# Войд

Василий Головачёв

Экспедиция землян к Ядру Галактики в поисках союзников против Знающих-Дорогу заканчивается неудачей. Серые и Черные цивилизации, которые и сами не признают общегалактических законов, не желают объединяться в борьбе против агрессоров, готовых смести все живое на своем пути из родной гибнущей Метавселенной. Теряется и связь с экипажем спейсера «Ра». Где Руслан Горюнов и его группа, невозможно даже предположить. Остается только надеяться на то, что они живы и не затерялись во времени и пространстве. А те, кто ждет их на Земле и продолжает бороться с агентами Знающих, смогут выстоять и дождаться… Адрес интернет-страницы автора: www.golovachev.ru

> © Головачёв В.В., 2017

> © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

## Глава 1. Прекрасное далёко

Последний-из-Долгоживущих был очень стар.

Он помнил всё, что происходило во Вселенной с момента рождения Большого Пространственного Миропузыря, так как его базовые клетки-флуктуации начали проявлять свои необычные свойства ещё в ту далёкую эпоху, когда Миропузырю исполнилось всего несколько квантов времени и Вселенная являлась пространственно-энергетической «пеной», хотя Пузырь уже и начал стремительную экспансию внутри бесконечной Мультивселенной, названной одной из рас разумных существ «инфляционной эрой».

Первая эпоха развития Миропузыря представляла собой эпоху излучения, длившуюся всего несколько микроинтервалов времени.

Квантовые поля с очень высокой плотностью энергии вызвали исключительно быстрое (инфляционное) расширение первичного кокона пространства и создали малые возмущения плотности излучения, впоследствии выросшие в галактики и скопления галактик, собравшихся в сетчато-волокнистые крупномасштабные структуры. Температура Миропузыря стала достаточно низкой, что и породило появление материальных комков – элементарных частиц, затем ядер атомов и нейтральных атомов. После этого наступила эпоха формирования звёзд.

Первое поколение звёзд родилось, когда Миропузырю исполнилось триста с лишним тысяч временных интервалов. Эти звёзды были большими и горячими и жили недолго по космическим меркам. Следующие поколения звёзд, родившихся в результате сгущений материи и начавшихся в их ядрах реакций ядерного синтеза, начали объединяться в галактики, а те, в свою очередь, – в скопления и сверхскопления.

Но клетки-флуктуации Последнего-из-Долгоживущих начали формироваться ещё во времена зарождения начальной звёздной эпохи, когда первые звёзды после выгорания начали схлопываться в пространственные ямы, названные чуть позже чёрными дырами. Последующие поколения звёздных конфигураций стали порождать чёрные дыры чаще, а когда их количество в галактиках достигло порогового уровня, появились первые ансамбли чёрных дыр, сформировавших «нервную структуру» будущих Осмыслителей Вселенной, предков Последнего-из-Долгоживущих.

Случилось это спустя пятнадцать миллиардов лет – временных интервалов, используемых одной из рас разумных существ периферийных ветвей галактик; один такой интервал – год – представлял собой длительность цикла движения планеты, родины существ, вокруг светила.

Последний-из-Долгоживущих родился, точнее, сформировался как личностная разумная система спустя сто миллиардов лет, в те времена, когда активные ядра галактик, квазары и яркие звёзды начали умирать, гаснуть, а ключевую роль в скоплениях звёзд стали играть красные карлики – звёзды с низкой светимостью и массой. Они продолжали светить в течение долгого времени – около ста триллионов лет. Последний-из-Долгоживущих наблюдал этот процесс, изредка наращивая свою массу за счёт приблизившихся звёзд и расширяя диапазоны обработки информации.

Затем началась эпоха распада материи, длившаяся гораздо больше времени – дуодециллион[1] лет. Практически все звёзды к этому времени погасли, и раздувшийся до невероятных пределов Миропузырь Вселенной освещали теперь лишь гаснущие белые карлики, красные карлики да редко вспыхивающие при столкновении коричневые[2] карлики, в которых пробуждались ядерные реакции. Население Миропузыря в данную эпоху представляло собой скопления мёртвых звёзд, тёмных галактик, нейтронные звёзды и ансамбли чёрных дыр, начавшие осознавать себя мыслящими системами.

Правда, далеко не все ансамбли становились живущими осознанно, а только те, которые обзаводились линиями связи вне времени, служившими им своеобразной нервной сетью, которая позволяла ансамблям обрабатывать информацию практически мгновенно, несмотря на колоссальные размеры систем: размер некоторых из них превышал размеры породивших их галактик.

Распадаться галактики не спешили, всё ещё связанные гравитацией и скоплениями тёмной материи. Частицы тёмной материи на многие триллионы лет стали источниками энергии Вселенной, так как их аннигиляция заменила традиционный механизм образования энергии – реакции ядерного горения.

Но продолжающееся расширение Миропузыря в конце концов погасило и это горение, и тёмные массивные островки материи начали рассеиваться, теряться в пустоте и темноте, продолжая распадаться и терять энергию, которая также продолжала рассеиваться по бескрайним просторам Миропузыря.

К концу этой эпохи, ознаменованной распадом основных носителей массы – протонов, в космосе остались только чёрные дыры, обладающие столь сильным гравитационным полем, что даже свет не мог покинуть их поверхности. Они ещё продолжали жить, поглощая изредка остатки тёмных звёзд, но и они не были вечными. В результате чрезвычайно медленного квантово-механического процесса испарения уменьшались в размерах и они, теряя массу и возможность мыслить.

Последнему-из-Долгоживущих исполнилось уже квинвигинтиллион[3] лет, он был самым большим мыслящим ансамблем чёрных дыр в Миропузыре, но и его срок подходил к концу. Через сто триллионов лет должен был исчезнуть и он, передав эстафету жизни иным формам материи, которые могли появиться внутри Миропузыря в результате фазовой перестройки вакуума.

Впрочем, это не мешало ему исследовать Мультивселенную, чем он и занимался последние эпохи жизни, научившись переходить в соседние Миропузыри и шагать всё дальше и дальше в поисках смысла собственного существования, а также в поисках форм реализации. В тысячах посещённых им Миропузырей возрождалась жизнь и в тысячах умирала, подчиняясь воле фундаментального агрессора, каким, по сути, и был Последний-из-Долгоживущих.

Внезапно ему показалось, что полевая обстановка в его чёрных владениях, – он считал домом сгущение тёмной материи, объединившее местное скопление чёрных галактик, почти распавшихся к этому моменту, – изменилась: словно пылинка залетела в стерильно чистый объём пространства, сопровождаемая приличным выбросом энергии.

Последний-из-Долгоживущих очнулся от размышлений и заинтересованно сосредоточился на новом для себя явлении, породившем странные эмоции. Размеры его рассредоточенного тела были в миллионы раз больше любой звёздной системы, но благодаря подпространственной связи мыслил он быстро и вскоре оценил причины полученного гравитационного импульса: в его владения залетел искусственный объект, да ещё и населённый мыслящими существами! По логике вещей, этого не могло быть. В эпоху распада материи – ядер атомов, нейтронов и протонов – ни один материальный объект не мог существовать долго. Законы космоса не позволили бы никому из живущих создать некую конструкцию из остатков материи погасших звёзд. И тем не менее он увидел-ощутил объект, почувствовал живое дыхание мыслесфер его обитателей и попытался прочитать их мысли.

Через несколько коротких интервалов времени он знал всё.

Это был космический корабль, созданный древними существами биологической формы разумной жизни – людьми, названный ими «Ра». И попал он в далёкое будущее – по их меркам – в результате конфликта людей с разумными существами иного Миропузыря, столкнувшегося с их Миропузырём, в котором родился и Последний-из-Долгоживущих. Он помнил это событие, не игравшее для него большой роли: клетки-флуктуации его тела – чёрные дыры – не мог разрушить никакой космический катаклизм. Но для людей того времени схватка с агрессорами, которых они назвали Знающими-Дорогу-Не-Терпящими-Возражений, имела исключительное значение, так как их цивилизация могла исчезнуть. И Последний-из-Долгоживущих проникся к ним сочувствием.

Потому что он тоже родился в ядре этой Галактики, которая стала домом и для него, и для людей.

Полевая защита космолёта не помешала ему получить интересующую его информацию, он прикинул возможности каждого обитателя корабля, выбрал наиболее подходящий для контакта интеллект и соединился с ним, отделив для этого часть своей гигантской сферы мышления…

## Глава 2. Непредвиденное

Так как «Непобедимый» не мог двигаться «по струне» вследствие повреждённого слим-модулятора, после недолгих совещаний решили поступить следующим образом: экипаж крейсера оставался на его борту, а пассажиры – группа учёных из разных институтов, сформированная для контакта с галактоидами – пересаживались на борт спейсера «Варяг», и корабль, принадлежащий Федеральной службе безопасности Земли, отправлял всех спасённых в Солнечную систему.

Второй крейсер – «Либеро», принадлежащий Управлению аварийно-спасательной службы, оставался ждать возвращения «Варяга» с новым слим-модулятором, чтобы отремонтировать «Непобедимый», после чего все три корабля должны были догнать «Ра», отправлявшийся в созвездие Парусов, к Большой Дыре, откуда и появлялись силы завоевателей – Знающих-Дорогу, прозванных также Вирусом Инферно.

Доложили о решении на Землю, в ФСБ и Комитет безопасности.

«Варяг» улетел, забрав пассажиров «Непобедимого», оставшихся в живых после схватки с киллерами Знающих, задумавших захватить крейсер. И вместе с ними улетели на Землю Ярослава Тихонова и Люсьен Леблан, на плечах которых лежала ответственность за контакты с Межгалактической Комиссией и резидентурой Знающих-Дорогу. Контрразведка в лице Воеводина возлагала на них большие надежды, и лететь с Русланом Яра не имела права.

Расставаясь с Лебланом, Шапиро сказал с расстроенным видом:

– Мы так и не распили бутылочку вашего шампанского.

– Не время, – улыбнулся француз. – Но предложение остаётся в силе. Вернётесь – я угощу вас всех.

Руслану и Ярославе перед отлётом удалось уединиться, но разговаривали они мало. Всё было сказано давно, они понимали, что ждёт обоих впереди, и надеялись встретиться в недалёком будущем победителями и больше не расставаться.

«Ра» медленно двинулся от места недавнего сражения с «крокодилочерепахами» – флотом Знающих, оставляя позади повреждённый крейсер и его собрата, разворачиваясь кормой к сияющему шару звёзд – ядру Галактики, видимому с расстояния всего в триста парсеков.

Все свободные от вахты и дел космолётчики собрались в зале визинга «Ра», невольно замирая перед панорамным виомом, распахнутым в космос.

Казалось, до ближайших звёзд можно было допрыгнуть, так они были близки и объёмны. Аппаратура визинга фильтровала излучение звёзд и позволяла видеть даже протуберанцы, вздымающиеся над ближайшими звёздами нимбом алых волос. Расстояние от крейсера до самой яркой из них не превышало ста миллионов километров, и чем ближе к ядру Галактики, тем плотнее становилось облако, тем меньшее расстояние разделяло звёзды. Одним взглядом невозможно было окинуть всё это огненное, вспыхивающее, сверкающее море, испепеляющее всё, что приближалось к нему. Но космолётчики знали, что где-то там живут и властвуют таинственные галактоиды, не принимающие протянутую землянами руку дружбы, и всем хотелось взглянуть на этих необычных могущественных существ хотя бы одним глазком и убедиться в их реальности.

К стоящим рядом Руслану и Веласкесу подошёл Шапиро.

– Любуетесь?

Руслан оглянулся, сказал с виноватой улыбкой:

– На меня всегда звёздное небо действовало как произведение искусства. С детства завораживало. Я тогда ещё не знал, что буду свободно путешествовать по космосу.

– Ну, мы видим скорее скопление сгустков плазмы, – меланхолически заметил Веласкес; он был витсом, и эмоциональные переживания людей были ему недоступны.

– Не выливай на наши головы ушат холодной воды отрезвления, – рассмеялся физик, олицетворявший собой на борту корабля главный экспертный потенциал. – Меня эта картина тоже завораживает. Хотя хотелось бы посмотреть на ядро Галактики и с другого ракурса, непосредственно из ядра.

– Там чёрная дыра.

– И не одна тем более. Познакомился бы.

– С чёрной дырой? – хмыкнул Руслан.

– А что? Все теории утверждают: чёрная дыра – кладбище информации, кладбище материи, а если нет? Если поглощённая чёрной дырой информация превращает её в подобие колоссальной силы мозга? Вы можете возразить по существу, что этого не происходит?

– Я нет, – с той же меланхоличной сосредоточенностью ответил Веласкес. – Однако, дорогие кабальеро, у меня нехорошее предчувствие. Не пора ли нам убираться отсюда подобру-поздорову?

– У вас – и предчувствие? – с сомнением спросил Шапиро.

Руслан нахмурился:

– Не обижайте моего друга. Если учесть, что он был недавно курьером Межгалактической Комиссии…

– Человеком от этого я не стал, – усмехнулся Веласкес. – Хотя за «друга» спасибо. Но система, заменяющая мне интуицию, почему-то подаёт сигнал.

– Внимание пассажирам! – вдруг раздался в тишине визинга мягкой голос корабельного инка. – Всем срочно занять свои каюты! Товарищей Горюнова и Шапиро просят подняться на мостик. Срочно!

Руслан и физик переглянулись.

– Вот вам и объяснение моим предчувствиям, – сказал Веласкес.

– Что там ещё случилось? – проворчал Шапиро. – Неужели вылезла ещё одна порция «крокодилов»?

– Идёмте, – повернулся Руслан спиной к сияющему звёздному шару.

Экипаж «Ра» скрывался в кокон-креслах: капитан крейсера Рудольф Маккена, оба пилота – драйвер-прима Артур Воеводин и драйвер-секунда Вячеслав Терёшин, оператор группы защиты Вероника Солнышко и штатный инконик корабля Роза Линдсей, жена капитана, она же – эксперт по астрофизическим явлениям.

Один из коконов раскрылся, голова Маккены повернулась к вошедшим, каменное лицо изрезали морщины.

– Садитесь.

Из пола рубки выросли ещё два кокон-кресла.

Руслан и Шапиро без лишних слов заняли их.

Лепестки биосъёмов обняли тело, Руслан почувствовал нежные прикосновения адаптеров к шее и вискам, перед глазами высветились параметры его физиологического состояния (участилось сердцебиение), исчезли, и он перестал ощущать изоляцию кресла.

– У нас проблема, – раздался прямо в голове Горюнова голос Маккены. – С нами вышли на связь.

– Кто? – не понял Руслан.

– Подключаю интерком.

В ушах проклюнулся голос, от которого у Руслана свело скулы, настолько он был пронзителен и скрипуч, словно у говорившего язык и губы были из наждака и стекла. Впрочем, вряд ли говорил человек, передача скорее велась в «струнном» диапазоне, и озвучивал её лингв-посредник.

– Тем, кто называет себя разумными. Ваша недоразвитая мыслящая система до сих пор не может понять простую истину: наше сообщество Великого Кольца, как вы его называете, не нуждается в контактах с цивилизацией, не достигшей уровня оперирования энергиями звёзд. Мы не нуждаемся в вашей помощи, и Знающие-Дорогу нам не опасны. Мы способны остановить их.

Голос замолк.

– Они говорят… на русском?! – удивился Шапиро.

– Послание принято на полусотне языков Земли, – сообщил Клиффорд, инк корабля. – В том числе на русском, английском и французском, какими владеете вы.

– Этот контакт с носителями системы под названием Человечество, – снова заговорил неведомый галактоид, – первый и последний. Вы нам надоели своим бессмысленным упорством и воинственностью. Убирайтесь! И передайте своим руководителям на вашей планете, что мы не станем слушать ваших парламентёров. А в доказательство наших твёрдых установок контактировать с равными мы преподаём вам урок: второй ваш преодолеватель пространства под названием «Либеро» будет отослан в свою звёздную систему, а первый, считающийся головным – «Ра», перейдёт в наше подчинение и послужит инструментом для экспериментов с разумной системой высшего уровня, базирующейся в ядре Галактики.

– Неужели с чёрной дырой?! – не выдержал Шапиро.

– Интересно, как это они себе представляют? – скептически заметил бортинженер Слава Иванов.

– Защите «три нуля»! – хладнокровно объявил Маккена императив тревоги.

– Есть «три»! – отреагировали одновременно Клиффорд и Вероника Солнышко.

В течение тысячных долей секунды состояние гигантского корабля претерпело экстраординарное изменение: все его важнейшие узлы и системы накрыли невидимые колпаки полевой защиты, и сам он окутался облаком «абсолютного зеркала» – слоем поляризационно перестроенного вакуума, способным отразить любой энергетический удар.

– Серхио, немедленно… – начал Маккена, обращаясь к капитану «Либеро» Серхио Рамиресу.

На рубку упала гора тьмы!

Вскрикнула Роза Линдсей, чертыхнулся Терёшин.

– Что происходит?!

– Чую ветер… – начал инк неуверенно.

– Какой ещё ветер?!

– Анализирую параметры состояния… по всем признакам мы нештатно переходим в режим таймфагирования…

– Этого не может быть! – пробормотал Иванов. – Системы хода не включены.

