# Время молодых

Михаил Михеев

Война разгорается все ярче и требует в свою топку новых поленьев. Гремя огнем, сверкая блеском стали, идут в бой новые эскадры, а тем временем на планете Урал продолжается подготовка к решающему сражению, которое покажет, быть русским в этой галактике – или вообще не быть. Но для того, чтобы справиться с многократно сильнейшими врагами, мало одних кораблей. Необходимы новые, нестандартные решения, те, о которых не пишут в учебниках. А еще нужны люди с незашоренными глазами, способные применить их на практике. И такие есть – по обе стороны фронта. Наступает время молодых!

Шаг. Навстречу. Осторожно.
Ведь сближенье невозможно,
Только бой.
Словно зеркало напротив:
Ты ко мне вполоборота.
Ты – другой.
Как похожи две монеты!
Три клинка, два силуэта,
Две судьбы.
Мы созвучны словом, взглядом,
Мы бы шли по жизни рядом…
Если бы.

Алькор. Триптих Айрена

## Система планеты Новый Амстердам

Восточники шли хорошо. Красиво шли. Впереди – два крейсера охранения, держащие строй, как привязанные. То ли на автопилотах, то ли рулевые вышколены так, что руки на джойстиках управления не дрогнут ни на ангстрем. Во всяком случае, колебаний курса не замечалось даже с помощью аппаратуры «Суворова».

Во все стороны от них, раскинувшись огромным конусом, скользили корабли сопровождения. Три десятка эсминцев, фрегатов, корветов, способных в два счета засечь кого-нибудь излишне любопытного. И отбить это любопытство раз и навсегда. Ну и замыкал строй невесть зачем втиснутый в ордер линейный крейсер, которому здесь, откровенно говоря, вообще делать нечего.

Не предназначены такие корабли для эскортирования, их стихия – дальние рейды на коммуникации противника и лихой маневренный бой. В крайнем случае, линейное сражение в составе эскадры, которое служащие на таких вот кораблях ненавидят всеми фибрами души. И понять их несложно – под обстрелом тяжелых орудий живучесть слабо бронированных рейдеров крайне низкая, и время существования измеряется, как правило, считанными минутами. В общем, не рекомендуется, но случается, ибо редко какой флотоводец отказывается от соблазна усилить «стену» за счет их артиллерии. Как бы то ни было, сфера использования линейных крейсеров довольно ограниченная, и эскортная служба в нее не вписывается. Впрочем, от этого было не легче. Линейный крейсер – не линкор, но посудина вполне сравнимая и массогабаритными характеристиками, и вооружением. И навалять непрошеным гостям такой кораблик может изрядно.

Кто, спрашивается, впихнул это быстроходное чудовище выполнять несвойственные ему функции охраны? Особенно если учесть, что от мелочи вроде случайного рейдера без особых усилий отобьются и легкие силы. Даже против одиночного линкора их хватит, если не струсят, конечно… Особенно учитывая то, что охраняют. А если встретится полнокровная эскадра, то есть линейный крейсер или нет его, мало что значит. Сметут и раздавят, походя.

На ум невольно лезли какие-то версии. Ну, к примеру, крейсер просто идет из точки «А» в точку «Б», и его впихнули в состав конвоя довеском – все равно по дороге. Куда идет? Сложно сказать, отсюда можно допрыгнуть разве что к приснопамятному Уралу. Или, как вариант, в пару необитаемых систем – мало ли, какие там у восточников интересы. Может статься, опять же, они решили зачем-то усилить эскадру, находящуюся на орбите Нового Амстердама. Впрочем, имелись и другие версии разной степени бредовости. Неважно. По большому счету, все это мало волновало Александрова. А интересовало его сейчас, в первую очередь, то, что корабли восточников усердно прикрывали. Если конкретно, то идущие между передовым охранением и линейным крейсером арьергарда орбитальные крепости числом аж две штуки. Собственно, к наличию этих дур в контролируемой его флотом системе у адмирала и имелись претензии.

Несмотря на приснопамятное восточное коварство, в определенных случаях логика восточников проста и незамысловата, как перпендикуляр. И, кстати, практически один в один совпадала с потоком сознания, рождавшимся в многомудрых головах военных Конфедерации. Что и неудивительно, кстати, поскольку законы тактики, равно как и законы физики, едины для всех. Да и, откровенно говоря, хотя восточники и любят кичиться древностью своих цивилизаций, воевать их учили как раз те народы, что и создали когда-то Конфедерацию. Японцев – англичане и немцы, китайцев и вьетнамцев – русские, а корейцев – все понемногу. Так что решения, принимаемые командованием восточников, были во многих случаях вполне прогнозируемыми, и сейчас наблюдался как раз такой расклад.

Ведь что может быть проще? Вводная: имеется только что захваченная система заявленной ценности, которую необходимо удержать под контролем. Опасности, равно как и силы, которые могут быть задействованы против оккупационного корпуса, а также места их сосредоточения, прогнозируемы на основании данных разведки. Ну а дальше – элементарные расчеты, для проведения которых требуется штабной аналитик в ранге не выше майора. Вот только расчеты, сделанные одним человеком, вполне может повторить и другой. При условии, конечно, что он обладает достаточными для этого навыками. Разумеется, стопроцентного совпадения не получится, поскольку используемая информация наверняка будет хоть чуть-чуть да отличаться, но базовые результаты окажутся аналогичными. И контр-адмирал Александров, хорошенько потрудившись сам и припахав свой штаб, не прошел мимо такой уникальной возможности перехватить инициативу.

В самом деле, сосредотачивать возле пускай важной, но стратегически отнюдь не первостепенной планеты флот, достаточно мощный, чтобы отразить любые возможные поползновения, является в период войны непростительным расточительством. Так на всех кораблей не напасешься. Они, знаете ли, не за пять минут строятся, да и содержание их влетает в копеечку. Плюс экипажи тоже отнюдь не почкованием размножаются. И если даже опустить естественный процесс, занимающий девять месяцев, и не факт, что с первой попытки, плюс еще не менее шестнадцати лет на воспитание (народу у восточников в избытке, замену найдут), то одно лишь обучение в военном училище занимает минимум три года. Это для сокращенного выпуска, что в военное время практикуется. И на выходе получается отнюдь не первосортный продукт. Словом, в условиях обычного для войны жесткого цейтнота так разбрасываться кораблями и людьми просто нельзя.

