Алексей Бессонов
Имя палача

© Бессонов А.И., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Глава 1

Ближе к полудню ветер, тянущий с юга сизые дождевые тучи, вдруг утих. Нудная мелкая капель прекратилась, в голубых просветах блеснули солнечные лучи. Над мелкой волной снова появились пестрые птицы, выбравшиеся из своих укрытий в скалах к западу от порта.

– Дождь закончился, ваша милость.

– Да?

Высокий мужчина лет сорока, с загорелым, узким лицом встал из-за столика, выглянул в окно и улыбнулся хозяину таверны, в которой сидел уже больше часа.

– Пожалуй, эти тучи унесло в океан.

– Именно. Прикажете еще фруктового узвара? Пирожное?

– Нет, спасибо. Мне уже пора: время вышло…

С этими словами гость положил на столик несколько монет, вежливо кивнул и надел широкополую шляпу с серебряной пряжкой на ленте. Узкая старинная улочка, выложенная серой брусчаткой, встретила его подзабытым уже холодком северной весны. Многие годы он провел вдали отсюда, вдали от этих сине-зеленых лугов, от изрезанного холмами горизонта, от крохотных городков, спрятанных за высокими каменными стенами… Небо казалось низким, море отливало свинцом, а скупое солнце так и норовило спрятаться в тучах.

– Лето запаздывает, – сказал он сам себе, поднимая воротник своей тонкой кожаной куртки, которая хорошо скрывала кинжал и кобуру с многозарядным пистолетом.

За ратушной площадью мужчина свернул к порту. Выйдя на площадку возле храмовой школы, откуда открывался прекрасный вид на бухту, он внимательно посмотрел вниз. Возле одного из пассажирских причалов дымил трубами только что подошедший паром, соединявший регулярным маршрутом берега огромного залива Лир, глубоко врезавшегося в западную часть континентальной Пеллии. Южный берег залива гордо именовался Столичной Маркой, здесь же, в древнем порту Лаарис, находились Врата Севера, холодного и для многих пеллийцев по сей день таинственного.

Вид парома заставил мужчину ускорить шаг. Через несколько минут он спустился по каменной лестнице, усаженной с обеих сторон хвойными деревьями, и оказался на террасе. От нее к причалам вели широкие кирпичные сходы. Над берегом тянулся угольный дым – три грузовика, пыхтя моторами, разворачивались возле причала, к которому подошел паром.

С широкого судна спускались пассажиры: деловитые негоцианты в темных плащах и шляпах, мамаши с детьми, несколько старух, едущие, судя по белым шнурам на плечах, с богомолья. Мужчина прищурился: на сходнях мелькнула фигура в клетчатом шерстяном плаще.

– Ну, здравствуйте, Хадден.

– Рад приветствовать ваше вы…

– Да помилуют нас боги! Вы в своем уме?

Его высочество провел рукой по бледному после морского путешествия лицу и выдохнул сквозь зубы:

– Молю вас, называйте меня просто «господин Инго». Мне, знаете ли, и так нелегко было убедить мое семейство избавить меня от тягости службы в Майли. Похоже, они теперь считают, что я спятил на теме религиозных изысканий.

– Вот как?

– Это скандал, но нам с вами так даже проще. Ну что, пойдемте? Надеюсь, на север ходит какой-нибудь регулярный транспорт?

– Нам он не понадобится. Я арендовал машину.

Инго одобрительно кивнул и взялся за один из своих кожаных саквояжей, взглядом дав понять Хаддену, что не позволит ему тащить весь багаж самостоятельно.

– Вы голодны? – спросил Хадден, когда они с принцем поднялись на террасу.

– Нет, завтрак оказался вполне съедобным. Если бы не волна…

– Перед выездом из города нам придется захватить что-нибудь с собой.

– Это понятно, дружище… Я хорошо изучил карту и представляю, куда нам ехать. Не знаю только, в каком состоянии у вас тут дороги.

– Раньше были в отвратительном, но край богатеет, так что вроде бы деньги находят и на это. Вам, наверное, приходилось слышать, что здешние налогоплательщики – все до одного гордецы и местным властям спуску не дают?

– Вот оно как!

– Будьте уверены, ваша милость. Приходится отвечать за каждый медный грош…

Путники прошли до конца террасы и свернули налево на мощенную новенькой плиткой дорогу, ведущую в район портовых складов. Дующий вдоль берега ветер стал слабее, отчетливо запахло дегтем. Инго зачем-то обернулся, поглядев на бухту сверху. Справа возле мыса дымил высоченными трубами огромный, черный океанский пароход: принц не мог видеть его вымпел, но судно показалось ему не пеллийским.

– Лавеллер, – уверенно произнес Хадден, тоже повернувшись вместе с юношей.

– Вы так думаете?

– Вижу, господин Инго. У наших восточных соседей своеобразные представления о красоте и целесообразности. Видите эти здоровенные трубы, округлую рубку с гнутыми стеклами? Вот… Сюда он, скорее всего, привез детали строительных машин, а обратно пойдет с грузом меди и красного дерева. Впрочем, вы сами знаете, как растет в последние годы наша торговля.

Через несколько минут Хадден свернул в какой-то переулок, образованный каменными складскими стенами, и остановился возле ворот с калиткой. На стук дверного молотка высунулся сторож, оглядев гостей, он приветливо улыбнулся, махнул рукой. В углу двора, плотно заставленного прицепами-лесовозами, принц увидел серый «Хусс» с крытым кузовом. Хадден подошел к машине, повернул ключ в замке задней двери, открывавшей доступ в багажное отделение, и погрузил оба саквояжа.

– Итак, в путь, – сказал он, распахивая перед Инго пассажирскую дверцу, – переночуем мы в Зиттле, я уже заказал номер депешей.

– Я не сомневался в вашей предусмотрительности, капитан.

Принц устроился в мягком кресле, застеленном еще и теплым шерстяным пледом, устало вздохнул и бросил на заднее сиденье свою шляпу.

– У вас, случаем, нет ли чего-нибудь попить? – спросил он.

– Нет, – Хадден виновато пожал плечами. – Простите, я не подумал об этом. Сейчас мы доберемся до лавки, где я планировал набрать провизии в дорогу, еще раз извините, мне не хотелось делать это без вас.

– Я доживу до лавки, – рассмеялся Инго. – Да, и вот что, господин капитан: за все время нашего знакомства я ни разу не услышал вашего имени. Для меня ситуация выглядит немного неловко… а с учетом того, что мы с вами служим одному и тому же хозяину, так тем более.

– Джеш Эрран барон Хадден к услугам вашей милости. Но что касается службы… я…

– По факту это именно так, – перебил Инго и отвернулся к окну. – Мы вернемся к этому разговору позже, господин Джеш, а пока просто поверьте мне на слово, идет?

За ратушной площадью Хадден выбрался на большой проспект. Инго с интересом смотрел по сторонам, разглядывая высокие здания с множеством каминных труб на крышах. Здешняя архитектура казалась ему более скупой, чем привычные, уже вычурные шедевры Юга, но от того, пожалуй – мрачновато-величественной.

– Стражи Северных Врат, – прошептал он. – Почему я не был здесь раньше?

Хадден остановил машину возле длинного магазина в три этажа, построенного, судя по его виду, совсем недавно.

– Здесь есть все, – сообщил он, – совсем как в столице.

В холле первого этажа капитан взял правее. За дверями со старинным цеховым гербом мясников города Лаариса перед путешественниками открылся зал с рядами стеклянных прилавков. Внутри каждого из них горели маленькие лампочки, освещая горки деликатесов со всех концов Пеллии. Инго втянул носом воздух и понял, что сейчас у него закружится голова. Выскочивший откуда-то мальчишка вручил Хаддену корзину из лакированной лозы.

