# Джо Варвар и Чвокая Шмарь

Крис Ридделл, Пол Стюарт

Когда шкафы начинают летать, великаны – рыдать как дети, кухонная утварь – строиться поэскадронно и покидать хозяев, а волшебники – исчезать один за другим, пора вызывать подмогу. Порядок под тремя лунами сам не восстановится. Герой-воитель в этом случае именно то, что надо. А если он еще варвар, в смысле чужеземец, победа гарантирована.
Закончив уроки, Джо решил отправиться на прогулку, прихватив с собой своего пса. Прогулка обернулась преследованием призрака, испытанием в виде кроличьей норы, встречей с Рэндальфом Мудрым и драконами… Джо предстоит потрясающее приключение в Чвокой Шмари. Где его, оказывается, ждали. И с нетерпением.

Copyright © Paul Stewart & Chris Riddell, 2003

© И. Тогоева, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

> Посвящается Анне и Джеку


## Книга первая. Энзельберт Необъятный

### Пролог

Ночь спускалась на Чвокую Шмарь. Солнце давно уже село, и на темный небосклон выплыли из-за Гнилых Гор две из трех здешних лун – одна багряная, точно пернатая мышь, а вторая желтая, как подштанники людоеда в день стирки. И обе светили очень ярко, ибо наступило полнолуние.

Сумерки еще полнились шумами: дневные существа (древесные кролики, длинноногие коромыши, горные рыбы и розовые смердуны), собираясь лечь спать, здоровались с существами ночными (пернатыми мышами, птицами-ленивками и газовыми лягушками), которые еще только пробуждались. Высоко в небесах в багряно-желтых полосах лунного света уже вовсю носились пернатые мыши и, врезаясь друг в друга спросонок, громко вскрикивали: «Ай! Ой!»

В Эльфийском Лесу под порывами сырого холодного ветра кланялись и качались деревья. А в Благовонных Грязях липкая жижа вздувалась огромными пузырями, которые лопались с громким и неприятным хлюпаньем. С Людоедских Холмов доносилось мощное чавканье – словно тысяча очень крупных младенцев одновременно сосут во сне большой палец.

По мере наступления темноты все чаще вспыхивали огоньки в огромном и весьма перенаселенном Гоблинтауне: это гоблины готовили себе ужин, громко перекликаясь между собой, распространяя вокруг запахи вонючей овсянки и сопливого хлеба.

– Ты в жаркое плевал?

– Нет еще.

– Ну так плюй скорей, а то у меня духовка перегреется.

Зато Мост Троллей был, как всегда, объят тьмой, казавшейся в ту ночь особенно промозглой. В кромешном мраке тамошние тролли не способны были разглядеть даже кочаны капусты и клубни турнепса, приготовленные на ужин, и порой из-под моста доносился утробный голос:

– Эй, никто мой турнепс не видел?

– Да вот же он!

– Ты что! Чуть башку мне не оторвал!

Когда багряные и желтые полосы лунного света сползли по склонам вулкана Маунт-Бум к его подножию, где высился величественный замок Рогатого Барона, ночную тишину разорвал вдруг пронзительный вопль, донесшийся из окна самой высокой башни замка. Похоже, и здесь кто-то из обитателей Чвокой Шмари перепутал чужую голову и известный корнеплод.

– Уолтер, свекольная твоя башка! УОЛТЕР! ГДЕ ЖЕ ТЫ, НАКОНЕЦ!

Пронзительный голос принадлежал Ингрид, супруге Рогатого Барона, и радости в этом голосе, надо сказать, было мало.

– Иду-иду, радость моя! – заторопился Рогатый Барон, карабкаясь по узкой винтовой лестнице.

– Знаешь, я нашла в каталоге именно то, что хотела! – сообщила ему Ингрид. – Поющие шторы! Вот послушай, что здесь говорится: «Ни одна уважающая себя супруга Рогатого Барона не может обойтись без волшебных поющих штор, ибо они будут нежно убаюкивать ее по ночам, а по утрам будить ласковой и одновременно бодрящей песенкой». Я непременно хочу такие шторы, Уолтер! Хочу, чтобы меня нежно убаюкивали! И будили ласковой бодрящей песенкой! Ты меня слышишь?

– Да, любимая, ты, как всегда, говоришь очень громко и ясно, – ответил усталый барон. – СЛИШКОМ громко и ясно! – проворчал он себе под нос.


* * *

Как раз в эти минуты взошла и третья луна Чвокой Шмари – маленький ярко-зеленый шар, который, похоже, появлялся на небесах исключительно в зависимости от собственного желания. Зеленая луна образовала идеальный равносторонний треугольник со своими соседками, желтой и багряной. Разноцветные лунные лучи скользнули по водам Зачарованного Озера, висевшего в воздухе довольно высоко над землей, и высветили семь восхитительных плавучих домиков, что покачивались на темной воде.


Шесть домов были темны и, казалось, покинуты их обитателями. В седьмом же светились все окна; он буквально купался в маслянисто-желтом свете, исходившем изнутри. На верхнем этаже дома, у окна, стоял невысокий и полный господин по имени Рэндальф и не мог оторвать глаз от треугольника, образованного в небесах разноцветными лунами. На лысине у Рэндальфа уютно устроился маленький волнистый попугайчик.

– Ну что ж, Норберт, – обратился толстенький господин к своему помощнику, – астральные знаки вполне благоприятны. Подай мне волшебную шляпу. Я чувствую: у меня в душе зреет заклинание!

– Сию минуту, господин мой, – молвил Норберт голосом грубоватым, но вполне добродушным и, шаркая ножищами, протопал через всю комнату к шкафу. Плавучий дом закачался. Для людоеда Норберт Невеликий был, пожалуй, мелковат, да и силой особой не отличался, но, как и все представители его породы, даже самые тощие и слабые, весил немало.

– Значит, у тебя в душе зреет заклинание? – ироничным тоном переспросила попугаиха, которую звали Вероника. – Ни за что не поверю! Неужели ты опять готовишься произнести то самое, с помощью которого вызывают героя-воителя?

– А почему бы и нет? – с вызовом ответил Рэндальф.

Вероника презрительно фыркнула:

– Я так и думала! Ты у нас, конечно, настоящий волшебник и даже знаешь одно заклятие, вот только…

– Да, да, да! И, пожалуйста, не сыпь мне соль на раны! – воскликнул Рэндальф. – Я делаю все, что в моих силах. Поскольку никого из волшебников… э-э-э… дома нет, оборону крепости приходится держать мне одному!

– Это всего-навсего плавучий дом, а не крепость, – заметила Вероника. – А остальные волшебники…

– Заткнись, Вероника! – резко оборвал ее Рэндальф. – Ты же обещала никогда больше не упоминать о той ужасной трагедии!

Плавучий дом снова закачался, поскольку Норберт наконец пустился в обратный путь.

– Вот, господин мой, – сказал он, подавая Рэндальфу остроконечную волшебную шляпу, и тот, надев ее, подчеркнуто вежливо поблагодарил людоеда, стараясь подавить вызванное Вероникой раздражение. Всезнайка проклятая! Ну почему он не завел себе в качестве ближайшего друга какое-нибудь другое существо, милое и доброе, вроде газовой лягушки или скользкого болотного духа? Оба они, правда, пахнут не слишком приятно, зато не стали бы ему без конца дерзить и перечить! А эта чертова попугаиха совсем обнаглела! И все-таки он так к ней привязан… Так что Рэндальфу пришлось в очередной раз спустить все на тормозах.

Он осторожно извлек из складок своего черного плаща кусок пергамента, бережно развернул его и откашлялся.

– Начнем! – провозгласил он.

Голос его из-под надвинутой на лоб шляпы звучал несколько придушенно, и Рэндальф как следует прокашлялся, а потом прочел первые строки великого заклятия:

– «Привет вам, Тройственные Луны Чвокой Шмари! Светите же с небес на тот листок с волшебными словами, что я держу в руке…»

– Начало отличное, просто замечательное! – прервала его Вероника. – Но ты не забыл, что нужно прежде всего сосредоточиться на последнем куске?

