Иван Глемба, Андрей Прохоренко
Рамуарат. Начало правления

Предисловие

Прикосновение к истокам любого народа всегда немного волнительно и ответственно. Мы, живя в привычном для нас мире с его особенностями и со своим видением происходящего, мало задумываемся о том, что было тысячелетия назад, когда, как кажется многим из нас, люди носили шкуры и пользовались еще каменными и костяными орудиями. Тем более, если речь идет о событиях, которые происходили семь с половиной тысяч лет назад, в том числе и на территории Украины, только называлась эта земля в те далекие времена Араттой. О том, что происходило тогда, в наше время весьма противоречивые сведения: от обожествления ариев до полного отрицания их существования.

Более семи с половиной тысячелетий от начала рассказа одного из правителей Аратты до нынешнего времени – с одной стороны очень длительный срок, а с другой – не больше, чем мгновенье в жизни планеты, об истории которой у человечества отрывочные сведения и не совсем, мягко говоря, соответствующие действительности. Тем не менее, исходя из того, что цикл существования человечества насчитывает до сегодняшнего дня около двенадцати тысяч восьмисот восьмидесяти лет, то наши относительно далекие предки были значительно ближе к истокам человечества, чем мы. У них еще существовала преемственность поколений, знаний, о которых современники не имеют ни малейшего представления, как и об образе их жизни. Ведущие арийские мужчины и женщины знали не только историю своего народа, человечества, а также прошлых цивилизаций, но и Земли, и не только ее.

Утверждаем этот факт, основываясь на записках правителя Аратты – Рамуарата, которые он оставил для потомков в виде мыслей, записанных на информационные носители. На элнах записана история не только человечества, в том числе и ариев, но и прошлых цивилизаций, о чем позаботились хронологи – выдающиеся личности своего времени, как правило, прожившие долгую жизнь и решившиеся на такой труд под ее окончание. Записки хронологов о времени, в котором они жили и о событиях, в нем происходящих, проливают свет на то, что в силу ряда причин из истории человечества было вычеркнуто. А вычеркнутыми оказались даже не страницы, а целые эпохи, о которых не осталось ничего, кроме предположений и догадок.

Ценность информации, предоставленной Рамуаратом – с шестидесяти лет годара (правителя) Аратты, в беспристрастном описании событий непосредственного их очевидца и участника, а также лица их определявшего. Рамуарат, как правитель Аратты, стоял у истоков ее преобразования и арийских походов. Исходя из этого, представленное авторами произведение не плод их размышлений или результат исканий, или предположений, не выдумка и не смелая фантазия.

Никто другой не расскажет так о происходящем семь с половиной тысяч лет назад, не приоткроет покров тайны, скрытой за пеленой тысячелетий, как непосредственный их участник, тем более лицо, обличенное властью и имеющее высшую ступень посвящения и неограниченный доступ к информации, оставленной предками, как Рамуарат.

«В прошлом, – говорили арийские мудрецы, – содержится ключ к настоящему и будущему». Нам, ныне живущим, предстоит воспользоваться этой мудростью для того, чтобы мы стали и были хозяевами на своей земле, в своем доме и стране, как наши предки – арии.

Глава 1
О моей Родине

Потомкам, живущим в далеком будущем, я, Рамуарат, правитель Аратты, через тысячелетия предоставляю свой рассказ. Да увидит и услышит читатель мои слова, чтобы узнать хотя бы отчасти действительную историю своей земли и народов, населявших ее.

Только память отделяет ариев от потомков. Давно преданное забвению проявит мой рассказ, чтобы ваши глаза увидели ариев, а уши услышали пение наших стрел и рев наших стад, кочующих по безбрежным просторам Аратты.

Тогда, возможно, сердце ваше преисполнится храбрости, а руки, ноги и пуп нальются силой для того, чтобы жить счастливо и долго на своей земле и быть на ней хозяевами, а не тенями.

Мы, арии, из глубины тысячелетий все реже, но еще смотрим на потомков, и взгляд наш преисполнен надежды…

Рамуарат – годар Аратты

Мне, Рамуарату, годару Аратты, собравшись с мыслями и вспоминая прожитые годы, освободившись от эмоций и переживаний, с чистым сердцем и ясным умом предстоит рассказать потомкам о самых главных и важных событиях моей жизни и народа, представителем которого я являлся.

Как говорят арийские мудрецы: «Арш моа вед ишн сэтрай», что в переводе означает – пришло время начать сеять семена в подготовленную почву. Воля, присутствующая в начинании, преобразуется в волевое продолжение и окончание. Моя задача будет выполнена сполна только тогда, когда я закончу повествование. Тогда потомки, которые еще не устали сознанием, чей ум тянется к знанию, смогут узнать о событиях, происходящих в Аратте и далеко за ее пределами. Кто хочет увидеть, тот увидит, а кто хочет услышать, тот услышит и почувствует, как все происходило.

Народ, не знающий своей истории, подобен дереву, вырванному с корнем из земли. Отдельные листочки на нем еще могут зеленеть, но они, если дерево не получает из земли жизнь дающей влаги, быстро отлетят. В таком случае следующие поколения уже не смогут, как их предки, быть сильными и свободными на своей земле. Они постепенно будут слабеть, не в состоянии получить живительный нектар для взращивания в себе золотого зерна под светом Солнца, которое, содержа в себе все необходимое для жизни, явится волей. На ее основе в последующих поколениях взрастет свобода, как высшая ценность бытия и существования, как ориентир, которому я, Рамуарат, правитель Аратты, правящий страной несколько десятилетий подряд, следовал всю жизнь, независимо ни от чего.

Как бы мне не было тяжело, я знал: кроме меня никто не сможет твердой рукой определить предназначение для миллионов соплеменников и их потомков. Главное – остаться верным себе и делу, которому я посвятил всю жизнь. Легко предать, не заметить, что совершаешь ошибку, «случайно» отойти от правильных ориентиров, смалодушничать там, где необходимо проявить волю и силу, зная, что тебя никто не укорит. Труд правителя можно увидеть по его соплеменникам. Если они сильны и бодры, свободны и готовы постоять за себя, богаты и радостны, значит, у того, кто их ведет, твердая рука и сильное сердце. Я не идеализирую себя. За долгую жизнь я совершил немало ошибок, но среди них не было роковых, которые могли бы привести ариев или аратынцев к вырождению.

Власть – лишь пепел, просыпающийся между пальцами, лишь инструмент, позволяющий установить нужный порядок, чтобы последующие поколения, входящие в арийский союз, могли упрочить свое положение, жили хозяевами на своей земле, вдыхая ветер свободы, веющий в бесконечных степях, протянувшихся на необозримых просторах Аратты.

Я не очень-то искушенный сказатель, но я постоянно учусь излагать четко, по существу и последовательно события, свидетелем которых был. Моя жизнь – для меня открытая книга, которую я читаю, открывая ее на любой странице. В ней, как в зеркале, я вижу себя в любом возрасте: от юноши и молодого воина до умудренного сединами мужчины, которому на данный момент исполнилось уже сто пятьдесят четыре года.

Мой труд, которому я впрямую посвятил двенадцать лет жизни с того времени, когда в сто сорок два года прибыл из Куурешта (Западная Индия, бассейн Инда) в Аратту, завершен. Осталось лишь уточнить кое-какие моменты и привести в порядок последние главы. О своем уходе не хочу писать. Если Кирша, мой помощник и самый близкий друг, захочет сказать о нем пару слов, то он оставит свои записи после написанных мною глав.

На самом деле я работал над повестью несколько десятилетий подряд еще задолго до того времени, когда у меня появилось время записать информацию на элны (диски, куда записывается информация). Я мыслил и продумывал что, в какой последовательности и как буду излагать, какие моменты я освещу подробно, а о каких лишь упомяну вскользь. Ведь излишние подробности еще больше вредят делу, чем некоторая недосказанность.

За двенадцать лет я всего лишь уточнил, обобщил и более полно взглянул на свой труд, кое-что добавил к сказанному, а кое-что второстепенное, на мой взгляд, убрал. Сейчас, когда осталось всего лишь расставить кое-какие акценты, я чувствую себя удовлетворенным и исполненным сил. Я время от времени вынимаю из ножен меч и ловлю на него солнечный луч. Не раз в боях меч спасал мне жизнь. Я и сейчас, будучи уже в годах, никогда не расстаюсь с ним.

Меч для воина – его суть, а стержень меча – основа для внутренней твердости и гибкости одновременно. Меч может гнуться, но всегда, чтобы в жизни не происходило и как бы его не изгибали, он с все возрастающей силой рано или поздно распрямляется. Так и мы, арии, кто бы нас, когда не нагибал, а распрямление меча в нас неизбежно, причем так, что он неминуемо ударит по врагам. Тогда проявятся полной мерой в наших действиях сила и воля, наполняющие нас, воспитанные постоянным трудом и неодолимой тягой к свободе неограниченной, как эти бесконечные степи.

Также вместе со мной всегда тугой арийский лук. Я, признаться, не могу, как в былые годы, многократно и без устали натягивать тетиву, пуская стрелу точно в цель. На один-два выстрела силы у меня еще хватает. В нашем распоряжении есть оружие более эффективное, чем лук. Варлы, доставшиеся нам от предков, бьют порцией излучения. От него нет спасения даже за щитом и доспехами на расстоянии полета стрелы, что составляет около пяти сотен шагов. Но лук – лучше варла, поскольку в стрельбе из него проявляются все умения, а особенно сила. Тугой арийский лук – наш символ и талисман. Кто точно стреляет из лука, тот заслуженно пользуется уважением среди соплеменников.

Пение стрелы, ее звучание – высшая награда воину и я, Рамуарат, хочу уйти из жизни, слушая пение арийских стрел, вдыхая свежий воздух необъятных степей, видя Солнце в чистом от туч небе. Есть воля, есть свобода, являющаяся проявлением воли. Песнь свободы я постоянно слышу, пуская коня вскачь по бесконечным степям, покрытым высокой травой, где пасутся бесчисленные стада животных, стремящихся продолжить свой род, утверждая жизнь на этих необъятных равнинах. Даже сейчас, когда я вижу свой уход и знаю день, когда он состоится, эта песнь звучит во мне, наполняя сердце радостью.

Я воевал с двадцати двух лет, но основные события начались в моей жизни с возраста шестидесяти лет, когда я уже многое прошел и повидал не только в Аратте, но и далеко за ее пределами. Если честно, то раньше этого срока я никак и не догадывался о том, что мне придется делать впоследствии и чем заниматься. Я и мое призвание нашли друг друга после ряда событий, о которых я собираюсь рассказать, постепенно приоткрывая перед потомками картину нашего мира. Видать, я был готов к некоторым событиям, раз решился на отчаянные шаги. Впрочем, выбора особого у меня все равно не было. С одной стороны – так сложились в моей жизни события, а с другой, как говорил мой друг и учитель Эрас: «Иначе быть и не могло, а если и могло, то с негативными последствиями не только для ариев, но и для всех племен, обитающих от Тална (Атлантического океана) на западе, до Горахвы (древнее название Алтая)».