– Давайте не будем терять времени, – с усилием произнес принц. – Вон, я вижу какие-то ветчины, а там, поодаль – сыры с пряностями.

– Выбирайте, – кивнул Хадден, – а я пока возьму пирог с уткой, немного хлеба и что-нибудь попить. На дверях – герб мясников, но на самом деле, как видите, тут можно экипироваться для самой знатной вечеринки.

Из магазина они вышли с полной корзиной. Оказавшись в машине, Инго сразу же выпил полбутылки фруктовой воды и наконец выдохнул:

– Если честно, господин Джеш, я не очень привычен к морским путешествиям. Для пеллийского принца это даже странно, да? Но – вот…

Хадден сочувственно покачал головой. Он сразу понял, что парня изрядно укачало за время плавания через залив, однако старался не подавать виду. Принц есть принц, что бы он там о себе ни думал.

– Выпейте лучше вина, – сказал он. – Путь нам на север, и путь не самый близкий.

– Когда сын Пелла на север плывет, три бочки вина с собой он берет, – пропел Инго красивым театральным баритоном и полез между сиденьями назад, где лежала корзина. – Эй, не тормозните сейчас резко!.. Ну вот, теперь мне действительно станет легче. Надеюсь, вечером вы составите мне компанию? Я первый раз в жизни еду куда-то без всей этой проклятой своры слуг, телохранителей и прочих!

– Да, по такому поводу и впрямь стоит выпить. Не буду спрашивать, как вам удалось от них отделаться…

– Ох, это было нелегко. Пришлось поскандалить, да! Но поскольку Гранитный Трон мне не светит ни в коем случае, на меня, похоже, махнули рукой. Для такого человека, как я, занятия историей религии – дело не самое обычное, но, в принципе, приемлемое. Лишь бы ему не стукнуло в голову затвориться в монастыре – так они думают, а все остальное, в общем-то, особого значения не имеет.

В окошке мелькнула башня старинной сторожевой заставы, и дальше потянулись в солнце и тени кварталы доходных домов, а потом все вокруг зазеленело садами. За большой развилкой дорога стала шире, появились дымки тяжелых тягачей, каждый из которых тянул по два-три прицепа. Инго задумчиво смотрел на летящую под колеса серую ленту, иногда прихлебывая из кувшинчика с вином.

– После падения Южной Звезды здесь стреляли еще целых тридцать лет, – вдруг произнес он.

– Не совсем здесь, – нахмурился Хадден. – На перевалах Нижней Гряды – да. А тут, на равнинах, шла резня между старыми кланами, но тогда это воспринималось совсем не так, как сейчас. Война вытащила на свет давние обиды, так что в какой-то момент уже не важен был ни Трон, ни вопросы престолонаследия, да пропади они пропадом! Чтобы понять смысл всей этой борьбы, одних книг мало, господин Инго. Надо пожить среди этих людей, послушать легенды, которые до сих пор рассказывают старики, почитать семейные летописи. У нас мало писали обо всем этом, а для пытливого историка тут просто море работы, на всю жизнь хватит.

– Если найдется кто-то, кто будет этого историка финансировать, – хмыкнул принц.

– А, я думал об этом. Можно писать романы, сейчас это дело модное и весьма доходное. Важно только заранее пробудить интерес к Северу и его истории.

– Проклятье! – Инго недоуменно повернулся к Хаддену. – А ведь это гениально, господин мой Джеш! Книжные лавки нынче завалены откровенной ерундой. Сюжеты скучны, интриги нелепы и выглядят напыщенными, а тут целая жизнь! Кровь, ненависть, соперничество…

– Похищения, погони, несчастная любовь… Воровство скота, подлые убийства и целые столетия мести, – смеясь, продолжил Хадден.

– О, я уже представляю себе все это на театральной сцене! Гм-м… – Принц немного смутился, но все же продолжил, уже потише: – Любой столичный постановщик без долгих разговоров купит пьесу на этом материале, уверяю вас.

– Хорошо! – Хадден хлопнул ладонью по рулю и снова захохотал: – Будет время, мы с вами оформим небольшое предприятие. Я стану договариваться со старыми баронами о фамильных архивах, а вы сядете и возьметесь за перо. Под псевдонимом, разумеется.

– Разумеется, господин Джеш. Считайте, что мы договорились… Но помните же – тс-с!..

Хадден тихонько улыбнулся. Он учился в храмовой школе среди древних рукописных книг и хроник, которые вели жрецы, скрупулезно записывая все сколько-нибудь значимые события, а дома слушал песни, сочиненные много столетий назад. Север казался ему пропитанным кровью целых поколений, однако кровь эта воспринималась как нечто вполне обыденное, нисколько не пугая и не тревожа. Каждый мальчишка из древнего клана мог рассказать великое множество историй, связанных с резней и местью, а старики порой вздыхали о тех временах, когда мало кто решался покинуть свой дом без длинного меча.

Чуть повзрослев, юный Джеш не видел для себя иного пути, кроме как вступить в королевский полк простым солдатом. Этой дорогой шли многие, даже отпрыски богатых и знатных семейств: сперва несколько лет службы рядовым, потом военная школа и вожделенный офицерский чин. Служба давала положение в обществе и кой-какой доход, но Хаддену не повезло. Окончательное примирение, а потом и бурный рост торговли с Ханонго сделали его военные перспективы довольно призрачными. С армией пришлось расстаться. Хадден отправился за океан, в далекие страны, где всегда был хлеб для пеллийского офицера. Хлеб равнодушного наемника… Но другого выхода он тогда не видел.

Домой он приезжал редко. Старший брат, которому должна была перейти по наследству небольшая усадьба с землей, еще в юности отошел от семьи, полностью отдавшись вопросам религии. Вскоре стало известно, что он затворился в одном из самых суровых монастырей на островах Восточной Гряды. В итоге отец Хаддена, человек добросердечный, но болезненный и рано постаревший, передал все дела своей старшей дочери Глидде, которая выбрала себе в мужья молодого доктора, не имевшего ни малейшей склонности к торговле и сельскому хозяйству. Возвращаясь в старый дом, Джеш Хадден испытывал жгучий стыд, но ничего не мог с собой поделать: в конце концов, даже если бы он решился остаться под родным кровом навсегда, его ждала, по сути, судьба то ли приживалы, то ли наемного приказчика. Старый титул принадлежал ему, но ведь ключи от всех шкафов и ларей держала у себя Глидда, превратившаяся со временем в довольно властную и суровую хозяйку! Такая жизнь не устраивала капитана Хаддена ни в малейшей степени, так что он предпочитал искать свое счастье в других краях.

Сейчас, впрочем, он гнал машину на север с легким сердцем. Сестра уже знала, что он приедет с приятелем на несколько дней «для отдыха в прохладном климате», как написал он в депеше, но основная причина заключалась в том, что служба у князя Лоттвица словно дала ему новое дыхание. Князя считали человеком таинственным, о его несметных богатствах ходили странные слухи, один другого краше. Впрочем, побывав на «Даамире», Хадден решил, что в слухах этих есть некое зерно истины… Таких воздушных кораблей в Пеллии пока еще не строил никто. При мысли о том, что ждет его в будущем, у Хаддена перехватывало дыхание – точь-в-точь словно у мальчишки, схватившего с отцовской полки приключенческий роман.

Ко всему прочему князь оказался щедр, и теперь в кармане у отставного офицера приятно шуршали королевские купюры, а это значило для него ох как немало!

* * *

Слуга маленькой гостиницы на северной окраине Зиттла поднял Хаддена через час после рассвета.

– Завтрак готов, как вы и просили, – сообщил он. – Компаньон вашей милости проснулся сам и уже закончил утреннее омовение.

