# Одиноким предоставляется папа Карло

Дарья Александровна Калинина

Пора, девочки, брать судьбу в свои руки. Нет мужчин рядом? Не может такого быть, вы просто плохо смотрели! Вон Таня нашла выход – присмотрела в своей деревне столярную мастерскую, а в ней настоящего папу Карло, который любого жениха за милую душу соорудит. И красив он, и пригож, и полено отборное, и молчит – на нервы не действует. А что жизнь в него надо вдохнуть, так какая российская женщина не очеловечит полено, если полюбит всем сердцем?..

© Калинина Д.А., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

## Глава 1

На опушке леса стоял симпатичный домик. На фоне многовековых деревьев он казался маленьким, но это был обман зрения. Дом был вместительным и строился, как говорится, «для себя», основательно и добротно. Бревенчатые его стены, сложенные из толстых стволов сосен, еще не успели потемнеть от времени. Стены стояли крепко и ровно, показывая, что они могут послужить надежной защитой и от природных катаклизмов, и от жизненных неурядиц.

Нижние венцы сруба надежно держали вес всех построек, а сложенный из красных кирпичей фундамент говорил о том, что люди здесь живут зажиточные, которым и кирпича для своих прихотей не жалко. Вообще, красного цвета в этом домике было много. Высокое, украшенное деревянным кружевом крылечко вело к выкрашенной в нарядный красный цвет двери, также изукрашенной по всему периметру причудливой резьбой. Ручка была деревянной, вырезанной в виде головы собачки с блестящими выразительными глазками-бусинками. Окошки с деревянными ставенками, украшенными цветной росписью – потешные лошадки, птицы и возницы, а также много-много цветов, – тоже были преимущественно выполнены в красном цвете.

Колорита этому дому добавляла крытая дранкой крыша. Деревянные пластинки, наструганные из осины, были плотно подогнаны одна к другой. В сырую влажную погоду дерево разбухало, что предотвращало всякую возможность протекания крыши. Когда-то крыши из дранки были рядовым явлением. Но потом времена изменились. И таких крыш не изготавливают уже много десятков лет. Во-первых, хлопотно. А во-вторых, на смену дранке, дешевой, но нуждающейся в присмотре и частой замене поврежденных плашек, пришли более удобные в использовании современные кровельные материалы: шифер, железо, черепица.

Тем удивительнее было увидеть дранку на этом совсем не бедном доме. Тем более что крыша даже не успела порасти мхом, значит, нынешнее покрытие было сделано недавно, а никак не сотню лет назад, когда этот материал еще использовался повсеместно. Да и сам дом выглядел так, будто бы поставили его здесь от силы несколько лет назад. Так и было.

И при всей своей парадности и нарядности выглядел этот домик так мило и приветливо, что у всякого, кто проходил мимо, возникало желание заглянуть к его хозяевам. Наверняка это должны были быть очень приятные и славные люди. Только такие и могли поселиться в замечательном домике-игрушке. Но за плотно закрытыми ставенками нельзя было рассмотреть никакого движения. Дворик был пуст и тих. Весь дом казался погруженным в сонное оцепенение.

И все-таки здесь кто-то жил. В центре двора спал огромный лохматый пес – верный сторож. Возле колодца стояло полное ведро воды, которое кто-то вытащил. Возле курятника гуляли куры, которых кто-то выпустил. Дорожки к дому и хозяйственным постройкам были протоптаны в густой траве. И даже в бурьяне похрюкивал поросенок, а то и несколько. Но самих хозяев не было видно.

Несмотря на то что дом появился уже три года назад, до сих пор его хозяев не видел никто из местных жителей. Они не приходили в Бобровку даже для того, чтобы сделать покупки в здешнем магазине, что порождало многочисленные толки и сплетни.

– Говорю вам, мужик там живет, охотник-промысловик, – твердил дядя Петя, старожил села Бобровка, который вел свой род от первых бобровчан, поселившихся в этих местах лет двести назад. – Зверя и рыбу добывает, на это и живет.

– Больно роскошно живет. Смотри какой богатый дом себе отгрохал. Целая усадьба! Не жирно ли для простого охотника?

– А он чучела из зверей делает. Не верите? А я вот сам видел, как от него по дороге на открытой платформе в Славянск везли огромное чучело медведя. На задних лапах зверюга стоял, в зубах то ли охотничья лайка, то ли волк, издали не разглядеть мне было. А какой огромный медведь был! Два человеческих роста, а то и три! Ни в одну крытую машину такой зверь не влез, пришлось в открытом грузовике его везти.

– И что? Подумаешь, чучело!

– Вы хоть знаете, почем нынче стоит чучело настоящего волка себе купить? – возмущался дядя Петя. – А шкуру медведя? Не знаете? Вот тогда и помолчите. Я в Москве был, в один магазин зашел, похожее чучело увидел, так у меня в глазах от цифр прямо замелькало. Дом на эти деньги можно купить. Да не у нас, а в той же Москве!

– Это ты загнул.

– Ладно, в Подмосковье. Шесть миллионов такое чучело стоило! Красиво сделано, ничего не скажешь. Полированная подставка, вся резная. Бронзовые накладки. Да не какая-нибудь там штамповка, а литье.

– И кому такое надо?

– Богатые люди себе охотничьи домики устраивают. Кабинеты украшают. Пыль, одним словом, в глаза друг другу пускают.

– А чего же этого твоего охотника никогда не видно?

– Так он целыми днями в лесу пропадает, зверя бьет.

– Один он живет?

– Зачем один? Человеку одному никак нельзя. С бабой живет.

– А баба его где прячется?

– И баба его вместе с мужем в лесу бывает.

– Целыми днями?

