# Мажор-3. Правда опаснее смерти

К. Галдаев, С. Калужанов

Игорь Соколовский понял, что обычные законы ему не помогут. Его враг силен и коварен. И он переступает через законы общества, законы морали. И что остается простому оперу Соколовскому, который потерял, кажется, уже все. У него остались только память и любовь. А еще друзья. И с этим оружием он решил идти до конца, чтобы разрубить запутанный узел лжи и предательства. Но как не разорваться на части между двумя женщинами, как бороться со страхом потерять любимую, как защитить близких ему людей и выжить самому? А ведь это так трудно, когда ты сам уже умирал, когда смотрел в глаза мертвым и знал, что они тоже лгут тебе. И самое страшное, что мертвецы продолжают лгать, а открывающаяся правда еще страшнее. И единственное светлое в жизни Игоря Соколовского – это его память и… зарождающаяся новая жизнь…

* * *

> Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.


> © Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

## Глава 1

Это было страшно – смотреть в глаза собственной боли. Игорь Соколовский стоял перед зеркалом, висевшим на ободранной кирпичной стене. Он почти уперся лбом в грязное стекло, вглядываясь в себя. Борода, всклоченные волосы и глаза, в которых сплошная боль и бессилие. Это было сродни мазохизму. Он питался болью собственных глаз, ему хотелось смотреть еще и еще. И когда ему впервые пришла в голову эта мысль, он вдруг понял. Нет, не наслаждение собственной болью влечет его к зеркалу. Он как будто смотрит на себя с того света, смотрит и заряжается болью, воспоминаниями, рвущими душу. Таким его не видел никто, кроме него самого.

Теперь у него нет ни фирмы, нет надежных друзей, с которыми он мог бы начать все сначала. Каждый шаг Соколовского-младшего к мести, каждый его шаг на пути разгадки причин гибели родителей приводили к новой трагедии, к новым смертям. Нужно было время отлежаться, забиться в угол, сжаться в комок и просто выждать, пока успокоятся нервы, пока голова снова начнет мыслить ясно.

Игорь тяжело выпрямился и отошел от стены с зеркалом. На старом, затертом до дыр линолеуме, застилавшем бетонный пол, валялись коробки из-под пиццы, пустые банки и бутылки. И у окна его лежанка, иначе никак не назовешь старую раскладушку, на которой поверх одеяла он спал, даже не раздеваясь. Опрокинувшись на спину, Соколовский закрыл глаза. Положив сгиб руки на лицо, он снова погрузился наполовину в сон, наполовину в воспоминания. Но теперь все это теряло реальность, все больше становилось похоже на бред. И, находясь в этом бреду, он приказывал, сидя в кабинете Игнатьева, держа трубку дорогого телефона возле уха:

– Илья Сергеевич. Покупайте.

И он искренне верил, что держит Игнатьева за горло, что его ближайший помощник Васильев на его стороне, а получилось… Получилось, что за всем стоял Фишер, и именно он был кукловодом, а не Соколовский. А потом выстрел, и Игнатьев упал на пол, обливаясь кровью. Дико, нелепо, необъяснимо. И дальше все как в тумане, как все в том же бреду, на который была похожа его прошлая жизнь. Гонка по ночному городу на Катиной машине. Катя, с окровавленными руками на заднем сиденье, зажимающая рану отца. И шепот Игнатьева: «Ты не знаешь…»

Больница, коридоры, облицованные кафелем, запах больницы и беды и крик кого-то из персонала, что пульса нет. И глаза Кати в этот момент.

– …Кать, я все исправлю.

Но она резко оттолкнула его и бросила в лицо, как удар:

– Мне ничего от тебя не нужно.

– Пойми… Я хотел, чтобы все было по справедливости.

– Ты отомстить хотел! – выпалила девушка, глядя на него с ненавистью. – Отомстил?! Уходи!!

Игорь лежал на своей раскладушке и пытался отогнать воспоминания. Сил помнить все уже не оставалось. Хоть бы ветер, думал он, пусть хлопает дверями, створками окон с выбитыми стеклами, пусть по крыше и карнизу над входом барабанит дождь. Пусть даже ветер воет в трубе, только здесь нет никакой трубы. А выть хочется мне самому. Но, ни ветра, ни воя. Только густая липкая тишина, от которой не избавиться, не содрать ее с себя. И голос.

– Проснись, Игорь, – произнес знакомый до ненависти голос Фишера.

Игорь с трудом открыл глаза, пытаясь разглядеть что-то в этом расплывающемся перед ним мире. Он стал тереть глаза руками с ожесточением, трясти головой, но мир четче не становился. Захотелось упасть снова на постель и накрыть голову подушкой, чтобы не видеть и не слышать больше ничего.

– Я вижу, ты сдался? – снова спросил Фишер с пониманием.

И тут Игорь увидел его стоящим у стены напротив. Фишер стоял, смотрел на него и чуть покачивал головой.

– Сдался, – повторил он сочувственно.

– Ссука… – простонал Соколовский и стал шарить руками вокруг себя.

– Я знаю, что ты чувствуешь, – сказал Фишер с усмешкой. – У меня тоже так было. Мне было трудно встать и заставить себя жить. Мы одинаковые с тобой, Игорь. Но я смог подняться. А ты – сможешь?

Игорь наконец нащупал то, что искал на постели. Холодную рукоятку пистолета. Ощущение смертоносного оружия в руке придало ему сил, и Игорь попытался вскочить на ноги. Его качнуло в сторону, злость заполнила, зазвенела внутри диким напряжением.

– Ты убил мою мать! – закричал Соколовский.

Выстрел прогремел так громко, что у Игоря заложило уши. Он тряхнул головой и уставился на стену. Там никого не было, а в кирпиче виднелась дырка, которую пробила пуля. Что это было? Возникло ощущение, что с мозга сползает какая-то пелена и снова обнажается сознание, в мире появились цвета, звуки, запахи. Звуки? Резкий женский визг заставил Соколовского обернуться назад. Из-под одеяла его раскладушки выскочила голая девица. Схватив в охапку свою одежду, она выскочила из комнаты. И только шлепки ее босых ног еще долго раздавались по коридору.

Игорь посмотрел вслед девушке, потом медленно подошел к стене и потрогал пальцами щербину от пули. Реально. Он повернулся и с ужасом увидел, в какой грязи живет. В грязи и вони. Подойдя к зеркалу, Соколовский снова уставился на свое отражение. Свой внешний вид ему совсем не понравился.


Вика сидела у себя в отделе с телефоном в руке. Вид у нее был озабоченный и недовольный. Пустой кабинет, напротив стол, за которым не так давно сидел Даня.

– Максим, – недовольно сказала Вика в трубку телефона. – Не надо мне звонить каждое утро…

Распахнувшаяся дверь кабинета заставила женщину сразу же отложить трубку, нажав отбой. Конечно же, это был Пряников. Только в его манере было толчком открывать двери кабинетов подчиненных и задавать вопросы. Причем начальник отделения полиции не всегда даже удосуживался входить в кабинет и вопросы задавал из двери.

– Подобрала себе замену? – строго спросил Пряников, держа руки в карманах.

– Не успела, Андрей Васильевич, – Вика развела руками. – Служба.

– А рожать будешь тоже на службе? – съязвил подполковник. – Естественные роды, в поле?

– Как пойдет, – насупилась Вика.