Зато для тех же целей можно найти бюджетную альтернативу. Орбитальные крепости – что же еще? Их отношение вооружения к массе куда лучшее, чем у звездолетов, поскольку орбитальные гиганты не несут маршевых двигателей, занимающих значительную часть объема полноценных кораблей. Опять же, им не требуется динамично разгоняться, а значит, и экономить каждый грамм не приходится. За счет этого и нагрузок на элементы корпуса, таких, как у звездолетов, у них нет, что резко удешевляет конструкцию – при проектировании не требуются революционные технические решения. Реакторы тоже работают только на орудия и защиту, им нет нужды питать двигатели, исправно пожирающие львиную долю мощности. Ну и, наконец, требования к квалификации гарнизонов таких крепостей заметно ниже, чем у экипажей кораблей.

Результат закономерен. Орбитальные крепости при равной или даже превосходящей огневой мощи обеспечивают полноценное прикрытие защищаемой планеты за кратно меньшие деньги. Правда, требуется какое-то количество легких кораблей, обеспечивающих гибкость обороны, но это, в любом случае, не полноценный флот. И все бы хорошо, да вот только есть тут маленькое «но».

Боевая станция – не звездолет. Она проще и, несмотря на внушительные габариты, строится быстрее. Но все равно, на полный цикл требуется от двух до шести месяцев, в зависимости от класса. При условии, что на планете имеется необходимая инфраструктура и производственная база, способная обеспечить всю положенную номенклатуру запчастей, от болта до мезонного прерывателя. И до нескольких лет, если что-то приходится импортировать.

На Новом Амстердаме свои орбитальные крепости никогда не строили. Да и, откровенно говоря, даже будь здесь все необходимое, и достанься оно врагам в целости и сохранности, пускай даже с готовым к сотрудничеству персоналом – толку-то? Два месяца минимум – а их-то у восточников как раз и не было.

Впрочем, это все не великая проблема. Адмирал не сомневался, что тот, кто планировал штурм системы, не хуже него самого представлял сложности ее обороны и подготовился загодя. То есть примитивно пригнал станции откуда-то из другого места. Простейший с технической точки зрения, отработанный военными не раз процесс – буксировка не сложнее, чем у любой баржи, разве что из-за огромной массы объектов требует весьма продолжительного времени. И оставалось восточникам захватить планету, перегнать сюда крепости и, закупорив систему, как бутылку пробкой, освободить эскадру для новых свершений.

Однако, как не без основания предполагал Александров, между захватом Нового Амстердама и перегоном сюда крепостей будет наблюдаться ощутимый люфт во времени. Никто не станет рисковать еще и боевыми станциями, во время перегона представляющими собой весьма удобные мишени. Стало быть, провести атаку, установить контроль над планетой, послать курьерский корабль – и лишь потом гиганты тронутся в путь, который займет немало времени. Потому и торопился адмирал, чтобы за эти дни выбить врага, а потом поймать ничего не подозревающую перегонную команду со спущенными штанами. Он успел – и прогноз его оказался верным. К сожалению, только частично.

Для полноценной обороны планеты требуется не менее четырех орбитальных крепостей. Здесь их было только две. Вот и гадай теперь, то ли остальные идут со вторым конвоем, то ли у восточников под рукой больше ничего не оказалось. В последнее верилось с трудом – уж чего-чего, а быстрое и массовое производство низкотехнологичных конструкций нынешние противники Александрова освоили давно и качественно.

Ну, что же, за неимением гербовой пойдет и клозетная. Применительно к данному случаю – выбить эти станции, а потом уже решать возникающие проблемы по мере их поступления. В принципе, особого выбора-то и не оставалось, противник вот-вот должен был обнаружить эскадру уральцев. На экранах уже в деталях были видны крепости – обе второго класса, это уже серьезно. Каждую толкают аж по четыре буксира, их энергетические следы видны отчетливо. Ну что же, сейчас им покажут, что может мирный уральский трактор…[1] Александров скрестил на удачу пальцы и, надеясь, что голос его звучит уверенно, скомандовал, как рубанул:

– Поехали!

Откровенно говоря, сейчас эскадра уральцев имела серьезное превосходство над противником. Четыре линкора и четыре линейных крейсера обладали достаточной огневой мощью, чтобы раздавить силы прикрытия восточников. Вопрос был лишь, чем за это придется заплатить.

Орбитальные крепости в космосе связаны буксирами по рукам и ногам и не могут развернуться в позицию, обеспечивающую возможность максимальной эффективности огня. Однако при этом они все равно остаются серьезными противниками, эти тяжелобронированные и хорошо вооруженные гробы. Не зря же для борьбы с ними разработали специальный класс кораблей – мониторы. Практически бесполезные в иных ситуациях, разрушать орбитальные крепости эти самоходные батареи умеют неплохо. Жаль только, у Александрова их не было. А ломать сопротивление крепостей силами линейной эскадры означало потерять от одного до трех кораблей «стены». В нынешней ситуации роскошь непозволительная.

Александров еще на Урале и по пути к Новому Амстердаму потратил кучу времени и едва не спалил мозг, подключаясь напрямую к компьютеру линкора и моделируя ситуацию. Увы, даже при идеальной работе всех экипажей потерь избегать не удавалось. Однако после сражения возле планеты кое-что изменилось, а наличие сейчас у противника всего двух крепостей серьезно повышало шансы на успех. Оставалось лишь надеяться, что не напортачили накануне корабельные эскулапы, все же то, что приказал сделать адмирал, не вполне вписывалось в их профиль, напрямую противореча клятве Гиппократа. Однако «враги в белых халатах» клятвенно заверяли, что сработали, как надо, и Александров предпочел им верить.