Слушатели не скрывали своего ехидства. Но дяде Пете все было нипочем.

– Да! – важно утверждал он. – Такие люди. Спозаранку скотину да птицу во двор выпустят, а сами по лесу от зари и до зари шастают. Пес у них на охране. Никого к хозяйскому добру не подпустит.

– Как же их в селе никто не видит? И в магазин они наш не ходят.

– А зачем им? Они продуктов цивилизации не приемлют. Чай из листиков да веточек заваривают. Овощи у них на грядке. Кофе из желудей и обжаренных корней, в лесу собирают. Вместо сахара – мед используют.

– Так у них и пасека есть? А ульи где?

– Пасека у них в лесу.

– Как это?

– Не слыхал о лесных пчелах, которые в дуплах соты сооружают? Вот там люди мед и берут.

– А зубная паста, мыло, шампунь?

– И это им без надобности, – продолжал травить байки дядя Петя. – Все им природа поставляет. Вместо пасты – мел. А настоянной на золе водой еще моя бабка и голову всем нам, детишкам, по субботам мыла, и пол в избе, и белье в этой же щелочи полоскала. И никогда мы грязными у нее не ходили.

– Ты, дядя Петя, так рассказываешь, словно своими глазами все видел.

– А ты почем знаешь, видел я или нет?

Но дядя Петя был известным сказочником. У него даже простой поход за хлебом в сельский магазин обрастал такими живописными подробностями, что поверить ему сейчас не было никакой возможности.

– Уж ты, Петр, порасскажешь, так хоть стой хоть падай.

– А чего вам падать? Я что знаю, то и говорю.

– Так говоришь, словно с мужиком этим лесным и бабой его за руку здоровался.

– А я передачу по телевизору видел.

– О них, что ли?

– Не именно о них, но похоже. И скажу вам так, от мира эти люди прячутся, единения с природой ищут. Потому и с соседями знакомства близко не сводят, знают, что мы все погибнем, а они в живых останутся.

От таких предсказаний дяди Пети соседи и вовсе все свои рты пораскрывали.

– Как это погибнем?! – возмутилась дородная тетя Тоня по прозвищу Твоя Дивизия, которой по причине ее внушительной комплекции и взрывного темперамента находилось мало охотников перечить. – Почему это мы погибнем? Я гибнуть не согласная!

– А так и погибнем! Как война большая начнется, все нынче существующие системы жизнеобеспечения рухнут. Всех под собой и погребет. Кто от благ цивилизации зависит, все погибнут или очень сильно пострадают. Меньше всего конец света коснется тех, которые лесом да его дарами жить привыкли. Они одни фактически на земле и уцелеют.

– Надо же, – смеялись односельчане. – Ты, дядя Петя, куда загнул! Занесло тебя. Апокалипсис даже вспомнил.

– Зря тебе сын из города тарелку спутниковую припер. У тебя от нее психика едет.

– Во-во! Раньше у тебя телевизор пять каналов показывал, а теперь сто пять, целыми днями в ящик зыришь, вот тебя и колбасит.

– Смотри, как бы тебе вместе с цивилизацией первому не гикнуться. Если все пропадет, так и тарелка твоя фурычить перестанет! Как же ты без своих кабельных каналов жить станешь? Загнешься ведь.

Но, несмотря на насмешки односельчан, никто не мог предложить более дельной версии, чем дяди-Петина. И личности поселившихся в домике на опушке таинственных соседей продолжали вызывать любопытство у всех жителей Бобровки.

Неужели там в самом деле охотник?

Надо сказать, что в версии дяди Пети было свое рациональное зерно. Места вокруг села раскинулись богатые дичью. Расплодился дикий зверь за последние годы, когда никто его не трогал. Охотников в селе нынче не водилось вовсе. Люди подобрались все мирные, да и дичь за еду не считали. Мясо жесткое, частенько пованивает то хвоей, то тиной. Возни с ним много, вкусу мало.

Таких гурманов, чтобы вялить на солнце подбитых куропаток и глухарей, в селе не находилось. Да и зачем? Куда проще пойти к себе в птичник да взять хорошую жирную курочку или молоденького петушка, свернуть голову да и сварить наваристый душистый бульончик. А если до крупной дичи дело дойдет, то и вовсе нет никакого сравнения нежной домашней скотины с жестким мясом диких свиней или даже лосей – лесных коров.

Так и получалось, что занятые на своих садах и огородах жители не особенно часто посещали лесные угодья. Разве что в сезон сбора грибов да ягод заходили туда, да и то блуждали больше по опушкам и вырубкам, дальше в чащу и не заглядывали. А зачем им вглубь ходить? Что они там не видели? Ягод и грибов и на опушках много. Была бы охота ноги стачивать да по буеракам лазить.

Несмотря на то что название села Бобровка прямо указывало на обилие бобров, которые здесь в самом деле водились, охотиться на них местные жители не любили. Когда-то до революции, когда из бобровых шкурок шили шубы да шапки и был этот мех в большой моде, этот бобровый промысел в здешних местах еще как-то существовал. Но для шубы зверя выстрелом взять нельзя, шкуру обязательно испортишь. Значит, остается капкан. А если идти в лес с капканом, что в сарае вместе с разным дедовским барахлом завалялся, так такая охота нынче повсеместно запрещена. Нарвешься на инспектора, еще и штраф тебе впаяют, и капканы отберут. Так и плодились себе бобры и прочие лесные жители в окрестностях Бобровки в изобилии и полном комфорте.

– Если он нам бобров и лис с зайцами перебьет, так это благо для нас выйдет. Замучили – сил никаких нет.