«Омовение, – хмыкнул про себе Хадден. – Молельщик, что ли? Ох-х…»

Ему сразу вспомнился брат, с детства полюбивший высокопарные словечки. Это воспоминание заставило его скривиться, будто от кислого вина. Вина, кстати, он вчера выпил всего два стаканчика – впереди ждали почти триста лонов горных дорог, и выезжать следовало с трезвой головой.

– Пусть моя сдержанность не удивляет вас, господин Инго, – сказал он вечером принцу. – Завтра после полудня мы будем у меня дома, а там уж я ни в чем себе отказывать не стану.

– Еще раз восхищаюсь вашей предусмотрительностью, – ответил тот, уже немного хмельной, – и надеюсь, что в вашем краю найдется, чем промочить горло!

Кивком отпустив слугу, Хадден выбрался из-под толстого шерстяного одеяла – ночи стояли еще холодные – и прошел в ванную. Для того чтобы накачать в отдельный бачок горячей воды из расположенного в кухне котла, ему пришлось поработать ногой, нажимая на специальную педаль под раковиной.

Капитан быстро побрился, ополоснул лицо цветочным настоем и, одевшись, направился вниз, где рано вставшие хозяева готовились кормить немногочисленных постояльцев. Кроме Хаддена с Инго в гостинице жил мрачный торговец из Лаариса, скупавший шерсть у местных фермеров, и – никого больше, что оказалось весьма кстати, ибо принц все еще побаивался, что его узнают.

– С добрым утром!

Под глазами у юноши было синевато, однако смотрел он весело:

– Я не боялся, что вы проспите, господин Джеш.

– Такого со мной не случалось никогда.

– А вот со мной – регулярно! – засмеялся Инго. – Доставалось же мне от господ воспитателей! Впрочем, им платили неплохие деньги, так что можно было и потерпеть рассеянного ученика.

Хадден прищурился и воткнул вилку в кусок жареной рыбы.

– Вы – и рассеянность?

– Да, капитан, в детстве я был ужасно рассеянным мальчиком, за что мне изрядно перепадало розгами. Я и читать начал позже других. Но, уж начав, остановиться не могу по сей день.

– Я тоже, – признался Хадден. – Когда был в столице, накупил себе целую кучу новинок – в бумажном переплете, конечно, где мне держать библиотеку? И теперь мечтаю найти время, чтобы все это прочитать.

– Я мог бы сесть за руль, чтоб вы отдохнули, – поднял глаза принц.

– Нет. Уж извините, впереди холмы, а вы вчера изрядно попортили себе здоровье.

– Пеллиец не может испортить себе здоровье вином!

– Еще как может, господин мой, так что зря вы смеетесь. Поверьте, уж я навидался…

Они выпили по чашке горячего отвара, сдобренного сладкими пряностями, и через пару минут мотор серого «Хусса» свистнул воздушным стартером. Немного прогрев двигатель, Хадден вырулил со двора: отсюда, с небольшой круглой площади, уже видна была дорога на север, усаженная высокими деревьями.

За первой грядой холмов местность стала постепенно подниматься. В низинах блестели утренним солнцем озера, на берегу которых стояли фермерские дома, длинные и приземистые, их черепичные крыши покрывал сине-зеленый вездесущий мох. На огражденных пастбищах отмахивались от насекомых стада овец и коров. Хадден чувствовал, что по мере удаления от моря небо становится ниже, но однако, как это ни странно, светлее. Впрочем, берега залива Лир он всегда помнил в тумане.

– Никогда не забирался так высоко по карте, – признался Инго. – И, если честно, даже не планировал. Мне больше по душе теплые острова.

– А я однажды побывал действительно в холодных местах, – сказал Хадден. – Там, где снега лежат почти полгода. Теократия Римельт…

– Вы были в Римельте?! – Принц даже подскочил в кресле. – О боги! Из наших ученых туда добрались всего два человека!

– Я сопровождал одного князька из северных провинций Эрзара. Римельт действительно шокирует: фактически страна-монастырь. Такой дикости я не видел нигде: у них не только земля, но даже жены и дети общие. Наверное, иначе там нельзя, не выживешь: зерно растет только по южной границе, но люди живут и севернее, в жутких лесах, где нет ни дорог, никакой связи, вообще ничего. Пасут каких-то странных животных с жирным вонючим мехом, ловят рыбу… Своих владык они почитают, как богов, а те убивают подданных за малейший проступок.

– Бр-р… Не хотелось бы мне там оказаться.

– Кто знает, куда может занести судьба, господин Инго?

Принц молча покачал головой и, вздохнув, прикрыл глаза. Та судьба, что была уготована ему по праву рождения, закончилась после встречи с князем Маттером. Что ждало его впереди, он не знал, да и знать не мог. От таких мыслей у Инго немного потянуло в животе, однако возврата в прошлое теперь не было, он сам назвал Маттера своим наставником и поклялся служить ему.

Через пару часов путешественники въехали в Готли: большую старинную крепость, возведенную некогда Готом Задирой, который, несмотря на свое прозвище, сделал очень много для торговли во всем северном крае, изгнав с дорог разбойников и усмирив особо буйных владетелей. Сотни голов торчали когда-то на пиках вокруг коричневых каменных стен!

Пока Инго с любопытством рассматривал южную башню, знаменитую своим зубчатым шпилем, над которым красовалась семилучевая звезда из желтого горного камня, Хадден до отказа заполнил баллоны «Хусса» газом и раздобыл в ближайшей таверне парочку пирогов с сыром и зеленью.

– Пообедаем, думаю, уже у меня дома, – сказал он вернувшемуся с храмовой площади Инго, – осталось не так далеко.

– Собственно, я не прожорлив, – весело ответил юноша, забираясь в машину.

– Да-а?

– Ну, иногда на меня находит.

– Я так и думал, ваша милость.

Принц искренне расхохотался, и Хадден придавил ногой педаль стартера.

За Готли местность резко изменилась. Пологие холмы остались позади, теперь серая лента дороги петляла в голубых долинах, то и дело огибая огромные, покрытые мхом ледниковые валуны, а на горизонте высились настоящие горы – темные исполины, заросшие хвойным лесом. Все это настолько не походило на залитые золотым солнцем равнины Столичной Марки, что у Инго перехватывало дух. Пеллия открывалась для него своей новой, неожиданной стороной – той, о которой он только читал.

– Здесь часто ложатся снега? – спросил он Хаддена.

– В горах, – коротко ответил тот.

Когда солнце почти поднялось к зениту, машина, хрипло урча мотором, прошла перевал святителя Рисса, над которым ветер не успевал рвать дымы тяжелых тягачей, тянущих на юг прицепы с огромными, в два охвата, бревнами. Внизу появились шпили и крыши древней сторожевой крепости, а вдоль дороги Инго увидел множество таверн, крохотных гостиниц и ремонтных мастерских. Тут же торговали углем, торчали серебристые колонки газовой станции, возле которой стоял на разгрузке длинный фургон, загруженный бочками смазочных масел.

Дорога стала шире, и Хадден прибавил ходу. Судя по состоянию покрытия, переделывали ее совсем недавно – местные власти не жалели денег на развитие транспортных артерий, ведь от этого напрямую зависело их собственное благополучие. За большим озером Хадден притормозил – впереди была развилка – и уверенно свернул налево. Широкая трасса уходила все дальше на север, в край синих лесов и медных шахт, а к западу вела неровная узкая дорожка, на которой едва смогли бы разъехаться два больших грузовика. Слева стоял лес, а справа, в голубоватых долинах, там и сям темнели фермерские усадьбы, окруженные полями, часто забирающимися на склон ближайшей горы. На лугах паслись овцы, из труб деревянных пастушеских хижин тянулись дымки. Лес вдруг закончился, впереди блеснула быстрая горная река, на обоих берегах которой стоял городок: пара храмовых шпилей, узкие улочки и правее – белые железные крыши недавно возведенных складов. Хадден проехал каменный мост, сразу взял вправо, вдоль берега, и выскочил на старую, мощенную истертой плиткой дорожку.