– А что Соколовский? – перешел ко второму вопросу Пряников, медленно обводя взглядом пустой кабинет отдела. – Надо вытягивать парня…

– Я ему не сторож.

– Значит, так, Родионова, – ворчливо начал внушение Пряников. – Не подберешь себе замену – я сам подберу. Родишь – вернешься, конец света, что ли!

Подполковник не успел договорить. Мощное рычание мотоциклетного двигателя донеслось с улицы. С недовольным видом Пряников пересек кабинет и встал у окна.

– Это еще что?

– Спрашивали, где Соколовский? – хмыкнула Вика, подойдя к начальнику. – Вот.

Игорь въехал на спортивном мотоцикле на парковку перед отделением полиции. Миновав ряд разномастных отечественных машин и стареньких иномарок, он свернул на свободное парковочное место и заглушил двигатель. У входа расступились несколько сотрудников, пропуская Пряникова. На такой эффект Соколовский не рассчитывал и начал поспешно расстегивать ремешок глухого шлема.

– Что за цирк? – первое, что услышал Игорь, сняв с головы шлем.

– А что, красиво, – широким взмахом руки Соколовский махнул в сторону мотоцикла, который медленно завалился на бок из-за плохо выставленной подножки.

– Вижу, – поморщился от грохота упавшего мотоцикла Пряников.

– Андрей Васильевич, – Соколовский посмотрел начальнику в глаза. – Поверьте, я в форме!

– Уверен? – Пряников с сомнением переводил взгляд с лежавшего на асфальте мотоцикла на лицо молодого человека и обратно.

– Да! – Игорь спохватился и поспешно поднял мотоцикл, поставив его на подножку. Он снова подошел к Пряникову и сказал тихо, почти шепотом. – Мне нужно все, что есть у нас в архивах на Фишера.

– Зачем? – мрачно спросил подполковник, и его лицо начало багроветь от недовольства.

– Я хочу его посадить. Понимаете? По закону. Не может быть, чтобы на него ничего не было.

– Было бы – посадили, – процедил Пряников сквозь зубы.

– Или бояться, – прищурившись, покачал Игорь головой. – А мне нужно за что-нибудь зацепиться, с чего-то начать. Андрей Васильевич, помогите.

Пряников молча посмотрел Соколовскому в глаза, как будто оценивал его состояние, а может быть, что-то еще прикидывая. Потом кивнул головой.

– Иди, работай!

Чуть помедлив, не понимая, согласился Андрей Васильевич ему помочь или нет, Игорь повернулся и поспешил к входу. Изображая сконфуженную улыбку, он прошел мимо коллег, вытерпев похвалы, похлопывания по спине и обычные шуточки. Пряников проводил взглядом Соколовского и остался стоять, хмуря брови. Приняв какое-то решение, подполковник решительно двинулся к зданию, но тут снова за спиной послышались взревывания мотора. Под удивленным взглядом начальника отделения полиции на парковку въехал раритетный автомобиль обтекаемых форм. Ехал он странно: то дергаясь, то прибавляя скорость, то резко притормаживая. Наконец на свободном парковочном месте автомобиль замер, продолжая утробно рокотать двигателем, и из него вышел во всей красе лейтенант Аверьянов.

– Что же за день сегодня такой! – проворчал Пряников, глядя на колоритную внешность оперативника.

Жека выглядел сегодня как настоящий курортник: белые парусиновые штаны, легкомысленная цветная льняная рубашка. И был он весь загорелый, со стильной салонной стрижкой, на руке дорогие массивные часы. Но больше всего поражали Жекины усы! Они не делали его элегантнее или серьезнее, мужественнее. Они, как и рубашка, делали его легкомысленным курортным оболтусом.

– Здрась… – смутился Аверьянов, увидев посреди парковки наблюдавшего за ним подполковника. – Здравия желаю, Андрей Васильевич. Я щас переоденусь – из аэропорта, не успел…

Пряников надвигался как танк. Он набычил голову и пошел на Аверьянова, сверля его негодующим взглядом. Подойдя вплотную, Пряников прошипел:

– Загар смыть. Усы сбрить. Волосы…

Жека открыл было рот, чтобы возразить, но промолчал. В его глазах мелькнули растерянность и обреченность. Как будто он только сейчас осознал, что месяц отпуска закончился, что вся романтика южных морей, курортов, дорогих вин и отелей осталась далеко позади, а сейчас он снова в своем отделе, и снова придется надевать кобуру, допрашивать подозреваемых и всяких упырей, лазить по чердакам и подвалам и дышать… Одним словом, дышать чем придется, но не морским воздухом.

– Понял. Сбрею, – промямлил Жека.

– Почему машину не заглушил? – все так же строго осведомился Пряников.

– Да я ее еле завел, – вспылил Аверьянов. – Жена подарила – еще не разобрался… просто… Черт, понаделают всяких прибамбасов, а ты здесь мучайся!

Пряников предупреждающе поднял руку, заставил Аверьянова замолчать и, приложив телефон к уху, отошел в сторону. Соколовский и Вика подошли к Жеке, как только он остался один.

– С возвращением, курортник! – улыбнулась Вика.

Соколовский шутливо смахнул с щеки несуществующую слезу и обнял Жеку. Потом потыкал пальцем в сторону его машины.

– Первый день на ней выехал?

– Да, блин, – Аверьянов поморщился, как от зубной боли. – Коробка передач на руле, то рванет, то заглохнет, запчастей уже не выпускают, любая царапина как серпом по абрикосам… Вот она мне подарок сделала, сплошной гимор…

– Аверьянов, Соколовский – на вызов, – прозвучал голос Пряникова за спинами. – Танк угнали.

Весь отдел, включая и Родионову, обернулся на подполковника.

– Андрей Васильевич – чего угнали? – переспросил Игорь.

Квартира Геннадия и Лидии Кушниров ярко напоминала о советских временах. Все тут было какое-то еще советское, оставшееся от родителей или бабушек и дедушек. Опрятное, но не современное. И диван с креслами продавленные, и торшер старомодный, ковер на полу затертый и застиранный, хотя когда-то, видимо, висел на стене. В серванте чистые стекла, а за ними разномастная посуда от разных сервизов и бокалы от разных наборов. Ясно, что зарабатывать в этой семье было не принято. Тем более что 35-летний глава ее с пивным животиком и намечающейся лысиной на темени восседал за компьютером и откровенно резался в «танчики». Точнее, сейчас он выглядел раздосадованным и только демонстрировал, что «резаться» дальше он больше не может.

– Я не понял, а от нас вы что хотите? – поинтересовался Соколовский.

– Чтобы вы нашли мой танк! – безапелляционно заявил Гена.

– Настоящий? – вытаращил на хозяина квартиры глаза, как на идиота, Аверьянов. – Или из игры?

– Я щас все объясню, – раздраженно пообещал Гена и повернулся к сыщикам. – Утром был рейд запланирован. За неделю с ребятами «сконнектились», забили время, я встал в семь, по будильнику, «логинюсь» в свой аккаунт, а танка нет! Пусто – понимаете?

– Так, еще раз, – Соколовский потряс головой, как будто отгонял навязчивое видение. – У вас пропал ненастоящий танк? Из компьютерной игры, что ли?

– Парни, вы издеваетесь, что ли? – окончательно вспылил Геннадий. – Мне третий раз все объяснить?