– Да знаю я! – раздраженно прошипел Рэндальф сквозь стиснутые зубы. – А теперь помолчи: я как раз стараюсь сосредоточиться.

– Раньше надо было стараться! – небрежно бросила Вероника и вспорхнула с полей его шляпы.

Рэндальф в отчаянии посмотрел на текст заклятия. Как ни тяжело это признавать, но Вероника совершенно права! Ему надо было действительно заранее сосредоточить все свои силы на последней части заклинания. Беда в том, что нижняя часть заветного листка давным-давно оторвана и утеряна, а вместе с нею исчезли и последние, самые важные слова волшебного заклятия, способного призвать героя-воителя. А значит, Рэндальфу в очередной раз придется импровизировать…

– «…О, чудотворец, искусств изысканных знаток, владеющий умениями такими, что дух захватывает…» – монотонно вещал Рэндальф.

– Смотри не перестарайся, – предупредила его Вероника. – Однажды ты уже произнес нечто в этом роде. Или, может, ты хочешь, чтобы явился ВТОРОЙ Квентин Кондитер?

– Нет, ни за что! Ты права. – Рэндальф задумчиво погладил бороду. – Ну а если попробовать так? – Он набрал в грудь побольше воздуха и громко произнес, опасливо глянув на Веронику: – «О, сильный… верный… с шевелюрою густою, приди! О, Тройственные Луны, светите ж ярче! Пусть явится могучий избавитель!»

Вспыхнул яркий свет, что-то загремело, из камина вырвались облака багряного, желтого и зеленого дыма, который постепенно рассеивался. Рэндальф, Норберт и Вероника, раскрыв рты (и клюв), смотрели на непонятное существо, возникшее перед ними.

– А это еще ЧТО такое? – ошалело пробурчал Норберт.

Вероника, пискнув от изумления, рассмеялась и воскликнула:

– Пожалуй, тут сказать можно только одно: «Вернись, о Квентин Кондитер! Ты полностью прощен!»

– Заткнись, Вероника! – велел ей Рэндальф. – И перестань наконец хихикать. У нас все получится просто прекрасно! Верь мне, я ведь волшебник!


### 1

Джо сердито швырнул ручку на стол и изо всех сил зажал руками уши: шум в доме стоял просто невыносимый.

– Нет, совершенно безнадежно! – вскричал он. – Как можно делать уроки при таком чертовом гвалте?!

Шум действительно доносился со всех сторон – сверху, снизу, из соседней комнаты… Джо казалось, что его засунули в гигантский сандвич, где вместо ломтей хлеба слои шума.

На столе перед ним лежал чистый лист бумаги, и наверху было аккуратно написано название сочинения: «Мое удивительное приключение». Воскресный вечер неумолимо приближался, хотя солнечный летний день был удивительно долгим, и если Джо все-таки собирался сдавать сочинение в понедельник утром, то давно пора было его начать. Вот только КАК писать сочинение в таком диком шуме?

Джо Джефферсон проживал в небольшом кирпичном домике с родителями, старшей сестрой и младшими братьями-близнецами. А также со своим верным псом Генри. Обычно людям со стороны их семейство казалось очень милым и тихим. И лишь переступив порог дома Джефферсонов, вы убеждались, что семейство это можно назвать как угодно, но только не тихим.


Миссис Джефферсон работала в банке. Высокая, стройная, темноволосая, она фанатично гордилась тем, что в доме у нее идеальный порядок. Мистер Джефферсон, мужчина невысокий и довольно плотный, в дневное время служил торговым представителем одной фирмы, попросту коммивояжером, и много времени проводил в разъездах; а вечерами и по выходным (а также в праздники и вообще в любую свободную минуту!) был величайшим поклонником идеи «Сделай сам!», и не было для него большей радости, чем сжимать в руках, скажем, электродрель.


За несколько лет мистер Джефферсон успел сам построить гараж и превратить чердак в отличную жилую комнату; сам сделал множество полок для книг и для посуды и понавешал их по всему дому; сам создал оранжерею и полностью перепланировал сад, а в настоящее время трудился над расширением кухни. Впрочем, по словам миссис Джефферсон, лучше всего ее мужу удавалось создавать в доме вечный беспорядок.

В данный момент как раз шел очередной упорный поединок электродрели с пылесосом. Миссис Джефферсон неотступно следовала с пылесосом за мистером Джефферсоном по кухне, почти вертикально подняв шланг с трубкой на конце, и старалась прямо в воздухе перехватить пыль, разлетавшуюся от дрели.

Поскольку поединок этот происходил прямо под его комнатой, Джо, чтобы не оглохнуть окончательно, только головой тряс. Ему еще ни разу не приходилось писать сочинение в подобных условиях, но, с другой стороны, если он его не напишет, то завтра неизбежно возникнут серьезные неприятности с учителем английского, мистером Диксоном.

Интересно, думал усталый Джо, тщетно пытаясь сосредоточиться, почему папа не выбрал себе какое-нибудь менее шумное хобби – скажем, шахматы или вышивание? И почему мама прямо-таки помешана на чистоте? И почему Элла, его сестрица, комната которой прямо у него над головой, на переоборудованном чердаке, абсолютно все – от перелистывания страниц журнала до накрашивания ресниц – делает под аккомпанемент включенного на полную катушку тяжелого рока? И почему близнецы из всех прочих игр предпочитают с дикими воплями гоняться друг за другом по лестнице мимо дверей его комнаты?

Джо вытащил из ящика стола наушники и надел их. Он был готов прямо-таки в уши их запихнуть! И тут вдруг Генри издал леденящий душу вой, яростно залаял и бросился вон из комнаты.

– Этого только не хватало! – застонал Джо, вскочил из-за стола и бросился к двери. – Ко мне, Генри! Сейчас же ко мне!

Однако лай, доносившийся теперь из ванной комнаты, стал еще громче. Оттуда же неслись и восторженные вопли Марка и Мэтта.

– Он здесь, Джо! – орали близнецы.

– Генри! – снова крикнул Джо. – Ко мне!

Генри взлетел по лестнице и остановился напротив Джо, виляя хвостом и вывалив наружу язык. Следом за ним примчались близнецы.

– Он опять пил из унитаза! – возбужденно затараторили они. – Так что мы взяли и спустили воду!

С мохнатой морды Генри действительно ручьем лилась вода.

– Ну что, получил? – засмеялся Джо.

И пес, поняв, что хозяин не сердится, радостно гавкнул и протянул Джо лапу. Наверху, в комнате Эллы, открылась дверь, и музыка стала поистине оглушительной, а потом послышался сердитый голос старшей сестры:

– Пусть эта собака немедленно заткнется!

Доносившийся снизу звук электродрели сменился громким стуком молотка.

– Пошли, Генри, – сказал Джо. – Давай-ка, мальчик, уберемся из этого сумасшедшего дома!

Они с Генри спустились по лестнице, и Джо, взяв поводок, висевший у двери на крючке, уже собирался шагнуть за порог, когда его заметила мать.

– Ты куда? – крикнула она, надеясь, что он ее услышит, несмотря на вой пылесоса и грохот молотка.

– Туда, – ответил Джо и указал на дверь.

– Куда это «туда»?

Но Джо уже и след простыл.

* * *

В парке не было ни души. Джо подобрал подходящую палку и бросил ее подальше; Генри тут же помчался за ней, принес обратно и уронил у ног хозяина, чтобы тот бросил еще разок. Джо усмехнулся: какой бы кошмарной ни казалась порой жизнь, Генри всегда мог поднять настроение. Он благодарно почесал пса за ухом, снова бросил палку и пошел по траве следом за Генри.

Они миновали купу деревьев, спустились по склону холма и подошли к ручью, Джо свистом подозвал Генри к себе и пристегнул поводок – мама страшно рассердится, если пес опять искупается в грязной воде!

Джо ласково погладил собаку по голове.