– Почти приехали, – сказал он.

Несколько знакомых с детства ферм, поля, тропинки, пара силосных башен, мельница на ручье, и вот уже там, за поворотом, – красная черепица на крыше просторного дедовского дома… «Хусс» затормозил у деревянных ворот, покрытых светло-коричневой краской, капитан потянул ручной тормоз и вышел из машины.

За воротами загремело, обе створки одновременно двинулись в стороны, а из распахнувшейся калитки вышла крупная светловолосая женщина в шерстяном платье с шитым воротом.

– Ну, привет, бегун, – сказала она и притянула Хаддена к себе. – Мы не думали, что вы доберетесь так быстро. С утра стоял туман… перевал чист?

– Перевал чист, – ответил Джеш, вырвавшись из объятий сестры. – Так что же, обед не готов?

– Харик строго велел всем ждать вашего прибытия, так что мы еще и не садились.

– Харик велел… – засмеялся Хадден. – Ну да!

Он загнал машину на просторный двор, помахал рукой двум слугам, что возились с воротами, и шагнул навстречу высокому, очень худому мужчине с длинными волосами, спадавшими на плечи домашней куртки. Доктор Харик сперва поклонился, а потом с улыбкой протянул гостю обе руки:

– Хвала богам, господин Джеш. Я точно знал, что вы приедете к обеду, хотя Глидда уверяла всех, что раньше вечера беспокоиться не стоит.

– Познакомьтесь с моим другом, господин Харик: господин Инго из Майли. Сейчас мы служим одному хозяину, так что и дела у нас общие.

Инго вежливо раскланялся перед доктором, потом повернулся к Глидде и опустил голову, прижав в южной традиции руку к сердцу. Хадден довольно хмыкнул: он был уверен, что сейчас в речи принца прорежется характерный акцент южанина.

– Обедать, обедать! – властно распорядилась Глидда. – Умыться можно на первом этаже, господин Инго, вода нагрета.

Как всегда к его приезду, сестрица расстаралась на славу – кухарка, видно, поднялась до рассвета. Суп из древесных грибов, пара гусей, соленья, пироги, а уж вина служанки принесли целую корзину.

– Дорога была нелегкой, – назидательно говорила Глидда, отрезая для Инго гусиную грудку, – так что и не думайте отказываться. У нас тут, на Севере, принято изрядно наедаться впрок, а то кто знает, когда еще удастся закусить как следует!

– И потом к пятидесяти годам мучиться желудком, – усмехнулся доктор Харик, подмигивая Хаддену. – Все здешние обжоры так и норовят записаться ко мне в пациенты.

– Это уж ты, скорее, норовишь объявить больными вполне здоровых людей! – фыркнула Глидда.

– Отнюдь, народ здесь вполне здоровый, совсем не то, что в промышленных городах. Впрочем, на отсутствие практики я не жалуюсь…

– Да он уже забыл вообще обо всем, кроме своих больных, – снова вставила женщина. – Так вот мы и живем, господин Инго, братец мой за морями болтается, а муженек день и ночь возится с пациентами. А хозяйство, скажу я вам, не такое уж и маленькое. Одних арендаторов шесть ферм, да и сами на земле работаем…

– А-ай, – Харик со вздохом закатил глаза и налил гостям густого темного вина, – ты, Глидда, вышла замуж за лекаря, а лекарь повинен как людям, так и богам до самой своей смерти, ибо для того ему дано искусство исцеления. Н-да… А вы, Джеш, теперь что же – снова за море?

– Трудно сказать, – нахмурился Хадден. – Наш хозяин ведет дела как за морями, так и в самой Пеллии. Интересы его обширны. Думаю, что к прежним своим трудам я уже не вернусь.

– Вот даже как?

– Именно. Да мне и самому уже до смерти надоело служить всяким дикарям, тем более что никаких заметных денег эта служба мне так и не принесла.

– То есть ты думаешь, что зацепился надолго? – спросила Глидда, зорко смотревшая за тем, чтобы тарелка Инго не пустовала.

– Надеюсь. Плата хороша, но не в ней суть. Новая служба открывает большие возможности.

– Ваш хозяин занимается торговлей?

– Он имеет интересы и в торговле, и в промышленности, но помимо этого он также блюдет интересы Трона…

При этих словах Хаддена Инго поперхнулся и скорее схватился за бокал. Хадден видел, что юноша немного стесняется, но вино должно было быстро помочь ему освоиться.

А на Глидду слова Хаддена произвели большое впечатление. Заслышав про Трон, она прикрыла рот ладонью, как простая селянка. Разумеется, Глидда понимала, что изгибы судьбы способны забросить ее брата в самые неожиданные места, но «интересы Трона»! – нет, для нее это было слишком. Она чуть испуганно посмотрела на Инго и поспешила подлить ему вина.

– Значит, теперь тебе часто придется бывать в столице?

– Сейчас я там и остановился, но это на время. Обзаводиться каким-то постоянным жильем я пока не планирую. Видишь ли, господин Инго – ученый, историк и финансист, но меня-то никто не избавляет от обязанностей телохранителя.

– Вы изволили учиться в королевском университете? – Невозмутимый Харик положил вилку на тарелку и с любопытством глянул на принца.

– Да, на историческом факультете, – с готовностью ответил тот. – Попутно я изучал основы права, чтобы со временем заняться банковским делом. Вы же знаете Пеллию: не будь ты знатоком закона, в банки тебе дорога закрыта.

– М-мм, это точно, – кивнул доктор. – Впрочем, что мы все о делах! Эта тема надоела мне до смерти – к кому ни придешь, только и слышно, что налоги да проценты!.. Я не против развития торговли, я даже готов закрыть глаза на эти ужасные чадящие заводы и силовые станции – электричество действительно изменило всю нашу жизнь, но все-таки иногда мне кажется, что в последние двадцать лет Пеллия сошла с ума окончательно. Сегодняшние фермеры отправляют своих детей учиться в города – это тоже, наверное, неплохо, но ведь отучившись, они уже не рвутся в родные места, норовя остаться где-то там, на равнинах.

– Что ж тут поделать? – засмеялся в ответ Хадден. – Время ускорилось, старина. Или вы хотите, чтобы мы остались такими же олухами, как заморские дикари? Хвала богам, Пеллию населяют весьма предприимчивые люди.

Он не договорил: в залу вбежала молодая девушка и с порога бросилась к доктору:

– Ой, ваша милость, там от Бринков приехали: госпожа Лонна рожать надумала, уж воды отошли!

– Ах-х, да что ж она до срока!

Харик вскочил с места, бросил на стол салфетку и, едва кивнув гостям, умчался прочь. Через минуту со двора раздались возбужденные голоса, а потом заскрипела отъезжающая повозка.

– И так он всегда, – сокрушенно покачала головой Глидда. – Что за человек!

– Человек, верный своему долгу, – поджал губы Хадден. – Окрестные селяне должны благодарить богов, что у них такой подвижник доктор.

Он посмотрел на Инго и увидел, что тот вот-вот задремлет: ранний подъем был слишком непривычен для принца.

– Моему другу пора передохнуть, – тихонько сказал он сестре. – Не всем же быть солдатами…

Инго поднял на него глаза и благодарно кивнул.

