Ларс Кеплер
Охотник на кроликов

© Lars Kepler, 2016

© Е. Тепляшина, перевод на русский язык, 2017

© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2017

© ООО “Издательство АСТ”, 2017

Издательство CORPUS ®

* * *

Раннее утро; ровная поверхность залива поблескивает, как начищенная сталь. Роскошные виллы погружены в ночную дрему, но бассейны и садовые фонари светятся сквозь высокую ограду и сплетение ветвей.

Какой-то пьяный с бутылкой в руке идет по дорожке вдоль берега. Приостанавливается возле белого дома, чей вытянутый стеклянный фасад обращен к заливу. Аккуратно ставит бутылку посреди дороги, перешагивает канаву и через черный железный забор перелезает на участок.

На нетвердых ногах мужчина идет через лужайку, качнувшись, останавливается и пристально смотрит на большие окна, на отражения света с террасы, на смутные очертания мебели в комнатах.

Пьяный идет к дому, машет рукой полуметровому фарфоровому гному, огибает дощатый забор, спотыкается о настил, падает на колено, выпрямляется.

Вода в бассейне сияет, словно голубое стекло.

Пьяный, пошатываясь, встает у кромки бассейна, расстегивает штаны и мочится в воду, потом резко поворачивается к голубой садовой мебели. Струя заливает подушки, низкие кресла, круглый столик.

От мочи в холодном воздухе идет пар.

Пьяный застегивает штаны и смотрит на белого кролика – тот прыгает по лужайке и исчезает под кустом.

Улыбаясь, пьяный возвращается к дому, проходит мимо веранды, опирается о забор; оказавшись на газоне, останавливается и оборачивается.

Его затянутый алкогольным туманом мозг пытается осознать то, что он только что видел.

На него, не отрываясь, смотрел одетый в черное человек со странными контурами лица.

Стоял ли этот человек в темном доме? Находился ли снаружи, и в таком случае на пьяного смотрело его отражение?

Глава 1

Пятница, двадцать шестое августа

Темное небо, затяжной мелкий дождь. Свет над жилым районом замарал небо над крышами метров на тридцать. Было безветренно, и туманный купол из освещенных капель висел над Юрсхольмом.

Прямо возле светлой воды Ерманиавикена располагалась большая вилла.

Только что в дом вошла молодая женщина – осторожно, как животное, по лакированному паркету, по персидскому ковру.

Женщину звали София Стефанссон.

Беспокойство заставило ее подмечать каждую мелочь.

На подлокотнике дивана лежит черный пульт. Кто-то обмотал его скотчем, чтобы удержать крышку на месте. На столе – размытые круги от стаканов. К бахроме большого ковра пристал старый пластырь.

Пол позади Софии скрипнул, словно кто-то крался за ней через всю комнату.

На высоких каблуках и мускулистых икрах девушки виднелись брызги после мокрых ступенек. Ноги у нее все еще были тренированные, хотя она покончила с футболом два года назад.

В руке София незаметно сжимала баллончик со слезоточивым газом – из-за ожидавшего ее мужчины. Она еще раз повторила себе, что эта ситуация – ее выбор, что она все контролирует, что она сама захотела оказаться здесь.

Мужчина, который открыл ей дверь, теперь стоял возле кресла и откровенно рассматривал ее.

Лицо Софии с правильными чертами еще не потеряло подростковой округлости. На ней было голубое платье, открывавшее плечи. От выреза вниз спускались мелкие, обтянутые тканью пуговки. Золотое сердечко на цепочке покачивалось в ямке между ключиц из-за подскочившего пульса.

Она знала, что может извиниться и сказать, что неважно себя чувствует, что ей надо вернуться домой. Он, возможно, рассердится, но примет оправдание.

Мужчина возле кресла смотрел на нее скорбно-голодным взглядом, отчего Софию замутило от страха.

Она вдруг сообразила, что уже видела этого человека. Кажется, какой-то крупный управленец или папа бывшего одноклассника.

София остановилась, немного не дойдя до мужчины, улыбаясь и чувствуя, как колотится сердце. Она не станет приближаться – сначала надо понаблюдать за интонациями и движениями.

Рука мужчины, сжимавшая спинку кресла, не казалась склонной к насилию. Ногти ухоженные, плоское обручальное кольцо поцарапано – он уже давно в браке.

– Красивый дом, – заметила София и отвела блестящую прядь от лица.

– Спасибо. – Хозяин разжал пальцы.

Вряд ли старше пятидесяти, он двигался тяжко-угрюмо, словно старик в старом доме.

– Ты приехала на такси? – Он тяжело сглотнул.

– Да.

Снова молчание. В соседней комнате часы с маятником нежно пробили два раза.

Шафранно-красная пыльца беззвучно осыпалась из распустившейся лилии в вазе.

София довольно рано поняла, что ей хорошо в ситуациях, связанных с сексом. Ей льстило внимание, нравилось ощущение избранности, но она ни в кого не влюблялась.

– Мы не встречались раньше? – спросила она.

– Я бы не забыл такую встречу. – Мужчина безрадостно улыбнулся.

Его жидкие, поседевшие светлые волосы были зачесаны назад. Расслабленное лицо слегка блестело, по лбу протянулась скорбная морщина.

– Коллекционируете картины? – спросила София, кивнув на стену.

– Я интересуюсь живописью.

Светлые глаза смотрели на Софию через очки в роговой оправе. Она отвернулась, сунула газовый баллончик в сумочку и шагнула к большой картине в золоченой раме.

Мужчина последовал за ней, встал слишком близко, засопел. София дернулась, когда он поднял правую руку, чтобы указать на холст.

– Девятнадцатый век… Карл Густав Хелльквист, – проговорил он, словно профессор на лекции. – Умер молодым, жил тяжело, болезни, электрошоковая терапия… но он был потрясающий художник.

– Поразительно, – тихо сказала она.

– И я так думаю, – согласился хозяин и двинулся к столовой.

София последовала за ним со смутным ощущением, что ее заманили в ловушку, что дверь за ней захлопнулась с сонной медлительностью, что большие зубчатые колеса уже пришли в движение и путь к бегству с каждым мгновеньем сокращается.

Огромная комната, где из окон с перемычками открывался вид на воду, была меблирована неуместным здесь мягким уголком и блестящим шкафом.

София увидела на краю овального обеденного стола два бокала с темно-красным вином.

– Могу я предложить бокал вина? – спросил хозяин, снова поворачиваясь к Софии.

– Лучше белого, если есть. – София боялась, что он подмешал в вино наркотик.

– Шампанское? – Хозяин не спускал с нее взгляд.

– С удовольствием.

– Тогда выпьем шампанского.

В доме у незнакомого человека всегда словно сжимаешься, ведь каждая комната может оказаться ловушкой, каждый предмет – оружием.

София предпочитала отели. Если звать на помощь в отеле, есть шанс, что кто-нибудь услышит.

Она шла за хозяином в сторону кухни, когда услышала странный, часто повторяющийся звук. Определить, откуда он исходит, она не смогла. Мужчина, казалось, не обращал на звук внимания, но София остановилась, обернулась к темным окнам и уже хотела заговорить, когда что-то звякнуло, как льдинки о стекло.

– Вы уверены, что в доме никого нет? – спросила она.

Наверное, можно быстро скинуть туфли и броситься к входной двери, если что-то случится. Она гораздо проворнее этого немолодого мужчины; если не снимать плащ с вешалки, она успеет выскочить на улицу.

София так и стояла в проеме кухни, пока хозяин доставал из винного холодильника бутылку “Боллингера”. Открыв ее, он наполнил два узких бокала-колокольчика, подождал, пока осядет пена, долил еще немного и подошел к своей гостье.

Глава 2

София пригубила шампанское, ощутила, как аромат распространяется по рту, как с нежным звуком пузырьки задевают о стекло. Что-то снова заставило ее взглянуть на кухонные окна. Может, там косуля? В темном окне отражались кухня со светящимися контурами и спина хозяина. Гладкая поверхность лавки, подставка с ножами, ваза с лимонами.

Мужчина снова поднял бокал и отпил; сделал жест почти не дрожащей рукой и тихо велел:

– Расстегни платье.

София допила вино, посмотрела на отпечаток своей помады на ободке бокала и поставила его на стол, а потом мягко выдавила первую пуговицу из петельки.

– На тебе лифчик, – заметил он.

– Да. – Она расстегнула вторую пуговку.

– Какой размер?

– Шестьдесят “С”.

Мужчина, улыбаясь, смотрел на нее, и она почувствовала, как под мышками стало скользко от выступившего пота.

– Какие на тебе трусы?

– Голубые, шелковые.

– Можно посмотреть?

София заколебалась, и хозяин это заметил.

– Прости, – тут же сказал он. – Я перешел сразу к делу? Да?

– Сначала уладим финансовый вопрос. – София постаралась, чтобы ее голос звучал естественно и уверенно.

– Понимаю.

– Лучше начинать с…

– Тебе заплатят, – перебил он, в голосе прозвучало раздражение.

С постоянными клиентами Софии чаще всего было легко, иногда даже приятно, но с новыми она нервничала. Она подумала, что может случиться, припомнила, с чем ей уже пришлось столкнуться. Папа двоих детей из Тэбю укусил ее в шею и запер в гараже.

Объявления она давала в “Розовых страницах” и на сайте “Девушки Стокгольма”. Почти все звонки оказывались несерьезными. Вульгарщина, обещание великолепного секса, угрозы насилия и наказания.

Прежде чем начать переписку, София всегда прислушивалась к интуиции. Письмо от ее нынешнего клиента было хорошо написано: четко и по-деловому, но не без уважения. Отправитель письма назвался Вилле, у него был тайный телефонный номер и адрес в фешенебельной части города.

В третьем письме, присланном по электронной почте, Вилле объяснял, что хочет с ней делать и сколько готов заплатить.

София расценила это как предупреждение.

