Проект-14
Евгений Ильичев

© Евгений Ильичев, 2018

ISBN 978-5-4485-6514-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Этот эпизод моей жизни не поддается никакому разумному объяснению и противоречит здравому смыслу. Мы принимаем реальность как данность, а то, чего не понимаем, предпочитаем не замечать. Все, что нам заведомо известно, не удостаивается нашего внимания. Мы идем по жизни в поисках чего-то нового, неизведанного, но когда находим, пытаемся объяснить, разобрать на молекулы, на атомы. А зачем? Ведь после того, как все станет ясно, это новое знание потеряет для нас всякий смысл. Почему нам нужно все для себя объяснять? Зачем все усложнять? Ведь для того чтобы насладиться восходом или закатом не обязательно досконально изучать теорию преломления света. Вполне достаточно иметь глаза и чувствовать. Я не призываю быть неучами и перестать делать открытия. Я призываю верить в чудо. Чудо это то, что в нашей повседневной жизни перестало играть значимую роль. А ведь все мы были маленькими, все мы верили в чудеса, в сказочных персонажей. Верили в любовь с первого взгляда и на всю жизнь. Мы повзрослели и перестали верить. А разве что-то изменилось? Разве с нашим взрослением мы перестали быть собой?

Глава I

Голос звучал очень тихо, но постепенно становился все громче. Он проникал в спальню через щель между полом и дверью. Летал по ней, отражаясь от стен, и потом медленно просачивался под одеяло. Там голос находил Кристину, но не мог ничего поделать с ее крепким сном. Постепенно голос становился навязчивей, и Кристина машинально прятала голову под подушку. Это спасало ее от пробуждения еще пару минут.

Все дни начинались одинаково. Девочку будил добрый мамин голос, доносившийся из кухни. Все еще сонная, Кристина вставала с кровати. Ноги сами находили тапочки. Не открывая глаз, она шла в ванную комнату, где чистила зубы и умывалась, тоже с закрытыми глазами. После водных процедур Кристина делала зарядку, если два прыжка и одно приседание таковыми являлись, и тихонько выплывала на кухню, где ее уже ждал теплый завтрак. Так было каждое утро. Это был ритуал, который никто не смел нарушать. Отец Кристины – боевой офицер приучал дочь к самостоятельности, а ее мать, как и подобает жене офицера, во всем соглашалась с мужем. В доме Кристины царил идеальный порядок. Ни одной игрушки, на полу, ни одной чашки на столе, ни одного ножа в раковине. Все всегда лежало на своих местах – таков порядок и за соблюдение его отвечал каждый член семьи. Кристина была в ответе за свои книги и игрушки, мама за посуду и бытовые приборы, а папа за инструменты и Тора. У немецкой овчарки по кличке Тор тоже были обязанности. Свои игрушки он тщательно прятал в конуре. Все вечера огромный лохматый пес проводил с Кристиной, но после десяти часов сам, безо всякого приказа, выходил из дома и заступал на дежурство. Семья жила и действовала, как, хорошо отлаженный, механизм. И всё ради Кристины, все ради её безопасности и здоровья.

Этим утром по дому витал сладкий запах оладий. Мама готовила их только по праздникам. Значит сегодня какое-то торжество, – решила Кристина, усаживаясь за стол. Она умела держать свои эмоции под контролем, даже в самых трудных жизненных ситуациях. И, не смотря на свои 14 лет, она понимала, что спокойствие и терпение принесут ей больше информации, нежели крики и расспросы.

Слева от тарелки стояло блюдце с медом, справа вилка. А на самой тарелке появлялись горячие, только с плиты, ароматные оладьи маминого производства. Кристина методично накалывала оладушки на вилку, макала их в мед и отправляла в рот, наслаждаясь вкусом любимого лакомства.

– Доченька открой глаза, это не прилично. – Спокойным голосом сказала мама.

Кристина, до этого момента все проделывающая с закрытыми глазами, медленно разомкнула веки. Яркий солнечный свет из окна ударил ей в глаза мириадами фотонов. Два огромных зрачка немедленно сузились до крохотных точек, но девочка не зажмурилась и даже не поморщилась. Ее рецепторы, посылающие сигналы в мозг работали исправно. Но участки коры головного мозга, отвечающие за восприятие посланного сигнала, не работали совсем. Слепая от рождения, Кристина проделывала сложнейшие бытовые операции без каких-либо затруднений. Зрячие люди даже не догадываются, насколько сложным может быть обычный процесс чистки зубов или приготовления чая, когда все это ты делаешь в кромешной тьме. Тем более, когда ты элементарно не знаешь, как именно выглядит чайник или как выглядит огонь из конфорок.

Кристине, в каком-то роде повезло, она родилась слепой, и никогда не видела того, что видят люди с детства. Она изначально привыкала обходиться другими органами чувств. Ее учили читать, используя специальные тактильные книги с барельефами из пластика вместо привычных рисунков. Она с пяти лет изучала языки специальными методиками, основанными на звуковом восприятии информации. Для ее образования родители не жалели ни сил ни времени ни денег. Друзей у Кристины было мало, в их маленьком городке не было специальных школ-интернатов для слепых детей и потому ее единственным источником знаний были родители и тетя Наташа – мамина подруга, которая взялась вести ребенка до 11 класса и обещала помочь с получением аттестата.

Во дворе залаял Тор, а спустя минуту скрипнула калитка. Пес тут же приумолк. Должно быть свои, подумала Кристина и сделала логический вывод, что скоро все прояснится. В дверь постучали, и Елена Александровна – мама Кристины побежала открывать. От внимания девочки не ускользнул тот факт, что все с утра было странным и необычным. В доме царила тишина – значит, папы нет. Обычно он в это время собирается на службу и делает это довольно шумно. Мама, опять же, все делает, молча и быстро. Пришла тетя Наташа, это Кристина поняла по запаху духов доносившихся из коридора. И мама, вместо того чтобы еще в прихожей выплеснуть на подругу тонну ненужной информации и перенять взамен от нее другую тонну, тихо поздоровалась и вновь встала за плиту.

– Здравствуй Кристина! – Поздоровалась учительница и села рядом с ней за стол.

– Доброе утро, теть Наташ. – Спокойно ответила девочка, делая вид, что вся нервозность в доме ее совершенно не касается, хотя в душе все просто пылало от любопытства: что же, все-таки, происходит?

– Как твои успехи в английском?

– Мy еnglish is not so bad as you can hear. – Специально с чудовищным акцентом произнесла Кристина, заранее предвкушая эффект произведенный, только что придуманной шуткой. Но его не последовало.

– Fine. – Сухо ответила тетя Наташа и прошла к газовой плите, чтобы налить себе чаю.

Кристина же еще больше удивилась. Обычно ее шутки производят на взрослых другой эффект.

Между тем, напряжение в доме росло с каждой минутой. Оладьи у мамы потеряли свою идеальную форму и через один получались либо подгорелыми, либо сырыми. Тетя Наташа молча пила чай с мятой, и Кристина слышала, как дрожит чайная ложечка в чашке учительницы. Девочку никто не учил обращать внимание на подобные мелочи. Дрожание рук, частота и глубина дыхания, изменения в интонации и даже запахе человека – всё служило источником информации. До всего этого Кристина дошла сама. Ее природная наблюдательность существенно облегчала ей жизнь. Она с легкостью «раскусывала» окружающих, когда те пытались что-либо скрыть от нее или, того хуже, обмануть. И сейчас девочка явно ощущала, что творится что-то странное, из ряда вон выходящее.

Кристина закончила завтрак и медленно встала. Аккуратно сложила пустую чашку и вилку в тарелку и направилась вокруг стола к раковине, куда и положила грязную посуду. От мытья посуды девочку освободили, хотя при желании Кристина без особого труда справлялась с этим нелегким для нее делом. Елене Александровне, как она сама говорила, было проще самой мыть посуду и сразу складывать ее в сушилку над раковиной. Хотя истиной причиной, по которой женщина навсегда закрепила за собой эту обязанность, было ее судорожно сжимающееся сердце, которое готово было разорваться всякий раз, когда слепой ребенок умудрялся балансировать на узкой табуретке, методично складывая посуду в шкаф над мойкой.

– Спасибо мамочка. – Тихо проговорила девочка. Эта таинственная напряженность начинала пугать ребенка и в то же время безумно интриговала.

– Не за что, солнышко, – ответила мама дрожащим голосом, – пойди, поиграй у себя. «Поиграй у себя», в данном контексте, означало «мне надо поговорить с подругой наедине».

Кристина медленно отправилась к себе в спальню, перебирая в голове все, замеченные ею, странности и подробности этого утра, в надежде выудить для себя хоть чуточку информации. Но мама была, как никогда, осторожна и не подкинула ни единой улики для девочки, ровно, как и тетя Наташа. Юному детективу ничего больше не оставалось, как утолять жажду информации, подслушивая через розетку в своей спальне. И этот топорный метод через пару минут принес первые плоды. Дом, в котором жила Кристина, был старым, с деревянными перекрытиями между комнатами, а потому любопытной девочке не составляло труда узнавать все самые свежие семейные новости одной из первых. Кристина вошла к себе в комнату и прикрыла за собой дверь. Открыв шкаф, где у нее хранились куклы, она взяла первую попавшуюся для конспирации и уселась возле розетки. Такая же была и в стене кухни. Обе розетки пронизывали тонкую стену между комнатой Кристины и кухней. Эту особенность конструкции девочка обнаружила в одной из экспедиций по дому, которые она любила устраивать для младшего сына тети Наташи. Кристина бродила вдоль стен, ощупывая их, а болтливый Костик с интересом наблюдал за девочкой и комментировал все ее действия, в красках описывая все, до чего касались ее руки.

Некоторое время, кроме посторонних звуков, в розетке ничего не звучало. Слышно было, как бежит вода в кране – видимо мама мыла посуду. Стучали ложки, скрипели дверцы кухонной мебели. А потом все стихло, на кухне воцарилась тишина. Кристине даже на какое-то время показалось, что все вышли во двор, но тут она услышала тихий разговор:

– Вы готовы? – спросила тетя Наташа.

– Да, – тихо ответила мама, и тут же поинтересовалась, – билеты у тебя?

– Заказала по Интернету и уже зарегистрировалась на рейс. Вылет из Шереметьево в час ночи, а в Москву мы вылетаем в час дня. Вы вещи собрали?

– Еще нет, не знаю, что ей сказать. – Мамин голос дрожал, было понятно, она с трудом сдерживает слезы.

– Может правду?

– А если не получится? Что если эта… – мама запнулась. – Что если не выйдет? Мы подарим ей надежду, а она не оправдается, это может стать для нее страшным ударом.

– Лен, поверь мне, она сильнее, чем кажется.

– Ей всего 14, Наташ, она ребенок! Она от рождения слепа и мы никогда не дразнили ее надеждами, так же как не дразнили нас наши хваленые врачи.

– Тогда как ты собираешься ей объяснить поездку в Швейцарию?

– Очередное обследование, каких у нее было сотни, она давно привыкла к ним.

– Но это не рядовое обследование в Москве, это вообще не в России, ей 14, но она не идиотка и, по прибытии, всё поймет. – Тетя Наташа была раздражена и не менее взволнована, нежели мама. Минуту царило молчание, которое прервал звонок. Мама быстро зашагала к телефону, что висел в коридоре, а учительница вышла во двор.

Кристина сидела неподвижно, ее глаза смотрели в темноту, а по щекам катились крупные капли слез. Девочке хватило информации, чтобы понять – ее везут на операцию за рубеж.

Глава II

Алексей Соловьев стоял посреди комнаты в полной растерянности. Понятия не имея, что взять с собой в поездку. Ночью звонил редактор. И что за дурацкая привычка раздавать задания именно ночью?