– Ваш братец прав, госпожа моя. Долгое путешествие и впрямь утомило меня. Сказать по совести, если меня ждет столь же вкусный ужин, то нужно время переварить все то, что я успел поглотить. Спасибо вам за ваши труды.

– Отдыхайте, сколько вам заблагорассудится! Без гостей у нас ужинать не садятся! – воскликнула Глидда. – Вейра, Мони, отведите молодого господина в его комнату и не забудьте поставить рядом с кроватью кувшинчик фруктового отвару! С дороги мужчин всегда мучает жажда!

Служанки увели разморенного принца, и брат с сестрой остались вдвоем. Глидда вздохнула, оправляя подол платья, потом подлила Хаддену вина.

– Ты немного постарел, – сказала она.

– Немного… – Он глотнул, поставил на стол бокал. – Что уж там…

– Если б ты вернулся домой… Так было бы лучше для всех.

– Все может быть, сестрица. Но не сейчас, это уж точно. Я вижу, тебе не терпится узнать, зачем я приехал? Мне нужно кое-что из старого наследства.

– Что?! – Глидда резко нахмурилась и положила руки на стол, сжав помимо воли кулаки. – Это ты еще о чем?

– Не волнуйся, речь идет не о золоте или побрякушках… да и вообще – когда это я просил у тебя денег?

– Я не говорила о деньгах, – быстро возразила Глидда. – Тем более что по закону все в этом доме принадлежит тебе. И вообще мы сейчас прилично зарабатываем, былые беды, считай, в прошлом.

– Я знаю, – с улыбкой качнул головой Хадден. – Потому и говорю тебе – это вовсе не золото.

– Так ты собрался жениться? Хвала богам! Любые реликвии, необходимые для этого дела, всегда в твоем распоряжении.

– И снова нет.

– Тогда что же, Джеш?

– Бумаги старого Арвела – альбомы, дневники и походные записи, те, что лежат на чердаке над моей старой комнатой. В зеленом сундуке, помнишь?

Глава 2

– Торг закончится завтра, как, впрочем, и предполагалось.

Крупный мужчина с седыми волосами, свободно падающими на обтянутые серой шерстяной тканью плечи, улыбнулся и отвинтил пробку фляги. Фляга была деревянной, с обтяжкой тонкими серебряными обручами, а вмещала она в себя ой как немало, так что носить ее приходилось на широком кожаном ремне, также украшенном серебряными колечками.

– Все как обычно, дорогой Аттамах, все как всегда.

– Судя по вашим глазам, Маттер, вы получили кой-какой барыш от договоренностей с людьми из Ваджры? Я знаю вас уже двадцать лет, но не устаю удивляться вашей предприимчивости. Прилетать на Торг и тут же вертеть собственные негоции – это надо уметь…

Аттамах улыбнулся и протянул Маттеру кожаный стакан, из которого пахло остро-сладкими пряностями. Князь с благодарностью принял угощение, сделал небольшой глоток, прикрыл в блаженстве глаза.

– Если б вы взяли на себя труд наладить поставки этого невероятного напитка на имя моих агентов, клянусь, вам не пришлось бы более думать о деньгах!

– Для того чтобы получить один бочонок такого вина, нужно сорвать несколько тысяч крохотных цветков, которые растут высоко в горах, там, где воздух разрежен и ни один сборщик не может работать больше двух часов кряду. А что до денег, я и так не очень о них забочусь.

– Вы живете в прошлом, господин Аттамах.

– Меня не переделать.

Седовласый Аттамах забросил ремень своей увесистой фляги на плечо и неторопливо побрел вверх по склону зеленого холма. Горячий ветер развевал полы его грубого серого плаща. Глядя в спину старика, Маттер поймал себя на мысли, что тот похож на усталого паломника, возвращающегося с молебна. Он знал этого человека почти с далекой своей юности, и всегда Аттамах готов был прийти на помощь в любой сложной ситуации. Сейчас Маттеру снова требовался его совет, и князь раздумывал над тем, как подобрать нужные слова, уж больно щекотливым выходило это дело.

Дойдя до небольшой площадки, на которой росло узловатое, сильно искривленное дерево, вытянувшее свои ветви к востоку, Аттамах достал из-под плаща сверток мягкой кожи, развернул, набросил на гладкий серый камень в тени и устало сел. Маттер, все еще поднимающийся по едва заметной тропе, остановился, глядя, как седой старик неторопливо откручивает пробку фляги.

– Поднимайтесь! – крикнул Аттамах. – Здесь можно говорить спокойно, не терзаясь проклятой жарой.

– Я думаю, будет шторм! – ответил снизу Маттер.

Он присел на траву у ног старика, набил трубку, но закуривать не стал, вертел в руках золотой цилиндрик газовой зажигалки. Аттамах, не глядя на князя, очень аккуратно наполнил своим удивительным вином два кожаных стакана и поставил их на край камня.

– Нынче вы немногословны, Маттер, – заметил он. – Что гнетет вас, старый друг? Вы хотите говорить, но не доверяете самому себе?

– Я не знаю с чего начать, господин мой, – вздохнул князь.

– Ой, бросьте. Я помню вас еще мальчишкой, и уже тогда в ваших глазах я видел огромную решимость… Глаза человека говорят о многом, Маттер.

– Для тех, кто умеет в них читать, о наставник… Что же до моего дела: видите ли, совсем недавно я случайно столкнулся с одной из неприятных историй, случившейся несколько тысячелетий назад. История эта из тех, о которых пока незачем знать простым людям.

– То, чего я стараюсь избегать, – со вздохом кивнул Аттамах. – Но я – это я, а вас Нити Судеб ведут по дорогам непознанного: так предписано свыше, и сделать тут ничего нельзя. Поделитесь со мной своей тревогой, уверен, вместе мы найдем начало пути. А дальше вы, как всегда, пойдете сами.

– В то столетие, когда на нашей планете орудовали Ловчие, на одном из островов Пенного Клыка произошла битва, способная вызвать изумление даже у многих знающих. Я имею неоспоримые доказательства того, что здесь сражалась одна из Карающих Матерей. И более того, – Маттер прерывисто вздохнул, – там, на острове Тар, пали ее роботы-монки, а сама она, не имея возможности покинуть планету, отправилась в странствия, чтобы впоследствии стать одной из богинь пеллийского сонма.

Аттамах изумленно распахнул глаза и посмотрел на Маттера; князь увидел, как заиграли желваки.

– Я слышал, что Карающие Матери имеют силу до сих пор, – очень тихо произнес он, – и хорошо, что далеко, очень далеко отсюда.

– Это еще не все, о наставник. В нашем мире появился некто, крайне интересующийся этой мрачной историей. И он, насколько я понимаю, обладает ресурсами для того, чтобы прояснить какие-то ее детали. Какие именно – мне пока неведомо, но ясно, что его действия могут перевернуть многое.

– И вы предполагаете, что этот «некто» – не человек?

– Вы, как всегда, правы, господин мой. Мне нечем подтвердить мои подозрения, однако и забыть о них я не могу. Я пеллиец и я Посредник – сейчас это ужасное сочетание. На Таре находится могильник, в котором захоронены поврежденные монки Карающей Матери. Могильник почти полностью разрушен, и добраться до нижних ярусов без тяжелой техники немыслимо, там пришлось бы рыть гору… Однако я уверен, что дело это будет иметь продолжение, и возможен большой шум, последствия которого могут завести нас далеко. Этот «некто» ищет ее имя и ради этого имени готов на многое.

– Имя?! – скривился Аттамах. – Имя Карающей Матери?