Если все слишком хорошо, значит, дело нечисто. В этом мире джекпотов не водится, и если тебе вдруг померещился джекпот, лучше упустить потрясающую сделку, чем подвергнуться риску.

И все же – сейчас она здесь.

Мужчина вернулся и протянул ей конверт. София быстро пересчитала деньги, сунула конверт в сумочку.

– Достаточно, чтобы показать трусы? – спросил хозяин.

София улыбнулась: “Разумеется”, – мягко взялась за подол и стала медленно поднимать платье над коленями. Подол, потрескивая, полз по колготкам; наконец она остановилась и посмотрела на него.

Хозяин не ответил на взгляд, а уставился ей между ног, когда она наконец подняла платье до талии. Под пудрово-бледными колготками жемчужницей просвечивал шелк трусов.

– Ты бреешься? – хрипло спросил мужчина.

– Воск.

– Полностью?

– Да.

– Это, наверное, больно? – с любопытством спросил мужчина.

– Можно привыкнуть, – кивнула София.

– Как и ко многому в жизни, – вздохнул мужчина, назвавшийся Вилле.

София снова опустила платье и заодно вытерла вспотевшие ладони, оглаживая ткань на бедрах.

Она снова занервничала, хоть и получила деньги.

Может, дело в большой сумме.

Он заплатил впятеро против обычной таксы.

В письме он написал, что дополнительно платит за молчание и особые пожелания, но все равно сумма была гораздо выше обычной.

София помнила мужчину с тревожными глазами, который нарядился в белье своей матери и пожелал, чтобы она пинала его в промежность. Он заплатил, чтобы София помочилась на него, когда он, плача от боли, лежал на полу, но она просто взяла деньги и сбежала.

– Разных людей возбуждает разное, – сказал Вилле со смущенной улыбкой. – Заставить не получается… Значит, приходится платить. Я не рассчитываю, что тебе понравится то, что ты будешь делать.

– Бывает по-разному. Если мужчина нежен со мной, то я могу получить удовольствие, – соврала София.

Конечно, в своем объявлении она обещала конфиденциальность, но и о безопасности не забывала. В особый домашний дневник-журнал она записывала имена и адреса людей, которых собралась посетить. Если она вдруг исчезнет, ее перемещения можно будет отследить.

К тому же Вилле посещала Тамара – как раз перед тем, как покинуть мир девушек эскорта, выйти замуж и переехать в Гётеборг. София знала: если бы Вилле повел себя скверно, Тамара оставила бы предупреждение на форуме сексработниц.

– Только не думай, что я мерзкий и противный, – сказал хозяин, делая шаг к ней. – Ты невероятно красивая и такая молодая… а я знаю, как сам выгляжу, в твоем возрасте я был недурен собой, но…

– Ты отлично выглядишь, – заверила она.

София много раз слышала, что девушки эскорта должны быть вроде психологов, но большинство мужчин, с которыми она встречалась, не говорили о личных проблемах.

– Ну что, поднимемся в спальню? – легко спросил хозяин, назвавший себя Вилле.

Глава 3

Поднимаясь следом за хозяином по широкой лестнице, София поняла, что ей надо в туалет. Латунные прутья прижимали мягкий ковер к ступенькам. Свет огромной люстры сверкал на лакированных перилах.

София с самого начала планировала работать эксклюзивно, на тех, кто готов платить высокую таксу за ночь, кому нужно было сопровождение на празднике или в поездке.

За три года в роли девушки сопровождения ей приходилось заниматься подобным раз двадцать, но большинство клиентов просто хотели, чтобы она отсосала после работы, перед возвращением домой.

В большой светлой спальне царила величественная двуспальная кровать с красивым покрывалом серого шелка.

На ночном столике со стороны жены София увидела роман Лены Андерссон и флакон очень дорогого лосьона для рук, со стороны Вилле лежал айпэд со следами пальцев на темном стекле.

Хозяин указал Софии на черные кожаные ремни, привязанные к столбикам кровати. София заметила, что они не слишком новые – сгибы потрескались, краска начала облезать.

Комната дважды дрогнула и рывком повернулась; София взглянула на мужчину, но тот выглядел невозмутимым.

В уголках рта у него присохли остатки чего-то белого – зубной пасты или новалюколя.

На лестнице скрипнуло; Вилле перевел взгляд к коридору, потом снова посмотрел на Софию.

– Я должен быть уверен, что ты выпустишь меня, когда я захочу, – пояснил он, расстегивая рубашку. – Я должен быть уверен, что ты не попытаешься ограбить меня, не сбежишь с деньгами, которые уже получила.

– Естественно, – заверила его София.

Грудь у него оказалась покрыта светлыми волосами, и он явно попытался втянуть живот, когда она посмотрела на него.

София подумала, что привяжет его и тогда уже попросит разрешения зайти в туалет. В ванную был прямой ход из спальни. В зеркале, видном в широко открытую дверь, отражался душ на стене с золотистой мозаикой.

– Привяжи меня и не торопись, я не люблю насилия, принуждения, – пояснил он.

София кивнула и сняла туфли, снова ощутив легкое головокружение. Выпрямилась и коротко глянула ему в глаза, после чего подняла платье до пупка. Тихо потрескивало статическое электричество. Сунув большие пальцы за пояс колготок, она потянула их вниз. Надавило на бедра, потом это чувство исчезло, и колготки свободно собрались на голенях.

– А может, ты хочешь, чтобы тебя связали? – спросил хозяин, улыбнувшись своей выдумке.

– Нет, спасибо. – София начала расстегивать платье.

– Это весьма удобно, – рассмеялся он и слегка потянул ремень.

– Я таким не занимаюсь, – спокойно объяснила София.

– Никогда не делал наоборот… Я мог бы увеличить плату вдвое, – рассмеялся Вилле, словно эта мысль удивила и взбодрила его.

Он предложил Софии вдвое больше денег, чем она могла бы выколотить за два месяца, но позволить связать себя все же слишком опасно.

– Что скажешь? – улыбнулся Вилле.

– Нет. – София почувствовала сожаление и облегчение одновременно.

Звякнуло, когда пряжка ремня задела планку кровати.

– Хочешь, чтобы я разделась полностью?

– Погоди-ка. – Хозяин смотрел на Софию странным изучающим взглядом.

– Ничего, если я зайду в ванную?

– Сейчас. – Он как будто старался сдерживать дыхание.

София почувствовала, что губы у нее стали странно прохладными. Проведя рукой по рту, она заметила, что хозяин широко улыбается.

Подойдя к ней, он схватил ее за подбородок и плюнул в лицо.

– Что ты делаешь?! – Она ощутила тягучее головокружение.

Ноги вдруг подогнулись, и София тяжело осела на пол, прикусив язык. Легла на пол, почувствовала, как рот наполняется кровью, увидела, как хозяин стоит над ней, расстегивая вельветовые брюки.

Отползти не было сил. София легла щекой на пол, увидела в пыли под кроватью дохлую муху. Сердце билось так тяжело, что стук отдавался в ушах. София поняла, что ее чем-то опоили.

– Не надо, – выдохнула она и закрыла глаза.

Перед тем как потерять сознание, она подумала, что он ее убьет, и это была ее последняя мысль.

Глава 4

Закашлявшись, София очнулась от наркотического сна и тут же поняла, где находится. Она лежала на кровати в доме мужчины, который назвался Вилле. Лежала на спине, привязанная туго натянутыми кожаными ремнями. Он так сильно скрутил ее, что мышцы рук и ног затекли, суставы жгло, а пальцы были ледяными.

Во рту пересохло. Язык перестал кровоточить, но распух и болел.

Платье задралось до пояса: ноги были широко разведены.

Этого не может быть, подумала она.

Хозяин предвидел ее реакции и заранее добавил наркотик в один из бокалов.

София услышала голос в соседней комнате – деловой тон, голос начальника.

Она попыталась поднять голову и выглянуть в окно, увидеть, ночь там или утро, но не смогла – слишком болели руки.

Страх наполнил сердце, словно яд. Паника ударила ей в голову; София ощутила, как сжалось от спазмов горло и загудел в ушах пульс.

То, чего не должно было случиться, случилось.

Она попыталась успокоиться. Надо завести разговор, дать ему понять, что он выбрал не ту девушку, но она все забудет, если он отпустит ее сейчас же.

София пообещала сама себе, что покончит с сопровождением, она и так занималась этим делом слишком долго. Все равно она спускает деньги на ерунду.

Мужчина смотрел на нее голодными глазами. София попыталась сделать спокойное лицо, думая, что с самого начала понимала: в этой ситуации что-то не так. Но вместо того, чтобы повернуться и уйти, она изгнала свою интуицию. Она допустила катастрофическую ошибку, повела себя, как отчаявшийся героинщик.

– Я сказала “нет”, – собравшись с духом, произнесла она.

– Верно, – с улыбкой протянул хозяин и скользнул взглядом по ее телу.

– Я знаю девушек, которые не возражают против такого маневра. Если хочешь, я дам тебе их контакты.

Вилле ничего не ответил. Шумно сопя, он остановился у кровати, напротив ее разведенных ног. София вспотела, приготовившись к жестокости и боли.

– Это изнасилование, ты это понимаешь?

Он снова ничего не ответил, только поправил очки на носу и с интересом посмотрел на нее.

– Я считаю это отвратительным и болезненным, – снова начала София, но замолчала: голос задрожал.

Она попыталась заставить себя дышать ровнее, не выглядеть испуганной, не умолять. Что сделала бы Тамара? София представила себе веснушчатое лицо подруги, короткую глумливую усмешку, жесткий взгляд.

– Я записала про тебя в журнале, который лежит у меня дома. Твой адрес, электронную почту, время встречи…

– Я знаю, – кивнул он.

Матрас запружинил, когда хозяин пополз к ней по кровати. Остановился, покачиваясь, у нее между бедер, схватился за трусы, рванул вниз. Швы затрещали, но не порвались; в плече заболело, словно сустав вывихнулся из ложа.

Мужчина рванул снова, обеими руками. Кожу обожгло, когда трусы врезались в бедра, но швы выдержали.

