Рут Уэйр
Девушка из каюты № 10

Элеоноре, с любовью

© Ruth Ware, 2016

© Школа перевода В. Баканова, 2017

© Издание на русском языке AST Publishers, 2017

* * *

В моем сне девушку под крики чаек уносило волнами далеко-далеко в холодные мрачные глубины Северного моря. От соленой воды глаза стали бесцветными и вылезли из орбит, бледная кожа сморщилась, одежда изорвалась о зазубренные камни и превратилась в лохмотья. Уцелели только длинные темные волосы; водорослями пронизывая воду, они цеплялись за ракушки и рыболовные сети; а потом их вынесло на берег – обмякший комок растрепавшейся веревки. Волны с шумом накатывали на покрытый галькой берег.

Я в ужасе проснулась. Не сразу поняла, где нахожусь и что шум в ушах – это вовсе не сон.

Темную комнату наполняла та же влажная дымка, что и во сне. Приподнявшись, я ощутила легкое дуновение на своей щеке. Кажется, звук шел из ванной.

Я слезла с кровати, чувствуя легкую дрожь. Дверь в душевую была закрыта, но когда я подошла ближе, шум стал нарастать, а вместе с ним участилось и мое сердцебиение. Собравшись с духом, я распахнула дверь. Шумела вода в душе. Я нащупала выключатель и, когда вспыхнул свет, увидела…

На запотевшем зеркале большими буквами было выведено:

ХВАТИТ КОПАТЬСЯ

Часть 1

Глава 1

Пятница, 18 сентября

Я поняла, что что-то не так, когда проснулась в темноте – кошка тыкала лапой в лицо. Видимо, я забыла закрыть кухонную дверь. Нечего было приходить домой пьяной.

– Отстань, – проворчала я.

Делайла мяукнула и боднула меня головой. Я попыталась зарыться лицом в подушку, но она все терлась о мое ухо, так что в итоге я перевернулась и беспощадно столкнула ее с кровати.

Кошка упала на пол с возмущенным мявом, а я натянула одеяло на голову, но все равно слышала, как она скребет дверь.

Дверь была закрыта.

Сердце вдруг заколотилось, и я резко встала. Делайла с радостным возгласом вспрыгнула на кровать. Я прижала ее к груди, стараясь утихомирить, и прислушалась.

Может, я и забыла закрыть кухонную дверь или просто толкнула ее, не захлопнув. Однако дверь спальни открывалась наружу – такая вот странная планировка в моей квартирке. Кошка никак не могла случайно ее закрыть. Это сделал кто-то другой.

Я замерла, прижимая к себе теплую, тяжело дышащую Делайлу, и снова прислушалась.

Ничего.

И тогда, чувствуя, как сразу стало легче, я вдруг поняла: наверное, когда я пришла, кошка пряталась под кроватью. Не помню, чтобы я закрывалась в спальне, но, видимо, так и было – я машинально захлопнула за собой дверь. Честно говоря, я плохо помню, как добралась до дома. Голова заболела еще в метро, и теперь, когда паника немного отступила, у меня снова заныло в затылке. Серьезно, хватит уже напиваться посреди недели. Раньше я легко справлялась с похмельем, но мне уже не двадцать лет.

Делайла стала беспокойно извиваться, впилась когтями мне в плечо, и я отпустила ее, а сама пока накинула халат. Потом снова поймала кошку, чтобы выгнать ее на кухню.

Я открыла дверь спальни и увидела мужчину.

Не спрашивайте, как он выглядел, я уже раз тридцать обсуждала это с полицейскими. «Не видели даже кожу на запястьях?» – все спрашивали меня они. Нет, нет и еще раз нет. На нем была толстовка с капюшоном, нос и рот закрывала бандана, а больше в темноте я ничего не разглядела. Кроме его рук.

На руках у него были латексные перчатки. Именно это и перепугало меня до смерти. Перчатки говорили: «Я знаю свое дело», «Я подготовился», «Мне нужны не только твои деньги».

Целую секунду мы смотрели друг на друга.

Тысячи мыслей пронеслись у меня в голове. Где, черт возьми, мой телефон? Зачем я вчера столько выпила? Будь я трезвой, то услышала бы, как он вошел. Господи, вот бы Джуда был сейчас со мной…

Но больше всего меня волновали перчатки. Так профессионально. Такхладнокровно.

Я не произнесла ни слова. Не сдвинулась с места. Просто стояла в своем распахнутом потертом халате и тряслась. Делайла вырвалась из рук – я и не сопротивлялась – и бросилась через коридор к кухне.

«Только не трогай меня, – подумала я. – Пожалуйста».

Господи, где же телефон?

Вдруг я увидела что-то в его руках. Моя сумочка – моя новая сумочка «Берберри», хотя эта деталь в тот момент не имела никакого значения. Важно было одно: мобильный в сумке.

У его глаз появились морщинки, будто он улыбался, и я почувствовала, как кровь отлила от головы и пальцев и собралась где-то в центре тела. Что бы меня ни ожидало, я была готова и к борьбе, и к бегству.

Он сделал шаг вперед.

– Нет… – Я хотела произнести это приказным тоном, однако голос звучал пискляво и дрожал от страха, так что получилось похоже на мольбу. – Не…

Я даже не договорила. Он захлопнул дверь прямо перед моим лицом, задев щеку.

Прижав руку к щеке, я стояла, оцепенев, не в силах ничего выговорить от шока и боли. Пальцы заледенели, но по лицу текло что-то теплое, и я не сразу поняла, что это кровь. На щеке был порез.

Мне хотелось забраться обратно в постель, засунуть голову под подушку и плакать, плакать. Но мерзкий голосок в голове все повторял: «Он еще там. Вдруг он вернется? Вдруг вернется за тобой?»