В том сражении им достались немалые трофеи, включая корабли числом аж четыре единицы. Три фрегата и корвет – в масштабах флота немного, однако для того, что задумал Александров, кораблики подходили идеально. Не в силу своих исключительных качеств – эти ветераны, устаревших серий и изрядно потрепанные долгой службой, откровением технической мысли не являлись – а только лишь потому, что перепутать их с оппонентами из Конфедерации было сложно. Даже спьяну. Даже новичку. И уж тем более их узнают те, кто тащил к Новому Амстердаму боевые станции.

Идея об их возможном использовании пришла в голову Александрову практически сразу. Да и выбора, честно говоря, особого не было – даже если сформировать для них экипажи, что само по себе задача не из легких, поскольку людей под рукой не так и много, освоить трофейную технику уральцы не успевали физически. И потом, трофейные корабли попросту не вписывались по своим характеристикам в его эскадру. Однако для бесполезного, казалось бы, довеска, в предстоящем сражении нашлась своя, узенькая ниша, и дело было за экипажами.

Опять же, решение напрашивалось само собой – использовать для этой цели пленных. Это против всяких конвенций, разумеется, но… никто же не узнает. И в результате частично пленные были высажены на Новый Амстердам, но минимально необходимая для управления кораблями группа осталась, и ею занялись врачи.

Гипноз, да еще усиленный медикаментозно, штука подлая и заслуженно презираемая, однако Ассоциация Восточных Народов принципиально не подписывала никаких договоров, устанавливающих правила ведения войны. Это давало им возможность творить, что хотят, чем они, собственно, и занимались. Вот только договоры такие, равно как и их отсутствие – штука обоюдоострая, и по отношению к тем, кто хочет оказаться не связанным обязательствами, противники тоже могут вести себя не по-джентльменски. Сейчас был как раз такой случай, и то, что вызвало бы волну критики от правозащитников Конфедерации, адмирал разрешил просто своим приказом.

Сейчас «великолепная четверка» уже не просто была на радарах кораблей восточников – она неторопливо и открыто приближалась к ним, изображая посланный с Нового Амстердама почетный эскорт. Тому, чтобы их не заподозрили, весьма способствовали не только силуэты, массогабаритные характеристики и специфические, тщательно задокументированные восточниками характеристики выхлопа двигателей кораблей, но и знакомые лица-голоса командиров. Это был высший пилотаж – зазомбировать их так, чтобы даже возможные знакомые не обратили внимания на изменения в поведении и не насторожились. А это ведь не так просто – сохранить у загипнотизированного чувство юмора или уметь хамить в тему… И, главное, действовать профессионально, будто так и нужно. Впрочем, цинично подумал Александров, даже если хитрость раскусят, все равно какая-то польза от трофейных кораблей будет. Хоть внимание отвлекут.

Однако же все шло в точности по плану. Восточники не ожидали ни врага в системе, ни, тем более, его запредельной наглости и, чего уж там, подлости. Очевидно, полагали, что на эти грани военного таланта имеют монополию. Наивные! Впрочем, этим грешно не воспользоваться, думал адмирал, с интересом наблюдая, как корабли, выполнив довольно сложные маневры, заняли позицию на «крыльях» ордера. Судя по спокойствию восточников, двойное нутро гостей они пока не раскусили.

Внезапную атаку вроде бы насквозь своих кораблей восточники проворонили. Когда четыре встречающих корабля синхронно изменили курс и, форсируя двигатели, устремились к охраняемым станциям, они задержались с открытием огня буквально на пару секунд. Слишком долго – грань между жизнью и смертью в космосе намного тоньше. К тому же у командиров наскоро сделанных брандеров отняли волю – но не профессионализм, и они прошли курсами, затрудняющими их обстрел кораблями эскорта. Пытаясь их сбить, восточники рисковали зацепить друг друга, а то и атакованные станции, поэтому вынуждены были стрелять крайне осторожно. И, в результате, лишь один из фрегатов оказался расстрелян на подходе, остальные же достигли цели и совершили то, к чему их готовили – взорвались.

Уральцы, несмотря на длительную изоляцию и не менее длительное пребывание в составе Конфедерации, сохранили милую русскую традицию модернизации «на коленке», без многочисленных расчетов и привлечения серьезных производственных мощностей. При этом вмешательство в нежные потроха сложной техники очень часто заканчивалось плачевно и приносило одни убытки, зато в ситуациях, подобных нынешней, умение быстро создать из ничего хоть что-то зачастую оказывалось весьма полезным. И в результате превращенные в сверхмощные торпеды корабли рванули весьма качественно, превратив одну из станций в ком оплавленного металла. От чудовищного потока радиации даже те члены экипажа, которые каким-то чудом уцелели при взрыве, погибли в течение нескольких минут, и то, что еще недавно было мощным космическим фортом, отправилось в неуправляемый полет куда-то в бесконечность. Отслеживать дальнейшую судьбу крепости и, тем более, пытаться провести спасательную операцию никто, естественно, не стал – были дела поважнее.

Вторая крепость пострадала заметно меньше – все же до нее добрался всего один корабль, и тот – корвет, из-за скудности размеров несущий слишком маломощный заряд. Тем не менее, от близкого взрыва со станции буквально «сдуло» защитное поле, и выглядела она сейчас будто шар для боулинга, по которому съездили кувалдой. Словом, боеспособность крепости разом оказалась околонулевой, и из любых расчетов ее можно было смело убирать – сейчас заставить станцию принимать участие в сражении не сумел бы даже сам Будда.

Досталось и кораблям эскорта. Конечно, взрывы были направленными, но все же совершенно исключить рассеивание образовавшихся при этом облаков высокотемпературной плазмы и потоков жесткого излучения для наспех сделанных бомб оказалось нереально. Впрочем, результат получился даже на руку Александрову, поскольку взрыв не только нанес повреждения вражеским кораблям, но и, что важнее, на некоторое время «ослепил» их. В результате восточники проворонили начало атаки уральской эскадры, а потом стало уже поздно.

Эскадра Александрова ударила, как одна рука, четко и синхронно – не зря он накануне опять жег мозги в шлеме-контактере, с точностью до секунды рассчитывая маневр каждого звездолета. Сейчас идущие на форсаже корабли буквально пожирали пространство, паровым катком наваливаясь на оглушенного и ослепленного врага. А крылья «стены», на которые адмирал, вопреки всем канонам, поставил легкие корабли, крейсера и эсминцы, которым вообще, по идее, нечего было делать в таком строю, ощутимо изгибались, ловчей сетью охватывая фланги противника. И буквально через несколько минут вся эта армада обрушилась на врага, сметая его с лица космоса.