Мужчина что-то прошептал себе под нос и оставил ее лежащей на кровати.

Матрас снова качнулся, и София почувствовала, что у нее сейчас сведет мышцы ног.

В мозгу мелькнуло воспоминание о футбольной тренировке. Вот она, София, пытается выковырять комки земли и травы, застрявшие между шипов бутсов, и приближается ощущение судороги, как будто сейчас сведет икру.

Красные, разгоряченные лица товарищей. Гулкий деревянный пол раздевалки, запахи пота, линимента и дезодоранта.

Как вообще это случилось? Как она оказалась здесь?

София изо всех сил старалась не заплакать, ей казалось, что если она покажет, насколько напугана, – ей конец.

Мужчина вернулся с маникюрными ножницами, разрезал боковые швы трусов и стащил их.

– Очень многие соглашаются на связывание, – снова начала София. – Я знаю…

– Я не хочу тех, кто соглашается, – перебил хозяин и швырнул трусы на кровать рядом с ней.

– Я хотела сказать – есть девушки, которые заводятся, когда их связывают.

– Зря ты пришла сюда, – просто констатировал Вилле.

София все-таки не сдержалась и заплакала. Ужас заставил ее напрячь спину и дернуть ремни; кожа порвалась, по правой руке заструилась кровь.

– Не надо, – всхлипнула София.

Стащив с себя рубашку, мужчина бросил ее на пол, приспустил брюки и натянул презерватив на приподнявшийся член.

Вилле встал на колени, и София почувствовала запах резины от его пальцев, когда он заталкивал обрывки трусов ей в рот. Она задохнулась, ее чуть не вырвало. Язык был сухим, по щекам текли слезы. Мужчина схватил ее за грудь прямо через платье и тяжело лег на нее.

От страха София описалась, и под ней расплылась горячая лужа мочи.

Когда мужчина попытался войти в нее, она, выгнув тело, повернулась на бок и оттолкнула его бедром.

Капля пота сорвалась с его носа Софии на лоб.

Одной рукой Вилле схватил ее за горло, глядя на нее блестящими глазами, сдавил и снова навалился на нее. Его тяжесть вдавила Софию в матрас, отчего бедра разошлись еще шире. Жгло щиколотки, скрипели ножки кровати.

Стараясь глотнуть кислорода, София повернула голову набок; ей удалось втянуть воздуха через нос.

Вилле еще сильнее сдавил ей горло, и перед глазами у нее замелькали мушки. Комната потемнела, и тут же София почувствовала, что насильник пытается войти в нее. София изо всех сил изворачивалась, но тщетно, это должно было произойти. Она не могла оставаться в собственном теле, надо было думать о чем-нибудь другом, раствориться. В мозгу замелькали внезапные воспоминания – прохладные вечера на огромном футбольном поле, рвущее легкие дыхание, пар изо рта и тишину у озера возле старой школы в Буллстанэсе.

Тренер указывает на мяч, дует в свисток, становится тихо.

Хватка ослабла, София выкашляла трусы, втянула в себя воздух, мигнула – и услышала механическую трель.

Мужчина снова поднялся на колени; она задыхалась, лицу было жарко.

Кто-то звонил во входную дверь.

Мужчина схватил ее за подбородок, сжав челюсти, снова засунул ей в рот трусы, ее затошнило, она вдохнула через нос, не в состоянии сглотнуть.

В дверь снова позвонили.

Мужчина плюнул на Софию и встал с кровати. Застегнул брюки, надел рубашку и вышел.

Едва он скрылся, София изо всех сил дернула правой рукой, не думая о последствиях или о боли.

Страшная боль; но рука освободилась.

Трусы мешали ей закричать.

В голове загудело, ее затрясло от боли. Может, большой палец сломан, может, вывихнут, кожа сошла, как рваная перчатка, кровь полилась по руке. Она вытащила трусы изо рта.

Поскуливая, София отчаянно пыталась освободить левую руку. Пальцы скользили, но ей удалось вытащить стержень из дырочки. Она быстро протащила ремень через пряжку, села и освободила лодыжки.

Поднялась на дрожащие ноги и, держась трясущимися руками за живот, пошла по толстому ковру. В голове шумело от шока и боли, ноги онемели, мокрое холодное платье облепило зад.

София осторожно вышла из спальни и прокралась в коридор, куда недавно скрылся хозяин.

Дойдя до лестницы, она остановилась. Снизу донесся другой голос, и она подумала – нужно позвать на помощь. Слов того, другого человека не было слышно, и она подкралась ближе. Над перилами висела одежда из химчистки. Сквозь тонкий целлофан просвечивали белые рубашки.

София осторожно кашлянула, готовясь закричать “Помогите!”, как вдруг все поняла.

Второго человека не было в доме. Его голос доносился из домофона. Курьер из экспресс-доставки стоял за воротами, ожидая, чтобы его впустили. Вилле повторил, что тому придется зайти еще раз, отсоединился и снова повернулся к лестнице.

София пошатнулась, но удержала равновесие. В ногах покалывало – кровообращение восстанавливалось.

София скользнула назад, пол под ней скрипнул, она огляделась и заметила в дальнем конце коридора с портретами на стенах комнату побольше. Подумала, что надо побежать туда, открыть окно и звать на помощь, но поняла, что не успеет.

Глава 5

София быстро двинулась вдоль стены, мимо лестницы и добралась до узкой дверцы платяного шкафа; надавила на ручку, потянула.

Заперто.

Она осторожно выпустила ручку, одновременно угадав в призмах хрустальной люстры, что хозяин уже поднимается по лестнице.

Он скоро будет наверху.

София вернулась к лестнице, опустилась на пол возле перил с покрытыми целлофаном рубашками из химчистки. Хозяин увидит ее, если посмотрит прямо в направлении перил, но если он просто пройдет мимо, у нее будет несколько секунд форы.

Рука болела так, что Софию трясло; шея и горло распухли. Хотелось прокашляться, выпить воды.

Ступеньки поскрипывают, шаги тяжелые и усталые, она увидела его между планками и осторожно подалась назад.

Вилле поднялся, держась за перила, и зашагал по коридору.

Он шел к спальне, не замечая, что София закапала пол кровью.

Она осторожно поднялась, глядя на его спину и загорелую шею; он как раз входил в дверь.

София бесшумно подкралась к перилам и побежала вниз по лестнице.

Она понимала, что хозяин уже в коридоре, уже гонится за ней.

Топот удваивался.

София придерживала раненую руку здоровой, обхватив кровоточащие, саднящие пальцы.

Она знала только, что надо успеть выбраться из дома. Она бросилась через большой средний проход и услышала, как громко скрипнула лестница, когда хозяин оказался за ней.

– Мне некогда за тобой гоняться! – крикнул он.

София молча бежала по узкому ковру к входной двери. Споткнулась о ботинки, но удержала равновесие.

Возле двери светился датчик охранной сигнализации.

Дверная ручка выскальзывала из мокрых от крови пальцев; София вытерла руки о платье и снова попыталась открыть дверь, но ручку словно заклинило. София нажала, толкнула дверь плечом; заперто. София затравленно озиралась, ища ключи, и в то же время крутила ручку. Наконец она сдалась и, пробежав в открытые двойные двери, вернулась в гостиную.

Что-то упало на пол в другой комнате, металл грохнул по паркету.

София отбежала от больших окон, стекло черно поблескивало, ее собственное отражение виделось силуэтом на фоне более светлой стены.

Она услышала, как преследователь приближается с другой стороны, попятилась и спряталась за одну из дверей.

– Здесь везде заперто, – громко сообщил хозяин, входя в гостиную.

София задержала дыхание, сердце колотилось в груди, дверь поскрипывала. Хозяин встал в проеме. София видела его в щель между петлями – рот полуоткрыт, потные щеки.

Ноги у нее снова задрожали.

Он сделал еще несколько шагов, остановился, прислушался. София старалась стоять тихо, но испуганное дыхание все же казалось слишком громким.

– Мне надоела эта игра, – объявил человек по имени Вилле и двинулся дальше.

София слышала, как он ищет ее, как открывает и закрывает двери. Он кричал, что хочет только поговорить.

Ножки какой-то мебели проскребли по полу, и снова стало тихо.

София прислушалась. Слышались ее собственное дыхание, потерянное тиканье стенных часов, тихо потрескивал паркет. Больше – ничего.

Только подземная, ввергающая в отчаяние тишина.

София еще немного подождала, пытаясь расслышать крадущиеся шаги; она знала, что тишина может оказаться ловушкой, но все же покинула убежище. Надо было воспользоваться шансом.

Она прокралась в гостиную – тихую, словно погруженную в вековечный сон. Роскошная мебель и ее двойники в окнах. Ее собственная фигура в свете пышной люстры.

София подошла к стульям, стоящим вокруг светлого стола, и попыталась поднять один из них, но они оказались слишком тяжелыми. Тогда София взялась за спинку стула здоровой рукой и поволокла его за собой, к дверям веранды; постанывая от боли, она заставила себя взяться за стул и поврежденной рукой. Вцепившись в спинку стула обеими руками, она быстро сделала два шага, скрутилась и с криком обрушила тяжелый стул на стекло двери.

Стул ударил в стекло и с грохотом упал на пол, осколки посыпались на паркет. Огромный кусок стекла осел на пол и остался стоять, прислонясь к рамам.

Оглушительно завыла сигнализация.

София схватила стул, уже не думая, что порежет ноги, и изготовилась было снова ударить стулом в стекло, как увидела, что мужчина идет к ней со стороны прихожей.

Она выпустила стул, пробежала в огромную кухню, скользнула взглядом по белым половицам и столешницам из нержавеющей стали.

Мужчина спокойно шел за ней следом.

В мозгу мелькнуло воспоминание о том, как она в детстве играла в прятки: чувство бессилия, когда знаешь, что преследователь уже близко и тебе не уйти.

София оперлась о разделочный стол, случайно смахнула на пол очки в странной оправе.