Редактор московского отделения модного в Европе медицинского журнала «Еuromedicine» – Евгений Александрович Порохов страдал хронической бессонницей на фоне хронического трудоголизма, а потому много работы брал на дом. Проверяя ссылки и статьи, пришедшие ему на почту, он наткнулся на занятную публикацию, посвященную новейшему достижению медицины – «Проекту-14». Автор проекта, швейцарец Роберт Бойль утверждал, что способен заставить работать не используемые клетки головного мозга и более того, направлять их работу туда, где это жизненно необходимо. Скажем, выпадение одного или нескольких чувств, вызванных травмой или гипоксией головного мозга, можно было компенсировать работой клеток, ранее не используемых. Эта статья, опубликованная популярным зарубежным интернет-ресурсом, вызвала волну критики и скепсиса у мирового сообщества. И естественно издательство Порохова не могло пройти мимо подобного события. Не колеблясь ни минуты, редактор снял трубку и набрал номер телефона. Трубку сняли только на восьмой гудок:

– Да. – Хриплым голосом ответили ему на другом конце провода.

– Соловьев, собирайся, утром командировка в Швейцарию, мне нужен именно ты. Билеты я купил, и все реквизиты выслал тебе на почту. Там же найдешь основную тему задания.

Редактор положил трубку. Это была его любимая манера общения с подчиненными. Его требовательность основывалась на его же трудолюбии. Сам он спал по два-три часа в сутки, а остальное время пахал без устали. И сделал, таким образом, головокружительную карьеру. За три года от рядового репортера он вырос до редактора крупного московского отдела. В его характере было заложено странное чувство, будто все вокруг, должны иметь такое же рвение к работе, как и он сам. Руководство заметило это и ловко приспособило его требовательность и организаторские способности к нуждам журнала. И, как следствие, в Москве появился успешный редактор, который за полтора года работы умудрился поднять продажи журнала на сорок процентов. Первым делом, Евгений Александрович окружил себя «своими» людьми, в основном, собственными студентами которых он воспитывал, как родных детей, будучи преподавателем на журфаке МГУ.

Одним из таких «своих» был и Алексей Соловьев – молодой, перспективный журналист, который покорил своими статьями, видавшего виды, Порохова, на тот момент – его куратора.

И вот теперь, 25 летний журналист стоял посреди своей однушки в Коньково, озадаченный шефом. «Швейцария», «командировка» – эти слова доносились до него из телефонной трубки в три часа ночи, как будто из небытия. Алексей совершенно не отдавал себе отчет в том, что это не сон, и лишь в семь утра, проверяя электронную почту, понял, что ночной звонок редактора не был плодом его воображения. Его действительно отправляли на очередное заграничное задание. Молодой журналист совершенно не знал, что понадобится в поездке, да к тому же уже опаздывал в аэропорт. В чемодан полетел, ноутбук и зарядка к нему, пара брюк, пиджак и рубашки. Туда же попали и тщательно вычищенные итальянские туфли. Нижнее белье и носки всегда лежали наготове в тревожном чемоданчике репортера. Телефон занял место во внутреннем кармане темно-серого пиджака, а ключи от квартиры никак не хотели находиться.

– Почему на ключи нельзя позвонить? – с досадой подумал Соловьев и пнул ногой одеяло, валявшееся на полу. Глухой звон, донесшийся после этого, возвестил о местоположении искомого, и, нервно порывшись в постели, молодой человек нашёл ключи. Наспех проверив, все ли выключено и все ли закрыто, Алексей выбежал из дома. Пешком до метро, потом до вокзала на аэроэкспресс. Быстро пройдя регистрацию, Алексей посмотрел на часы. До вылета оставалось пятьдесят минут. С большим облегчением, он направился в ближайшее кафе и заказал себе двойной «эспрессо». Утро выдалось динамичным, но, несмотря на это, молодой организм никак не хотел просыпаться.

Алексей, последнее время трудился над серией статей о новейшем химиопрепарате для онкологических больных. Для этой работы ему пришлось перелопатить колоссальное количество информации, предоставленной ему заводом-изготовителем. А поскольку специфика журнала, где он работал, вот уже полтора года была таковой, что все журналисты должны были понимать то, о чем пишут, то Алексею пришлось нанимать репетитора по биохимии и фармакологии, дабы просветиться в области медицины. Работа занимала много времени, а все оставшееся время молодой репортёр отдавал изучению сложных медицинских предметов. Получалось, что вот уже полгода, у Алексея не было ни выходных, ни праздников. Практически все свободное время он уделял учебе. Три часа в день с репетитором и плюс все выходные. Поначалу наука давалась ему с трудом. Материал никак не хотел запоминаться, не было ни логики, ни порядка в хаосе из формул и определений. Но Алексей с завидным упорством зубрил всё, что ему давал преподаватель, искренне не понимающий, зачем журналисту это надо. В конце концов, упорство молодого химика принесло свои плоды. Через полгода изучения сложного предмета, Алексей стал разбираться в биохимических процессах, происходящих в организме человека. А ещё через три месяца с удивлением обнаружил, что способен понять всё, что написано в графе «фармакологическая группа» многих лекарственных средств. На работе в связи с его личным ростом в качестве фармаколога стали поручать все более сложные статьи, с которыми, надо признаться, Алексей справлялся блестяще. Ему выделили целую колонку, в которой он освещал появление в свет новых препаратов зарубежного и отечественного производства. А спустя ещё три месяца на сайте журнала «euromedicine» появился его персональный блог, посвященный его статьям. Его упорство и трудолюбие хорошо оплачивалось, так что двадцатипятилетний парень, приехавший в столицу учиться, смог остаться в Москве после окончания вуза и снять квартиру. Заработка хватало на оплату счетов, на помощь родным в провинции, да и на черный день удавалось отложить. Алексей мог позволить себе одеваться в хороших магазинах и питаться уже готовой пищей, родом из местного супермаркета, поскольку сам готовить он не умел, да и времени на это, бессмысленное, по его мнению, занятие не было. Для работы ему вполне хватало старенького ноутбука, ну, а для облегчения труда, со временем, он приобрел несколько современных гаджетов.

Алексей был среднего роста, не очень длинные русые волосы лежали в легком хаосе на голове – удобная прическа для человека с его ритмом жизни. В одежде предпочитал простоту и вкус, избегая ярких и агрессивных цветов, кричащих фасонов и модных тенденций. Всему этому он предпочитал классический стиль, за что и получил прозвище «сэр» среди однокурсников, поскольку по стилю одежды больше напоминал английского денди. Большей частью, его гардероб составляли костюмы и рубашки. Туфлям он уделял особое внимание. С самого детства отец учил его выбирать только качественную и прочную обувь. Предпочтение отдавал итальянским и немецким производителям, но были и исключения. В Швейцарию он отправился в простом темно-сером костюме.

Сэр Соловьев, как дразнили Алексея сокурсники, своим видом, располагал собеседников к себе и, во многом именно благодаря своему сдержанному стилю в одежде, достигал, с большей легкостью, всего того, чего его сверстники могли достигать лишь, применяя связи и деньги своих родителей. Алексей обладал простой и правильной речью. Его мимика и жесты позволяли донести до собеседника то, что не так красочно могли выразить простые слова. А самое главное, он умел правильно слушать. Его искренний интерес к речи интервьюера влюблял в себя. Его собеседники охотно делились с ним информацией, когда понимали, что Алексей жадно слушает их, не упуская ни единого слова. При этом это был не просто сбор информации, это был диалог. Начитанный, Алексей мог легко поддержать беседу практически на любую тему. Мог задавать такие вопросы, которые сразу характеризовали его, как сильного оппонента в споре. Его врожденная пунктуальность во всём создавала для него благоприятную почву в решении всех вопросов, касающихся работы. Он никогда не опаздывал на встречи, умел прекрасно распределять и планировать время. Его точность и оперативность в решении любых вопросов благотворно влияли на его карьерный рост. Начальство любило поручать Алексею задания, поскольку он зарекомендовал себя таким образом, что всем было ясно, раз за дело взялся Алексей Соловьев, то дело либо будет сделано точно и в срок, либо не будет сделано вообще, поскольку то, что не может сделать он, не сможет сделать ни один другой сотрудник журнала.

Пока молодой репортер наслаждался своим кофе, объявили посадку на рейс Москва-Берн. Алексей попросил счет, расплатился и спокойным шагом отправился на посадку. Перелёт не был долгим, но все же Алексей надеялся на трехчасовой сон. Перед ответственным заданием в Берне, нужно было поднакопить сил. Он не мог подвести журнал и уж тем более своего редактора.

Глава III

В 8—30 утра, из Берна выехал серебристый Фольксваген поло и направился в сторону аэропорта близ Бельпа. Молодой ученый, Роберт Бойль, спешил встретить русскую девочку. Он отобрал её из множества кандидатов со всего мира. После заявления в прессе, вызвавшего море споров и вопросов, на его электронную почту свалилась целая гора писем с просьбой о помощи. Описывались самые различные патологии, связанные со зрением и слухом. Отчаявшиеся люди пытались зацепиться даже за самый призрачный шанс на излечение. Многие описанные патологии на сто процентов подходили для проведения эксперимента, но, на первом этапе, выбрать требовалось лишь троих. Выпускник Университета Париж Декарт, Роберт Бойль вот уже три года работал над созданием рабочего прототипа своей дипломной работы. Суть работы молодого ученого заключалась в том, чтобы воздействовать на поврежденную ДНК лабораторной мыши. В организм животного внедрялся вирус, содержащий определенный набор нуклеиновых кислот, которые были способны исправить поврежденную ДНК. После таких манипуляций стало ясно, что слепые от рождения животные начинали реагировать на световые раздражители. А в некоторых случаях, могли ориентироваться в пространстве, используя только орган зрения, поскольку предварительно лишались остальных чувств, таких, как осязание и обоняние. Эти бесспорные успехи были замечены в Европе и у перспективного ученого появились покровители и меценаты. На его исследования выделялись немалые деньги, но в итоге Бойль пришел к выводу, что одной генной инженерии для решения проблемы врожденной слепоты мало. Внедренный вирус действительно исправлял поврежденную ДНК у больных животных, но этого не было достаточно для полного восстановления утерянной функции. Роберт принялся усердно изучать анатомию и гистологию центральной нервной системы, ночи напролет проводил опыты с регенерацией и репарацией мозговых структур. И, надо признаться, добился немалых успехов. Его команда молодых ученых научилась воссоздавать нервные волокна, утраченные поврежденными нервными клетками. По новым нервным отросткам от нейрона даже бежала информация, но проблема заключалась в том, что эта информация должна была передаваться от нейрона к нейрону посредствам синапсов, а воссоздать такие тонкие структуры, как синапсы, группе молодых ученых никак не удавалось.

Казалось, что исследования зашли в тупик. Появилась возможность воссоздавать нервные волокна, но использовать на практике это достижение было не возможно. Лаборатория Бойля работала практически без выходных, инвесторы требовали конкретных результатов, угрожая свернуть финансирование. Но результатов способных окупить вложенные средства не было. И Бойль начал терять источники финансирования. Один за другим от его программы отказывались ведущие институты Европы и Америки. Частные спонсоры так же прекращали вливания. Трехлетняя работа перспективного ученого летела в пропасть. Мечты о научном прорыве таяли на глазах вместе с бюджетом группы. Пришлось отказаться от аренды высокотехнологического оборудования. Так же группе пришлось проститься с доброй половиной сотрудников, которые работали в лабораториях, ведь любой труд нужно оплачивать, а денег катастрофически не хватало. Дошло до того, что горстке ученых во главе с Бойлем пришлось отказаться от прекрасной лаборатории в центре Парижа и вернуться на родину Роберта в Берн, где у его родителей была небольшая частная клиника.