Из прихожей послышался шум, будто что-то упало, и меня парализовало от страха, хотя я думала, что он, наоборот, придаст мне сил.Не возвращайся. Не заходи сюда. Только в тот момент я поняла, что задерживала дыхание, и наконец сделала долгий и прерывистый выдох, а затем, очень медленно, протянула руку к двери.

Снаружи вновь раздался грохот – разбилось стекло, – и я, схватившись за ручку двери и уперевшись ногами в старые неровные половицы, приготовилась подпирать дверь изнутри. Я согнулась, прижав колени к груди, и, уткнувшись лицом в халат, чтобы заглушить всхлипы, слушала, как он обшаривает квартиру. Хоть бы Делайла выбежала в сад…

После долгого ожидания я наконец услышала, как открылась и закрылась входная дверь, однако все сидела на одном месте и плакала – не могла поверить, что он и правда ушел. Что он вернется и не причинит мне вреда. Пальцы онемели и затекли до боли.

Перед глазами все стояли эти крепкие руки в светлых латексных перчатках.

Не знаю, что было бы дальше. Может, я просидела бы в спальне всю ночь, не в силах сдвинуться с места, но вдруг услышала, как кошка мяукает и царапает дверь с той стороны.

– Делайла, – прохрипела я. – Боже, Делайла.

За дверью послышалось знакомое урчание, низкое и мощное, и проклятие развеялось.

Я убрала сведенные судорогой пальцы с дверной ручки, согнула их, чувствуя боль, затем выпрямилась и повернула ручку.

Но дверь не поддалась.

Вот черт.

Черт, черт, черт!

Я оказалась взаперти.

Глава 2

Выбраться из спальни удалось только через два часа. Домашнего телефона у меня не было – помощь не вызвать, – а на окнах решетки. Пытаясь вскрыть замок, я сломала лучшую пилку для ногтей, но наконец открыла дверь и рискнула высунуться в узкий коридор. Мое жилище – это кухня, спальня и крошечная ванная, так что отсюда, из комнаты, можно осмотреть почти всю квартиру. И все равно, выбравшись, я проверила все помещения и даже заглянула в кладовку, где у меня стоит пылесос. Хотела убедиться, что грабитель действительно ушел.

С трясущимися руками я поднялась из своей подвальной квартирки к соседке. В голове гудело. Было часа четыре утра, она долго не открывала, и, барабаня в дверь, я то и дело оглядывалась – нет ли кого на темной улице. Наконец в глубине двухэтажной квартиры я услышала ворчание и тяжелые шаги миссис Джонсон. Она приоткрыла дверь – вид у нее был сонный и напуганный, – но, увидев на пороге меня, кутающуюся в халат, с кровью на руках и лице, тут же сняла с двери цепочку.

– Бог мой! Что случилось?

– Ко мне вломился грабитель.

Говорить было трудно. Меня затрясло – то ли от холода осенней ночи, то ли от потрясения, – а зубы застучали так сильно, что на мгновение я с ужасом представила, как они ломаются прямо во рту.

– Господи, у тебя кровь! – Миссис Джонсон с тревогой смотрела на меня. – Ну же, давай заходи.

Я прошла за ней в застеленную узорчатым ковром гостиную. Хотя комната была маленькой, темной и беспощадно жаркой, в ней я почувствовала себя в безопасности.

– Садись, садись сюда, – показала соседка на красный бархатистый диван, а сама, с трудом опустившись на колени, начала возиться с газовым камином. Раздался хлопок, вспыхнул огонь, и, когда миссис Джонсон, превозмогая боль, поднялась на ноги, в комнате стало еще жарче.

– Заварю тебе горячего чая.

– Что вы, миссис Джонсон, не надо. Позвольте…

Она решительно покачала головой:

– Справиться с потрясением поможет только чашка горячего сладкого чая.

Так что я села на диван, обхватив колени, а миссис Джонсон, погремев на кухоньке, вернулась с подносом, на котором стояли две чашки чая. Я взяла ту, что поближе, и сделала глоток. Поморщилась от прикосновения горячей чашки к порезу на руке. Чай был такой сладкий, что привкус крови во рту почти не чувствовался.

Миссис Джонсон не пила чай, а просто с беспокойством смотрела на меня.

– Он… – Ее голос дрогнул. – Он нетронул тебя?

Я поняла, что она имеет в виду, и покачала головой. Затем сделала еще один глоток обжигающего чая и только тогда смогла заговорить.

– Нет, он меня не тронул. Порез на щеке от того, что меня задело дверью. А руку я поранила, пытаясь выбраться из комнаты. Он меня запер.

Перед глазами вдруг предстала картина того, как я воевала с замком с помощью ножниц и пилки для ногтей. Джуд всегда посмеивался над тем, что я вечно использую не те инструменты: не стоит вынимать пробку кончиком столового ножа или менять колесо велосипеда, пользуясь садовой лопаткой. В прошлые выходные он смеялся над моей попыткой починить насадку душа, заклеив ее изолентой, а потом полдня тщательно заделывал течь герметиком. Но Джуд уехал по делам, и мне не стоило сейчас о нем думать – расплачусь.

– Ох, бедняжка.

Я нервно сглотнула.

– Миссис Джонсон, спасибо за чай, но я хотела спросить, можно я от вас позвоню? Я не вызвала полицию, потому что он забрал мой мобильный.

– Конечно, конечно. Допивай, а телефон вон там. – Она показала на покрытый кружевной салфеткой придиванный столик, на котором стоял, пожалуй, единственный в Лондоне телефон с дисковым набором. Таких не осталось нигде, кроме, может, антикварной лавки в Ислингтоне.

Я послушно допила чай и сняла трубку. Палец потянулся к цифре «9», но я со вздохом убрала руку. Чем мне помогут в «911», если грабитель уже ушел? Срочная помощь мне теперь не требуется.