Она не знала, что делать. Посмотрела на закрытые двери веранды, перевела взгляд на уголок, где висели две блестящие кастрюли, и дрожащей рукой, прерывисто дыша, повыдвигала ящики. Ножи!

Вилле вошел на кухню. Схватив нож, София повернулась лицом к мужчине, попятилась. Хозяин не спускал с нее глаз; обеими руками он сжимал каминную кочергу.

София, дрожа, нацелилась в него ножом с широким лезвием, понимая при этом, что у нее нет ни единого шанса.

Он забьет ее тяжелой кочергой до смерти.

Пульсирующий звук сигнализации. Изрезанные ступни горят огнем, поврежденная рука онемела.

– Пожалуйста, хватит, – задыхаясь, проговорила она, отступая в кухонный островок. – Давай вернемся в постель. Честное слово, я ничего не имею против.

Она положила нож подальше на разделочный стол и попыталась улыбнуться хозяину.

– Я все равно тебя изобью, – пообещал он.

– Совсем не обязательно. – София чувствовала, что мышцы лица уже не подчиняются ей.

– И твои раны будут нешуточными. – Вилле замахнулся кочергой.

– Сдаюсь! Прошу тебя, я…

– Ты сама во всем виновата, – перебил насильник – и внезапно выронил кочергу.

Кочерга тяжело упала на белый деревянный пол, со звоном подскочила и осталась лежать. Облачко пепла взметнулось над трезубцем и рассеялось в воздухе.

Мужчина изумленно улыбнулся и опустил глаза на пятно крови, расплывавшееся у него на груди.

– Какого черта, – прошептал он и взмахнул рукой, ища опоры; промахнулся мимо мойки и пошатнулся.

На белой рубашке появилось еще одно кровавое пятно. Красные раны на его теле расцветали, словно стигматы.

Мужчина, прижав руку к груди и спотыкаясь, двинулся в сторону столовой, но остановился и поднял окровавленные ладони. Напуганный, как школьник, он попытался что-то сказать, после чего рухнул на колени.

Кровь брызнула на пол перед ним.

Невыносимо пульсировала сигнализация.

Выгнутая панорама кухни отразилась в начищенной до блеска кастрюле для пасты.

На фоне светлых оконных занавесок София увидела человека со странной формой головы.

Он стоял, широко расставив ноги. В руках у него был пистолет.

Черная балаклава закрывала все лицо, кроме глаз и рта. Вдоль щеки свисали пряди волос или полоски жесткой ткани.

Вилле снова прижал руку к груди, кровь текла между пальцев и по предплечью.

София неуверенно повернулась и взглянула прямо на человека с оружием. Не переставая целиться в Вилле, он расцепил пальцы и свободной рукой выбросил на пол две пустые гильзы.

Пробежав мимо Софии, словно ее не существовало, незнакомец ногой в армейском ботинке отшвырнул кочергу, схватил Вилле за волосы, потянул его голову назад и прижал дуло к его правому глазу.

Это казнь, подумала София и, как во сне, двинулась к гостиной. Ударилась бедром о разделочный стол, рука проехала по краю. София прошла мимо обоих мужчин, дернулась и побежала было, но поскользнулась в крови. Ноги подогнулись, она какое-то время балансировала, а потом ударилась о пол спиной и затылком.

Перед глазами поплыл черный пар, потом к Софии вернулось зрение.

Человек в балаклаве еще не выстрелил, дуло еще мягко прижималось к закрытому глазу Вилле.

В затылке жгло и стучало.

Предметы перед глазами расплывались, словно потеряв свои очертания. То, что минуту назад выглядело жестким кожаным ремешком у щеки мужчины, показалось вдруг мокрыми перьями и грязными волосами.

София зажмурилась, ощутила, как ее затягивает в водоворот головокружения, потом услышала сквозь писк сигнализации голоса.

– Стой, стой, – просил Вилле, мелко дыша. – Ты думаешь, что все знаешь, но ты ошибаешься.

– Я знаю, что Рачен открыл дверь, и теперь…

– Кто такой Рачен? – задыхаясь, перебил Вилле.

– …и теперь преисподняя поглотит всех вас, – закончил человек в маске.

Стало тихо, и София снова открыла глаза. Время словно остановилось. Человек в маске посмотрел на часы и что-то пошептал Вилле.

Тот ничего не ответил, но как будто понял. Кровь лилась у него из живота, стекала в промежность и ниже, в лужу на полу.

София увидела его очки – они лежали совсем рядом на полу, возле исцарапанного основания разделочного стола, а еще ближе – предмет, который сначала показался ей часами на ремешке.

Но она поняла, что это тревожная кнопка.

Похожая на металлическую коробочку с двумя кнопками, укрепленную на ремешке часов.

Человек в маске спокойно стоял, глядя на свою жертву.

София осторожно протянула руку, спрятала коробочку под собой и несколько раз нажала на кнопку.

Ничего не произошло.

Мужчина выпустил волосы Вилле, однако не убрал пистолет от его правого глаза. Немного подождал, положил палец на спусковой крючок.

Скрежетнула спусковая скоба. Голова Вилле мотнулась назад, кровь брызнула из макушки. Осколки черепа и ошметки чего-то серого разлетелись по кухонному полу, достали даже до столовой, дождем посыпались на спинки стульев, стол и вазу с фруктами.

София почувствовала, как теплое брызнуло ей на губы, увидела, как пустая гильза, звеня, падает на пол.

В воздухе повисло серое облачко порохового газа. Мертвое тело, как мокрый мешок с деревянными обломками, упало на пол и осталось лежать неподвижно.

Человек в маске наклонился (часы скользнули вниз по запястью) и подобрал гильзу с пола.

Он постоял, расставив ноги, над трупом, нагнулся, приставил дуло ко второму глазу, мотнул головой, чтобы убрать полоски мокрой ткани от лица, и снова положил палец на спусковой крючок.

Глава 6

Первый звонок шифрованного служебного телефона был частью сна о ручье, пробивающемся в густой траве. В следующую секунду Сага Бауэр вынырнула из сна и скатилась с кровати, не заметив, что стащила на пол одеяло.

В одних трусах Сага бросилась к оружейному шкафчику, одновременно набирая номер, который помнила наизусть. Свет уличных фонарей через жалюзи падал на ее худые ноги и голую спину.

Сага быстро отперла тяжелую стальную дверцу. Слушая инструкции по телефону, она вытащила черную сумку, сунула в кобуру “Глок-21”, взяла пять дополнительных магазинов.

Сага Бауэр, комиссар шведской службы безопасности, специализировалась на контртеррористических операциях.

Сегодня ее разбудил особый сигнал, означавший, что какому-то происшествию присвоен код “Платина”.

Выбегая в прихожую, Сага дослушала последние указания, потом закончила разговор и сунула телефон в сумку.

Надо торопиться.

Она натянула черный кожаный комбинезон прямо на голое тело, ощутила прохладную кожу на спине и груди, босые ноги сунула в тяжелые ботинки и схватила с полки шлем, тяжелый бронежилет и перчатки.

Не тратя времени на то, чтобы запереть входную дверь, она выскочила из квартиры, сбежала вниз по лестнице, затянула молнию до подбородка, подоткнула под шлем светлые пряди.

На Тавастгатан стоял грязный “Триумф-Спид-Трипл” с погнутым глушителем, поцарапанными дисками и изношенным стартером. Подбежав к мотоциклу, Сага отстегнула замок, и он упал на асфальт вместе с тяжелой цепью.

Она оседлала мотоцикл, завела мотор и на максимальной скорости понеслась через ночной город.

Небо было приглушенно-серым от уличного света и прозрачной мороси.

Не обращая внимания на светофор и запрещающие знаки, на Бастугатан Сага прибавила газу и обогнала такси.

Колени и бедра ощущали вибрацию мотора, рев проникал сквозь шлем, словно гул подземных вод.

Метр семьдесят ростом и мускулистая, как балерина, комиссар Сага Бауэр долго оставалась одним из лучших боксеров Северной Европы, но уже два года как перестала участвовать в соревнованиях.

В свои двадцать девять она все еще была поразительно красива, может быть, даже красивее, чем прежде, – светлая кожа, тонкая шея и голубые глаза.

Большинство их тех, кто встречал ее впервые, слабели внутри, словно что-то ломалось.

Она оставляла после себя тоску, словно после несчастной любви.

Коллеги привыкли к ее красоте и не замечали, что женщины и мужчины улыбаются и краснеют в ее присутствии.

Сага приходила в крайнее раздражение, когда кто-нибудь говорил, как она похожа на Тувстарр или на диснеевскую принцессу.

Надутый воздухом пакет завертелся перед мотоциклом, и Сага вынырнула из своих мыслей.

Съехав к Сёдер-Мэларстранд, она круто повернула направо, подножка проскребла по асфальту, но Саге удалось удержать равновесие на въезде под Центральный мост и выше, на выезде.

В первый раз она столкнулась с тем, что коду “Платина” присвоили наивысший уровень на шкале полиции безопасности: речь шла о безопасности государства. Высшая степень приоритетности.

Проезжая Гамла-Стан и Риддархольмен с его башнями и узкими переулками, Сага словно попала в темную лампу.

Сагу тренировали для подобных сценариев, и она знала: от нее ждут, что в таких обстоятельствах она будет реагировать самостоятельно, без оглядки на действующие законы.

В темноте мелькнули печальные строения Каролинской больницы; Сага выехала на шоссе Е-4, выжала максимум из трехцилиндрового девятисоткубикового мотора и на двухсот двадцати в час пролетела Рослагстулль и свернула налево, к университету.

Холодный воздух успокаивал ее, она повторила полученную информацию и набросала стратегический план действий.

Съехав с шоссе, она газанула на повороте и по Вэндевеген въехала в Юрхольм с его пышной зеленью и огромными виллами. Покрытые росой машины стояли на мощеных подъездных дорожках. Бассейны светились бирюзовым между фруктовыми деревьями и кустами.