Лобовое столкновение с линкорами для корабля ниже классом – смертный приговор. Единственный шанс – сбежать, но сейчас противник физически не успевал этого сделать. Да что там, командующий эскортом, похоже, и решение-то принять не успел, полностью утратив управление вверенными ему силами. В результате строй противника моментально распался – кто-то рвался вперед, кто-то пытался отвернуть, разворачиваясь к угрозе бортом, а линейный крейсер отчаянно пытался разогнаться, что в исполнении этого великана требовало немало времени и окончательно разрушало строй эскадры. И на образовавшуюся в результате кучу-малу, где все мешали друг другу, обрушилась классическая, заранее выстроенная «стена» уральских кораблей. И раздавила восточников.

Удивил – победил, так говорил великий Суворов, и сейчас его мнение в очередной раз подтвердил человек, флагман которого был назван в честь лучшего в истории полководца. Вместо боя получилось избиение, в котором у восточников не осталось и тени шанса. Александров, честно говоря, больше обеспокоен был не результатами боя, а тем, чтобы кто-нибудь под шумок не сбежал. Как раз на это кое у кого из многочисленных юрких кораблей шанс имелся. Теоретически. По факту же орудия линейных кораблей доставали их прежде, чем они успевали начать разгон, а собственные крейсера и эсминцы активно зачищали космос от незадачливых беглецов.

Пожалуй, единственным кораблем, успевшим доставить уральцам неприятности, был тот самый неучтенный линейный крейсер. То ли командир там попался храбрый, то ли экипаж опытный, а скорее всего, то и другое вместе – для рейдеров такого класса это правило, а не исключение.

Моментально сообразив, что уйти ему не дадут и вопрос лишь в том, сколько времени корабль продержится под огнем ударной эскадры и как дорого сможет продать свою жизнь, командир линейного крейсера немедленно атаковал, не жалея двигателей и стараясь выжать из корабля все, что возможно, и максимально сблизиться с уральцами. Абсолютно верное решение – любой из тяжелых кораблей Конфедерации превосходил его по большинству параметров, включая ускорение. Соответственно, маневрировать на дальней дистанции и вести обстрел не получится – догонят и раздавят, прежде чем он сможет нанести кому-то заметный урон. Или не будут догонять, а просто расстреляют, благо перевес в огневой мощи более чем десятикратный. Зато, прорвавшись на короткую дистанцию, имелся шанс дать хотя бы пару залпов в упор и разменять свой корабль на равного противника. Вот только Александрову, да и всем остальным, ход его мыслей тоже был виден насквозь.

На атакующем линейном крейсере сконцентрировался огонь половины кораблей «стены». Первые несколько минут корабль, отличающийся усиленным, способным сделать честь даже линкору защитным полем, еще держался, но потом оно начало даже не гаснуть – срываться мерцающими энергетическими лохмотьями, будто клочья старой простыни. Еще несколько секунд интенсивного обстрела – и изувеченный десятками попаданий корабль начал разваливаться на куски. Однако до того он, каким-то чудом вычислив флагмана уральцев, а может, просто случайно выбрав «Суворова» в качестве цели, дотянулся до него всем бортом.

Ощущение было такое, словно находишься в футбольном мяче, который с чувством пнули. Видимо, понимая, что разом защиту линкора ему не разрушить, восточник, благодаря сократившейся до безобразия дистанции, ухитрился сконцентрировать залп на крошечном участке, разрушив несколько сегментов силового поля. Резервные генераторы, перераспределив мощность, моментально затянули пробой, но за те доли секунды, что корабль оказался открыт, повреждения ему нанесли жестокие.

Корпус линкора, хотя и несет он толстую многослойную броню, все же весьма уязвим. Пластины из титана с измененной кристаллической решеткой из сверхвязких полимеров весьма прочны, однако защиту обеспечивают только от легкого оружия. Конечно, в спецификациях толщина броневого пояса смотрится весьма солидно, однако на деле это, скорее, конструктивные элементы, отвечающие большей частью за жесткость и прочность корпуса звездолета, чем средство противостоять тяжелым орудиям. Обеспечить защиту они могут от огня артиллерии эсминцев, в лучшем случае, крейсеров, но главный калибр корабля линейного класса рвет их в клочья. И сейчас, хотя львиную долю энергии и приняло на себя защитное поле, «Суворову» досталось изрядно.

Взрывом часть броневых плит, оказавшихся в эпицентре, просто испарило, те же, что были на периферии, смяло, будто бумажные, перекрутило и вырвало из опор. Пространство вокруг грандиозной, тридцатиметрового диаметра, пробоины разом стало напоминать встопорщенную чешую фантастической рыбины. Раскаленный добела металл светился во мраке космоса не хуже прожектора. Но это были только внешние эффекты, внутри все оказалось куда хуже.

Клубящееся пламя взрыва хлынуло в нежные потроха корабля подобно водопаду. Если бы воздух из отсеков не был заблаговременно стравлен (предусмотрительность, не вполне понимаемая до боя многими членами экипажа – ведь имея такое преимущество в численности и огневой мощи, врага можно не опасаться, а вакуум в отсеках создает определенные неудобства), корабль могло запросто выжечь изнутри, но и того, что получилось, хватило. Многие вещества, в том числе некоторые использующиеся на кораблях в качестве облицовочной пластики, горят и без воздуха. Но главное даже не в них. Куда хуже тот факт, что под броней взрыву ничего не препятствует. Вообще!

Любой военный корабль при равных силовых установках – это набор компромиссов между скоростью, защитой, вооружением и габаритами, в которые все это необходимо втиснуть. И усилить что-либо можно, лишь ослабив что-нибудь другое. Хотите более мощное вооружение – пожалуйста. Но или сохраняйте массу корабля, снижая толщину брони, или заранее смиритесь с тем, что разгоняться ваш звездолет будет куда хуже конкурентов. Конечно, что-то можно изменить путем оптимизации конструкции, но революции это не произведет, и проектировщику останется лишь биться в клетке физических законов, стараясь впихнуть невпихуемое. И, естественно, экономя на чем только можно.