И именно в тот момент, когда средства практически иссякли, и Роберт собирался распускать остатки группы, ему в голову пришла одна маленькая, мысль. Если они не могут воссоздать работу центральной нервной системы, то можно попробовать перенести функцию поврежденных участков мозга на те участки, которые не используются в повседневной жизни. Группа подхватила эту хрупкую идею. Началась кропотливая работа по созданию прибора, который мог бы активировать нужные центры коры головного мозга так, чтобы они были идентичны поврежденным. Затем, в эти участки вживляли вирус с недостающей генетической информацией, и он достраивал геном новых участков мозга. Получался, своего рода, дополнительный центр зрения или обоняния. Оставалось только направить импульс от зрительных или обонятельных нервов с поврежденных участков на вновь созданные. Этим собирался заняться его отец – ведущий нейрохирург Берна. Работа закипела с новой силой и, спустя полгода, были получены первые результаты. Исследования на мышах показали восстановление функций зрения до шестидесяти пяти процентов. На собаках эксперимент дал еще более высокие результаты. И группа вплотную подошла к испытаниям методики на людях. В течение трех месяцев были оформлены все, необходимые для этого, документы и начался поиск кандидатов. Результаты исследований Роберт разместил в прессе, и в течение месяца на статью откликнулись сотни добровольцев и энтузиастов. От желающих первыми опробовать передовую методику не было отбоя. Из сотен кандидатов предстояло выбрать троих с подходящей патологией. Метод Бойля не позволял избавляться от слепоты, если последняя была вызвана не расстройствами мозга, а какими – либо другими факторами. Роберт лично изучал анкеты, присылаемые ему из разных уголков планеты. И через некоторое время выбрал троих кандидатов. Первой была четырнадцатилетняя девочка из России. Второй кандидат прислал свои данные из Канады. А третьим кандидатом оказался его соотечественник из Вены. Всем, троим, были высланы приглашения в Берн. Специально для участников эксперимента в клинике отца Роберт устроил импровизированный отель, где добровольцы могли пребывать в течение длительного времени. Там же в клинике планировалось проводить операции.

И вот настал тот знаменательный день, когда отобранные пациенты прилетали в Берн. Русскую девочку и её опекуна Роберт вызвался встретить лично, остальных участников эксперимента должны были встретить его коллеги. Серебристый Фольксваген без приключений добрался до аэропорта и припарковался на стоянке. Роберт вбежал в зал прилета за десять минут до посадки самолёта из Москвы. Взглянув на часы и убедившись, что прибыл вовремя, он достал табличку с названием своей клиники и стал ждать гостей.

Глава IV

Кристина изо всех сил сжала подлокотники кресла. Самолёт, в очередной раз, угодил в воздушную яму и резко снизился. У девочки тут же зашумело в голове. Резкая боль в ушах врезалась в сознание. Ее вестибулярный аппарат сопротивлялся перегрузкам как мог. В голове стоял гул, уши закладывало, и Кристина постоянно дула в нос, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения. Кроме того девочку сильно мутило на протяжении всего перелета. Стюард регулярно снабжал молодую пассажирку леденцами и справлялся о ее самочувствии у тети Наташи.

Наконец, поступил сигнал от командира экипажа о том, что нужно пристегнуть ремни безопасности. Самолёт начал снижаться и заходить на посадку. Кристина побледнела и покрылась холодным потом. Костяшки пальцев побелели, и, казалось, девочка сейчас вырвет с корнем подлокотники кресла. Тетя Наташа положила свою руку на холодную руку Кристины и попыталась успокоить ее, но все было тщетно. Девочка ничего не слышала и не отвечала на вопросы, страх сковал ее волю и парализовал тело – такой реакции от ребенка никто не ожидал. Учительница за время полета не раз пожалела о том, что настояла на этой поездке.

Двигатели Боинга напряженно засвистели, и самолет чувствительно коснулся полосы. Торможение вызвало у Кристины очередной приступ тошноты, но, к счастью, все мучения девочки на этом завершились. Самолет медленно подкатили к терминалу, и экипаж по громкой связи попрощался с пассажирами. Кристина еще минут пять сидела неподвижно. Все пассажиры покинули салон самолета, и стюард вежливо поинтересовался у женщины, сопровождающей юную девушку, чем он может быть полезен. Кристина, за весь полет не проронившая ни слова, медленно повернула голову к стюарду и спокойным тоном поблагодарила его. У Натальи Ивановны тут же отлегло от сердца. Девочка справилась с этим испытанием и быстро пришла в норму. Они медленно встали, взяли свою ручную кладь и направились в терминал.

В зале прилета Наталья Ивановна увидела молодого человека с табличкой, на которой красовалась надпись «Хоуп». Это название клиники, в которой Кристине предстояло провести следующие три месяца. Гости подошли к молодому человеку и тот заговорил первым:

– Приветствую Вас в Международном аэропорту города Бельп! – На чистом английском произнес Роберт. – Я рад видеть Вас, юная мисс Кристина и Вас мадам Наталья. Как Вы добрались?

– Здравствуйте Роберт, – ответила на приветствие тетя Наташа, – спасибо, перелет оказался трудным испытанием для Кристины. – Наталье Ивановне раньше не приходилось беседовать с иностранцами, и ее английский звучал несколько академически, но Роберт прекрасно понял гостью из России и обрадовался тому, что не будет проблем с языковым барьером.

– Предлагаю, не терять времени и отправиться в Берн. Моя машина на стоянке. – Роберт взял большой чемодан и жестом пригласил гостей к выходу. Наталья Ивановна взяла Кристину за руку и направилась за приятным молодым человеком. Доктор Бойль показался ей немного взволнованным, хотя, по сути, волноваться нужно было скорее им, а не ему. Все трое вышли из здания аэропорта и сели в припаркованный неподалеку автомобиль. В дороге Кристина уснула на плече у тети Наташи. Ученый не стал завязывать беседу с гостьей из России, ему не хотелось будить, уставшую с дороги, пациентку. Пусть отдохнет, – подумал он, – должно быть из-за слепоты её сенсорика развита гораздо сильнее, нежели у зрячих людей, не удивительно, что её вестибулярный аппарат так бурно отреагировал на изменение давления в полёте.

Так, в полной тишине, они добрались до места. Здание клиники располагалось на окраине Берна, в тихом районе под названием Ленггассе-Фельсенау. Фольксваген въехал на территорию старинного поместья окруженного высоким каменным забором.

Семейная клиника «Хоуп» была основана отцом Роберта Эдвардом Бойлем в конце восьмидесятых. Изначально это был небольшой офтальмологический кабинет, в родовом поместье Бойлей, в котором помимо Эдварда Бойля трудилась его жена Марта, медсестра по образованию, и друг семьи Карлос Морено – родом из Севильи – студенческий друг Эдварда. Втроем они успешно занимались медицинской деятельностью и мало-помалу расширяли клинику. Они проходили курсы повышения квалификации в лучших институтах Европы. Осваивали новейшие методики лечения и никогда не скупились на приобретение новейших диагностических приборов. За тридцать лет существования клиника разрослась настолько, что пришлось занять практически все помещения поместья. Верхний этаж был отпущен под диагностические кабинеты. На втором этаже находились две операционные комнаты, стерилизационные и предоперационные помещения. Первый этаж был полностью отведен под палаты. Хотя назвать их палатами не поворачивался язык. Жена Эдварда, Марта позаботилась о том, чтобы пациенты в их клинике не нуждались ни в чем и чувствовали себя как дома. В каждой палате царили чистота, порядок и домашний уют. Они состояли из двух блоков, спального и кухонного. Также в каждой палате была своя ванная комната и маленькая перевязочная. За чистотой в помещениях следили горничные, а весь штат сотрудников клиники включал более пятнадцати человек. Помимо Эдварда и Карлоса в клинике трудилось ещё три высококвалифицированных хирурга, два анестезиолога, реаниматолог и два офтальмолога. Им ассистировали три операционных медицинских сестры и еще три поддерживали чистоту и порядок во всех помещениях клиники.

Роберт припарковал машину перед парадным входом. На широкой лестнице стоял его отец, высокий импозантный мужчина во фраке, с очень идущей ему сединой. Он подошел к машине, открыл дверь и подал руку Наталье Ивановне. С другой стороны его сын уже помогал выбраться из машины Кристине. Бойль-старший с теплой улыбкой поприветствовал дорогих гостей и распорядился, чтобы их вещи были отправлены в одну из палат.

– Надеюсь, пребывание в нашей клинике не покажется Вам обременительным. – Провожая в дом гостей, произнес Эдвард.

– Тут чудесно, – осматриваясь, прошептала Наталья Ивановна, – в жизни не видела подобной красоты…

Поместье-клиника Бойлей было окружено изумительным садом. Забор изнутри сплошь порос каким-то вьющимся растением. Изумрудный, идеально подстриженный, газон окружал ровные ряды кустарника, так же аккуратно остриженного. Высокие сосны венчали своими кронами небосвод, величественно покачиваясь на ветру. Кристина, выходя из машины, глубоко вдохнула чистый, прохладный воздух и впервые за всю поездку улыбнулась. Тетя Наташа взяла ее за руку, и все вместе они прошли в дом. Гостей проводили до их палаты. Горничная провела небольшой инструктаж относительно месторасположения всех необходимых комнат и вещей и тихо удалилась, оставив женщину и девочку одних приходить в себя после утомительной поездки.

– Как ты, Кристи? – Тихо спросила учительница.

– Все хорошо, теть Наташ, просто мне никогда не доводилось летать, и я не ожидала, что будет так плохо. – Спокойно ответила девочка и добавила, – Тут чудесный воздух, такое ощущение, что не дышишь им, а пьешь его. Мне здесь очень нравится.

Женщина подошла к Кристине и нежно обняла ее, – все будет хорошо, девочка моя, все будет замечательно. А теперь давай привыкай к новой обстановке, а я позвоню твоим родителям и расскажу, как долетели.

О цели поездки мама рассказала Кристине еще дома. Было видно, что девочка сильно волнуется и материнское сердце сжималось от одной только мысли, что если ничего не получится, её ребенок будет морально травмирован на всю жизнь, но упустить такой шанс означало еще большую травму. Тогда же мама объяснила девочке, что из-за службы папы они не могут покинуть страну и поехать с ней. Тетя Наташа вела все переговоры с врачами из Швейцарии, и, по достижении соглашения, решила сама сопровождать Кристину. Женщина оставила маленького сына подруге, а сама взяла ее дочь и отправилась в путешествие.

Пока учительница звонила в Россию, Кристина медленно обошла комнату. Сначала вдоль стен, нащупывая мебель и все возможные препятствия, потом вокруг большой двуспальной кровати стоявшей посреди палаты. Затем девочка медленно прошла в ванную комнату и тщательно изучила ее. Она всегда стремилась запомнить расположение всех предметов в комнате с первого раза. Память редко подводила ее и потому, побывав однажды в доме, девочка могла легко ориентироваться в нем в последующие визиты. Ей не нравилось ходить с палочкой для слепых, она больше внимания уделяла предварительному знакомству со всеми препятствиями и чувствам, нежели постоянно рыскать перед собой щупом. Все знакомство с новым помещением заняло у Кристины не больше получаса. Девочка мысленно отметила препятствия и месторасположение всех важных объектов: столов и тумбочек, дверей и проходов, подоконников и окон. Завершив обход, девочка села на край кровати, затем легла на спину. Тетя Наташа только закончила разговаривать с ее мамой и передала девочке трубку. Голос Елены Александровны дрожал, хотя она и старалась скрыть это. Сам перелет Кристина описала кратко, но подробно рассказала, как их встретили. Поговорив еще пару минут, девочка попрощалась с мамой и нажала на отбой. В комнате повисла тишина. Закрытые окна не пропускали звуков с улицы. Кристина вновь села на кровать повернулась к тете Наташе, улыбнулась и наигранным капризным тоном заявила, что хочет есть. В ту же секунду в дверь вежливо постучали.

– Войдите – ответила Тетя Наташа.

В комнату вошла горничная, и пригласила гостей в обеденный зал к чаю.

– Очень кстати. – Ответила учительница и, взявшись за руки, они с Кристиной прошли за молодой девушкой.

Глава V

Жар погребального костра обжигал лицо. Алексей стоял так близко к пламени, что, казалось, его собственная плоть скоро вспыхнет. Он не отходил в сторону, не отворачивался и не прикрывал глаза от роя искр. Маленькие, острые, как жала, они впивались в его тело, оставляя красные следы. На кострище лежала девушка в одеянии воина. Руки, скрещенные на груди, сжимали рукоять меча. На глазах лежали две золотых монеты, предназначенные для паромщика на реке Стикс. Девушка погибла в бою. В жестоком, кровавом бою. Погибла, защищая свой дом, свою семью, свою родину. Погибла ради победы своего народа, ради свободы и справедливости. Но имело ли это смысл для нее теперь, когда она мертва? Значила ли ее смерть для истории хоть что-то? На эти вопросы он никогда не получит ответа. Теперь она мертва, а мертвые, как известно не интересуются судьбами живых.