Вместо службы спасения я набрала «101» – номер для неэкстренных случаев. Пока соединяли, я думала о том, что у меня нет страховки, что я не установила замок повышенной прочности и что сегодня все вообще пошло кувырком.

Об этом же я продолжала думать и несколько часов спустя, когда дежурный слесарь менял паршивый замок на входной двери на качественный врезной, а я выслушивала его лекцию по поводу безопасности жилья и задней двери в моей квартире, которая, по его словам, была лишь пародией на дверь.

– Тоненькая ДВП, да и только. Такую, дорогуша, любой может вышибить. Показать?

– Нет, – поспешила отказаться я. – Спасибо, не стоит. Я вызову мастера. Вы ведь дверьми не занимаетесь?

– Не-а, но можете обратиться к одному моему другу. Я оставлю тогда его номер, а пока пусть ваш муженек прибьет поверх панели плотную восемнадцатимиллиметровую фанеру. Вы же не хотите, чтобы к вам опять вломились?

– Не хочу.

– Приятель из полиции говорит, что четверть всех грабежей – это повторный взлом. Те же самые воришки возвращаются, чтобы еще немного разжиться.

– Супер, – процедила я.

– Восемнадцатимиллиметровую, не забудьте. Записать где-нибудь для вашего мужа?

– Нет, спасибо. Я не замужем. – И хотя я женщина, я вполне способна запомнить двузначное число.

– А-а, понял. Ну, вот видите, – сказал слесарь, – дверная коробка тоже никуда не годится. Укрепить бы ее, иначе выбьют точно так же, даже с самым лучшим замком. У меня в фургоне как раз есть что надо. Знаете, чем укрепляют замки?

– В общих чертах, – устало ответила я. Очевидно, слесарь хотел вытянуть из меня побольше денег, но в тот момент мне было все равно.

– Давайте так. – Он поднялся и убрал стамеску в задний карман. – Если поставим вам усилитель замка, то я бесплатно укреплю заднюю дверь. В фургоне есть фанера подходящих размеров. Не унывайте. Вэту дверь он точно больше не зайдет.

Как ни странно, его слова меня не успокоили.

Когда слесарь ушел, я сделала себе чай и походила взад-вперед по квартире. Прямо как Делайла после того случая, когда сквозь кошачью дверцу сюда пробрался чужой кот и нагадил в коридоре. Бедняжка часами бродила по комнатам, терлась о мебель и писала по углам, показывая, что она здесь хозяйка.

Писать на кровать я, конечно, не стала, но тоже чувствовала, что на мою территорию посягнул чужак, что я должна вернуть себе свое.

«“Посягнул”? – с сарказмом переспросил внутренний голос. – Боже, только давай без истерик».

Но вторжение и правда ощущалось. Теперь моя квартирка запятнана – прощай, безопасная жизнь. Даже рассказывать о случившемся полиции было мучительно: да, я видела злоумышленника, нет, я не могу его описать. Что было в сумке? Да так, вся моя жизнь: деньги, мобильный телефон, водительские права, лекарства и остальные полезные штуки, включая тушь для ресниц и проездной.

Резкий и бесстрастный тон оператора, который принимал звонок, до сих пор звучал у меня в голове.

– Телефон какой модели?

– Ничего особенного, старый айфон, – устало ответила я.

– Спасибо. Если назовете конкретную модель и серийный номер, это нам поможет. Еще вы упомянули лекарства – могу я спросить, какие именно препараты?

– Какое вам дело до моих болезней? – насторожилась я.

– Просто некоторые таблетки ценятся на черном рынке, – терпеливо пояснил он, чем еще больше меня разозлил.

Я понимала, что нет смысла злиться на оператора – он ведь просто делал свою работу. Хотя преступление совершил грабитель, почему мне кажется, будто допрашивают меня?

С кружкой чая я пошла в гостиную, когда вдруг забарабанили в дверь. Громкий звук эхом прокатился в тишине квартиры, и от неожиданности я споткнулась и замерла.

Вспомнилось пугающее лицо, скрытое капюшоном, и руки в латексных перчатках.

Снова раздался стук в дверь, и только тогда я заметила, что осколки кружки лежат на плиточном полу в коридоре, а под ногами хлюпает быстро остывающая жидкость.

В дверь опять постучали.

– Сейчас! – гневно крикнула я, готовая расплакаться. – Уже иду! Хватить барабанить!

– Прошу прощения, – сказал полицейский, когда я наконец открыла. – Думал, вы не услышали. – Увидев лужу на полу и осколки кружки, он добавил: – Боже! У вас тут что, побывал еще один грабитель?.. Шутка!

Когда полицейский составил отчет, уже перевалило за полдень. После его ухода я села за ноутбук – его грабитель не взял, потому что компьютер был в спальне. На нем хранилась не только моя работа – в основном без резервных копий, – но и все мои пароли. Я с ужасом взглянула на файл, который услужливо назвала «Банковские данные». Там было практически все, кроме пин-кодов.

Папку «Входящие», как всегда, завалило письмами, однако я заметила только одно, в заголовке которого было написано: «Ты куда пропала?;)». Совсем забыла позвонить на работу.

Можно было ответить по электронной почте, но я достала из чайной коробки двадцать фунтов, которые хранила на случай, если срочно понадобится такси, и пошла к сомнительному магазинчику у метро. Там продавались дешевые телефоны, и я выторговала у парня простенький мобильный без абонентской платы и сим-карту за пятнадцать фунтов, после чего зашла в кафе напротив и позвонила Джен, помощнику редактора отдела, которая в офисе «Вело́сити» сидела напротив меня.

Мой рассказ вышел куда веселее, чем все было на самом деле. Я подробно остановилась на том, как ковырялась в замке пилочкой, и ни словом не обмолвилась ни о перчатках, ни о пугающем чувстве беспомощности, ни о преследующих меня ужасающе отчетливых воспоминаниях.