Одной из жертв этой экономии стали переборки. Нет, они никуда не делись, разумеется, но и смысла делать их из брони тоже не было. Для обеспечения пространственной жесткости хватало мощного каркаса, на остальном экономили. Сравнительно тонкие листы металла – высокопрочного, разумеется, но на сопротивление взрыву не рассчитанные в принципе. Сейчас их банально смело, и прежде, чем бушующий в недрах корабля локальный катаклизм успокоился, половина борта оказалась выжженной изнутри. За раз «Суворов» потерял около пятидесяти человек – больше, чем за всю войну. Взрыв почти докатился до рубки, но тут уж некоторый консерватизм уральских конструкторов и их привычка перестраховываться сработала в пользу корабля. Рубка, машинное отделение, центральный и резервный посты управления огнем и еще несколько ключевых для военного корабля зон, всего порядка двадцати процентов от его объема, были надежно защищены как извне, так и изнутри. Сейчас это позволило линкору остаться в строю, хотя, по большому счету, роли уже не играло – вторая космическая фаза сражения за Новый Амстердам закончилась.

## Система планеты Великая Нигерия. Несколькими днями позже

Ирина Николаева вторую неделю чувствовала себя немного пришибленной, и причиной тому было обретенное внезапно понимание, что «пыльным мешком по голове» – отнюдь не дурацкая метафора, а состояние души. В частности, когда выясняется, что слова адмирала, которые она сочла дурацкой шуткой, на самом деле вполне реальный приказ. И что уклониться от него ей не получится – как-никак, она сотрудник аналитического центра при силах планетарной обороны, а значит, находится на службе. До сих пор Ирина считала, что лейтенантские погоны на парадной форме, которую она ни разу даже не надевала, это так, ничего не значащий атрибут. И вдруг раз – и извольте выполнять приказы командования, да еще и в бой идти!

Нет, имелись в получившемся «нежданчике» и светлые стороны. К примеру, Ирина вдруг резко, за неделю, скакнула в табеле о рангах на два звания. Первый раз – в качестве поощрения за план операции, а второй… Ну, подчиняться лейтенанту для людей в разы старше и опытнее, пребывающих, вдобавок, в больших званиях как-то обидно. Другое дело, капитан-лейтенанту, пускай звание и временное, присвоенное по случаю войны и особых обстоятельств. Разница вроде бы невелика, но звучит-то звание совсем иначе!

Кроме того, Ирина пискнуть не успела, как оказалась вместо аналитического центра в рядах славного космофлота. Правда, здесь она ничего против не имела. Все же, в силу молодости, не наигралась в несгибаемую героиню. К тому же после всех перетурбаций, жалованье разом поднялось втрое. Для девушки из небогатой семьи последнее было немаловажно. Ну и еще один момент, важность которого поймет только женщина – черный с золотом парадный мундир военно-космического флота ей очень шел. Во всяком случае, куда больше, чем непонятно по каким лекалам скроенная форма сотрудницы аналитического центра.

Да-да, именно так. Когда Ирина, надев его, подошла к зеркалу, то не удержалась от того, чтобы как девчонка крутануться на одной ноге, рассматривая себя со всех сторон. Получившийся вихрь со взлетевшими, будто черная корона, волосами, окружившими на миг голову полупрозрачным нимбом, ничего не имел общего с прежней Ириной Николаевой. Младший научный сотрудник куда-то исчез, спрятался, и вместо него из зеркала смотрела совсем другая женщина. Какая именно, хозяйка изображения пока не знала, но получившийся результат ей определенно нравился.

Кстати, вишенкой на торте было то, что она увидела на следующий день, встретившись с товарищами по несчастью. Если Всеволод и Константин практически не изменились – как были мальчишками, так и остались, и переодевание из костюмов в мундиры ничего принципиально не изменило, то с Евгенией все вышло с точностью до наоборот. В их коллективе она выделялась, причем в лучшую сторону, но когда вместо аналитического центра с его достаточно вольными нравами оказалась зажата рамками дисциплины и сменила немного вульгарное, но выделяющее ее в толпе платье на форму, то разом стала обычной, серенькой мышкой. И последнее Евгению невероятно злило, поскольку она была далеко не дура и прекрасно видела как случившуюся с Ириной метаморфозу, так и собственный обратный процесс. А главное, она оказалась в подчинении у ни с того, ни с сего взлетевшей на гребне волны коллеги, и это ей, девушке с немалыми амбициями, тоже не добавляло радости.

Окончательным же шоком, не для Ирины даже, успевшей привыкнуть к сыплющимся непонятно откуда чудесам, а для ее родных, стало то, что как только она официально вступила в должность, за ней еще и персональная машина стала приезжать. Впрочем, не так уж и часто – времени вдруг оказалось столь мало, что девушка буквально застряла на базе флота, где ей выделили весьма пристойную каюту на флагмане. И вот тут-то она поняла, что действия адмирала, вначале казавшиеся непонятной блажью, на самом деле имели вполне четкую цель – поставить под ружье еще одного человека, а потом загрузить его работой сверх всякой меры. Рабовладелец!

Абсолютно неготовая к такого рода деятельности, Николаева оказалась в положении выброшенной на берег рыбы. Из привычной, спокойной и чуть заболоченной стихии научно-исследовательского института, каковым, по сути, и являлся аналитический центр, она вдруг оказалась вброшена в круговорот практической реализации собственных идей. И тут вдруг оказалось, что красивый, четко расписанный план рейда к осмелившимся нахамить соседям разделяется на миллион частностей, от расчета времени до типа припоя в корабельных мастерских. И за все это в ответе она и только она! Впору за голову схватиться…

На третий день, когда она в очередной раз отбросила зареванную подушку, к Ирине пришло понимание – она не годна для выполнения порученной работы. Вообще ни на что не годна. Она – ничтожество, и надо просить… нет, требовать, чтобы ее заменили на кого-то другого, более компетентного. Увы, проще решить, чем сделать. Адмирал Александров воевал совсем в другом районе космоса, а маршал Устинов был постоянно занят и упорно не находил времени с ней общаться. И что прикажете делать? Стиснуть зубы и тянуть.