На бешеной скорости Сага влетела в круговой разворот и повернула направо. Мышцы среагировали раньше, чем мозг успел зарегистрировать припаркованную машину, и Сага резко затормозила. Она едва не перевернулась, но благодаря тяжести тела преодолела инерцию движения. Заскользило заднее колесо. Сага с грохотом въехала в пластиковый контейнер для мусора, но вернула контроль над мотоциклом и прибавила скорость.

Быстро билось сердце.

Кто-то припарковал серебристый “Ягуар” сразу за поворотом, и машину скрывала густая зелень. Но у “Триумфа” был низкий центр тяжести, мотоцикл исключительно легко слушался руля.

Вероятно, это и спасло Сагу.

Вписываясь в широкий поворот между огромными виллами, она мельком глянула на большие прогулочные яхты. Низко легла на левый бок, но еще увеличила скорость, проезжая вдоль берега и дальше, по прямому отрезку через парк.

Глава 7

Приближаясь к дому, адрес которого ей продиктовали по телефону, Сага сбросила скорость, плавно свернула направо, на узкую подъездную дорожку, и остановилась.

Оставив мотоцикл лежать на траве, она бросила рядом шлем и на ходу надела бронежилет и кобуру.

Прошло тринадцать минут с того момента, как ее разбудил телефон.

В доме выла сигнализация.

Сага почувствовала укол тоски по комиссару Йоне Линне. До сих пор он всегда был рядом, когда она вела особо серьезные расследования. Он был лучшим полицейским из тех, кого она встречала, и одним из немногих, кто часто жертвует собой.

Однажды она предала его, случайно сделав то единственное, чего не должна была делать, но все исправила и была уверена, что он ее простил.

Сам он утверждал, что прощать нечего.

Они потеряли друг друга из виду, когда комиссара приговорили к тюремному заключению. Саге хотелось повидать его, но она знала, что Йона должен построить новую жизнь. Тюрьма многого потребует от него, ему придется убедить заключенных, что он один из них.

Саге Бауэр предстояло действовать в соответствии с кодом “Платина” в одиночку.

Она перелезла через ограду, добежала до входной двери, просунула в замок отмычку, а потом – узкое острие пистолета-отмычки, несколько раз нажала, сдвинула острие в замочной скважине правее; наконец цилиндрик замка сместился и ручка подалась.

Замок открылся с глухим щелчком.

Сага положила отмычку на землю, вытащила “Глок”, сняла оружие с предохранителя и открыла дверь. Вой сигнализации перекрывал все остальные звуки.

Сага проверила вход и обширный холл, вернулась к висевшей у двери сигнализации и ввела код, который знала наизусть.

Тишина прошлась по дому и вернулась тягостной угрюмостью.

Подняв пистолет, положив палец на спусковой крючок, Сага прошла через холл, мимо лестницы, ведущей на второй этаж, и оказалась в большой гостиной, проверила дверь, ведущую направо, и двинулась дальше.

Одно из больших окон, выходящих на задний двор, оказалось разбито. На полу, засыпанный блестящими осколками, лежал стул.

Сага прошла мимо стула, приблизилась к кухне, увидела свое отражение, двоящееся в стеклянных вставках двери.

Кровь и осколки черепа покрывали пол кухни, мягкий уголок и низенький столик в библиотеке.

Сага быстро повела пистолетом по сторонам и осторожно двинулась вперед; теперь кухня просматривалась лучше. Белые шкафчики, рабочие поверхности из нержавеющей стали.

Она остановилась и прислушалась.

Тихое тиканье, словно кто-то, сидя неподвижно, постукивает ногтем по столешнице.

Сага направила оружие в дверной проем кухни, беззвучно переместилась в сторону и увидела лежащего на полу мужчину.

У него были прострелены оба глаза и живот.

Задняя часть черепа отсутствовала.

Под ним расплывалась темная лужа.

Руки раскинуты, словно труп решил позагорать.

Сага подняла пистолет и повела дулом по кухне.

Шторы, закрывавшие дверь террасы, шевелились и надувались изнутри. Кольца позвякивали друг о друга.

Кровь от первого выстрела в голову разбрызгалась по всему полу, и кто-то потоптался в ней босыми ногами.

Шаги вели прямо к Саге.

Она торопливо обернулась, повела пистолетом по комнате и пошла назад, к двойным дверям, ведущим в гостиную.

Вздрогнув, она краем глаза уловила, как какой-то человек крадучись выходит из-за дивана, где, видимо, прятался.

Она круто обернулась в тот момент, когда человек распрямился. Это оказалась женщина в голубом платье. Сага прицелилась ей в грудь; женщина, шатнувшись, шагнула вперед.

– Руки за голову, – крикнула Сага. – На колени, на колени!

Не опуская пистолета, Сага побежала к женщине.

– Прошу вас… – прошептала женщина и положила на пол браслет с тревожной кнопкой.

Она успела только показать Саге пустые руки, как та пнула ее под колено сбоку так, что обе ноги женщины подкосились, и она со стуком рухнула на пол, сначала бедром, потом – щекой и виском.

Встав над женщиной, Сага ударила ее над левой почкой, прижала пистолет к затылку, придавила к полу правым коленом и снова быстро оглядела комнату.

– Кто-то еще есть в доме?

– Только тот, который стрелял, на кухне, – ответила женщина, хватая ртом воздух. – Выстрелил и ушел…

– Тихо, – перебила Сага.

Она быстро перевернула женщину на живот и заломила руки ей за спину. Женщина сносила все с пугающей покорностью. Сага стянула ее израненные руки кабельным хомутом, вскочила на ноги, пробежала мимо убитого.

Шторы надувал и шевелил воздух.

Не опуская пистолета, Сага перешагнула запачканную сажей кочергу, проверила кухню слева, обошла кухонный островок и оказалась перед раздвижными дверями.

В пуленепробиваемом стекле было круглое отверстие, сделанное алмазной пилой; дверь оказалась открыта. В комнату вливался вечерний воздух, заставляя гардинные кольца позвякивать. Выйдя на террасу, Сага направила пистолет на траву между посадками.

Вода была неподвижной, ночь тихой.

Человек, который проник в дом подобным образом и совершил казнь, уже ушел с места преступления.

Сага вернулась к женщине, обмотала ей ноги кабельным хомутом и снова придавила коленом к полу.

– А теперь мне нужны ответы на кое-какие вопросы, – спокойно объявила она.

– Я тут ни при чем, я оказалась здесь случайно, я ничего не видела, – прошептала женщина.

Сага не удержалась и опустила платье, прикрыв ягодицы женщины, после чего поднялась. Сейчас сюда явятся пять минивэнов, и в дом хлынут бойцы полиции безопасности.

– Сколько было убийц?

– Один. Я видела только одного.

– Можешь описать его?

– Не знаю. Он был в маске, я ничего не видела. Черная одежда, перчатки, все было так быстро, я думала, что он и меня убьет, я думала…

– Ладно, подожди, – перебила Сага.

Она подошла к убитому. Круглое лицо оказалось нетронуто, и Сага без труда узнала этого человека. Достав шифрованный телефон, она отошла в сторону и позвонила шефу полиции безопасности. Стояла ночь, но он ждал этого звонка и ответил сразу.

– Убили министра иностранных дел, – доложила Сага.

Глава 8

Через семь минут сад и дом кишели людьми из спецгруппы службы безопасности, которую прозвали “Электролюкс”, хотя этой шутки уже никто не помнил.

За два года это полицейское подразделение существенно повысило уровень безопасности лидеров государства: лучшие телохранители, современные системы сигнализации. Существовало несколько уровней, но женщина нажала обе тревожные кнопки с интервалом менее трех секунд, и был активирован код “Платина”.

Место преступления оцепили, три зоны вокруг района Большого Стокгольма подвергли тщательнейшей проверке, на дорогах выставили заграждения.

Янус Миккельсен вошел, пожал Саге руку. Он руководил операцией в доме, и Сага быстро изложила ему положение дел.

У Януса, с его рыжевато-светлыми патлами и светло-рыжей щетиной, был какой-то старомодный хипповский шарм. Саге казалось, что он выглядит, как“peace and love”, но она знала, что до прихода в полицию безопасности Янус был профессиональным военным, участвовал в операции “Аталанта” и действовал в водах возле Сомали.

Янус оставил одного агента в дверях, хотя составить обычный список тех, кто работает на месте преступления, было невозможно. Не будет никаких сведений о тех, кто сейчас находится в доме. Если задействован код “Платина”, ни один человек не сможет узнать, кто получил информацию и что знал о произошедшем.

Двое полицейских из спецгруппы направились прямиком к молодой женщине, лежавшей на боку со связанными руками и ногами. Глаза ее были красными от плача, тушь стекала к виску.

Один из подбежавших полицейских опустился рядом с ней на колени и достал шприц с кеталаром. Женщина так испугалась, что задрожала всем телом, но второй полицейский крепко держал ее, пока второй делал инъекцию в шею, прямо в верхнюю полую вену.

У женщины покраснели щеки, шея выгнулась назад, тело напряглось, а потом обмякло.

Сага увидела, как полицейские перерезают хомуты и закрепляют кислородную маску на лице женщины, кладут ее, вялую, в мешок для трупов и тянут вверх застежку-молнию. Потом полицейские перенесли не подающую признаков жизни женщину в фургон, чтобы отвезти в “Работный дом”.

Четыре другие команды обследовали место преступления, тщательно все документируя. Они умело снимали отпечатки обуви и пальцев, рисунок пятен, пулевые отверстия, определяли угол стрельбы, собирали биологические следы, образцы текстиля, волосы, телесные жидкости, осколки кости, мозжечковой миндалины, осколки и щепки.

– Жена и дети министра уже едут домой, – сказал Янус. – Самолет приземлится в аэропорту Арланда в восемь пятнадцать, к этому времени здесь должно быть чисто.

Группе предстояло забрать с собой всю информацию одним разом, поскольку другого случая полицейским никто не даст.