Эрасу я доверял. Именно он выступил тем наставником, который сделал все для того, чтобы я стал годаром – правителем всей Аратты. До этого времени я был вначале рядовым воином, потом возглавил пилг (группу из двенадцати воинов), а потом и сотню. На этом я не остановился и за тридцать лет прошел путь от простого воина до архака – вождя одного из племен. Под моим руководством в возрасте пятидесяти лет были свыше тысячу воинов. Еще вдвое больше воинов были готовы по первому зову встать в строй. Я руководил келшем (подразделение в тысячу воинов, в состав которого входят пешие и конные воины, а также снабженцы).

Арийские племена к началу моего рассказа были должным уровнем организованы и сплочены, расселились на огромной территории от среднего течения Омрата (Дуная) до Харкии (Южного Урала), хотя действительный ареал распространения ариев был еще большим, включая Иран и Алтай. Впоследствии территория, на которой жили арии, расширилась еще больше, включив и Куурешт, и Ваарабат (государство в бассейне Тигра и Евфрата), а так же Северную Озирисию (Египет), Северный Садзин (Китай). После моего ухода арийские завоевания будут еще больше расширены, а образ жизни и закон, который соблюдали арии, распространится на территорию большей части Евразии. Я не преувеличиваю, скорее, преуменьшаю.

Я, приводя в записках названия древних стран, местностей и рек, доверяю потомкам, которые первыми прочитают записки, и вверяю их заботам подбор названий странам, рекам и континентам, более привычных для слуха потомков.

Завоевания ариев, как я вижу, смотря из прошлого в будущее, равно, как и порядок, ими установленный, продержатся чуть меньше тысячи лет. Следующие пятьсот лет до начала эпохи Кали арии постепенно выродятся, точнее, станут более подверженными влиянию темных сил, магов и их помощников, которые, чем дальше пойдет время в будущее, тем все больше будут захватывать власть, принуждая ариев скрыто и незаметно служить себе. Придет время, и куршаны (единовластные правители, устанавливающие закон темной силы) отвоюют прежние позиции. Некому будет их остановить так, как это удалось сделать мне. Впрочем, мои достижения не только моя заслуга. Если бы не Эрас, другие ураваны (арии, посвященные в знания и имеющие доступ к определенной информации), вряд ли что-то бы вышло, учитывая складывающуюся в Аратте ситуацию.

Что вы, далекие потомки, знаете об ариях и об Аратте? По всей видимости, почти ничего. Историки в вашем времени, а также археологи и прочие копатели, переворачивая тонны породы, ищут в земле доказательств жизни народов, раскапывая и обнаруживая артефакты, по которым «убедительно» слагают историю, не соответствующую действительности. При этом они даже не задумываются, что поступают, как воры и грабители, нарушители всех законов, наказанием за нарушение которых в нашем мире является смерть. Поскольку в чужом доме свои порядки не устанавливают. Не лезут со своим уставом, не спрашивая разрешения, в мир, оставленный предками в виде курганов и других подобных им погребений. Тем более не читают там молитвы и не топчутся по праху мертвых, оправдывая свои действия исторической целесообразностью или чем-то другим, желая докопаться до истины.

До какой истины? Хотят узнать правду о прошлом и о своем происхождении? Так она, потомки, неприглядна и таит в себе немалые сюрпризы для вас. Поскольку истинная картина событий кардинальным образом отличается от той, которую вы себе представляете и хотите видеть. В повествовании я достаточно подробно освещу многие моменты из арийского уклада и образа жизни. Конечно, я не смогу обо всем поведать, но многое для вас прояснится. Что же касается человечества, то на самом деле оно не развивается, проходя последовательно стадии от первобытнообщинного строя, как вы считаете, к более высоким ступеням развития общества.

Точнее, классовая организация общества не является показателем развитости и прогресса, тем более эволюции, которую будет принято считать в вашем мире доминирующей и определяющей силой. Понимаю, что потомкам хотелось, чтобы так было, но действительность прозаична и сурова. Человечество само по себе медленно и неуклонно деградирует. Вопрос существования человечества в данном случае сводится к уровню развития сознания, владения теми или иными технологиями и достижениями на их основе, а также источниками энергии. Если носители знаний не обладают определенным уровнем развития сознания, тогда технологии, как вода, утекают в землю, а в руках остается песок, на котором ничего не взрастишь.

Мы, арии, являлись наследниками знаний и достижений предыдущей цивилизации. Ее представителей вы будете называть атлантами, хотя нашими общими предками выступают элты (их арии называли еще эршанами) – последние свободные жители Атлантиды, проживавшие в Эльклее и Ауромате (район Черного моря и Кавказа). От них арии унаследовали технологии и знания. Будущим поколениям, особенно в период эпохи Кали, по наследству они не передались. Почему? На этот вопрос подробнее ответят потомки, проживающие на территории Индии в будущем через полторы тысячи лет от того времени, в котором я пишу записки. Именно в Индии через полторы тысячи лет произойдет окончательная битва, но не света и тьмы, а между воплощениями, представляющими дух и черно-плазменные и темные энергии. Исход сражения уже предрешен, но есть нюансы. Приход Кали может быть отсрочен на несколько сотен, может быть, даже на тысячу лет, но сути вопроса это не поменяет, как и исхода сражения.

Если говорить проще, через полторы тысячи лет в будущем или примерно шесть тысяч лет до того времени, в котором будете проживать вы, потомки, произойдет война, совмещенная с зачисткой лучших умов. Подавляющая часть васахов (ученых), ураванов и экзахов (дословно люди, просвещенные светом знания, владеющие секретами технологий) погибнет. Оставшиеся в живых просвещенные люди либо сбегут, покинув насиженные места, либо попадут под контроль правителей и их помощников, поклоняющихся темной силе и устанавливающих ее порядок на Земле.

Тогда эпоха ариев, начатая мною, окончательно закончится. По факту она завершится еще раньше, когда истечет срок действия живых сплавов. В таком случае ничего больше не останется, как перейти на орудия из камня, меди, олова и других материалов. Их разрабатывают и внедряют уже сейчас, чтобы переход не был слишком болезненным. В мое время существуют племена, в том числе и в Аратте, которые пользуются каменными и медными орудиями. Они изолированы от общества, а их представители влачат полуживотное существование, проводя большую часть времени в постоянных поисках пищи. Средний срок их жизни редко доходит до шестидесяти лет. Но так нужно и арии поддерживают этот порядок, предвидя будущее и тот исход, к которому идут наши рода и человечество.

Если потомки будут находить черепки в земле, другие свидетельства материальной культуры, то они, скорее всего, выйдут на культуру, параллельно сосуществовавшую с арийской. Ее представителей мы называли ирплами. О них я не буду рассказывать, поскольку не вижу в этом никакого смысла. Арии частенько помогали ирплам. Некоторые ирплы даже переходили в племена ариев, становясь на ступеньку выше в развитии и приобщаясь к достижениям, которыми пользовались арии, в особенности арийская верхушка, к числу которой я и принадлежал.

Будучи сыном вождя, я не унаследовал его положение сразу, а вступил в келш простым воином после специальной подготовки. Тренировался и обучался я с семи лет, как будущий воин и эрншак (управленец-интеллектуал). Спуску мне учителя не давали, тем более скидки на происхождение. Учили сурово и жестко, но без какого-либо насилия и чрезмерных нагрузок. «Сила, – как говорил Эрас, – приходит с опытом, а быстрота в движениях появляется лишь после того, как ты со знанием дела многократно медленно и плавно повторяешь движение».

Меня учили проявлять силу и быть сильным во всем, в любом действии и поступке. Такое обучение и проживание было само собой разумеющимся. Так тренировали всех без исключения ариев. Секреты подготовки перешли к нам от элтов, но сотнями предыдущих поколений они шлифовались и оттачивались, передавались по наследству от деда к отцу и сыну. Как мне видится, когда я обращаю взор в будущее, до вас, потомки, наше наследие не дойдет. Оно будет забыто и предано забвению. Вы будете воспитываться на иных ценностях, которые не предполагают отстаивание свободы, видение себя сильными и волевыми людьми, хозяевами на своей земле. Впрочем, так задумано инволюцией и ее представителями. Изменить такое положение дел можете только вы сами. Тогда будущее ваше изменится, равно, как и ариев, ведь и вы, и мы – звенья одной цепи. Вот только жили и живем мы раньше вас.

Материальных свидетельств о себе наша культура не оставила. На то есть ряд причин, первой из которых является знание того, к чему придут потомки. Соприкосновение вашего мира с нашим миром, еще существующим в прошлом примерно семь с половиной тысяч лет назад, губительно для нас. Подобных контактов мы не перенесем. Если ослабнем мы, критично просядет и свернется наш мир, тысячи и десятки тысяч последующих поколений, идущие от ариев к вам, утратят основу, основание, фундамент, платформу и базу, заложенные нами. Если это произойдет, ваш мир медленно и незаметно утратит силу и постепенно сойдет в небытие. Поэтому Совет Аратты, ураваны и архаки, все без исключения арии не оставляли после себя следов. Если нет свидетельств материальных – нет и доказательств существования, нет и контактов через любой кусочек сплава, застежки, оружия или любого другого предмета, к которому прикасается ваша рука, осуществляя связь между временами и народами.

На самом-то деле нет разницы в том, как раскапывать могилы: бережно кисточкой слой за слоем сдувать с предметов захоронений пыль или нагло лопатой раскидывать землю, всякий раз замирая в предвкушении появления заветного золота или драгоценностей, желая несказанно обогатиться на могилах предков. Зная такую судьбу последующих за нами народов, арии все делали для того, чтобы не оставлять после себя никаких следов присутствия на земле.

Те крохи остатков материальной культуры, которые вы найдете или будете приписывать ариям, не прояснят ровным счетом ничего для вас, не донесут нашего мировоззрения и отношения к природе, к самим себе, к труду и к самому существованию на наших землях. Кроме всего прочего поспособствует этому то, что порядка девяноста девяти процентов тех средств и предметов материальной культуры, которыми мы владели, не дойдут до вашего времени, поскольку материалы, из которых они изготавливались, примерно через полторы тысячи лет прекратят свое существование. Компоненты и соединения остатков живых сплавов попросту распадутся, поскольку некому будет продлить сроки их действия.

Техника и другие приспособления, дошедшие до нас от первых людей, прибывших в новые условия на ковчегах, прекратят свое существование примерно через полторы – две тысячи лет. Человечество в отличие от всех предшествующих цивилизаций, информация о которых была доведена до меня, начнет свое развитие заново, с использования каменных орудий, не основываясь на технологиях предшествующих цивилизаций. Их представители с ужасом будут взирать из прошлого за своим продолжением, пока у них еще будет такая возможность. Осквернение вами могил и варварское исследование остатков построек и мест нашего присутствия не прояснит для вас ровным счетом ничего, только еще больше запутает. Связь времен и поколений в будущем будет полностью утрачена. Вот к чему придете вы, поклоняясь богам, а не опираясь на себя.