– Охренеть! – Сквозь помехи на линии я слышала ужас в голосе Джен. – Как ты там после такого?

– Более-менее. Сегодня не приду, надо прибраться в квартире. – Хотя особого беспорядка он после себя не оставил. Потрясающе аккуратный тип – ну, для грабителя.

– Господи… Слушай, Ло, найти тебе замену на это «Северное сияние»?

Я с трудом сообразила, о чем она. Роскошная «Аврора Бореалис»[1] – это элитный лайнер, совершающий круиз по норвежским фьордам; каким-то невероятным образом мне удалось достать журналистский пропуск на первое плавание.

Настоящая привилегия. Хотя я работаю в журнале о путешествиях, обычно я только и делаю, что копирую-вставляю пресс-релизы и помогаю Роуэн, моей начальнице, с поиском снимков для статей, которые она присылает с роскошного отдыха из разных стран. В этот круиз тоже должна была отправиться Роуэн. Увы, помешала беременность – видимо, все дело в постоянной тошноте. И вот полный обязанностей и возможностей вояж свалился мне на голову. Роуэн проявила доверие, обратившись ко мне, когда могла оказать любезность более опытным коллегам. Если все пройдет успешно, то это будет большим плюсом в мою пользу при выборе сотрудника на подмену Роуэн на время декрета, и, как знать, может, я наконец получу повышение, которое мне обещают уже несколько лет.

И ехать нужно в эти выходные. В воскресенье, если точнее. Через два дня.

– Нет, – ответила я и сама поразилась тому, как решительно прозвучал мой голос. – Нет, мне не нужна замена. Я поеду.

– Точно? А паспорт не украли?

– Нет, он у меня в спальне. – И слава богу.

– Точно-точно поедешь? – переспросила Джен с тревогой в голосе. – Это серьезное дело – не только для тебя, но и для журнала. Если ты не настроена, то лучше выбрать кого-то…

– Я настроена. – Я не собиралась упускать такую возможность, потому что других, похоже, не предвиделось. – Правда, Джен. Я очень хочу поехать.

– Ладно… – будто нехотя сказала она. – Что ж, тогда – полный вперед! Утром прислали пресс-пакет, я передам тебе его с курьером – и билеты на поезд. Где-то тут еще были заметки Роуэн. Думаю, самое главное – расписать все прелести корабля, потому что она хочет заполучить эту компанию в качестве рекламодателей. Да и среди приглашенных должно быть немало интересных персон, так что, если сможешь добавить пару слов о них, будет еще лучше.

– Конечно. – Я взяла ручку со стойки в кафе и записала все необходимое на салфетке. – Напомни, во сколько отправление?

– Поезд с вокзала Кингс-Кросс уходит в десять тридцать, а все остальное найдешь в пресс-пакете.

– Отлично. Спасибо тебе, Джен.

– Не за что. – В ее голосе послышалась грусть. Может, и Джен претендовала на поездку? – Удачи тебе, Ло. Пока.

Когда я потащилась домой, начало темнеть. Ноги устали, щека болела, и мне хотелось поскорее забраться в горячую ванну.

У входа в мою подвальную квартиру, как всегда, царил полумрак. Давно надо повесить здесь сенсорный фонарь – смогу хоть ключи разглядеть в сумке, – но сейчас даже в темноте было видно, как растрескалось дерево вокруг выбитого замка. И как я его не услышала? «Ну а чего ты ожидала? – ответил противный внутренний голос. – Ты же была пьяная».

Лязгнул новый врезной замок – на вид очень надежный, – я зашла в квартиру и закрылась изнутри. Сбросила обувь и устало поплелась по коридору к ванной, пустила воду, пытаясь подавить зевок, и уселась на унитаз, чтобы снять колготки. Начала расстегивать кофточку… и замерла.

Обычно я не закрываюсь, когда принимаю ванну, ведь, кроме меня и Делайлы, тут никого нет, да и стены сыреют – все-таки подвальный этаж. К тому же я плохо переношу замкнутые пространства, а с опущенными жалюзи ванная кажется очень маленькой. Хотя входная дверь была заперта, а замок укреплен, я все равно проверила окно, закрылась в ванной и только потом полностью разделась.

Я устала. Господи,как же я устала. Я представила, как засыпаю в ванне, как вода льется через край, а неделю спустя Джуд находит мое раздутое тело… и потрясла головой, чтобы избавиться от глупых мыслей. Хватит уже драматизировать. В этой крошечной ванне я еле изворачиваюсь, чтобы помыть голову, так что утонуть в ней никак не получится.

От горячей воды порез на щеке защипало, и я закрыла глаза, пытаясь представить, что нахожусь не в этом тесном помещении, а в каком-нибудь другом месте, подальше от мерзкого Лондона, по которому разгуливают преступники. Может, брожу по скандинавскому побережью и меня успокаивает звук волн… кажется, Балтийского моря? Журналисту, который пишет о путешествиях, явно надо подтянуть географию.

И все равно на ум приходили неприятные воспоминания. Как слесарь говорит, что «четверть всех грабежей – это повторный взлом». Как я, съежившись, упираюсь ногами в пол собственной спальни. Как сквозь светлые латексные перчатки виднеются темные волоски на крепких руках…

Черт.Черт.

Я открыла глаза, но стало еще хуже. Отсыревшие стены ванной будто сдвигались, сжимая меня внутри…

«Чувствуешь, да? Опять крыша поехала», – съязвил мой внутренний голос.

Заткнись. Заткнись, заткнись, заткнись. Я зажмурилась и начала медленно считать.Один. Два. Три. Вдох. Четыре. Пять. Шесть. Выдох. Один. Два. Три. Вдох. Четыре. Пять. Шесть. Выдох.