Трудолюбивые бобры строили свои плотины, что меняло ландшафт. Но это бы еще полбеды. Кроме того, бобры, подпиливая зубами деревья, совсем не смотрели, что же находится рядом с облюбованным ими деревом. И очень часто упавшие деревья рвали провода, что приводило к перебоям с энергоснабжением в самой Бобровке и не могло понравиться ее жителям. Зайцы забирались на огороды, где лакомились вкусной капусткой и морковкой. А уж о лисах и говорить нечего – разбойничали, что хоть плачь.

Судили и рядили о странных соседях жители Бобровки от раза к разу, но никто так ничего толком и не предложил. Пробовали даже напустить на странных соседей участкового Васю, который приходился племянником Твоей Дивизии. Она Васю и науськала пойти и проверить, все ли в порядке в деревянном домике на опушке.

– Должен ты бдительность проявить или нет? Может, там террористы какие оккупировались, а ты ушами хлопаешь. Вот иди и выполняй свой служебный долг!

Участковый пошел, назад вернулся со странной улыбкой на широкой физиономии. Но пояснить сельчанам, что видел в том домике, не пожелал. И лишь заверил их, что по части безопасности там все в полном порядке, никаких подпольных террористических ячеек и связанных с ними угроз не выявлено.

– Живите, граждане, спокойно. Занимайтесь своими делами и оставьте уже этих людей в покое. Не хотят они с вами знаться, так на то у них своя причина есть.

А что это за причина такая, и не сказал.

После такой отповеди участкового взрослая часть населения сперва растерялась, а потом люди решили последовать полученному совету. Не приучены были жители Бобровки к такому безобразию, чтобы спорить с властью или как-то иначе сомневаться в ее правоте.

Но то было старшее благоразумное поколение и его решение. А вот молодежь нынче пошла такая самостоятельная, что их слова участкового лишь подзадорили. Потянуло ребят на подвиги и эксперименты. Захотелось им узнать, а что будет, если они не послушаются? Старшие могли бы им объяснить, что ничего, кроме беды, не будет, да молодежь своих планов старшим не раскрывала.

И собравшись своей тесной кучкой, ребята приступили к обсуждению своей задумки. Молодежи в возрасте от десяти и до шестнадцати набиралось на лето в Бобровке человек двадцать. Тех, что помельче, на совет не пригласили. И так было шумно. Говорили много и каждый свое. Друг друга не слушали, но как-то все же двигались на одной волне.

– Если у взрослых кишка тонка, давайте мы попробуем разобраться, что там и как!

– Интересно ведь, что они там скрывают?

– Почему сразу скрывают?

– Преступники, конечно, поселились!

– Да почему сразу преступники?

– Только преступники в такой глухомани станут прятаться.

– А Васька? Как же Вася не раскусил, что у нас преступники поселились?

– А что он может? Небось дали Ваське за его молчание на лапу, вот он теперь и поет под их дудку.

– А мы с вами не станем Ваську слушать, да пойдем и сами посмотрим, что там за люди обустроились! Чего мы в самом деле боимся? Это наша земля! Мы имеем право знать, кто там у нас живет в соседях. Пойдем да и посмотрим!

– Как это пойдем? Они нас к себе не звали.

– И чего ты, Костян, выдумываешь? Вовсе это не наша земля. Бобровка только до реки, а дальше уже лесничество начинается и заказник.

– Вот мы и узнаем, как это он на границе заказника устроился. Как это можно, чтобы в заказнике жить? Сразу видно, что нечисто там что-то.

– Так в том-то и дело, что на границе они живут. Вечно ты, Костя, воду мутишь.

– А вам вроде неинтересно посмотреть, что там и как? На границе или не на границе, но что у них там происходит? Узнаем!

В ответ на призыв Костяна – главного заводилы – остальная часть компании скромно промолчала. Тайна дома на опушке мучила население Бобровки уже больше трех лет. Первый год дом строился, жильцов там не было. Но затем стройка закончилась, и дом заселился. Таинственные соседи поселились у них под боком прошлым летом, и тогда же ребята предприняли несколько попыток знакомства, надо сказать, безуспешных. Сколько бы раз ребята ни подходили к дому на опушке, никто к ним не вышел. Создавалось впечатление, что, завидев приближение селян, жители таинственного дома прятались внутри.

Потом была осень, когда все ребята разъехались из Бобровки на учебу в города. На осенних и весенних каникулах, если кто из ребят и приезжал в Бобровку с родителями, у них тоже находились дела поважней, чем слежка за соседями. Да еще весной навалились переводные экзамены, подготовка к ним отнимала много сил и времени. А вот теперь, когда снова пришло лето, а с ним и самые длинные летние каникулы, и делать было ровным счетом нечего, у ребят вновь проснулся интерес к загадочным соседям.

Больше всех суетился маленький и чернявый Костян, которому всегда и до всего было дело. Несмотря на то что он не был самым старшим в компании молодежи, именно его остальные ребята признавали за вожака. У Костяна всегда находились какие-то интересные затеи. Взять хотя бы последнюю, с походом на водопад. Допустим, водопад был совсем маленьким, но зато проливной ливень и ураган, в который дети попали во время пикника, оказались самыми бурными, какие им доводилось переживать.

От выпавших осадков все участники экспедиции промокли буквально до костей. И очень хорошо осознали, что такое оказаться с непокрытой головой во время непогоды на улице. Прятаться под деревьями было невозможно, они укрывали лишь первый час-полтора, а затем с веток начали струиться потоки воды. Дети пытались вернуться назад, но сначала заблудились, а когда вышли к знакомым местам, то оказалось, что речушка вздулась от выпавших осадков, смыла мост и превратилась в непреодолимую преграду.