Сага поднялась по поскрипывавшей лестнице в спальню министра. Там пахло мочой и пóтом. С четырех столбиков кровати свисали кожаные ремни. По постельному белью растеклась кровь.

Свет, падавший из виндера, выхватывал лежавшую на бюро плетку. За стеклом беззвучно двигались стрелки “Ролекса” и “Брегета”.

Сага подумала: знала ли хозяйка о визите проститутки?

Вероятно, нет.

Наверное, она просто не стала спрашивать.

С годами человек научается мириться с трещинами в собственной картине мира и продолжает цепляться за то, что все-таки ощущается как безопасное.

Сама Сага много лет встречалась с джазовым пианистом Стефаном Юханссоном, прежде чем он ушел от нее.

Он переехал в Париж, играл в группе, обручился.

Сага знала, что жить с ней нелегко, что она вспыльчива, иногда реагирует слишком бурно.

Она много работала; единственная сексуальная связь после расставания у нее была, когда Стефан приехал в турне по Швеции. Он позвонил ей поздно вечером, и она позволила ему переночевать. Она знала, что он не бросит невесту ради нее, но все-таки переспала с ним.

Сага вернулась на нижний этаж, к изрешеченному пулями трупу на кухне.

Свет прожекторов отражался от ступеней из рифленого алюминия. Саге показалось, что она стоит на серебряном мосту над кровавым хаосом.

Сага долго смотрела на повернутые ладонями вверх руки мертвеца, на желтую мозоль под обручальным кольцом, на пятна пота под мышками.

Группа вокруг нее работала быстро, молча. Полицейские снимали и каталогизировали все в айпэде, в трехмерной системе координат. С механической точностью полицейские приклеивали волосы и текстильные волокна на защитную пленку, а волокна и фрагменты черепа собирали в колбы, которые потом охладят, чтобы предотвратить рост бактерий.

Ни одной пробы не будет отослано в лабораторию в Линчёпинге – у полиции безопасности собственная лаборатория для ситуаций, подобных этой.

Сага подошла к двери веранды и стала рассматривать круглое отверстие в трехслойном пуленепробиваемом стекле.

Акустические датчики разбития стекла и магнитные контакторы сработали только тогда, когда по стеклу ударили стулом. Тогда и включилась сигнализация.

Камень бросил не преступник.

Сага подумала о перепуганном лице женщины, изодранных запястьях, запахе мочи.

Ее держали здесь, как пленницу?

Двое мужчин покрыли пол толстым слоем охлажденной фольги и плотно прижали фольгу широким роликом.

Компьютерщик осторожно обмотал жесткий диск камеры видеонаблюдения пузырчатой пленкой, после чего положил его в сумку-холодильник.

Янус нервничал – челюсти сжаты, брови почти побелели, веснушчатый лоб мокрый от пота.

– Ладно, какого… что скажешь? – спросил он, вставая рядом с Сагой.

– Не знаю. Первый выстрел, в живот, сделан с расстояния и под несколько необычным углом.

Венозная кровь толчками выплескивалась из живота министра на пол.

Скорость пистолетного выстрела – почти тысяча километров в час, и пуля оставляет грязное кольцо вокруг входного отверстия. На рубашке министра виднелись два прозрачных кольца пороховой пыли.

Сначала два выстрела, сделанных с расстояния, потом – два в упор.

Сага склонилась над телом, изучая входные отверстия на глазницах, и увидела, что пороха вокруг ран нет.

– Он стрелял с глушителем, – прошептала она.

Преступник стрелял с глушителем такого рода, который уменьшает и огонь – следов порохового газа не было. В противном случае выброшенные выстрелом газы проникли бы под кожу и образовали углубление-воронку.

Это обычная ситуация.

Сага поднялась и сделала шаг в сторону, чтобы дать дорогу технику – тот прижал ламинирующий слой к лицу убитого, к пулевому отверстию, пытаясь снять частицы с кольца грязи, чтобы потом пометить центр входного отверстия на пластике фломастером.

– После смерти его переворачивали на живот, а потом опять на спину, – заметила Сага.

– Зачем? – усмехнулся техник. – С чего…

– Помолчи-ка, – перебил Янус.

– Я хочу увидеть его спину, – сказала Сага.

– Делай, как она говорит.

Все чувствовали, как утекает время. Со все возрастающей нервозностью мужчина закрепил пакеты на руках министра и положил рядом с ним мешок для трупов. Полицейские осторожно подняли крупное тело и положили поверх мешка на живот. Сага осмотрела широкие выходные отверстия в спине и месиво на затылке.

На паркете, в том месте, где лежал убитый, она увидела две дыры от пуль и поняла, почему тело сдвинули в сторону.

– Убийца забрал пули.

– Никто так не делает, – проворчал Янус.

– У него был полуавтоматический пистолет с глушителем… четыре выстрела, из которых два, безусловно, смертельные.

Крупный мужчина ходил вокруг темной мебели салона, разбрызгивая специальный раствор на материю, в то время как другой техник ставил кресло на место, в углубления от ножек в ковре.

– Все, заканчиваем, – крикнул Янус и хлопнул в ладоши. – Через десять минут моем, убираем. Стекольщик и маляр будут самое позднее через час.

Когда они вышли, крупный техник собрал за ними пластины, по которым они передвигались. Едва они вышли за дверь, как в дом вошла санационная команда и принялась разбрызгивать по помещениям пену с сильным запахом хлорки.

Убийца не только забрал гильзы; он выковыривал пули из пола и стен, пока завывала сигнализация и к месту преступления мчались полицейские. Даже киллер высочайшего уровня не стал бы тратить время на это.

Это было безупречно исполненное убийство, и все-таки преступник оставил свидетеля. Вряд ли он упустил, что кто-то был на месте преступления и видел его.

– Поеду поговорю со свидетельницей. – Сага подумала, что женщина может оказаться причастной к убийству.

– Ты же знаешь – с ней уже работают наши специалисты, – заметил Янус.

– У меня к ней свои вопросы. – И Сага двинулась к мотоциклу.

Глава 9

В Катаринабергет находится самое большое в мире атомное бомбоубежище, построенное в начале холодной войны. Сейчас сооружение используется как парковка, за исключением старого машинного отделения для резервных энергогенераторов и вентиляции.

Машинное отделение – это отдельное сооружение в горе, сбоку от самого убежища.

Сейчас оно в распоряжении службы безопасности.

Именно здесь располагается секретная тюрьма под названием “Работный дом” – глубоко внизу, в старых ледяных бассейнах, где проводятся допросы особо опасных преступников.

День еще не начался, когда Сага проехала Слуссен на своем грязном мотоцикле. Прямо с места преступления в Юрхольме она помчалась сюда; пропотевший кожаный комбинезон холодной тряпкой лежал на груди. Она проехала в сводчатые ворота возле автозаправки и свернула в гараж. Из-за изменившейся акустики звук мотора словно присасывался к ней.

Мусор набился под облупленными желтыми перилами, провода свисали из воронки громкоговорителя.

Жестяные пластины на широких трещинах пола гудели под покрышками, когда Сага проезжала границу ударной волны убежища и гигантские раздвижные двери.

Пока она съезжала по бетонному пандусу, мысли вертелись вокруг неразрешенных вопросов.

Зачем женщина нажала тревожную кнопку и осталась на месте преступления, если она замешана?

Зачем убийца оставил свидетельницу, если она не замешана?

С точки зрения службы безопасности, женщина представляла угрозу независимо от того, причастна она к убийству или просто оказалась в плохом месте в плохое время.

Сага осторожно притормаживала, съезжая все ниже по серпантину подземной парковки-гаража.

Личность свидетельницы уже установлена. Женщину зовут София Стефанссон; кажется, она занимается проституцией, хотя никто пока этого не подтвердил.

Полиция основывалась только на ее собственных словах и немногих свидетельствах, обнаруженных у нее в квартире.

Конечно, для Саги это не было поводом считать, что Софию завербовала какая-нибудь террористическая организация.

Возможно, женщина только выполнила роль приманки, возможно, ее засняли в постели с министром иностранных дел, чтобы потом шантажировать его?

Но почему тогда его убили?

Сага отпустила тормоз и свернула на самый нижний уровень, сорок метров под землей.

Под постукивание покрышек она проехала мимо припаркованных машин. Рыжая пыль вилась вокруг мотоцикла, когда Сага покатила по самому глубокому участку парковки. Остановилась и подошла к синим взрывозащитным дверям.

Сага протащила удостоверение через новейшее считывающее устройство, ввела девять цифр и несколько секунд ждала, пока откроется шлюзовая дверь.

Повторив процедуру и получив инструкции от охранника, Сага сдала ему оружие и ключи, прошла через AIT-cканер, и наконец ее выпустили через следующие шлюзовые двери.

В комнате персонала с кухонькой сидела Жанетт Флеминг – психолог и эксперт по ведению допросов СЭПО. Красивая, средних лет женщина, светлые волосы, стрижка под мальчика.

Как всегда, элегантно одетая, Жанетт ела салат из пластикового ланчбокса; крышка лежала рядом на столе.

– Ты знаешь, что я с тобой не заигрываю, но ты невероятно привлекательна, – сказала Жанетт, вонзая пластмассовую вилку в салат. – Каждый раз мне удается закрывать на это глаза… и это что-то вроде инстинкта самосохранения.

Жанетт поставила остатки салата в холодильник и пошла следом за Сагой по коридору к лифтам.

– Как дела с обжалованием? – спросила Сага.

– Мне категорически отказали.

– Жалко.

Жанетт восемь лет ждала, чтобы ее муж решил, не настал ли подходящий момент завести ребенка, после чего он оставил ее. Три года она пытала счастья на сайтах знакомств, потом подала в ландстинг заявление на искусственное оплодотворение.

– Ну, не знаю, может, съездить в Данию… но мне все-таки хочется, чтобы ребенок говорил по-шведски, – пошутила Жанетт, входя за Сагой в кабину лифта.