Жар становился все сильнее. Все тело Алексея покрылось крупными каплями пота, но и они не спасали от бушующего пламени. Боль утраты была настолько сильной, что хотелось заглушить ее болью физической. Хотелось кинуться в этот полыхающий ад и погибнуть в нем, только бы не чувствовать то, что творилось в душе. Языки пламени поднимались все выше и выше. Костер разгорался, подпитываемый морским бризом. Жар так сильно обжигал грудь, лицо и ноги Алексея, что он не выдержал и закричал. Но этот крик был не только криком боли. То был крик бессилия и отчаяния, крик ненависти и необузданной жажды мести, крик утраты и бесконечного горя.

Самолет сильно тряхнуло, и Алексей проснулся. Лоб, покрылся холодным потом, во рту пересохло. Не было ни костра, ни воительницы, ни морского бриза, но осознание яви пришло не сразу. Еще минуту Алексей осматривался и прислушивался к себе. Да, он летит… Летит в Швейцарию. Постепенно реальность окутала молодого человека. Алексей вытянул затекшие ноги и выгнул над головой руки сложенные замком. Сердце вернуло себе спокойный ритм. Опять этот странный сон. Сон, в котором он предавал огню тело девушки. Опять это, до безумия реальное, ощущение жара огня. Этот кошмар преследовал его уже несколько лет. Насколько он помнил, это был его единственный кошмар. Другие сны ему тоже снились, и хорошие и плохие, но кошмарным, по-настоящему кошмарным, был только этот. Алексея пугало то, что все в этом сне было до боли реальным. То чувство утраты, адский жар, та ярость, которая полыхала в нем – все это было настолько осязаемым, а чувства были настолько сильными, что Алексею случалось даже плакать после пробуждения, когда этот сон посещал его вновь. Пожалуй, самым сильным его желанием было никогда больше не ощущать такого потрясения в реальной жизни. Но, к счастью, сны проходят, а на их место быстро приходит реальность, которая поглощает все, что накапливается внутри. Реальность возвращает возможность мыслить здраво, оценивать и давать характеристику всему происходящему. Именно это привлекало Алексея в работе журналиста. Оценивать реальность было его призванием, его страстью. Увлекаясь происходящим действием, Алексей мог забыть обо всех своих проблемах и переживаниях. Только работа отвлекала его от зудящего роя непослушных мыслей в голове. Только работая он не чувствовал одиночества и страха.

Размышления прервало объявление о предстоящей посадке и просьба пристегнуть ремни безопасности. Самолет мягко коснулся земли и уже через 20 минут Алексей ловил такси у главного входа аэропорта.

Специфика профессии подразумевала частые командировки, но в какую бы страну ни отправлялся Алексей, ему всегда попадались странные таксисты. Сейчас его такси мчалось по пустой трассе в Берн так быстро, что репортеру пришлось попросить водителя сбавить скорость. В конце концов, за услугу будут выплачены деньги, а, следовательно, и музыку заказывать именно тому, кто платит. Таксист немного сбавил скорость, но потом машина вновь набрала ход, как будто кто гнался за ними. Алексей обратил внимание на водителя. Тот действительно вел себя странно. Поминутно заглядывая в зеркало заднего вида, водитель, казалось, нервничал. Но на этом странности не заканчивались. Такси, как и любое другое, было оборудовано счетчиком и рацией. Но у этой машины помимо этих приборов рядом с магнитолой находилась небольшая черная кнопка, которую водитель периодически нажимал. Алексей обратил внимание на эту особенность сразу же, как только они отъехали от здания аэропорта. Внешне таксист ничем особенным не выделялся. Невысокий, средних лет, гладко выбритый, коротко стриженый мужчина-европеец в простеньком костюме. Никаких особых примет, ничего, что могло бы обратить на себя внимание. Машина свернула с трассы, и, спустя некоторое время, извилистая дорога привела их в пригород Берна, где водитель сбавил скорость. Они въехали в столицу Швейцарии не через широкую автостраду главной транспортной артерии города, а через второстепенную дорогу, петляя в кварталах между домами. Это тоже показалось довольно странным Алексею, но пока его безопасности ничего не угрожало, да и придраться было не к чему. Водитель вёл автомобиль довольно уверенно, видимо объезжая проблемные места, и Соловьев махнул рукой на все странности, списав своё временное беспокойство на природную мнительность.

Наконец, таксист-лихач остановил автомобиль у входа в гостиницу, где Алексею забронировали номер ещё перед отлетом из Москвы. Соловьев достал наличные и заплатил таксисту. Тот молча рассчитал пассажира, дал сдачу, помог достать сумку из багажника и быстро уехал, оставив Алексея одного перед красивым трехэтажным зданием.

Из припаркованной на другой стороне улицы машины за прибытием русского репортера следил объектив фотоаппарата, фиксируя каждое его движение. Как только Алексей прошел в вестибюль здания, следивший за ним, фотограф изъял флешку из фотоаппарата и вставил ее в слот на приборной панели автомобиля. Дисплей бортового компьютера ожил, и незнакомец быстро переслал отснятый материал.

Алексей подошел к стойке и обратился к портье. Все организационные вопросы были улажены в кратчайший срок, и уже через десять минут новый постоялец осматривал небольшой номер на третьем этаже здания. Пресс-конференция доктора Бойля была назначена на шесть часов вечера, а на часах было только двенадцать. Алексей решил поработать над вопросами, которые ему придется задавать молодому ученому, заказал по телефону в номер круасаны и кофе, устроился поудобнее в мягком кресле и включил ноутбук. Работа заняла у него не больше двух часов. До встречи оставалось четыре часа, и журналист решил немного прогуляться. Он вышел из номера, взяв с собой лишь документы и небольшую сумму денег. Улица, на которой располагался отель, оказалась довольно тихой. Машин практически не было. Несколько прохожих, по виду туристы, медленно брели вдоль домов, периодически останавливаясь и фотографируя красивые резные фасады зданий. Алексей прошел пару кварталов и, отметив для себя несколько полезных точек, а именно уютное кафе на углу своей улицы и полицейский участок, вернулся в отель. В общей сложности его не было около часа. В холе у портье он заранее заказал такси и поднялся в номер. Дверь была открыта, на ручке висела табличка с надписью «работает персонал». Репортер осторожно вошел в номер и увидел посреди комнаты рабочего в комбинезоне. Тот стоял на небольшой стремянке и менял лампу дневного света. Завидев хозяина номера, он вежливо поздоровался и принес извинения за предоставленные неудобства. Лампу должны были заменить еще утром, пробубнил он, но мсье въехал раньше. Еще раз, попросив извинения, электрик удалился. Алексей запер дверь и быстро проверил личные вещи. Ничего не пропало, саквояж, с которым он приехал, лежал там же, где Алексей его и оставил, но все же то, что без его спроса в номер может войти любой желающий молодому репортеру понравилось мало. Он поднял трубку и позвонил на ресепшн. Трубку взял распорядитель:

– Слушаю.

– Номер 315, извините, что отвлекаю Вас от работы, – Алексей постарался сказать это как можно серьезнее, – но я бы хотел выразить недовольство работой отеля. Мне бы хотелось, чтобы в мое отсутствие в мой номер никто не заходил. Ни горничные, ни электрики, ни другой персонал. Надеюсь, мы поняли друг друга?

– Минутку, – вежливо ответил портье, щелкая клавишами, – простите сэр, кто конкретно посещал ваш номер?

– Минуту назад ваш электрик менял лампочку в моем номере – раздраженно ответил Алексей.

– Мсье, прошу Вас не покидать номер, я сейчас поднимусь к вам.

Через несколько минут в дверь постучали. Алексей впустил служащего отеля.

– Не стоило из-за этого подниматься, – начал разговор Алексей, – достаточно было извиниться и распорядиться на счёт посещения моего номера. – Ему хотелось, чтобы к нему отнеслись серьезно и потому намеренно вел разговор твердо.

– Ещё раз прошу прощения мсье, но устав отеля требует провести полицейское расследование в подобных случаях – произнес портье.

– Вовремя не заменили лампочку и сразу полицейское расследование? Я, конечно, слышал о швейцарской пунктуальности, но это явно перебор. – Алексей решил шуткой разрядить обстановку. Служащий отеля спокойно выслушал его и, никак не отреагировав, ответил:

– Дело в том, что в вашем номере не было запланировано работ на сегодня. Все номера готовятся заранее. А во время визита наших гостей обслуживающий персонал работает в номере только после согласования времени и плана работ с постояльцем, – портье выглядел, несколько озадаченным, – я уже вызвал полицию, вы проверили личные вещи? Возможно, в отель проник грабитель, хотя признаюсь, подобное случается в нашем отеле впервые.

– Да я проверил сумку, ничего не пропало, все на месте, – несколько смутившись, ответил Алексей, – но когда же приедет полиция? У меня запланирована важная встреча на вечер.

– О, прошу, не беспокойтесь, участок находится неподалеку и уже через несколько минут они будут здесь. Вам зададут несколько вопросов, Вы напишите заявление и жалобу на администрацию отеля. Это займет не больше получаса. В ваше отсутствие мы сменим все замки в дверях или предложим вам новый номер.

– Да не буду я писать никаких жалоб на ваш отель, должно быть это просто накладка – такое случается сплошь и рядом.

– Мы дорожим репутацией отеля, мсье Соловьев. Подобных накладок в нашем отеле просто не может быть. Все организовано с точностью швейцарских часов. Я почти убежден, что в Вашем номере был преступник, и повторение подобных случаев нужно пресечь немедленно. – Портье говорил так уверенно, что Алексею пришлось поверить в серьезность ситуации. Но зачем кому-то вламываться в номер и ничего не красть при этом? Может просто не успели? Все же отсутствовал он не так долго. Да уж, все это довольно странно, но, слава Богу, ничего не украдено и вор, скорее всего, забудет дорогу в этот отель.

– Ведь я его видел, – продолжал размышлять вслух Алексей, – а потому могу опознать при встрече. Скорее всего, этот горе-грабитель ни за какие коврижки не вернется на место преступления.

– И это было бы замечательно. – С досадой сказал управляющий, явно расстроенный происшествием.

Тем временем, в коридоре послышались шаги, и в номер вошли трое полицейских. Двое молча начали осматривать замок, двери, снимать отпечатки пальцев, вести какие-то подсчеты и заполнять протоколы. А третий, видимо старший по званию, обратился к Алексею:

– Инспектор Коллер. Могу я задать Вам несколько вопросов?

Как и говорил портье, все заняло не больше получаса. Оперативность, с которой отреагировала полиция Берна на инцидент, приятно удивила Алексея. Уже в пять вечера ему подали такси, к слову сказать, за счёт отеля – так распорядился управляющий. А без четверти шесть Алексей уже стоял у ворот роскошного особняка и читал название клиники доктора Бойля.

На другом конце Берна, молодая женщина в строгом брючном костюме держала в руках отчет о проделанной работе, в котором подробнейшим образом было описано все, чем занимался некий Алексей Соловьев по прибытии в Берн. В докладе так же было указано об установке прослушивающей аппаратуры в номере, где остановился русский журналист. Брюнетка ознакомилась с бумагами, подняла трубку и вызвала к себе проколовшегося агента.

– Бестолочи! Не могли сделать все скрытно, – женщина была явно недовольна работой своей группы и собиралась отстранить виновного от работы в поле. Отстранить навсегда.

Глава VI

Утро выдалось чудесным. Кристина проснулась раньше тёти и еще долго лежала в постели, прислушиваясь к звукам, доносившимся с улицы. Она всегда так делала, когда оказывалась в незнакомом для себя месте. Девочка просто лежала и слушала. Она получала информацию в виде звуков, а ее воображение дорисовывало все то, что она не могла увидеть. Кристина не знала, что именно она рисует в голове, ведь по звуку автомобиля, проехавшего мимо особняка, она могла понять только то, что это было транспортное средство. Такое же, какое стояло у папы в гараже или похожее, но все же это было средство для передвижения, не больше. О его размерах и дизайне девочка не могла судить. Но, все же, ей было интересно придумывать для себя свою собственную реальность.