На противоположном берегу метались их родители, которые через пелену дождя видели своих детей, но добраться до них не могли. Что родители кричали в адрес Костика, который и организовал эту экспедицию, лучше не вспоминать. Во всяком случае, Костик это вспоминать не любил. Досталось и остальным участникам проекта. Так что появление спасателей МЧС на надувных лодках мало кого из ребят обрадовало. Ведь это означало воссоединение с разгневанными родителями и заслуженную трепку. От расправы односельчан Костика спасло только воспаление легких, которое он подхватил и которое помогло ему укрыться в больнице до той поры, пока гнев соседей немного не поутих.

Но это было в прошлом году. А в этом Костик буквально изнывал от скуки и желания отчебучить что-то такое, что позволило бы ему наконец привлечь внимание к своей персоне одной совершенно распрекрасной девушки. Именно это и заставляло Костика фонтанировать идеями.

– Прокрадемся к их дому незаметно и посмотрим, что у них там делается.

– Ага! Незаметно. А пес? Как с ним быть?

У жителей столь возбуждающего любопытство домика имелось сразу две собаки. Одна охотничья – легкая на подъем и подвижная небольшая собачка, которой днем никогда не было видно во дворе. Эта собака отправлялась с хозяином на прогулку, и дома его видно не было. А вот второй пес – крупный и сердитый, он всегда находился на страже хозяйского имущества.

Нет, без причины он ни на кого не бросался. Но стоило подойти к забору ближе чем на пять шагов, как он поднимался со своего места и возникал перед нарушителем невидимой границы. Он стоял по ту сторону забора, не лаял, не рычал, не скалил зубы. Он лишь смотрел на нарушителя своим тяжелым немигающим взглядом. И желающих, чтобы подойти и, так сказать, познакомиться поближе, не находилось. Даже у самых отважных душа уходила в пятки от этого собачьего взгляда.

Днем и ночью этот сторож нес охрану хозяйского имущества. Под его присмотром вся живность во дворе находилась в целости и сохранности. За почти два года обитания в этих местах у хозяев со двора не пропал ни один цыпленок. Сельские кумушки вели точный подсчет цыплят и курочек, гусей и уточек, так что точно знали, что в отличие от их собственных курятников, регулярно подвергающихся нашествию хищных ласок, хорьков и лис, птичник в доме на опушке такому разорению никогда не подвергался.

– Вот это пес! И где они такую зверюгу раздобыли?

– Заполучить бы от него щенков, да только как подберешься, если хозяева пса и знаться с нами не желают.

Сторожевая собака таинственных обитателей была похожа на восточноевропейскую овчарку, но хвост и уши у нее были обрезаны, как у кавказских псов. Местные жители, в том числе говорливый дядя Петя, утверждали, что по ночам этот пес бегает по лесам, душа и уничтожая в одиночку целые волчьи стаи. И что он, дядя Петя, видел это собственными глазами.

Правда это была или очередная выдумка дяди Пети, но волков нынешней зимой и впрямь стало поменьше. Если иной раз и слышался вой, подходить к человеческому жилью в Бобровке серые хищники избегали. А раньше случалось, что и подходили, и часто даже в село заходили. И приходилось их отгонять камнями и криками, а иной раз приходилось пускать в ход и старенькую двустволку, которая сохранилась у дяди Пети от отца.

В общем, ссориться с таким серьезным псом никто из ребят не хотел. Но оказывается, Костян умел не просто языком молоть, он кое-что придумал.

– Пес у них кобель, – авторитетно заявил он. – И какой бы он там здоровый и серьезный ни был, против любви он все равно не устоит.

– И в кого же он влюбится?

Костик помолчал для важности, а потом объявил:

– У нас нынче Лушка гуляет. Поняли?

Лушкой звали собачку неопределенной породы, лохматую гулену, славящуюся веселым нравом и тем, что она регулярно оделяла свою хозяйку очередным щенячьим выводком. Причем некоторые ее щенки были до того похожи на волчат, что просто становилось стыдно за такую Лушкину разнузданность. Хозяйка ее так и звала: «Волчья подстилка».

– Мало тебе наших псов, ты еще и с волками кувыркаешься? Вот смотри, устроят тебе волчицы темную, что ты их мужиков с пути сбиваешь.

Но Лушка в ответ лишь махала своим пушистым хвостом и хитро щурилась. Знала, негодная, что ничего хозяйка с ней поделать не сможет.

– Вот я и решил: что Лушка на привязи без всякого толку сидит? Все равно этим ее не обезопасишь. Она и в прошлом году в эти дни сидела на цепи, а все равно к осени бабушке десять щенков принесла. Пятеро точно от пуделя, который у дачников прошлым летом жил. Остальные неизвестно от кого. Тетка потом хозяевам пуделя звонила, мол, забирайте половину приплода. А они только одного щенка у нас и взяли, говорят, так полагается. Отцу один только алиментный щенок достается, остальные щенки хозяевам суки остаются. Но если с породистыми щенками быстро разберешься, их мигом расхватают, то с этими метисами тетка моя здорово намаялась. Здесь и сеттер вылез, который в прошлом году у нас жил, и соседский Жульбарс, и черт знает кто. Тетка уж и на всех сайтах фотографии щенков разместила, и все равно целых три месяца прошло, пока весь этот выводок пристроила.

– Ты думаешь, от этого пса щенки у Лушки лучше будут?

– Чем от пуделя? Конечно, лучше! Подпустим к нему Лушку, она у нас ласковая, а уж в эти дни против нее и вовсе ни один кобель не устоит. Лушка пса со двора уведет, а мы с вами свободным проходом и воспользуемся.