Она нажала кнопку нижнего этажа, двери закрылись, механизм, погромыхивая, заработал.

– Я прочитала только первый отчет, в телефоне, – сказала Сага.

– Это так грубо по отношению к бедной девочке. Она испугалась и замкнулась. Но они явно получили приказ действовать жестко.

– От кого? Кто отдал такой приказ?

– Не знаю, – сказала Жанетт.

Лифт быстро увозил их вниз по шахте. Свет из кабины падал на грубые скальные стены. Противовес блеснул и уплыл вверх.

– София боится, что будет еще больше боли… ей нужен человек, который выслушает ее.

– Кому не нужен такой человек? – улыбнулась Сага.

Оказавшись внизу, они торопливо прошагали по холодному коридору. На этом уровне царила вечная серость.

Рассказ Софии Стефанссон подтвердил патологоанатом, констатировавший высокое содержание быстродействующего снотворного флунитразепама в ее крови. Запястья и лодыжки у нее были в ранах, на внутренней части бедер – синяки, а ее отпечатки остались на стуле, которым разбили окно.

Если ее рассказ соответствует правде, то она – жертва, согласно закону о противодействии торговле сексом. В таком случае ее использовал и избил покупатель, и ей следует поговорить с полицией и психологом.

Но так как София могла быть замешанной в серьезную террористическую операцию, она оказывалась вне действия законов и принципов правовой защищенности.

– Думаю, мне лучше подождать в контрольной комнате, – сказала Жанетт.

Сага ввела код и открыла дверь старого ледяного бассейна.

Ярчайший свет в огромном, лишенном окон помещении; видеокамера регистрировала все происходящее.

Бассейн был спроектирован для двухсот тонн льда, который в случае атомной войны понижал бы температуру воздуха, если бы в огромном убежище стало жарко из-за тепла, выделяемого человеческими телами.

София Стефанссон в странной позе стояла на пластиковом коврике посреди помещения. Руки связаны за спиной, тело подалось вперед и всей тяжестью висит на тросе, который тянулся к половице под траверзой. Плечи напряжены, голова опущена, пряди волос закрывают лицо.

Глава 10

Подойдя к Софии, Сага проверила, жива ли та, и объяснила, что сейчас бережно опустит ее на пол, но было бы хорошо, если бы София помогала ей – так, чтобы спуститься без травм.

Ослабив напряжение троса, Сага начала крутить лебедку. Таль пощелкивала, София медленно опускалась. Одна нога так и торчала под странным углом.

– Поставь пятку на пол и упрись! – крикнула Сага.

Вид израненных лодыжек Софии заставил Сагу вспомнить об окровавленных ремнях на столбиках кровати на втором этаже.

Сначала – там, потом – здесь, внизу, без контакта с окружающим миром, без объяснений.

София легла на бок на пластиковый коврик, тихо, измученно дыша. Без косметики она выглядела моложе, она могла оказаться сколь угодно юной. Веки отекли, синяки на шее стали темнее.

Сага ослабила тряпочные петли на ее руках. София дрожала, напрягшись всем телом.

– Не мучьте меня, пожалуйста, – выдохнула она. – Я ничего не знаю!

Сага подошла к стене, подняла к потолку пустой трос и подвинула Софии стул.

– Меня зовут Сага Бауэр, я комиссар полиции безопасности.

– Хватит, – прошептала София. – Прошу вас. Я больше не выдержу.

– Послушай, София… Я не знаю, что с тобой здесь делали, мне жаль, что так получилось, мы с моим шефом разберемся, кто в этом виноват, – пообещала Сага.

София подняла голову. Щеки были пятнистыми от плача, с нее сняли все украшения, темно-русые волосы потными прядями облепили бледное лицо.

Сага на себе тестировала пытку утоплением, это входило в спецподготовку, но не думала, что она настолько эффективна.

Сага посмотрела на ведро, где тряпка плавала в воде, смешанной с кровью, и подумала: этой пыткой полицейские добыли только тайны подвергшейся ей женщины, больше ничего.

Сага открыла бутылку минеральной воды, помогла Софии сделать глоток и дала ей дольку шоколада.

– Когда меня отпустят домой? – прошептала София.

– Не знаю. Сначала нам надо получить ответы на несколько вопросов, – с сожалением сказала Сага.

– Я уже все рассказала. Я не сделала ничего плохого, я не знаю, почему я здесь, – заплакала София.

– Я тебе верю, но мне надо знать, почему ты оказалась в том доме.

– Я все рассказала, – всхлипнула София.

– Расскажи еще раз мне, – мягко попросила Сага.

София осторожно подняла затекшие руки, чтобы вытереть слезы.

– Я оказываю эскорт-услуги, и он связался со мной, – тонким голосом произнесла она.

– Как? Как он связался с тобой?

– Я дала объявление, он прислал мне электронное письмо, написал, что именно его интересует.

Молодая женщина медленно села, взяла еще дольку шоколада, сунула в рот, раскусила.

– Ты взяла с собой слезоточивый газ. Ты всегда его берешь?

– Да, всегда, хотя большинство клиентов милые и обходительные… У меня больше проблем с теми, кто влюбляется в меня, чем с теми, кто со мной груб.

– Но разве никто не знает, куда ты ездишь? Разве нет человека, который может приехать на выручку, если тебе понадобится помощь?

– Я записываю имена и адреса в книжку… а Тамара – моя лучшая подруга… он был ее клиентом, и она говорила – он не проблемный.

– Тамара, а по фамилии?

– Йенсен.

– Где она живет?

– Она переехала в Гётеборг.

– У тебя есть ее телефон?

– Да, но я не знаю, действующий ли он.

– У тебя есть еще подруги, которые оказывают эскорт-услуги?

– Нет.

Сага отошла на несколько шагов, посмотрела на Софию. Наконец-то девушка говорит правду о своей работе.

Эти сведения никак не противоречат ее рассказу об убийстве – даже при том, что едва ли подтверждают его.

– Что ты знаешь о своем клиенте?

– Ничего… Он очень много заплатил, чтобы его связали в постели.

– Ты его связала?

– Почему вы все задаете одни и те же вопросы, не понимаю! Я не вру, зачем мне врать?

– Расскажи только, что случилось на самом деле. – Сага попыталась поймать взгляд женщины.

– Он подсыпал мне наркотик и связал…

– Как выглядела кровать?

– Большая. Я не особенно помню. Какая разница?

– О чем вы говорили?

– Ни о чем. Он был мерзкий, и все.

Техники-криминалисты уже проверили ее компьютер, телефон и записную книжку с адресами. София явно не знала, что ее клиент – министр иностранных дел Швеции.

Сага смотрела на напряженный рот и измученное лицо молодой женщины. Она снова подумала, что София воспроизводит свой первоначальный рассказ как-то слишком хорошо. Словно избегает мелких подробностей, чтобы ее не поймали на лжи.

– Когда ты пришла, у ворот стояли какие-нибудь машины?

– Нет.

– Что он ответил, когда ты позвонила в домофон?

– Я не знаю, кто он, – голос у Софии прерывался. – Я понимаю, что он богатый и важный человек, но это все. Я знаю только, что он называл себя Вилле, но клиенты обычно не сообщают своих настоящих имен.

Сага задумалась. Если София входит в какую-нибудь радикальную группировку и разделяет принятые там взгляды, она ни в чем не признается, но если ее обманули или заставили соучаствовать, то есть возможность, что она раскроется.

– София, если ты хочешь что-нибудь мне рассказать – я тебя выслушаю… Ты никого не убивала, это я уже знаю и думаю, что могу помочь тебе. Но для этого мне нужна правда.

– Меня в чем-то обвиняют? – София как будто закрылась.

– Когда убивали министра иностранных дел Швеции, ты оказалась на месте преступления, ты лежала связанная в его кровати, ты швырнула стул в его окно, ты поскользнулась в его крови.

– Я не знала, – прошептала София и побелела.

– Так что мне нужны кое-какие ответы… Я понимаю, что тебя обманули или принудили, но я хотела бы услышать, какое у тебя было задание вчера вечером.

– У меня не было никакого задания. Не понимаю, о чем вы говорите.

– Если ты не будешь сотрудничать со мной, я ничего не смогу для тебя сделать. – Сага, словно заканчивая разговор, поднялась со стула.

– Не уходите, пожалуйста, – из голоса молодой женщины потоком хлынуло отчаяние. – Я попробую помочь, обещаю.

Глава 11

Сага подождала, пока София попросит не оставлять ее одну; она уже подошла к двери и положила пальцы на ручку.

– Если тебе или твоей семье угрожают, мы можем помочь. – Сага открыла дверь. – Можем поселить тебя в квартиру-убежище, сделать новые удостоверения личности, мы все устроим.

– Не понимаю. Я… Кто может нам угрожать? Зачем… Ерунда какая-то.

Сага снова подумала, что София, может быть, просто оказалась не в том месте. Но в таком случае встает вопрос, почему профессиональный убийца оставил свидетельницу.

Если она действительно свидетельница, она должна была видеть что-то, что двинет расследование дальше. Во время предыдущего допроса она не смогла назвать ни одной особой приметы убийцы. София только все возвращалась к тому, что его лицо было скрыто, и повторяла, как быстро все произошло.

Надо заставить ее вспомнить настоящие детали, поскольку мелочи могут потянуть за собой весь пласт фактов и вывести на поверхность наблюдения, потерянные из-за шока.

– Ты видела убийцу. – Сага снова повернулась к Софии.

– Но на нем была маска, я уже говорила.

– Какого цвета у него были глаза? – Сага закрыла дверь.

– Не знаю.

– Какой нос?

София покачала головой. Рана на губе лопнула и начала кровоточить.

– В министра выстрелили. Ты обернулась и увидела убийцу с оружием в руках.

– Я только хотела выбраться оттуда. Побежала, упала и нашла сигнализацию…

– Стоп, стоп. Опиши, как выглядел убийца, когда ты обернулась.

– Он держал пистолет обеими руками.