– Да, имя той, что опустилась на остров Тар, чтобы убить группу Ловчих, которые исследовали его недра. Мы с вами не можем знать, что ему в имени наемной убийцы, но, по всей видимости, дело это очень серьезное. Те, кого он послал на Тар, искали именно имя Карающей, упрятанное где-то в древнем подземелье. Выжили они или нет, мне неизвестно, я не имел времени выяснить это, хотя предполагать сейчас могу что угодно. Гора рухнула в результате взрыва, его посланники оказались завалены, однако я не имею понятия, что находится внизу, в лабиринте давно заброшенной шахты.

Аттамах покачал головой. На лбу его появились морщины тяжкого раздумья, глаза прищурились.

– Тысячелетия для нас – вовсе не то, что для других, – медленно произнес он. – Мы живем сегодняшним днем, совершенно не думая о будущем, а для кого-то будущее определяется событиями, которые могли произойти целые эпохи тому назад. Нам кажется, что прошлого нет, а оно, наоборот, определяет те самые Нити, уйти от которых не дано никому. Имя Карающей может нести в себе информацию, за которую кто-то готов отдать многое. И оно же способно завязать в узел Нить нашего мира, а возможно, даже и порвать ее до срока. Вы правильно сделали, обратившись ко мне, князь Маттер. Как вы знаете, Смотритель Торга у нас – старый Итто, а он всегда дружелюбен с представителями нашей расы, и не только как гость на этой планете, а как разумный, помнящий о величии наших далеких предков. Идемте в лагерь, думается мне, он должен знать обо всем этом.

Теперь пришел черед удивляться Маттеру. Господин Итто, представитель огромной Империи Виртай, редко являлся на Торг, и почти всегда его присутствие обозначалось лишь краткой речью во время церемонии открытия – все остальное время он проводил в своем шатре, куда иногда приходили торговцы. Маттер знал его лишь постольку-поскольку, так откуда же было знать его Аттамаху?

– Мы познакомились с ним очень давно, – пояснил старик, глянув на князя. – Так давно, что и вспомнить об этом бывает странно. В те времена он очень интересовался нашей культурой и не пропускал ни единого Торга. Он часто просил достать ему старые книги, разных стран и разных эпох. Потом его жизнь сильно изменилась, но поверьте, Итто остается нашим верным и преданным другом. Он поможет.

Маттер согласно кивнул. Аттамах смотал свое кожаное покрывало, снова сунул его куда-то под плащ, и они быстро зашагали вниз по склону горы. Лагерь Торга находился правее, за рощицей низкорослых деревьев с удлиненными бронзоватыми листьями. Остров Банлун-Дарран, на котором часто происходил Торг, был необитаем. Пятьдесят лет назад извержение подводного вулкана смыло часть берега, уничтожив поселки нищих рыбаков, и владыка архипелага Урран, куда входил несчастный островок, не желая более слышать стоны своих подданных, наложил на все три острова Банлун жесточайшее табу. С тех самых пор к Банлун-Даррану не подходило ни одно судно, что и сделало его местом, удобным для Торгов.

– В очень скором времени, когда людей на планете станет больше, а техника – мощнее, мы еще наплачемся со всеми этими древними тайнами, – произнес Аттамах, шагая с Маттером через рощу. – Я-то этого уже не увижу, а вот следующим поколениям придется решать множество интересных задачек. Эта планета была чьей-то колонией… переходила из рук в руки, – он поднял правую ладонь и выразительно потер указательным пальцем о большой, – да хуже того, тут шли войны! И следы всего этого – в толще гор, глубоко под водой, или же просто на поверхности, в диких джунглях Континента Заката.

– Я много думал о решении наших предков, которым так надоело жить, что они добровольно согласилась уйти из Пространства, – проворчал Маттер, пыхтя трубкой, – и не смог найти ни одного ответа на множество мучивших меня вопросов.

– О, это область философии, друг мой. Впрочем, мы говорили с вами об этом, и я считаю, что нет ничего страшнее ожидания… особенно когда впереди все та же неопределенность!

Перед ними показались серо-коричневые надувные шатры. На этот Торг прибыли представители пяти рас из разных районов Галактики. Сделки заключались немалые, и все участники Торга, как понял Маттер, остались довольны собой. Для Смотрителя в этот раз работы не было вовсе – переговоры прошли гладко, так что торговый судья не понадобился. Традиция эта была давней, теряясь во мгле тысячелетий: но вот включение в нее потомков некогда великой расы, называвшей себя Человечеством, оказалось сперва случайностью, а потом признаком уважения. Маттер знал, что для людей теперь все серьезно… И как только первые звездные корабли, созданные ими, достигнут ближайших центров Разума, люди вернутся в великий круг созидания и обмена знаниями.

По дороге к лиловому шатру господина Итто Аттамах остановился и взмахнул рукой. Из-за гладкого пластикового короба энергоустановки, питающей временный лагерь, вдруг вынырнул миниатюрный мэнор в зеленой одежде с десятком карманов, радостно схватил ладонь старика, и тот поднял его на руки, как ребенка. Теперь Маттер разглядел, что мэнор – молодая девушка.

– Не вы ли дочь господина Кэноэ? – спросил он, улыбаясь. – Насколько я знаю, вы прибыли сюда в качестве ученика вместо вашего батюшки?

Юная мэнор конфузливо кивнула, спрыгнула на землю и коснулась ладошкой переводящего аппарата у себя на груди.

– Я счастлива видеть вас, Посредник Маттер. Отец велел передать вам привет, если я встречу вас, но во время моего первого Торга вы были так заняты… Меня зовут Влира, и я всегда к услугам вашей милости.

– Я рад нашему знакомству, госпожа Влира. Вы всегда можете располагать мной, как вам заблагорассудится, ведь с вашим отцом нас связывает многолетняя дружба.

– Если так, у меня есть просьба лично к вам, господин Маттер. Я изучаю историю, и я… я очень хочу прилететь на вашу планету. Личные средства позволяют мне это, но без вашей помощи мне рассчитывать не на что. Я уже даже начала изучать пеллийский язык, вот только книг мало…

– Вот так дела! – поднял брови Маттер. – Что ж, это трудно, но все же я могу устроить вам такую экскурсию. Вам известно, как связаться со мной, – будете готовы, так дайте знать!

– Ну и ну, – пробормотал Аттамах, когда Влира снова юркнула куда-то в сторону от песчаной дорожки, – действительно, времена меняются. И как вы думаете держать свое слово, Маттер?

– Это незаконно, но для меня возможно многое, – ухмыльнулся князь. – Она ведь знала, к кому обращаться: Кэноэ был первым мэнором, которого я видел в жизни, и вообще сыграл огромную роль в моей судьбе.

– А! Кажется, я вспомнил. Так это Кэноэ возил вас в той истории, когда вы прикончили Джардеша и вступили в права Посредника?

– Именно он. Давно же это было!.. Смотрителем от Контроля был тогда Ол-Оолни, а он всегда помнил свой долг. Дело не затянулось, вот потом уже мне стало трудно.

Аттамах остановился возле полукруглого входа в шатер Смотрителя, закрытого сейчас радужной пеленой силового поля. Едва он поднял руку, над головами гостей возникли две крохотные бусинки, беззвучно совершившие в воздухе двойную петлю, – такова была стража господина Итто. Когда роботы исчезли, раздался приятный мелодичный звон и поле упало, открывая дверь. Аттамах вошел в шатер первым.