Как ни странно, к концу недели, в тот самый день, когда линкор смог, наконец, отойти от ремонтного причала, Ирина вдруг сообразила, что, несмотря на ее вопиющую некомпетентность, дело движется, и даже из графика они вроде бы не выбиваются. И это заставило ее чуть по-новому рассмотреть ситуацию, окинуть происходящее взглядом и кое-что понять. Кстати, последнее вызвало у нее приступ жгучего стыда – уж если она считает себя аналитиком, то на столь простые вещи могла бы обратить внимание сразу же.

Нет, ее не бросили «под танки» и не хотели сделать козлом отпущения за… непонятно, кстати, за что. Ей и впрямь придали вполне компетентный штаб, решающий вместо нее кучу проблем и, вдобавок, деликатно и ненавязчиво поправляющий ее огрехи. И – а на это как раз стоило обратить внимание сразу же – в его составе не было ни одного человека, превосходящего Ирину званием. Похоже, адмирал Александров позаботился, кроме прочего, о том, чтобы ни у кого не возникло желания цедить ей свое мнение сверху вниз. Такая вот своеобразная забота о душевном комфорте. А еще, судя по тому, что из этих же молодых офицеров в невысоких званиях формировался весь командный состав линкора, адмирал решил убить еще одного зайца, продвигая под шумок молодых, перспективных, а главное, СВОИХ людей. И вместе с этим пришло, наконец, понимание, что она, конечно, пока еще пешка, но в перспективе вполне может стать ферзем. Главное здесь – голова на плечах и немного удачи.

Осознание этих фактов подействовало на Ирину благотворно. Во всяком случае, в подушку она больше не рыдала, на едва заметные со стороны, но от того не менее обидные подколки Евгении реагировать перестала… И одновременно поняла – у нее и впрямь что-то получается. Особенно если не пытаться везти получившийся воз самой, а перекинуть вопросы, в которых она и впрямь некомпетентна, на свой штаб.

А штаб, как ни удивительно, вел себя на диво корректно. Даже когда новоиспеченная командирша допускала грубейшие промахи. Может, потому, что и сами офицеры были молодняком, получившим звание практически одновременно с ней, а может, здесь подействовала магия слов «ее назначил САМ». Именно так, все буквы заглавные. Ирина удивилась даже, насколько велик пиетет офицеров перед Александровым. И, как только выдалась свободная минутка, попыталась разобраться в этом феномене.

Получилось не очень. То, что Александров – человек незаурядный, она понимала изначально. Вся ситуация об этом говорила. Но вот дальше…

Ну, да, он не проиграл еще ни одного сражения, никогда не сдавал своих людей, активно их продвигал… Но это, в принципе, нормально для любого, рвущегося вверх, и не обязательно адмирала. Тащить с собой команду, на которую, случись нужда, можно опереться. Было что-то еще, но вот что? Никого не боялся, ни врагов, ни собственного начальства? Может, и так, но вряд ли этого достаточно, чтобы завоевать сердца молодых и в силу возраста бескомпромиссных лейтенантов. Словом, интересный вопрос, в котором стоило разобраться, но сейчас на это банально не было времени.

Насколько она все делала правильно, сказать сложно, однако по истечению заданного адмиралом десятидневного срока их эскадра вышла в поход, и она, Ирина Николаева, была при этом на мостике флагмана – линкора «Севастополь», в недалеком прошлом «Фусо». Вполне современного, прошедшего, помимо ремонта, еще и небольшую модернизацию на уральских верфях, позволившую ему приблизиться по возможности к своим конфедеративным аналогам. Как оказалось, ощущая под ногами его палубу, а за спиной – калибры, поневоле чувствуешь себя увереннее.

Правда, Ирина вполне отдавала себе отчет в том, что ощущения эти исключительно психологические и к истинным раскладам отношения не имеют. Линкор – и это подтверждалось мнением его офицеров – пока что являлся сильнейшим кораблем эскадры исключительно номинально. Невозможно за столь короткое время освоить новый корабль. Тем более, трофейный, построенный по чужим, непривычным лекалам, да еще и модернизированный с использованием совершенно иных технологий. И тот факт, что Александров специально загнал будущих членов экипажа на проводившую работы верфь, не мог полностью исправить положение.

Да, люди облазили корабль сверху донизу, принимали участие в монтаже и демонтаже механизмов, изучали свои боевые посты в буквальном смысле слова изнутри. Все так, но притереться к кораблю, понять, как он будет себя вести, можно только в походе, а еще лучше на боевых стрельбах. Увы, сейчас им предстояло учиться в реальном бою, хотя, конечно, тут адмирал выбрал неплохой вариант, и возможность пострелять по реальному, но не опасному противнику была весьма к месту. Условия, максимально приближенные к боевым – так высказался один совсем молодой и жутко прыщавый лейтенант, судя по поведению, с первого дня положивший на Ирину глаз. Увы, без взаимности.

А потом бросок – первый межзвездный перелет в жизни Ирины. Ощущения… Да не было никаких особых ощущений, честно говоря. В свое время один сокурсник Николаевой, парнишка из очень богатой семьи, любил рассказывать, какая эйфория наступает при гиперпрыжке. Наверное, он знал, о чем говорил – как-никак, регулярно куда-нибудь мотался на отцовской яхте. И, кстати, пару раз приглашал Ирину на этой самой яхте прокатиться. Та отказалась – у бедных своя гордость – а в душе жалела, что так никогда, наверное, и не увидит иных миров. А другие соглашались и считали ее дурой. И вот, мечта сбылась – она летит, и еще как летит! Пожалуй, богатый мальчик имел все основания ей позавидовать. Как-никак, его яхта была меньше, чем один двигатель великана, несущего бывшую однокурсницу навстречу… чему? Да приключениям, чего уж себе-то врать. И, как бы ни повернулось дело, одно понятно наверняка – скучная и серая жизнь кончилась.