– Ну, пошли, мальчик. На сегодня, пожалуй, хватит. Ведь это чертово сочинение само не напишется, – проворчал он себе под нос. – И название какое-то идиотское придумали: «Мое удивительное приключение», надо же! Да идем же, Генри! В чем дело?

Однако пес застыл как изваяние; шерсть у него на спине вздыбилась, уши стояли торчком, ноздри раздувались от возбуждения.

– В чем дело, мальчик? – Джо даже на колени опустился, пытаясь понять, куда так упорно смотрит Генри.

Пес натянул поводок и заскулил.

– Интересно, что ты там такое увидел? – пробормотал Джо. – Надеюсь, не белку? Помнишь, что было, когда ты в последний раз… Ой!

Но Генри явно больше не мог стоять на месте и рванулся вперед. Низко опустив голову и буквально ведя носом по земле, он мчался к густым зарослям рододендрона, таща за собой Джо. Там, среди темной листвы, виднелось нечто вроде норы, однако вход в «нору» был, к сожалению, пригоден разве что для такой небольшой собаки, как Генри.

– Генри! Генри, стоять! – кричал Джо, тщетно натягивая поводок. – Стоять! Ах ты, глупая ско…

Договорить он не успел: рот моментально оказался забит листьями и травой, потому что проклятый пес затащил-таки его прямо в «нору», и теперь Джо оставалось только нагибаться пониже и прикрывать свободной рукой глаза, поскольку Генри неудержимо волок его все глубже и глубже в заросли.

Вдруг ветки и листья рододендронов стали потрескивать, точно насыщенные электричеством, и с них посыпались серебристые искры; воздух задрожал, заколебался, послышалась медленная печальная музыка и… вокруг разлился запах подгоревшего в тостере хлеба.

– Какого черта!.. – задохнулся Джо, и в следующий миг Генри втянул его головой вперед в длинный сверкающий туннель. Музыка становилась все громче, а запах подгоревшего хлеба все отчетливее, и тут…

Раздался страшный треск!

– Ух ты! – воскликнул Джо. Он понимал, что все еще куда-то падает, но теперь по крайней мере чувствовал стенки туннеля, которые, надо сказать, довольно сильно обдирали ему локти и колени. Бесконечное падение продолжалось… И там, внизу, было темно, как в колодце! Джо закричал от страха и боли, выпустил поводок, и Генри тут же исчез. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Джо вылетел наконец из туннеля, ставшего абсолютно вертикальным, и тяжело шлепнулся на землю.

Открыв глаза, он понял, что сидит в каком-то помещении на выложенном плиткой полу, весь исцарапанный, в синяках, голова у него кружится, а вокруг густым облаком, забивая нос и горло, стоит пыль. И он не имеет ни малейшего понятия о том, что с ним произошло и куда он попал.

Неужели он действительно провалился в ту дыру под кустами?

Или просто так сильно ударился обо что-то головой, что теперь ничего не соображает?

Когда пыль вокруг несколько рассеялась, Джо с изумлением обнаружил, что сидит… в очаге, прямо за огромным котлом, висящим на цепи. Он осторожно выглянул из-за котла, стараясь рассмотреть темноватую и чрезвычайно захламленную комнату, в которой столь неожиданно оказался.

Вдоль всех стен здесь стояли столы, загроможденные горами горшков, кастрюль, мисок, каких-то бумаг, свертков и еще черт знает чего. В комнате имелись также табуретки, а на стенах висели полки, битком набитые всякой всячиной – посудой, книгами, коробками, бутылками… Занят был буквально каждый дюйм стен, ибо, помимо полок и шкафчиков, там висели разные карты и схемы, огромные пучки трав и кореньев, засушенные растения целиком, а также чучела животных и птиц и необычного вида сверкающие инструменты, о предназначении которых Джо даже не догадывался. Пол в комнате был завален мешками, глиняными сосудами и странными угловатыми приспособлениями из дерева и металла со множеством пружин, клапанов и зубчатых колес. И посреди всего этого невообразимого беспорядка спиной к Джо спокойно стояли два весьма странных существа.

Один тип был маленький, толстенький, с густыми вьющимися седыми волосами и в очень высокой остроконечной шляпе, на полях которой сидел голубой волнистый попугайчик. Второй – настоящий великан, весь покрытый какими-то шишками, постоянно горбился и смотрел в пол, чтобы не стукнуться головой о тяжелую люстру, висевшую под потолком.

– Не больно-то он разговорчивый, господин мой, – услышал Джо голос шишковатого великана.

– Видимо, Норберт, нам достался чрезвычайно сильный духом, но крайне молчаливый герой-воитель, – важно отвечал толстенький коротышка.


– Что сильно отличает его от Квентина Кондитера! – заметила птичка довольно ехидным тоном.

Толстенький над кем-то склонился – Джо было плохо видно – и ласково сказал:

– Ну-ну, не стоит так смущаться. Меня зовут Рэндальф. А тебя как?

Джо стало так интересно, что он наконец собрался с силами и вылез из очага. «Неужели все это происходит со мной? – думал он. – Неужели я, всего на несколько минут выйдя на прогулку с собакой и провалившись в какую-то нору в кустах, действительно оказался в чужой кухне да еще и, похоже, в чужой стране? И куда, кстати, подевался Генри?»

Тут как раз пес впервые подал голос, коротко и резко тявкнув.

– Груб? – озадаченно переспросил Норберт. – Он сказал «Груб!»?

– Ну да, Груб! – воскликнул коротышка с энтузиазмом. – Это ведь так естественно! Превосходное имя для героя-воителя! На редкость короткое и точное! – Он снова низко склонился к кому-то и тоном заговорщика спросил: – Может быть. Груб Могучий, а? Или Груб Губитель? Или Груб… э-э-э… Мохнатый?

Генри снова тявкнул.

– Генри! – окликнул его Джо.

Пес тут же бросился к нему, обогнув великана Норберта, радостно виляя хвостом. Джо взял его на руки и крепко прижал к себе. «Господи, – думал он, – как приятно увидеть кого-то знакомого даже во сне. Если, конечно, это сон!»

– А ты кто такой? – раздался у него над ухом скрипучий пронзительный голос.

Джо поднял голову: оба нелепых существа, обернувшись, уставились на него. Оказалось, что у коротышки седая курчавая борода до пояса, а у великана целых три глаза! И оба они при виде Джо застыли как изваяния, выпучив глаза (все пять!) и широко разинув рты. А противный голос, как оказалось, принадлежал попугаю, который снова повторил свой вопрос.

– Я, кажется, задала вопрос: кто ты такой?

– Я… я – Джо, но я…

– Разве ты не видишь, Вероника? – воскликнул толстенький Рэндальф. – Это, должно быть, оруженосец или близкий друг нашего героя. У всех настоящих героев-воителей есть такой спутник. Мендигор Лживый, например, всегда имел при себе гоблина по имени Дьявольское Отродье, а у Лотгара Противного любимым другом считался цверг Кровавый Прыщ…

– А у Квентина Кондитера – пудель Мэри, – буркнула попугаиха.

– Заткнись, Вероника! – рассердился Рэндальф. – Ты уж прости мою подружку, – обратился он к Генри. – Она, что называется, недавно из пеленок и чересчур болтлива. – Он повернулся к Джо. – Я ведь не ошибся? Ты приятель Груба Мохнатого, верно? Видимо, ты его оруженосец? Или, может быть, ты точишь его боевые топоры?

– Это не совсем так… – сказал Джо слабым голосом. – И зовут его Генри, а не Груб. Я держал его поводок, когда…

– Ах, повод! – воскликнул Рэндальф. – Так ты его стременной! Хм… Необычно. Хотя и допустимо. Мы и не о таком слыхали!

Попугаиха гневно затопала ногами в крохотных, но весьма крепких ботиночках на высокой шнуровке и даже закашлялась:

– Я лично о таком никогда не слыхала! – заявила она.

– Помолчи, Вероника, – сказал Рэндальф и смахнул птичку с полей своей шляпы. – Мы с тобой совершенно забыли о приличиях! – И он опять повернулся к Генри. – Итак, господин мой, позволь представиться тебе как подобает. Перед тобой Рэндальф Мудрый, главный волшебник Чвокой Шмари!