Наконец я справилась, однако находиться в ванной теперь было неприятно, захотелось поскорее выбраться из этой душной комнатки. Я встала, завернулась в полотенце, другим обернула волосы и пошла в спальню – ноутбук все так же лежал на кровати.

Я открыла браузер и набрала в «Гугле»: «Каков процент повторных краж».

Появились результаты. Я кликнула первую попавшуюся ссылку, пробежала статью глазами и остановилась на абзаце, который начинался словами: «Когда грабители возвращаются…» Дальше было написано: «Согласно общебританскому исследованию, от 25 до 50 процентов случаев взлома – повторные, а около 25–35 процентов потерпевших снова становятся жертвами грабителей. По данным полиции Британии, 28–51 процент повторных краж совершается в течение месяца после первого взлома, 11–25 процентов – в течение недели».

Ну, отлично. Значит, мой пессимистично настроенный слесарь не накручивал меня, а даже преуменьшил цифры, хотя в голове не укладывалось, как при 50 процентах повторных краж только 35 процентов жертв снова становились потерпевшими. В любом случае стать одной из них мне не хотелось.

Проверив входную дверь, заднюю дверь, окна и еще раз входную дверь – а потом, может, и в третий раз – и поставив телефон на зарядку, я заварила себе ромашковый чай.

Я отнесла чай в спальню, где меня уже ждали ноутбук, пресс-файл для поездки и упаковка шоколадного диетического печенья. Было только восемь вечера, а я ничего не ела, но вдруг поняла, что у меня нет сил не то что готовить, а даже заказать еду на дом. Я открыла пресс-пакет по скандинавскому круизу и, закутавшись в одеяло, стала ждать, когда придет сон.

Сон никак не приходил. Я умяла всю упаковку печенья и просмотрела материалы по «Авроре», полные фактов и цифр. Десять кают, оборудованных по высшему уровню… вмещают не более двадцати пассажиров… строго отобранный персонал из лучших отелей и ресторанов мира… Даже технические характеристики водоизмещения и тоннажа судна не усыпили меня. Я бодрствовала – разбитая, но на взводе.

Я лежала, съежившись в коконе из одеяла, и старалась не вспоминать о взломщике. Заставляла себя думать о работе, о всех делах, которые надо решить до воскресенья. Зайти за новыми банковскими картами. Собрать вещи и собрать побольше информации о круизе. Увидимся ли мы с Джудом до моего отъезда? Он ведь будет звонить на мой старый номер.

Я отложила пресс-пакет и открыла электронную почту. Напечатала «Привет, любимый», остановилась и начала покусывать ноготь. Что же написать? Только не про ограбление. Пока не надо, иначе его замучает мысль о том, что он далеко, когда нужен мне. Поэтому я продолжила так: «Я потеряла телефон. Долгая история, расскажу при встрече. Если захочешь связаться, лучше пиши мне на электронную почту. Во сколько ты примерно возвращаешься в воскресенье? Я рано утром выезжаю в порт Халл, на этот скандинавский круиз. Надеюсь, успеем увидеться до моего отъезда, а если нет, тогда до следующих выходных, хорошо? Целую, Ло».

Я отправила письмо в надежде, что Джуд не удивится, почему я не сплю в час ночи, и выключила компьютер. Взяла книгу – думала, почитаю, пока не усну. Не помогло.

В половине четвертого я нетвердой походкой добралась до кухни, достала бутылку джина и сделала крепчайший джин-тоник, который только могла выпить. Проглотила, как микстуру, вздрогнула от резкого привкуса и налила еще. Выпила вторую порцию, уже медленнее. Чувствовалось, как жжет внутри, как расслабляются мышцы, успокаиваются нервы.

Я вылила остатки джина в стакан и вместе с ним вернулась в спальню. Тревога и оцепенение не отпускали, и, не сводя глаз со светящегося дисплея часов, я ждала, когда подействует алкоголь.

Один. Два. Три. Вдох. Четыре… Пять…Пя…

Видимо, я все же уснула. Вроде бы только что с больной головой смотрела затуманенным взглядом на часы – сейчас цифра сменится и они покажут 4.44 – и вот уже я открываю глаза и вижу пушистую морду Делайлы, которая тыкается в меня носом и сообщает, что пора завтракать. Я недовольно застонала. Голова болела еще сильнее, чем вчера, и теперь непонятно, по какой причине – то ли от пореза на щеке, то ли от очередного похмелья. Недопитый джин-тоник стоял на прикроватном столике рядом с часами. Я понюхала стакан и едва не задохнулась. Джина в нем явно раза в два больше, чем тоника.

Часы показывали 6.04, значит, я не проспала и полутора часов, но раз проснулась, надо вставать. Я отдернула штору – за окном занимался серый рассвет, тонкие лучи солнца падали на мое окно. День казался холодным и мрачным; я засунула ноги в тапочки и, поеживаясь, вышла в коридор к термостату, чтобы отключить автоматический таймер и нагреть квартиру.

В субботу на работе меня не ждали, зато большая часть дня ушла на то, чтобы привязать мой старый номер к новому мобильному и получить перевыпущенные банковские карты, так что к вечеру меня переполняла усталость.

Так же ужасно я чувствовала себя, когда возвращалась из Таиланда через Лос-Анджелес – за несколько ночных рейсов я ни разу не поспала и была полностью дезориентирована. Где-то над Атлантикой я поняла, что превысила все пределы бессонницы и пора бы уже сдаться. Добравшись до дома, я рухнула в кровать с ощущением, будто я прыгаю головой вперед в колодец, и забылась сном на двадцать два часа, а проснулась от грохота. Это Джуд барабанил в дверь стопкой воскресных газет. Ноги затекли, и я с трудом вышла из спальни, чтобы открыть ему.

Но на этот раз кровать меня не спасет.