– Ну, хорошо, – примирительно поднял руку Соколовский, – а где он стоял, ваш ненастоящий танк?

– В ненастоящем ангаре, блин! – буркнул хозяин квартиры.

Хлопнула входная дверь, в коридоре послышались поспешные женские шаги, и в комнату заглянула молодая женщина с испуганными усталыми глазами.

– Здравствуйте… – пробежала она глазами по лицам гостей и тут же обо всем догадалась. – Господи… Гена, ты что, правда их вызвал?!

Женщина зажала рот рукой, как будто пыталась скрыть готовый сорваться с ее губ стон, и ушла на кухню. Соколовский внимательно посмотрел ей вслед, потом положил по-братски руку Геннадию на плечо.

– Кто это?

– Ну, жена, – нервно дернул плечом Геннадий. – Бывшая. Ну почти, мы разводимся… Не важно. Парни, как танк будем искать?

– Кого? Танк? – Аверьянов с сожалением, как на больного, посмотрел на Геннадия. – Так он же ненастоящий.

– Да? – язвительно переспросил Геннадий. – Только он мне стоил 70 штук настоящих денег! Там броня пятого уровня, патроны разрывные, улучшенный прицел!

– Так, ладно, – махнул рукой Игорь. – Жека, записывай особые приметы. А я поговорю с женой. С бывшей?

Соколовский пошел на кухню, услышав за спиной голос Геннадия, который диктовал «особые приметы» и рассказывал про «скорость 75,15», маневренность… Жена хозяина квартиры Лида кормила на кухне мальчугана лет двенадцати. Мальчик активно хлебал суп и посмотрел на гостя без всякого испуга, даже с интересом.

– Привет, – подмигнул ему Игорь.

– Здравствуйте, – с готовностью ответил мальчик набитым ртом.

Женщина толкнула сына в плечо, чтобы ел и не отвлекался на взрослые разговоры. Она смотрела на оперативника почти умоляюще. Было понятно, что женщине очень стыдно за своего мужа, пусть и бывшего.

– Простите Гену, – вздохнула она. – Для него это больная тема.

– А для вас? – тут же спросил Соколовский. Лида только пожала плечами, глядя в окно. – Давно это началось?

– Если честно, то я не помню, – тихо ответила она. – Да и как началось. Вначале час в день, ничего страшного, устал после работы. Потом там у них сражение какое-то, всю субботу, потому что только в субботу все могут… Потом…

Она говорила с улыбкой, как будто это что-то глупое, смешное. Почти детская шалость, к которой можно относиться снисходительно. Но, судя по всему, именно эта шалость и привела к развалу семьи. Не «танчики», конечно, а отношение Геннадия к семье, его эгоизм. Ну и игромания, конечно, которая культивировалась и развилась, пока не достигла таких вот чудовищных размеров.

– …потом среди ночи просыпаюсь одна, – продолжала рассказывать Лида. – Просыпаюсь, а он там. Кто-то написал, что нужно срочно с кем-то сражаться, кому-то нужна подмога…

– И много он денег потратил на броню и прочие прибабахи для игры?

– Ох, да разве в этом дело? – всхлипнула женщина.

– Ну да, – согласился Игорь и кивнул на сына. – А что будет с ним?

– Мы до конца еще все не обсудили… У Гены же сражения… Но Боря будет часть времени с ним, а часть у меня…Вы поймите. Мы разводимся по-взрослому, без скандалов. Просто… это не жизнь.

Игорь посмотрел на спину женщины, отвернувшейся к окну, наверное, чтобы скрыть слезы от постороннего человека. Повернувшись, он вышел с кухни и услышал слова мальчика:

– Вы папе поможете?

Жека, а особенно Геннадий с упоением составляли схему преступления. Геннадий разглагольствовал, а Жека записывал, поддакивая и поощряя потерпевшего. Он еще не понял, зачем напарнику нужна эта игра и почему не послать заявителя. На… на прием к психиатру.

– У нас тут все отлично, – усмехнулся он, подняв голову, когда вошел Соколовский. – Особые приметы – надпись на танке «Гена-огонь». Подозреваемый – Скорпион-004.

– Я его мочил со страшной силой! – подчеркнул Геннадий, сжав кулак для пущей убедительности.

– А настоящее имя этого Скорпиона знаете? Допросим.

– Не допросим, – вместо хозяина ответил Аверьянов. – Он из Аргентины. Фиг знает, где живет.

– Так что, парни? – с надеждой в голосе спросил Геннадий. – Как танк искать будем?


Родионова сидела в кабинете Пряникова, прижав трубку телефона к уху, и что-то быстро писала в блокноте. Соколовский и Жека уселись возле шефа и принялись докладывать.

– Родионова – что там? – перебил оперативников подполковник, видя, что Вика положила трубку.

– Опять танк, Андрей Васильевич, – ответила Вика, кладя трубку на стол. – Уже двадцать второй.

– Вот ведь зараза завелась, какая. Все понимаю, кошельки, телефоны, телевизоры из квартир! Но это! – Пряников покрутил головой так, как будто шею ему давил галстук. – Или я старею, не успеваю за этой жизнью, или мир постепенно сходит с ума. Ладно, Соколовский, что твой обещанный эксперт по виртуальному миру?

– В Южной Корее, по его сведениям, 70 тысяч подобных случаев за год, – сказал Игорь. – Вот и до нас волна докатилась. Виртуальные кражи виртуальных ценностей, виртуальные изнасилования, что нас еще ждет?

– Не надо ерничать, Соколовский, – хмуро сказал Пряников. – Виртуальная кража, она тоже кража. И по твоим же сведениям, затраты на эти танки у игроков вполне реальные и осязаемые. Так что, воруя игрушку, кто-то экономит свои деньги и не тратится на усовершенствование своих танков. Чистая кража, и корысть присутствует.

– Короче, мой знакомый, известный в определенных кругах, как Вайс, не поверил мне сначала, но когда мы с Аверьяновым ему сказали про 63 украденных танка за 4 часа…

– И что он? – нетерпеливо спросила Родионова.

– Говорит, что действовал профи, если не целая банда. Аккаунты, по его мнению, воруют с двумя целями. Либо с целью шантажа, то есть просят заплатить за возвращение, либо тупо играют сами. Поскольку никто пока не просил денег за возврат танков, то…

– То он ничем не может помочь? – недовольно предположил Пряников.

– У него условие, Андрей Васильевич. Когда мы поймаем этого виртуального вора, мы дадим Вайсу возможность с ним познакомиться.

– Его еще поймать надо, – проворчал Пряников. – Так он возьмется за это?

– Уже взялся. Они там войдут в игру с новыми логинами, погоняются. Хоть один угнанный танк обязательно засветится. Ну, а дальше дело техники – определить откуда им управляют.

Сначала стали слышны далекие завывания полицейских сирен. Соколовский повернул голову на звук, все не решаясь еще раз подойти к Вике и попытаться снова уговорить ее пойти на курсы молодых мам. Расстроенный Жека топтался возле своего автораритета. У него другая проблема, как сказать своей жене Нине, что ее подарок вымотал ему все нервы.

