся, – фамилии у нас с Галкой разные. Откуда кому про родство прочухать? Поэтому Родька за евриками и прикатил.

– Допустим, – кивнула я и хотела задать следующий вопрос, но не успела.

В гостиную вошла Галина и мрачно произнесла:

– Лопатку тоже скоммуниздили! На кухне ее нет!

– Обнаружилась еще какая-то пропажа? – деловито осведомилась я.

Галя плюхнулась в кресло.

– Моя бабушка была из обеспеченной семьи, маме от нее в наследство много чего досталось.

– Не забудь сказать, что мамуля наша жила весело, – неожиданно разозлилась младшая сестрица, – все прогуляла, экономить не хотела и не умела. О нас не думала, не заботилась, что дочкам достанется. «Живу на полную катушку» – вот ее девиз.

– Мама любила подарки делать, – закричала Галя, – а ты всегда злилась, что мне золото дарят, а тебе нет!

Младшая сестренка поджала губы.

– Я не завистливая. Но странно получалось. Мать брала бабушкину вещь, допустим, старинный перстень, продавала его, гуляла, веселилась, потом ей становилось стыдно. И чего дальше? Летит мамахен в магазин, покупает на остатки денег золотую цепочку и Галке дарит: «Носи, доченька». Старшей она и правда в клювике барахло притаскивала, а мне фигу.

– Моя ювелирка дорогая! – заорала Галина. – С камнями!

– Перестань, – поморщился Родион.

Олеся засмеялась:

– Дешевый ширпотреб, просто он сильно блестит. Не надо сейчас никого в заблуждение вводить. Татьяна, драгоценности не представляют особого интереса, чепуха на постном масле.

– Мама не знала, что умрет, – всхлипнула Галя, – поэтому она мне первой приданое создавала. Сначала старшую замуж выдают. О тебе она собиралась чуть позднее позаботиться.

– Слава богу, не успела, – фыркнула Леся.

– Прекратите, – повысил голос Беркутов, – Тань, прости. Девочки очень нервничают.

– Так что еще украли? – повторила я вопрос.

Леся поправила волосы:

– После кончины мамы от всех тщательно хранимых бабушкой ценностей остались лишь серебряные сахарница и лопатка для торта. Мы с Галиной поделили жалкое наследство, сестра захотела взять лопатку, очень красивая штука, ажурная.

– Вот вор ее и унес, – прошептала Галя.

– Ну, в этом случае уголовник не ошибся, – буркнула Олеся. – Прибор старинный, еще из царского серебра, ручной работы. Вот гад!

– Вы не о ней ли говорите? – спросила я, указывая на полированную стенку. – Вон там, на полке блестит.

Сестры разом бросились к шкафу.

– Она! – завопила Галина. – Не исчезла! Я перепутала, не на кухне серебро оставила. Глядите, какая суперская.

Я подошла к женщинам и осторожно взяла прибор. Да, сейчас таких не делают. Похоже, на изготовление лопатки пошло полкило драгоценного металла и работал над ней трудолюбивый человек. Ювелир старательно выполнил сложный узор, украсил ручку орнаментом из птичек и виноградной лозы. Вещь на самом деле красивая, оригинальная и, вероятно, совсем не дешевая. Жаль только, что она давно не чищена.

– Хоть бы отполировала серебро, – укорила младшая сестра старшую. – Неряха.

– Зато ты у нас аккуратная, – ехидно ответила Галя, – экономная, хозяйственная.

– Да уж, не то что некоторые, – ответила Олеся, – комки пыли дома не гоняю из угла в угол и никогда в долгах не оказывалась.

– Остается только удивляться, отчего такая замечательная женщина до сих пор ходит в невестах, – язвительно сказала Галя, – никто ее пока в загс не отвел. Кругом один облом! Сплошной Илья Воркутов! А я, хоть и никудышная, на твой взгляд, хозяйка, но всегда пользовалась успехом. Может, мужикам нужна не аккуратная скопидомка, а веселая баба с компанейским характером?

Я решила вылить ведро холодной воды на стремительно разгорающийся костер семейного скандала.

– А где лежали деньги?

Родион показал на секретер стенки.

– Там. У нас дома сейфа нет. Вот, смотри.

Беркутов осторожно опустил крышку, и я увидела черную пыль, осевшую на стеклянных полках. Эксперт обработала поверхности в поисках отпечатков пальцев.

– Это у вас бар, – протянула я, разглядывая несколько закупоренных бутылок.

– Сильно сказано, – улыбнулся Беркутов, – я не пью, водку мне Димон подарил на день рождения, так и стоит нетронутая. Коньяк Фатима принесла на Новый год, ты же ее знаешь, Фатя у нас давно работает. Деньги я сунул сюда. Слева стояла коробочка с украшениями.

– Долго вору искать не пришлось, – вздохнула я, – вижу, ты любишь шерри, бутылка с ликером почти пустая.

– Хотите чаю? – вспомнила об обязанностях хозяйки Галина. – Или кофе? Сейчас быстренько бутерброды нарежу!

– Лучше я сэндвичами займусь, – пробормотала Леся.

– Да, конечно, – кивнул Родион, – там паштет есть, совсем свежий, я сегодня купил, перед тем как домой ехать, зарулил в круглосуточный магазин. Подумал, вдруг у нас хлеба нет.