Еще хуже то, что многие из вас будут считать своих предков примитивными и ограниченными людьми, бегающими в шкурах с копьями и каменными топорами за дикими животными и с жадностью утоляющими голод и жажду. Потомки будут полагать, что арии не знали колеса и молились каким-то богам, вымаливая у них прощение или долгожданные дожди для урожаев, пребывая в страхе от собственного бессилия перед лицом неизведанного. Во власти таких заблуждений будет находиться большая часть человечества в будущем. Ей не будет никакого дела до того, что было ранее.

Единицы потомков будут догадываться о том, что их предки в первую очередь были воинами, основным долгом и законом которых было дело отстаивания своей свободы. Слово арий или арай в переводе обозначает посвященный человек, одаренный знанием, соблюдающий и следующий заветам предков. Арии – это не название какого-то конкретного племени или племенного союза. Хотя отчасти такое название применимо и к ним. Стать арием, означает следовать определенному образу жизни, поведению и мировоззрению, исходящему из знаний, перешедших к нам от элтов. От них пошел наш род. Элты создали физические тела первых людей и помогли им выжить, препроводив через ужасы глобального катаклизма и материковой перестройки в новое пространство и время и на омытую водами Потопа Землю.

Огонь вместе со временем окажет арийским народам неоценимую услугу: в своем времени, несмотря на тяжелейшие времена, которые наступят на Земле в будущем, мы, арии, будем жить, а не влачить жалкое существование. Надеюсь, потомки, вы поймете, о чем я говорю, без обиды восприняв мои слова. В них нет оскорбления, только констатация факта, пусть и неприятного для некоторых из вас. С высоты прожитых лет мне нет смысла лгать, изворачиваться, называть черное белым, искажать факты или о чем-то умалчивать. Разве что из-за огромного объема информации, к которому я имею доступ, мне придется выбрать самое главное и основное для последовательного повествования. В записках я всего лишь излагаю то, чему сам был прямым свидетелем и привожу историю народов, населяющих мир, известную мне из хроник, оставленных выдающимися личностями в информационном поле планеты, а также из рассказов учителей и наставников.

Действительная история народов, населяющих Аратту и Тэрию (одно из названий Европы), написана на дисках-элнах выдающимися личностями своего времени, лучшими представителями народов, жившими на этих территориях тысячелетия назад. Надо только кое-что знать и уметь, чтобы получить возможность прочитать их записи. Впрочем, как я вижу, глядя из прошлого в будущее, нашим потомкам это неинтересно. Вы другие, использующие, как считаете, новейшие технологии и более развитые, чем предки, во всех отношениях. Я не буду разубеждать вас в вашем видении действительности. Скажу лишь, что силы инволюции постарались сделать все для того, чтобы потомки ничего не знали о предках, тем более об ариях. Лучшим доказательством нашего существования и жизни явится, по моему видению, повествование, написанное мною, в котором я, Рамуарат, подробно освещаю арийские походы в Озирисию, в Междуречье, в Куурешт, знакомя потомков с нравами и обычаями народов этих стран и их достижениями.

Мир, с которым вы соприкоснетесь, возможно, вас удивит тем, что вы узнаете об ариях гораздо большее, чем можно узнать, исследуя остатки горшков и других предметов обихода. Я расскажу о мировоззрении ариев и многочисленных племенах, живших от Тэрии до Горахвы, так, как это было и есть, поскольку сейчас, семь с половиной тысяч лет назад от вашего времени, мы, арии, точно также живем и существуем, иначе не было бы вас, потомки. Таковы свойства времени и пространства, о которых вам неизвестно, как и об истории своих далеких предков.

Чтобы не стать мертвыми еще при жизни надо не так уж и много. Воля, проявленная к жизни, преобразовываясь в силу и проявляя себя в силе, позволяет обрести свободу и спокойное отношение к происходящему. В этом и заключается знание того, как нужно жить.

Мы, арии, живем на этой земле уже тысячи лет, ведя свой род от свободолюбивых предков, прибывших на эти земли после катастрофы, уничтожившей Атлантиду. Мы есть выражение сути и смысла данной земли. В нас, как и в наших предках, все еще живет свобода. Ваша история, потомки, является продолжением событий, которые начались в Аратте тысячелетия назад.

Скажу несколько слов о моей Родине – Аратте.

Нет ни конца, ни края у моей страны. Можно на коне сутками скакать с запада на восток, пересекая реки, пастбища богатые сочной травой, где пасутся бесчисленные стада животных, проходить густые леса, в которых, как кажется на первый взгляд, не ступала нога человека, и не обойти Аратту. Надо родиться на этих бескрайних просторах, чтобы с годами понять умом и почувствовать сердцем свое призвание. Надо уметь видеть, тогда, в конце концов, ты увидишь скрытую красоту родной земли, услышишь, как поет земля весной, когда дожди, обильно ее орошающие, отойдут, а на смену им выйдет солнце, дающее свет и тепло.

Аратта – ты в моем сердце остаешься страной света с детства и до глубоких седин. Нет большего богатства, чем Родина. Аэгэрс – чувство Родины, тепла очага, бескрайних просторов, постоянно вдохновляет меня. Его сложно передать словами, оно, как мешочек с родной землей, который я всегда носил на груди, будучи в походах, постоянно с собой.

Если окинуть взором с высоты птичьего полета местность, где проживает наш народ, где все на ней находящееся, каждый изгиб, каждая излучина несет в себе индивидуальность, присущую только ей, то от вида красоты родной земли на сердце становится тепло. Это и есть чувство Родины, родной земли.

Когда ты, твердо опершись двумя ногами на землю, поднимешь голову вверх, то от вида бесконечной сини небес в душе твоей становится полно и богато от чистых чувств, наполняющих ее. Это моя Родина – страна Аратта.

Прошли годы, ранней сединой побелив мои волосы. Изменилось многое, но не покинула меня полнота чувств и любовь к Аратте. За прожитую жизнь я исходил много стран. Был далеко на востоке и юге, заходил за западные горы, плавал по большой воде. Всего не пересказать. Жизнь прошла в трудах и в войнах оттого, что есть правители, покорившие целые народы и образовавшие ряд государств, для которых арии – разменная монета, а само наше существование на Земле – преступление. Предельно ясно я понял за прожитые годы одно: кто не готов постоять за себя и применить силу, ставя на место обидчика, тот не достоин жить на нашей земле. Кто бы, что не говорил, а все решала и решает сила. Победитель забирает все, а побежденный влачит жалкую участь раба. Не арии устанавливали такой порядок. Наш основной закон – свобода, а она не имеет границ, как земля, на которой мы обитаем.

После долгих странствий, возвращаясь в родные края, я понимал, что только в Аратте могу быть счастлив полной мерой. Чувство неизъяснимой свободы охватывало меня на Родине. С удовлетворением и внутренней радостью наблюдал я за тем, как мои дети, уже взрослые мужчины, соревнуясь, натягивают тетиву лука и пускают стрелы точно в цель. Все тверже становится их рука, все крепче их дух, все точнее движения. Эта картина наполняет сердце отца радостью. Не зря я живу, если вырастил пятеро сыновей и трех дочерей. Сыновья станут умелыми воинами, а дочери – хорошими женами. Всем сердцем я желаю счастливого будущего детям, но чем дальше, тем больше меня тяготит тяжелое предчувствие. Немногие, в том числе и я, знают и видят, что сегодняшнее видимое благополучие нашего народа – иллюзия.

Так получилось, что в шестьдесят лет я стал посвященным. Еще через несколько лет я стал видеть будущее, но только сейчас, в самом конце своей трудной и насыщенной событиями жизни, после того, как выполнил свое предназначение, я посмотрел в далекое будущее и увидел, как будут жить потомки. Видение этого наполнило мое сердце болью. Как не был я подготовлен, но выдержать то, что я увидел, оказалось выше моих сил. С горечью я отдал себе отчет в том, что, если бы знал, как все будет заканчиваться, то вряд ли бы решился на то, что должен был сделать.

Не зря учителя говорили мне, что видение будущего оставляет незаживающие раны. Впрочем, еще многое можно изменить и сделать вам, потомки. Для вас я и оставляю свои записки, чтобы, прочитав их, вы, вооруженные знанием прошлого, жили дальше и могли многое изменить в своей жизни и в жизни человечества.

Рассказ, помимо непосредственно происходящих на моих глазах событий, затронет еще многие темы, без которых он будет неполным. Все, что изложено в нем, равно как и многое другое, узнал я, опираясь на информацию и знания, оставленные капитанами ковчегов, прибывших в новый цикл уже после кардинальной перестройки материковых плит и не попавших под власть вездесущего Ноя и его помощников, а также от экзахов и элтов.

Многое из того, что досталось людям от представителей прошлой цивилизации, в мое время еще можно было увидеть и даже потрогать руками. Впрочем, как сами элты мне говорили, нам была передана лишь двадцатая часть того, чем они владели. Я говорил с элтами в записи. Реже, всего несколько раз, говорил с ними в прямом режиме через пространство и время. Воспоминания об этом до сих пор тревожат меня. Мне кажется и сейчас, что к концу жизни я сделал не все, что мог и на что они рассчитывали. Впрочем, элты никогда и никак не высказали даже намеком своих претензий или какого-то неудовольствия.

Элты были лучшими представителями Атлантиды, но себя никогда не относили к атлантам, считая их безвольными и полностью опустившимися существами. Закон элтов был передан им далекими предками еще с Большой Медведицы и соблюдался частью представителей всех предшествующих цивилизаций на Земле, пока они не теряли сами себя, становясь рабами и деградируя в силу тех или иных причин. Так было доведено до меня. В этом я и сам убедился, читая оставленную потомкам информацию. Для этого у меня было время. Есть оно и сейчас, в конце жизни, когда я по видению многих моих сыновей, внуков и соратников отошел от дел, чтобы отдохнуть от пережитого. Знали бы они, как мне тяжело и сколько еще нужно всего сделать.

Последние годы жизни самые важные и ответственные для меня. Они – повторение пройденного мной, но уже на новом этапе, когда ты более зрел сознанием, умом и разумом, чем во время, когда все начиналось. Тем не менее, груз совершенных ошибок, потерь, предательства ближайших тебе родственников и сподвижников, сковывает меня. Чтобы освободиться от него на время, я много размышляю в уединении и, оставшись наедине с собой, слушаю себя, степь и окружающую местность. Через какое-то время перед моим внутренним взором все отчетливее встают картины прожитой жизни.

Изображение иной раз так отчетливо, что иногда мне кажется, что я могу до него дотронуться рукой и, как только я это сделаю, оно оживет, и тысячи всадников на конях, пеших воинов и соплеменников заполнят степь от края до края. Воины поднимут вверх короткие мечи – архачены и степь содрогнется от их призыва, обращенного к Единому Солнцу Бытия и Существования, из которого в незапамятные времена вышло все живое.