– Скорее, единственный, – заметила Вероника, садясь ему на плечо.

– А это, – продолжал Рэндальф, словно не замечая ее слов, – мой помощник Норберт, точнее – Норберт Невеликий.

– Невеликий? – изумленно воскликнул Джо. – Да ведь он просто великан!

– Ты прав, он значительно выше ростом и тебя и меня, – согласился Рэндальф, – но все же для настоящего людоеда-великана Норберт мелковат, да и силенок у него маловато.

– Тебе бы папашу моего увидать, господин мой, – сказал Норберт, ласково улыбаясь Джо. – Вот уж действительно великан!

– Однако вернемся к нашим баранам, – прервал его Рэндальф. – Я призвал сюда заклятием Генри Мохнатого, великого героя-воителя, во имя…

– Героя-воителя? – изумился Джо. – Но Генри – не герой-воитель. Он мой пес!

И Генри выказал по этому поводу такой восторг, что завилял хвостом и даже на спину повалился, задрав вверх все четыре лапы.

– Что это он делает? – в ужасе спросил Норберт, широко раскрывая свои три глаза.

– Хочет, чтоб ему брюхо почесали, – пояснил Джо, все еще не веря своим глазам. Он даже головой на всякий случай потряс. «По-моему, я в любую минуту могу очнуться в больнице с забинтованной головой!» – подумал он.

– Ну так что ж ты стоишь, Норберт? Чеши ему брюхо! – велел Рэндальф.

– Но, господин мой!.. – слабым голосом возразил великан.

– Чеши! – повторил Рэндальф. – Я приказываю!

Норберт осторожно присел на корточки, и вся комната как-то странно качнулась. Он нежно погладил брюшко Генри своим толстым пальцем и вопросительно посмотрел на Рэндальфа.

– Давай, давай! – подбодрил его Рэндальф. – Он тебя не укусит, верно? – И волшебник, поглаживая бороду, с улыбкой посмотрел на Джо. – Похоже, возникло некое недоразумение… – заметил он несколько неуверенно.

– У тебя вечно возникают всякие недоразумения! – пискнула попугаиха.

– Заткнись, Вероника! Я пребывал под впечатлением… Да, мне показалось, что Генри Мохнатый и есть призванный мною герой-воитель – сильный, верный и… хм… Ну, ладно. Но если, как утверждаешь ты, господин мой, Генри на самом деле является всего лишь собакой, то это означает, что призванным мною героем-воителем можешь быть… только ТЫ!

– Да? Я бы не сказала, что он похож на героя! Вряд ли он так уж силен и, если честно, никакой «шевелюрою густою» не обладает! – безапелляционно заявила Вероника. – В общем, если он и есть герой-воитель, то, в таком случае, я запросто могу назваться доктором Блинчем с Хихикающей Поляны!

– Вероника! – задохнулся от ярости Рэндальф. – Я ведь тысячу раз тебе говорил, чтобы ты не смела произносить это имя в моем присутствии!

– Ах да! Оно вызывает у тебя чересчур печальные воспоминания, верно? – насмешливо заметила Вероника и легко вспорхнула с его плеча, когда Рэндальф тщетно попытался ее прихлопнуть.

– Ой, Вероника! Ты все-таки смотри, куда летишь! – вскрикнул Норберт, потому что попугаиха своими ботиночками угодила ему прямо в ухо.

А Джо крепко, обеими руками, обхватил огромный котел, висевший над очагом: ему вдруг показалось, что комната резко накренилась в одну сторону.

– А ты ухо-то застегни, дубина стоеросовая! – нахально предложила Норберту Вероника.

– Так ты на чьей стороне, предательница?! – взревел оскорбленный Норберт.

Джо, разинув от изумления рот, смотрел, как волшебник, людоед и попугаиха сердито гоняются друг за другом. «Бред какой-то!» – думал он. Кто это такие? И куда попали они с Генри? И как им теперь вернуться домой? Последнее явно было важнее всего.

– Мне… нам было очень приятно с вами познакомиться, – решил Джо прервать ссору крикливых друзей, – но уже поздно, а у меня есть еще дела дома. Так что нам пора.

Все трое сразу же прекратили споры и взаимные придирки и повернулись к нему.

– Поздно? – переспросил Рэндальф.

– Вам уже пора? – удивился Норберт.

А Вероника, распушив перья, подпрыгнула на голове волшебника и резким голосом заявила:

– Никуда вы не пойдете!


### 2

– Уй! – вскрикнул Джо, потирая руку.

– Еще разок, господин мой? – ласково спросил трехглазый людоед, наклоняясь над ним.

– Нет, трех щипков вполне достаточно, – слабо отмахнулся Джо.

Вряд ли когда-либо вас (причем по вашей же просьбе!) щипал настоящий людоед, чтобы вы всего лишь убедились, что не спите! Зато уж теперь Джо действительно убедился, что это не сон. Но как, черт побери, он оказался в какой-то неведомой Чвокой Шмари?! И почему Генри виляет хвостом и лижет людоеду руку, как старому приятелю?

Однако ни одного из этих вопросов Джо задать не успел: в настенных часах над камином вдруг послышался странный и весьма настойчивый шум: казалось, кто-то очень маленький кашляет там, старательно прочищая горло. Потом в дверцу часов громко постучали, она распахнулась, и оттуда выпрыгнул маленький эльф в одних подштанниках, весьма, надо сказать, грязных; за обе щиколотки эльф был привязан резинкой к часам. Он слегка оттолкнулся и некоторое время плыл по воздуху, не касаясь пола.

– Пять часов по часам! – успел проверещать эльф, прежде чем резинка, растянувшись на предельную длину, щелкнула, заставив его перевернуться в воздухе, и вновь утянула за дверку часов.


– Пять? – устало переспросил Рэндальф. – Но ведь за окнами темно!

Дверца часов опять распахнулась, и эльф, высунув голову наружу, заявил:

– Или на несколько часов меньше. – И тут же снова исчез.

– Проклятые часы! – проворчал Рэндальф. – Опять они отстают. Видимо, придется их как следует почистить.

– Вот уж тут ты прав! – ядовито заметила Вероника. – Во всяком случае, если судить по виду подштанников этого эльфа…

– Заткнись, Вероника! – рявкнул Рэндальф.

– Ты только и знаешь: «Заткнись, Вероника!» – презрительно сказала Вероника. – Запомни наконец: я никогда не «заткнусь»! Можешь сколько угодно называть себя волшебником, но у тебя в распоряжении всего одно заклинание, и ты его даже произнести как следует не можешь! – Она, трепеща крыльями, повисла в воздухе прямо у Джо перед носом. – Да ты посмотри на него, на своего героя-воителя! Вряд ли мне только кажется, что он немного не в своем уме. Да к тому же хилый какой-то, недокормленный… А его мохнатый дружок…

– Тише, Вероника! – сказал Норберт, поглаживая Генри по голове. – Зачем ты их обижаешь?

Генри завилял хвостом.

– О! Смотри! Он машет этой штукой! – вскричал Норберт. – Может быть, он снова хочет, чтобы ему почесали брюшко? Да? Да?

От возбуждения людоед так и подскакивал, комната угрожающе раскачивалась, с полок градом сыпались на пол книги и посуда.

– Норберт! – строго сказал Рэндальф. – Веди себя пристойно! Вспомни, чем все кончилось с пуделихой Мэри. Ты же не хочешь пережить такое еще раз?

Норберт тут же притих и, шаркая ногами, убрался в дальний угол комнаты.

– Ох уж эти пудели! – заметила Вероника, вновь садясь на шляпу Рэндальфа, – Слишком они нервные. Надо же – совершенно испортила ковер!