– Вероника?! – прорезался голос Маккены. – Защита!

– Комплекс «Броня» работает, – отозвалась оператор. – Отмечаю колебания силовых завес… мы словно под рентгеном…

– Дайте обзор! – нервно попросил Шапиро.

Инк подчинился, изменив диапазоны видения следящих систем.

Тьма перед глазами Руслана рассеялась. Показалось, что рубка крейсера, потерявшая стены, несётся с невероятной скоростью в тоннель, образованный летящими навстречу звёздами! А впереди разверзается чёрная бездна…

– Уходим «струной», кэп! – закричал Шапиро. – Нас заносит в чёрную дыру!

– Это невозможно! – пробормотал Терёшин.

– Галактоиды втиснули нас в силовой кокон! Идёт процесс расшнуровки мерностей Калаби-Яу! Резонансная раскачка! Надо немедленно стартовать!

– Но мы не можем стартовать в «струну» при таких энергоперепадах, – сказал Артур Воеводин. – Гавкнется «суслик».

– Не стартанём – гавкнемся все, вместе с кораблём!

– Командир? – позвал Маккена.

– Ныряем в «струну»! – выговорил Руслан.

– Клиф!

– Выполняю процедуру перехода… – проинформировал инк пассажиров в три приёма, и каждое последующее слово становилось всё тоньше и тоньше, пока не закончилось фистулой.

Последнее, что увидел Руслан, было сложнейшее сетчато-ажурное облако, объединяющее множество чёрных точек, затем рубкой снова завладела тьма…

* * *

Тьма по-прежнему заполняла пространство, и он сначала подумал, что у него закрыты глаза, раскрыл их шире, таращась в эту текучую темноту до тех пор, пока не увидел слабые огоньки где-то на расстоянии вытянутой руки.

В шею кольнуло.

– Э? – выговорил Руслан вслух.

– Прошу прощения, господин Горюнов, – прошелестел под костями черепа бестелесный голос. – Режим ЧС.

Вокруг посветлело. То, что казалось мигающими светляками, превратилось в вертикальные флуоры аварийного освещения, вставшие над спинками кресел. Звездолётчики не шевелились, получив приличную встряску при старте крейсера, Руслан очнулся от небытия первым.

– Где мы? Включи обзор…

– Потерпите минуту, привожу в чувство экипаж и пассажиров, анализирую работу систем. Просмотрите пока данные контроля функционирования и оценки состояния.

Перед глазами поползли светящиеся столбцы бланк-сообщений и цифры анализа работы систем корабля.

«Ра» уцелел после экстренного броска на «струну», однако потерял ход и на девяносто процентов лишился энергоресурса, что не позволяло ему в данный момент пользоваться ни крейсерским шпугом[4], ни защитными генераторами.

Наушники принесли голоса и неровное дыхание членов экипажа.

– Клиф, обзор! – скомандовал Маккена.

Стены рубки растаяли, и космолётчики оказались в полной темноте, словно корабль очутился в гигантской пещере глубоко под землёй.

– Сюрприз, однако, – проговорил со смешком очнувшийся Шапиро.

– Где мы?

– Не имею ни малейшего ориентира, сэр, – признался Клиффорд. – Мы в космическом пространстве, это совершенно определённо, хотя параметры среды отличаются от известных мне, но сомнений нет, кругом практически чистый вакуум: один атом водорода на сто кубических метров!

– Так-так, интересно, – заговорил Шапиро, – очень даже интересно! Что ещё ты видишь?

– В пределах миллиона парсеков – ни одной звезды! Вернее, регистрирую излучение низкотемпературного диапазона, вплоть до микроволнового, от десятка источников на расстоянии до сотни тысяч световых лет. Вероятнее всего, это остывающие коричневые карлики. Плюс недалеко, всего в десятке а. е.[5], располагается необычная невидимая система массой около двухсот миллиардов солнечных.

– Чёрная дыра?

– Комплекс чёрных дыр.

– Нарисуй картинку.

На передней чёрной полусфере обзора, к которой были обращены кресла экипажа, соткалась удивительная конструкция, напоминающая пересечение ажурных колец разного диаметра, с туманно-сетчатым ядром в центре.

– Твою курносую! – восхищённо сказал Шапиро. – Бог ты мой! Да это никак Ганглий!

– Что? – требовательно спросил Маккена.

– Объединение чёрных дыр. Теперь я могу сказать, куда нас занесло.

– Куда?

– В будущее! Причём очень далёкое будущее, судя по тому, что мы не видим ни одной звезды. Это триллионы и триллионы лет! Мы совершили самый настоящий флоп-переход!

– Ну, вы и шутник! – крякнул Терёшин.

– Я не шучу, молодой человек, а делаю выводы. Космос вокруг чист как после специальной фильтрации, один атом на сотни кубических метров – это суперстерильность! В наше время даже в космосе между звёздами насчитывалось до миллиона атомов водорода на один кубический сантиметр. Да и эта схематичная конфигурация перед глазами кое о чём говорит.

– О чём? – выдавил вопрос Руслан.

– Неужели не чувствуете, насколько она совершенна?

– Красивая, – с запинкой согласилась Вероника Солнышко.

– Не просто красивая, она безумно гармонична! Это развёртка множества Мандельброта в дерево Фейгенбаума![6] Представляете?!

– Допустим, и что из этого следует?

– Само по себе такое дерево не вырастает! Это какая-то форма жизни!

Экипаж отреагировал на последние слова физика восклицаниями и шутками. Даже коллега Шапиро, физик Майкл Шеридан из Федерального института пограничных состояний, занимавший одну из пассажирских кают, – он согласился войти в экспертную группу крейсера, – проговорил укоризненно:

– Не увлекайтесь, Всеволод, вас могут неправильно понять.

Шапиро весело рассмеялся:

– Наоборот, я живу в постоянном страхе, как говорил мой любимый философ[7], что меня поймут правильно. Давайте подойдём ближе к этому изумительному фракталу.

– Мы практически обездвижены, – сухо сказал Маккена. – До тех пор, пока не восстановим энергозапас.

– Что вообще произошло? – робко спросила Роза Линдсей. – Почему нас занесло в будущее? Если это правда…

– Не сомневайтесь, миссис, это истина. Мы прыгнули в «струну» в момент лоренцева преобразования координат, когда кто-то пытался сбросить корабль в ядро Галактики. Два разнонаправленных процесса, ломающие метрику пространства, и привели к такому результату.

– И что теперь… будет?

Необычная конструкция в глубине виома обзора испустила переливчатую световую вуаль.

«Ра» вздрогнул.

– Вот и ответ, – проговорил Шапиро. – С нами хотят поговорить…

## Глава 3. Инферно

Вселенная Знающих-Дорогу представляла собой 10-брану – многомерный объём с тремя развёрнутыми и шестью свёрнутыми в суперструны измерениями. Ещё одно измерение служило в их мире временем. Но в отличие от Вселенной людей, в которой протяжёнными стали пространственные измерения – длина, ширина и высота, брана Знающих развернулась по трём другим «струнам», что превращало Космос Знающих в кокон «комплексной математики и невозможной физики». Они так и называли его – Кокон-Всего-Сущего. Мало того, этот Кокон давно прошёл пик расширения и к настоящему моменту сжимался с нарастающими темпами, уплотняя континуум и заставляя его обитателей искать способы спасения. Источниками же энергии для обитателей Кокона были узлы пересечения мерности, в то время как для людей источниками энергии служили звёзды.

Вселенная людей попалась Знающим на пути случайно, вследствие столкновения бран-Вселенных, породившего в космосе людей странный аттрактор – Большую Дыру в созвездии Парусов, на расстоянии в три миллиарда световых лет от Земли.

Знающие завладели своей Вселенной незадолго до начавшегося процесса сжатия, грозившего закончиться Большим Схлопом. Но остановить процесс они не смогли и начали искать альтернативу для выживания расы.

Вселенная людей (и тысяч других разумных рас) им не понравилась, так как базировалась на иных физических принципах. Но делать было нечего, время подгоняло (в обеих Вселенных оно текло в одну и ту же сторону – в сторону увеличения энтропии), и Знающие начали готовить почву для экспансии, задумав «очистить» попавшееся пространство от его обитателей, а заодно и от материальных структур вообще – звёзд и галактик. А поскольку психика Знающих основывалась на праве силы и логике трёх отрицаний – отрицания ответственности за содеянное, отрицание вины и успеха противника, почему они и стали вдобавок к Знающим-Дорогу ещё и Не-Терпящими-Возражений, ликвидация иной жизни соседней браны их не волновала. Их эмоции были далеки от человеческих, если не сказать – прямо противоположны.

Правил расой Знающих-Дорогу Верховный Кагал в количестве трёхсот особей, генсеком которого выбирали самого сильного и властного из всех живущих. Нынешним поколением Верховного Кагала руководил Указывающий-Дорогу-не-Знающий-Поражений.

Получив известие о срыве плана по сбросу Бомбы Хаоса в Солнечную систему, где жили главные противники переселенцев – люди, Указывающий-Дорогу оставил пагоду созерцания и уединился в модуле личного присутствия, где он становился физическим объектом – телом сознания. В обычном состоянии Знающие-Дорогу представляли собой макроквантовые полевые пакеты, из-за чего они не имели возможности жить в космосе людей как материальные объекты и были вынуждены управлять ими, вселяясь в их психосферы.

Собираться в одном реальном узле пространства Кокона Знающим было ни к чему. Их связь позволяла им присутствовать в совещательном модуле дистанционно в режиме реального времени.

Указывающий-Дорогу оглядел присутствующих.

Он никого из них не уважал и не любил, но вынужден был опираться на всех, потому что каждый из Кагал-Владык имел свои территории, своих подданных и свой бизнес, влияющий на всю структуру цивилизации.

«Выслушайте доклад Модератора-Моста-Перехода, – передал он мысль всем присутствующим. – Подготовьте свои предложения».

В центре модуля связи, а по сути – перед каждым членом Кагала, возникла чёрная фигура в плаще с капюшоном, расписанном мерцающими звёздами. Модератор-Моста-Перехода, командующий силами вторжения, любил экстравагантные выходки, нередко демонстрируя экзотические наряды и образы носителей рас, уничтоженных диверсионно-разведывательными группами. Хотя о визуальном контакте объектов в данном случае можно было говорить лишь условно: Знающие не имели органов чувств, подобных человеческим.

Доклад не занял много времени. В принципе, властвующие особи Кагала знали о положении дел с переселением. Главный же вывод аналитического документа звучал так: люди отбили третью попытку сооружения Моста-Перехода из кокона Вселенной Знающих в свой мир, нейтрализовав почти всю агентуру. Запрограммированные помощники резидентов из числа руководящих кадров Земной Федерации не справлялись со своими обязанностями, обладая ущербной психикой властолюбцев, развратников и просто дураков. В подчинении у переселенцев оставались считаные резиденты, а контрразведка людей продолжала работать и выявлять агентов, не позволяя передовым силам Знающих развернуться в полной мере.

«Прошу высказываться», – мысленно пригласил Указывающий-Дорогу членов Кагала приступить к прениям.

Разумеется, и заседание, и речи советников, и прения, и споры Знающих и близко не походили на стандартные совещательные процедуры людей. Однако смысл происходящего был примерно таким же. Чиновники любых рангов, сословий, должностей и званий во все времена и во всех вселенных ведут себя одинаково, независимо от наличия у них или отсутствия физического тела.

«Людям помогли, – ворчливо заметил Первый-Заместитель-Указывающего-Дорогу. – Так называемые комиссары Межгалактической Комиссии по контролю Закона».

«Которой их же собственные галактоиды не подчиняются», – скептически хмыкнул Вольный-Мажор.

«Тем не менее».

«С ними надо разобраться», – весело сказал самый молодой член Кагала – Бегущий-к-Престолу; ему лишь недавно исполнилось семь тысяч возрастных пределов.

«Их мало, и они нам не помеха», – презрительно фыркнул Первый-Заместитель.

«Но люди хотят объединиться с галактоидами».

«Галактоиды тоже не помеха, они трусливы и недружелюбны, да и уверены в своей неуязвимости в пределах Великого Кольца».

«Не слышу предложений», – недовольно проговорил Указывающий-Дорогу.

Последовала долгая пауза. Кагал думал.

Потом встрепенулся Вольный-Мажор:

«Разрешите, Указывающий?»

«Говори».

«Предлагаю атаковать базы космофлота людей. Лишившись средств передвижения, они перестанут угрожать нам в месте сооружения Моста-Перехода».

«Мы и так потеряли почти весь флот подчинившихся нам земноводных в ближайшей системе, – поморщился Модератор-Моста-Перехода. – Только в ядре своей Галактики люди уничтожили более двух сотен линкоров! Это не считая потерь у Горловины Перехода».

«Я не предлагаю атаковать их корабли в космосе, они неплохо защищены, нужно ударить по базам изнутри, используя наш контингент разведывательно-диверсионных групп и привлекая новых агентов. Мало того, я бы хотел привлечь для достижения наших целей цивилизации Великого Кольца в Галактике Млечный Путь, те, что люди называют Чёрными и Серыми».

«Это каким же образом вы заставите их служить нам?» – с прежним скепсисом осведомился Первый-Заместитель-Указывающего-Дорогу.

«Очень просто – обмануть. Все эти расы – негуманоидны и не любят существ человеческого облика. Кроме того, они спесивы и чересчур самоуверенны. Объявим, что люди собираются их вытеснить из ядра Галактики, а все попытки людей установить контакт на самом деле являются разведкой, отвлекающим маневром».

«Хорошая идея», – согласились Владыки-Игрового-Бизнеса.

«Хватит ли ресурса?» – засомневался Первый-Заместитель.

«Мы не ограничены в ресурсах!» – заявил Модератор-Моста-Перехода.

«Мы имеем в виду – ресурса человеческого контингента, в сущности – предателей своей расы».

«Отыщем, на Земле их предостаточно».

«Благодарю за поддержку, – сказал Указывающий-Дорогу. – Прошу разработать детальный план устранения препятствий и вторжения в метагалактический домен с зачисткой обитателей».

«Вообще-то лучше бы договориться с ними», – пробормотал Модератор-Моста-Перехода, самый старый член Кагала, стоявший у истоков его создания.

Но его никто не захотел слушать.

## Глава 4. Контрразведка. Отряд «Сокол»

Воеводин и после возвращения в службу контрразведки продолжал жить в своём родовом гнезде на острове Гукера, входящего в архипелаг Франца-Иосифа. Жилой комплекс на двести квартир, выстроенный в стиле «юрта» и накрываемый зимой защитным силовым колпаком, располагался на скальном массиве Рубини, разделяющем бухты Юрия и Тихая.

В принципе, для оперативной работы, особенно в свете последних событий, комплекс не представлял собой идеальное место, поскольку не имел собственного метро. От квартиры генерала до островной станции надо было добираться на общественном транспорте либо на служебном флайте, что занимало не меньше четверти часа. Но Степан Фомич, во-первых, собирался уходить на заслуженный отдых, во-вторых, жена Лидия Павловна воспротивилась переезду, в-третьих, жилище руководителя особой группы Управления контрразведки «Сокол» было напичкано всеми современными средствами связи и защиты, а в-четвёртых, при необходимости он мог спокойно поселиться на одной из баз на время форс-мажорных мероприятий, всегда имея возможность вызвать корвет спецслужб во время отдыха.

В этот день двадцать первого августа Воеводина доставил домой шестиместный куттер «Лада» Российской Погранслужбы. Так получилось, что после заседания Совбеза России в Кремле Степан Фомич вышел вместе с начальником Российской Погранслужбы Медведем, они вместе пообедали, и Воеводин предложил главному комиссару Погранслужбы обсудить кое-какие совместные проекты не на базе или в Управлении ФСБ, а у него дома. Медведь согласился, и обоих доставили на остров оперативники Медведя (втихую сопровождаемые отрядом ВИП-охраны «Сокола»).

Жена Воеводина работала воспитателем в местном интернате для одарённых детей и обещала быть вечером, поэтому приятели расположились в гостиной четырёхкомнатной квартиры главы контрразведки, обладавшей необычным интерьером: все комнаты и коридоры в ней были криволинейными, расчерченными по идеальным эллипсам и гиперболическим кривым. Предложил эту геометрию ещё дед Степана Фомича, будучи математиком до мозга костей, и Воеводин, который родился здесь шестьдесят семь лет назад, сменить интерьер не захотел.

Медведь, такой же кряжистый и массивный, как хозяин квартиры, осанкой действительно напоминающий медведя, прежде не бывал в гостях у генерала контрразведки и с интересом оглядел гостиную, заставленную полками со старинными книгами.

Книги достались Степану Фомичу от отца, и хотя библиофилом он не стал, библиотеку свою любил и с удовольствием полистывал на ночь, предпочитая живое прикосновение к книге. Ридеры он не уважал, как и голоса литгеймов, читающих тексты прямо на слуховой нерв.

– Читаете? – кивнул гость на прозрачный столик, на котором лежала стопка старинных фолиантов и сверху книга Джека Лондона «Рассказы южных морей».