Чувство подъема быстро проходит. Степь все также тиха. Почти нет ветра, а суховатый и терпкий воздух доносит до меня незабываемый аромат Родины. Я оглядываюсь вокруг. Недалеко протекает речка. В балке расположена хижина, в которую я направляюсь. Конь подо мной чуть фыркает и идет неспешной рысью. Животное чувствует запах водоема, где можно утолить жажду. Чуть позади, чтобы не мешать моим размышлениям, скачут два воина. Они пристально вглядываются в степь, осматриваясь по сторонам, нет ли кого-то чужого, но степь безмолвна. Вокруг на многие километры – никого, но это тоже может быть иллюзией. Никто лучше меня не знает, насколько коварны и искусны враги в исполнении своих замыслов. Воины не станут помехой, если меня захотят убрать. Сейчас я, привыкший все время быть начеку, не чувствую опасности, поэтому позволяю себе свободно объезжать окрестности, иногда удаляясь на расстояние дня пути на коне от поселения.

Я знаю, что Кирша – начальник моей личной стражи, постоянно держит наготове сотню воинов, а также два тирча (название летательного аппарата). Ему бесполезно что-то говорить. Кирша – прирожденный воин и свое дело в отношении меня будет выполнять неукоснительно. Он на сорок лет моложе меня, но его опыту правителя, равно как и полководца, может позавидовать любой хатран (высокопоставленный арий, чаще всего староста стоянки или вождь среднего звена, в управлении которого находится пять сотен воинов). Поэтому я чувствую себя в относительной безопасности.

Из всех моих подчиненных только Кирша и Гуршаг не только изъявили свое желание вернуться со мной на Родину, но и подтвердили его своими действиями. На них можно безоговорочно положиться, чего не скажешь о многих посвященных, правителях и высокопоставленных советниках при них, с которыми мне часто приходилось сталкиваться. После моей смерти, которая произойдет по моим предварительным расчетам примерно через год, они займут соответственно посты верховного правителя Аратты и главного полководца.

Кратко расскажу о предыстории ариев.

Потомки Ноя и всех примкнувших к нему капитанов ковчегов поделили мир после Потопа на несколько частей. В Америку ушли сразу семь кораблей во главе с Идом, Иегом, Тоном и другими капитанами. Там их потомки проживают до сих пор. Лично я и мой народ с ними не сталкивались, а вот потомки Ноя, Ирода, Навуха и их пособники, о которых речь пойдет чуть позже, жить нашим предкам и нам не давали постоянно. Они захватили себе самые лучшие земли на севере Африки, на южном и на восточном побережье Средиземного моря, в Малой Азии, на территории Аравийского полуострова, Иранского нагорья, Индостана и Китая. Ариям осталась северная часть Европы и все пространство от Альп и Карпат до Урала и Алтая.

Между потомками Ноя и первыми капитанами в Северной Африке развернулась кровопролитная война, которая началась около восьмисот лет тому назад и через двести лет завершилась тотальным разорением Сенбидана, государства, существовавшего там, унаследовавшего мощь Атласа, существовавшего около шести тысяч лет назад на этой территории. Смерть и запустение на долгие столетия воцарились на территории Сенбидана после применения сверхмощного оружия. Поток беженцев хлынул на юг Европы и на север, на восток и на северо-восток. Пришлось немного потесниться народам, населяющим наши земли. Впрочем, беженцы быстро ассимилировались и стали нам помогать.

Какое-то время на ариев не нападали. Владыки на юге были заняты восстановлением и обустройством своих владений, серьезно пострадавших после войны, которая после Сенбидана перекинулась дальше на восток. Мы также не нападали на них, так как наша земля и без того давала нам все, что нужно для проживания. Конечно, междоусобицы давали о себе знать, но они не были столь кровавыми, как сейчас, а вражда между вождями отдельных племен зачастую решалась миром на съездах архаков.

Те времена прошли. Куршаны на юге и на юго-востоке обрели силу, подчинив себе еще свободных жителей. Владея знаниями первых людей, они установили жесткую вертикаль власти и разделили всех подчиненных на две больших группы. Одна из них называлась видьи. В нее входили люди, которые владели знаниями и могли пользоваться достижениями и изобретениями, технологиями, доставшимися нам от представителей прошлой цивилизации.

Корабли-ковчеги, на которых люди прибыли в мир после Потопа, все, что было заготовлено на них, долгие тысячелетия служило для потомков надежным источником материалов любого вида. Сейчас я все более убеждаюсь в том, что со стороны эршанов (элтов) было, по всей видимости, ошибкой дать в руки людей такую силу и мощь. Впрочем, не исключаю, что я не вижу ситуации в целом.

Другая группа людей, которая была многочисленнее первой, называлась даэги. В переводе это слово означало – существа, довольствующиеся самым малым. Представителям этой группы не разрешалось пользоваться орудиями и предметами, изготовленными из живых сплавов по специальным технологиям. Зачастую даэги, а это почти семьдесят процентов всего населения Земли в наше время, влачили жалкое существование, редко доживая до шестидесяти лет. Такой порядок был установлен и постоянно усиливался в Африке и в Евразии, кроме земель, где обитали арии. Поэтому арии представляли угрозу все усиливающейся власти куршанов уже одним своим существованием. Попытки покорить их предпринимались постоянно от того времени, как первые люди поселись на землях Тэрии и Аратты.

Все с большим недовольством правители юга и востока смотрели на северные земли, где еще пока господствовала свобода, куда можно было уйти жителям с подконтрольной им территории. Так незаметно за последние столетия все четче обозначилось противостояние между жителями этих территорий и остальным миром. День за днем, год за годом наши враги подрывали единство союза племен, населяющих Аратту. Они сильны тем, что контролируют большую часть наследства первых людей, которое досталось им еще от Ноя и других капитанов ковчегов. Ко времени начала моего повествования вожди отдельных групп и племен, все больше смотрят на юг и на юго-восток, ориентируясь на куршанов, захвативших земли на южных берегах Черного и Средиземного морей, в Малой Азии, Иране, Ираке и дальше на юго-востоке – в Индии и на территории Китая. Конечно, не все так однозначно, но слова мои четко отображают сложившуюся действительность.

К началу событий, изменивших не только мою судьбу, но и будущее Аратты, я встретил уже пятьдесят девять весен и готовился встречать следующую весну. Тогда же я начал чувствовать всем сердцем и каждой клеточкой души, что для меня наступает время решительных действий. Что мне предстояло совершить, я точно не знал, только догадывался.

Если быть честным до конца, призвание, выбравшее меня, равно, как и я его, преследовало меня и раньше. О нем я ничего не знал, но случай, произошедший со мной, когда мне исполнилось пятьдесят пять лет, достоин того, чтобы о нем вкратце упомянуть, поскольку он приоткрывает завесу тайны, в предыдущие годы скрытой от меня. Я до недавнего времени был архаком, военным вождем, руководившим тысячей воинов. И особо ни о чем таком, тем более о миссии или о задаче, которую мне вскоре предстоит выполнить, не задумывался, ни малейшего представления не имея о том, для чего я рожден и что могу сделать.

Неведение, скажу я вам, потомки, исходя из собственного опыта, до определенного времени благотворно влияет на личность, но только до той поры, пока от тебя не начнут избавляться бывшие друзья или арии, которые, как тебе казалось, были еще недавно благосклонны к тебе. В данном случае речь пойдет о годаре Аратты – Оравате и верховном ураване или огаке – Аваране.

Огак в переводе – ведущая личность, достигшая высшего знания. Огаками становились только ведущие ураваны в возрасте преимущественно после шестидесяти лет. Эрас, мой друг и учитель, также был огаком, одним из двенадцати ураванов самой высокой ступени посвящения. Он не только заведовал наследством первых людей, имел допуск и разрешение свободно в любое время посещать любое святилище, но и по совместительству курировал производства металла, стратегический запас живых сплавов, оружейные производства на территории сразу нескольких племен. Его власть была не меньшей, чем власть вождя племени.

Возраст Эраса, когда мне исполнилось шестьдесят лет, приближался к сотне лет. В свои годы ураван (Эрас не любил, когда его называли огаком) выглядел лет на сорок пять. Этот среднего роста немного сухощавый мужчина обладал недюжинной физической силой, не говоря уже о силе духовной и лидерских качествах. Серовато-голубые глаза Эраса были чисты и прозрачны, как слеза ребенка. В них читались мудрость и знание. Обычно немногословный Эрас больше любил слушать, но его взгляд, пристальный и пронизывающий, казалось, тебя до костей, видел тебя таким, каким ты есть. Что-то скрывать или прятать от Эраса было бессмысленным делом. Его опасались даже Орават с Авараном, поскольку Эрас четко проводил свою линию, не елозил, не поддавался на угрозы или на подкуп и не хотел «дружить» с верхушкой элиты, пришедшей к власти в Аратте, когда мне исполнилось пятьдесят три года.

Я же тогда был наивен и не видел сути происходящего. Расценивал улыбки и спокойное отношение к себе, некоторую расположенность, которую, как мне казалось, питали ко мне Орават, Аваран и их помощники, за дружественность к себе. Я даже и в мыслях не предполагал и не догадывался, что уже тогда от меня захотели избавиться. Для осуществления своих намерений меня специально во главе келша направили на юго-западные рубежи Аратты в Барш (местность на севере Болгарии) под Иштру (укрепленное поселение). С одной стороны это было явным повышением моего положения. Я стал не только архаком во главе тысячи воинов, а вартовитом – предводителем сразу нескольких келшей. Под моим руководством тогда было три тысячи воинов, а это немалая сила.

Теперь я рассказал все перед тем, как начать основной рассказ. К нему я приступаю с радостью и, одновременно, с привкусом некоторой горечи. Если бы я знал в начале пути то, что знаю сейчас, многого можно было бы избежать. Арии не понесли бы тех потерь в битвах, в сражениях и походах, которые к нынешнему моменту ослабили их. Впрочем, все уже позади.

Как говорят просветленные арии: «Трудно начинать дело, но, когда начало положено, нужно, проявляя волю и силу, продолжить его. Ведь начало – всего лишь первый шаг, за которым неминуемо последуют второй и третий. Если ты будешь, прилагая усилия, делать все для того, чтобы последовательно пройти намеченный путь, то продолжение начатого дела станет для тебя естественным, а также само собой разумеющимся проживанием жизни. Тогда ты в силе доведешь его до завершения».

Глава 2
Под стенами Иштры

Нет стен, потомки, которые могли бы устоять перед смелыми и отважными арийскими воинами, нет башен, в которых можно было бы укрыться, чтобы тебя не достали арийские стрелы и копья. Нет стран, где можно было бы спрятаться от арийского меча, если Совет Аратты решит направить войско в эти земли. Я, Рамуарат, до возраста шестидесяти лет участвовал в трех больших сражениях и в пяти десятках самых разнообразных битв. Счет мелких столкновений с моим участием шел на сотни. Были, чего скрывать, и отступления, но поражений на моей памяти, когда ариев полностью разбивали так, что они теряли оружие, устилая телами землю, не было. Приходилось отходить, много маневрировать, совершать быстрые рейды, используя всевозможные способы ведения войны, чтобы одержать победу.