Олеся с жалостью окинула его взглядом и ушла. Галина не стала возражать против желания сестры похозяйничать. Наоборот, она крикнула ей в спину:

– Если остался сыр, запеки мне хлебушек с ним в свч-печке.

– Хочется разобраться со временем, – мягко сказала я, – когда вы обнаружили, что стали жертвой грабителя?

– Я открыл дверь в шесть пятнадцать, – отрапортовал Родя, – сразу пошел в гостиную, хотел деньги в портфель положить, чтобы не забыть.

– Ты приехал рано утром? – переспросила я.

– Да, на службе задержался, – кивнул Родион, – Коробков подтвердит.

– И вас не было дома? – повернулась я к Гале.

– Почему? – заморгала она. – Я в кровати лежала! Спала. Чем еще заниматься по ночам?

– Не слышали, как в доме орудует посторонний? – не успокаивалась я.

– Квартира большая, – вздохнул Беркутов, – она мне от родителей досталась. Папе-генералу на троих членов семьи дали четыре комнаты. Дом сталинской постройки, стены, как в крепости, потолки, сама видишь, какие. Если я на кухне нахожусь, а Галина в спальне книжку читает, мне до нее не докричаться. Таня, знаешь, я думаю, дело обстояло так: вечером…

– Больно ее твое мнение интересует, – перебила его жена, – лучше помолчи!

– С удовольствием выслушаю версию Родиона, – одернула я Галину.

Беркутов встал, подошел к окну, повернулся спиной к подоконнику и произнес:

– Прозвонщик. Это его работа.

– Кто? – поразилась Галя. – Ты знаешь человека, который влез в нашу квартиру? Какая странная фамилия, Прозвонщик.

– И не такие встречаются, – крикнула из коридора Олеся, – я насмотрелась паспортов. Вон, позавчера Египет семье Собакоруковых оформляла! Придержите дверь.

Родя быстро пошел к створке, Олеся вплыла в гостиную, держа в руках большой поднос, заставленный тарелками и чашками.

– Прозвонщик – это профессия, – пояснил Родион, – мелкий воришка, который действует безо всякого плана, полагаясь на авось. Грабитель входит в первый попавшийся дом и начинает звонить в квартиры. Если ему открывают дверь, то парень говорит что-то вроде: «Провожу опрос, как вы оцените качество уборки подъезда? ДЭЗ хочет знать мнение жильцов».

А вот если в квартире тишина, уголовник вскрывает замок. Поэтому таких мерзавцев и называют «прозвонщик», от слова «звонок».

– Сколько ты всего знаешь! – восхитилась Олеся, подавая Родиону чашку.

Беркутов улыбнулся и продолжил:

– Вор выбирает подъезд, где нет лифтера, свидетели ему не нужны. Наше парадное как раз из таких, народ здесь обитает странный. Как собрание, все требуют консьержку, готовы за нее платить. Едва дойдет до дела, жильцы в отказ, поют хором: «Это дорогое удовольствие, мы люди бедные».

– Жлобы, – оценила соседей Беркутовых Олеся, потом она положила в чашку Родиона два куска сахара и заботливо размешала чай, следующую кружку получила я.

Беркутов отхлебнул и причмокнул:

– Хорошо заварен, не то что лабуда из пакетика.

– Там одна пыль, – махнула рукой Олеся, – производители не дураки, не станут полноценный лист в бумагу прятать. Подешевле положишь – подороже продашь, закон российского бизнеса.

Из коридора донеслось треньканье.

– Таня, – закричала эксперт, – у тебя мобильный нервничает.

Я поспешила в прихожую, вынула из сумки трубку и услышала голос Димона.

– Как там дела?

– Пока ничего конкретного сказать не могу, – прошептала я, – пожалуйста, поройся в Интернете. Мне нужны ответы на кое-какие вопросы. И чем быстрее, тем лучше.

– Если подождешь на трубке, то про мужика узнаешь сразу, – сказал Коробок, выслушав меня, – ща по базе пробью.

– Давай, – согласилась я, посмотрела на пол и увидела кучу обуви.

Черные, отлично начищенные ботинки Родиона, рядом с ними аккуратно поставленные, темно-синие замшевые ботильоны на модной в этом сезоне «манной каше». Те, кто решился купить себе такую обувь, отлично знают: чтобы она выглядела как новая, необходимо почти каждый день, вооружившись отслужившей свой век зубной щеткой, тщательно мыть подошву, иначе та потеряет белый цвет. А материал, из которого сделана «манная каша», зернистый, частички грязи легко забиваются в поры и с большим трудом отмываются. Мне нравятся подобные сапожки, но я их не покупаю, потому что знаю: мне жаль тратить время на чистку платформы. А вот Олеся тщательно ухаживает за своими ботильонами: они смотрелись так, словно их час назад принесли из магазина. Почему я решила, что ботинки из замши принадлежат младшей сестре? Похоже, она намного аккуратнее старшей. А чуть поодаль от ботинок Родиона валялись светло-коричневые сапоги, но оригинальный цвет сохранился лишь на голенище, нижняя часть была измазана глиной. Не стоит сомневаться, кто их носит, – Галина!