– Да, перечитываю, – улыбнувшись, ответил Воеводин. – Лондон – один из моих любимых писателей. Чай, кофе, напитки? Может быть, водочки?

– В другой раз, Степан Фомич, – отвердел взгляд гостя. – Некогда рассиживаться. Вы мне хотели сообщить что-то важное.

Воеводин посмотрел на дверь, и в гостиную вбежали юркие домовые кибы, принесли и расставили на столе кофейные приборы.

– Тогда кофе для порядку. Я знаю, что ты любишь бразильский суаре.

Медведь прищурился:

– Контрразведка и за мной следит?

– После того как МККЗ отозвала своего агента внутри тебя, ты перестал представлять для нас оперативный интерес, – с преувеличенной серьёзностью сказал Воеводин. – О твоих вкусах известно давно, ты не меняешься.

– Это верно. А насчёт оперативного интереса… после атаки слипперов на полигон на Кеплере мы очень серьёзно изучили все наши кадры на предмет поиска агентов глубокого залегания и ничего не нашли. Меня проверяли тоже.

– Ты вне подозрений, Алексей Петрович, иначе я не разговаривал бы с тобой у меня дома. Но проблема это серьёзная, Знающие хотя и потеряли значительную часть агентуры, но быстро восстановят контингент, если мы им не помешаем. А самое главное – проблема не решена. Идею Всеволода Шапиро – предложить Знающим иной вариант вместо противостояния и войны – очень трудно реализовать практически. И несмотря на наши победы, на помощь МККЗ и нашу волю биться до конца, гарантий на успех мало. Их просто нет.

– Но контактёры на трёх машинах пошли ведь к Большой Дыре? И мы готовы послать туда весь флот.

– Это на самый крайний случай, потому что отослав флот, Земля останется без прикрытия из космоса. Наземные средства отражения с массированной атакой «крокодилочерепах» не справятся.

Медведь помолчал, смакуя кофе.

– У тебя есть предложения? Чем я могу помочь?

– Знающие сейчас будут судорожно искать пособников, и мы готовим операцию по внедрению в их ряды своих разведчиков. Ищем системы программирования. Службу бытового обеспечения мы прошерстили и контролируем, найдены два десятка спецкабин, переделанных из обычных реанимакамер, где резиденты зомбировали посредников и рядовых исполнителей. Однако главные распорядители остались невыявленными.

– А Будрисы?

– Оба действительно служили Знающим, что называется, не за страх, а за совесть, или то, что у них осталось от совести. Жанна вообще была координатором оперативных групп Знающих. Но и над ней есть кто-то, кого мы ещё не выявили.

– В высших эшелонах?

– Да, это человек… – Воеводин пожевал губами, – хотя человеком эту тварь назвать трудно, но он точно сидит в одной из структур, позволяющих знать всё, что мы делаем.

– ФСБ, УАСС?

– Выше, скорее СОН или федеральный Комбез. Так вот, Алексей Петрович, возвращаясь к нашему началу. Мы хотим тебя подставить.

Косматые брови командора Погранслужбы прыгнули на лоб.

– Как это – подставить?

– Ярослава Тихонова всё ещё поддерживает связь с резидентурой Знающих. Она вбросит им предложение по зомбированию высших государственных деятелей СОН и основных государств Земной Федерации – России, Китая и Египта. Ты будешь в числе тех, кто проявляет наибольшую лояльность к Знающим. Кстати, этот либеральный отряд сочувствующих «бедным инопланетянам, желающим нам добра», весьма велик.

Медведь допил кофе, обдумывая предложение, съел сливку фейхоа.

– Мне, конечно, лестно, что вы считаете меня готовым к предательству…

Воеводин оценил шутливый тон командора, улыбнулся:

– В системе Погранслужбы ты известен как должностное лицо, не замешанное ни в одном конфликте. Но если серьёзно, твоя помощь будет неоценима.

– То есть ты вербуешь меня в качестве агента контрразведки.

– Если ты считаешь, что не справишься…

– Дело в другом. Во-первых, меня будут проверять, подсовывая задания, которые могут негативно сказаться на Погранслужбе России.

– Могут, но ты будешь не один отвечать за свои решения. В квалитет ответственности войдёт и президент России.

– Второе: они могут всадить в меня программу, которая сломает психику и заставит меня, образно говоря, стать террористом-смертником.

– Риск есть, – согласился Воеводин. – Но у нас подготовлены новые системы защиты мозга на основе «вшинников», а на случай слепого подчинения ваш терафим[8] получит дополнительный контур связи с нами. Он сообщит, что защита не справилась и ты зазомбирован.

– Весьма оптимистичный вариант, – добродушно усмехнулся Медведь.

– Ты против?

– Я за. Кому-то же надо заниматься спасением человечества? Большинство населения Федерации, особенно молодого, торчит у компьютеров и живёт в машине, им наплевать, что будет с Землёй и Вселенной. Впрочем, извини за ворчание, Степан Фомич. Тебе повезло, твой Артур чистый лайфер, в игрушки не погрузился, даже пилотом «Ра» стал, а мой… – Командор с горечью махнул рукой. – Двадцать два года, юзер, ни образования нормального, ни стремления сделать что-то полезное, днями и ночами пропадает в эйфоре[9]…

Воеводин кивнул. Проблема увлечения играми возникла ещё в начале двадцать первого века и к двадцать четвёртому выросла до масштабов гуманитарной катастрофы. Из десяти миллиардов жителей Федерации на Земле и в Солнечной системе больше половины жили в виртуальной реальности, не принимая никакого участия в жизни человечества.

– Так какое решение мы принимаем, Алексей?

– Да согласен я, – поморщился Медведь. – Что мне предстоит делать?

– Сейчас ко мне придут мои парни, Ваня Грымов, Йен Лундквист, принесут кое-какую аппаратуру и подготовят тебя ко всем неожиданностям.

– Кто такой Йен Лундквист?

– Психпрограммист «Сокола», доктор медицинских наук и прочее. Он сделает тебя неуязвимым.

Медведь поиграл орешком.

– Неузявимым – это хорошо. Надеюсь, вживлять в меня ничего не будут? Кстати, эта вшивая компания ещё работает, выпускает киборгов?

– Ты имеешь в виду концерн ОЭ? Нет, мы его закрыли наглухо. Однако нет гарантий, что где-то в космосе не создано аналогичное производство «неуязвимых». Правда, мы научились с ними справляться, снабдим и тебя новой «кольчугой».

– Благодарю, пока не надо.

– Что ж, я бы всё-таки выпил по капелюшечке коньячку для храбрости.

Медведь колебался недолго.

– Лучше наше зелье, чистенькое.

– Крымский «Хрустальный грот» пойдёт?

– Давай.

Воеводин мысленно скомандовал домовым принести всё необходимое, и вскоре на столе появились графинчик с водкой, стаканчики и канапе с солёным огурцом.

Выпили по глотку.

– Вот чего лишены Знающие, – сказал Воеводин с ноткой превосходства в голосе, – им никогда не понять наших ощущений!

– Если пить в меру.

– Само собой.

В прихожей раздался звонок сторожевого автомата.

– Кажется, приехали, – встал Воеводин.

Это и в самом деле прибыл Грымов с тремя мужчинами, самый старший из которых, седой, с длинным породистым «скандинавским» лицом и светлыми глазами, и был доктор медицины Йен Лундквист.

Грымов выглядел озабоченным, и Воеводин обратил на это внимание.

– Что-нибудь случилось?

Заместитель командующего покосился на Медведя.

Воеводин понял, кивнул Лундквисту:

– Работайте, док, не будем вам мешать.

Медведя усадили в кресло, развернули вокруг аппаратный бокс наподобие реаниматора.

Воеводин и Грымов уединились в кабинете генерала.

– Надеюсь, ничего серьёзного? – начал Воеводин.

– Как сказать…

– Я не получал никаких чрезвычаек.

– Только что встречался с Лебланом, неофициально. Он вам перезвонит. Новости плохие.

– Я хороших и не жду. – Воеводин сел за стол, жестом предложил гостю расположиться на диванчике. – Ну?

Леблан утверждает, что Знающие собираются привлечь для нашей ликвидации Чёрные и Серые цивилизации Великого Кольца в нашей же Галактике.

Воеводин сцепил руки на груди, переваривая сказанное.

Чёрными цивилизациями учёные-ксеносоциологи условно называли тех, кто признавал только право сильного и готов был применить любые средства для воплощения своих замыслов, вплоть до уничтожения инакомыслящих. Серыми принято было называть цивилизации, считавшие возможным нарушать одно-два правила из Свода Законов общего существования в космосе.

– Чёрные нам пока не встречались.

– Мы сами чёрные, – оскалился Грымов.

– Не перегибай палку.

– Я не перегибаю, агрессии у нас хватает, так что к светлым мы не принадлежим никоим образом. Но это к слову. Нам необходимо знать, откуда будет нанесён удар.

– Леблан может ошибаться.

– Вряд ли, он не просто курьер МККЗ, доносящий до нас новости Комиссии, он прекрасно зарекомендовал себя как человек дела. Надеюсь, он предупредит нас вовремя. Но и это ещё не всё. Из того же источника ему стало известно, что отряд Знающих внутри Солнечной системы намеревается уничтожить мешающий им космофлот Федерации.

Воеводин с сомнением посмотрел в глаза Грымову:

– Каким образом?

– Не знаю пока, известен лишь факт постановки задачи. Поскольку у Знающих нет собственного флота, они используют технику порабощённых цивилизаций, те же «крокодилочерепахи», но в открытом бою наши крейсеры превосходят эти машины. Значит, они будут искать способ уничтожения изнутри, ударят по базам, по космодромам.

– Ни один их корабль к Солнечной системе не прорвётся. Разве что мощный флот…

– Я же говорю, они будут устраивать диверсии, используя агентуру и зомбированных ублюдков в качестве террористов-смертников.

Воеводин замолчал, раздумывая. С сожалением покачал головой:

– А я хотел отдохнуть пару дней… жену уговорил устроить пикник на речке, вдвоём: палатка, лес, берег, удочки… красота!

– Ну и отправляйтесь, за два дня ничего особенного не произойдёт, будем работать по утверждённому плану. Какую речку выбрали?

– Десну, мои родичи из тех краёв.

– Прекрасный выбор.

– Нет, полковник, как говорил мой любимый Джек Лондон, время не ждёт. Будем решать проблемы, мы ещё не победили.

Оба вернулись в гостиную.

– Бросили меня тут одного, – пожаловался Медведь, вокруг которого хлопотали специалисты Грымова, – на съедение своим психиатрам. Мой терафим жалуется уже, что ему помяли бока, образно говоря.

– Ничего, ужмётся, – сказал Воеводин. – Зато ты теперь будешь во всеоружии.

– Мы добавили программу «эола», – сказал Йен Лундквист почти без акцента.

– Прекрасно, молодцы, что проявили инициативу.

– «Эол»? – поднял брови командор.

– Этот гаджет поможет тебе анализировать поступки и речи окружающих. «Эол» уже зарекомендовал себя как психоаналитик, с его помощью мы обезвредили полсотни агентов Знающих.

– Предупреждать надо.

– Извини, о тебе в первую очередь и беспокоились.

Медведя освободили от присосок, манипуляторов и датчиков, он натянул свой фирменный официал-уник с эмблемой и шевронами Погранслужбы на рукавах.

– Когда ждать гостей?

– Мы предупредим заранее.

– Связь?

– Наш «спрут» использует менары с кванкриптом[10], лучше всего будет подключить тебя к системе.

– У меня есть менар.

– Наши менары вживляются в кости черепа.

– Мой тоже.

– Можем заменить, – предложил Йен Лундквист безразличным тоном.

Воеводин покосился на заместителя.

Грымов развёл руками:

– Захватили на всякий случай.

Степан Фомич хотел похвалить зама за предусмотрительность, но передумал. Снова пришла мысль, что пора уходить на покой.

– Вы долго будете меня сверлить? – пробурчал Медведь, кинув взгляд на браслет коммуникатора.

– Минут пять.

– Вживляйте.

Йен Лундквист и его молодой молчаливый помощник начали заново монтировать универсальный технобокс.

Процедура замены мыслерации командора заняла четверть часа и была абсолютно безболезненной: Медведь не почувствовал ровным счётом ничего. Ему заклеили шов на виске заживляющим пластырем, посоветовав не снимать, так как пластырь рассасывался сам, и Воеводин проверил подключение нового абонента к сети связи контрразведки:

«Как самочувствие, дружище?»

«Нормально, – ответил Медведь, – чувствую себя киборгом».

«Ну, до киборга тебе далеко. Поздравляю с внедрением в нашу систему, ты теперь не только командор Российской Погранслужбы, но и сексот «Сокола».

«Никогда не собирался им быть», – фыркнул Медведь.

– Прощаемся, – подал руку Воеводин. – Жди сообщений.

– Вы со мной?

– Нет, у нас свои машины.

Медведь пожал руки присутствующим и вышел.

– Жду указаний, – сказал Грымов, проводив гостя взглядом.

– На базу, – со вздохом сказал Воеводин, мысленно прощаясь с отдыхом. – Жди в машине, переоденусь и оставлю записку жене.

Через несколько минут шестиместный флайт с номерами местной спасательной службы доставил их к островному метро.

Ещё через три минуты они вышли из метро базы «Сокол-3», располагавшейся в глубинах ледяной оболочки Энцелада, спутника Сатурна.

* * *

Весь день он провёл на базе, решая текущие проблемы службы и составляя планы работы подразделений в связи с получением новых данных о противнике. В эти планы входил не только контроль над ситуацией и намечавшимися сражениями, но и защита информации, и выявление хакеров, работающих на Знающих-Дорогу, и разработка средств информационной блокады, и психологическая защита, и методы идеологического противоборства с агентами влияния Вируса Инферно, выявление их пособников, их ликвидация и многое, многое другое, требующее времени и немалых затрат энергии.

Кибервойна, развязанная на Земле ещё в двадцать первом веке Евросоюзом и Соединёнными Штатами Америки в отношении России, едва не привела к «горячей» ядерной войне, а её последствия ощущались до сих пор, породив частные закрытые информационные Сети и – как результат – обособление частных же армий и бизнес-структур. Датский концерн «Оденс Эвентирпас», производивший «неуязвимых» киберсолдат, как раз являлся одним из таких криминальных производств, наравне с мировыми наркокартелями Средней Азии, Южной и Северной Америк и срединной Африки.

Но если концерн ОЭ удалось обуздать совместными усилиями федеральных спецслужб и СОН, то охватить контролемвсе технологические линии и производства контрразведка Земной Федерации была не в состоянии. И даже её сверхсекретное подразделение «Сокол», имеющее контакты во всех спецслужбах и властных структурах, не могла контролировать всю Федерацию. Контрразведчикам надо было искать самые уязвимые для вторжения агентов и террористов места и тщательно рассчитывать способы их устранения.

Грымов предложил использовать для поисков агентуры так называемое «око дьявола» – программу идентификации любого человека, подключённого к мировому Интернету, и Воеводин скрепя сердце дал согласие, хотя эта программа, называемая иногда «оком Саурона» – по известному фэнтези-сериалу Толкина, использовалась спецслужбами мира с двадцать первого века и зарекомендовала себя как вирус, победить который удалось лишь спустя полвека после его создания. Но Вирус Инферно (он же – Знающие-Дорогу) грозил уничтожением не игрового пространства, а всего реально живущего человечества, и созданные людьми информационные вирусы должны были помочь им справиться с агрессивными пришельцами из соседней Вселенной.

На следующий день на базу прибыл Люсьен Леблан, по-прежнему работавший начальником отдела ФАК – Федерального Агентства по контролю за опасными исследованиями. Его интересовали меры, предпринимаемые аналитиками «Сокола», и глобальные планы Воеводина, направленные на решение основной задачи – ликвидации угрозы вторжения Знающих в метагалактику человека. Он и начал с этого, когда уселся с Воеводиным, Грымовым и главным аналитиком подразделения Бородиным в личном кабинете начальника «Сокола», запрятанном в недрах базы.

Точно такие же модули – спартанская обстановка, ничего лишнего, только универсальный блок-стол, система связи, три стула, встроенный в стену шкаф, бокс со скафандром – ждали Воеводина и на других базах. Но после свёртки баз на Нереиде, спутнике Нептуна, и на Умбриэле, спутнике Урана, лишь база на Энцеладе, спутнике Сатурна, осталась надёжным убежищем для подразделений «Сокола». И хотя агенты Знающих получили информацию о существовании базы и даже бывали на ней, используя ветку метро, доступ посторонних сюда был закрыт наглухо, а где именно находится база, под каким ледяным щитом Энцелада, знали только руководители контрразведки.

Именно сюда прибыл гонец из ядра Галактики, крейсер «Варяг» под командованием капитана Бунича, и именно отсюда он стартовал обратно пять дней назад, забрав новый слим-модулятор для восстановления хода «Непобедимого».

– Не ждите позитива от экспедиции к ядру Галактики, – сказал гость, изящно носивший уник официал-клерка ФАК – синий мундир с белыми и золотистыми вставками; впрочем, это мог быть и защитный колет типа «броник», а может быть, и «доспехи бога», не считываемые современными сканерами. – Кольцо нас не примет.