Виртайцы дышали той же газовой смесью, что и люди, так что представитель Контроля обходился без скафандра. Эволюционный путь его расы был также схож с человеческим – собственно, господин Итто весьма походил на человека, за исключением блекло-оранжевой кожи и странного не то меха, не то перьевого покрова на голове. Большие овальные глаза чуть светились в приглушенном освещении шатра, а заостренные уши имели по три черные полоски. При виде гостей Итто встал с бесформенного мягкого мешка, заменявшего ему кресло, и радостно протянул вперед обе руки с длинными четырехпалыми кистями:

– Воистину этот остров благоволит ко мне! Мои юные помощники, присланные Лигой, отправились ловить рыбу – на Торге парни трудились столь усердно, что я не мог им отказать в этой забаве, – а теперь я, одинокий старик, должен сидеть тут, погруженный в свои никому не нужные размышления! Хотя, наверное, это все к лучшему: сыновья говорят, что теперь я могу заболтать кого угодно, а это не всем нравится. Садитесь, друзья мои, дела закончены, а вина у меня хоть залейся! Ничто не помешает нам напиться допьяна и потом отправиться на берег любоваться закатом.

– Позвольте мне помочь вам, дорогой Итто, – Маттер прижал руку к сердцу и улыбнулся, – ведь я здесь самый молодой.

– О-оо, ну да и вы уже не мальчишка! Садитесь, князь, мне нравится подавать гостям своими руками.

С этими словами виртаец подошел к белому то ли шкафу, то ли ящику под окном, звонко щелкнул пальцами, и в пластике распахнулась дверца, из которой выплыл небольшой столик, ножки его разъехались в процессе движения, а столик ловко опустился перед креслами-мешками, на которых сидели гости. Итто пошевелил пальцами. Теперь из белого шкафа выдвинулся поднос с плоскими тарелками, на которых лежали кусочки каких-то овощей и тонкие чашечки с маринованной рыбой. За ними потянулись овальные блюдца с ломтиками мяса, горками ярких разноцветных шариков и нечто, похожее на желтые стручки. Тарелки Итто аккуратно расставлял на столике. Закончив, он нырнул под свой низкий рабочий стол и достал корзинку с винами, произведенными явно на этой планете.

– Подарок господина Билласа, – сказал он. – Жаль, он уплыл сегодня утром, и мы так и не нашли время поговорить о поэзии в его родной Галотте.

– Билласу плыть домой почти месяц, – улыбнулся Маттер, – с учетом течений в этом сезоне.

– Да-да, – кивнул Итто и с легкостью перекинул свое бесформенное кресло через стол. – Это вам хорошо, Маттер, мало того что вы живете в самой развитой стране этого мира, так еще и сами стремитесь к прогрессу. Биллас вряд ли сможет построить такой воздушный корабль, как ваш «Даамир». Я ведь знаю, как вам помогали в его проектировании! Но если б не ваша неуемная живость ума, никакая помощь не дала бы результата.

Итто разлил вино по выпуклым желтым чашкам, поднял приветственно руку и выпил свою порцию одним глотком.

– Поэты говорят, что пить в одиночестве – проще простого, – заявил он. – Не знаю, я так и не смог этому научиться. Впрочем, в мои годы говорить о какой-либо учебе уже трудновато. В этом смысле я готов даже завидовать таким, как вы, Маттер. Вы, кажется, способны впитывать любые знания, не думая о грузе прожитого.

– Я отчаянно пытаюсь компенсировать нехватку систематического образования, ваша милость, – улыбнулся Маттер. – Если бы мне повезло учиться где-нибудь в ваших мирах, я, может быть, не выказывал такого любопытства.

– Нет-нет, вы были бы таким же точно, я знаю, о чем говорю. У вас кровь отчаянного исследователя, такие, как вы, открывали дорогу к звездам, не боясь оставить свои кости в ледяной мгле. Таких было много – и у нас, и у вас. Каждая раса имеет свой путь и своих безумцев, этот путь открывающих. Некоторые безумны более, иные менее и предпочитают плыть медленным потоком. От чего это зависит? Теоретики-эволюционисты спорят об этом миллионы лет, да толку что-то мало. Я не знаю… Скоро я отойду от дел, и вы меня уже не увидите, а мне жаль, друзья, ведь часто мне кажется, что я мог бы сделать для вас гораздо больше.

– По дороге мы встретили юную Влиру, дочь Кэноэ, – Маттер улыбнулся и поддел двузубой вилкой кусочек мяса, – и она, вдумайтесь только, мечтает прилететь на эту планету с частным визитом!

– Ну, – скривил узкий рот Итто, – могу сказать, что Контроль ей это запретить, конечно, может, но если за дело возьмется такой человек, как вы, то претензий быть не должно. Вы же знаете правила ограничений: никто не должен никого видеть и, главное – никакой деятельности. Смотреть, пожалуй, можно, однако визит такого рода должен остаться без последствий. Это вы, я думаю, способны гарантировать твердо…

– Визиты бывают разные, – с деланой задумчивостью произнес Маттер. – Нет, я не о Влире… Нашу планету посещали представители разных рас – и уже в те времена, когда она была приобретена представителями нашей – с соответствующим комплексом запретов, как вы понимаете.

Вилка в руке Смотрителя остановилась, и он поднял на князя свои ослепительно-желтые глаза:

– В истории этого мира случалось многое, но для Контроля все эти факты уже не имеют особого значения.

– Для Контроля – да, – согласился Маттер, смакуя насыщенное пряностями галоттское вино, – но для моей Пеллии – еще как. Например, последствия пребывания Ловчих…

Итто задумчиво прожевал рыбу, запил ее полной чашкой вина и откупорил новую бутылку.

– Вам нужно было служить Виртайской Торговой Лиге, господин Маттер, – проворчал он, – и я жалею, что мы потеряли такого сотрудника. Говорите… Можете заранее считать, что я на вашей стороне, так что не стесняйтесь. Если сболтнете лишнего, я ведь все равно не пойду на вас жаловаться, верно? И пить тоже не бойтесь, я сегодня в настроении, так что вам нужно пользоваться этим обстоятельством.

– Вопрос – куда жаловаться? – комично закатил глаза Маттер. – С учетом того, что глава Серебряного Покоя – мой друг с юношеских лет.

– Вот именно, – прищурился Итто. – Ладно, Маттер. Я начну сам. Ловчие, говорите? Вы не сможете произнести самоназвание их расы, они очень своеобразно использовали гласные, и вообще у них по-другому устроен речевой аппарат, так что пусть они останутся для вас именно Ловчими. Раса, не пожелавшая войти в торговую систему нашего сектора Галактики, а потом и вовсе замкнувшаяся в себе. Последние полторы тысячи лет о них мало слышно. Когда-то они пытались создавать сложные биомеханические системы и вели исследования на многих планетах, в том числе тех, что никак не годятся для нас с вами. Насколько мне известно, путь этот закончился для них тупиком. Они живы, но, если вы попытаетесь добиться от них хоть чего-нибудь, говорю вам сразу, это бесполезно.

– Но в ту эпоху, когда их исследовательские группы бродили по нашей планете, Ловчие шли путем экспансии? – быстро спросил Маттер.

– Ловчие не были проблемой, Маттер. Вы же знаете, мы, мэнор, альвены… многие другие, можем стереть в порошок кого угодно, но если вопрос не касается ресурсов, мы и с места не сдвинемся. С нас хватит больших войн, большой крови, сгоревших планет и всего прочего. Нам это надоело. Когда на улицах ваших городов не останется нищих, вы тоже перестанете воевать. Просто, чтобы не осталось нищих, нужно научиться уважать друг друга. Путь долог… и не все могут его выбрать.

– Но тем не менее Ловчие были здесь, и вам об этом известно. Я не стану говорить о том, насколько вредны или же незаконны были их действия, – есть свидетельства, что они проводили жестокие эксперименты над людьми, – но дело в том, что они, похоже, кому-то очень и очень мешали. Одна из групп Ловчих была уничтожена Карающей Матерью.

– Ривилин?!

На щеках господина Итто выступили и тут же пропали серые пятна. Быстро выпив чашку вина, он поднял на Маттера слабо светящиеся глаза с расширившимися зрачками:

– Раз вы говорите об этом, вы наверняка уверены в своих словах, не так ли?