Я закалился в походах. Стал привычен к тому, чтобы терпеть холод и зной, мог долгое время обходиться без воды, ел лишь столько, сколько необходимо для того, чтобы энергия силы внутри меня правильно циркулировала и могла в нужный момент проявиться в действиях. Часто мой организм переносил сверхнагрузки во время сражений и походов. Но больше всего я заботился о том, чтобы сохранять ясность ума и сознания, а способность предвидеть события, почувствовать приближение неприятеля или любую другую опасность проявлялась у меня тогда, когда необходимость такого проявления была наиболее нужна. Без чутья и своевременного принятия решений, от которых зависят судьбы сотен и тысяч воинов, архак, пусть он и отлично сражается, богат другими талантами, не завоюет авторитет среди воинов. Тогда его переизберут на сходе. Так уже не раз бывало. Совет Аратты всего лишь подтверждал решение воинов…

Орават, желая показать дружественные намерения годару юго-западной ветки арийских племен, обитавших в среднем и нижнем течении Дуная, направил ему в помощь лучшие келши. И, надо сказать, помощь возымела действие. Объединенные силы ариев, совершив рейд на юг и перейдя Омрат, не только освободили тамошние земли от ставленника куршана Аманэи (территория нынешней Турции) Сациллы, но и закрепились на территории, которая, как считал Сацилла, принадлежала куршану Аманэи. Поселение Иштра было северным форпостом наших общих врагов. В нем и возле него противник имел значительные силы, до двух тысяч воинов, не считая наемников и прочего сброда, который за жалкую плату готов был принимать участие в кампании.

Я уже бывал несколько раз в тех местах в качестве воина под командой других архаков. Семью я с собой в поход не взял, даже взрослых сыновей, интуитивно догадываясь, что меня ожидает в Барше. Тэрая, моя жена, как не просилась со мной поехать, но после уговоров и доводов, приведенных мною, все-таки осталась дома в Дэтре, в поселении, где стоял наш вашег (шатер, по каркасу которого настилались специальные толстые покрывала, реже шкуры). Племя кавров, к которому принадлежал мой род, входило в арийский союз. Кавры занимали бескрайние степи слева от Илнарха (одно из давних названий Днепра) в его низовьях. Часть племени занимала территории еще дальше на восток от Илнарха, граничившие с территорией племени амнов, также входившим в арийский союз. Южнее, в Баргии (одно из прадавних названий Крыма), проживали преимущественно потомки баргов, которые именовали себя саклами.

Война шла с переменным успехом. Положение изменилось тогда, когда Врат – годар юго-западной ветви арийских племен, в связи с тем, что с севера на его владения напали геллы и анаберги, воинственные племена, населявшие Гелланию (Германия, часть нынешних Польши и Франции), увел войска. Вместе мы бы отбросили противника еще дальше на юг, одержав победу и взяв Иштру, но вместо этого ариям пришлось обороняться. Война выматывает силы, особенно, если ведется без перерыва. Мне исполнилось пятьдесят пять лет, когда противник перешел в наступление.

О той кампании нет нужды долго рассказывать. У меня часто складывалось впечатление, что все оборачивается против арийского присутствия в здешних местах. Противник каким-то непостижимым образом знал о наших действиях и перемещениях. Такое положение дел было явным признаком предательства на самом высоком уровне. Предателя я выявил. Им оказался один из архаков, предводитель келша, который предоставил под мое руководство лично Орават.

Предатель, конечно, в своей связи с Ораватом и Авараном не признался, но его предательство было налицо. В самый ответственный момент Варсав увел келш якобы по приказу Оравата, оставив меня во главе двух неполных келшей, насчитывавших не более полутора тысяч боеспособных воинов. Пришлось отбиваться от наседающего противника всеми возможными способами. Занятые позиции я не мог тогда сдать. Слишком много было пролито крови арийских воинов для того, чтобы удержать за местными племенами и ариями часть территории.

К тому же Сацилла жестоко бы расправился с племенами, оказывающими ариям поддержку, если мы бы отошли. Поэтому воины под моим руководством стояли до конца, отбивая непрестанные атаки противника, который не был скован отсутствием средств для ведения войны и в три раза превосходил нас по численности воинов.

Надо сказать, что Эрас трижды отсылал ко мне посланца, который предписывал мне немедленно отойти, но я не мог этого сделать, пока все союзные нам племена не покинули опасную зону. Только тогда я начал отступление, но было уже поздно. К нам в тыл зашли воины противника. Пришлось принять бой. Мне удалось вывести воинов из-под удара только лишь за счет хитрости, предвидения и трезвого расчета, хотя потери убитыми и ранеными составили треть войска. Хуже всего было то, что я не мог по нашему обычаю сжечь тела погибших воинов, что было оскорблением мертвых, остававшихся служить пищей для стай волков, диких собак и других хищников.

Наши противники не соблюдали правил ведения войны, редко кого брали в плен, издевались над пленными, в общем, вели себя хуже зверей, пытаясь запугать ариев. Излишне говорить, что мы также врагов не жалели. Быстрая смерть – вот что было наградой пленным врагам.

Если бы не предательство, арийские воины взяли бы Иштру и отбросили противника далеко на юг. Если бы Варсав не увел воинов, то мы бы, возможно, не понесли столь значительные потери. Слишком много, если бы…

В те времена я не верил в то, что годар и верховный огак – предатели, заинтересованные в том, чтобы арии потерпели поражение под Иштрой. Даже, имея на руках доказательства предательства высшего руководства Аратты, я не мог поверить в то, что Орават и Аваран изменники. Впрочем, как говорил Эрас: «Дело не в том, что ты веришь или нет, а в доказательствах, которых вполне хватает…». Я считал виноватым Варсава, который по моему видению обязан был ответить за поражение, но, как часто в таких случаях происходит, Варсав не доехал до Аратты. Внезапно, за день пути до одного из приграничных поселений, ему стало плохо, а к вечеру того же дня Варсав перестал дышать. Орават и Аваран ловко замели следы. Отвечать за предательство некому. Впрочем, смерть Варсава все-таки сослужила мне и ариям под моим руководством добрую службу.

Совет Аратты, на котором Эрас недвусмысленно намекнул архакам, что в нашем стане созрело предательство, почти единогласно высказался за то, чтобы келш, который должен был прийти к нам на помощь, возглавил Фарат. Он был на девять лет старше меня, являлся одним из лучших архаков и вартовитов.

Фарат отправил четыре сотни самых смелых и боевитых воинов на отдохнувших конях вперед, рассчитывая на то, что они помогут нам. Воинов вел Ариша, молодой и подающий надежды архак. Арише едва исполнилось двадцать три года, а ему уже доверили управление сотнями воинов. Помогал Арише более опытный Гартак, друг Фарата. Своевременное появление подкрепления спасло меня и часть воинов от неминуемой смерти.

Продолжу рассказ о событиях под Иштрой. Так получилось, что арии, отступая, были вынуждены обоз и раненых воинов отводить на север к Омрату. Я же во главе пяти сотен наиболее стойких воинов прикрывал отступление. Можно было доверить командование этим отрядом воинов любому другому сотнику или Мэрку, командиру еще одно келша, но я возглавил воинов, чтобы уменьшить потери.

Несколько дней боев и стычек были для нас удачными. Мы успешно отбивались от наседающего неприятеля, не давали ему отрезать нас от воды, так как без доступа к воде исход сражения был бы заранее предсказуем, а также наносили немалый урон врагам, точно стреляя из луков в цель на скаку. Я разрешил для отражения атак применять отравленные стрелы, чего ранее не делал. События разворачивались так, что без этой меры у нас были бы большие потери. А так противник, даже имея численное превосходство, не решался атаковать нас плотным строем. Конных воинов у врага было немного, а пешие – не всегда успевали за ариями, которые все без исключения восседали на лошадях. Животные устали от непрерывных нагрузок, но с этим ничего не поделаешь. Речь шла о жизни не только самой боеспособной части войска, но и о раненых.

Если бы Сацилла и Маратан, его первый помощник, добрались бы до обоза, пощады не было бы никому. Варды, как мы обобщенно называли воинов противника, жалости не знали. Арии не могли быть рабами в плену, предпочитали умереть, даже терпя мучения. Никто из гордых сынов бескрайних степей в неволе не выживал. Так что ценности для торговцев живым товаром арии не представляли. Оставалась возможность выкупа ариев соотечественниками, но это было достаточно затруднительным делом. Переговоры по выкупу пленных, как правило, затягивались. Терпения дождаться ответа нашим врагам не хватало, а пленных надо было содержать в пристойном виде. Неволю арии переносили крайне плохо и быстро умирали. Кроме того обмен или выкуп затруднялся большим расстоянием от Аратты до мест содержания пленников. Хотя, не скрою, случаи выкупа пленных или обмена случались и не один раз на моей памяти, но это больше были исключения из правила. Куршаны и их ставленники иногда не хотели серьезной конфронтации с ариями. Тогда, тем или иным образом отпуская ариев из плена, показывали свою готовность к некоторому примирению с нами.

Бывало также, что арии начинали на определенных условиях сотрудничать с нашими врагами. Куршаны ценили доблесть и отвагу арийских воинов. Чего скрывать, на службе у куршанов состояли бывшие арии самого высокого ранга, руководившие келшами. Тот же Сацилла вырос и воспитывался в одном из арийских племен, но потом попал в плен и выбрал жизнь и служение Вару Амире – куршану Аманэи. Были и другие примеры предательства, когда арии становились даже куршанами – единовластными правителями сразу нескольких областей.

Ариев, перешедших на сторону куршанов, называли варгами. Бывшие соотечественники считали их самыми злейшими врагами свободы. Пощады им не было, если варги попадали в руки ариев. Такие случаи были достаточно частыми. Особенно тогда, когда я стал годаром Аратты, что позволило арийским племенам не только существенно расширить ареал проживания, но и установить арийский порядок на огромной территории Обрасара. Каких-либо исключений или снисхождения предателям, тем более, если их переход осуществлялся добровольно и были соответствующие доказательства, не было и не могло быть. Единственное, что могли гарантировать предателям в таком случае, – быструю смерть, которая была им должным воздаянием.

К вашему сведению, потомки, арии в плен брали только тех воинов, которые себя не запятнали какими-либо проступками и честно выполняли воинский долг. Веждиты (ясновидящие), которых было немало среди ариев, указывали, кого в соответствии с неписаными законами чести оставлять в живых, а кого нет.

Правосудие по-арийски свершалось сразу же и на месте. Никто никому приговоров не зачитывал и защиту не заслушивал. Веждиты не ошибались. Бывали случаи, когда некоторые из них сомневались в вынесении приговора, тогда другие веждиты, которых среди воинов было примерно пятая часть, страховали и перепроверяли правдивость вынесенного приговора.