– Нас, – усмехнулся Воеводин. – Вы это говорите как человек или как инспектор МККЗ?

Француз улыбнулся, сморщив длинный, с горбинкой нос. Он и в самом деле был похож на соотечественника, знаменитого дуэлянта, бретёра и поэта Сирано де Бержерака.

– Господин генерал, я уже не инспектор, а лишь курьер, доставляющий почту. Но Великое Кольцо не контактирует и с пославшими меня координаторами Комиссии, представляющими цивилизации МККЗ.

– И как вы поддерживаете связь со своими коллегами?

– Вообще-то инспекторы МККЗ давно контролируют человечество, не менее десяти тысяч лет. Существуют специальные устройства для связи…

– Пирамиды?

– Пирамиды использовались около двух тысяч лет назад, сейчас мы используем современные системы, созданные человечеством: антенны телескопов, спутники, орбитальные лифты, станции метро…

– «Сферу»[11] на Луне, – подсказал Грымов.

– В том числе.

– Не очень приятное известие.

– Извините, не понял.

– Что ваша Комиссия контролирует человечество.

Леблан изобразил смущённую улыбку.

– Вы правы, хотя люди догадывались о контроле давно, с двадцатого века. Но МККЗ не принадлежит какой-либо частной криминальной структуре, превратившей Землю в резервацию, это, по сути, иммунная система Мироздания. Человечество давно погубило бы себя и планету, если бы не мы.

– Опять – мы.

– Извините, оговорился.

– Ладно, я понял. Почему галактоиды так агрессивны?

– Большинство руководителей Кольца являются представителями Чёрных цивилизаций. А они не менее агрессивны, чем Знающие-Дорогу. Они уверены в своей неуязвимости, обладая технологией Абсолютного Зеркала, и слушать не хотят о каком-то там вторжении. Мы пытаемся достичь взаимопонимания давно, тысячи лет, однако, по большому счёту, так и не добились результата.

– Мы тоже обладаем технологиями создания вакуумных «зеркал», – меланхолично проговорил Бородин, маленький, худой, рыжий. – Наши космолёты и «големы» используют «зеркала» для защиты.

– Это совсем другие технологии, основанные не на поляризации вакуума, а на фазовом переходе в состоянии так называемого «ложного вакуума» с поворотом в «море Дирака», то есть в антимир.

Воеводин посмотрел на учёного.

– Вы что-нибудь понимаете, Велеслав Тимофеевич?

Бородин кивнул.

– Доказано, что мир и антимир пронизывают друг друга, отделяемые потенциальным барьером. При высокоэнергетических процессах из вакуума можно выбить античастицы – «половинки» волновых пакетов, чем они и являются при движении. Проще говоря, элементарные частицы представляют собой волны, «делящиеся пополам»: в нашем мире это электрон, в антимире – позитрон. Так же и кварки…

– Ладно, проехали. – Воеводин с любопытством ощупал лицо Леблана запавшими глазами. – Люсьен, откуда вы знаете о замыслах Знающих? Неужели там, у чёрта на куличках, работают ваши разведчики?

– Хорошо сказано – у чёрта на куличках, – рассмеялся француз. – Только недавно я начал понимать смысл этой русской поговорки. Что вам сказать, генерал? С одной стороны, мир Знающих-Дорогу – это иная вселенная со своими физическими законами и константами, где не место материальным объектам нашего метагалактического домена. Но как там поведут себя наши объекты, я не знаю. Вернее, крейсер «Ра» уже испытал на себе воздействие мира Знающих и едва выбрался обратно. С другой стороны, мои коллеги из МККЗ каким-то образом ухитряются получать оттуда информацию. Что может означать: структуры нашей Вселенной там остаются целыми, а если и распадаются, то крайне медленно. Думаю, вы правы, во Вселенной Знающих прячутся наши разведчики. Либо они используют местные объекты, внедряясь в них, как программы-души Знающих внедряются в психику людей, превращая их в зомби.

– Логично. Кстати, о привлечении помощников. Знающие используют технику чужих цивилизаций, вы не в курсе, каких именно? То есть где находятся базы этих чёртовых «крокодилочерепах»?

Леблан в задумчивости поиграл пальцами сплетённых рук.

– У меня нет таких сведений. Но я попытаюсь при следующем контакте выяснить координаты звезды «крокодилочерепах». Жаль, что мне не пришло это в голову раньше. По идее, звезда не должна располагаться далеко от Большой Дыры в Парусах.

– Будем признательны за информацию. Теперь поговорим о подготовке галактоидами атаки на Солнечную систему.

– Не все галактоиды Кольца поддерживают эту затею, только представители Чёрных рас. Да и то лишь треть из них.

– Хрен васаби не слаще. Эти парни на пару уровней мощней человечества. Как они собираются разделаться с нами?

– Не разделаться – отшлёпать, образно говоря. Нам просто перекроют дорогу в глубокий космос.

– Каким образом?

– Мне кажется, что это как-то коррелируется с замыслом Знающих уничтожить наш космофлот. Прямую атаку не допустят сами члены Кольца, но, возможно, «воспитатели» заблокируют и метро.

Воеводин перевёл взгляд на Бородина.

– Это возможно, Велеслав Тимофеевич?

– Отключить метро просто, для этого достаточно остановить или повредить федеральную энергосистему, питающую всю сеть.

– Которая находится на Луне.

– Так точно. А заблокировать «струны» метро… не знаю, никто с этими вещами не экспериментировал.

– То есть Чёрный синдикат «воспитателей» ударит по Луне?

Бородин молча пожал плечами.

Воеводин посмотрел на Грымова:

– Это ещё один вектор наших тревог.

– Наших сил не хватит, чтобы отразить нападение. На два фронта придётся сражаться.

– Подключим федералов. Контору возглавил Юкканен, а он наш человек.

– Знать бы, как этот… гм, синдикат собирается лишить нас метро. На что это будет похоже? Наскок брандера? Атака извне? Изнутри? Люсьен, что вам подсказывает интуиция?

– Набор приёмов вообще-то невелик, – потянул себя за нос француз, – несмотря на владение галактоидами энергиями звёзд. Это может быть либо вброс брандера с мощной бомбой типа «нульхлопа»[12] или Бомбы Хаоса, либо нападение флота, либо дистанционный энергетический удар. Не мы одни умеем создавать такие машины, как «суперструнник», который может служить и гигантской «струнной» пушкой. Надо искать признаки реализации одного из этих вариантов. Иных я не вижу.

– Что значит – искать признаки?

– Напрячь Даль-разведку, «Сферу», сосредоточить их внимание на ядре Галактики. Начать перлюстрацию всех информационных сетей и сетей связи Федерации на Земле, в Солнечной системе и в глубоком космосе. Наверняка Чёрный синдикат – удачное название, ей-богу – имеет здесь своих агентов.

Бородин скептически качнул головой:

– Интересно, как вы это сделаете? Ни СОН, ни Федеральный Комбез, ни одна из властных структур не даст разрешения.

Воеводин и Грымов обменялись взглядами.

– Обойдёмся без разрешения, – ухмыльнулся Грымов.

– Я всегда восхищался вашими методами решения проблем, – сказал Люсьен одобрительно.

– Не ради себя стараемся.

– Абсолютно согласен.

– Вы с нами? – поднял брови Воеводин.

– Приказывайте, генерал.

– Я не вправе отдавать вам приказы, месье. Вы не работаете в нашем подразделении. Прошу помочь. Если вам удастся связаться с коллегами, пусть дадут нам координаты звезды хозяев «крокодилочерепах».

– Непременно спрошу.

– Это первое. Второе: опять-таки, в случае переговоров, знают ли ваши коллеги о планах Кольца в отношении нас? И третье: поразмышляйте над кандидатурами в главные резиденты Знающих. Среднее звено мы обезвредили, но должен быть координатор, имеющий канал связи со своим миром. Это должна быть фигура уровня глав спецслужб и федеральных институтов власти, с большими полномочиями и доступом к информационным базам Федерации. Мы закинули сачок «ока дьявола», но ваше мнение лишним не будет.

В помещении мигнул свет, еле заметно дрогнул пол.

– Прибыл корвет «Туркиш», – уверенно сказал Грымов, – доставил бригаду тоннелепрокладчиков. Будем углублять базу.

Леблан встал:

– Разрешите вас покинуть, месье.

В ухе Воеводина мяукнул вызов «спрута». Он поднял руку, предлагая гостю задержаться, спросил мысленно:

«Что-то срочное?»

«Так точно, товарищ генерал, – отозвался дежурный базы. – Сообщение с борта крейсера «Варяг»: они прибыли к району дрейфа «Непобедимого», но не обнаружили ни крейсера «Ра», ни «Либеро».

Лоб мгновенно вспотел. Взгляд Грымова сказал генералу, что и зам получил то же известие.

«Повторите!»

Дежурный повторил.

– Что случилось? – насторожился Леблан.

– «Ра» исчез, – выговорил Грымов осипшим голосом.

## Глава 5. Великая пустота

Невероятная догадка Шапиро, что они чудесным образом переместились в далёкое будущее, подтвердилась! «Ра» действительно оказался за триллионы триллионов лет в будущем, где уже не осталось ни галактик, ни звёзд, ни космической пыли, и даже основа материи – ядра атомов и элементарные их «кирпичики» – протоны начали распадаться, превращаясь в излучение.

Зато продолжали жить чёрные дыры, сколлапсировавшие массивные объекты – звёзды и ядра галактик, объединившиеся в ансамбли, в мыслящие особым образом протяжённые системы, и экипажу крейсера повезло встретиться с одной из них, которую Шапиро – посредник контакта – назвал Последним-из-Долгоживущих.

Этот чудовищный по своим масштабам и массе «мозг», клетками которого и стали чёрные дыры, разобрался в ситуации быстрее, чем люди, и первым связался с ними, используя психосферу эксперта-физика в качестве переводчика и контактёра.

Экипаж и пассажиры космолёта выслушали его молча.

Привыкшие к экстремальным изменениям обстановки и стычкам с неожиданными космическими сюрпризами, научившиеся выбираться из самых чудовищных положений, даже они не сразу осознали, что произошло. И лишь «контактёр» Шапиро чувствовал себя как рыба в воде. Он вообще никогда не унывал, не впадал в меланхолию и находил позитив там, где его, в сущности, и не было.

– Не отчаивайтесь, – сказал он бодро, изложив суть того, что случилось, – ещё ничего не потеряно. Мы живы, это раз, и с нами этот парень, Последний-из-Долгоживущих, не бог, конечно, но сущность, обладающая исполинской мощью.

– Чем поможет нам эта мощь? – пробормотал Терёшин в полной тишине.

– Он что-нибудь придумает. Задавайте вопросы, он слышит и ответит моими губами. Кстати, предлагаю называть его короче – Долгиком или Чёрненьким, а то язык сломаешь, пока произнесёшь.

– Ты же сам его так назвал.

– Ну, в общем, да, но это полностью отражает его сущность.

– Какое будущее его ждёт? – проговорил коллега Шапиро Майкл Шеридан. Он сидел в своей каюте, но пассажиров и экипаж связывала единая система интеркома, и все могли общаться друг с другом так, словно находились рядом.

– В принципе, мои коллеги на Земле давно рассчитали сценарий будущего нашей Вселенной в условиях непрерывного ускоряющегося расширения. Их расчёты точны, что подтверждает и Последний-из… э-э… Чёрненький. В результате вечной инфляции наша 3D-брана в конце концов опустеет, превратится в невообразимо огромный пустой «пузырь» пространства без каких-либо материальных структур. Останутся летать внутри «пузыря» только реденькие электрончики, нейтрино и фотоны, постепенно скатывающиеся энергетически к нулевой температуре.

– Какое-то скучное будущее, – хмыкнул бортинженер Слава Иванов.

– Послед… ээ… Чёрненький утверждает, что в ещё более далёком будущем, когда начнёт «трещать» сам вакуум, возможен фазовый переход, и тогда здесь бабахнет новый Большой взрыв, который породит новый Миропузырь, как говорит мой собеседник, то есть новую Метавселенную.

– Он здесь действительно один? Или есть ещё такие же умные Чёрненькие?

Шапиро прислушался к голосу в голове:

– Он последний в метадомене… в радиусе дециллиона световых лет… это что-то десять в тридцатой степени эсве.

– Бедняжка! – посочувствовала Вероника Солнышко.

– Неужели все цивилизации погибли? – усомнился Фридман.

Шапиро сделал паузу:

– За время существования Чёрненького родились и ушли в небытие миллиарды и миллиарды цивилизаций. Большинство умерло естественным путём: войны, вырождение, деградация, – но были и те, что переселились в иные Миропузыри. Он общается с некоторыми.

– А люди? – робко спросила Роза Линдсей.

Шапиро помолчал и присвистнул:

– Ух ты, я даже не ожидал… мы, оказывается, тоже в каком-то смысле предки Чёрненького! Ещё на стадии его формирования влились в одну из структур, выросших в ансамбль чёрных дыр, поглотивших множество галактик.

– Я думал, у нас свой путь, – разочарованно произнёс Терёшин. – Писатели фантазировали, что мы станем равными богам.

– Кстати, а что он помнит о нашем противостоянии со Знающими-Дорогу? – задал вопрос Руслан. – Чем всё закончится?

На этот раз Шапиро выдержал паузу подольше:

– Его память не содержит подробных деталей такого далёкого прошлого. Но поскольку в данном Миропузыре, который является лишь одним из бесчисленного множества доменов Мультиверса, нет областей с иными законами физики, то, скорее всего, Знающие не достигли цели. То есть не переселились. Чёрненький помнит лишь, что примерно в наши времена в Метагалактике появлялись области пространственно-мерных искажений. Большая Дыра, как район столкновения бран-метавселенных, нашей и Знающих, вполне подходит под категорию «странных искажений». Там действительно и мерность меняется, и вакуум «кипит».

– Похоже, никакие человеческие трагедии не скажутся на судьбе нашей Вселенной, – проворчал Терёшин.

– Берите выше – никакие спесивые помыслы галактоидов и замыслы Знающих не повлияют на судьбу нашего Мироздания.

– Вы только что говорили, что человечество в какой-то степени стало предком Чёрненького. Разве это не является прямым доказательством того, что наша цивилизация уцелеет?

– Очень спорное положение, – вежливо возразил Фридман. – Знающие могут сбросить в Солнечную систему ещё одну Бомбу Хаоса и превратить её в обычную чёрную дыру. Вот вам и получится «клетка» тела Чёрненького.

– Хорошая мысль, Майкл, – похвалил коллегу Шапиро. – Однако наш чёрный собеседник этого не помнит. Прошёл не миллиард лет и даже не триллион – во много раз больше времени! Ни одна материальная система не может хранить информацию так долго. Только чёрные дыры и дожили до момента нашей беседы. Командир?

Руслан очнулся: физик обращался к нему.

– Ясно одно: нам следует продолжать войну с оккупантами, чтобы это будущее – без них – состоялось! Либо предложить им альтернативу вместо нашей Вселенной. Пусть ищут другую… другой Миропузырь, свободный от разума, и переселяются. Теперь главное: может ли Последний-из… мм… Чёрненький… нет, ей-богу, лучше не звать его так, слишком панибратски звучит.

– Долгик.

– И это не подходит, звучит как детская кличка. Предлагаю – Долгоживущий.

– Какая разница? Я не возражаю. – Шапиро хохотнул. – Он тоже.

– Вопрос первый: может ли Долгоживущий помочь нам вернуться в родное время? Эксперименты со временем он не проводил?

– Его поле исследований – соседние Миропузыри Мультиверса, с ними он имеет прямую связь – через свои «нервные клетки» – чёрные дыры. Утверждает, что ни один известный ему Миропузырь не подчиняется такому набору физических законов, как наш.

– А Вселенную Знающих он посещал? – поинтересовался Фридман.

– Майкл, оставьте ваши научные интересы… – впервые подал голос Маккена.

– Погодите, Рудольф, – перебил его Шапиро. – Коллега задал очень путный вопрос, одну минуту… Чёрнень… то есть Долгоживущий говорит, что ему нужны более точные характеристики Миропузыря Знающих.

– У нас до фига информации, – сказал Артур Воеводин. – В памяти Клиффорда.

Руслан мысленно пожал руку парню: сам он до этого не додумался. Инк «Ра» действительно хранил всю информацию о первом погружении крейсера в Большую Дыру.

– Всеволод?

– Я понял, сейчас… объясняю суть… он подключается.

– Отмечаю нештатное подключение к серверу… – забеспокоился инк крейсера.

– Всё в порядке, Клиф, – поспешил успокоить его Шапиро. – Это не вирус, наш чёрный друг просто скачивает твою память.

– Если он его фрустирует – мы тут и останемся навеки, – проворчал бортинженер.

– Нет-нет, я просил нежненько… меня же он не превратил в идиота? Вот, есть ответ… Долгоживущий посещал мир Знающих. Этот Миропузырь претерпевает обратный расширению процесс, то есть сжимается. Когда Долгоживущий там был, жить Знающим оставалось немного, буквально пару десятков лет по нашим меркам.

– Здорово! Может, они так и остались там, свернувшись в чёрную дыру? – обрадовался Иванов.

– Долгоживущий посещал их давно, у него нет сведений, что сталось с Миропузырём Знающих.