– Заткнись, Вероника! – взревел Рэндальф. – И прекрати напоминать нам о несчастном Квентине с его пуделихой! Теперь у нас есть новый герой-воитель, обладающий поистине отменными качествами! – Он хлопнул Джо по плечу. – Верно, Джо? Не беспокойся, нам от тебя нужно совсем немного: всего лишь выполнить небольшое задание Рогатого Барона. Однажды, когда барон снарядил в поход…

– Снарядил в поход? – переспросил Джо. – В какой еще поход? Я совершенно не желаю, чтобы меня куда-то снаряжали! И вообще, можно наконец объяснить по-человечески, что здесь происходит? – сердито спросил он.

– Держи себя в руках! – назидательно сказала ему Вероника.

– Ярость и нетерпение – вот истинные свойства героя-воителя! – воскликнул Рэндальф. – Замечательно!

– Да о чем вы, черт побери? – Джо действительно начинал терять терпение. – Мне нужно успеть домой к чаю. И сочинение это проклятое писать надо! А я его даже не начинал…

– Чай? Сочинение? – переспросил, улыбаясь, Рэндальф. – О, разумеется! Великие деяния героя, а затем – грандиозный чайный турнир и сочинение-эпопея о том, как удалось сразить кровожадное чудовище! И ты непременно вернешься к любимым занятиям, обещаю, но сперва, прошу, протяни нам руку помощи! Соверши тот маленький подвиг, который тебе ничего…

– Я не могу совершать подвиги! – упрямо заявил Джо. – У меня завтра занятия в школе. И мне надо домой. Так что вы должны немедленно отправить нас обратно – точно так же, как притащили сюда!

– Я бы на такую возможность не слишком рассчитывала, – пробормотала Вероника.

– Вряд ли, друг мой, ты в состоянии оценить те трудности, что связаны с магическим вызовом героя-воителя из иного мира, – торжественно произнес Рэндальф. – Герои ведь не растут на ветках – если не считать древогероев, что действительно произрастают в Царстве Героических Деревьев. Вызов героя-воителя – это долгий и мучительный процесс и, смею заверить, далеко не такой простой, как тебе кажется…

– Однако… – прервал его Джо.

– Для начала, – продолжал Рэндальф, – нужно, чтобы три луны Чвокой Шмари образовали в небесах некий треугольник, а это, увы, случается нечасто. Если бы мы пропустили нынешний вечер, то неизвестно, сколько еще пришлось бы ждать столь благоприятного расположения светил.

– Но ведь…

– Более того, – Рэндальф словно его не слышал, – поскольку манускрипт с магическим заклятием несколько поврежден…

– Попросту говоря, вторая половина заклятия отсутствует! – вставила Вероника, но Рэндальф и бровью в ее сторону не повел.

– То ты – всего лишь второй герой, которого я сумел-таки вызвать с помощью даже поврежденного манускрипта, – сказал он. – Первым был Квентин…

– Ну да, тот самый, что притащил с собой трусливую пуделиху и тонну сахарной глазури! – снова ехидно вставила Вероника.

И тут Джо услышал тихий плач; обернувшись, он увидел, что Норберт хлюпает носом и три огромные слезы катятся по его бугорчатым щекам из трех покрасневших глаз.

– Бедный дорогой Квентин! – захлебываясь рыданиями, с трудом выговорил он.

– Плачь, детка, плачь! – насмешливо посочувствовала ему Вероника.

– Но ведь ему не дали ни малейшей возможности по-настоящему проявить себя! – жалобно воскликнул Норберт.

– Довольно! Помолчите, наконец, – вы оба! – сердито прикрикнул на них Рэндальф.

– Ты уж прости меня, господин мой, – пробормотал Норберт, вытирая нос рукавом и продолжая горестно всхлипывать.

– Итак, первым героем, которого мне удалось вызвать, оказался Квентин, – продолжил свою речь Рэндальф, – а второй – ты…

– Но вы не имели на это никакого права! – вскричал Джо. – Я никого не просил никуда вызывать меня и тем более тащить сквозь колючие кусты, засовывать в дурацкую нору и всего изодранного выбрасывать на… какую-то помойку!

– Каков нахал! – донесся из часов приглушенный голос эльфа.

– И я не просил, чтобы какой-то старый осел, называющий себя волшебником, снаряжал меня в поход, какой-то жалкий попугай без конца меня оскорблял, а какой-то дурацкий трехглазый людоед щипал меня! – разбушевался Джо.

– Неправда, – возразил Норберт, – ты сам попросил тебя ущипнуть! Ты же сам сказал: «Ущипните меня! И если я сплю, то…» Помнишь?

– ЗАТКНИСЬ! – завопил Джо. – ЗАТКНИСЬ!

Норберт отскочил от него, выпучив от страха глаза.

– Помогите! – взревел он. – Прошу помощи! Прошу помощи! SOS! – От волнения Норберт подпрыгнул, насколько позволил низкий потолок, и секундой позже с грохотом приземлился, отчего пол в комнате заходил ходуном. Рэндальф упал, Вероника, хлопая крыльями, взлетела в воздух, а Джо пролетел через всю комнату и врезался в противоположную стену буквально в сантиметре от настежь открытого окна. – Ух ты, че-е-ерррт! – прорычал он. От удара в голове у него помутилось, и он бессильно сполз на пол, а комната между тем все продолжала раскачиваться.

– Норберт, птичьи твои мозги! – сердито воскликнул Рэндальф.

– Да как ты смеешь! – накинулась на Рэндальфа Вероника. – Как ты смеешь оскорблять меня!

Рэндальф ничего ей не ответил и только вздохнул. Постепенно комната успокоилась и перестала качаться. Повернувшись к людоеду, волшебник спросил суровым тоном:

– Ну, и что теперь нужно сказать?

– Прости меня, господин мой, – с несчастным видом пролепетал Норберт. – Мне очень, очень жаль!..

– Да не у меня прощения проси, а у нашего гостя! – упрекнул его Рэндальф, и Норберт даже сморщился от смущения. – У нашего героя-воителя! Немедленно проси прощения у Джо! – И он пальцем указал Норберту, у кого именно следует просить прощения.

– Ах, Джо! – воскликнул Норберт, искренне огорченный тем, что тот по-прежнему лежит на полу, не в силах подняться. – Неужели это из-за меня? Ох, мне так стыдно! Право, мне ужасно, ужасно жаль! – Из глаз у него опять полились слезы. – Дело в том, что я всегда очень нервничаю, когда на меня кричат. Я с детства такой нервный. Честно говоря, меня даже хотели назвать Норберт Мокрые Штанишки, а не Норберт Невеликий, потому что я…

– Да, да, да, – остановил его Рэндальф. – Это все знают, Норберт. Лучше подними-ка его с пола да отряхни как следует.

– Хорошо, господин мой! Сию минуточку, господин мой! – И Норберт, шаркая ногами, заторопился к Джо, который к этому времени успел уже и сам встать на ноги. Однако поспешность великана привела к тому, что плавучий дом снова здорово качнуло, и Джо чуть не вылетел в раскрытое окно…

– КАКОГО ЧЕРТА Я ДЕЛАЮ В ЭТОМ БОЛОТЕ!.. – вырвалось у него.

Рэндальф, быстро отодвинув Норберта в сторону, подошел к Джо и положил руку ему на плечо.

– Ты не прав, – мягко сказал он. – Это вовсе не болото, а Чвокая Шмарь! Добро пожаловать в наши благословенные края!

Джо глянул в окно да так и застыл, не веря собственным глазам. Во-первых, вместо одной знакомой белой луны в небе торчали целых три и притом разноцветные! Багряная, желтая и зеленая! А уж что творилось вокруг! Такого пейзажа он в жизни не видел – вдали виднелся темный лес, светившийся собственным зеленоватым светом, кое-где под лунными лучами поблескивали каменистые пустоши, а на самом горизонте маячили высокие горы с зазубренными вершинами, похожие на обломки зубов; над некоторыми из них поднимались столбы дыма.

Но самым удивительным оказалось то, что, вопреки представлениям Джо, находились они совсем не под землей, а на каком-то странном судне. И рядом с ними на воде покачивались еще пять… нет, шесть таких же плавучих домов! И вокруг было озеро, которое… Нет, это просто невероятно! Джо даже зажмурился. Потом снова открыл глаза: действительно, озеро… ВИСЕЛО в воздухе довольно высоко от земли и без какой бы то ни было видимой опоры!