С детства Кристина много времени проводила с мамой за беседами об окружающем ее мире. После прочтения очередной книги ребенок интересовался у матери, что означает то или иное слово, как выглядит тот или иной предмет. Мама Кристины охотно описывала дочери все, что ей было не понятно. Если описания не хватало, то Елена Александровна делала все, чтобы раздобыть интересующий её дочь предмет и дать ей, на ощупь, познакомиться с ним. Иногда доходило до курьезов. После очередной детской сказки маме Кристины пришлось бежать в огород и перекопать его добрую половину в поисках банального червя. Именно этот незатейливый представитель фауны овладел разумом ребенка. Кристина никак не могла понять, что же это такое дождевой червь. Следует отметить, что на улице стоял ноябрь и червей в огороде, естественно, не оказалось. Женщине пришлось за искомым объектом обращаться к соседям. Когда же выяснилось, что ни одного червячка в коттеджном поселке вообще нет, она обратилась к мужу – полковнику ракетных войск стратегического назначения Громову. Командир части Громов, несколько удивился странной просьбе жены, но, все же, послал взвод саперов на внеплановые учения. Спустя пять часов «маневров» выяснилось, что на полигоне тоже нет нужной живности. Ситуация казалась проигрышной, но сдаваться было не в традициях семьи Громовых, к тому же Елена Александровна решительно не хотела подводить свою дочь. Она пригласила свою подругу Наташу посидеть с Кристиной, благо учительница в то время не работала из-за карантина в школе. На следующий день, когда подруга пришла на помощь, мама Кристины спешно собралась и уехала в город. Вечером женщина вернулась с пакетом жирных красных червей, которых приобрела в магазине для рыбаков. Изумлению подруги не было предела, когда она наблюдала за маленькой Кристиной, которая с живым интересом трогала червей. Девочка перебирала их в пакете, пропуская сквозь пальцы, тщательно ощупывала и нюхала каждого. Потом они все вместе отпустили редких животных в огород. Кристина осталась довольна новым ощущением, ее мама довольна тем, что угодила дочке, а мамина подруга осталась пребывать в легком шоке от увиденного.

Стук в дверь вернул Кристину к реальности. Тетя Наташа проснулась и, сонная, пошла открывать. За дверью стоял Бойль-младший – зашел пожелать доброго утра своим гостям. Учительница минуты две беседовала с ним и, после того как он ушел, обратилась к Кристине.

– Доктор Бойль заходил, пригласил на завтрак через полчаса, – все еще сонным голосом проговорили она, – а еще предупредил о пресс-конференции, на которой мы должны будем присутствовать. И с сегодняшнего дня тебя начнут готовить к операции, так что будь готова, Кристи, минут через пять зайдет медсестра и заберёт у тебя кровь.

– Надеюсь, не всю заберет. – Попыталась пошутить Кристина и, как-то вяло, улыбнулась своей шутке.

– Не говори глупостей, моя хорошая, у тебя возьмут на анализ кровь из вены – это совсем не больно. Я в душ, – с этими словами тетя Наташа прошла в ванную комнату и заперлась. Послышался шум воды. Кристина встала с кровати и сладко потянулась. Аккуратно, вдоль кровати, она прошла к бельевому шкафу и сменила ночную пижаму на больничный халат. В дверь вновь постучали:

– Открыто! – по-английски ответила Кристина, не стараясь скрыть акцент. В палату вошла медсестра и вкатила за собой столик с лабораторными инструментами для забора крови.

– Доброе утро, маленькая мисс, – поздоровалась она, – я Мери и буду вашей медицинской сестрой до самой выписки.

– Доброе утро Мери, – весело отозвалась девочка, – я Кристина и буду вашей пациенткой до самой выписки.

Медсестра прыснула, но постаралась не засмеяться в голос.

– У тебя хороший английский, – похвалила она девочку, – кто тебя учил?

– Спасибо, Мери, у Вас тоже хороший, – ответила Кристина, – меня обучала моя тетя, она сейчас в душе.

Медсестра вновь улыбнулась, взяла девочку за руку и предложила пройти в процедурную комнату. Девочка приняла помощь и уже через десять минут они вышли из процедурного кабинета.

– Рада была познакомиться, Кристина, – тепло, пожимая маленькую ручку девочки, произнесла Мери, – буду рада с тобой работать и дружить.

– Я тоже рада знакомству, Мери. – Ответила девочка и села на кровать. Медсестра вышла из палаты и закрыла за собой дверь. Девочке понравилась ее новая знакомая, от нее приятно пахло фруктами и у нее были нежные руки. К тому же она совершенно не больно брала кровь из вены: – не то, что у нас в поликлиниках и больницах! – Подумала Кристина.

В это время вышла из душа тетя Наташа, вытирая голову полотенцем, и поинтересовалась, приходила ли медсестра. После небольшого рассказа о проделанной процедуре, Кристина отправилась в ванную умываться и чистить зубы. После этого они с тетей Наташей переоделись в простенькую домашнюю одежду и отправились искать обеденный зал, где их уже ждал завтрак.

Искомая комната оказалась в центре особняка на первом этаже, найти ее не составило большого труда. Коридоры клиники были устроены так, чтобы плохо видящим и слепым пациентам можно было легко самим найти тот или иной кабинет. Стены были оснащены поручнями, а у пересечений с другими коридорами и кабинетами к стенам были прибиты таблички на которых, специально выгравированными буквами и символами, был отображен план здания. Так что слепые пациенты, знакомые с таблицей Брайля могли сами, без посторонней помощи, передвигаться по клинике, не опасаясь заблудиться. Кристина быстро сориентировалась и пошла вдоль коридора в нужную сторону. За ней молча шла тетя Наташа. Женщина специально не говорила девочке, правильно ли она идет. Она знала, что Кристину воспитывали так, чтобы во взрослой жизни она могла быть максимально свободна и самостоятельна. Девочке и самой нравилось такое к ней обращение. Ее бесила одна мысль о том, что кто-то может считать ее беспомощным инвалидом, и потому она всего старалась добиваться сама: как в быту, так и в учебе. Единственное, что позволяли себе окружающие ее люди – это помощь в поиске информации. Кристину постоянно снабжали новыми книгами и учебниками. Ей постоянно рассказывали о том, чего она никогда в жизни не увидела бы. И девочку постоянно учили справляться с бытовыми проблемами самостоятельно, без помощи посторонних. В итоге, в свои четырнадцать лет она могла практически все, что могли ее сверстники, а в некоторых вещах она была наголову выше их. От рождения слепая, Кристина имела прекрасный слух и отлично играла на гитаре, уроки которой ей давала мама. Еще девочка прекрасно лепила из глины вазы и кухонную посуду, брала уроки вязания у бабушки и обожала на ощупь угадывать монетки – этим она занималась с отцом, который, к слову, был заядлым нумизматом.

Через пять минут они оказались в зале с большим овальным столом, за которым уже сидело семейство Бойлей и четверо незнакомых Наталье Ивановне людей, по-видимому, работников клиники. Старший Бойль, сидевший во главе стола, встал и радостно поприветствовал гостей. Тетя Наташа взяла Кристину за руку помогла сесть за стол, а сама расположилась рядом с подопечной.

Во время завтрака всем обедающим прислуживали два официанта, что несколько смутило гостей из России, непривыкших к такому сервису. Остальные же участники трапезы вели себя довольно раскованно. Наталью Ивановну и Кристину представили другим пациентам клиники. Оказалось, что помимо Кристины, экспериментальную методику будут испытывать еще двое добровольцев. Старший из Бойлей представил вновь прибывшим гостям мистера Алекса Керолла, швейцарца по происхождению, родившегося и выросшего в Бельпе, и мистера Дэвида Понса, уроженца Канады. Оба страдали расстройствами центральной нервной системы. Их недуги небыли связанны с расстройством зрения, у обоих было нарушение обоняния. После короткого знакомства, все приступили к трапезе. И гости, и работники «Хоуп» говорили на универсальном английском, дабы никого не стеснять. Кристине понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к иностранной речи, и она, отчасти из-за природной скромности, а отчасти из-за чувства такта, все-таки она еще ребенок, почти не принимала участия в беседе. Взрослые чувствовали, что девочка находилась не в своей тарелке и не докучали ей вопросами.

После завтрака все вышли в сад, где устроились в уютной беседке. Старший Бойль вновь поблагодарил собравшихся за уделенное его клинике время и передал слово своему сыну. Роберт вышел в центр беседки, сделал секундную паузу, собираясь с мыслями, и объявил.

– Господа! Рад приветствовать вас в стенах клиники «Хоуп». Название клиники говорит само за себя, Хоуп – значит надежда. Надежда на будущее, надежда на новую жизнь, новые возможности. – Ученый сделал паузу, обвел взглядом, слушающих его людей и продолжил. – Расскажу немного о предстоящей работе. Наша программа основана на новейших достижениях медицины и включает в себя комплекс мероприятий, состоящий из оперативного вмешательства на мозге и приема новейшего препарата, последнего слова медицины и фармации. Сразу хочу предупредить всех вас, как работников клиники, так и участников эксперимента. В ближайшие три месяца, в соответствии с условиями контракта, вы не сможете покинуть Швейцарию. Также вы дадите подписку о неразглашении. Вам будет запрещено общаться с представителями любых средств массовой информации, кроме тех источников, которым мы доверяем. Если быть точным, это всего лишь одно авторитетное издание, и его будет представлять российский журналист Алексей Соловьев. Именно благодаря его репортажам мир будет узнавать о нашей работе и результатах. Так же вам нельзя будет обсуждать ход эксперимента ни с кем, кроме персонала этого медицинского учреждения. Нужно это, в первую очередь, для поддержания рабочего порядка и спокойствия на территории клиники. Наши разработки, мягко говоря, являются революционными и ажиотаж, который может вспыхнуть вокруг нашего эксперимента, лишь помешает успешному его завершению.

Все собравшиеся внимательно слушали Роберта.

– Господа, теперь о порядке проведения эксперимента. Как я уже упомянул, методика будет состоять из двух взаимодополняющих друг друга этапов: хирургического и медикаментозного. На первом этапе, три бригады нейрохирургов будут создавать нервные пути, переносящие информацию от ваших вполне дееспособных органов чувств к новым участкам мозга. Второй же этап будет заключаться в интеграции вновь созданных чувствительных нервов с, неиспользовавшимися ранее, участками коры головного мозга, которая и будет работать вместо тех участков, которые у вас не функционируют. Как мы надеемся этот эффект будет достигнут при помощи моей разработки – препарата над которым моя группа трудилась последние несколько лет. – Ученый сделал глоток воды и продолжил. – К сожалению, мы не можем дать гарантий и быть уверенными в успехе на сто процентов, но все предыдущие опыты на животных внушают оптимизм и вселяют надежду на успешное внедрение методики. Не люблю много и попусту говорить, поэтому у меня все. Есть ли у вас вопросы ко мне? – Довольно уверенно поинтересовался Роберт. Из первого ряда вверх робко потянулась детская рука. Роберт улыбнулся и спросил. – Да, Кристина, какие-то вопросы?

Среди собравшихся повисло тяжелое напряжение.

– Всего один – осторожно начала девочка. – Вы сказали, что мы не сможем общаться с миром, так?

– Да верно.

– А можно мне будет общаться с мамой по телефону, она расстроится, если не будет разговаривать со мной, хотя бы раз в два часа. – При этом Кристина сделала самое невинное выражение лица, на которое была способна, чем просто покорила собравшихся вокруг.

– Дорогая Кристина, – с теплой улыбкой ответил Роберт, – я ни в коем случае не имел в виду, что тебе нельзя будет общаться с домом. Ты сможешь разговаривать с мамой и папой столько, сколько тебе захочется и без каких либо ограничений. Запрет касается только взрослых и только касательно разглашения моментов связанных с ходом лечения.