Ар-каас (быстрая смерть), – вот, что ожидало пленных, запятнавших себя в боях и нарушивших законы чести в ведении войны. Арии лишали жизни только тех, у кого не хватало смелости совершить самоубийство. Пленникам давали в руки короткий меч и отступали, ожидая действия. Зачастую пленники бросались на ариев, и сразу же падали, пронзенные стрелами или заколотые мечами. Иштиры знали, как совершить самоубийство быстро и безболезненно ножом или коротким мечом. Поэтому предпочитали добровольный уход из жизни, что соответствовало законам, принятым в их среде.

Твердо могу сказать одно: зря и без весомых причин арии ничьей крови и никогда не проливали. Вместе с тем отсутствие адекватного ответа на пролитую кровь ариев, свидетельствовало о слабости и упадке в их среде. Представители племени, позволяющие себе не отвечать равной мерой на оскорбление и поругание соплеменников, считались ингами – опущенными существами. С ними никто дела не имел, и не хотел иметь. Чаще всего инги становились изгоями.

Что же касается оставшихся в живых пленных, то после двух-трех лет принудительных работ, чаще всего этот срок сокращался до года, пленные воины становились мужьями арийских женщин, потерявших кормильцев в войне по обоюдному согласию или, что было реже, обменивались на ариев. В любом случае, если за ними не было серьезных нарушений воинских правил, а кодекс чести был в общих чертах соблюден, то пленники в дальнейшем могли не только стать полноценными ариями, но и занять ведущие посты вплоть до архака. Годарами бывшие пленники стать не могли, поскольку годар должен был избираться из ариев, которые родились и выросли в Аратте.

Многие бывшие пленники, проявившие себя, могли занимать высокие посты, быть советниками годара или предводителями келшей. Таких примеров становления пленников ариями в арийских племенах были даже не сотни, а тысячи. Случалось, что пленников даже после трех-четырех лет плена отпускали восвояси, но редко кто решался возвращаться на родину в неизвестность. Из Аратты было не так-то легко добраться до южных ее пределов. Впрочем, условия жизни в Аратте в наши времена выгодно отличались от многих стран мира. Такое мое утверждение не является преувеличением, поскольку я за свою долгую и полную приключений жизнь, большая часть которой прошла в походах, побывал почти что во всех странах нашего мира и мог сделать соответствующие выводы без каких-либо предубеждений.

Несколько слов скажу о решении споров между племенами, которые достаточно часто возникали. Как правило, такие споры решались поединками между ведущими и самыми сильными бойцами этих племен, иногда между архаками. После окончания поединка, в большинстве случаев независимо от его исхода, следовали общая трапеза и примирение, иногда даже братание. Трапеза обычно сменялась танцами, показательными выступлениями арийских воинов, стрельбой из лука на меткость и другими принятыми среди ариев забавами и состязаниями, в которых проявлялись сила, ловкость и мастерство. Именно такими проявлениями и гордились арийские воины, что мужчины, что женщины. В отношениях между мужчинами и женщинами соблюдалось примерное равенство во всем. При этом женщина и близко не считалась падшим существом или кем-то на него похожим. Таковы были арийские законы, пусть иногда суровые, но справедливые.

Так вот, Сацилла, будучи варгом, прекрасно знал все уловки и хитрости ариев, наши методы ведения войны, что облегчало решение сложной задачи, поставленной ему Варом Амирой. Маратан был младше его и не столь опытен в ловушках и тонкостях ведения войны, что делало его более уязвимым, поскольку горячность и спешка, неточность и несвоевременность принятия решений приводят в войне только к одному: к большим потерям и к проигрышу в кампании. Но в соединении с опытом и сноровкой Сациллы и более опытных советников Маратана его напористость очень мешала нам. Воинов Маратан зачастую не жалел, зная, что посылает их на смерть. Для него важен был результат: уничтожение арийского войска и моя смерть. Именно смерть, а не пленение.

Исиома, могущественный куршан Междуречья и окрестных земель, «старший брат» Вара Амиры, считавший себя предводителем куршанов, выступил заказчиком моего убийства. Ему я был нужен мертвым и бездыханным. Еще лучше, если бы мое тело попало бы к нему в руки. Тогда в отношении меня были бы проведены ритуалы и магическая работа, которые лишили бы дух, который я представлял, дальнейших воплощений или сделали их подконтрольными темной силе. Впрочем, вариант обычного убийства также вполне устраивал Исиому.

О том, что Исиома лично направил своих помощников из числа иштиров (гвардия куршана, лучшие воины, обучающиеся по особой программе с детства, аналог бессмертных в Персии) для того, чтобы они устранили меня, я узнал значительно позже. Впрочем, как вы понимаете, потомки, это знание не облегчило мою последующую жизнь.

Возникает резонный вопрос: зачем Исиоме лишать жизни какого-то архака? Я ведь в те времена не входил даже в первую сотню уважаемых и одаренных силой ариев. Да, Совет Аратты доверял мне, поскольку его члены видели и чувствовали за мной определенные силу и опыт, но я такой в Аратте был не один. Как стало известно мне впоследствии, ведущие советники Исиомы, владеющие способностями к предвидению, определили, что в недалеком будущем я, Рамуарат, смещу Исиому с поста правителя, после чего он погибнет, так и не перейдя порог в сто лет. Такая перспектива Исиому совсем не устраивала. Жить куршан желал долго и со вкусом. Как конкретно погибнет Исиома, советники не говорили. Впрочем, это было неважно. Угрозу в моем лице следовало немедленно устранить. Куршан, недолго думая, принял необходимые меры.

Может быть, вам, потомки, покажется странным, но к таким важным предсказаниям в наше время куршаны и уэры относились очень серьезно и совсем не считали их россказнями и досужими баснями. Исиома обоснованно доверял советникам. Тем более что редко их предсказания не сбывались. Если советники и ошибались, то речь, как-никак, шла о жизни правителя одной из самых больших держав нашего мира. В данном случае можно и нужно было перестраховаться, что куршан и делал. Более того, забегая вперед, скажу: советники Исиому не обманули. Вот только до этого события должно было пройти более трех десятилетий.

Впрочем, годы летят очень быстро даже для уэров – представителей высшей касты, которые жили до ста пятидесяти и ста восьмидесяти лет, пребывая в силе. Они не были сухими старичками с трясущимися руками, немощными и ни на что неспособными мужчинами или женщинами. Куршаны и окружающая их элита хотели пользоваться и пользовались до данного возраста всеми благами жизни. Загробная жизнь уэров интересовала лишь в том смысле, чтобы обеспечить перерожденному духу или той темной субстанции, которую они представляли, дальнейшие воплощения, в которых они могли бы жить богатыми, быть при власти и силе. Для этого предпринимались все необходимые действия.

В распоряжении куршанов юга и уэров для поддержания их здоровья и обеспечения долголетия имелись соответствующие знания, инструменты, медикаментозная и энергетическая базы. Обычное население зачастую влачило на землях, принадлежащих куршанам, жалкое существование на своем коротком веку.

Труд выматывал. Сколько бы ты не работал, все равно богатым не становился. Такова была реальность. Уэры вообще считали себя некоей высшей расой. Обычное население было для них расходным материалом, не более. Куршаны же наследовали пример ачитлов – владык Атласа и Атлазиана, государств, располагавшихся на территориях Междуречья и Нэйджии (Ирана) и в Северной Африке более шести тысяч лет ранее. Правда, в Северной Африке к моменту моего рассказа уже не было такой безоговорочной власти куршанов, как в Аманэе и в Ваарабате.

На смену Сенбидана, исчезнувшего в огне войны, в силу вошла Озирисия (территории Египта, Северного Судана, частично Ливии). В описываемые мною времена Озирисия представляла собой ряд областей-государств, в которых правили нафаэны (единоличные правители). На территории этой страны были тогда степи, покрытые травой с редкими деревьями, а в местах, где была вода, шумели рощи и леса. Местные жители называли саванну кратко – рэчат или рэч.

Пустыня в здешних местах появится позднее, примерно через тысячу лет от времени, о котором мой рассказ, хотя первые ее признаки просматривались наметанным глазом и в наше время, являясь следствием войны и применения сверхмощного оружия. Ваарабат же с государствами, находящимися на восточном берегу Средиземного моря, вместе с Аманэей представляли собой мощное образование, можно сказать куршанат, поскольку правителями государств и областей были единоличные властители, которые и были законом. Надо также признать, что многие из куршанов были умными, расчетливыми, коварными и далеко глядящими владыками. Другое дело, что во многом проявляемые куршанами качества и способности не были результатом их наработок, но это уже иной вопрос.

Уэры всячески поддерживали и утверждали верховную власть. Этого требовал установленный порядок, в соответствии с которым только уэры могли пользоваться достижениями первых людей. Куршан же был выражением всего лучшего, как считали уэры, что есть в высшем обществе. Впрочем, тонкостей в данном случае много. Нет смысла их приводить. С другой стороны мне важно представить для потомков развернутую картину мира, в котором я проживал, чтобы было понятно что, кто и откуда взялись. Поскольку, как я вижу, в истории нашего периода кроме полудиких племен, вооруженных копьями и луками с каменными наконечниками никого и не было в соответствии с вашими представлениями о мире. Оно и не удивительно. Проще и легче видеть себя самыми развитыми и умными, считая предков отсталыми и непросвещенными…

Исиома же, как только узнал о предсказании, немедленно снарядил в Аратту посольство, возглавил которое Эркусиал, один из наиболее способных уэров с древнейшей родословной. Эркусиал был младше меня на девять лет, но по виду ему редко кто давал больше тридцати. Исиома наделил Эркусиала широчайшими полномочиями, позволив ему не только вести переговоры по своему разумению, но и принимать ответственные решения от его имени, не советуясь предварительно с ним. Первый вопрос, который поставил Эркусиал годару Оравату, находившегося под влиянием верховного огака – Аварана, был вопрос лишения меня жизни.

Противостоял постепенно усиливающемуся влиянию Аварана на архаков и уршваров (уважаемые арии, военные вожди, старейшины, арии, достигшие высокого положения благодаря личным качествам и способностям) Эрас, объединяющий несколько сотен противников Аварана во всех племенах арийского союза, проживающих в Аратте и за ее пределами. Влияние Аварана на Оравата было подавляющим и таким, что Орават не мог ему противостоять и делал все, что ему предписывалось. При этом ответственность за поступки и решения нес не Аваран, а годар Орават. Естественно, что об этом я узнал позже.