Звезда, вокруг которой вращалась Великая Нигерия, была типичным белым карликом. Издали она казалась фонариком, на который, однако, неприятно смотреть – создавалось впечатление, что свет ее колючий и холодный. Впрочем, так оно, если мыслить глобально, и было.

Даже удивительно, как здесь могла оказаться планета, пригодная для жизни. Большая часть заселенных людьми миров располагалась в системах желтых карликов, подобных Солнцу. Селились люди и у звезд других спектральных классов, но там условия жизни, за редким исключением, колебались от посредственного до паршивого. Пригодная для жизни без проведения терраформирования планета возле белого карлика была одна-единственная, и именно к ней сейчас, неторопливо и важно, направлялись уральские корабли.

Надо сказать, когда-то нигерийцам очень повезло. В первую очередь потому, что они вообще выжили. А сам вопрос о выживании встал по той простой и банальной причине, что к началу эпохи массовой колонизации космоса творящийся в Африке бардак всех достал. Точнее, серьезным державам было глубоко наплевать, что там творится и в каком темпе негры истребляют друг друга, но только до момента, пока африканский котел булькал, не слишком выплескивая пену. Когда же беспредел, творящийся там, начал доставлять неудобства окружающим, проблему принялись решать кардинально.

Международные законы – штука, конечно, хорошая. Перед ними все равны. Но некоторые все-таки чуть-чуть ровнее других, и когда ущерб от деятельности папуасов становится чрезмерно велик, их забрасывают бомбами, не сильно оглядываясь на судебные решения и общечеловеческие ценности. Если же хотят при этом получить компенсацию за потраченные силы, то забирают ресурсы побежденных, а их самих загоняют в шахты, уголек ломать. Ну, или алмазы, что непринципиально ни для пленных, ни для химии продукта.

После того, как в Сомали за раз изничтожили девяносто процентов населения, до нигерийцев стало смутно доходить, что они на очереди следующие и толстый полярный лис уже на пути к ним. А главное, что помешать этому не получится – слишком уж многих нигерийцы достали своей простотой, с которой они присваивали себе имущество проплывающих мимо кораблей. Да и национализированные производства им тоже не простят, равно как и убийства белых, которых судьба занесла в их страну. И единственным, что пришло на ум, оказалось бегство.

К чести правителей Нигерии, они не стали пытаться спешно перевести свои капиталы в западные банки и скрыться из страны – понимали, что долго не проживут. И потому негры рванули в космос, захватив (как им это удалось, так и не смогли выяснить, хотя следователи очень старались) несколько готовящихся к старту кораблей-колонизаторов на парковочных орбитах. С невероятной резвостью, говорящей о тщательной подготовке операции, они загрузили в анабиоз около миллиона человек и дунули прочь из Солнечной системы прежде, чем международная коалиция успела понять, что происходит. Ну а те, кто не улетел… В общем, на Земле нигерийцев не осталось.

А корабли с мороженым мясом, как на сленге называли лежащих в трюмах, подобно свиным тушам, погруженных в анабиоз людей, прыгнули в никуда – около освоенных планет ловить было нечего, боевые корабли просто арестовали бы их «до выяснения», и пришлось искать свободную планету возле неисследованных звезд. И вновь нигерийцам повезло – уже на исходе срока автономности им попалась неплохая планета, находящаяся на уровне примерно земного юрского периода, да вдобавок расположенная там, где никто даже не попытается искать беглецов. В принципе, с высадки на нее и началась история государства Великая Нигерия.

История эта, кстати, была лет на сто длиннее, чем у Урала, но результаты вышли куда скромнее. Все же разная мотивация и совершенно несопоставимый образовательный уровень – у негров с обучением всех уровней дело обстояло так себе. Фактически им не дали скатиться в пропасть технологической деградации те немногие белые, что были силком увезены с планеты или захвачены на кораблях. Наличие белых рабов позволило нигерийцам остаться на плаву, а не рухнуть за пару поколений от дикарей с автоматами к уровню дикарей с копьями, но для развития этого оказалось совершенно недостаточно. Более-менее развиваться Великая Нигерия начала лишь сравнительно недавно, когда ее наконец обнаружили.

Сейчас планета-государство была одним большим рассадником беспредела. Здесь работали и вполне легальные, уважаемые фирмы, занятые, в первую очередь, на добыче полезных ископаемых, и черные старатели. Сюда залетали пираты – это ремесло считалось вполне почетным, а потому на планете джентльмены удачи могли найти и кабаки по вкусу, и большой выбор шлюх, и место сбыта награбленного, а заодно отремонтировать корабли. Кроме того, похоже, здесь в чем-то пересекались интересы самых разных держав – иначе откуда у нигерийцев столько неплохого оружия и почти современных кораблей? Словом, веселенькое местечко, где давно стоило бы навести порядок. В данный момент этим и предстояло заняться уральской эскадре, уже готовой покритиковать соседа из главного калибра.

Именно в этот момент Ирине делать оказалось совершенно нечего, однако уйти с мостика линкора было свыше ее сил. Тем более, что находиться здесь она имела полное и несомненное право. И как командующий (далеко не во всем формальный) операцией, и как автор плана, который сейчас реализовывался. Хотя…

Откровенно говоря, от ее изначального плана сейчас уже мало что осталось. Девушке немного стыдно было вспоминать, как ей, точно несмышленому дитяти, на пальцах объясняли его нереализуемость. В самом деле, красивый и логичный, он предусматривал одно-единственное «но». Все участвующие в нем должны были работать, словно идеально пригнанные шестеренки. Одна песчинка, что-то пошло не так – и план рушился, словно дом, у которого исчез фундамент. Неизбежный для любой, даже самой малой операции, армейский бардак Ирина не учитывала совершенно. Оставалось лишь добрым словом помянуть Александрова, буквально впихнувшего ей линкор, огневая мощь которого разом снимала большую часть проблем. Ну и переработать план, теперь уже с помощью на собственной шкуре прочувствовавших нюансы оторванности теории от практики консультантов.

Но стоило признать, за прошедшие несколько дней Ирина узнала о реалиях армейского планирования больше, чем за год работы в аналитическом центре. Сейчас она вряд ли полезла бы к адмиралу со своими «гениальными» идеями. Увы, поздно – шестерни закрутились, и приходилось бежать, дабы не оказаться ими случайно пережеванной.