«Гелентваген» с ревом влетел на парковку отделения полиции. Игорь видел, что машина несется прямо на него, он сделал шаг в сторону, второй и только теперь увидел, что за рулем Катя. Тысяча мыслей одновременно пронеслись в голове Соколовского. Хочет отомстить, убить? Меня, Вику? Просто разбиться самой всмятку о стену? Каким-то чудом Катя умудрилась затормозить и свернуть. Машина накренилась, еще немного, и она расплющит раритет Аверьянова. Но девушка снова успела вывернуть руль.

От того, что он увидел, у Игоря похолодело все внутри. Машина неслась на Вику, и уйти Вике было некуда, она прижалась спиной к стене дома и смотрела на машину. Бросившись со всех ног, Соколовский понимал, что ему уже не успеть, но стоять на месте он не мог. Визг резины, и машина встала. Чувствуя, что его сердце замерло и похолодело, Игорь подошел к «Гелентвагену» и, держась за переднее крыло, заглянул вперед. Вика стояла бледная, прикусив побелевшую губу и держась руками за живот. Машине не хватило буквально пары десятком сантиметров, чтобы убить ее. Игорь взял Вику за руку, вывел из-за машины и прижал к себе.

– Цела?

Вика молча кивнула и обессиленно повисла на руках Игоря. Стоять ей было трудно. Усадив женщину на лавку, он кинулся к машине, но Катя уже выбралась из нее сама. Девушка была пьяна, в руке бутылка виски. Она обвела пространство вокруг мутным взглядом, потом нашла Соколовского.

– Ну, чего ты там хотел? – еле шевеля губами, зло спросила она. – Справедливости?

Игорь поднял руки и пошел к Кате, пытаясь успокоить ее.

– Кать, тихо, давай поговорим…

– Хотел справедливости – получи! – снова, как робот, повторила Катя. Она вдруг размахнулась и с грохотом разбила бутылку об асфальт. Осколки стекла с брызгами коричневой жидкости полетели в разные стороны. – Вдребезги! Как моя жизнь! Потому что ты, как слон, со своей местью, раздавил, расколотил… Лучше бы ты сидел в инвалидном кресле! Было бы справедливо!

Катя остановилась, из ее глаз хлынули, наконец, слезы. На лице девушки была уже не боль, а полное отчаяние. Игорь подошел, взял ее за плечи, но Катя принялась молотить его кулачками в грудь.

– Что ты со мной сделал!


Сюрприз удался. Вика даже не нашлась, что возразить, когда в ее квартире выросла куча картонной упаковки. Кроватка, пеленальный столик, шкафчик для детской одежды. Он все это выбирал сам, долго и старательно. Впавшая немного в прострацию после событий на парковке возле отделения, Вика смотрела, как Игорь распаковывает коробки, показывает ей детали, цвет. Он ждал, что она улыбнется. Нет, не надо слов благодарности, «охов и ахов». Он хотел просто ее улыбки. Может, она в этот момент думала о Дане. Прошлое не отпускает…

Вика ушла на кухню поставить чайник, и тут на телефон Игорю пришло СМС-сообщение.

«Это было глупо», – написала Катя. И почти сразу второе: – «Прости».

> «Уже простил». «Ты тоже прости».

> «Просто я все еще…»

Катя не дописала, но Игорь и так понял, что она хотела сказать. Не отпускает прошлое. Или мы его сами не отпускаем? Не отпускаем любимых людей. Правда, они часто уходят сами. Навсегда.

Вчера Игорь снова просил Пряникова о помощи. И опять их разговор закончился ничем. Правда, Андрей Васильевич сказал, что делал запрос в архив МВД, но на Фишера там ничего нет. Исчезли данные. А если у человека есть возможность изъять данные из архива МВД, то с такой личностью лучше не связываться. И лучший вариант – просто жить дальше и не пытаться пробить лбом каменную стену. Нет, даже не стену, а целую скалу сдвинуть с места голыми руками. Это не по силам ни одному смертному.


Вика посмотрела на номер абонента и поспешно нажала кнопку.

– Есть?

– Есть, – тихо прозвучал голос Максима. Было ощущение, что он прикрывает трубку рукой. – Встретимся утром.

– Сегодня, – резко бросила Вика. – Сейчас.

– Ладно. Около меня, через 20 минут.

Вика стояла у входа в гаражный кооператив и нервничала. Неужели получилось, неужели Максим смог. Услышав шаги, она обернулась. Максим законспирировался довольно основательно. Видимо, он из дома вышел под предлогом выгулять собаку, которую тащил сейчас на поводке. Одет он был в темное и в руке держал пакет с мусором. Кивнув Вике, Максим двинулся к своему гаражу. Оглядываясь по сторонам, он отпер наконец дверь, пропустил Вику внутрь и вошел сам, затащив упирающуюся поскуливающую собаку. Женщина терпеливо смотрела, как из пакета с мусором Максим достает папку, завернутую в полиэтилен. Развернув, он протянул ее.

– Вот дело о покушении на Игнатьева.

Вика торопливо раскрыла папку и достала оттуда один-единственный лист – бумагу с надписью: «Дело изъято спецотделом».

– Что значит – изъято спецотделом? – настороженно спросила она.

– Значит, что дело забрали в ФСБ, – ответил Максим и кивнул на папку в руках женщины. – Ты лучше посмотри на фамилию следователя, который вел от МВД. «ПРЯНИКОВ А.В.». А ведь он тебе говорил, что не знал, кто вел дело.


Сидя на раскладушке, Соколовский старательно вырезал из фотографии в журнале лицо Фишера. Таких журналов, в которых была его фотография, скопилось в каморке Игоря много. И с некоторых пор этот процесс вырезания помогал ему думать. Зазвонивший телефон вывел его из состояния задумчивости. К огромному удивлению, он увидел, что звонила Катя.

– Привет.

– Игорь, пожалуйста, я не знаю, что делать, – послышался в трубке взволнованный срывающийся голос девушки.

– Ты где? – Соколовский тут же вскочил с раскладушки, уронив на пол ножницы и журнал с вырезками.

– Я у себя, в квесте. Приезжай, пожалуйста.


Интонации голоса Кати не выходили у Соколовского из головы, но он даже представить себе не мог того, что с ней произошло на самом деле. И когда девушка встретила его на улице, сжавшаяся в комок с глазами, полными страха, он понял, что случилось что-то из ряда вон выходящее.

Тело мужчины в хорошем деловом костюме висело там, где его несколько минут назад увидела Катя в помещении пустого квеста. Подтащив стремянку, оказавшуюся очень кстати неподалеку, Игорь проверил пульс, хотя нисколько не сомневался, что человек уже мертв. Он увел Катю в ее офис, включил электрический чайник, накинул ей на плечи свою куртку и сел рядом. Девушку сильно трясло. И только после того, как он налил ей горячего сладкого чая и Катя начала пить, отчетливо постукивая зубами о края чашки, он стал ее расспрашивать.

– Я… хотела вернуть папину фирму, – рассказывала Катя, борясь с нервной дрожью. – Взяла весь свободный кэш, какой смогла, и наняла адвоката.

– Давно? – удивился Соколовский.

– Неделю назад. Мы должны были встретиться сегодня вечером. Тут, – Катя втянула голову в плечи и обвела кабинет глазами. – Обсудить стратегию. Он был уверен, что у нас неплохие шансы!

– Понятно, – вздохнул Игорь. – Адвокат средней руки из никому не известной адвокатской конторы?