Аваран, с которым Эркусиал первым делом переговорил «по душам», готовился занять место годара после ухода Оравата. Он реализовывал замысел, в соответствии с которым в Аратте должен был установиться порядок темной силы и постепенного подчинения ариев куршану. При этом куршан становился чем-то похожим на сверхсущество, этаким божком, всемогущим и требовавшим к себе не только особого отношения, но и полного подчинения. При этом арийские законы и порядки необходимо было забыть. Естественно, что подобные новшества внедрялись не за годы, даже не за десятилетия. Речь шла о столетиях постепенного перехода, но в данном случае Аваран должен был в соответствии с замыслом осуществить первый и самый важный шаг – устранить всех архаков и уршваров, которые на месте годара поддерживали бы арийский порядок. А таких личностей, потомки, было среди ариев не так уж и много.

Я в списке, составленном Авараном, уже тогда занимал одну их первых позиций, разделяя ее с Эрасом, Мартаем и Ваджигой. Так получилось, что Мартая и Ваджигу Аварану удалось устранить, а меня с Эрасом – нет, несмотря на то, что для этого Аваран и его поверенные прилагали титанически усилия. Тем более что у Аварана был стимул. Эркусиал пообещал в долгу не остаться. Богатые дары, поднесенные посланником Исиомы Оравату и Аварану, были лишь авансом за их косвенное участие в моем устранении. Аваран вообще не хотел, чтобы он и Орават хоть как-то были бы причастны к тому несчастному случаю, который должен был произойти со мной под Иштрой.

Аваран пообещал Эркусиалу, что он отошлет меня с войском на юго-запад под Иштру, а там уже дело рук иштиров или наемных убийц осуществить замысел. Эркусиалу такая позиция Аварана не понравилась. Он настаивал на том, чтобы мое убийство произошло на территории Аратты, мотивируя такое условие более чем щедрой платой, но Аваран был непреклонен. Верховному огаку исполнилось семьдесят восемь лет. Он был строен, силен, выглядел лет на сорок и мог дать фору более молодым помощникам в некоторых видах применения силы. Эркусиал настаивал на своем, уговаривал Аварана, даже угрожал ему, приводя убедительные доводы в пользу моего немедленного устранения, но Аваран отказал ему.

– Ты в Аратте первый раз. Законов наших не знаешь. Поживи пару лет в Идиссе или в Оре, посмотри на наши нравы и обычаи. Может, что-то и поймешь для себя. Здесь не Ваарабат. У нас нет рабов. Арии испокон века живут свободными людьми. Даже я не имею силы над ними. А ты хочешь быстро все изменить. Так не бывает. Нужны годы для того, чтобы изменился порядок, а прежние законы стали более мягкими.

Эркусиал тогда спросил:

– Неужели верховный огак может быть свергнут и судим по арийским законам?

В ответ Аваран лишь усмехнулся.

– Да, – немного подумав, ответил он. – Если узнают, что я веду двойную игру, и этот факт будет доказан, мне придется бежать, чтобы не услышать пение арийских стрел.

– Пение стрел? Почему ты не хочешь его слышать? – не понял посланник.

– Потому что они в следующее мгновение вонзятся в меня, когда я буду стоять возле ритуального столба. Смерть наступит мгновенно. Это будут последние почести, которые мне воздадут, как верховному огаку.

– Дикая страна, – вырвалось у Эркусиала.

– Страшно? Мне тоже иногда бывает не по себе, особенно, когда чувствую, что по моему следу идет Эрас и не только он.

– А что тебе мешает избавиться от него?

– Хочешь, я познакомлю тебя с ним? – неожиданно предложил Аваран. – Тогда ты сам поймешь, почему я так говорю.

Эркусиал тогда не захотел попадаться на глаза Эрасу. Впрочем, этого все равно было не избежать. Хоть Эрас и не был верховным огаком, но положение занимал в Аратте высокое, являясь чем-то вроде совести и чести аратынцев. На него равнялись многие уршвары и архаки. Все знали, что Эрас законов нарушать не будет, равно как изворачиваться и лгать. Вместе с тем Эрас открыто против Аварана и Оравата пока не выступал, но давал понять, что если его будут трогать, он сдерживать никого не будет. Эрас собирал неопровержимые доказательства предательства и Оравата, и Аварана, зная, что рано или поздно скрытая вражда выльется в открытое противостояние.

Аваран побаивался открыто выступать против Эраса, учитывая его вес и значение среди современников. Уравана поддерживали преданные ему архаки, стоящие во главе келшей. Они, как докладывали Аварану лазутчики, вполне могли по приказу Эраса повернуть войско против Оравата.

Орават, по мнению многих архаков и уршваров, сдавал позиции. Он не хотел, чтобы арии с оружием в руках отстаивали спорные территории, которые, что на востоке, что на западе от Аратты, постепенно становились под руку куршанов через власть над ними вождей, принявших их покровительство. Орават лишь делал вид, что отстаивает интересы ариев. Когда надо было принимать меры, он не посылал войска на рубежи и мало помогал годару Шартии (область от Дона до Яика в нижнем течении Волги) в войне с племенами, приходящими с юго-востока и с востока, а также с гэрками (князьями), возглавляющими воинственные горные племена.

Если бы племена рачаэнов (совокупное название племен, обитавших в предгорьях Кавказа) вооружить и посадить на коней, тогда, возможно, возникла угроза всей Аратте, а так часть гэрков ориентировалась все-таки на правителей Аратты, а не на Исиому. Впрочем, в последнее время Исиома взамен на некоторые услуги поставлял лояльным гэркам оружие из орджубела, что, по сути, означало начало войны. Разведчики ариев сообщали об этом архакам, годару и верховному огаку, но и Орават, и Аваран должным образом не реагировали на сообщения, делали вид, что это их не касается. Еще бы, ведь от Исиомы им поступали более чем щедрые дары и предметы роскоши, которые в Аратте не изготовлялись. Исиома на подарки не скупился, а Эркусиал обещал и сулил «золотые горы».

Ведь как рачаэнам сдержать себя, когда у них в руках мечи, наконечники стрел и копий из живых сплавов, и побуждение, исходящее от Исиомы, основательно потрепать племена, живущие на равнине к северу от гор? Что делать, когда тебе за набеги еще и щедро платят, а добычу ты оставляешь себе? Естественно, что вожди многих племен рачаэнов не удерживались от искушения с оружием в руках, словно воры, силой отнять у других нажитое честным трудом. Войны с рачаэнами, которые объединились в племенной союз, в последние тридцать лет на южных границах Аратты были само собой разумеющимся явлением.

Таким образом, Исиома, прямо не участвуя в набегах на земли Аратты, тем не менее, имел немалый доход от разбоя. Более того, Исиома помогал тем воинам и искателям удачи из Ваарабата и граничащих с ним территорий, которые вызывались воевать против ариев, снабжая и поддерживая их. Число таких искателей удачи, а попросту разбойников, которых арии называли гаврами, колебалось от двух до трех тысяч воинов. И это не были случайно взявшие в руки оружие скотоводы или ремесленники. Большинство гавров были профессиональными воинами.

Вместе с ними рачаэны на южных рубежах Аратты представляли серьезную угрозу, с которой нельзя было не считаться. Вот только на равнинных территориях рачаэны предпочитали не селиться. Горы и предгорья были их родным домом. На бескрайних равнинах, простиравшихся к северу от Кавказа, они терялись. Конечно, так или иначе, некоторые горные племена частенько перебиралась на равнину, перемешиваясь с живущими там племенами ариев, в частности с кимлами, которые издавна проживали здесь, но большая часть рачаэнов предпочитала горы. Кимлы принадлежали к арийскому союзу, являясь одним из ведущих двенадцати племен аратынского образования.

Кимлия была в составе Аратты, но областью управлял правитель, избираемый на совете племени. Годар Аратты лишь утверждал выбор племени. Он мог только лишь посоветовать, кого следует избрать горджем (тоже, что и годар, преимущественно верховный военный вождь). Годар Аратты, пользуясь полномочиями, назначал своего представителя в Мират – столицу Кимлии, в которой тогда проживало до десяти тысяч жителей. Первый круг крепостных стен города был возведен из глиняных блоков, изготовленных по специальной технологии. Второй круг стен был деревянным. Башни были сложены также из блоков. Мират был основополагающей точкой военного присутствия ариев на юго-востоке арийских владений, которые они в описываемые мною времена теряли из-за набегов соседей.

Кроме Мирата в Кимлии было еще пять крупных городищ, стены которых были собраны из блоков, о деревянных стенах я не упоминаю. В таких городищах и возле них проживали постоянно пять-шесть тысяч жителей и располагались воинские гарнизоны в количестве трех-четырех сотен воинов, иногда больше. Следов их, потомки, вы не найдете, поскольку все, что было ранее построено, унесено ветром последующих перемен. Всего же в Кимлии проживало в те времена порядка восьмидесяти тысяч жителей, большая часть из которых кочевала по этой территории и только третья часть вела оседлый образ жизни.

Гордж всех кимлов мог выставить до десяти тысяч воинов, пять тысяч из которых составляли основное войско, а еще пять были, если так можно сказать, ополчением. Пять тысяч должным образом вооруженных воинов на конях в наше время, потомки, грозная сила, с которой не считаться было нельзя. Поэтому первоначальная задача Исиомы состояла в том, чтобы разорить Кимлию и подчинить ее своему влиянию, причем чужими руками. Куршаны Ваарабата и Нэйджии решали эту задачу на протяжении столетий всеми имеющимися у них способами и средствами. Понятное дело, что жертвы и кровь их не смущали. Наоборот, смерть врагов приветствовалась и оплачивалась заинтересованными лицами.

Кимлы были отважными и храбрыми воинами, меткими стрелками из лука, знающими каждый бугорок на своих территориях, что позволяло им, используя знание местности, неожиданно нападать на врагов, устраивать им ловушки. Поэтому углубляться на север в Кимлию рачаэны редко решались. По большей части разорению подвергались южные поселения кимлов, располагающиеся по невидимой линии разграничения, которая проходила по границе ничейных территорий. Мелкие набеги были в этих местах нормой и осуществлялись с обеих сторон. Впрочем, после того, как Исиома начал активно снабжать оружием рачаэнов, положение для кимлов еще больше ухудшилось. Если раньше речь шла о десятках и сотнях воинов противника, то в последнее время в Кимлию вторгались уже и тысячные армии врага.

В то время, когда я отправился под Иштру, в Кимлию вторгся некто Драговрагар (Драг) во главе тысячной отлично вооруженной армии, которую сопровождали еще столько же воинов сразу из нескольких горных племен, примкнувших к войску, и, естественно, гавров, промышляющих разбоем. Это было первое серьезное вторжение рачаэнов в южные области Аратты за более чем двадцать лет с целью добраться до Эрнарса. Причем воины Исиомы в нем массово не участвовали, но уши куршана торчали и отчетливо виднелись за вторжением.