Первоначально было решено назначить операцию на дневное время суток. Когда солнышко светит, все как-то не страшно. Но возникли сложности с бабкой и теткой самого Костика, которые твердо вознамерились не дать Лушке в этом году натворить беды, и потому глаз с нее не спускали. На ночь собаку запирали в хлев вместе с козочками, а весь день за ней присматривали по очереди обе хозяйки. Так что увести Лушку незаметно в дневное время было невозможно. А осторожные намеки Костика на то, что Лушка могла бы принести щенков от очень породистого папаши, вызвали гневные протесты обеих женщин. Они не хотели больше щенков никаких и ни в каком виде.

Так что приходилось применить план Б и действовать под покровом ночи.

– Лушку я ночью заберу свободно, проблемы не будет. Бабка с теткой спать с петухами ложатся. Но зато чуть свет и встают.

– А что они скажут, если к утру ваша Лушка не вернется?

– Что скажут? Да ничего они не скажут. Все равно уже ничего изменить нельзя будет. Примирятся и успокоятся.

На самом деле Костик вовсе не был так уж уверен, что его бабушка и тетя так легко примирятся с новой беременностью Лушки. И если выяснится, что Костик имеет к этому какое-то отношение… Лучше ему дома не появляться.

Но Костик не любил думать о неприятном. Куда веселее было думать о том, что после удачной ночной вылазки он на многие дни станет героем в глазах сельской молодежи и особенно одной девушки.

– Лушка у нас особа страстная. В загул меньше чем на сутки не уходит. Но нам это только на руку. Больше времени будет, чтобы все там осмотреть.

– А вдруг твои родственницы смекнут, что это ты Лушку выпустил?

– Не учи ученого, – буркнул Костик с неудовольствием. – Я уж придумаю, как подозрения от себя отвести.


И в тот же вечер в одиннадцать часов вся компания собралась на околице села. Всего собралось четыре человека, не считая Костяна, держащего на поводке лохматую собачонку неопределенных кровей – ту самую развратницу Лушку. Костян держался уверенно, чего нельзя было сказать об остальных четверых. Трое парней и девушка переглядывались с явным страхом.

– Днем нас как-то побольше было, – заметил Костян. – Остальные что, струсили?

Ответом ему было молчание. И так было ясно, что остальные струсили. Да и те, что пришли, выглядели как-то не слишком уверенно.

– Может, и нам не стоит ходить? – робко произнес хорошенький светловолосый паренек Глеб, который пришел вместе с девушкой. – Вот и Алина говорит, что у нее дурное предчувствие.

Стоящая рядом с ним симпатичная девушка, его сестра, кивнула.

– Давайте отложим до другого раза.

– Да вы чего? – возмутился Костян. – Обалдели? Мы же с вами договаривались!

– Понимаешь, боязно туда ночью идти. Днем другое дело.

– И чем день от ночи отличается?

– Разное насчет того дома говорят, – поежился еще один участник экспедиции – долговязый, но с длинными до плеч волосами, прихваченными на затылке причудливого вида заколкой в форме змеи, которую вырезал своими руками и очень ею гордился. – Будто бы туда по ночам кого-то привозят в закрытых грузовиках. Какие-то завернутые фигуры. Может, трупы везут?

– Скажешь тоже! Какие еще трупы?

– А такие… мало ли людей без вести пропадает. Васька рассказывал, что только у нас в районе один-два случая регистрируют каждый год. А сколько таких по области? Многие из этих пропавших людей никогда так и не находятся. А что это значит?

– Что?

– А то, что этих людей и в живых больше нет. Убили их. А убитых где-то похоронить надо.

– И чего?

– А домик, куда мы премся, как раз в подходящем месте стоит. Уединенно, задний двор как раз на лес выходит. Десять шагов – и ты уже в лесу. Никто и не поймет, что здесь делается по ночам.

– Думаешь, к нам со всей области покойничков везут, чтобы здесь хоронить?

– Может, и везут!

На Костяна рассказ долговязого не произвел ровным счетом никакого впечатления.

– Если струсили, так и скажите. Я один пойду!

– Мы не струсили, – возразил ему последний член маленькой компании – Павлик. – Мы просто немножко боимся.

Это был крепенький коротышка, состоящий из одной сплошной мышцы. Голова у него сидела так плотно впритык к плечам, что казалось, шеи совсем нет. Как ни странно, его замечание развеселило всех. Страх если не ушел, то, по крайней мере, отодвинулся. И теперь друзья были готовы двинуться в путь. Больше всех не терпелось Лушке. Последняя так и рвалась с привязи, оглашая окрестности нетерпеливым поскуливанием.

– Ишь как ее приперло, – заметил долговязый, которого звали Вованом.

– Очень она у нас до мужского пола охоча. И с кого пример берет? Бабушка моя, кроме своего мужа – моего деда покойника, никого другого не знала. Тетка Таня и вовсе в девках век коротает. Ни та ни другая на мужиков и не глядят, все на селе их уважают. А собака у нас шалава. Просто стыд какой-то.

Сплетничая о легкомысленной Лушке, все двигались в сторону речки Зайца. Перейдя ее по шаткому деревянному мостику, который угрожающе поскрипывал у них под ногами своими давно прогнившими досками, компания ребят оказалась на другом берегу, где им только и оставалось, что подняться на холм. Здесь они снова оробели. Но Лушка, почуяв впереди что-то привлекательное, словно с ума сошла. Неожиданно резко дернув поводок, она каким-то образом скинула с себя ошейник и кинулась вверх по холму.

– Стой! – разозлился на нее Костян. – Стой, шлендра! Назад! Место! К ноге!

Но какое там к ноге! Обезумевшая от страсти Лушка неслась навстречу своей большой любви с такой скоростью, что угнаться за ней не было никакой возможности. Очень скоро собачонки и след простыл.