Нельзя упускать возможность проявить себя после десяти лет рутинной журналистики в духе «вырезать-вставить» – другой такой может и не представиться. Я должна справиться с заданием, должна показать, что я, как и Роуэн, умею заводить знакомства, сплетничать и продвигать наш журнал в кругу успешных людей. А лорд Буллмер, владелец «Авроры Бореалис», очень успешный человек. Хотя бы один процент его трат на рекламу, не говоря уже об упоминании имен, известных в сфере путешествий, и фотографии личностей, которые наверняка приглашены на первое плавание «Авроры», помогли бы «Велосити» без проблем продержаться на плаву несколько месяцев.

Я не собиралась навязываться Буллмеру за обеденным столом, но если я сумею узнать номер его телефона и буду уверена, что он возьмет трубку, когда я позвоню… это точно поможет мне получить долгожданное повышение.

На ужин я разогрела замороженную пиццу и машинально запихивала ее в себя, пока не объелась, а затем продолжила читать материалы из пресс-пакета. Слова и картинки плыли перед глазами, одно описание сливалось с другим. Элитный… великолепный… роскошный… сделанный вручную… высшего класса…

Зевнув, я отложила листок и посмотрела на часы – было уже девять. Слава богу, можно ложиться спать. Проверив и перепроверив двери и все замки, я нашла в моем разбитом состоянии кое-что позитивное. Прошлая ночь не повторится, ведь я так устала, что сейчас усну крепким сном. Если грабитель все же вернется, то я все просплю.

В 22.47 я поняла, что ошибалась.

В 23.23 я глупо расплакалась, как слабачка.

Я что, больше никогда не смогу заснуть?

Мне нужно поспать. Обязательно. За последние три дня… В уме сложить не получилось, посчитала на пальцах. За последние три дня я спала меньше четырех часов.

Я практически ощущала сон на вкус. Чувствовала его где-то рядом, но не могла схватить. Надо поспать. Надо. Если не посплю, то сойду с ума.

На глаза навернулись слезы – даже не знаю, от чего именно. От чувства безысходности? От злости – на себя, на грабителя? Или просто от усталости?

Знала я только одно – что не могу уснуть и что сон маячил где-то рядом, терзая, как несдержанное обещание. Я словно гналась за исчезающим миражом, и чем отчаяннее я бежала, тем быстрее он от меня удалялся. Или как будто я пыталась поймать рыбу, но та все выскальзывала из моих рук.

Господи, как же я хочу поспать…

Делайла испуганно повернула ко мне голову. Я и правда сказала это вслух? Сама не знаю. Боже, у меня поехала крыша.

Перед глазами мелькнуло чье-то лицо – ясные глаза, блестящие в темноте.

Я встала, сердце заколотилось так, что его стук отдавал где-то в затылке.

Пошатываясь от изнеможения, будто в трансе, я засунула ноги в обувь, а руки – в рукава пальто, прямо поверх пижамы. Взяла сумку. Надо пройтись. Куда-нибудь. Куда угодно.

Если этот чертов сон не приходит, я сама его найду.

Глава 3

Не считая желтоватых островков света от фонарей, улицы были серыми и мрачными. Холодный ветер швырял под ноги разбросанные бумаги, в водостоках шуршали листья и мусор. Мне, тридцатидвухлетней женщине, среди ночи разгуливающей в пижаме, должно было быть страшно. Но в квартире было куда опаснее. Там никто не услышит мой крик о помощи.

Я не строила определенный маршрут, просто собиралась бродить по улицам, пока не устану. Где-то в районе станции «Хайбери-энд-Айлингтон» я поняла, что идет дождь, причем идет уже давно, и я вся промокла. В обуви хлюпало, мой изможденный и оцепеневший разум пытался придумать какой-то план, а ноги практически сами повели меня дальше – но не в сторону дома, а на юг, к району Энджел.

Я не осознавала, что иду туда, пока не оказалась на месте. Пока не добралась до подъезда его дома. Я изумленно смотрела на панель звонков, где рядом с номером квартиры он аккуратно подписал свою фамилию: Льюис.

Дома его не было. Он уехал по работе и вернется только завтра. Зато в кармане пальто у меня лежали запасные ключи, и идти обратно домой я была не в состоянии. «Можно вызвать такси, – ехидно заворчал внутренний голос. – Тебя ведь пугает не долгая дорога. Трусишка».

Я потрясла головой, обрызгав каплями дождя металлическую панель звонков, и стала искать в связке ключ от подъезда. Затем открыла дверь и нырнула в общий коридор, окутавший меня тягостной духотой.

Я поднялась на второй этаж и осторожно зашла в квартиру.

Непроглядная темнота. Все двери закрыты, а в холле не было окон.

– Джуд? – позвала я. Его самого дома точно не было, но Джуд мог вполне разрешить переночевать здесь кому-нибудь из приятелей; не хотелось перепугать беднягу до смерти посреди ночи. Уж я-то знала, каково это. – Джуд, это я, Ло.

Никто не откликнулся. В квартире стояла полная тишина, не раздавалось ни звука. Я открыла дверь слева, которая вела в кухню-столовую, и на цыпочках прошла туда, не включая света. Просто стащила с себя мокрую одежду – пальто, пижаму и все остальное – и бросила в раковину.

Затем я голышом прошла в спальню, где на широкую двуспальную кровать Джуда падал лунный свет, а серые простыни были смяты, как будто он только что здесь лежал.

Я забралась на самую середину кровати и почувствовала мягкость простыней, на которых постоянно спят, а еще его аромат – запах пота, лосьона после бритья и просто самого Джуда.

Я закрыла глаза.

Один. Два…

Накатила волна сна.

Меня разбудил женский крик и ощущение, будто кто-то давит сверху и крепко держит за руки, хотя я пытаюсь выбраться…

Кто-то схватил меня за запястье, кто-то очень сильный.

Ослепленная ужасом, я в кромешной темноте попыталась найти что-нибудь, чем можно ударить, и свободной рукой нащупала прикроватную лампу.