– Единственный, кто согласился, – нервно усмехнулась Катя, покручивая чашку в пальцах. – Все, к кому я обращалась, не хотели связываться с Фишером. Боялись. Выходит, его повесили… из-за меня?

– Нет, Катюша. Это послание для меня.

– От кого? – уставилась на Соколовского девушка, потом в ее глазах появилось понимание. – От Фишера?

Дверь Катиной квартиры захлопнулась, отгородив ее и Игоря от всего мира. Знакомый запах заставил забиться сердце молодого человека где-то ближе к горлу. Катя повернулась к нему и прошептала:

– Спасибо тебе.

– Я все равно не спал, – мягко улыбнулся Игорь.

– Прости за то, что раньше… ну, с машиной…

– Уже простил, – прошептал он в ответ и взял девушку за плечи.

– И… Эти эсэмэски, которые я тебе писала… Тоже – прости, – сказала Катя, позволяя Игорю притянуть себя ближе. – Я, правда, постараюсь все забыть.

– Не надо, – ответил Игорь и наклонился к Катиным губам. Его куртка сползла с плеч девушки и упала на пол.


Вайс вошел в кабинет и, не глядя на Соколовского, стал с неподдельным интересом озираться по сторонам.

– Мило, – хмыкнул он. – Двадцатый век. Как в прошлое попал.

Наконец он подошел к Игорю, торжественно пожал ему руку и водрузил перед ним на стол ноутбук.

– Что, узнал? – осторожно спросил Соколовский, приглядываясь к компьютерному гению.

– Я нашел все танки, – с небрежной гордостью ответил Вайс. И постучал по крышке ноутбука. – Я всю ночь бродил по игре. И вот что нашел.

Открыв ноутбук, Вайс присел за стол рядом с Соколовским. После недолгих манипуляций на экране появилось изображение ангара с заметными следами гусениц перед закрытыми воротами.

– И что это? – нетерпеливо спросил Соколовский.

– Это ангар из игры. Тут все 63 танка, я пересчитал. Короче. Полночи я просто торчал в игре. Потом мне это надоело, и я связался с разработчиками. Мы пробили все угнанные аккаунты. Все – неактивны, и последний раз светились в одном месте карты. Я пошел туда, нашел это. – Снова манипуляции, дверь ангара открылась, и Соколовский с Вайсом как будто поплыли над стоящими рядами в ангаре танками самых разных моделей и годов. На одном из танков Игорь увидел надпись «Гена-огонь».

– Так кто же их угнал?

– А я не знаю. На них же не написано, кто ими управляет. Самое главное, что все это какая-то хрень непонятная. Угонять или играться, или требовать денег. А тут ничего не происходит.

– То есть, наш гений угнал танки, чтобы не играть? – Соколовский решительно поднялся из-за стола и закрыл крышку ноутбука. – Поехали! Есть один человек, которого эти игры достали. Думаю, он и есть твой гений!


Соколовский вошел в квартиру Кушниров, едва ли не оттолкнув Геннадия плечом, и сразу двинулся на кухню.

– Вы сказали по телефону, что нашли вора. Что, серьезно? – торопился за ним следом озабоченный Геннадий!

– Серьезно, – заверил Соколовский, остановившись посреди кухни и обернувшись к мужчине. – Я вам даже его показать могу. Показать?

В дверях кухни появилось испуганное лицо Лиды. Геннадий, ничего не понимая, уставился на оперативника.

– В зеркало глянь?

– Че? – насупился Геннадий.

– Вы шутите, да? – тихо спросила Лида с болью в глазах.

– Какие шутки, – глядя Геннадию в глаза, заявил Соколовский. – Ваш муж на четыре миллиона рублей добра украл.

– Да я же сам вас вызвал! – заорал Геннадий.

– Классика, – спокойно улыбнулся Соколовский. – Для отвода глаз. Так часто делают.

Лида держала подошедшего Борю за плечи и растерянно смотрела то на мужа, то на Соколовского. Мальчик испуганно жался к матери.

– Но ведь Гена сам играет, – попыталась сказать Лида. – Как же…

– А я вам объясню как! – пожал Соколовский плечами. – Тут ведь все очевидно. Был у него один танк, а теперь 63! Мы нашли, куда ты их загнал! Ждал, пока все рассосется? Чтобы потом, как там у вас это называется, в рейды ходить по-крупному? На жену с ребенком забил, что у тебя есть-то еще, кроме этих танчиков?

– Я не виноват, – опустил голову Геннадий.

– А это следствие покажет! Давай собирайся на выход с вещами. Не в наручники же тебя!

Геннадий растерянно посмотрел на жену, когда Соколовский взял его локоть. Но тут вмешался Боря. Он вдруг вырвался из рук матери и бросился к отцу, вцепился в его руку и стал оттаскивать от Соколовского.

– Отпустите! – со слезами кричал мальчик. – Это я сделал! Не папа! Отпустите его!

Соколовский отпустил руку Геннадия и присел на корточки перед мальчиком.

– И зачем? – спросил он.

– Чтобы папа больше не играл! – всхлипывая, торопливо заговорил мальчик. – Чтобы мама с папой остались!

– Боря, господи… – уставившись на сына, прошептала мать.

– Борька? – в гневе прикрикнул Геннадий, но Соколовский только отмахнулся от него.

– Короче, ты все 63 танка угнал? – спросил он мальчика.

– Да, – кивнул мальчик головой и шмыгнул носом.

– Зачем столько? У отца угнал бы один танк, и хватит.

– А потому что вы сказали, что раз только его танк угнали, значит, это против него кто-то, – рассудительно заговорил Боря. – И что найдете быстро, сказали…

– Заметал следы, – вздохнул Соколовский. – Ясно.

– Дядя, а что вы теперь со мной сделаете?

– Все зависит от того, – погрозил ему пальцем Соколовский, – как быстро ты все можешь исправить.


Вика с Аверьяновым вышли из здания отделения полиции. Жека предложил подвести, но Вика только покачала головой. Он смотрел ей вслед, грустно поигрывая ключами от машины. Походка у Родионовой стала уже тяжеловатой. Присев на крыло машины, Жека стал задумчиво смотреть в ночь, вспоминая, как они познакомились с Соколовским. Тогда, на ночной дороге, когда пистолет Дани улетел в канализацию. Сколько всего произошло за это время.

Игорь затормозил рядом в Родионовой и снял с головы мотоциклетный шлем.

– Ты куда?

– Домой.

– Извини, – Соколовский побарабанил по шлему пальцами и сконфуженно улыбнулся. – Тут накладка вышла. Ты по-прежнему записана на курсы молодых родителей. И сегодня первое занятие.

Вика стояла и молча смотрела на Соколовского. Игорь посмотрел ей в глаза, пытаясь понять, о чем Вика сейчас думает, что ответит и какая вообще будет реакция. Но Родионова просто стояла и смотрела на него.

– И чтобы ты не чувствовала там себя одинокой, – выпалил он наконец, – я записался вместе с тобой…

– Игорь, куда ты спешишь? – грустно спросила Вика.

– Спешу? – не понял Соколовский.

– У тебя все еще будет в жизни. Съездишь ты еще на эти курсы. Просто не со мной. А с тем, кому это действительно будет нужно.

Вика повернулась и пошла по улице. Соколовский остался сидеть на своем мотоцикле, глядя ей вслед немного растерянно, немного разочарованно. А чего он ждал от Вики? Этого он и сам не знал.