– А что с вашим озером?.. – с трудом вымолвил Джо, оборачиваясь к Рэндальфу. – Неужели… оно плывет в воздухе?

– Ну разумеется! – радостно воскликнул волшебник. – Это же Зачарованное Озеро! Оно было поднято в воздух волшебниками Чвокой Шмари много лун тому назад и по весьма важной причине. Правда, теперь уже никто не может толком вспомнить, какова была эта причина… В общем, они подняли озеро в воздух и… все!


Джо нахмурился:

– Но КАК они это сделали?

– С помощью великой магии, разумеется! – с торжеством в голосе ответствовал Рэндальф.

– Это точно! А вот в наши дни великой магии в здешних краях что-то не видать! – пискнула Вероника.

– Магии? – прошептал Джо. И покачал головой. – Но ведь…

– О, не тревожься, мой юный друг. Я понимаю, ты прибыл издалека, – певуче промолвил Рэндальф, – и тебе предстоит многое узнать о нашем мире. Но тебе повезло: я отличный учитель.

– А я, в таком случае, газовая лягушка! – ядовито заметила Вероника.

– Заткнись, Вероника! – огрызнулся Рэндальф.

– Ну, конечно, опять «заткнись»! – И рассерженная Вероника повернулась к ним спиной.

– Итак, я научу тебя всему необходимому, – продолжал как ни в чем не бывало Рэндальф. – И в первую очередь – необходимому для выполнения одного небольшого, но очень важного задания. – Волшебник улыбнулся. – И уж на этот раз все у нас получится просто отлично, нутром чую! Наш юный герой-воитель еще заставит всех нас им гордиться!

Вероника фыркнула.

– И все-таки, по-моему, на настоящего героя-воителя он не похож! – заявила она.

– Ничего, скоро будет похож, – заверил ее Рэндальф. – На рассвете мы отправляемся в Гоблинтаун!

И в ту же секунду из часов выскочил эльф и пронзительно завопил:

– Двадцать шесть часов тридцать минут! Не хотите – не верьте!

### 3

– Йип! Йип! Йип! Биббити-биббити-йип! – раздался пронзительный голос эльфа. – Сегодня я ваш будильник! Бон-н-нг!

Джо быстро открыл глаза и успел увидеть, как эльф исчезает за дверкой настенных часов. Мальчик огляделся и застонал: все было в точности таким же, как и вчера, когда он наконец уснул, свернувшись клубком в отведенном ему гамаке. И эльф в часах, и комната, полная всякого хлама, и плывущее в воздухе озеро… Вдобавок за окнами по-прежнему было темно!

– А все-таки который сейчас час? – потребовал ответа Рэндальф, строго глядя на часы.

– Раннее утро! – отрезал эльф, высунувшись наружу. – Примерно. – И дверца часов захлопнулась.

– Что происходит? – неприятным голосом осведомилась Вероника. – Я, можно сказать, только что сунула клюв под крыло…

Откуда-то из темноты, шаркая ногами, появился Норберт.

– Что, уже утро? – спросил он, зевая и потягиваясь.

Рэндальф выглянул в окно. На горизонте небо начинало чуть-чуть светлеть. Пернатые мыши, плавно кружа, слетались к лесу: день они проводили в дремоте, вися вниз головой на самых высоких ветвях деревьев джу-джу.

– Да, скоро рассвет, – ответил Норберту Рэндальф.

– Дурацкие часы! – проворчала Вероника.

– Я все слышал! – сердито сообщил ей часовой эльф из-за дверцы.

– Да ладно тебе, – поспешил успокоить его Рэндальф. – Мы уже проснулись и вполне готовы отправиться в путь. Причем чем раньше, тем лучше. Вставай, Джо. Да поторапливайся! Сегодня у тебя великий день! – Он повернулся к трехглазому людоеду. – А ты, Норберт, готовь поскорее завтрак.

* * *

– Ты уверен, что сыт? И мне ничем больше не удастся тебя соблазнить? – спросил Рэндальф десятью минутами позже.

– Нет, спасибо, – скромно поблагодарил Джо.

– Но тебе необходимо поддерживать свои силы! – настаивал Рэндальф.

– Если они у тебя вообще есть, – неласково буркнула Вероника.

Джо посмотрел на половник с отвратительной жижей, нависший над его миской, и поспешил соврать:

– Но я действительно наелся до отвала!

Такого странного завтрака ему в жизни пробовать не приходилось! Норберт подал им кашу, немного напоминавшую овсянку, но какую-то уж очень комковатую, странного зеленого цвета и с запахом крыжовника; затем – блинчики со сладкой начинкой, украшенные вдобавок сердечками из сахарной глазури, и по большой кружке пенистого молока (как выяснилось, такое молоко давали коромыши, или попросту пернатые мыши).


– Но ты даже не попробовал мои блинчики! – оскорбленно заметил Норберт.

– А блинчик я на потом оставил! – быстро сказал Джо. – И выглядит он очень аппетитно!

Людоед вздохнул.

– Ах, милый Квентин! Это он всему меня научил! Он был настоящим гением сахарной глазури!

– Что верно, то верно, – подтвердил Рэндальф и, хлопнув в ладоши, поднялся из-за стола и взял свой посох. – Итак, в путь! А лирические воспоминания продолжим на ходу.

Джо с огромным облегчением вскочил, взял Генри на поводок и последовал за Рэндальфом вниз. Сзади топал Норберт.

– Не терпится поскорее начать, да, Джо? – ласково спросил Рэндальф. – Отличный признак! Ах, Вероника, уж на этот-то раз мы вызвали настоящего героя!

– Ты и о Квентине то же самое говорил, – охладила его пыл попугаиха. – А помнишь, чем все обернулось?

– Никогда не следует оглядываться на прошлое, – возразил Рэндальф, открывая дверь. – Мы должны с надеждой смотреть в будущее! – И он шагнул за порог.

Джо последовал за ним, по-прежнему не понимая, где он и что с ним происходит. Похоже, они вышли на нижнюю палубу плавучего дома, но полной уверенности в этом Джо не имел.

Из-под киля судна то и дело выплывали толстые рыбины и неутомимо кружили у его бортов, хорошо видимые в кристально чистой воде. Они напоминали Джо золотых рыбок в аквариуме, и на какое-то время ему даже показалось, что не все здесь так уж странно, безумно и неприемлемо.

Высоко в небесах спешили куда-то маленькие пушистые облачка пурпурного цвета. К борту судна была привязана веревкой небольшая лодка. Во всяком случае, так показалось Джо. Но, лишь спустившись по веревочной лестнице и ступив в покачивавшееся на воде странное суденышко, он понял, что это вовсе не лодка, а обыкновенная ванна! Джо даже ладонь ко лбу приложил, проверяя, нет ли у него жара.

– А чего, собственно, я ожидал? – пробормотал он себе под нос. – Разумеется, здесь и не могло быть обыкновенной лодки. В конце концов, это ведь Чвокая Шмарь!

Ванна сильно качнулась, когда туда прямо с борта судна прыгнул Генри.

– Ты садись вон туда, – сказала Вероника, – на тот конец, где краны.

– Если не возражаешь, конечно, – вежливо прибавил Рэндальф, осторожно усаживаясь в ванне. – Но смотри – не ударься головой о шланг для душа, если нас начнет… э-э-э… немного качать.

– Нас всегда качает, когда Норберт на веслах, – сказала Вероника. – Между прочим, учти: он утопил уже две лодки, один гардероб и один надувной матрас. Теперь у нас в распоряжении имеется только эта ванна. В следующий раз, видимо, придется плыть в кухонной раковине.

– Помолчи, Вероника! – зашипел на нее Рэндальф. – Норберт, спускайся же наконец! Мы только тебя и ждем.