Чужая рука накрыла мне рот, не давая дышать, давил вес тела, но я изо всех сил замахнулась лампой и ударила его по голове.

Послышался крик боли, и сквозь пелену страха донесся голос:

– Ло, это я! Господи, хватит, это же я!

Что?

О боже.

Руки тряслись так сильно, что, попытавшись нащупать выключатель, я лишь что-то столкнула.

Одновременно с тяжелым дыханием Джуда слышался какой-то пугающий булькающий звук. Да где же эта чертова лампа? Ах да, я ведь заехала ей Джуду по лицу.

Я вылезла из постели и нетвердой походкой добралась до выключателя у двери. Комнату залило беспощадно ярким светом десятка галогенных лампочек, в котором просматривалась каждая деталь развернувшегося здесь ужаса.

Джуд съежился на кровати, зажав лицо руками, по подбородку и груди текла кровь.

– Господи, Джуд! – Я бросилась к нему. Все еще трясущимися руками я вытащила из коробки несколько салфеток. Он прижал их к лицу. – Боже, что случилось? Кто кричал?

– Ты! – простонал он. Салфетки быстро пропитались кровью.

– Как это? – Меня по-прежнему переполнял адреналин. Я растерянно осмотрела комнату, но ни женщины, ни нападавшего в ней не было. – Ты о чем?

– Я вернулся домой, – превозмогая боль, ответил Джуд. Сейчас его бруклинский акцент был едва слышен. – Ты закричала во сне, я попытался тебя разбудить и… вот.

– Черт. – Я зажала рот руками. – Прости меня.

Я так отчетливо слышала крик… Неужели это правда была я?

Джуд осторожно убрал руки от лица. В комке пропитавшейся кровью салфетки я увидела что-то маленькое и белое. Только взглянув на лицо Джуда, я поняла, что это выбитый зуб.

– О господи.

– «С приездом» называется, – сказал он и замолчал.

– Прости. – На глаза навернулись слезы, однако плакать перед таксистом я не хотела, поэтому шумно сглотнула, чтобы избавиться от мучительного ощущения. – Слышишь?

Джуд ничего не ответил, он молча смотрел в окно на тусклый рассвет. Мы два часа прождали в приемном отделении «Скорой помощи». В итоге ему лишь наложили швы на губу и направили к дежурному стоматологу, а тот засунул зуб обратно и посоветовал надеяться на лучшее. Как я поняла, если зуб приживется, его можно будет сохранить. Если нет, придется ставить мост или зубной имплант. Джуд устало закрыл глаза, и у меня внутри все сжалось от чувства вины.

– Прости, – с отчаянием повторила я. – Не знаю, что еще сказать.

– Нет, это ты меня прости, – утомленно произнес он. Анестезия еще не прошла, и с онемевшей губой говорить ему было трудно, поэтому получилось «прошти», словно он изображал пьяного Шона Коннери.

– Тебя? За что?

– Не знаю. За то, что облажался. Что не был рядом.

– Ты про ограбление?

– Да, – кивнул Джуд. – Хотя не только. За все те дни, когда я оставляю тебя одну. Поменьше бы этих командировок.

Положив голову ему на плечо, я прислушивалась к ровному, медленному стуку его сердца, такому неспешному по сравнению с моим, которое колотилось от тревоги. Под курткой на Джуде была заляпанная кровью футболка, потертая ткань мягко касалась моей щеки. Я глубоко вдохнула, чувствуя его запах, и мне стало спокойнее.

– Ты бы ничего не смог сделать, – сказала я, уткнувшись ему в грудь.

Джуда покачал головой:

– Все равно прости, что оставил тебя.

Когда мы расплатились с таксистом и медленно поднялись на второй этаж к квартире Джуда, начало светать. Я посмотрела на часы: почти шесть. Черт, уже через несколько часов мне надо сесть на поезд, чтобы успеть в порт.

В спальне Джуд разделся, и мы вместе повалились на кровать. Он притянул меня к себе и, закрыв глаза, уткнулся в мои волосы. От усталости я почти ничего не соображала, но, вместо того чтобы поспать, забралась на Джуда сверху, стала целовать его шею, живот, полоску темных волос, ведущую вниз.

– Ло… – простонал он и попытался притянуть меня поближе, чтобы поцеловать.

Я покачала головой:

– Молчи. Лежи смирно.

Джуд откинулся на подушку, бледные рассветные лучи, просачиваясь сквозь шторы, падали на его шею.

Мы не виделись восемь дней. И не увидимся еще неделю. Если не заняться этим сейчас…

Лежа в объятиях Джуда, я ждала, когда выровняется мое дыхание и успокоится сердце. Я прижималась щекой к его лицу и почувствовала, как он улыбается.

– Вот это я понимаю, – сказал Джуд.

– Что?

– Сразу бы так меня встретила.

Я вздрогнула, и он коснулся моего лица.

– Ло, милая, я просто шучу.

– Знаю.

После этого мы оба надолго замолчали. Я думала, что Джуд засыпает, и тоже закрыла глаза, поддаваясь чувству усталости, но он вдруг сделал глубокий вдох – грудь поднялась, мышцы в руке напряглись.

– Ло, я не хочу снова спрашивать…

Джуд не договорил, но я и так знала, что он имел в виду. То, о чем он сказал мне на Новый год, – что, по его мнению, нам нужно двигаться дальше. Жить вместе.

– Я подумаю, – наконец произнесла я, и в моем голосе послышалась непривычная покорность.

– Ты мне это уже говорила.

– Я все еще думаю.

– Ну а я уже решил. – Джуд дотронулся до моего подбородка, осторожно повернул мою голову к себе. Я посмотрела ему в глаза, и внутри у меня все перевернулось. – Ло, хватит избегать этой темы. Ты же видишь, я терпеливо жду, но мне начинает казаться, что мы совсем по-разному смотрим на наши отношения.