– Правда!? – Взвизгнула Кристина, – тогда я полностью готова на ваше лечение дорогой Вы наш!!!

Все вокруг рассмеялись. Кристина же осталась очень довольна, произведенным на публику, эффектом.

После того как русская, не в меру смышленая девочка, так удачно разрядила атмосферу, все перешли к личному знакомству. День обещал быть интересным и насыщенным.

Глава VII

«Частная клиника Хоуп» – гласила надпись на стенде перед большими чугунными воротами. Алексей подошел к стойке входных ворот и нажал кнопку вызова. Приятный женский голос ответил на третьем гудке. Журналист представился и входная калитка открылась. Алексей прошел на территорию и направился к главному подъезду здания. Ему навстречу уже спешил высокий мужчина средних лет. Подойдя ближе, Алексей узнал в нем старшего из Бойлей.

– Рад приветствовать Вас, мистер Соловьев! – горячо пожимая руку русскому репортеру, произнес именитый хирург.

– И я рад, – несколько смущенно ответил Алексей, удивленный тем, что хозяин клиники лично встречает малоизвестного репортера, – прошу прощения, я, должно быть, опоздал на пресс-конференцию, не вижу ни журналистов, ни камер.

– Нет-нет, вы как раз вовремя. Все готово к началу, и ждали мы только вас. Других не будет.

Немой вопрос в глазах русского журналиста заставил Эдварда Бойля поспешно объясниться:

– Видите ли, мистер Соловьев, мы бы не хотели большой шумихи в прессе. Широкая огласка может лишь навредить проекту. Для того, чтобы опубликовать данные и описать сам процесс вполне хватит вас одного. Ваши статьи в журнале «euromedicine» будут опубликованы и на сайте Всемирной Организации Здравоохранения, а остальные интересующиеся издания вполне себе могут публиковать собственные статьи, ссылаясь на ваше доброе имя и на ваш журнал.

Алексею показалось несколько странным это обстоятельство. Выходит, он один должен будет освещать столь значимое событие. Раньше такого не было. – Вероятно, создатели методики не совсем уверены в своих силах, – подумал журналист.

Эдвард пригласил Алексея пройти в гостевой домик, где уже собрались все участники проекта. Они прошли вокруг особняка, в котором, как понял Алексей, и находилась клиника. На заднем дворе поместья красовалось двухэтажное здание в том же готическом стиле, что и главный корпус комплекса. Тяжелая входная дверь на удивление легко поддалась, и мужчины прошли внутрь. Красивая деревянная лестница, закручиваясь в спираль, уходила на второй этаж. Поднявшись по ней, Алексей оказался в просторном зале, где уже находилось восемь человек. Помещение было обставлено уютной мягкой мебелью – два небольших дивана и три кресла. Тихо звучала классическая музыка. Гости разбились на три маленькие группы и непринужденно беседовали. Двое официантов разносили напитки и угощения. В углу комнаты красовался небольшой столик с огромной корзиной фруктов. Не привыкший к подобным светским раутам, Соловьев растерянно застрял у входа. Тонко прочувствовав этот неловкий для гостя из России момент, хозяин клиники по-дружески приобнял Соловьева за плечи и провел в центр зала, как старого доброго друга.

Эдвард Бойль представил собравшимся молодого репортера и, после знакомства, в центр комнаты вышел Роберт с официальной речью, предназначенной для прессы. Автор методики кратко изложил ее суть, опустив при этом медицинские тонкости. Затем Алексею предоставили возможность побеседовать об особенностях методики с хирургами. После недолгой беседы журналист перешел к знакомству с участниками эксперимента. Первым по списку был канадец Девид Понс. Алексей беседовал с ним около двадцати минут, записывая в блокнот все ответы интервьюера. Следующим подошел к журналисту Алекс Керолл. Оказалось, что оба страдали схожими недугам – не могли воспринимать запахи. Интервью со швейцарцем вышло короче, чем с канадцем и Алексей уложился в пятнадцать минут. Затем журналист сделал небольшой перерыв, чтобы подытожить собранный материал. Он отошел к небольшому круглому столику в углу зала, на котором располагался небольшой чайный сервиз, открыл блокнот и принялся делать пометки.

– Не желаете ли чаю мистер Соловьев? – Прозвучал тонкий детский голос. Алексей обернулся, услышав русскую речь. Перед ним стояла хрупкая девочка, с подносом в руках. Не дождавшись ответа, Кристина поставила поднос с чашками на столик и принялась готовить чай. Ее действия были точны, каждый жест отличался лаконичностью и простотой. Алексей узнал в девочке Кристину Громову, третьего участника эксперимента. Но, предварительные материалы, предоставленные ему Робертом Бойлем, гласили, что девочка из России от рождения слепа. Наблюдая за ее действиями, Алексей поймал себя на мысли, что начинает сомневается в чистоте эксперимента. Больно уж ловко абсолютно слепая девочка управлялась с приготовлением чая. Она расставила чашки, разлила заварку и, подняв взгляд в сторону Алексея, деловым тоном поинтересовалась.

– Сколько кубиков сахара? – Алексей уловил правила игры и, взяв себя в руки, спокойно ответил:

– Два кусочка, будьте добры.

Завершив чайную церемонию, юная особа повернулась к журналисту, протянула перед собой руку и с довольной улыбкой произнесла.

– Кристина Громова.

– Алексей Соловьев, – пожимая маленькую ручку, произнес репортер. Только сейчас он заметил, что ее небесно-голубые глаза смотрят не на него, а куда-то сквозь и, при этом, не фиксируются в одной точке.

– Мистер, Соловьев, а вы и у меня будете интервью брать?

– А как же? Вы одна из самых интересных фигур эксперимента, мисс Громова. – Журналисту начинала нравиться манера общения Кристины, чувствовалось, что развита девочка не по годам. Он улыбнулся и добавил, – мы можем перейти на «ты» и называть друг друга по имени, если юная мисс не против.

– Отлично, – с наигранным облегчением произнесла Кристина, – юная мисс не против, все эти светские штучки для меня так утомительны.

– Я думаю, мы поладим, – пододвигая к себе, приготовленный Кристиной чай, произнес Алексей, – как ни как соотечественники. Ну что, тогда приступим к интервью, раз уж знакомство состоялось?

– Приступим! – С явной готовностью ответила девочка.

Они беседовали не менее часа. Алексей был покорен эрудицией собеседницы. Девочка охотно отвечала на вопросы репортера, щедро приправляя ответы подробностями своей жизни, а журналист наскоро фиксировал беседу в своем блокноте. Оба были так увлечены беседой, что не заметили, как гости потихоньку начали расходиться. Когда Алексей отвлекся от беседы, чтобы подлить себе и новой знакомой чай, в комнате находились только трое. Наталья Ивановна беседовала у окна с Робертом Бойлем, а на диване сидела Марта и что-то записывала в небольшом блокноте. Соловьеву стало несколько неловко. Увлекшись беседой с Кристиной, он совершенно забыл про остальных членов эксперимента и, по сути, завалил первый рабочий день, собрав так мало информации, что её не хватило бы даже на маленькое объявление в бесплатной провинциальной газетенке. Кристина почувствовала, что ее собеседник уже не так внимательно слушает ее рассказ и сделала вывод, что пора бы завершить общение на сегодня.

– Уже поздно, тетя Наташа будет не довольна, что я еще не в постели. – Достаточно искренне сказала Кристина.

– Да, я понимаю, – несколько рассеянно произнес Алексей, – прошу прощения, и доброй ночи, Кристина.

С этими словами Соловьев оставил Кристину и подошел к Марте Бойль. Наталья Ивановна попрощалась с Робертом и отправилась с Кристиной в свою палату.

– Похоже, девочка вас покорила. – С улыбкой произнес Бойль-младший, присоединяясь к Алексею и Марте.

– Признаюсь, девочка не по годам эрудированна, а если учесть, что она от рождения слепа, то вообще не понятно, как она выполняет такие сложные бытовые манипуляции.

– И складывается ощущение, что эта кроха видит куда больше чем любой из нас. – Подхватил Роберт. – Единственное, что меня пугает, – продолжил ученый, – это то, что девочка слишком привыкла полагаться на остальные чувства больше чем на зрение. После операции этот фактор может навредить восстановлению зрения.

– Вы хотите сказать, что получив возможность видеть, девочка не станет пользоваться ею в полной мере?

– Именно, представьте себе, что вы плотник. Вы всю жизнь обрабатывали дерево одним инструментом, доставшимся вам от отца. И вот вам дают новый инструмент. Дорогой, удобный – хорошей выделки. Из новых сплавов, не требующих ухода. Какова вероятность того что вы позабудете свой старый, удобный для вас инструмент и рискнете заново учиться ремеслу?

Журналист задумался на минуту и задал встречный вопрос.

– А что мне помешает обрабатывать дерево и новым и старым инструментами одновременно? Просто сочетать их в своей работе. Какой окажется удобнее таким и пользоваться. Резьбой заниматься, скажем, старым инструментом, а для выточки на станке – новым.

Роберт пожал плечами и автоматически посмотрел на часы. Алексей понял, что вечер затянулся и решил ретироваться.

– Спасибо за прием, вечер был чудесным! – Искренне поблагодарил он хозяина дома.

– Рад, что вам удалось побеседовать со всеми участниками эксперимента мистер Соловьев, у меня есть небольшая просьба к вам. – Роберт, жестом пригласил пройти к выходу и продолжил на лестнице. – Мне бы хотелось первым знакомиться с вашими статьями. Прежде чем они попадут редактору на стол.

– Не вижу никаких проблем в этом, – ответил Алексей, – но позвольте полюбопытствовать, с чем связанно ваша просьба?

– Видите ли, – начал Роберт, – наша методика уникальна и, сами понимаете, в наш век информации и инновационных технологий, любая утечка чревата колоссальными убытками в будущем. Мне бы не хотелось, чтобы вы вольно или невольно стали причиной разглашения каких-либо тайн, связанных с тонкостями проведения операции.

– Понимаю, – кивнул журналист, – вам не о чем беспокоиться мистер Бойль, я всего лишь журналист и более того, что вы сами мне расскажете, я написать просто не смогу, поскольку в деле эскулапов полный ноль. Каждую свою статью перед отправкой в редакцию я буду согласовывать с вами.

Молодой ученый остался доволен ответом и проводил журналиста до такси. Алексей добрался до отеля в начале первого ночи. Портье выдал ему ключ от нового замка. И только оказавшись в номере, Соловьев осознал, насколько сильно устал за этот день. Не раздеваясь, он рухнул на кровать. События дня вихрем закружились в гудящей голове журналиста, незаметно увлекая его в царство сна.

Глава VIII

Утро выдалось пасмурным. Мелкий дождь, казалось, был единственным обитателем города в столь ранний час. Алексей проснулся от того что замерз. Он обнаружил себя одетым на не разобранной постели. Видимо, так сильно устал вчера, что лег спать не раздевшись. Ноги и руки ломило, голова гудела, как после бурной пирушки. Первая ночь в Швейцарии не удалась, подумал Алексей и с трудом поднялся с кровати. Горячий душ частично восстановил физические силы репортера. А протяжный рингтон заставил мобилизоваться и умственно.

– Доброе утро Евгений Александрович, – хриплым голосом ответил Алексей.

– Соловьев! Ты уже сутки там торчишь и ни слуха от тебя, ни духа! Я тебе машину заказывал в аэропорт! Из службы такси поступил счет за ложный вызов! Где тебя черти душат?

– Да доехал я до Берна, все в норме, и в гостинице обосновался уже. Вчера на приеме у Бойлей был и даже собрал материала на первую статью, – солгал Алексей, – сегодня напишу, а завтра вышлю вам на почту.

– Смотри у меня, писатель! Жду статью! Сегодня!

Короткие гудки возвестили о завершении разговора. Порохов никогда не церемонился, всегда строго и по делу.