Хорошо еще, что конкретно сейчас спешить не требовалось. Ни конкретно ей (каждый и так знает свой маневр, а с неизбежными и всегда возникающими неожиданно проблемами лучше разберутся профессионалы), ни эскадре в целом. Полчаса туда, полчаса обратно… Противник, конечно, видит их и готовится к обороне, однако это включено в план. Чем больше кораблей, базирующихся на планете, уйдет в космос, тем меньше этой самой планете достанется. В конце концов, они прилетели сюда получать дивиденды, а не восстанавливать разрушенное, поднимая благосостояние черномазых.

А планета была красива. Ирина ее и раньше видела, на голографиях, но вживую, пускай и с помощью мощной оптики, зрелище все равно воспринималось иначе. Пронзительно-зеленый отсвет атмосферы, через которую пробиваются сероватые контуры материков и темно-синие просторы морей. Океаны здесь занимали около половины поверхности, но, в отличие от земных, были мелководными, порядка трехсот метров в самой глубокой части. Но самое главное – крылья! У планеты когда-то имелось кольцо, подобно тем, что окружают Сатурн, только поуже и куда менее плотное. Неизвестно почему, в кольце этом образовался разрыв – то ли гравитация постаралась, то ли залетный астероид. В результате планета напоминала расправившего крылья ангела. Правда, ангелочек получился толстоватый, но все равно, в списке космических курьезов место в первом десятке для Великой Нигерии было обеспечено.

Ирина стояла и наслаждалась зрелищем, а находящиеся здесь же офицеры активно работали, периодически отвлекаясь и посматривая на нее. И потому, что на красивую женщину смотреть приятно, и потому, что, на их (а особенно командира «Севастополя») взгляд, делать ей здесь было все же нечего. Спрашивается, зачем она нужна? Сидела бы в каюте, пристегнутая намертво, как ее напарница – и все, проблем нет, тем более, что на экран там выводится та же картинка, что они видят здесь. И не пошлешь ведь, мать-командирша, етит ее… Сама пошлет так, что мало не покажется, а ты пойдешь, ибо – дисциплина. Впрочем, очень скоро фокус недовольства сместился на новый объект.

Цоканье каблуков заставило синхронно поморщиться всех присутствующих, начиная от разносящего на боевые посты кофе и бутерброды стюарда и заканчивая самой Ириной. Принесла ведь нелегкая! И сейчас мысли Николаевой моментально синхронизировались с теми, что кружились в голове остальных присутствующих. Послать бы – да нельзя, вмиг проблем огребешь.

Вообще, женщины на уральских кораблях встречались. А куда деваться – Урал, как ни крути, часть Конфедерации, а там, для поддержания видимости равноправия полов, резервировать в армии места для женщин буквально заставляли. Другое дело, что было их немного – во-первых, у русских не слишком поощрялось, когда женщина шла воевать. На то мужчина есть, защищать семью его прямая обязанность. Ну и, во-вторых, раз уж деваться некуда, а желающие во все времена имеются, их держали подальше от по-настоящему серьезных дел.

Куча вспомогательных служб вроде того же аналитического центра. Медицина, опять же, службы снабжения, на крайний случай, вахту у радаров планетарного базирования нести можно. Для совсем уж отъявленных сорвиголов можно было предложить службу на вспомогательных кораблях, защищающих подступы к планете. А вот для кораблей, подолгу болтающихся вдали от баз, наличие женщин на борту, как все считали, противопоказано. Так, во всяком случае, считали уральские психологи, и логика в их рассуждениях имелась.

Ну, в самом-то деле. Окажется их слишком много – так они живо боеспособность подорвут. Не из вредности, а потому, что физических кондиций мужчин достичь практически нереально – генетика, против нее не попрешь. А будет их мало – тоже не лучше, поскольку экипаж от долгого воздержания не то чтобы звереет, но все равно малость напрягается. А когда есть центры напряжения, обстановка может стать непредсказуемой, что чревато. Словом, на линкоре женщины, конечно, были, числом аж двое, но обе прикомандированные. В смысле, Ирина и Евгения, сейчас сидящая в своей каюте и прокручивающая на своем компьютере какие-то интересные, но к делу не относящиеся расчеты. Было у нее такое хобби. Обеих девушек восприняли на корабле, как неизбежное зло, которое хочешь, не хочешь, а придется какое-то время потерпеть. Да и потом, от них и польза определенная имелась, так что и Ирина, и Евгения достаточно быстро вписались в экипаж. Но вот то, что перед самым отлетом к ним добавилась еще одна, стало для всех сюрпризом, и крайне неприятным.

Вообще, окажись в момент их отлета на планете Александров, он бы наверняка послал ее куда подальше, не слишком стесняясь в выражениях. Ему, как всем было известно, на мнения считающих себя хозяевами жизни горячо наплевать. Увы, адмирал сейчас громил восточников, геройствуя на значительном расстоянии от родной планеты, а равных ему по весу военных под рукой не оказалось. И этим моментом Верховный Совет воспользовался моментально. Видать, надо было им и проследить за ходом операции, и себе пиар сделать, мол, не остались в стороне, и человечка своего подраскрутить.

Вот и добавили еще одну единицу, обозвав ее «специалистом по внешним связям». Этот самый, с позволения сказать, специалист и заявилась сейчас на мостик. Последнее неудивительно – болталась представительница Верховного Совета по кораблю совершенно бессистемно, обнаруживаясь порой в самых неожиданных местах. Но сюда-то на кой черт приперлась? Именно так молча, синхронно, единогласно, но притом бессильно решило общественное мнение.

1

Намек на старый анекдот. «ТАСС уполномочен заявить. На советско-китайской границе китайской дивизией атакован мирный советский трактор. Уничтожив противника ракетами класса «земля-земля», трактор перешел на околоземную орбиту. Все системы трактора функционируют нормально. Китайская сторона предупреждена, что в случае повторения инцидента нами будут применены сенокосилки вертикального взлета и комбайны наземного базирования».