– Бежим за ней!

Как ни быстро двигались друзья, догнать Лушку им было все же не под силу. И когда они преодолели подъем и оказались на вершине холма, Лушки уже не было видно. Лишь ее довольное повизгивание доносилось откуда-то из-за деревьев. И рядом с ним из-за тех же деревьев раздавалось солидное мужское порыкивание. Похоже, что Лушка была и впрямь неотра-зима буквально для всякого собачьего кавалера. Вот и сегодня ее чары, на которые рассчитывал Костик, не подвели. Даже самый стойкий сторож не устоял перед призывом разнузданной Лушки.

Во всяком случае, когда наши друзья подобрались вплотную к ограде, прежде находящейся под бдительной охраной строгого пса, никто им больше не преградил дороги.

## Глава 2

Больше и сильней всех ликовал сам Костян.

– Я же говорил! Я же обещал!

Остальные его радости отчего-то не разделяли.

И, более того, выглядели ребята какими-то задумчивыми.

– Вы чего такие стоите как в воду опущенные? – удивился Костик. – Пса больше нет! Сейчас мы с вами пройдем к дому и посмотрим, что у них там делается.

Костян первым перемахнул через невысокую ограду и сделал несколько шагов по двору, прежде чем обнаружил, что двигается он один.

– Эй! – с недоумением обернулся он к своим друзьям. – Вы чего? Передумали?

Остальные мялись и явно не решались пойти за ним.

– Чего же вы?

– Понимаешь, Костя, мы боимся.

Костик возмутился. Можно подумать, он не боится. Но ведь решился, почему же они не могут?

– Трусы!

Это не помогло. И Костик попытался воззвать к приятелям иначе:

– Глебка! Вован! Павлуха! Вы мужики или нет? Ладно, я понимаю, Алина боится, так она девушка. Но вы-то! Вы же мужики!

Светловолосый Глеб сделал шаг, словно намереваясь присоединиться к Костяну, но сестра повисла у него на локте, и он тут же передумал.

– Иди один, если не трусишь.

– Мы тебя здесь подождем.

– Если что, поднимем тревогу.

Одна Алина промолчала. Она с тревогой смотрела на Костика, но не решалась ничего сказать.

Костян разозлился еще больше. Он смачно сплюнул на землю, чтобы показать, какого он теперь мнения о своих друзьях, и не оборачиваясь пошел к дому. Он миновал курятник, обогнул хлев, где мирно похрюкивали поросята какой-то невиданной доселе в окрестностях Бобровки лохматой породы, и подобрался вплотную к жилым строениям. Здесь он притормозил.

Как ни хорохорился Костик там, на холме, перед своими друзьями, а все-таки и ему было жутковато. Да еще где-то начала завывать собака. То была счастливая любовная песня Лушки и ее нынешнего кавалера, но Костян не был обучен собачьему языку, и ему было невдомек, что вой этот – предвестник появления на свет будущего поколения Лушкиных щенков. У Костяна от воя мороз пробежал по коже. А между лопатками стало так холодно, словно туда засадили ледяной кол.

Б-р-р.

В принципе, у Костяна был еще шанс вернуться назад. Он запросто мог сказать приятелям, что двери на запоре, окна закрыты ставнями, разглядеть или тем паче проникнуть внутрь не представляется возможным. И он все равно был бы в их глазах героем. Еще бы! Ведь он единственный, кто отважился подобраться к дому так близко. Но Костян был не из тех людей, кто гонится за такой дешевой славой. Перед ним стоит совсем другая цель. Он пришел сюда для того, чтобы выяснить, что здесь творится. И он это выяснит!

И тогда Алина поймет, что на него можно положиться даже в самой сложной ситуации!

Эта мысль придала Костику уверенности. Он сделал еще пару маленьких шагов, примеряясь, как бы половчее подобраться к дому и заглянуть в окна, оставшись при этом незамеченным. Вокруг было темно и тихо. Даже собачий вой затих вдали. Костяну казалось, что, хрустни у него под ногами хоть одна сухая веточка, этот звук тут же будет услышан.

И вдруг он разобрал женский голос, от которого его кинуло в холод:

– Голову можно было бы и вовсе отдельно положить.

Голос звучал буднично и спокойно. Но что он говорил! Боже, что он говорил!

– А руки? – произнес другой голос, уже мужской. – И ноги? Их куда деть?

– Туда же, в ящик.

– Тогда тело не войдет!

– Точно не войдет?

– Точнее не придумаешь! Я уже пробовал много раз. Нет, придется их, видно, разложить по разным коробкам.

Окаменевший от ужаса Костян даже теперь при всем желании не мог бы бежать. Его собственные руки и ноги сделались совершенно мертвыми. Да любой бы на его месте струхнул, услышав, как эти люди, как о чем-то обыденном, рассуждают, как станут раскладывать чье-то расчлененное тело по разным коробкам.

– По разным так по разным, – нетерпеливо произнесла женщина. – Дороже выйдет.

– Это не наши проблемы.

– А раз не наши, то пошли уже скорей домой, мой хороший, ужин ждет.

Мужской голос повеселел:

– А что у нас сегодня на ужин?

– Это сюрприз.

– Ладно тебе.

– Нет, сюрприз.

– Милая… Что за сюрприз? Быстро признавайся!

– Лапсик, почему ты такой зануда? Почему не любишь сюрпризы?

– Такой уж у меня людоедский характер. Знала, когда за меня замуж выходила. Так кого ты там нам зажарила?

– Не зажарила – запекла.

– Еще лучше, – причмокнул мужчина. – И кого?