Новость про такси Алексей пропустил сквозь уши. Он накинул халат на все еще мокрое тело, снял трубку внутреннего телефона и заказал завтрак в номер. Разбитое тело Алексей бросил в удобное кресло и взял со столика свой ноутбук. Курсор мигал ровно и спокойно, но на белый фон никак не хотели ложиться строки текста. Журналист просидел перед монитором еще десять минут. В голову не пришло ни одной полезной мысли. Соловьев захлопнул старенький агрегат, кулер перестал шуршать, и тишина окутала номер. Сквозь нее пробивался лишь тихий, ровный шум дождя, который постепенно заполнял сознание Алексея. За ровным и спокойным шумом пришли мысли о Кристине. Вчерашний разговор с молодым ученым заставил Алексея задуматься о моральной стороне вопроса. Даже если эксперимент удастся в полной мере, в чем у Алексея были некоторые сомнения, то Кристине придется столкнуться с огромным объемом информации, доселе ей невиданной. Ребенку придется заново учиться всему тому, что она умеет сейчас. Элементарные навыки приготовления чая для нее превратятся в сложнейшие манипуляции. Потому что теперь ей придется выполнять их, руководствуясь только одним чувством, а не тремя как раньше. Получив основное чувство – зрение, она перестанет уделять внимание всем остальным. Мысли уносили журналиста все дальше.

Стук в дверь вернул Алексея в реальность. За дверью стоял официант. В одной руке он держал поднос в другой белую скатерть. Все как в фильме, подумал Алексей и пустил официанта в номер. Молодой человек прошел вглубь и поставил поднос с круглым блюдом на столик, повернулся к Алексею и стал ждать чаевых. Слишком уж как в фильмах, вновь подумал журналист и автоматически потянулся за бумажником во внутренний карман пиджака, но сообразив, что с утра ходит в банном халате окинул взглядом комнату. Черт, где же пиджак? Обнаружив его на спинке кресла напротив камина, Алексей отвернулся от официанта, чтобы выбрать купюру нужного достоинства, но когда вновь повернулся к официанту, окаменел. На него смотрело дуло пистолета. Примечательно, что выражение лица прислуги, или кем он там являлся, не изменилось. Оно по-прежнему излучало теплую, доброжелательную улыбку, разве что в глазах появился странный блеск. Алексею раньше не доводилось оказываться в подобных ситуациях, но к его собственному изумлению вместо того, чтобы впасть в панику, он резким движением бросил в лицо официанту пиджак и одновременно с этим жестом резко дернулся в сторону открытой ванной комнаты. Раздался металлический щелчок, затем, почти сразу, второй. Плечо журналиста ужалило что-то горячее, но это было не важно, на какую-то секунду Алексей отсрочил гибель, забежав в ванную. Дальше инстинкт самосохранения подсказал Алексею, что человек с оружием не станет долго дожидаться и пойдет за ним. В ту же секунду журналист схватил с полки перед зеркалом дезодорант и, не медля ни секунды, направил его на входной проем, в котором уже появилось дуло пистолета. Алексей, скорее от испуга, нежели умышленно, нажал на крышку. Шипящий звук наполнил его сознание, но к этому звуку почти сразу присоединился другой, более громкий. В голове Алексея раздался глухой рык – видимо в глаза убийцы попала едкая жидкость. Алексей услышал серию щелчков и, инстинктивно пригнувшись, ломанулся в дверной проем, сбил с ног корчившегося от боли наемника, посылающего вслепую выстрелы, и выбежал в коридор отеля. Дальше мозг беглеца отключился окончательно и дал волю инстинктам, которые кричали в данный момент только одно – бежать! Алексей в развивающемся халате со всех ног пустился в конец коридора и правильно сделал. В ту же секунду как он завернул за угол, за спиной раздались крепкие шлепки впивающихся в стену пуль. Двумя огромными прыжками Алексей преодолел лестничный пролет, затем еще один и, к собственному удивлению, на втором этаже свернул в коридор, вместо того чтобы бежать вниз и звать на помощь портье или любого, кто окажется в вестибюле. Второй этаж оказался идентичным третьему, и беглец что есть мочи побежал в конец коридора. Но что делать дальше он не знал и, уже подбегая к окну, которым заканчивался коридор, понял весь замысел, который его мозг состряпал без его ведома. Еще вчера на прогулке, Алексей обратил внимание, что здания в Берне прилегают близко друг к другу и что между ними обычно прячутся большие баки с мусором.

Когда стоит вопрос выживания инстинкт самосохранения берет верх над всеми другими. Открывать окно в коридоре, не было времени. Алексей, не колеблясь, прыгнул вперед, выставив колено и прикрыв лицо руками. Еще в полете Соловьев понял, что колено и голень он изрезал битым стеклом, но спасение того стоило. За спиной тут же послышались шлепки пуль, но они уже не могли достать беглеца, поскольку он летел аккурат в мусорный бак, гостеприимно открытый любому желающему. Падение не было мягким, бак был набит бытовым мусором, а это не всегда коробки и листья, как показывают в кино. Алексей сильно ушиб голень, но обращать внимания на эту ерунду, не было времени. Кое-как выбравшись из мусора, журналист со всех ног припустил в сторону улицы, которая располагалась параллельно той, где находился вход в его отель, что вновь показалось странным его рациональному мозгу. Но Алексей за последние две минуты жизни научился доверять своему шестому чувству и не стал сопротивляться спонтанным решениям, что в итоге и спасло ему жизнь. Покинув спасительный переулок, он понесся прочь от отеля вверх по улице. Пересек её и вновь свернул в переулок. Таким образом, чередуя переулки и улицы, он преодолел квартал наискосок, затем второй, и, наконец, выбежал на какой-то широкий проспект. Он так же оказался пуст: ни людей, ни машин не было видно. Задыхаясь, Алексей пошел вверх по широкой улице, бежать уже не было сил, икры начало сводить судорогами, толи от холода, толи от бешеной погони за жизнью. И как только в голове начался анализ того, что произошло за последние минуты, за спиной Алексея послышался визг тормозов. Он обернулся и увидел черный седан, на полном газу направляющийся в его сторону. Рассчитывать на простое совпадения не приходилось, и Алексей понял, что, скорее всего, это по его душу. Сердце, и без того работавшее в диком ритме, в очередной раз наполнилось адреналином и ноги сами понесли журналиста к перекрестку. Надежды на спасение было мало, но все же это было лучше, чем безропотно ждать своей смерти. Звук ревущего двигателя настигал беглеца. Алексей боялся обернуться и, что есть силы, бежал к перекрестку в надежде встретить хоть какую-нибудь машину или, в лучшем для него варианте, полисмена. Но у судьбы на этот счет были свои планы. Как только Соловьев выскочил из-за угла на него, с диким визгом, наехало желтое такси. Реакция не подвела молодого человека, и он успел немного подпрыгнуть перед самым столкновением и приземлиться на капот машины, но поскольку такси не успело затормозить окончательно, Алексея перебросило через крышу, и он упал прямо на израненное колено. Боль немедленно затмила глаза репортера и следующие несколько минут показались ему совсем бредовыми. Таксист быстро выбежал из своей машины открыл заднюю дверь и, буквально, впихнул в машину журналиста. Затем до сознания Соловьева донеслись громкие хлопки выстрелов. Гораздо громче, чем в отеле – должно быть официант использовал пистолет с глушителем, подумал Алексей, прежде чем сообразить, что к чему. Но в следующее мгновение его уже вертело и кидало из стороны в сторону на заднем сиденье такси. Измученный погоней и полностью дезориентированный, Алексей попытался приподняться и сесть, но сил хватило только на то, чтобы увидеть в заднее стекло, как удаляется разбитый черный седан, который преследовал его еще минуту назад. Без сил журналист упал на мягкое сиденье и последнее, что он успел увидеть перед тем, как потерять сознание, было лицо того самого таксиста который вез его из аэропорта.

***

Молодая брюнетка в строгом брючном костюме слушала по телефону доклад о неудачной вербовке журналиста из Москвы. План был проще некуда. Вместо того, чтобы шпионить за Соловьевым, было решено похитить его прямо из отеля, для чего был направлен один из агентов. Далее должна была последовать банальная вербовка, после которой мистер Соловьев сам на блюдечке приносил бы всю информацию касательно опыта. Но доклад оказался не утешительным. Исполнитель докладывал, что прослушка телефонной линии отеля в 5.45 утра сообщила о поступлении заказа из номера, где проживал объект. Было решено использовать эту ситуацию. Один агент остался в машине у входа в отель, двое других внизу в холле, а четвертый под видом официанта направился в номер. Но как только появилась возможность усыпить объект дротиками с транквилизатором, последний оказал решительное сопротивление. Сначала отвлек внимание, швырнув в лицо агенту пиджак. Затем ослепил его струей из баллончика в ванной. И, как результат, нелогичное поведение преследуемого помешало схватить его. Вместо того чтобы побежать вниз он выбежал на второй этаж. Агент этого не ожидал, а потому пробежал вниз до первого этажа, где и встретил своих коллег. Вернувшись, он сообразил, что беглец свернул на втором этаже, но было уже поздно. Последнее, что видел агент в длинном коридоре отеля это то, как Соловьев со всего маху вышиб окно и рухнул вниз. Агент поспешил выстрелить, но промахнулся вновь. Далее оперативники вернулись в машину и методично начали прочесывать улицу за улицей. Вскоре они обнаружили беглеца и, уже было, достали его, как вдруг их добычу перехватил боевик «кротов». Расстреляв их машину, он увез объект в неизвестном направлении.

Женщина молча выслушала доклад и положила трубку. Не каждый день «организации» переходят дорогу «„кроты“». Нужно будет попросить из центра нормальную группу. Молодые желторотики, только прошедшие теоретическую подготовку, явно не справлялись с оперативной работой. Руководителя Бернского отдела «организации» просто выводила из себя сложившаяся ситуация. Хорошо обученных боевиков облапошил какой-то студент-литератор, причем дважды. К тому же, по-видимому, его уже успели завербовать «„кроты“». Ситуация явно выходила из-под контроля, а у женщины в строгом брючном костюме не было нормальной боевой группы для того, чтобы исправить положение.

– Какая-то ссылка, твою мать, – прорычала она и вызвала всю группу на разбор полетов. Придется самой учить молокососов уму-разуму.

Глава IX

Желтое такси долго колесило по улицам Берна, запутывая следы. Только после того как водитель убедился, что погони нет, а слежку организовать никто не успел, машина выехала на загородную автостраду и помчалась прочь от Берна с предельно допустимой скоростью. Через четверть часа желтое такси свернуло на проселочную дорогу. Извилистая грунтовка привела машину в загородное поместье, окруженное высоким забором. Ворота открылись автоматически и машина, не сбавляя скорости, въехала на охраняемую территорию. Через пару минут она остановилась перед невзрачным серым зданием, насчитывавшим всего три этажа. Возле подъезда такси уже ожидало трое мужчин в строгих черных костюмах. Двое помогли таксисту вытащить Алексея из машины, а третий забрал у него флеш-карту, на которую таксист вот уже три дня записывал все передвижения Алексея. Репортера вволокли в здание и заперли в маленькой комнате, оставив на кровати. Через десять минут, в комнату вошел человек в белом халате. Врач посветил фонариком Алексею в глаза и взял у него кровь из пальца. Затем доктор раздел Алексея, вернее просто стянул с него банный халат и обработал рану на плече. Туго перевязал лодыжку, уже изрядно посиневшую. Обработал антисептиком ушибленное колено и наложил два шва на рану. Перед уходом врач сделал Алексею укол в плечо.

В комнате вновь стало тихо и спокойно. Алексей лежал на маленькой кровати лицом вниз и ему снился странный сон про погребальный костер. А спустя какое-то время Алексей провалился в более глубокие слои сна. Его окутала черная пелена, без звуков и света. Ни костра, ни монеток на глазах, ни звука трескающихся поленьев, ничего не окружало журналиста. Только пустота. Только он и кромешная тьма. В таком состоянии журналист провел следующие двенадцать часов.