– Разумеется, – пожал плечами князь. – Но это еще не все, что я хотел вам рассказать. В той битве Ловчие смогли достойно ответить, и Мать потеряла свору своих монков – вы, конечно же, знаете, о чем идет речь, – и, насколько я понимаю, уже не могла оставить планету. Ее сопровождали люди, они, по всей видимости, тоже сражались на ее стороне… С этими людьми убийца отправилась куда-то на Север, на острова, позже ставшие пеллийским Югом, и там умерла. А следовавшие за ней адепты провозгласили ее богиней. Довольно зловещей богиней, кстати. Пеллийские боги, как правило, добры и сострадательны, тогда как Секех – так ее прозвали – склонна скорее карать, нежели миловать. Недавно дела мои сложились так, что мне пришлось оказаться лицом к лицу с наиболее древним изваянием этой богини, и я был поражен до глубины души. Слушайте меня, господин Итто, мне кажется, дело это касается не только меня!..

И Маттер подробно, не упуская ни одной важной детали, рассказал Смотрителю Торга о Даглане и вообще обо всех событиях той ночи, когда он чуть не погиб в подземелье на острове Тар. Единственное, о чем князь почел за благо умолчать, был странный треугольник, который он увидел в последние секунды перед тем, как рухнуть в шахту под каменным креслом. Он сам не знал, почему ему не хотелось говорить об этом, в глубине подсознания ускоренился какой-то страх, давящий и властно требующий забыть увиденное. Логического объяснения этот страх не имел, но избавиться от него не удавалось.

Итто выслушал своего гостя без всяких эмоций. Когда Маттер наконец закончил, он снова наполнил чашки вином и коротко вздохнул:

– О проклятых ривилин долго ничего не было слышно. Да и сейчас я не стал бы волноваться из-за всей этой истории, однако… – Он сделал паузу, размышляя о чем-то, потом продолжил каким-то скрежещущим голосом: – Несколько ваших лет тому назад в одном из отдаленных районов этого сектора промелькнула информация о появлении некоего «молодого» клана ривилин, готового браться за самые гнусные дела. И сразу вслед за этим произошло несколько катастроф, расследовать которые не получилось. Кратко: трех Карающих Матерей удалось выследить и уложить. Взять их живьем не брался ни один из специалистов в области безопасности, так что Лига была согласна и на такой стиль в работе. Остальные исчезли, но вот что интересно, Маттер, по давним каналам прошла информация, будто бы этот молодой клан нелегитимен среди своих же. Почему? Никто не знает. Однако… однако Лига имеет данные об очень странных умерщвлениях на окраинах, и конца этому пока не видно.

– Мне совершенно непонятно, кто может осмелиться бросить вызов Виртайской Лиге, – искренне изумился Маттер. – Вы и ваши ближайшие союзники обладаете такими средствами, что угрожать вам может только откровенный псих.

– Это не вызов, – быстро перебил его Итто и провел рукой по воздуху, будто отсекая что-то. – Даже все ривилин, вместе взятые, неспособны составить для нас угрозы. Это работа, но работа грязная, и терпеть все это не хотелось бы… Свободный обмен знаниями и товарами – основа всего, Маттер, но при этом, как вы знаете, всегда находятся те, кто не в состоянии выдержать честной конкуренции и готов поддаться соблазну. Когда-то Карающие Матери несли хаос, в какой-то момент напряжение стало неприемлемым, и они были наказаны. Похоже, что кому-то наказания оказалось мало. Сам факт того, что на вашей планете может находиться некто, кому путь сюда заказан, ничего не значит. Контроль не станет гоняться за каждым авантюристом. Но вот если он готов тратить ресурсы на исследование старого и никому не известного эпизода, тут уже все серьезно. Я не имею представления о том, что может означать имя наемницы, которая стала потом вашей Секех, но постараюсь закрыть этот пробел в ближайшее время. Завтра утром я пошлю за вами, Маттер, и, быть может, смогу найти хоть какие-то ответы на все эти вопросы.

* * *

Утро, обещанное господином Итто, наступило для Маттера немного раньше, чем он предполагал.

«Даамир» стоял на шести якорях в подковообразной долине, хорошо защищенной от ветра, и до лагеря было всего три с половиной лона. Лучи солнца проникали в каюту командира часа через два после восхода, а до их появления он предпочитал спать. Маленький архипелаг Урран находился в южной части великого океана, называемого пеллийцами Океаном Запада, и благодаря могучим экваториальным течениям здесь царила практически вечная весна. Маттер, привыкший спать урывками из-за вахт и вечного холода больших высот, не упускал возможности понежиться в постели подольше, ведь совсем скоро его снова ждала высота шестидесятичасового перехода до пеллийской столицы. Идти над океаном низко не было никакой возможности, потому что даже в летнее затишье окна штормов возникали то тут, то там, и предугадать их появление не мог ни один человек.

Серый свет только пробился сквозь иллюминаторы спальни, когда в дверь каюты требовательно постучали. Маттер немедленно вскинулся на постели, машинально бросил взгляд на большой хронометр, висящий прямо перед глазами на переборке, и гаркнул:

– Иду!

В двери стоял вахтенный рулевой Канни:

– Ваша милость, командир, перед рубкой висит посыльный механизм и высвечивает текст: «Господин Итто ждет Посредника Маттера для совещания по известному ему вопросу». Прикажете поднять господина Эрмона?

– Нет, – боднул головой князь. – Отбейте три длинных красным фонарем, что я готов, и пусть мне бросят лестницу.

Он наскоро ополоснул лицо под краном, причесался, впрыгнул в кожаные штаны и сапоги и помчался к ходовой рубке, на бегу вдевая руки в рукава легкой шелковой рубашки. Следом бежал давно поднявшийся Васко со шляпой, сумкой и желтым шейным платком.

Прямо перед гнутыми лобовыми стеклами торчал довольно большой – с хорошую свинью размером – белый яйцевидный робот, над которым висели зеленые буквы уже известного Маттеру послания. Несмотря на поданный с борта корабля сигнал, он пока не уходил, и князь быстро понял почему.

– Господин Итто соизволил прислать за мной транспорт, – сказал он, надевая куртку. – Как там и что – не важно, но через два часа господину Эрмону следует быть в лагере, сегодня закрывается Торг. Васко, как обычно, пойдет с ним.

Аварийный люк в полу рубки был уже открыт. Маттер скатился по легкой серебристой лесенке, спрыгнул в траву и встал, подняв руки. Робот-посыльный тут же опустился вниз, замер сбоку от князя и бесшумно удлинился, а в носовой его части выросли небольшие «рожки», за которые следовало держаться руками. Маттер забрался в «седло», оказавшееся довольно мягким, взялся за рукоятки и коротко скомандовал:

– Готов, вперед!

«Путь окажется добр», – возникла и исчезла зеленая надпись перед глазами князя.

Жалея пассажира, робот разгонялся медленно. Когда голубовато-зеленые склоны холмов остались позади, «поросенок» здорово прибавил ходу, и князю пришлось как следует ухватиться за шершавые рукояти на его «голове». Управлять машиной он, разумеется, не мог, но прекрасно знал, что робот никогда не подвергнет его жизнь хоть какой-то опасности. Итто хорошо понимал, что делает. Человеку, не имеющему опыта воздухоплавателя, он никогда не прислал бы такого посыльного. Прежде Маттеру не приходилось сталкиваться с такого рода техникой, и сейчас, глядя на быстро приближающиеся шатры, он вдруг ощутил юный азарт полета. Увы и ах, но создать нечто подобное в Пеллии было невозможно ни за какие деньги…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.