Когда людоед спустился в ванну, она так качнулась, что чуть не зачерпнула воды. Опустившись на колени, Норберт выудил со дна два весьма странных предмета: один оказался старой теннисной ракеткой, второй – сковородкой. Действуя ими как веслами, людоед принялся яростно грести.

Ванна стрелой понеслась по озерной глади в облаках водяной пыли и пены. Руки Норберта двигались, как два неутомимых огромных поршня. Вскоре показался… край озера. Джо затаил дыхание.

– Мы же сейчас упадем! – крикнул он.

– Доверься мне, я ведь волшебник, – подмигнул ему Рэндальф. – Еще чуть-чуть вперед и левее, Норберт, – приказал он людоеду. – Вот так.

И Джо понял, что они направляются прямо к водопаду.

– Держись крепче и смотри не ударься о шланг для душа, – улыбнулся ему Норберт и принялся грести еще сильнее.

Водопад приближался; все громче грохотала вода, падавшая с огромной высоты.

– Но это же безумие! – воскликнул Джо.

– Возможно, – спокойно откликнулся Рэндальф, – но другого пути вниз все равно нет. Поверь мне, я ведь…

– Да знаю я, знаю, что ты волшебник! – с досадой проворчал Джо, вцепившись в край ванны так, что побелели костяшки пальцев.

– Последний гребок и вниз! – крикнул Рэндальф.

Норберт подчинился. На мгновение ванна, словно колеблясь, застыла на самом краю озера. У Джо перехватило дыхание: перед ним во всей красе открылись бескрайние просторы Чвокой Шмари!

– Держитесь крепче! – сквозь шум водопада услышал он голос Рэндальфа, и ванна перевалила через край озера. – Мы летим вни-и-из!

Вероника пронзительно верещала. Генри выл. Джо зажмурился и боялся открыть глаза. Один лишь Норберт, похоже, наслаждался спуском.


– И-и-и-и-эх! – время от времени вскрикивал он, когда ванна с пятью пассажирами подскакивала, вращаясь в пенных струях.

Встречный поток воздуха был так силен, что невозможно было дышать. Водяная пыль казалась колючей, а попадавшие в лицо пригоршни воды ощущались как увесистые пощечины. В голове у Джо гудело, сердце бешено билось, руки, вцепившиеся в борта ванны, постепенно слабели…

Наконец, не снижая скорости, ванна плюхнулась в озерцо, скопившееся под водопадом.

И пошла ко дну.

Но потом вынырнула и закачалась на поверхности озерца, точно воздушный шарик; ее медленно сносило течением относительно спокойной реки, вытекавшей из озерца. Джо наконец осмелился открыть глаза.

– Это было… потрясающе! – только и сумел выговорить он.

Вероника фыркнула:

– Погоди! Нам еще домой возвращаться придется!

– В ванне полно воды! – объявил Рэндальф. – Скорее, Норберт! Воду нужно немедленно вычерпать!

Норберт глянул вниз, взял было в руки свою сковородку, намереваясь использовать ее как черпак, но потом почему-то передумал и принялся шарить рукой на дне ванны.

– Не тревожься, господин мой, – сказал он с улыбкой, – сейчас я всех нас спасу!

– Нет, Норберт! – вскричал Рэндальф. – Вспомни, что произошло в прошлый раз!

Но, к сожалению, он опоздал. Норберт уже успел вытащить затычку из слива и гордо поднял ее над головой.

– Ну вот, – заявил он, страшно собой довольный, – вся вода и ушла! – И, словно не веря собственным глазам, уставился на мощный фонтан, ударивший из сливного отверстия. – Ого! – Норберт робко посмотрел на волшебника. – Похоже, я снова совершил ту же ошибку, господин мой?


– Увы! – обреченно вымолвил Рэндальф.

– Всем за борт! – вскричал людоед, и почти сразу же с бульканьем и громким хлюпом ванна исчезла в глубине. Джо, изо всех сил молотя руками и ногами, двинулся к ближайшему берегу; рядом с ним, загребая лапами, плыл Генри. Наконец оба выбрались на берег; рядом с ними приземлилась Вероника, которая, разумеется, предпочла лететь, а не плыть. Впрочем, она тут же промокла насквозь, ибо Генри, яростно отряхиваясь, устроил ей настоящий душ.

– Ну что ж, вот и последняя наша ванна утонула, – довольно спокойно заметила Вероника. – Но если кто-то думает, что теперь Норберт понял, для чего в ваннах затычки…

Джо промолчал. Вид Зачарованного Озера, плывшего в воздухе высоко над головой, буквально лишил его дара речи. Он просто глаз не мог отвести от этого волшебного зрелища. Из оцепенения его вывела толстенькая серебристая рыбка, перевалившаяся через край озера и угодившая прямо в разинутый клюв поджидавшей внизу птицы-ленивки. Джо огляделся и увидел, что ленивки во множестве расположились прямо под озером.


На берег наконец выбрались Рэндальф и Норберт; вода текла с них ручьями. Норберт тут же принялся по-звериному отряхиваться, и Вероника во второй раз промокла насквозь.

– Спасибо тебе большое! – с отвращением заметила она. – Постарайся, пожалуйста, не утопить меня хотя бы на суше!

– Извини, – смиренно пробормотал Норберт.

Рэндальф посмотрел на солнце, которое как раз вставало над далекими горами, и бодро сказал:

– Ничего страшного. Даже, пожалуй, освежает! Давайте-ка поспешим. Хорошо бы к полудню добраться до Гоблинтауна. Норберт, друг мой, – повернулся он к людоеду, – ты не забыл о своей благородной обязанности?

– Что ты, господин мой, как можно! – И Норберт опустился на четвереньки.

Вероника тут же уселась Рэндальфу на шляпу, а сам Рэндальф устроился на широченном плече великана и вопросительно посмотрел на Джо.

– Ну что же ты? Залезай! Нельзя же тащиться до Гоблинтауна весь день.

И Джо охотно взобрался на второе плечо Норберта.

– А тебе не тяжело? – заботливо спросил он людоеда.

– Пустяки! Мне двоих нести даже удобнее. А вот моя кузина Этельберта может нести сразу четверых! У нее ведь есть еще два сиденья – спереди и сзади…

– Да, да, да! – с легким раздражением прервал его Рэндальф. – Ну, ты готов?


Норберт с готовностью выпрямился.

– Тогда вперед! – скомандовал Рэндальф и легонько стукнул великана по голове концом посоха. Тот весьма резво взял с места и рысцой побежал по дороге; следом за ним весело мчался Генри.

Вероника, покачиваясь на своем высоком «насесте» и спрятав голову под крыло, слабым голосом промолвила:

– Ах, меня всегда так укачивает во время путешествий на великанах!..

Норберт бежал по дороге, идущей параллельно Зачарованной Реке. Дорогой явно пользовались нечасто, и она сильно заросла травой. Высокие деревья джу-джу на обочинах были буквально усыпаны спящими пернатыми мышами. И когда Норберт с топотом продирался сквозь густую траву, задевая ветки, мыши сердито кричали ему вслед:

– Уй! Уй! Уй!

Джо тщетно пытался убедить себя, что все нормально и он действительно едет в Гоблинтаун на плече у людоеда. А ведь сейчас, именно в эти минуты он должен был бы сдавать свое сочинение!.. Он быстро пригнулся, но все же слегка задел ветку дерева, и пернатая мышь с глухим стуком упала ему на колени. А здорово, наверное, прозвучало бы его извинение по поводу не сданной вовремя домашней работы: «Простите, сэр, но я был очень занят: пришлось поездить верхом на людоеде, постоянно увертываясь от пернатых мышей!» Людоеды, пернатые мыши… Господи, как же потом объяснить все это в школе?!

– Будет значительно легче, когда мы выберемся на хорошую дорогу, – сказал Рэндальф. – Теперь уже недалеко.

– Опять врешь? – простонала Вероника, пребывавшая в полуобморочным состоянии.

К тому времени, как они действительно выбрались на хорошую дорогу – или, точнее, на перекресток трех дорог, разбегавшихся в разные стороны, – Джо тоже совсем растрясло, и он, пожалуй, мог бы, подобно Веронике, сказать, что во время путешествий на великанах его укачивает. На перекрестке у дорожного столба Норберт остановился.