– Пусть посмотрит.

– Пусть посмотрит… это не минутное дело, друг мой, да и не захочет он, зуб даю. Вот… услышал… говорит – не занимается делами, не имеющими смысла.

– Видимо, придётся-таки нам разбираться со Знающими самим.

– Ага, если удастся вернуться, – буркнул Терёшин.

– Парни, придержите языки! – прервал подчинённых Маккена.

– Повторяю вопрос, – напомнил о себе Руслан. – Он может помочь нам вернуться?

– Он слышит… но молчит.

На волне интеркома установилась тишина. Решался вопрос возвращения домой, вопрос жизни и смерти, и все затаили дыхание, ожидая ответа колоссального мыслящего существа, размером больше родной галактики Млечный Путь, а массой намного больше.

– Может, он не понял? – робко спросила Вероника Солнышко через минуту.

– Всё он понял, не дурак, – заверил её Шапиро. – В нашей Вселенной время необратимо, вследствие совпадения «стрел» однонаправленных процессов, таких как рост энтропии. Я уже не говорю о парадоксах типа «вернулся в прошлое – убил дедушку». Это возможно лишь при реализации варианта Эверетта[13]. Боюсь, нам только помечтать об этом придётся.

– Значит, мы останемся тут… навечно?

– Вечно! – фыркнул Шапиро. – Пару лет протянем, пока не кончится энергия, и всё.

– А он не поможет пожить подольше?

– Ну, дорогая моя, если хорошо попросить, может, и поможет. Хотя я не уверен. Планету для жизни, похожую на Землю, он не создаст, когда кругом протоны распадаются.

В рубке снова стало тихо.

Руслан перестал пялиться в темноту полусферы переднего обзора, закрыл глаза, представляя, как возвращается на Землю и встречается с Ярой… мелькнула мысль: как она там, без меня?..

– Ага, понял, – раздался голос Шапиро. – Как я и предполагал, со временем шутки плохи. Он даже не понимает механизма нашего прыжка в будущее, говорит, что это крайне маловероятное стечение обстоятельств. Нас попытались воткнуть в центральную чёрную дыру Галактики, мы стартовали на «струну»…

– Значит, мы обречены? – хмыкнул Терёшин.

– Надо верить в лучшее, молодой человек. Сложить ручки и помереть мы всегда успеем.

Руслан усилием воли вернулся из мечты в реальность и неожиданно для себя поймал странную идею, будто Яра, которую он мысленно обнимал, нашептала ему её на ушко.

– Минуту, Всеволод… Долгоживущий утверждает, что он связан со многими Миропузырями…

– Ну да, а что?

– Миропузыри все разные… и время в них концептуально может отличаться от нашего, так?

– Без сомнений.

– Что, если он перешлёт нас в Миропузырь, где время течёт в прошлое по сравнению с нашим? По силам ему эта задача? А потом он объяснит нам, как из того Миропузыря перепрыгнуть в наш в рассчитанный момент времени.

Ответом Руслану был общий вздох слушателей.

– Ну вы даёте! – восхищённо проговорил Шапиро. – Мне казалось, в команде только один гений – я! Передаю товарищу… по-моему, он тоже офигел!

«Ра» внезапно вздрогнул.

– Внимание! Фиксирую всплеск гравитационных полей! – всполошился Клиффорд.

– Это реакция Долгоживущего, не пугайся. Он говорит, что мы очень креативные существа… попытается помочь, но для этого нужно время.

– Сколько? – спросил Руслан, в душе которого вспыхнула надежда. – Час, два? Сутки? Год?

– Молчит, как партизан. – Шапиро заёрзал в кресле. – Похоже, он вообще вытащил из меня свои щупальца. Ничего, обдумает всё и свяжется. Командир, мне нужно срочно привести себя в порядок, разрешите?

– Всем отдыхать! – объявил Руслан.

* * *

Чудовищный собеседник космолётчиков не выходил на связь ровно двенадцать часов по времени корабля.

Успели отдохнуть от встрясок и нервотрёпки не только пассажиры крейсера, составлявшие его экспертно-исследовательскую группу, но и члены экипажа.

Шапиро трижды пытался связаться с невидимой исполинской «горой мысли», используя менар и «суперструнную» технику, но тщетно. Последний-из-Долгоживущих словно забыл о космолёте с его обитателями, простирая своё гравитационное дыхание на тысячи световых лет вокруг себя. Лишь изредка по его сетчато-геометрическому «телу» пробегали световые «судороги», напоминающие земные полярные сияния невиданных размеров. Но к людям он обратился только тогда, когда они начали терять терпение и собирались подойти ближе к «чёрнодырной» громадине.

Руслан, Шапиро и Майкл Шеридан в этот момент находились в зале визинга корабля, сидя в креслах со стаканами горячего селенчая в руках, и любовались чёрной пустотой в глубине обзорного виома без единого лучика света. Клиффорд по их просьбе высветил сложный и невероятно красивый фрактал в пустоте – схематическое изображение системы-тела Долгоживущего, синтезированное из получаемых гравитационными и гамма-детекторами корабля сканов пространства, завораживающее взор.

Беседовали о времени, последовательно останавливаясь на концепциях, по мнению Шапиро имеющих право на существование в других метавселенных, заполняющих бесконечный Мультиверс. В тот момент, когда физик заговорил о взглядах Вильяма Белого, разработавшего теорию «пляшущего у огня свечи мотылька», – по этой теории время представляло собой не процесс изменения геометрии пространства и не физическое поле, а процесс «квантовой пульсации возможностей», – в беседу и вмешался могущественный сосед «Ра».

Шапиро вдруг замер на полуслове, шире открыл глаза и сказал после паузы изменившимся тоном:

– А теперь поговорим о боге, джентльмены.

– Иногда я не понимаю ваших шуток, Всеволод, – признался Шеридан. – Бога не существует.

– Бога нет, но жить надо так, словно он есть, – назидательно покачал пальцем Шапиро. – Особенно в наших условиях.

Руслан понял, что учёный услышал мысль единственного обитателя этих мест.

– Он вернулся?

– Совершенно верно. Долгоживущий наконец взвесил свои возможности. Он может отправить нас в наше время через пару Миропузырей. Но предлагает оценить риск этого мероприятия. Вероятность благоприятного исхода – один к миллиону. Как вы на это смотрите?

– Я против, – вежливо произнёс Шеридан.

– Вы хотите остаться здесь до конца жизни, Майкл?

– Нет, но… должен быть другой выход.

– Проснуться, – пробормотал Руслан, переживая болезненное чувство утраты; надежда на встречу с Ярой превращалась в призрак. – Извините. Предлагаю обсудить новость со всем экипажем.

Они вернулись в рубку корабля, заняли кресла.

Маккена, не задавая вопросов, собрал экипаж.

Руслан сообщил всем известие о предложении Последнего-из-Долгоживущих.

Против обыкновения никто из членов экипажа не стал высказывать своё мнение, слишком уж серьёзным было положение крейсера, и брать на себя ответственность за идею спасения никто не захотел.

– Риск велик, – нарушил молчание сам Маккена.

– Вы против?

– Лично я за, так как другого выхода у нас всё равно нет. Однако хотелось бы получить ответ на пару вопросов.

– Слушаю вас.

– Допустим, у Долгоживущего всё получится, и он сможет отправить нас в прошлое. Возможен ли вариант, что мы появимся раньше того момента, когда галактоиды отбортуют нас в будущее? Понимаете? Вдруг мы столкнёмся сами с собой?

Шапиро помолчал:

– Мы уже обсуждали этот парадокс. У нашего собеседника нет однозначного ответа на этот вопрос. Суть его рассуждений такова: во-первых, мы уже прожили в прошлом отрезок времени до момента сброса в будущее и себя не встретили. Косвенно это указывает на точность посыла отсюда в прошлое.

– Или на то, что этот посыл не состоялся, – скептически заметил Шеридан. – Либо того хуже – мы застряли где-то в другой метавселенной.

– Возможно, не отрицаю. Отсюда проистекает важность расчёта нашего путешествия. Долгоживущий берётся за это, ему самому интересно, что получится, но для этого он должен просканировать каждого из нас.

– Зачем? – спросил Маккена.

– В нашей памяти хранится информация обо всех пережитых физических процессах, важны даже мельчайшие подробности. На основе всех полученных данных Долгоживущий сформирует пакет условий, характерный для определённого состояния материи в прошлом. Мы же не хотим в самом деле встретить двойников? То есть самих себя.

– Если мы вообще не застрянем где-нибудь в соседней метавселенной.

– Не будьте пессимистом, Майкл. Вы против?

Шеридан засопел:

– Риск слишком велик…

– Согласен, но если ничего не делать, мы рискуем застрять здесь. Вам нравится такая перспектива?

– Н-нет…

– Ещё вопросы?

– Последний, – сказал Маккена. – Запасы энергии на исходе, вакуумсос не выходит на режим, мы обездвижены. Может ли Долгоживущий отладить генератор и заполнить энергоёмкости?

– Без проблем.

– В таком случае я за возвращение.

– Никогда не думал, – рассмеялся Терёшин, – что нас будет спасать чёрная дыра! Обычно встречу с ней описывали трагически – затянет внутрь, и каюк!

– Да уж, на ангела чёрная дыра не тянет, – подхватил шутливый тон приятеля Иванов. – Не таким я видел будущее.

– То ли ещё будет, когда и Долгоживущий умрёт.

– Ну, до этого момента мы тоже не доживём.

– Коллеги, я жду, – сказал Шапиро.

– Внимание! – взял в свои руки бразды правления Руслан. – Каждый решает для себя, согласен он отправиться домой при таком риске или нет. Рудольф, вы за, я тоже. Всеволод?

– Возвращаемся, что за вопрос.

– Парни, девушки?

Члены экипажа дружно ответили: «Да!»

– Серж?

– Я всегда с вами, командир, – тактично ответил Веласкес.

– Майкл?

Шеридан посопел, взвешивая решение, со вздохом проговорил:

– Согласен… не оставаться же здесь одному.

– Хорошо, готовимся, – сказал Шапиро довольным голосом. – Учтите, он нас просканирует, процедура не слишком приятная, я знаю, меня он уже изучил вдоль и поперёк, и я ему нравлюсь, но потерпите ради себя самих.

– Ох, и умеете вы уговаривать, Всеволод, – уныло сказал ему Майкл Шеридан.

– Передай ему… Долгоживущему… – начал Руслан, снова вызывая в памяти образ Ярославы. – Может быть, от нас зависит и его жизнь.

– Он уже знает.

– Тогда пусть приступает.

Головы сидящих в защитных креслах людей пронзил лёгкий прохладный сквознячок…

* * *

Последний-из-Долгоживущих не стал прощаться с космолётчиками, внезапно нарушившими его одиночество. Выяснив отношение людей к идее броска в прошлое через «соседние» Миропузыри, он изучил их «кладовые памяти», что позволило ему создать реальный портрет прошлого во времена, отдалённые триллионами триллионов лет, сделать расчёт (Шапиро попытался объяснить спутникам, каким образом мыслит гигантская система, состоящая из сотен миллиардов чёрных дыр, но не смог), и послал крейсер в Миропузырь, с которым был каким-то образом связан.

Процесс походил на обычный прыжок по линии метро из города в город на Земле. Расстояние в сто километров и в сто парсеков человек преодолевает за одинаково ничтожную долю секунды. Поэтому невольные путешественники во времени не почувствовали разницы, хотя, после того как всё произошло, приходили в себя дольше обычного. Клиффорду даже пришлось применить медицинскую аппаратуру корабля, чтобы вывести наиболее чувствительных пассажиров и членов экипажа из полубредового состояния. Только инк крейсера и смог зафиксировать, что происходило внутри корабля, и то, что он успел увидеть снаружи, в краткие мгновения переходов из Миропузыря в Миропузырь, из одной метавселенной в другую. Всего таких переходов оказалось не два и не три, а одиннадцать!

Руслан очнулся из небытия одним из первых. На здоровье и неустойчивость нервной системы ему жаловаться не приходилось.

Открыв глаза, он ничего не увидел. Позвал:

– Клиф, обзор!

– Обзор включён, генерал, – детским голоском отозвался инк.

– Я ничего не вижу!

– Вокруг темно.

– Что ты имеешь в виду?

– Корабль, по всем моим данным, находится в необычайно разряженном пространстве, лишённом звёзд и галактик. Ловлю очень слабое излучение, но звёзды, по оценке датчиков, находятся от нас на расстоянии не меньше полутора миллиардов эсве. Приглядитесь.

Руслан напряг зрение.

Чёрную пропасть перед глазами усеяли слабенькие искорки света, складывающиеся в едва заметные паутинки. Их можно было принять за иллюзорные узоры, возникающие на сетчатке глаз при надавливании на них пальцами. Но Руслан этого не делал.

– Не может быть! Мы остались там же, в будущем? Эксперимент не удался?!

– Наше положение изменилось. Датчики не фиксируют вблизи никаких гравитирующих масс. Мы оказались в обычном космическом пространстве с очень низкой, практически нулевой, плотностью барионного вещества, пронизанном фоновым излучением с температурой в два с половиной градуса[14]. В моей памяти сохранились результаты наблюдений с момента старта.

– В таком случае Долгоживущему удалось-таки отправить нас по адресу? Или мы застряли в другом Миропузыре?

– Не застряли, – раздался хрипловатый голос пришедшего в себя Шапиро. – Клиф правильно оценил наше положение, мы в родном космосе, хотя и далеко от Земли. Очень далеко.

– Но вокруг пустота!

– Правильно, Долгоживущий не господь бог, даже ему не под силу рассчитать весь маршрут возвращения с точностью до миллиметра. Меня больше интересует, в каком времени мы оказались.

– Сначала давай определимся – где.

– Что тут определяться? Судя по всему, мы выпали прямо в центр войда[15]. А если расстояние до ближайших звёзд определено верно, мы находимся аккурат в центре Giant Void – гигантского супервойда, который, если мне не изменяет память, располагается в созвездии Гончих Псов.

– Благодарю за подсказку, профессор, – вежливо поблагодарил Клиффорд. – Теперь я могу определить наше местоположение точней.

– Гигантский войд? – переспросил кто-то из очнувшихся космолётчиков хрупким голосом.

– Зуб даю! – заверил Шапиро радостно.

## Глава 6. Женщина и дьявол

Известие об исчезновении крейсера «Ра» с мужем на борту повергло Ярославу в шок. Какое-то время она пребывала в оцепенении, не могла ни разговаривать с кем-то, ни есть, ни заниматься делами. Голову заполнила дымная пелена утраты. Ощущение беды после получения известия оказалось столь сильным, что она впервые в жизни выпила успокоительное, страдая от реальной сердечной боли.

В конце концов боль улеглась, превратилась в глухую тоску, но потрясение заставило пересмотреть жизненные установки, и к вечеру Ярослава не удержалась и навестила жилой модуль Руслана в Зарайске, где он жил последние три года.

Домовой Пантелей впустил гостью, как только она протянула руку к двери. Ярослава вошла, дыша как после бега, оглядывая знакомую обстановку модуля, называемого, как и в добрые старые времена, квартирой.

– Чего-нибудь расслабляющего, хозяйка? – приятным голосом осведомился Пантелей, управляющий всей сложной автоматикой «умного дома».

Ярослава невольно улыбнулась на слово «хозяйка». Из-за служебной необходимости, будучи агентом МККЗ, ей пришлось уйти от мужа и жить три года отдельно. И лишь год назад, когда Руслан узнал правду о причине ухода жены, помогавшей строить «суперструнник», всё понял, сам стал сотрудником контрразведки, и к ним вернулись былые чувства (хотя пришлось прятать их от всех, от своих и чужих, чтобы агенты Знающих-Дорогу не вычислили обоих), она снова могла побывать в квартире мужа как… действительно как хозяйка.

– Ничего не нужно, – отказалась гостья. – Руслан не оставил мне писем?

– Никак нет, – огорчённо ответил домовой. – Могу только по секрету сообщить, с просьбой не выдавать меня, что хозяин каждое утро, когда бывал дома, открывал ваш витейр и лишь потом начинал заниматься зарядкой и завтракал.

– Витейр? Какой именно? – удивилась Ярослава.

– Могу показать.

– Покажи.

– Пройдите в спальню.

Ярослава сняла шузы с витым каблуком, гармонировавшие с её уником официал-чиновника Погранслужбы, прошла в спальню Руслана, касаясь руками предметов, попадавшихся на пути: кресел, столика, ваз и «алмазных» висюлек, которые когда-то сама и приобрела. Отмахнулась от прозрачного «мыльного пузыря» – орба видеоконтроля помещений, размером с теннисный шарик; это был «глаз» Пантелея.

В доме заиграла тихая музыка: Ярослава узнала сюиту номер пять «Грёзы» Бородина. Сердце сжалось. Руслан не был фанатом музыки, но ставил те записи, которые нравились ей.

Дверь спальни открылась.

Стена, противоположная изголовью кровати, протаяла в глубину, и в образовавшейся нише соткалось из лучей света объёмное изображение – витейр – улыбающейся Ярославы в купальнике по моде «фея».