– Вот так? – Сага изобразила захват обеими ладонями.

– Да, но он целился вперед, мимо меня… Ему было все равно, что я там, не знаю даже, заметил ли он меня. Все произошло за несколько секунд, он был сзади меня, но подбежал и вцепился в волосы…

София замолчала и, наморщив лоб, уставилась перед собой, словно снова увидела страшную картину.

– Убийца держал его за волосы? – мягко спросила Сага.

– Вилле резко упал на колени после второго выстрела… убийца держал его за волосы, приставил пистолет к одному глазу. Боже, не могу поверить…

– Он потерял много крови, так?

– Очень много.

– Он был напуган?

– Ужасно напуган, – прошептала София. – Он хотел выиграть время, сказал, что это ошибка, у него в горле была кровь, и ему было трудно говорить, но он пытался сказать, что это ошибка, что пусть его оставят в живых.

– Что именно он сказал? Дословно?

– Сказал… “Ты думаешь, что все знаешь, но ты знаешь не все…” А убийца сказал… совершенно спокойно… что Рачен открыл дверь… Погодите, вот что он сказал: Рачен открыл дверь… и преисподняя поглотит всех… всех вас, вот что он сказал.

– Рачен?

– Да.

– Он не мог назвать какое-то другое имя?

– Нет… или… именно так оно прозвучало.

– Не похоже было, что министр знает, кто такой Рачен?

– Нет. – София закрыла глаза.

– Вспомни, что еще он сказал?

– Ничего. Я больше ничего не слышала.

– Что он имел в виду – “Рачен открыл дверь”?

– Не знаю.

– Рачен открыл дверь? И привел с собой преисподнюю ко всем? – громко спросила Сага.

– Прошу вас.

– Как, по-твоему?

– Я не знаю, – сказала София и вытерла слезы.

Сага быстро прошагала к двери, слыша, как София кричит ей в спину, что ничего не знает.

Глава 12

Шофер-телохранитель с неподвижным лицом взглянул в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что автомобиль сопровождения следует за ними.

Звук мотора, проходя через кузов министерского, созданного по специальному заказу “Вольво”, становился приятным урчанием.

Почти год назад служба безопасности приняла решение возить премьер-министра в бронированном автомобиле: почти четыре тонны, двенадцать цилиндров, четыреста пятьдесят три лошадиные силы. Скорость заднего хода превышала сто километров в час, стекла устроены так, чтобы удерживать пули, выпущенные из скорострельного оружия.

На просторном кожаном диванчике сзади сидел премьер-министр; большой и указательный пальцы левой руки лежали на закрытых глазах. Синий пиджак расстегнут, красный галстук косо лежит на рубашке.

Рядом с ним сидела Сага, все еще в мотокомбинезоне. Она не успела переодеться, тело было разгоряченным после ночи и утра. Страшно хотелось расстегнуть молнию до пупка, но приходилось воздерживаться – под кожаным костюмом все еще ничего не было.

На правом переднем сиденье находился высший руководитель службы безопасности – Вернер Санден. Схватившись за спинку сиденья правой рукой и развернувшись так, чтобы видеть премьер-министра, он докладывал о действиях службы.

Своим низким голосом он перечислил все, от момента, когда разбудили Сагу Бауэр и выставили заграждения на дорогах, до ускоренного осмотра места преступления и криминалистических отчетов, которые уже начали поступать.

– Дом привели в порядок, там не осталось ни следа того, что случилось ночью, – закончил Вернер.

– Я все думаю о семье, – тихо сказал премьер-министр и перевел взгляд на окно.

– Мы не посвящаем их в случившееся, это дело высшего уровня секретности.

– Вы утверждаете, что положение серьезное, – заметил министр, одновременно отвечая на смс.

– Да. Есть особые обстоятельства, из-за которых мы попросили о немедленной встрече.

– Но вам известно, что вечером я улетаю в Брюссель. У меня действительно нет времени на все это.

Сага почувствовала, что кожа комбинезона прилипла к потным ягодицам.

– Мы имеем дело с профессиональным или полупрофессиональным убийцей, который держится в рамках своего задания, – начала она и попыталась немного приподнять зад над сиденьем.

– Служба безопасности вечно верит в теорию заговора. – Министр снова посмотрел в телефон.

– Преступник использовал полуавтоматический пистолет с глушителем, который охлаждает газы, – продолжила Сага. – Он убил министра иностранных дел выстрелом в правый глаз и подобрал пустую гильзу, наклонился над трупом, приставил дуло к левому глазу, выстрелил и подобрал гильзу, повернулся…

– Ну ладно, ладно. – Министр посмотрел на нее.

– Убийца не стал отключать сигнализацию. Но, несмотря на то что вой перебудил всю округу и полицейские уже мчались туда, он остался на месте преступления и вынул пули из деревянного пола и стен, прежде чем покинуть виллу. Он знал, где расположены камеры наблюдения – его нет ни на одной записи… И я готова поспорить, что техники не найдут ничего, что подвело бы нас ближе к нему.

Сага замолчала, глядя на министра; тот отпил норвежской воды, поставил тяжелый стакан на лакированное дерево столика и провел рукой по губам.

Машина проплыла через дипломатический городок и покатила по северному Юргордену. Слева ширились поросшие травой поля Ердета. В семнадцатом веке здесь был военный плац, но в наши дни видны только собачники и прогуливающаяся публика.

– Так это была казнь? – хрипло спросил министр.

– Мы пока не знаем, в чем дело, но, возможно, речь идет о разновидности шантажа. Преступник пытался получить доступ к секретной информации, – пояснил Вернер. – Возможно, министра иностранных дел вынудили сделать какое-то заявление “на камеру”.

– Звучит не очень хорошо, – прошептал премьер-министр.

– Мы уверены, что речь идет о политическом терроризме, даже если никто не взял ответственности за преступление, – ответил Вернер.

– О терроризме?

– В доме министра находилась проститутка, – сказала Сага.

– У него свои сложности. – Премьер-министр слегка втянул воздух в ноздри орлиного носа.

– Да, но…

– Довольно!

Ворона сорвалась и улетела с дороги, закружились над землей несколько листьев, на выгоне под жидкой моросью стояла одинокая лошадь.

Сага покосилась на премьер-министра: взгляд у того был отсутствующим, рот напряжен. Пытается свыкнуться со случившимся? Убит министр иностранных дел из его кабинета. Может быть, сейчас он, напуганный, вспоминает, когда такое было в последний раз.

Серым осенним днем 2003 года тогдашний министр иностранных дел Анна Линдт с подругой зашла в магазин, где на нее напал мужчина, который нанес ей несколько ножевых ранений – в грудь, руки и живот.

Рядом с Анной Линдт не оказалось ни охраны, ни телохранителей. Раны оказались такими тяжелыми, что она скончалась под наркозом на операционном столе, получив до этого более восьмидесяти литров донорской крови.

Швеция тогда была другой страной – страной, где политики все еще считали себя вправе отстаивать социалистическую идею о международных приличиях.

– Но эта женщина, которой попользовался министр иностранных дел, – сказала Сага и посмотрела в глаза премьер-министру, – слышала фрагмент разговора, который заставляет нас думать, что это убийство – первое в череде запланированных убийств.

– В череде убийств? Что еще за череда такая? – Голос министра прозвучал громче обычного.

Глава 13

“Вольво” премьер-министра проехал по узкому каменному мостику через Юргордсбрунн, свернул налево и покатил вдоль канала. Гравий похрустывал под колесами; две утки вошли в воду и поплыли прочь от берега.

– Убийца говорил про Рачена, как если бы это был ключевой человек, – заметил Вернер.

– Рачен? – удивленно повторил премьер-министр.

– Мы думаем, что установили его личность. Это Салим Рачен, его приговорили к долгому тюремному сроку за преступления, связанные с наркотиками, – пояснила Сага и подалась вперед, чтобы кожаный костюм отклеился наконец от мокрой спины.

– Мы видим отчетливую связь между событиями этой ночи и шейхом Айяд аль-Джахизом, который руководит террористической группировкой в Сирии, – пояснил Вернер.

– У нас есть только эти фотографии Айяд аль-Джахиза. – Сага достала телефон.

На короткой видеозаписи немолодой человек с приятным лицом, седоватой бородой и в очках, улыбаясь, говорил в камеру так, словно читал лекцию внимательным школьникам.

– У него на очках брызги крови, – прошептал премьер-министр.

Шейх Айяд аль-Джахиз закончил свою речь и вскинул руки в благословляющем жесте.

– Что он сказал?

– Он сказал… “Мы будем волочь неверных за грузовиками и труповозками, пока не перетрутся веревки… Наша задача – найти лидеров, которые возьмут в руки бомбы и будут бросать их до тех пор, пока у них не исчезнут лица”.

Премьер-министр дрожащей рукой провел по губам.

Машина возвращалась через Лилла-Шётулльсбрунн к гавани, где швартовались небольшие суда.

– А служба безопасности в тюрьме Халль записала разговор, который Салим Рачен вел по незарегистрированному телефону, – сообщил Вернер. – Говорили по-арабски, о трех больших праздниках. Первый праздник – это когда убили министра иностранных дел… второй будет в среду, а третий – седьмого октября.

– Господи, – выговорил премьер-министр.

– У нас четыре дня, – подытожил Вернер.

Ветки, унизанные светло-зелеными листьями, стукнули по крыше. Машина круто свернула и покатила к телебашне на мысе Какнэс.

– Как вообще могло получиться, что вы не контролируете этого Рачена? – спросил премьер-министр и вытащил салфетку из коробки на дверце машины.

– Раньше у него не было связей ни с одной террористической сетью, – сказал Вернер.

– Значит, он стал радикалом в тюрьме. – Министр вытер шею.

– Да, так мы и думаем.

Дождь усилился, и водитель включил “дворники”. Пластины беззвучно стирали капли со стекла.

– И вы полагаете, я могу оказаться… одним из праздников?

– Риск существует, – ответила Сага.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.