– Нинок, тут машина забарахлила, – услышал Игорь голос Жеки с парковки. Аверьянов топтался возле своего автораритета и разговаривал по мобильнику с женой. – Я ее пока у отдела брошу, а сам пешком… Я на трамвае, быстро!

Соколовский завел мотоцикл, натянул на голову шлем. Он сорвался с места и понесся по ночному городу, как будто хотел удрать от себя или догнать то, что все время ускользало из его рук. А может, он это делал просто от злости… на себя.

Звонок на мобильник заставил его сбросить скорость и остановиться. Нажав кнопку на гарнитуре, он ответил:

– Да?

– Ты получил мое сообщение? – спросил голос Фишера.

– Зачем ты ее впутал? – зло крикнул Соколовский.

– Я думал, ты скажешь мне спасибо. Вы с Катей друг другу подходите.

– Не лезь в мою жизнь! – еле сдерживаясь, снова крикнул Соколовский.

– Ты еще не понял? – удивился Фишер. – Это не твоя жизнь. Это моя игра.

– Но по моим правилам! – в запале ответил Соколовский, не обратив внимания, что по обе стороны от него останавливаются две машины. И когда он увидел выбежавших крепких парней, то повернуть ручку газа уже не успел. Его стащили с ревущего мотоцикла и потащили в минивэн. Соколовский пытался сопротивляться, но силы были не равны.


Васильев и Фишер с цветами в руках неторопливо шли по кладбищу. Возле могилы с фотографиями родителей Соколовского они остановились, глядя на памятник.

– Мне кажется, вы зря делаете ставку на Соколовского, – сказал Васильев. – Он непредсказуем.

– Ну что вы, – возразил Фишер. – Он очень предсказуем. Он не умеет останавливаться. И будет продолжать искать. А значит, он уже работает на меня. – Постояв перед могилой, Фишер произнес, глядя на фотографии: – Ну что, Аня, Вова? Как вы теперь ему поможете? Занимайте первые ряды. И горите в аду.


Соколовского подтолкнули в спину, и ему пришлось выйти вперед. Охранники остались на месте. Игорь осмотрелся. Оформление комнаты чем-то напоминало зал судебного заседания.

– Ну и что у нас за игра? – громко с вызовом спросил он в пространство. – Прятки?!

Мягко зашелестели колеса, и из соседней темной комнаты выехал человек на инвалидном кресле. Игорь повернулся, узнав Игнатьева. Быстро же он поправился. Игнатьев тяжело поднялся, опираясь на палку. Видно, что стоять ему очень тяжело, но он все равно стоит.

– Никаких игр, – процедил сквозь зубы Игнатьев, глядя в глаза Соколовскому. – Мочить будем по-взрослому. Интересует?

– Аркадий Викторович – с иронией заметил Соколовский, – да вы в отличной форме.

– Ты даже не представляешь в какой, – снова сквозь зубы сказал Игнатьев.

## Глава 2

Игнатьев все же оперся спиной о стену. Стоять ему было еще трудно, но Соколовского поразили упрямство и внутренняя сила, которые выражали его глаза. И Катька вся в него, подумал Игорь. То, что сейчас скажет Игнатьев, было предположить не сложно.

– Я собираюсь вернуть все, что у нас отняли. Мне нужен напарник, – еще слабым, но резким голосом сказал мужчина.

– Мы вряд ли сработаемся, – покачал головой Соколовский.

– Ты – худший вариант, это верно. Но цель у нас общая.

– Вы не понимаете, – твердо заявил Игорь. – Я хочу его посадить. По закону. Как мент преступника. Самого обычного преступника, и независимо от его положения в обществе.

Игнатьев с трудом выпрямился, встал прямо и, сильно хромая, подошел к Игорю. В его глазах промелькнула злая ирония.

– Его многие пытались посадить. Люди самого высокого уровня, но ни у кого из них не вышло. У тебя тоже не получится.

– Можем попробовать вместе, – предложил Соколовский.

– Мне это неинтересно, – качнул отрицательно головой Игнатьев.

– Тогда не договоримся, Аркадий Викторович, – вздохнул Соколовский. – Но я рад, что вы в форме.

Повернувшись, Игорь пошел к выходу. Игнатьев молчал, и охранники явно не знали, что делать.

– Парни, у меня доставка в одну сторону оплачена, или туда и обратно? – поинтересовался Соколовский. Не дождавшись ответа от охранников и тем более от Игнатьева, он кивнул. – Понял, слишком сложный вопрос.

Подъезжая на такси к тому перекрестку, возле которого люди Игнатьева затолкали его в машину, Соколовский уже издалека понял, что своего мотоцикла он там не найдет. Расплатившись с водителем, он вышел из машины и потоптался, озираясь вокруг. Мотоцикла не было. Да, за это время, что он отсутствовал, мотоцикл можно было спокойно даже на руках откатить квартала на два отсюда.

– Вашу мать, – пробормотал Соколовский и, вернувшись на тротуар, пошел не спеша в сторону своего дома.

Подумать было о чем. Игнатьев поправляется, и кое-кому это не доставит радости, кое у кого будут большие проблемы, потому что он боец. И пока Игнатьев жив, он будет драться за свое насмерть. Для него нет границ и условностей. Хорошо все, что плохо твоему врагу. И то, что он считает своим, он заберет, чего бы это ему ни стоило. И это Игнатьев уже доказал.

Возле подъезда своего дома Соколовский замедлил шаг. Прямо перед дверью красовался его мотоцикл с подарочной ленточкой на руле. С лавки у подъезда поднялась Катя.

– Ого. Не ожидал тебя тут увидеть, – пытаясь как-то связать одновременное появление дочери Игнатьева и своего мотоцикла.

– Жаль, что ты меня не ожидал, – ежась от прохлады, грустно ответила девушка.

– Спасибо за мотоцикл, – пощупав рукой ленточку, сказал Игорь. – Тяжело было?

– В смысле?

– А разве… Ладно, проехали, – Игорь откатил мотоцикл от двери и распахнул ее. – Хотела посмотреть, как я живу? Добро пожаловать в мой замок. Сегодня я на седьмом этаже северной башни.

Первое, что бросилось Кате в глаза, это стена, увешанная газетными вырезками, листами каких-то протоколов, справок, заключения о закрытии уголовных дел. Биржевые графики чередовались статьями о Фишере и покушении на Игнатьева. И центре этого «панно» вырезка из делового журнала, посвященная приходу нового игрока на бизнес-арену. Соколовский наблюдал за лицом девушки. Как грустное выражение сменялось интересом, а потом ее черты исказила ненависть.

– Ты нашел что-нибудь на Фишера? – спросила она, не поворачивая головы.

– Нет, но найду, – пообещал Игорь. Потом помолчал и добавил: – И со мной по-прежнему опасно.

– Мне кажется, что со мной тоже, – ответила Катя и подошла к Соколовскому вплотную. – Я поняла тебя давно. Жаль, только вчера простила.

Взяв решительно лицо Игоря в свои ладони, она прижалась своими мягкими теплыми губами к его губам.


В ангаре было пусто и тихо. Только что уехали представители фирмы, сменившей вывеску «ООО АВТОВОЗ» над воротами. Какие-то сволочи ночью забросали предыдущую вывеску пакетами с краской. Хотя почему какие-то? Александр Иванович Антонов прекрасно знал, кто стоит за этим.