Она нахмурилась было, потому что не помнила, когда и кем был сделан снимок. Но поскольку это было её фото, а не посторонней красавицы, по сердцу прокатилось колечко удовольствия: Руслан не забывал её никогда!

В ухе тренькнул звоночек консорт-связи. Перед глазами мигнули цифры и символ вызова – броненосец; звонила Ани Санта.

«Слушаю, дорогая», – ответила Ярослава мысленно.

«Славная, я тебя обыскалась, – заявила бразильянка; несмотря на происшедшие события с чисткой рядов федеральных спецслужб она сохранила свой статус секретаря Комбеза, как и Ярослава – должность командора Федеральной Погранслужбы. – Нас срочно собирают на закрытое заседание через час, ты где?»

Ярослава едва не созналась: в квартире мужа, – но вовремя прикусила язык. Никто не должен был знать, что она встречается с Русланом.

«Дома, у родителей. Меня никто не предупреждал. Что за срочность? Тема заседания?»

«Ситуация с Вирусом. Большие чины наконец осознали опасность вторжения Знающих и хотят снять с себя ответственность за безделье».

Ярослава засмеялась, вдруг почувствовав облегчение. Ей очень была нужна чья-то поддержка, и она её получила.

«Помнишь, как говорил Коммонер[16]? Когда вы полностью разберётесь в ситуации, она окажется хуже, чем вы думали».

Теперь засмеялась Ани Санта:

«К сожалению, я не могу сказать генсеку Комбеза, что, если он не учится на собственных ошибках, нет смысла их делать. Когда тебя ждать?»

Ярослава заставила себя встряхнуться:

«Через полчаса встретимся у тебя».

«Хорошо, дорогая».

– Уходите? – вежливо спросил Пантелей.

– Приходится, – со вздохом ответила она.

Комитет Федерального Земного Собрания по безопасности, в просторечии называемый Комбезом, располагался в здании Федерального Правительства в столице Таиланда Бангкоке, представлявшем, по сути, деловой центр государства.

Переход из метро Зарайска в Бангкок занял всего несколько секунд, включая вход и выход из кабин, и уже в половине третьего по местному времени Ярослава вышла в зале метро правительственного комплекса, занимавшем первый подземный уровень башни.

Никто её не встречал, зато никто и не интересовался, что делает в здании Правительства командор земной Погранслужбы. Система охраны комплекса знала в лицо всех высокопоставленных чиновников Федерации, имеющих универсальные пропуска, и не требовала документов.

Ани Санта ждала подругу и соратницу по борьбе с Вирусом в своём крохотном рабочем модуле на двадцать шестом этаже. Они обнялись.

– Выглядишь печальной, – сказала бразильянка, внимательно оглядев лицо Ярославы. – Кончай хандрить, ещё ничего не потеряно, найдётся твой Горюнов.

– Найдётся, – сморщилась Ярослава. – Исчезли оба корабля, не подав никакого сигнала! Аппаратура «Непобедимого» зафиксировала странные явления, гравитационные ямы, будто оба крейсера внезапно схлопнулись, и всё! Понимаешь?

– Понимаю.

– Ничего не осталось! У Большой Дыры они тоже не появились, наши зонды там никого не встретили.

– И всё же пока нечего поднимать панику. «Ра» не простой грузовик и не прогулочная яхта, он защищён от любого космического катаклизма.

– Значит, не от любого. Их могли захватить галактоиды.

– На кой они сдались галактоидам? Нас просто разворачивали на подступах к ядру Галактики.

– А теперь взяли и захватили! Либо вообще уничтожили!

– Перестань! – рассердилась Ани, заметив блеснувшую на ресницах подруги слезу. – Не хватало ещё разнюниться как маленькой девочке, у которой отобрали игрушку. Ты командор, дорогая моя, держи форс!

Ярослава улыбнулась, усилием воли возвращая себе строгий властный вид уверенного в себе человека.

– Ты права, я слишком расслабилась. Мы ещё не закончили разборки с «вирусятами».

– Ну вот, вижу генерала, – облегчённо отступила бразильянка. – Присядь, у нас ещё есть несколько минут. Кофе будешь?

– Буду, твой любимый.

Ани Санта поговорила с инк-служителем кабинета министров, и через минуту сервис-киб принёс кофе и орешки.

В панорамное окно модуля било солнце, и хозяйка включила поляризационные шторы. Солнце над горизонтом приобрело цвет жидкой карамели. Его лучи стали ощутимо тёплыми, ласковыми.

– Рассказывай, что у тебя.

– Воеводин предложил «сдать» Алексея Петровича Медведя.

– Это хорошая идея. Алексей Петрович классный мужик, не зря на него обратили внимание парни из МККЗ.

– Он уже не их агент.

– Ты тоже, но это не умаляет того, что вы сделали. Твой терафим ещё поддерживает связь с Комиссией?

«Волх?» – разбудила Ярослава личного секретаря.

«Всё в порядке, сударыня, – ответил терафим. – Сам я, конечно, не могу связаться с моими коллегами, но они со мной контакт не оборвали».

– Он остался курьером, – сказала Ярослава. – Но если с МККЗ я ещё могу связаться с его помощью, то ума не приложу, как достучаться до резидента Знающих, чтобы «сдать» Алексея Петровича. Парни Воеводина взяли всех, кого мы вычислили как агентов Знающих, в том числе чету Будрисов и Лю Чжи Мао. Но они никого не назвали.

– Сработала программа самоликвидации.

– Медики вроде бы нашли метод остановки программы, все захваченные остались живы, однако превратились в «траву». Их сознание фрустрировано.

Ани кивнула, смакуя любимый «суахили».

– Да, это проблема. Зато с нами теперь Юкканен и Гриффит, директор ФСБ и президент СОН, что даёт нам больше возможностей для маневра.

– Но главный «вирус» остаётся нераскрытым. Я говорила с ним, требовала награды, он обещал свести меня с координатором Знающих, но до дела так и не дошло.

– Всё впереди, ты вне подозрений, да и я тоже, так что надо ждать стука в дверь. Никуда они не денутся, агентов у них осталось – кот наплакал. Даже если им удастся расконсервировать «спящих».

– Будем надеяться.

– Может, позвонишь генералу? Он должен знать о готовящемся заседании.

Ярослава окончательно пришла в себя, вызвала Воеводина:

«Степан Фомич, генсек Комбеза собирает срочное совещание кабинета, повод – обсуждение угроз, связанных с экспансией Знающих, и выработка общих инструкций по отражению агрессии. У вас есть новости в связи с этим?»

«Пока нет, – ответил глава «Сокола». – «Ра» не отзывается. У Большой Дыры затишье, пространство барражирует неслабый флот «крокодилочерепах». У вас нет новостей?»

«К сожалению, нет. Резидент молчит, связи с Комиссией тоже нет. Вы собирались включить «око дьявола».

«Включили, но анализ данных и поиск компроматов на всех больших начальников процесс долгий».

«Почему бы вам не проанализировать выступления и поведение членов Комбеза? Заседание в таком формате – удобный случай».

«Мы постараемся. Но и вы сосредоточьтесь на поиске главного «вирусёнка», не забывайте про «эол».

«Эол» включён постоянно».

«А чтобы на вас обратил внимание резидент, проявите инициативу, сделайте во всеуслышание какое-нибудь заявление. К примеру, что опасность агрессии Знающих сильно преувеличена. Или что Федерации больше угрожают не Знающие, а галактоиды. Что, кстати, близко к истине».

«Я поняла вас, обязательно выступлю».

«С богом!» – Воеводин выключил свой менар.

– Ну, что он? – полюбопытствовала Ани, разглядывая разрумянившееся лицо подруги; мысленный разговор она слышать не могла.

– Подал хороший совет. Идём?

– Допьём кофе и двинемся.

Через четверть часа обе поднялись на самый верхний этаж здания, принадлежащий администрации Комбеза, в зал совещаний «вживую», когда требовалось физическое присутствие членов Комитета для принятия важного решения.

Они пришли последними, зал был полон. Всего в состав Комитета входило сто два человека – представители всех крупнейших государств планеты и федеральных структур. В связи с недавним задержанием трёх десятков делегатов, оказавшихся агентами Знающих, количество представителей сократилось за счёт «провинившихся» стран и служб, но всё равно собравшихся было много, о чём Ярослава подумала мимолётно, но с тревогой. Среди них наверняка прятались «шпионы кардинала», агенты глубокого залегания, «спящие агенты», которые должны были прийти на смену провалившимся.

После задержания Лю Чжи Мао и двух его заместителей генеральным секретарём Комбеза выбрали Тан-Ка-Птаха, президента египетского Агентства национальной безопасности. Ни в каких интригах и криминальных разборках этот тёмнокожий африканец замечен не был, и на него федеральная контрразведка, которую теперь возглавил Базилио Санчес, бывший начальник отдела социальных исследований ФСБ Земли, возлагала большие надежды.

После переклички (это происходило автоматически, когда члены Комбеза включали свои допуск-карты, подтверждающие статус) и запуска систем защиты от прослушивания слово взял генсек.

Тан-Ка-Птах, высокий, выше двух метров, осанистый, с иссиня-чёрной кожей и фиолетовыми губами, в унике, имитирующем древнеегипетский схенти кремового цвета, украшенный бусинками, золотыми блёстками и орнаментом, а также шкуру леопарда через плечо, поправил двойную корону-атев, поднялся на подиум и на родном языке – он был нубийцем – произнёс длинную речь, посвящённую современным реалиям жизни людей Земли и противоборству земной цивилизации агрессии Вируса Инферно, известного также под названием Знающие-Дорогу-Не-Терпящие-Возражений.

Слушали его, не стесняясь негромко переговариваться. Все знали, о чём идёт речь, и ждали конкретики.

Затем по очереди выступили представители прибалтийских автономий, всегда, во все времена обвиняющие российские власти и народ России во всех своих бедах, а также президент Польско-Украинской Ляховщины, премьер-министр Средней Англии и президент Германского Халифата. Все они дружно требовали вывести из состава всех отделов и подразделений Комбеза представителей России, «ответственных за агрессию Знающих-Дорогу».

Хлопали им вяло, кто-то даже свистел. Большинство членов Комбеза давно поняли непродуктивность и предвзятость подобных заявлений и предпочитали втихую вести с Россией прямые переговоры и бизнес-проекты.

Речь главы Малайзийского Султаната резко отличалась от этих «гневных отповедей российским радикалам». Он назвал всех выступавших до него «узколобыми шизофрениками, употребляющими наркотики, слугами английского шовинистического паттерна, ненавидящего тех, кто ему не подчиняется», и призвал бросить все силы на войну с Вирусом, уже не раз ставящим человечество в «известную позу раком» и едва не угробившим цивилизацию.

Ему хлопали больше.

Однако, после того как перешли к обсуждению главного вопроса: что делать в создавшейся ситуации, как отвести беду и заставить Знающих-Дорогу убраться из Вселенной, – дельных предложений не поступило. Никто из присутствующих не хотел проявить инициативу и взять на себя обязательство помогать спецслужбам отражать атаки Вируса. На вопрос: что можно предложить Знающим, чтобы они успокоились и не претендовали на жизненное пространство землян? – ответил лишь один человек, японец Ишида.

– Почему бы не отдать Знающим наш Плутон? – предложил он. – Пусть селятся, будем сотрудничать.

Внезапно возбудился представитель Казахской Срединной Империи Тасболат Жанболатов:

– Дорогой Ишида, думайте, прежде чем предлагать подобные вещи! Это вам не Курилы, которые вы до сих пор пытаетесь отнять у России, предлагая им всякие невероятные блага. В начале двадцать первого века один умный губернатор Красноярского края призвал китайцев, с благими намерениями, разумеется, создать турзону вокруг Байкала. Либерастическое правительство России того времени повелось на это. Китайцы вложили в развитие инфраструктуры края миллиарды, через пятьдесят лет территория вокруг озера превратилась в китайскую автономию, а ещё через двадцать лет, когда китайское население автономии превысило двадцать миллионов человек, Китай «дружески» предъявил права на Байкал. Только чудом удалось избежать военного конфликта, проблема не решена до сих пор. Вы этого хотите? Чтобы Знающие – а они пойдут на это! – выгнали нас из Солнечной системы?

Ярослава мысленно поаплодировала оратору. Он зрил в корень.

Спорили яростно, однако ни к чему не пришли.

Поступило даже шутливое предложение сыграть с представителями Знающих в префел[17]: кто победит, тот и владеет Солнечной системой и вообще Вселенной. Шутника высмеяли, долго ругали галактоидов, отмахивающихся от людей и их проблем, не признающих эти проблемы своими, и наконец пришёл черёд говорить Ярославе. Но её опередил командор Российской Погранслужбы Медведь:

– Господа заседатели, не слишком ли много средств мы тратим на отражение каких-то там космических атак? Федерации не на что больше тратить финансовые запасы? Не лучше бросить их на помощь голодающим в той же Африке или во влачащей жалкое существование Ляховщине?

Повисла пауза, потому что от командора такой речи не ждали.

Потом подняла руку Ярослава:

– Господа, поддерживаю господина Медведя! Опасность вторжения Знающих преувеличена. По моим сведениям, тревожиться надо от замыслов галактоидов, задержавших нашу экспедицию к ядру Галактики. Для противостояния Вирусу действий наших спецслужб достаточно.

– И вы это говорите после того, как агенты Вируса едва не взорвали на Земле Бомбу Хаоса? – с недоумением осведомился Жанболатов.

– ФСБ и Погранслужба пресекли все попытки агрессора устроить диверсии в Солнечной системе! – отрезала Ярослава, ненавидя себя за эти слова. – Мы контролируем ситуацию.

Собрание разделилось на два лагеря: один поддержал Медведя и Ярославу, другой осудил. Однако единого мнения, что делать с Вирусом, Комитет выработать так и не смог, несмотря на трёхчасовые дебаты. В конце концов сошлись на том, что надо создать специальную комиссию по выработке решения, куда вошли представители двух десятков организаций и государственных структур. А возглавить её по совету президента Сохранившихся Штатов Америки Даймона Сороса-младшего предложили Дэвиду Берримору, главе Бюро политических исследований Канадского Эмирата.

После завершения собрания уставшие Ани и Ярослава вернулись в кабинет секретаря Комбеза. Посмотрели друг на дружку.

– Значит, Берримор, – задумчиво сказала Ани Санта, заказывая кофе покрепче.

– Трикстер[18], – добавила Ярослава.

– Может быть, он и есть резидент? Уж слишком легко ему доверили такую непростую работу.

«Она близка к истине, – вдруг проговорил терафим Ярославы. – «Эол» предлагает обратить внимание на этого индивидуума».

– Кажется, твоя интуиция имеет основания для беспокойства.

– Это не интуиция – «эол».

– Мой тоже предложил обратить внимание на Берримора. Кто его выдвинул?

– Даймон Сорос-младший.

– Отпрыск рода разрушителей цивилизации.

– И при этом президент США. Я бы и его взяла в разработку. Подскажешь генералу?

– Непременно. Однако не мелковат ли он? В нынешние времена, после отделения Калифорнии и ещё шести штатов, Сохранившиеся Штаты опустились до уровня африканского захолустья.

– Ты ещё скажи – до уровня Прибалтийской шпаны или Укр-Ляховщины, до сих пор управляемой ультранаци. Какими бы Штаты ни были, их разведка – одна из сильнейших в Федерации.

– И самая грязная и подлая. За ней такой шлейф предательств и преступлений, что она вовек не отмоется!

– С этим я соглашусь, хотя ни одна разведка мира не может похвастаться чистотой работы. Всё, милая Ани, убываю к себе, будем держать связь.

Подруги поцеловались, и Ярослава отправилась из Башни Правительства в Таиланде в Центр Управления Федеральной Погранслужбы, располагавшейся в Индии, на берегу Ганга, рядом с бывшим Домом Союза Объединённых Наций, который в настоящие времена принадлежал китайскому миллиардеру Цзинь Люпиню.

В своём служебном модуле, венчающем Башню Центра, Ярослава заняла кокон-кресло, включила режим «один-на-один», позволяющий ей работать чуть ли не со скоростью инка, и очень быстро, буквально за две минуты, ознакомилась с докладами глав Погранслужб Федерации и работой подразделений, после чего вызвала Веласкеса.

Сильва Веласкес – витс новой формации, по виду, поведению и мимике ничем не отличался от настоящего живого человека, но главное, он, по сути, являлся «родным братом» Серджо Веласкеса, получив при создании ту же матрицу, что и восстановленный после смертельного боя на Суперструннике Серджо. Поэтому он знал всё, что и отправившийся с Русланом на борту «Ра» «брат», и вёл себя точно так же.

Он вошёл в кабинет командора земной Погранслужбы, в котором Ярослава проработала уже год, и остановился у порога, выжидательно глядя на сидевшую в кокон-кресле женщину; такой же высокий, плечистый, уравновешенный и собранный, как «близнец» Серджо.

Ярослава отключила связь с инком кабинета, развернула кресло к столу, превратила кокон в обычное кресло.