Если верить облезлой золоченой надписи, то направо («совсем недалеко») находился Мост Троллей; налево (довольно далеко) – Гнилые Горы. Джо вытянул шею, желая прочесть то, что там написано про Гоблинтаун.

– Ничего себе! – хмыкнул Джо.

– Вперед! – И Рэндальф снова стукнул Норберта концом своего посоха. – Вперед, Норберт!

Но тот продолжал неуклюже топтаться на месте.

– А по какой дороге, господин мой? – жалобно спросил он.

– По той, что ведет в Гоблинтаун, конечно!

– Это-то я понимаю, господин мой, – озабоченно хмурясь, пробурчал Норберт, – Вот только…

– Норберт, – с явным раздражением сказал Рэндальф, – когда я нанимал тебя на должность официального Носильщика Волшебников, ты заверял меня, что умеешь читать!

– И ты ему поверил? Ха-ха-ха! – засмеялась Вероника.

– Умею! – возмутился Норберт. – Я умею читать – но только ма-а-аленькие слова. А тут все слова такие длиннющие! – И он обиженно мотнул головой в сторону указателя.

Рэндальф горько вздохнул.

– Вот по ЭТОЙ дороге, Норберт! – сказал он. – И написано здесь вот что: «Идти очень далеко, так что перестань пялиться на столб и поскорее бери ноги в руки, дубина!»

– Это ты меня называешь «дубиной»? – обиженно пробормотал Норберт, все-таки пускаясь в путь. – Вот мой двоюродный брат Огред Слюнявый, – Норберт все набирал и набирал скорость, – действительно был дубиной. Дубиной стоеросовой! Я не рассказывал, как он увяз, засунув свою башку в…

– Блинчик с начинкой, – сонно пробормотал Рэндальф; голова у него раскачивалась из стороны в сторону.

– Ну вот опять! – рассердилась Вероника. – Опять спит, как младенец!

– Мой господин всегда спит во время путешествий, – сказал Норберт. – И, что интересно, засыпает как раз на середине самых лучших моих историй!

– Вот странно! С чего бы это? – притворно удивилась Вероника.

– Ну, наверное, утомительно ему очень – все время быть волшебником? – предположил Норберт. – Только и делай, что читай книги, тверди заклинания да посохом размахивай.

– Да, пожалуй, от этого можно устать, – пожав плечами, согласился с ним Джо.

– Ой, да наш Рэндальф – вовсе и не настоящий волшебник! – прошептала ему на ухо Вероника.

Со второго плеча Норберта доносился тихий храп.

– Не волшебник? – удивился Джо. – А я думал…

– До того как все настоящие волшебники – Великие Волшебники! – вдруг исчезли, Рэндальф был всего лишь учеником Роджера Морщинистого, и далеко не самым лучшим, – шепотом пояснила Вероника. – А после их исчезновения он решил, что тоже является настоящим волшебником. И, по всей видимости, сумел как-то убедить в этом Рогатого Барона. Однако больше ему не поверил никто. Вот почему он сейчас в таком затруднительном положении. Ведь и правда, кому хочется платить за услуги волшебнику, от которого никакого проку?

– Никакого проку? – переспросил Джо.

– Ну да, никакого! – подтвердила Вероника. – Ох, сколько историй о его «успехах» я могла бы порассказать! О невидимых чернилах, которые упорно проявлялись вновь. О летающем велосипеде, который разваливался в воздухе на куски, И о несчастных гоблинах, ставших лысыми, как коленка, после того как они попробовали волшебный крем Рэндальфа для укрепления памяти. Да что там, одного доктора Блинча более чем достаточно!

– Доктор Блинч? А кто это? – спросил Джо.

– Всего-навсего самый отвратительный, самый злобный и самый подлый из негодяев, когда-либо живших на свете! – с чувством воскликнула Вероника. – И он не успокоится, пока не станет полновластным правителем Чвокой Шмари! Рэндальф действительно попал в очень скверную историю, Джо. И ему просто необходимо помочь!

– И он полагает, что такой герой-воитель, как я, способен разрешить все его проблемы?

– Ах, конечно же, нет! – отвечала Вероника. – Ты здесь просто для того, чтобы Рэндальф мог хоть немного подзаработать. Хотя на твоем месте я бы…

И тут послышались такой шум и грохот, что Вероника умолкла на полуслове. Джо поднял глаза и увидел целую стаю шкафов и буфетов, которые летели по небу, хлопая раскрытыми дверцами, точно крыльями.

– Господи, что это? – с трудом вымолвил он.

– По-моему, буфеты, – сказал Норберт.

– А что, в Чвокой Шмари и буфеты летать умеют? – растерянно спросил Джо. Прикрыв глаза от солнца, он долго смотрел в небесную даль. – Между прочим, летят они в строго определенном порядке, клином… И, похоже, вон из того леса, – заметил он.

– Это Эльфийский Лес, – кивнула Вероника. – И ничего удивительного, что они летят именно оттуда. В последнее время в Эльфийском Лесу творится что-то странное… – Она помрачнела. – И если тебе интересно мое мнение, то виноват во всем док…

– А-ах! – вскрикнул Норберт, и неожиданно путешественники растянулись на земле. Заглядевшись на летящие по небу шкафы и буфеты, людоед не заметил на дороге здоровенную ямину и споткнулся. Вероника, разумеется, успела взлететь. Зато все остальные отличным образом наелись пыли. Рэндальф, еще не совсем очнувшись ото сна, жалобно пробормотал:

– А где же мой вкусненький блинчик с начинкой?.. – и с изумлением обнаружил, что сидит посреди грязной ямы весь покрытый пылью. – Что здесь, собственно, происходит? – сердито спросил он.

– Ах, господин мой, прости меня! – извиняющимся тоном заныл Норберт, поднимаясь на ноги. – Я просто споткнулся. Попал ногой в рытвину, и вот…

Он указал на округлую яму, на дне которой лежала перевернутая кастрюля и целая куча вывалившейся из нее овсяной каши, весьма, надо сказать, вонючей.

– Все пропало! – причитал над кастрюлей какой-то эльф. – И почему ты под ноги не смотришь, дубина стоеросовая?! – накинулся он на Норберта.

– А с какой стати ты посреди дороги кашу варишь? – противным голосом осведомилась Вероника.

– Что ты в этом понимаешь! Прекрасное место для кастрюли – как раз по размеру! – презрительно ответил ей эльф.

– Всем немедленно успокоиться! – велел Рэндальф, вытаскивая из-под себя посох и с его помощью вставая на ноги. – Ничего страшного не произошло.


Эльф только плечами пожал и, подхватив свою кастрюлю, помчался куда-то по дороге.

– Тоже мне волшебники! – фыркнул он на прощание.

Людоед наклонился и принялся тщательно отряхивать своего хозяина.

– Тише, тише, Норберт, – сказал Рэндальф. – Ну, я просто не знаю!.. Сперва ты меня промочил до нитки, потом уронил в грязь, а теперь еще и кулаками мутузишь! Это, безусловно, нельзя назвать первоклассным путешествием!

– Увы, господин мой! Ты прав, конечно… – уныло согласился Норберт.

Рэндальф посмотрел вперед, подозвал к себе Джо и указал ему на какие-то далекие строения.

– Вон там, – сказал он, – сразу за холмом уже видны башни Гоблинтауна. Мы почти у цели. И очень скоро ты получишь самое лучшее боевое снаряжение героя-воителя. Какое только можно купить за деньги, разумеется!

– Точнее, какое ТЫ сможешь позволить себе купить за деньги, – очень тихо пробормотала Вероника.

### 4

Когда они подошли к высокой стене, окружавшей Гоблинтаун, Норберт аккуратно опустил Рэндальфа и Джо на землю. Из-за стены доносился оглушительный шум: крики, стук молотков, вой, свист, визг пилы, пение, звон колокольчиков, рев, жужжание… А какие оттуда выплывали запахи!..