– Мы все еще можем договориться, – явно сдерживаясь, твердил он в телефонную трубку, медленно идя между маршрутками, загнанными в ангар на ремонт или профилактику. – Да какая разница, что официально решили… Главное, чтобы решили мы с тобой!

Басовитый голос Антонова отдавался эхом под крышей ангара. Наклонив упрямо голову, хозяин «АВТОВОЗА» пытался держать ситуацию крепко в руках. Вражда на рынке еще никому пользы не приносила.

– Ну, если где перегнули мои пацаны, ну скажи ты по-человечески – я с ними разберусь…

Погруженный в проблему, Антонов не видел, как в ангар скользнула фигура человека. Невысокий, коренастый мужчина с «балаклавой», опущенной на лицо, мягко шел вдоль стены, прячась за маршрутками. Неслышно наклонившись, он поднял с пола лом.

– Давай встречаться и говорить, назначь время и место, – продолжал настаивать Антонов, остановившись перед микроавтобусом, поднятым на домкратах.

Договорить предприниматель не успел. С металлическим лязгом лом вошел под ручку домкрата. Антонов успел обернуться на звук и увидеть, как машина соскочила с домкратов и покатилась на него. Отскочить мужчине была уже некуда, потому что за его спиной была стена.

Заехав на свое парковочное место возле отделения полиции, Соколовский обратил внимание на стоявшую рядом серебристо-серую «Тойоту». Машину припарковали идеально между белыми линиями, хоть с сантиметром проверяй. Обычно сотрудники второпях бросают машины как попало. Да и сама иномарка, несмотря на свой возраст, а модель была пяти- или семилетней давности, тоже выглядела идеально. Почти как новенькая. Видимо, очень аккуратный хозяин, подумал Соколовский, слезая с мотоцикла. Патологически.

Сняв шлем, Соколовский увидел подходившего к нему Аверьянова с трагическим лицом.

– Игорь, выручай, – чуть ли не со стоном попросил Жека. – Нужна помощь!

– Странно слышать это от человека, тесть которого входит в десятку Форбс, – засмеялся Соколовский.

– Он то входит, то выходит, и дело вообще не в этом! – отмахнулся Жека. – Тут дело в другом. Нина! Приезжает двоюродный брат Нины…

– А, помню-помню, – Соколовский посмотрел на Жеку с большим сожалением. – Говнюк-Олежка приезжает!

Аверьянов испуганно посмотрел на Игоря и обреченно добавил:

– Нинель хочет, чтобы мы подружились.

– Ну, это просто, уверяю тебя, – Соколовский похлопал коллегу по плечу. – Ты, главное, не спорь с ним.

– В смысле? – не понял Жека. – О чем не спорить?

– А, ни о чем. По всем вопросам существует только два мнения – его и неверное. А это чья? – Соколовский кивнул на иномарку, припаркованную рядом.

– Не знаю. Когда я приехал, она уже стояла здесь.

Рабочий день в отделении полиции начинался шумно. Кого-то уже с самого утра склоняло начальство, кто-то нес папки с документами, завернув руки за спину, провели в дежурную часть задержанного. Соколовский с Аверьяновым подошли к двери своего кабинета, обсуждая родственников Нинель, которых Соколовский давно и очень хорошо знал. Но распахнув дверь и войдя в кабинет, оба замерли на месте и замолчали. За столом Дани сидел мужчина лет сорока в идеальном костюме и по-хозяйски раскладывал свои вещи, которые доставал из портфеля. Папку, карандаши, еще какую-то канцелярскую мелочь он раскладывал на столе в идеальном порядке. Все, что ему было не нужно или мешало, он бросал в картонную коробку, стоявшую на полу.

– Слушайте, – первым спросил Жека, – а вы кто?

– Капитан полиции Валерий Симоненко, – старательно выговаривая каждое слово, ответил мужчина.

– Этот стол занят, – вежливо вмешался Соколовский.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Родионова. Уставившись на незнакомца, она вдруг переменилась в лице и, не отреагировав на произнесенное Симоненко «доброе утро», тут же вышла, грохнув дверью.

– Это что сейчас было? – Аверьянов посмотрел на Игоря.

Соколовский не ответил. Подойдя к столу, он остановился перед капитаном и попросил:

– Валера, может, расскажешь о себе?

– Неправильно, – тоном воспитателя ответил Симоненко.

– Что не правильно? – не понял Игорь.

– «Валера» можно сказать другу, – не поднимая глаз и не прекращая своего занятия, стал пояснять мужчина. – А мы не друзья. Так что либо «Валерий», либо «товарищ капитан Симоненко».

Родионова ворвалась в кабинет начальника отделения полиции с горящими от негодования глазами. Пряников сразу понял, о чем пойдет речь, и с порога остановил Вику.

– Я говорил тебе, если не подберешь замену, то я подберу сам? Говорил?

– Почему его? – возмущенно спросила Родионова.

– Потому что он отличный следователь. Лучший!

– И что, ему негде работать? – Вика нависла над столом Пряникова, уперев в крышку стола кулаки.

– У него все отлично, у него раскрываемость 70 процентов, Родионова. Так что не дури. Это он нам нужен, а не мы ему! Короче. Вводи в курс дела, он заменит тебя на время твоего декрета.

– Андрей Васильевич, – недобро прищурилась Вика, – вот честно, вы на что рассчитывали? Что я сразу заявление об уходе напишу?

Пряников молча взял из стопки на столе чистый лист бумаги, подвинул его к Родионовой и сверху положил авторучку. Вика несколько секунд сверлила начальника глазами, потом села и начала писать. Дописав, она вскочила и вышла из кабинета, хлопнув дверью.

Симоненко с самым серьезным видом затачивал аккуратными движениями уже третий карандаш, когда в кабинет ворвалась Родионова. Она положила перед ним листок бумаги с заполненным заявлением и резко сказала:

– Подписывай.

Симоненко взял лист бумаги, принесенный Викой только после того, как закончил затачивать карандаш. Пробежав глазами текст, он невозмутимо заметил:

– Тут ошибка. Заявление не написано мною лично. И в качестве причины указана психологическая несовместимость с коллективом.

– Ты же умный человек, – сердито заявила Родионова. – Ты знаешь, как все будет.

– Конечно, знаю, – спокойно ответил Симоненко и, сложив лист бумаги в несколько раз, опустил его в урну для мусора. – С Аверьяновым мы сработаемся. Хотя и не быстро. С Соколовским – нет. Помешают эмоции.

– Я не понял – какие эмоции? – начал терять терпение Жека.

– Я все объясню, ребята, – решилась Вика. – Он мой первый начальник. И гражданский муж. Бывший.

– Вот именно, – ответил Симоненко, как будто именно он все объяснил, а не Вика.

Родионова открыла было рот, чтобы ответить, но тут распахнулась дверь, и на пороге кабинета появился озабоченный Пряников.

– У нас вызов, – приказал он. – Едут Соколовский и Симоненко.

– Товарищ подполковник, разрешите, я с Соколовским поеду? – с готовностью вскочил из-за своего стола Аверьянов, поправляя кобуру на брючном ремне.

– Не разрешаю! – отрезал Пряников.

– Быстрее сработаемся, да, Валера? – направляясь к выходу, осведомился Соколовский язвительным тоном.