Весь её служебный модуль представлял собой высокотехнологичный комплекс связи и обработки информации, напоминающий рубку космолёта. Отсюда она могла связаться с любым командиром федеральных подразделений Погранслужбы и других спецслужб, с любым руководителем Управлений и сотней абонентов любого ранга, вплоть до президентов государств Земли, не имеющих отношения к службе. Отличало её кабинет от других модулей лишь наличие длинных прозрачных кувшинов с живыми цветами, стоявших по углам помещения, да висящий в глубине стены витейр – картина «Лесная готика» старинного художника двадцатого века Константина Васильева. Плюс тонкий запах духов «Солнечная линия».

Вспыхнули и исчезли стены кабинета, превращаясь в панорамные окна. Стал виден с большой высоты комплекс старинных храмовых сооружений Баба Тадж в окружении современных жилых и офисных лаун-башен высотой от трёхсот метров до полутора километров. Садившееся за горизонт солнце обливало верхушки башен слоем жидкого пламени.

– Садись, – предложила Ярослава, кивая на гостевое кресло у стола. – Ты знаешь о заседании Комбеза?

Витс сделал два бесшумных шага и сел, держа спину прямо.

– Знаю.

– Твоё мнение?

– Как учит опыт прошлого, любые комиссии создаются для того, чтобы запороть дело. Тот, кто предложил сформировать комиссию всего лишь по выработке общего решения Комбеза, сознательно тормозит процесс подготовки к отражению агрессии.

– Даймон Сорос.

– Его надо взять за жабры и допросить.

– Вряд ли он главный резидент.

– Он укажет главного.

– А если сам не знает? Знающие при таком исходе событий могут просто заменить резидента. Сколько мы уже задержали? Полсотни? А координатор до сих пор не раскрыт.

– Решать не мне.

– Нельзя сейчас трогать ни Сороса, ни Дэвида Берримора, сначала надо найти компромат на них.

– Главное – не упустить момента, прежде чем они нанесут удар. Убеждён, что атака готовится.

– Я тоже. Давай обсудим… – Ярослава не договорила: вириал служебного инка издал тихий кашель: кха-кха.

Оба посмотрели на стол, над которым распустился бутончик световой индикации.

– Забавно, – сказал Веласкес.

– Что? – прошептала Ярослава.

– Я помню точно такой же момент.

Ярослава, у которой тоже возникло ощущение дежавю, выставила ладонь.

– Стань слева, за вазу, я сфокусирую скайп на себе.

Веласкес повиновался.

Ярослава мысленно включила консорт-линию.

Над столом вырос прозрачный столбик виома компьютерной связи, внутри которого проявился мерцающий иероглиф блокиратора изображения: абонент не включил обратку скайпа.

– Слушаю, – сухо проговорила женщина.

– Госпожа Тихонова? – раздался мягкий мяукающий голос; говорили по-русски.

– Кто говорит?

– Вы меня не знаете.

– Включите обратку.

Иероглиф распался на облачка искр и приобрёл форму головы дракона. Это был опознавательный символ резидентов Знающих-Дорогу, изображение зверя, скрывающее истинный облик резидента.

Ярослава открыла свой пароль – изображение саблезубого тигра, под которым она общалась с агентами Вируса.

«Волх, включи «эол», проанализируйте разговор».

«Работаем», – ответил терафим.

– Я так понимаю, господин инкогнито, что вы новый эмиссар Знающих.

– Не стоит уточнять детали, госпожа командор. Нам понравилось ваше выступление на заседании Комбеза. Оно прозвучало в нужное время и в нужной тональности. Мы понесли значительные потери при осуществлении наших планов и вынуждены рисковать.

– Я не виновата в ваших потерях.

– Никто вас не винит. Но мы намерены восстановить нашу группировку сил в Солнечной системе и хотим привлечь вас к этой работе.

– Вряд ли я соглашусь.

– Почему?

– Во-первых, я привыкла к открытой связи, а не к получению приказов по консорт-линии, которые отдают армейским чванством. Я не рядовой солдат вашей армии. Во-вторых, мне обещали вознаграждение, которое я терпеливо ждала не один год и так и не дождалась. В-третьих, мне обещали прямую связь с главным координатором Знающих, а вы, скорее всего, лишь очередной временный исполнитель уровня земного чиновника.

– Ну, не совсем, – бархатно рассмеялся дракон, показав длинный раздвоенный язык. – Я чиновник, как вы изволили выразиться, однако не временный. Точнее, мой носитель – официальное должностное лицо с большими полномочиями, я же являюсь наездником – прямым посланником Владыки. На вашем языке меня можно называть Модератором-Моста-Перехода.

– Очень приятно. Хотя это не отменяет моего негодования.

– Мы исправим положение.

– Интересно как? До реализации ваших планов или после?

– Разумеется, до. Вскоре мы встретимся лично, обещаю. Вознаграждение тоже готовится. Земное – частная территория в любом районе Земли или на других планетах Солнечной системы, счёт в банке, любые капризы. Внешние – вас утвердили Фигурой Высшего Поклонения, что даст вам право жить среди нас полноценной жизнью со всеми привилегиями.

Тигр Ярославы ответил ироническим оскалом.

– Хотелось бы уточнить, что вы имеете в виду. Мне предлагают переселиться к вам?

– Ваша матрица может сделать это. Хотя о переселении в наш Метамир речь не идёт, мы сами собираемся переселиться. Но вы всегда сможете жить в нашем социуме. Если же вы захотите сохранить физическую оболочку, мы подыщем вам родственные миры с биологической формой жизни. Впрочем, это отдельный разговор.

Ярослава помолчала:

– Вы меня озадачили. Но мне нужен задаток.

– Что, простите?

Мелькнула мысль, что говорящий с ней – европеец или азиат, менталитет которых не способен оперировать понятиями русского языка.

– Вы не знаете, что такое задаток?

– Кажется, догадываюсь, вы имеете в виду депозит, кey money?

– Что-то в этом роде, – с иронией ответила Ярослава.

– Счёт в банке…

– Нет.

– Хорошо, мы поработаем над решением данного вопроса и свяжемся с вами. А вы подумайте над кандидатурами помощников и главное – над ролью оперативного контролёра запланированных операций. К сожалению, Будрисы не оправдали наших надежд.

– Если вы имеете в виду меня, то я не соглашусь. Но кандидатура на эту должность есть.

– Вот как? Кто же это?

– Я не знаю, стоит ли верить вашим обещаниям. К тому же вы ничего не сказали о моей дальнейшей деятельности. А я не люблю, когда мной пренебрегают.

– Ваша задача давно определена: содействие в отвлечении спецслужб Федерации от противоборства с нами. Посыл экспедиции в ядро Галактики – хороший пример.

– Требую конкретных указаний!

– Хорошо, вы их получите в ближайшее время. Так кого вы рекомендуете на роль контролёра?

– Командора Российской Погранслужбы Медведя.

Дракон разинул пасть в явной растерянности:

– Вы шутите?

– Ни в коей мере. Я долго присматривалась к этому человеку. Он честолюбив, вернее самолюбив, решителен, чрезвычайно самоуверен и горделив, к тому же он страстный любитель карточных игр. Могу прислать досье на него, оставьте емейл. Моя почта без изменений.

– Хорошо, получите. Надеюсь, мы с вами сработаемся.

– Это зависит от вас.

Дракон улыбнулся и растаял.

Веласкес вернулся на место:

– Впечатляет.

Ярослава прислушалась к шёпоту терафима:

«Говорил синтезатор, не живой человек. Абонент принял все меры, чтобы его не опознали».

«Я поняла. Никаких предположений?»

«Он житель Еврокаганата, это всё, что можно сказать с большой долей вероятности».

«Спасибо и на том».

– Кто говорил? – поинтересовался Веласкес.

– Узнаем, – твёрдо пообещала Ярослава.

## Глава 7. Средь бела дня

В конце двадцать третьего века в результате политических и экономических махинаций Исландия потеряла независимость и перешла под протекторат Средней Англии. Население острова к этому времени увеличилось до миллиона человек за счёт турецких строителей и эмигрантов из стран Ближнего Востока, теплолюбивых, но вынужденных перебраться на север из-за непрекращавшихся религиозно-племенных войн между разными течениями ислама.

Вскоре на острове, официально принадлежащем Исландской Коммуне, а фактически – Средней Англии, был построен с подачи Федерального Правительства полигон для испытаний слим-модуляторов, а затем на этом месте вырос завод по производству оружия для объединённого космического флота блока НЕНАТО, собиравшегося, по замыслу властей предержащих, «не только исследовать дальний космос, но и защищать Солнечную систему от возможных набегов инопланетян».

Кроме излучателей и полевых генераторов разных типов завод, перешедший под юрисдикцию датского концерна ОЭ («Оденс Эвентирпас»), производил с недавнего времени и самое грозное оружие космолётов – генераторы свёртки пространства и любых материальных объектов в «суперструну», в просторечии называемые «нульхлопами». Эффективная дальность поражения противника «нульхлопом» достигала сотни миллионов километров, и спастись от разряда этого уникального компактификатора при точном попадании было практически невозможно. Защиты от него не существовало, потому что поле генератора воздействовало на основу основ Вселенной – на вакуум, заставляя его терять измерения и сжиматься в крошечные структуры планковского[19] размера – в объекты Калаби-Яу, даже если массы объекта для такой свёртки не хватало. По сути, «нульхлопы» представляли собой слим-модуляторы, помогающие космолётам преодолевать космические расстояния за наносекунды, только изменяли они не звёздные корабли, а объекты и пространство впереди них.

Утром двадцать пятого августа на заводе, запрятанном в глубины острова, в районе окраины города Исафьордюра, располагавшегося на северо-восточном побережье Скютюль-фьорда, началась привычная суета транспортировки изделий, предназначенных для доставки на космическую верфь «Нидеркос». Среди двух сотен излучателей, лазеров и аннигиляторов находились и шесть стационарных «нульхлопов», которые надо было передать на орбиту посредством орбитального лифта.

Верфь «Нидеркос» славилась качеством продукции и находилась на высоте трёх тысяч километров над земной поверхностью. К ней тянулись от Исландии две туманно-белёсых трубы орбилифтов, одна из которых, диаметром около ста метров, могла доставлять грузы больших размеров и масс. А поскольку «нульхлопы» представляли собой серьёзные конструкции, напоминавшие гигантские ракетные двигатели с двухметровым соплами, с помощью которых в двадцать первом веке выводились на орбиту вокруг Земли ракеты, их и отправляли с завода на верфь по каналу самого большого лифта.

Погрузку с платформ в терминал лифта осуществляли мощные форги[20], похожие на безголовых обезьян, а руководил всей процедурой инк лифта, за которым, в свою очередь, присматривал оператор терминала. В сегодняшнюю смену им был норвежец Бьёрндален, любитель выпить и поболтать с друзьями во время работы.

Операция по загрузке терминала «нульхлопами» началась спустя два часа после того, как Бьёрндален приступил к дежурству. Разговаривая сразу с двумя приятелями по скайпу, он привычно рассчитал объёмы грузов, ответил на стандартные запросы инка, проконтролировал его действия и выслал наверх штатное распоряжение минимальных затрат и документальное подтверждение секретности произведённых работ.

Ответ орбитального инка почему-то пришёл не сразу, произошла двухсекундная заминка, которую оператор не заметил, так как был занят болтовнёй. В конце концов ответ инка приёмного терминала был получен, и Бьёрндален приступил к обычной работе, поглядывая в окно рабочего модуля на призрачную трубу лифта, видимую издалека даже днём: светилась она для предупреждения потоков воздушного транспорта.

Трижды она заполнялась багровым свечением, когда по ней проплывали вверх контейнеры с «нульхлопами», затем засветилась в обычном режиме, и Бьёрндален облегчённо вздохнул, сосредоточиваясь на других задачах терминала.

Однако буквально через пару минут ему позвонил контролёр-распорядитель верфи «Нидеркос» и гнусным голосом трикстера осведомился, где посылка.

– Не понял! – удивился оператор. – Я только что отправил вам шесть контейнеров, собираю остальные грузы.

Ответ оператора верфи ошеломил:

– Какого чёрта, шутник?! Мы ничего не получали. Пять минут назад от вас пришло сообщение, что на терминале неполадки, линия была заблокирована и открылась только что. Где груз?!

– Я… отослал… – пролепетал Бьёрндален.

– Куда?!

Бьёрндален набрался храбрости:

– А это уже вы разбирайтесь, парни! У меня всё в порядке. Ваш умник ответил, что груз получен. Могу переслать запись.

– Верхний терминал лифта пуст, груз не пришёл, значит, он застрял у вас, проверьте.

– Ничего у меня не застревало, передающая камера пуста, груз отправлен.

– В таком случае я вызываю полицию!

– Да хоть самого Одина! Контейнеры с «нульхлопами» ушли с территории завода.

– Вы с ума сошли!

– Сам ты… шизанутый!

Бьёрндален выключил канал связи, посидел перед вириалом инка в ступоре, встрепенулся, на всякий случай проверил программу работы лифта, контейнеры с грузом в нижней камере не обнаружил и вздохнул с облегчением. По его мнению, он был чист перед законом и полицией.

## Глава 8. Украл – используй

К началу двадцать четвёртого века космический флот Земной Федерации достиг впечатляющего масштаба в тысячу бортов самого разного назначения и тоннажа, не считая флотов развитых стран, а его базы расположились практически на всех планетах и спутниках Солнечной системы. Однако крупные космолёты – спейсеры дедвейтом до ста тысяч тонн, крейсера, корабли Даль-разведки и Управления аварийно-спасательной службы – имелись лишь на пяти основных базах: на Луне, на Земле – в Китае и в России, на Плутоне и на Меркурии. Именно там обслуживались и корабли оборонных ведомств, призванные поддерживать паритет крупнейших держав Федерации внутри Солнечной системы и защищать её от агрессии извне.

Спецслужбы Федерации также имели свои корабли. Федеральная Служба безопасности – двадцать машин: корветы, фрегаты, линейные корабли, способные выйти за пределы Млечного Пути. Федеральный Союз обороны – пять кораблей. Федеральная Пограничная служба – семь кораблей. Даль-разведка – двадцать два корабля. Внешняя контрразведка, подчинённая ФСБ, – семнадцать машин разных классов, из которых лишь четыре могли выходить в глубокий космос: «Непобедимый», «Миротворец», «Варяг» (этот крейсер когда-то принадлежал Российской Погранслужбе, но потом был передан федералам безопасности) и «Ра». Последний вообще официально не существовал, так как по всем документам был повреждён во время первой атаки Вируса Инферно и списан в утиль. На самом деле крейсер был восстановлен (точнее, была восстановлена его инконика) и выполнял задания «подпольного» подразделения контрразведки «Сокол», созданного для контроля собственной безопасности ФСБ.

«Соколу» также принадлежали несколько секретных баз на спутниках Юпитера, Сатурна, Нептуна и Плутона. На больших планетах – Марсе, Меркурии, Венере – располагались космопорты общей федеральной группировки, имеющие свои станции метро и терминалы сервис-служб. Однако после двух атак на спутниковые базы Юпитера и Сатурна командование «Сокола» решило перебазировать станции поближе к Солнцу, и на Меркурии возникла ещё одна секретная база, разместившаяся в подземных пустотах горной местности недалеко от северного плюса планеты, которая изобилует глубокими кратерами и эскарпами – дольчатыми стенообразными уступами. В этих пустотах сто лет назад была помещена научно-исследовательская станция солнечного мониторинга, впоследствии заброшенная. Разведчики «Сокола» нашли её, расширили и превратили в базу, имеющую свой космопорт в кратере Уитни, зарегистрированную как лаборатория Всемирной Академии наук.

Вообще, для внешних наблюдателей Меркурий не является интересным объектом, способным вызвать восхищение эстетикой панорам, похожих на лунные как две капли воды. В небе Меркурия солнце превосходит солнечный диск на Земле в два с половиной раза, а дневная сторона планеты прогревается солнечными лучами до температур больше четырёхсот градусов Цельсия, при которой плавятся олово и свинец.

Диаметр Меркурия достигает четырёх тысяч восьмисот девяти километров, а ускорение свободного падения на его поверхности почти в три раза меньше земного.

Когда люди овладели технологией мгновенной транспортировки, Солнечную систему заполонили туристы, освоившие все планеты, их спутники и крупные астероиды. Не избежал этой участи и Меркурий, так как любителей полюбоваться Солнцем с расстояния в сорок шесть миллионов километров[21] оказалось предостаточно, а туркомпании Солнечной системы предлагали весьма комфортные условия проживания в купольных домах отдыха, хорошо защищённых от метеоритных атак и перепадов температур.

Ещё более серьёзно охранялась база «Сокола». Имея на территории космопорта в кратере пять космолётов и две дюжины катеров класса «когг», драккар и «голем», сверху она была накрыта «зеркалом», искажающим наблюдение за местностью с орбиты и служащим силовым щитом, а на высоте ста километров над ней кружили три катера, вооружённые лазерами, антиматами и плазмерами. Этого было достаточно, чтобы отразить метеоритную атаку либо чей-то десант.

Двадцать шестого августа на базу прибыл корвет «Стерегущий», принимавший участие в затеянных Федеральной Погранслужбой учениях «по отражению террористических атак планет Солнечной системы из космоса». «Стерегущий» был небольшим, но хорошо оснащённым и неплохо вооружённым космолётом класса «Стелс», управляемым командой из пяти человек, не считая корабельного компьютера. Пройдя стандартную процедуру опознавания, он начал опускаться в кратер, с которого на минуту сняли купол «зеркала».