– Помнишь ту чудную беленькую малышку, которую мы купили у пасечника?

– У Димона? – радостно откликнулся мужчина. – Помню. Он ее еще не хотел нам продавать, говорил, что она ему вместо дочки.

Костян похолодел. У Димона-пасечника, который жил неподалеку от Бобровки, на пасеке, и впрямь было три дочки. Три беленькие девочки с чудными голубыми глазками. Две девочки были уже школьницы-первоклашки, а младшая едва научилась ходить. Отец девочек так радовался появлению на свет последней своей малышки, что с тех пор, а минул почти год, все никак не мог выйти из крутого запоя.

Неужели у Димона совсем расплавился от дешевой сивухи мозг, что он продал одну из своих малышек этим людям?

– Помню прекрасно, как он нам не хотел ее отдавать.

– Чуть не плакал.

– Но ты мужика очаровала и уговорила отдать нам малышку.

– И вот сегодня… Мы будем есть ее на ужин!

О нет! Только не это!

– Да ты что! – обрадовался между тем невидимый Костику мужик. – Ты ее все-таки зарезала?

– Сама справилась, – с гордостью ответила ему женщина. – Даже тебя звать на помощь не пришлось. Я молодец?

– Ты у меня просто умница. Диана-охотница отдыхает. И как все прошло?

– Знаешь, для первого раза неплохо. Я думала, что будет страшней. А так все просто оказалось. Я ее взяла, немножко с ней поговорила, дождалась, пока она успокоится, а потом быстро положила ее на колоду и отрубила ей голову. Она чуть-чуть подергалась, но я держала ее за ноги крепко, и она быстро затихла.

– Крови много было?

– Прилично. Но я сразу все вылила в землю, как ты меня учил. Получилась отличная подкормка для моих цветов.

– А что я тебе говорил? – обрадовался мужчина. – Кровь – лучшая пища для растений. То-то они у нас такие шикарные в этом году выросли. Ладно, пошли, моя умница! А то у меня уже от голода живот подвело.

Голоса стали удаляться куда-то в глубь дома. А вот бедный Костик не мог шевельнуться. У мальчика его собственная кровь буквально застыла в жилах. Много ужастиков довелось ему посмотреть на его коротком веку, но там Костян всегда знал, что это понарошку. А здесь все было взаправду. И этот отвратительный холодный и липкий ужас не шел ни в какое сравнение со всем пережитым парнем раньше.

– Д-д-девочку… к-к-кушать…

Зубы у Костяна выбивали крупную дрожь. Его трясло, и колотило, и шатало так, что он боялся, как бы не свалиться на землю, сделав хоть шаг. Голос разума подсказывал ему, что надо уносить ноги, покуда цел. Но какое-то гадкое любопытство приказывало остаться и посмотреть, как эта парочка людоедов станет пожирать человеческого ребенка, злодейски ими умерщвленного, а затем еще и запеченного в печке. Почему-то последнее казалось Костику наиболее отвратительным и циничным.

– Господи, кого же из троих они сожрут? Неужели младшую?

В то, что пасечник мог продать кого-то из своих дочерей, Костян поверил легко. У Димона от сивухи, которую он сам же и гнал, совсем мозги набекрень встали. Мог и не понять, что продает родное дитя. Или же его обманули. Сказали, что берут девочку в хороший дом, будут о ней там заботиться, вот он и отдал малышку. Или сказали, что на время берут.

– Нет, вряд ли младшую забрали. Она еще козявка. Ее бы мать ни за что не отдала. Наверное, кого-то из старших девчонок продали. Но Ленка-то куда смотрит? Она-то кормящая мать, не пьет!

Но тут же Костян вспомнил, как в прошлый свой визит на пасеку за майским медом приметил пошатывающуюся пасечницу. И как Ленка ему долго объясняла, что это у нее от высокого давления голова кружится. А от самой, между прочим, изрядно попахивало. Похоже, Ленка решила махнуть рукой на идею исправить пьющего муженька и сама пристрастилась к спиртному.

– Продали! Людоедам!

Нет, уйти Костян никак не мог. Он должен был лично, своими глазами убедиться, что это именно то, о чем он подумал. И он начал красться вдоль дома, словно дикий зверь выискивая лазейку, чтобы проникнуть внутрь. Но все было без толку. Окна, как он и предвидел, были закрыты плотными ставнями, и разглядеть, что происходит за ними, не представлялось никакой возможности. Однако звуки кое-какие все же доносились. И Костян, обойдя дом по периметру, нашел окно той комнаты – кухни или столовой, – где устроились за поздним ужином хозяева.

– Вот она! – услышал он уже знакомый ему женский голос. – Смотри, какая на ней корочка!

– А аромат! Никакого сравнения с теми, что мы покупали в городе.

– Скажешь тоже! В городе они хилые да синие, а здесь какая была беленькая и пухленькая! Даже грешно ее одним есть.

Костян слушал и покрывался холодным потом. У этих гадов еще и союзники есть! Сколько же их всего?

– И крупная какая, – продолжала восхищаться она. – Может, и правда гостей надо было позвать.

Точно, у них еще и друзья-людоеды имеются.

Костяна прямо всего затрясло. Это же надо напасть на целое гнездо нелюдей! Понятно, почему этих людей никто при свете дня не видел. Всякая нежить солнышка боится, это всем известный факт. Во всех сказках нежить при свете дня в укромных местах таится, а ночью начинает свой гадкий праздник. Вот и эти собираются пировать.

– Что, приступим?

– А помолиться?

Это укоризненное замечание, произнесенное хозяйкой дома, удивило Костяна. Какая еще молитва? Кому они там молиться собираются, начиная свое злодейское угощение? И в этот момент до него дошло. Конечно, нечистому они молятся. К кому же еще могут взывать такие упыри!