– Валерий – без тени раздражения, поправил его Симоненко.

– Так точно, господин капитан.

Жека проводил взглядом Симоненко и угрюмо пообещал:

– Ни фига не сработаемся.


В ангаре было тихо. Скучавший у входа участковый вяло козырнул и доложил:

– Я уже все в рапорте написал.

– Я видел, – отозвался Симоненко, проходя мимо, и пообещал. – Перепишем.

Участковый пожал плечами, перехватил поудобнее свою объемистую папку и снова привалился плечом к стене у входа в ангар. Соколовский из принципа не пошел рядом с Симоненко, а стал осматривать место происшествия по своему маршруту. В принципе, осматривать было особенно нечего. Все просто и очевидно. Вот лом, которым подцепили рычаг домкрата, вот микроавтобус, сорвавшийся в результате с домкратов и придавивший к стене предпринимателя. А вон и кровь на стене.

– Напугать пытались, – сделал вывод Соколовский. – Уж точно не убить.

– Быстрый вывод, – укоризненно заметил Симоненко.

– Да, просто есть очевидные признаки, – ответил Игорь. – Пострадавший сам вызвал помощь. При желании преступники могли бы его легко добить.

– Все у тебя легко, – неодобрительно заметил Симоненко.

– С тобой не очень, – уточнил Соколовский, подойдя к капитану.

– Со мной как положено, – натягивая пластиковые перчатки для осмотра вещественных доказательств, ответил Симоненко. – Вы в отделе привыкли по-другому. Ничего. Перестроитесь.

– Ты же знаешь, что Вике сейчас главное – покой?

Симоненко поднял мобильный телефон пострадавшего и стал его осматривать, пощелкал кнопками, изучая журнал вызовов.

– Дело не в капитане Родионовой, – сказал он, не поворачивая головы. – Ты расследуешь, как будто приехал на молодежную тусовку. Пришел, посмотрел и сразу сделал вывод. А нужно разобраться в причинах.

– Поехали к потерпевшему, там и выясним причины, – предложил Соколовский.

– Уже составил список вопросов? – снимая перчатки, осведомился Симоненко и наконец-то посмотрел на Игоря.

– Надо выяснить, кто знал, что он будет здесь один.

– А еще: рассмотрел ли он нападавшего, – стал монотонно перечислять Симоненко, – и кто такой абонент «Хасанов», с которым он разговаривал во время нападения.

Выходя из ангара, Соколовский остановился и сделал приглашающий жест рукой, пропуская Симоненко вперед.

– Так точно. После вас, господин капитан.

– Товарищ капитан, – без всяких эмоций поправил его Симоненко.


В холле больницы оказалось на редкость людно. Несколько мужчин стояли у окна, тихо переговариваясь. На стуле сидела заплаканная молодая женщина, обнимающая девочку-подростка. Пока Симоненко выяснял, где находится Антонов и что группа молодых мужчин – водители его фирмы, Соколовский присматривался к лицам мужчин. Один даже в темных очках, хотя в помещении было даже темновато. Женщина с девочкой оказались женой и дочерью Антонова. И с них Симоненко начал допрос, выясняя первым делом были ли застрахованы жизнь и здоровье предпринимателя. Водители прислушивались к допросу и начинали потихоньку ворчать. Симоненко повернулся и заставил всех замолчать одной лишь фразой.

– Вообще-то, я хотел бы знать алиби каждого на момент нападения. Так что вы там подумайте пока.

Хмуро переглядываясь, водители замолчали. Соколовский подошел к ним с участливой улыбкой и кивнул на следователя.

– Он такой, вы с ним поосторожнее. Ему на все вопросы придется ответить. В том числе и на вопрос – откуда вот это?

Взяв за руку одного из водителей, Соколовский поднял ее, демонстрируя разбитые костяшки пальцев. Водитель отдернул руку, но Соколовский приподнял темные очки другого. Под очками, как и следовало ожидать, обнаружились синяк и ссадина возле глаза. У третьего ссадина на ключице, хорошо видная в вороте рубашки.

– Откуда нужно! – буркнул высокий водитель.

– «Откуда нужно» – это не ответ, – констатировал Симоненко и, поднявшись со стула, подошел к водителям.

– Слава, – высокий водитель кивнул коренастому мужчинке с разбитыми пальцами. – Объясни им. А то я… нервничаю.

– Отойдем поговорим? – покосившись на жену хозяина, предложил коренастый.

– Поговорите, – согласился Симоненко. – Я узнаю прогноз у врачей.

Валера прошел дальше по коридору, не обращая внимания на раздраженные взгляды водителей.

На ступенях у входа в отделение водитель закурил, посмотрел на свои костяшки и заговорил глухим голосом, чуть сутуля плечи.

– Нас две бригады на районе. Мы, ну в смысле «АВТОВОЗ» и хасановская «Колесница». Машин и у нас, и у Хасанова примерно поровну, заработка хватало всем. Антонов на лицензию документы подал первым. Подсуетился вовремя, но у Хасанова родня в комиссии. Поэтому они лицензию получили, а мы – нет.

– Но работать продолжили, – догадался Соколовский. – И нарвались на разборку?

Соколовский внимательно смотрел на водителя. Тот помедлил, глубоко затягиваясь сигаретой, потом кивнул и, оглянувшись по сторонам, задрал рубашку, показывая фиолетовый синяк на боку.

– Наваляли они нам по первое число. Но дрались честно, тут мы без претензий.

Соколовский вошел в палату, когда Симоненко уже допрашивал предпринимателя. Антонов лежал бледный, с гипсом на ноге, с перевязанными грудью и головой.

– Гражданин Хасанов угрожал вашему здоровью?

– Нет… Не помню… – тихо ответил Антонов. – Ругались… Но угроз не помню…

– Хасанов мог знать, что в момент разговора вы будете в ангаре один? – спросил Симоненко.

– Не знаю… – подумав, ответил предприниматель. – Может быть, и знал…

– Не знаете или «может быть»? – продолжал настаивать следователь.

Дверь в палату открылась, и вошли жена Антонова с дочерью. Симоненко недовольно посмотрел на них, не делая попытки встать и уступить женщине место у кровати раненого.

– Проходите, проходите, – Соколовский поддержал женщину под руку, увидев, как она пошатнулась, увидев мужа в таком состоянии. – Мы закончили.

– Сашенька, как ты? – женщина вцепилась в руку Антонова и снова заплакала.

– Папа, врачи говорят, все хорошо прошло! – присела к отцу девочка.

Соколовский стал делать знаки, что им лучше уйти и дать родным побыть вместе, но Симоненко его жесты игнорировал и выжидающе смотрел на Антонова.

– Я жду.

– Может, и знал, – наконец ответил предприниматель.

Записав его ответ, Симоненко поднялся и, проходя мимо Соколовского, сказал с нажимом:

– Вот теперь закончили.


Вика слушала Соколовского и все пыталась понять, что у них с Валерой произошло во время совместного выезда в «АВТОВОЗ». Неужели поладили? Дверь распахнулась, и в кабинет шагнул Пряников. Он подозрительно посмотрел на Родионову и Соколовского.

– Рабочая версия – разборки конкурентов, – переключился Игорь на доклад подполковнику. – В настоящий момент проверяем алиби у всех. Рапорт утром…