Глаза открылись с большим трудом и не сразу. Сначала голову Алексея заполнили звуки из окружающего мира, затем пришло осознание этих звуков и только потом наступило пробуждение. Алексей слышал, как за дверью ходили люди. Как кто-то громко отдавал короткие приказы. Что-то таскали, открывались и закрывались соседние двери. Слышно было, как за окном останавливались машины, затем уезжали, а на их место подъезжали другие. Алексей совершенно не желал вставать. Он понимал, что, как только пошевелится, боль в руке и колене ударит ему в голову и станет дурно, будет тошнить и закружится голова. С ним подобное уже случалось – память об автокатастрофе была еще свежа в сознании Алексея. Но, все же, любопытство заставило журналиста подняться. На удивление боль не стала помехой этому. Она никуда не исчезла, Алексей чувствовал ее и в руке и в ноге, но эта боль, была где-то далеко. Как будто он смотрел на нее со стороны. По сухости во рту и тому, как сильно кружилась голова, журналист понял, что находится под действием какого-то лекарства, или наркотика. Комната плыла перед глазами и никак не желала оставаться на месте. Алексей с трудом приподнялся над кроватью. Затем сел. Окинул взглядом всю комнату и увидел у изголовья кровати стул, на котором лежала обычная больничная пижама синего цвета. Другой одежды в комнате Алексей не обнаружил, и ему пришлось облачиться именно в нее. Хромая журналист направился к двери и осторожно открыл ее. В коридоре ходили люди, носили коробки и чемоданы. Молодой человек вышел из своего «номера», спустился на два этажа вниз по лестнице и направился вдоль по коридору. Люди вокруг не обращали на него никакого внимания. Атмосфера спешки царила во всем здании. Когда Алексей достиг холла, к своему изумлению, помимо грузчиков, вносивших в здание бесчисленное количество коробок, он обнаружил Эдварда Бойля, который увлеченно руководил этим процессом.

– Патрик это шприцы! Аккуратнее! На первый этаж их, в перевязочную. Куда??? Куда ты это прёшь? В кухню! Всю посуду в кухню!!!

Меньше всего на свете Алексей ожидал увидеть тут старшего из Бойлей. Да и, собственно где это тут? С минуту Алексей стоял, как вкопанный, наблюдая, как именитый врач руководит целой армией рабочих. Затем оцепенение прошло. Журналист мотнул головой из стороны в сторону, словно пытаясь раскидать по местам все путающиеся в голове мысли, и сделал несколько шагов к профессору. Бойль очередной раз давал ценные указания грузчику с тяжеленной коробкой:

– Эту коробку очень осторожно отнесите в мой кабинет! Там важная информация! Повторяю, очень, очень осторожно, – с этими словами доктор указал в сторону коридора, откуда пришел Алексей и, увидев его, радостно взмахнул руками:

– Мистер Соловьев! Как хорошо, что вы, наконец, пришли в себя! Как ваше самочувствие? – Как ни в чём не бывало, спросил врач.

– Бывало и получше… – Алексей не мог сформулировать вопросы, которые, как дикие пчелы, роились у него в голове. На его лице застыла гримаса недоумения и растерянности. Доктор Бойль облегчил мучения журналиста и начал разговор первым.

– Знаю, знаю, вас несколько удивляет сложившаяся ситуация и вам хотелось бы понять, что, собственно, происходит в данный момент. Но всему свое время, не хочу сваливать на вашу, как я посмотрю, еще не совсем здоровую голову груз всей информации, которую вы, несомненно, должны узнать. Не желаете ли на свежий воздух? – С этими словами, жестом, не терпящим отговорок, Бойль-старший пригласил Алексея во двор. Попутно профессор отдал пару приказов относительно разгрузки машины, стоявшей тут же возле подъезда, и вышел вслед за молодым репортером.

Они шли по тенистой аллее, скользящей вокруг серого здания. Вдоль тропинки, через каждые десять метров, ютились лавочки с массивными урнами. Журналист и именитый доктор расположились на одной из них, и, выдержав небольшую паузу, Эдвард Бойль заговорил:

– Что вы знаете о «кротах»? – Спросил он.

– Кроме того, что это слепые млекопитающие, живущие под землей, ничего. – Ответил Алексей и тут же добавил – Но мне кажется, вы не о животных спросили, ведь так?

– Верно, – Эдвард улыбнулся, – «„кроты“» – это малоизвестная организация, имеющая определенный вес в криминальных кругах Европы и преследующая определенные цели.

– Своего рода мафия? – Удивился Соловьев.

– В каком-то роде да, но я не стал бы называть «кротов» этим словом. Эта организация куда серьезнее, нежели любая мафиозная структура, о которой вам приходилось слышать. Это древняя организация, которая может похвастать успешным соперничеством с самим Ватиканом.

– В чем их сила?

– В скрытности, – эта организация законспирирована так, что не каждый член этой организации в курсе, что он состоит в ней. Они умудряются вербовать политиков и банкиров. Крупных бизнесменов и звезд шоу-бизнеса. И их влияние на мировое сообщество весьма ощутимо. Достаточно у них и легальных доходов. Под их контролем несколько крупнейших концернов Европы и их сеть продолжает расти. Их амбициям нет предела, и им плевать на государственные устои стран старого света.

– Это все здорово, но в чем проблема то? Наверняка такая крупная организация находится под колпаком у европейских спецслужб. Интерпол для того и существует, чтобы противостоять такого рода организациям. Я уже молчу про Российское ФСБ и Британское Ми-6.

– Так оно и было, молодой человек. Но в последние десятилетия «„кроты“» накопили такой капитал, что подмяли под себя большинство стран Евросоюза. Кризис восьмого года показал всю хрупкость банковской системы единой Европы. Капитала не было ни у кого. Богатые страны еще держались на плаву, а для стран с бюджетом поменьше настали черные дни. Именно в этот момент «„кроты“» заявили о себе. Они выступили в качестве доноров средств, не безвозмездно конечно. Кризис был преодолен с горем пополам, но добрая половина Европы осталась должна «кротам». Расплачиваться было нечем, и многие страны стали уступать «кротам» доходные государственные предприятия. И в конечном итоге из подпольных повелителей Европы «„кроты“» превратились в легальных.

– А что если этим государствам просто не платить им? Зачем было все отдавать? Ну, в самом деле, не войной же «кроты» им пригрозили. Алексей настолько был увлечен беседой, что позабыл обо всех своих болезненных ощущениях. Глаза горели живым огнем, наклевывался сенсационный материал.

– Войной, конечно, никто ни на кого не пойдет, затратное это дело, да и ресурсов таких у «кротов» нет. А вот пригрозить «цветной» революцией, они вполне могли. Да и организовать эти самые революции «кротам» раз плюнуть. А любая власть, больше всего боится потери этой самой власти. Подумали должники Европы и решили пока уступить наглецам, дескать, после кризиса, разберутся. Но в итоге никто не смог найти достойной альтернативы теневому господству «кротов».

– Ваша мысль мне ясна, хоть она и звучит нелепо, – оживился Соловьев, – но какова ваша роль во всей этой истории?

– Я был одним из членов этой организации. – Вполне серьезным тоном продолжил Эдвард Бойль. Когда то давно мне понадобилась крупная сумма денег для открытия собственной клиники, и мой компаньон нашел выход на, тогда еще не таких влиятельных, «кротов». Денег они нам дали и даже прикрыли от возможных посягательств со стороны других криминальных структур. А мы за это предоставляли их членам достойное лечение и выплачивали по мере роста кредит. Не так давно мы полностью расплатились по счету и обрели относительную независимость. Относительную – потому-что, по старой памяти, мы все еще принимаем клиентов от давних знакомых, и если честно, побаиваемся отказать им.

Но перейдем к сути вопроса. Когда, мой сын занялся исследованиями и пришел к тем результатам, которые дали импульс к разработке революционной методики лечения, ко мне в гости пришел один из руководителей регионарной ячейки «кротов». Им стало известно о работе молодого ученого, и они в мягкой форме попросили свернуть все исследования. Сначала я не понял суть всех претензий. Молодой ученый, ведет работу по исследованию мозга. Находится на пороге открытия, которое перевернет весь мир медицины с ног на голову. И тут меня осенило. С открытием Роберта закроется целое направление в фармацевтике. А «„кроты“», как вам теперь известно, владельцы доброй половины всех фармацевтических концернов в Европе. Убытки будут колоссальными.

– И что же теперь делать? – Воскликнул Соловьев. – Это же возможное спасение для миллионов больных людей!!!

– А ничего. Мой сын не из робкого десятка и отказываться от исследований не собирается. После того как «кроты» лишили его государственного финансирования мы решили обходиться собственными силами и средствами. Все было подстроено так, будто из-за временных неудач команды Бойля, меценаты и спонсоры сами отказались от финансирования. На самом же деле, они просто были подкуплены и запуганы. Роберт перебрался ко мне и уже тут, в Берне, продолжил исследования. Мы старались держать в тени его работу до поры до времени, чтобы «кротам» не стало о ней известно. А в случае успеха, мы раструбим о новой методике по всему свету, и когда уже все будут знать о ней, «кротам» нечего будет предпринять. Не убьют же они всех на свете врачей, которые заинтересуются этими исследованиями.

– А что это за место?

– Вчера мы получили письмо с угрозами и ультиматумом от наших старых друзей. И после того, как узнали о покушении на вас, решили действовать. Уже полтора месяца мы находимся под колпаком у интерпола. Они согласились нам помочь в обмен на кое-что, для нас не существенное. И вашу жизнь спас именно агент интерпола.

Это их загородная база. Тут надежная охрана и на время проведения эксперимента и операции, мы не будем нуждаться ни в чем.

– Операции? Их же должно быть три, не так ли?

– Так, но в силу событий последних двух дней, наши пациенты отказались от участия. Все, кроме Кристины Громовой.

Глава X

Кристину разбудили рано, взяли кровь, и девочка, все еще сонная, вновь уснула. В эту ночь ей не снилось ничего внятного. Только небольшие обрывки событий происходивших накануне. Сны для слепой девочки были чем-то вроде цветных картинок со звуком. Никаких образов, никаких форм, только разнообразные цвета и звуки. Все, что она могла услышать и почувствовать в своей жизни, во сне обретало цвет. Девочке очень нравились эти сны, и ей было досадно просыпаться, поскольку она ни с кем не могла поделиться своими чувствами. Она не могла видеть цвета и потому не могла описать, что и какого цвета ей приснилось.

Прошлой ночью девочка проснулась от того, что ее кто-то взял на руки и быстро нес по коридорам особняка. Оказалось, сам доктор Бойль, тот который встречал их в аэропорту, сделал это. Она ничего не могла сообразить и начала волноваться, но, услышав позади голос тети Наташи, успокоилась. Девочку усадили в машину, рядом села ее учительница и их долго везли по улицам Берна. Потом в приспущенное окно автомобиля пахнуло свежестью и прохладой. Девочка сделала вывод, что их вывезли за город. Вопросов она не задавала, поскольку чувствовала напряжение вокруг. Сердце Натальи Ивановны, прижимающей девочку к себе, билось быстро и неровно, то замирая на секунду, то вновь ускоряясь до галопа. Через какое-то время машина остановилась. Кристина услышала металлический лязг, должно быть какие-то ворота. Затем машина еще некоторое время ехала, но не очень быстро. Наконец, автомобиль остановился, и его двигатель выключился. Дверь открыли и вывели пассажиров в ночную прохладу. Девочку вновь взял на руки молодой доктор и отнес в здание. Кристине не было страшно, было жутко любопытно, почему их перевезли в другое место? Почему ночью? От чего так волновалась тетя Наташа? Много вопросов, ответы на которые точно никто не даст до утра. И потому Кристина молча приняла все перемены и уже через десять минут крепко спала в новой, достаточно уютной кровати.

Утренний сон самый сладкий. Девочке никак не хотелось выбираться из кровати. Тетя Наташа уже несколько раз звала ее из соседней комнаты, но Кристина только невнятно бурчала себе под нос:

– Ещё пять минуточек… Ещё две минутки… Сейчас, сейчас, уже встаю… И каждый раз ей жуть, как не хотелось вставать. В очередной раз, высунув нос из-под одеяла, девочка почувствовала чудесный запах печеного.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.