– Что же, если ты настаиваешь, то помолимся, – без особой охоты все же согласился мужчина.

Слов молитвы Костян не расслышал. Каждый из хозяев молился вполголоса. Надо сказать, что с этим делом управились они быстро.

Не прошло и минуты, как хозяйка сказала:

– Теперь режь!

Мысль о том, что совсем рядом с ним сейчас начнется жуткая трапеза двух людоедов, повергла Костяна в ужас. Не мог он допустить такого надругательства. Не мог, и все! Но как им помешать? И тут Костяна осенило. Еще его прабабка утверждала, что всякая нечисть боится петушиного пения. Оно для них символизирует восход солнца. И услышав крик петуха, все темные силы прячутся по своим норам, оставляя даже мысли о новых злодействах до следующей ночи.

И Костик заголосил:

– Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-э-э-ку-у-у!

Костян старался изо всех сил, подделываясь под голос их петуха. И это помогло.

– Что это? – спросил женский голос с удивлением. – Петух?

– Вроде как не наш.

– Конечно, не наш. Наш давно в курятнике.

– А чей? И кажется, словно под самым окном орет.

– Разве петухи по ночам поют?

– Чокнутый какой-то. Не спится ему. Давай, режь уже ее! Надо же поесть.

Не помогло! Какая все-таки упорная нечисть попалась Костику. Или в своем доме им и петушиный крик не страшен? Конечно, мой дом – моя крепость. В доме эти двое защищены от всяких там петухов. Костян был в отчаянии. Он не знал, что ему предпринять еще. Разве что подпалить это чертово логово? Да, огонь – верный союзник человека против сил зла. Очищающее пламя пожрет всю мерзость, которая поселилась в этом доме.

Еще немного, и впавший в настоящую панику Костян и впрямь бы побежал за дровами и хворостом, чтобы подпалить дом. Но в это время на дороге раздался шум мотора и за оградой замелькали огни фар. К проклятым людоедам ехали те самые гости, о которых они так мечтали. Костян сначала испугался, а потом даже обрадовался. Отлично! Чем больше нежити соберется в одном месте, тем будет лучше. Он разом и подпалит их всех!

В этот момент плеча Костяна коснулось что-то теплое. От неожиданности он подпрыгнул на месте и едва не заорал.

– Тише ты! Чего дергаешься? Это я! – произнес знакомый голос.

– Вовка!

Это был Вован – долговязый балбес и по совместительству сосед Костика. А во время каникул еще и верный приятель Костяна во всех его летних приключениях. Никогда еще Костик не был так рад видеть приятеля. Его лишь смущало, что за спиной Вована не просматривались фигуры остальных ребят.

– Ты что, один?

– Ага. Остальные не решились идти. А ты что так долго?

– Вован, слушай, здесь такое творится, ты себе не представляешь! – взволнованно выпалил Костян. – Знаешь, кто они такие? Они людоеды! Одну из дочек пасечника Димона собираются сейчас сожрать!

– Да ну! – ахнул Вован. – Прямо сырую?

Костян оторопел.

– Тебя только это удивляет? – прошипел он через мгновение. – Допустим, они девчонку зажарили. Разве от этого лучше стало?

Мозг у Вована располагался слишком высоко по отношению к уровню земли. Кровь не слишком хорошо его омывала, и это затрудняло мозговую активность. Поэтому приятель всегда чуток подтупливал. Это Костян хорошо знал. И теперь молча ждал, пока до Вована дойдет весь ужас ситуации. Постепенно до Вована стало доходить, он начал тяжело дышать, пыхтеть и краснеть. Верный признак, что до него доходит.

– Вот гады! – прошипел он. – Это они дочку Димона слопать хотят?

– Да.

– А какую именно?

– Тебе-то не все равно?

– Просто я у Димона сегодня утром был, забрус для сестренки покупал, любит она его пожевать, так все три девчонки на месте были.

– Значит, после твоего отъезда это случилось. Димон теперь ради водки и мать родную продаст. Что там ребенок! Продал, напился и забыл обо всем.

– А как же Ленка?

– Что Ленка? Она против мужа теперь и пикнуть боится. Димон ее и прибить может, когда пьяный. Небось протрезвеет, Ленка ему мозги вправит. Да уже поздно будет. Слопали бы их малышку и косточек не оставили. Хорошо, мы здесь. Не допустим этого!

Вован еще немного попыхтел, а потом спросил:

– И чего делать будем? Скрутим их? И в полицию к Ваське?

Можно было бы и скрутить злодея и злодейку, тем более что с появлением Вована силы фактически уравнялись. Но как быть с гостями, которые уже стучались у ворот?

– Прячься!

Друзья шмыгнули за поленницу, сложенную во дворе, и притаились там. Очень вовремя. Как раз в этот момент дверь дома открылась, и на пороге показались фигуры хозяев. Они поспешили к воротам, вслух удивляясь, что не слышно Барона. Выходит, сторожевого пса звали Бароном. Очень подходящая этому псу кличка.

– Петухи среди ночи под окнами поют, – вслух недоумевал хозяин. – Барона не видно. Что происходит? Не нравится мне все это.

Услышав это, Костик мрачно ухмыльнулся. То ли еще будет!

Ворота хозяин открыл быстро, и в них въехала грузовая «Газель». Самая обычная машина, какие в великом множестве колесят по дорогам. Ничего примечательного в ней не было. Лишь на дверце был изображен ритуальный траурный венок. При виде этого венка у Костяна вновь в голове вспыхнули его догадки о незаконных захоронениях людей, которыми занимаются хозяева этого дома.