Внутри все затрепетало от знакомого тревожного ощущения, вызванного то ли надеждой, то ли ужасом.

– «По-разному смотрим на наши отношения»? – выдавила я улыбку. – Ты что, опять смотрел шоу Опры?

Джуд отвернулся, словно отдалившись от меня. Я нервно прикусила губу.

– Джуд…

– Нет, – сказал он. – Нет, и все. Я думал поговорить о нас, однако тебе этого явно не хочется, так что… Слушай, я очень устал. Уже почти утро. Давай спать.

– Джуд, – повторила я умоляющим тоном. Меня бесила собственная стервозность, бесило, чтоон довел меня до этого.

– Нет, – устало выдавил он, уткнувшись в подушку. Я думала, что он отказывается говорить на эту тему, но Джуд продолжил: – Мне предложили работу в Нью-Йорке, а я отказался. Ради тебя.

Вот черт.

Глава 4

Через несколько часов из глубокого, будто в дурмане, сна меня вытащил будильник.

Не знаю, долго ли он звенел, но я точно проснулась не сразу. Голова болела, и я немного полежала, приходя в себя, и только потом выключила будильник, чтобы он не разбудил Джуда.

Я протерла глаза, потянулась, чтобы размять затекшую шею и плечи, вылезла из кровати и пошла на кухню. Пока варился кофе, я приняла лекарства и поискала в аптечке в ванной какое-нибудь обезболивающее. Нашла ибупрофен и парацетамол и еще какой-то пластиковый флакончик коричневого цвета – Джуду выписали это средство, когда он вывихнул колено на футболе. Я сняла с флакона защитную крышку от детей и посмотрела на таблетки внутри. Огромные, наполовину красные, наполовину белые, выглядят серьезно.

В общем, я струсила и вместо этого взяла две таблетки из упаковки ибупрофена и одну – быстродействующего парацетамола. Запила их глотком кофе – черного, молока в пустом холодильнике не нашлось – и, потягивая оставшийся в кружке напиток, думала о прошлой ночи, о моих глупых поступках, о том, что сказал Джуд…

Он меня поразил. Нет, даже не поразил, а шокировал. Мы никогда не говорили о его долгосрочных планах, но я знала, как он скучает по своим друзьям в Штатах, по маме и младшему брату, с которыми я даже не знакома. И его решение… Так будет лучше для него? Или для нас?

В кофеварке осталось еще полчашки кофе, я вылила его в другую чашку и осторожно отнесла в спальню.

Джуд растянулся поперек кровати, словно и упал на постель в этой позе. В кино люди выглядят во сне очень умиротворенно – только не Джуд. Разбитые губы были прикрыты закинутой вверх рукой, а если прибавить к этому заостренный нос и нахмуренные брови, то он становился похож на сердитого ястреба, которого подстрелили в полете.

Я аккуратно поставила чашку на прикроватный столик и прилегла на подушку рядом с ним, поцеловала в затылок, теплый и невероятно мягкий.

Джуд шевельнулся во сне, приобнял меня своей длинной загорелой рукой и открыл глаза. Обычно они были орехового цвета, но сейчас казались намного темнее.

– Доброе утро, – прошептала я.

– Доброе.

Он сморщился от зевка, а потом притянул меня к себе. Я отпрянула, думая о предстоящем пути – сначала до вокзала, там на поезд, затем на такси до порта Халл, – однако тело словно растаяло, и я свернулась рядом. Мы лежали, глядя друг другу в глаза, и я осторожно коснулась пластыря на его губе.

– Как думаешь, зуб приживется?

– Не знаю. Надеюсь, ведь в понедельник мне лететь в Москву, не хочется терять там время на стоматологов.

Я промолчала. Джуд закрыл глаза и потянулся, хрустнули суставы. Он перекатился на бок и нежно накрыл рукой мою грудь.

– Джуд… – В моем голосе слышалось и желание, и раздражение.

– Что?

– Не могу. Мне пора.

– Так иди.

– Не надо. Прекрати.

– «Не надо, прекрати»? Или «не надо прекращать»? – криво улыбнулся он.

– И то и другое. Ты знаешь, о чем я. – Я поднялась и покачала головой, о чем сразу же пожалела. Было больно.

– Как щека? – спросил Джуд.

– Нормально. – Я дотронулась до нее рукой. Опухшая, но уже не так сильно.

Джуд с тревогой посмотрел на меня и коснулся припухшей щеки. Я, сама того не желая, отпрянула.

– Не надо было мне уезжать, – сказал он.

– Ну а ты уехал, – бросила я. Вышло куда резче, чем хотелось. – Тебя вечно нет рядом.

Он приподнялся на локтях и удивленно посмотрел на меня – еще сонный, на лице следы от подушки.

– Какого…

– Ты меня слышал. – Знаю, в моих словах было мало разумного, но они все равно вырвались наружу. – Какое у нас будущее, Джуд? Даже если я перееду сюда, что дальше? Буду сидеть и ждать тебя, как Пенелопа Одиссея, и поддерживать огонь в семейном очаге, пока ты пьешь скотч в каком-нибудь русском баре вместе с другими зарубежными корреспондентами?

– Ты чего?

Я покачала головой, слезла с кровати и стала натягивать одежду, которую раскидала по полу спальни, когда мы вернулись из больницы.

– Просто устала. – Это еще мягко сказано. За последние три ночи я спала часа два, не больше. – Знаешь, к чему все идет? Нам трудно даже вдвоем, и я точно не хочу стать женой, которая сидит дома и воспитывает ребенка, пытаясь справиться с послеродовой депрессией, пока ты сидишь под обстрелом в самых адских точках Северного полушария.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Отлат. Aurora borealis – северное сияние. – Здесь и далее примеч. пер.

Вернуться