Драг не был гэрком. Он был наврахом, человеком, прошедшим с детства, примерно с трех лет, жесткую подготовку воина, после чего стал иштиром, профессиональным воином, выполняющим специальные поручения. Иштиры, надо сказать, держали в страхе не только Ваарабат, но и соседние территории. По сути, их воспитывали, как наемных убийц, беспрекословно выполняющих свое дело. Магистр ордена иштиров в Ваарабате почитался вторым лицом после Исиомы. Его армия, а это, потомки, даже не сотни, а тысячи отлично обученных бойцов, держала в страхе, без преувеличения, полмира, поскольку Исиома на момент моего рассказа считался первым по значению из куршанов, а предводители иштиров издавна выбрали именно Ваарабат основной страной для жизни и обучения воинов. Иштиры, несмотря на то, что были особой кастой, проникли во все слои населения.

Драг в отличие от большинства рядовых иштиров смог достичь определенного положения. Более того, в возрасте сорока восьми лет икрахар (магистр) иштиров отрядил его с миссией на север с двумя десятками воинов, которые должны были стать основой для отряда наемников. Драг нашел общий язык с вождем одного из местных племен. Он также оказал вождю услугу, придя с воинами на помощь и спасши его от верной гибели. Гэрки таких услуг не забывали. Со временем Драг женился на дочери гэрка и, можно сказать, стал рачаэном, что удавалось не каждому.

Прошлая жизнь осталась позади. Новое проживание Драговрагара началось с подчинения своей силе жителей окрестных поселений с помощью оружия. Надо отметить, что ему сопутствовала удача. Впрочем, Драг отличался силой и бесстрашием. Иногда Драг впадал в пассивное состояние, начинал, чуть ли не плакать, в общем, вел себя, как подконтрольный кому-то объект. Когда состояние проходило, Драг становился тем, кем и был: жестоким, расчетливым и сильным предводителем.

Именно Драговрагару была Исиомой поставлена задача захватить южные земли Кимлии. Ему была оказана помощь и оружием, и воинами. К тому времени случайно или с помощью кого-то из его подручных ушел из жизни гэрк, которому Драг спас жизнь. На совете племени Драга с трудностями, но все-таки выбрали вождем.

Часть семей не признала над собой власти Драговрагара и ушла на север, но это не смутило новоявленного гэрка. Он возглавил племя и дал ему главное, чего не хватало соплеменникам: оружие и орудия из орджубела, а также другие товары, изготавливаемые в Ваарабате. Рачаэны называли орджубел масигом – небесным железом, поскольку на земле или в земле таких металлов или сплавов не было. У рачаэнов тогда не было и технологий, которые позволяли бы изготавливать оружие из живых сплавов. Драговрагар же добился того, что магистр иштиров выделил ему с согласия Исиомы пять переносных кузен, а это, потомки, было больше, чем любое богатство. К кузням, естественно, полагался и сплав. Из обычного железа или руды в переносных кузнях ничего нельзя было сделать, поскольку кузни эти использовали, как я вижу, смотря из прошлого в будущее, 3Д технологии. Вместе с богатством в Ирцу, где правил Драг, прибыло доверенное лицо Исиомы с сотней воинов для контроля над использованием помощи. Драг, естественно, посланцу владыки не очень-то возрадовался, но деваться ему было некуда.

Исиома тогда не поскупился и направил пусть сотую часть, но стратегического запаса живых сплавов новым союзникам. Вместе с кузнями в Ирцу, где правил Драг, прибыли специалисты своего дела. Кузнецов и мастеров в нашем времени называли аршами. Отсюда, собственно, на северных склонах Кавказа появились первые кузницы и мастерские, работающие на привозном сырье. При этом местные умельцы, обучившись работе с техникой, с успехом переняли опыт пришлых кузнецов, кое в чем даже усовершенствовав изготовление орудий, но, главное, оружия. Положение кузнецов стало даже более значимым, чем воинов, а иногда и вождей. Так в Даргии, а именно так именовалась область, где правил Драг, образовался свой клан кузнецов и кузнечных дел мастеров. Первым местным кузнецом-умельцем выступил горец Эрфест, превратившийся, насколько я вижу, смотря в будущее, в Гефеста. Аршей освобождали от налогов и податей любого вида и рода, позволяли свободный образ жизни, лишь бы они делали положенное им дело. Вопрос был лишь в сырье, которого постоянно не хватало в связи с резко возрастающей численностью населения.

В наше время, потомки, орджубел и сирнай, другие живые сплавы ценились гораздо дороже золота и любых камней, драгоценностей всего мира вместе взятых. Это уже потом, примерно через тысячу лет после моего ухода, начнет происходить тотальная подмена понятий, а золото постепенно станет вытеснять из обихода живые сплавы, но лишь потому, что они катастрофично потеряют прочность и выкрошатся, превратившись в труху. Желтый металл, или кровь солнца, как его будут называть жрецы многих культов, станет богом, которому будут поклоняться. Его назовут, если не ошибаюсь, золотым тельцом. Ради обладания им погибнут миллионы. Он будет окроплен кровью жертв и все, что будет касаться золота, так или иначе обернется проклятием для тех, кто носит хоть что-то из украшений на себе или владеет его запасами. Вот только для одних народов это проклятие будет благом, поскольку принесет их предводителям в первую очередь власть, а потом уже богатство, а другим – страдания, бедность и нищету. И только тогда, когда это проклятие будет снято, а его последствия не будут оказывать влияние на будущее северных народов (севернее 45 параллели), тогда мир сможет измениться и стать другим. Это уже не моя забота. Я лишь информирую о том, о чем считаю нужным.

Так вот, Драг, собрав и вооружив войско, спустился с ним с гор и вышел на равнину, разоряя поселения. При этом он четко выполнял приказ: детей не убивать, а захватывать в плен и передавать специально прибывшему от Исиомы ответственному лицу. Впоследствии они должны были стать – мальчики иштирами, а девушки – прислужницами, развлекающими высший свет Ваарабата. Женщин также не убивали, в особенности молодых. Не трогали также и предателей, которые добровольно переходили под знамена Исиомы. Драг продвигался с воинами на северо-запад, желая выйти к Эрнарсу.

Золотая долина (район Азовского моря), куда стремился проникнуть Драг, притягивала к себе взоры всех куршанов без исключения. Исиома пытался добраться до аршниэнов – стратегических производств, чтобы, если хоть не получить контроль над ними, так хоть схватить, до чего дотянется, разорить и убежать, поскольку отлично знал, что Совет Аратты без внимания такую наглость не оставит. В войске Драга находились посланцы Исиомы, васахи, которые в случае успеха мероприятия должны были максимально быстро попытаться выведать информацию о секретах работы аршниэнов, чтобы использовать их в Ваарабате для своих целей. Особенно интересовали васахов из Ваарабата тоуэлы (общее название средств, бесперебойно генерирующих энергию) и установки, позволяющие передавать энергию без проводов на огромные расстояния. Гибель десятков тысяч воинов и жителей для достижения поставленной задачи не смущала куршана.

Гордж Кимлии, а ею тогда правил кимл Архас, немедленно собрал войско и выступил навстречу Драгу. Также он послал гонца к Оравату с призывом о помощи. В послании Архас был краток:

«…Если ты не отправишь воинов в Кимлию, гэрк Драг вполне может дойти с воинами до Эрнарса. Его связывает лишь отсутствие лошадей и наше сопротивление. Мы будем сражаться, но у противника есть варлы. Под них я кимлов не пошлю. Подлая смерть не к лицу воинам».

Драговрагар ускоренным темпом двигался к Золотой долине. Впереди выступали порядка трех сотен конных воинов, а сзади шли пешие воины и обоз. Также у войска было прикрытие с воздуха одним летательным аппаратом. Впрочем, без соответствующего обеспечения он вскоре не смог производить надлежащей разведки, поскольку поломался, а зарядные батареи разрядились. В конечном итоге, как рассказывал мне впоследствии Архас, это чудо вражеской техники досталось кимлам, как добыча. Впрочем, вначале кимлы понесли потери, поскольку в первом сражении, произошедшем у одного из поселений, один из архаков – Парсинак, решившийся дать бой, был разбит и потерял погибшими почти семьдесят воинов. Ранеными, как правило, средне и тяжело, оказывалось втрое большее число воинов. А это, потомки, были очень большие потери для кимлов.

Парсинак отступил на северо-запад, где возле одной из кимлийских стоянок присоединился к войскам под руководством Архаса. Кимлы использовали древнюю тактику. Они, как правило, в ближний бой вступали только в крайних случаях, осыпая противника стрелами издалека, то налетая на него, то исчезая в облаке пыли, отравляли колодцы, выжигали траву, чтобы не было возможности пастись лошадям, но в данном случае подобная тактика не была эффективной. Драг вошел в Кимлию вначале лета. У него были проводники из числа предателей, а его армия продвигалась преимущественно возле речушек, которые еще не успели пересохнуть от жаркого лета.

Архас, наблюдая издали за врагами, решил пока что не вступать в бой, но постоянно так продолжаться не могло. Он ждал подкрепления, а его все не было. Нападать на противника вдвое меньшими силами Архас пока что не хотел. К тому же что-то подсказывало Архасу, что Драг не просто так отважился во главе войска далеко углубиться в Кимлию, не боясь, что его атакуют с тыла. Войска встретились через шесть дней после того, как рачаэнами было нанесено поражение архаку Парсинаку на одной из маленьких речушек, которая впадала в Ародж (Дон).

С одной стороны к реке подошел Драговрагар с воинами, с другой – Архас с кимлами. Перед боем, как водится, прошли переговоры, в ходе которых Драг прямо сказал Архасу, чтобы он пропустил их в Золотую долину, обещая щедрую плату за проход. Архас тогда на полном серьезе ответил, что вначале воины под руководством Драга должны сложить оружие и сдаться в плен, а уже потом, если ему будет угодно и Совет Аратты не будет возражать, то пленников самой короткой дорогой проведут в Ору. А самая короткая дорога в Ору проходила через Эрнарс. В таком случае Драг и его помощники смогли бы издали посмотреть на долину и ее обустройство.

Драг понял, что над ним смеются и, оскорбив Архаса, сказал, что был о нем лучшего мнения. В общем, форсировав речку, а она не была глубокой и быстротечной, воины под руководством помощников Драга столкнулись с кимлами. Надо сказать, что Архас не выиграл бой и снова отступил, но прыти у рачаэнов поубавилось. Их потери были ощутимыми: около восьмидесяти убитых и почти вчетверо больше раненых, арийскими стрелами. Архас тогда решил не вести благородную войну с разбойниками и разрешил смазывать стрелы ядом. Две третьих воинов, раненых отравленными стрелами, погибли в течение дня в муках.

И тут бы Драгу отойти, но приказ надо было выполнить, и он повел воинов дальше. Кимлы куда-то исчезли, – вот, что больше всего тогда тревожило предводителя рачаэнов. Он неспроста подозревал в действиях кимлов подвох. Войска шли на запад уже вторые сутки, сопровождаемые только лишь разведчиками кимлов, а основных войск, способных остановить их продвижение, все не было. На следующий день рачаэны уже должны были войти на территорию Эрнарса. Можно было радоваться, что цель достигнута, но Драговрагар чувствовал, что поход обречен на неудачу с той поры, как кимлы, потрепав врага, отступили, и дали ему пройти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.