Всё шло как обычно, эфир Меркурия шелестел деловыми и не очень деловыми переговорами, шуточками туристов и перекличкой автоматов контроля поверхности планеты. Над горами и кратерами самой маленькой из планет Солнечной системы (Плутон давно перекочевал из разряда планет в разряд планетоидов) неспешно летали туристические яхты, исследовательские зонды и грузовики, обслуживающие местные шахты.

На высоте пятисот метров над кратером «Стерегущий» включил посадочные огни.

И в этот момент в километре над ним выпал из чёрной бездны пространства сгусток призрачного голубого пламени, превращаясь в пирамиду космического корабля.

Инк базы отреагировал на это мгновенно, включив тревогу и активируя зенитно-силовые системы. Но человеку, даже специально тренированному, на осознание ситуации требовалось гораздо больше времени, и никто из дежурного персонала станции не смог оценить ситуацию за оставшиеся доли секунд до трагедии. За всю историю существования силовых структур прямое нападение на крупную секретную (!) базу контрразведки не то чтобы не обсуждалось, но даже не входило в список возможных диверсионных акций.

Неизвестный корабль, не отозвавшийся на запрос «свой-чужой», не побоявшийся финишировать в суперструнном режиме в непосредственной близости от поверхности Меркурия с колоссальным риском врезаться в эту поверхность, недолго светился в лучах локаторов космодрома. Секунду спустя после выхода из «струны» он нанёс удар по кратеру. Но не обычным для кораблей такого класса оружием, а гораздо более мощным.

Никакого огня, никакой вспышки света, никакого луча или ракеты пришелец не выпустил.

Однако кратер под ним, вместе с опустившимся в него корветом и стоящими на поле вокруг центральной горки катерами, вдруг в мгновение ока превратились в дымное облако! На месте стометрового останца, обозначавшего след когда-то упавшего сюда метеорита, образовалась дыра диаметром в двести метров, поглотившая несколько катеров и саму горку, а в неё бесшумно – из-за отсутствия на Меркурии атмосферы[22] – соскользнул один из стоящих неподалёку конусов звёздного корабля. Стартовать он не успел.

На базе взвыла сирена, слышная во всех внутренних помещениях комплекса. Стоявшие на поле космодрома корабли получили команду стартовать. Но лишь половина из них смогла начать процедуру старта, находясь в состоянии готовности. Остальные не имели на борту ни одного члена экипажа.

Однако неизвестный космолёт повторил удар, и в трёхкилометрового диаметра дне кратера появилась ещё одна дыра диаметром в полкилометра, уничтожившая три «голема» и повредившая фрегат «Дерзкий»; от него осталась ровно половина корпуса, остальное растаяло, как и материал дна кратера под ним.

Сверкнул неяркий лазерный луч: запоздало заработала защитная зенитная батарея базы.

Но чужак не стал дожидаться, пока включатся все имеющиеся на базе средства защиты. Он подпрыгнул вверх, как мячик, ударившийся о твёрдый грунт, окутался слоем голубоватого огня и включил режим «суперструны». Только после этого в небо начали подниматься корабли базы, ловя агрессора в сотни прицелов, хотя было уже поздно: он исчез.

* * *

Иван Грымов с группой Плетнёва находились на космической верфи «Нидеркос», участвуя в расследовании похищения «нульхлопов», когда канал «спрута» оповестил всех руководителей контрразведки о происшествии на Меркурии.

Воеводин, заседавший в этот момент с аналитиками «Сокола» на Энцеладе, вызвал его:

– Полковник, оставь кого-нибудь на верфи и быстро на Меркурий! Я буду там через полчаса.

– Слушаюсь, – мрачно ответил Грымов.

Сеть станций метро соединяла все планеты Солнечной системы, и добраться с Земли до Меркурия можно было за считаные минуты, да и те уходили на предварительные операции: дойти до терминала, войти в кабину и набрать код трансляции. Сам переход осуществлялся мгновенно. Поэтому Грымов, Плетнёв и двое спецназовцев из его команды вышли из зала меркурианской базы «Сокола» спустя всего пять минут после получения известия.

Для выхода на поверхность им понадобились вакуум-плотные «кокосы»[23]. Сопровождаемые растерянными сотрудниками базы и охранными кибами, контрразведчики вышли из-под кратерного вала на плоское дно кратера.

Кратер в настоящее время находился в сумеречной зоне планеты и весь скрывался в тени вала, поэтому космодром освещали прожектора и специальные поляризационные осветители, отчего серо-бурое поле казалось покрытым слоем серебра. Дыры в нём, оставленные энергетическими ударами неизвестного космолёта, с орбит спутников казались заполненными тьмой глазами на круглом лице мертвеца.

Включив антигравы, представители контрразведки приблизились к дырам, вокруг которых и внутри которых копошились десятки аппаратов разного назначения: форги, витсы, зонды и защитные автоматы.

– «Нульхлоп», – проговорил Плетнёв, когда делегация облетела гигантские дыры глубиной в несколько сот метров, – без сомнений.

Грымов промолчал, продолжая оценивать масштаб разрушений и материальных потерь. Исчезли пять «коггов» и три «голема», а также корвет «Стерегущий», был практически разрушен фрегат «Дерзкий», от которого осталось полкорпуса, а спейсер «Ван Гог», сползший в одну из дыр, был прилично повреждён. Но главными потерями были люди. Всего погибло одиннадцать человек, из них пятеро – экипаж «Стерегущего».

– Мы не ожидали, – виновато шмыгнул носом начальник базы Эдуард Шостакович. – Всё произошло слишком быстро.

Грымов молчал.

– В наше время можно ожидать что угодно и от кого угодно, – проворчал Плетнёв.

– Действовали по инструкции…

– А надо было держать периметр на СРАМе[24]. Появись здесь «крокодилочерепаха» Знающих, от базы вообще остались бы рожки да ножки.

– Я изложил в рапорте все наши действия…

– Да не в этом дело. Нам объявлена война…

– Оставь, майор, – прервал Плетнёва Грымов. – Степень вины этих парней определит следствие. Наша задача – найти исполнителей акции.

– Прошу прощения.

– Идёмте к вам, – обратился Грымов к Шостаковичу. – Мне нужны все записи наблюдений пояса защиты и спутниковых систем.

Делегация вернулась на базу, в зал оперативного контроля, где работали два десятка операторов, управляющих компьютерами подразделений и служб. Грымов занял кресло старшего смены, и перед ним распахнулась испещрённая кратерами и разломами равнина, над которой раскинулись гроздья крупных звёзд. Солнце находилось сзади видеокамеры, передающей изображение, поэтому его лучи не слепили глаза и не мешали видеть все детали поверхности Меркурия, а также движущиеся над ним по замысловатым траекториям летательные аппараты.

Грымов зарастил кокон кресла, попросил инк базы по имени Самсунг включить режим «один-на-один».

– Ваш статус, сэр? – вежливо осведомился инк.

– «Красный-золотой», – сказал Грымов, касаясь виска за ухом; его карт-бланш высшего допуска был вшит под кожу.

– Иван, что мне делать? – спросил Плетнёв.

– Осмотри все защитные линии порта.

– Есть. – Майор поманил помощников начальника базы. – Покажите всю свою машинерию.

Они ушли.

Инк подключил к своему интерфейсу мозг нового оператора, и Грымов погрузился в сверхскоростные переговоры с инками всех служб Меркурия и отделениями контрразведки.

Через несколько минут в зал торопливо вошёл Воеводин, также одетый в «кокос», в сопровождении двух оперативников-следователей «Сокола», отыскал глазами Грымова, направился к нему.

– Ну что?

Грымов заметил его, освободился от биосъёмов кресла.

– Самсунг, покажи реконструкцию событий.

– Смотрите, – ответил инк.

Картина в виоме обзора сменилась на другую: стал виден кратер Уитни с высоты в несколько километров и опускавшийся в него корвет «Стерегущий». Затем появился выплывший из темноты корпус корабля-агрессора.

– Английский разведбот класса «инвизибл», – уверенно сказал Грымов. – Предназначен для диверсионных операций, с большим запасом хода и прекрасным вооружением. Хотя до сих пор «нульхлопы» в его начинку не входили.

Космолёт нанёс удар по кратеру.

– Сумасшествие! – пробормотал Шостакович.

– Это очень рискованный маневр, – сказал Грымов, – рассчитанный буквально на секундную заминку оборонительных комплексов и на беспрецедентную точность траектории. Решиться на такое мог только…

– Псих! – закончил Шостакович.

– Запрограммированный драйвер, пилот экстра-класса. Таких в Системе очень мало.

– Но и разведботов такого класса немного, – заметил начальник базы; обвинять его в халатности или несоответствии должности никто не спешил, и он слегка ожил.

– Я дал распоряжение проверить все военные базы Англии и блока НЕНАТО в Европе на предмет наличия у них «инвизиблов».

Воеводин кивнул.

– Пусть ищут и пилотов, способных работать ювелирно.

– На это уйдёт время, а судя по торопливости действий диверсантов Вируса – с момента похищения «нульхлопов» до момента применения прошли всего сутки! – они намерены продолжать свою деятельность.

– Думаешь, надо ждать следующих атак?

– Они украли шесть компактификаторов, использовали один, другие наверняка сейчас размещаются на подходящих бортах.

– Зачем это им надо? – спросил Шостакович. – По тревоге будут подняты все воздушно-космические силы Федерации, и в конце концов террориста найдут.

– Наш приятель предупреждал, – усмехнулся Грымов, глядя на Воеводина; он имел в виду Леблана. – Его информаторы были правы, Вирус вынуждает нас защищаться внутри Системы, чтобы мы не совали нос в глубь космоса. Я представить не мог, что агенты Знающих пойдут на похищение «нульхлопов».

– Как вообще они это сделали? – нервно потёр щёку Шостакович.

Воеводин предупреждающе мигнул, и Грымов сказал не то, что хотел:

– Выясняем.

Воеводин кинул взгляд на виом.

– Проведи меня на место происшествия.

– Я провожу, – засуетился Шостакович.

– Не надо, занимайтесь своими делами, мы сами.

Добрались по туннелям с помощью бегущих дорожек к выходу на поверхность, зарастили скафандры, поднялись вверх на высоту сто метров, подлетели к дырам в дне кратера.

– Что ты хотел сказать? – осведомился Воеводин.

– Известны кое-какие подробности инцидента с лифтом. Операцию по изъятию «нульхлопов» подготовил какой-то очень мощный интеллект. При посыле контейнеров с компактификаторами был отключён инк наземного терминала. Оператор почему-то этого не заметил. На время отключения компа к шпаге лифта на высоте двухсот километров над Землёй был подведён промежуточный финиш-створ, скорее всего – какой-то грузовик либо спейсер, и перехватил контейнеры. Всё произошло в течение нескольких секунд. Инк включился, когда груз уже исчез, не добравшись до верхнего терминала.

– Ловко! У кого-то действительно неплохо работает голова.

– Вряд ли у Знающих, у них и голов-то нет.

– Зато они умеют подыскивать себе умелых помощников. Надо мотать эту цепочку: новый резидент – крупный деятель с выходом на военные структуры – исполнитель рангом пониже, но тоже владеющий неплохими возможностями, средствами и транспортом – конкретный оператор.

– Ищем.

– Ярослава сообщила, что, по её ощущениям, новый резидент – глава Еврокомиссии по контактам со Знающими-Дорогу Дэвид Берримор, бывший начальник отдела политических исследований СОН.

– Он не только бывший начальник отдела, в прошлом Берримор руководил спецназом НЕНАТО, так что у него остались неплохие связи с «ястребами» этого блока плюс личная дружба с президентом США.

– Который его и предложил. Копайте быстрее. Надо найти этот чёртов разведбот до того, как он нанесёт очередной удар. А самое плохое, что атакован не просто космопорт Федерации, атакована наша база! Налицо утечка информации! У кого из наших рыльце в пушку?

Грымов помолчал, разглядывая суету автоматов над дырами в дне кратера.

– Назрела пора проверить все наши кадры. За любое пятнышко на биографии – безжалостно увольнять! Агенты Знающих явно имеют доступ к персональным данным наших сотрудников и пользуются этим, вербуя сторонников, людей с червоточинами в душе. Как и во все исторические времена, в социуме многое решает человеческий фактор.

– То есть предателей в человеческой среде достаточно, ты это хочешь сказать?

– Таков ход моих мыслей, – подтвердил Грымов. – Может быть, включить «Периметр»?

Воеводин ответил не сразу. Речь зашла об активации системы высшей мобилизации сил человечества, гарантировавшей ответ любому агрессору как внутри цивилизации (при отпоре террористическому интернационалу типа ИГИЛ и Ингимаси), так и внешнему. Год назад уже решался вопрос инициации «Периметра» в ответ на действия Знающих-Дорогу, но до дела не дошло.

– Вряд ли это осуществимо, – проговорил наконец начальник «Сокола», – во всяком случае, в нынешних условиях.

– Нас поддержит Юкканен.

– Даже Гриффит, президент СОН, не решает такие вопросы единолично, запрос уйдёт в Комбез, а ты знаешь, какое это болото. Кто-нибудь обязательно наложит вето на предложение задействовать «Периметр».

– Прибалты, укроляхи, англичане…

– Прибалты не имеют права вето, это исторически сложившиеся политические шавки и проститутки.

– Зато вопят громче всех. Хорошо, с «Периметром» понятно, в Комитете задробят предложение, но тогда нужно включать хотя бы ВВУ[25].

– А вот тут ты прав, ВВУ заставит ощетиниться всех федералов и оборонщиков, порядку станет больше. Соберу квалитет ответственности и объявлю.

– Мне что делать?

– Продолжай расследование похищения «нульхлопов» и атаки на базу. Хорошо бы упредить следующее нападение.

– Тут ещё «Ра» молчит…

– Как говорит наша поговорка, «пришла беда – отворяй ворота». Хотя я верю, что всё в конце концов нормализуется, не пропадёт наш «Ра» бесследно. Поехали.

– Вы куда?

– К себе, потом напрошусь на приём к Гриффиту, президент СОН должен знать, что происходит.

Через несколько минут они вернулись в подземные помещения базы и разошлись. Оба представляли, с какими трудностями им предстоит столкнуться.

## Глава 9. Пустота пустоте рознь

Клиффорд не смог рассчитать точные координаты местонахождения крейсера. Догадка Шапиро о том, что они оказались внутри ячейки «великой пустоты» – войда, подтвердилась. Однако в какой стороне от Млечного Пути располагается этот войд и на каком расстоянии, инк определить не сумел. Нужно было проанализировать излучение сотен миллиардов звёздных источников, сформировавших «стенки» войда, а на это требовалось время. И энергия. Потому что ВК-аккумуляторы «Ра» после хронопространственного прыжка оказались разряженными, а вакуумсосы – генераторы энергии, использующие осцилляции вакуума, – перестали выдавать необходимое для работы большинства систем корабля количество энергии.

Космолётчики даже не могли послать сообщение на Землю, так как не знали, где именно располагается родная планета. В конце концов сигнал бедствия был послан – в радиодиапазоне, однако никто не верил, что его кто-нибудь услышит. Луч света должен был пересекать войд до его границ больше миллиарда лет.

Руслан собрал «живое» совещание – в кают-компании космолёта, пригласив всех свободных от вахт членов экипажа во главе с Маккеной, а также членов исследовательской группы. Собрались без обычного перешёптывания и шуток. Даже Слава Терёшин, привыкший быть душой компании и никогда не терявший присутствия духа, хранил молчание. Хотя держался поближе к Веронике Солнышко, не теряя надежды завоевать сердце девушки.

Многие космолётчики были старше, отчего Руслану приходилось прилагать усилие над собой, чтобы выглядеть соответственно статусу командира экспедиции. Удавалось это не всегда.

Кто-то «выключил» стены помещения, и небольшая кают-компания провалилась в густую темноту пространства, которую не могли нарушить слабенькие искорки и паутинки света на пределе зрения, означавшие далёкие звёзды и их скопления.

Руслан в полной тишине подождал инициативы спутников, ощущая темноту физически плотным саваном, леденящим душу, не дождался и сам попросил Клиффорда:

«Верни стены».

Темнота исчезла, стены кают-компании проявились янтарными пластинами с привычной конфигурацией.

– Все вы прекрасно знаете наше положение, – сухо начал Руслан. – Клиф утверждает, что запомнил несколько «струнных» переходов. То есть Долгоживущий послал нас обратно в прошлое, используя какие-то «кротовые норы», каналы между Миропузырями Мультиверса. Но где мы оказались, никто сказать не может.

– Внутри войда, – буркнул Терёшин.

– Однако в нашей ли Вселенной, а если в нашей, то в какое время – неизвестно, так?

– Давайте рассуждать, – отставил в сторону чашку с горячим селенчаем Шапиро; он единственный из всех присутствующих выглядел бодро. – Предлагаю начать с объяснения того, что такое войд.

– Пустота, – скривил губы Терёшин.

– Пустота пустоте рознь, молодой человек. Да, эта область пространства свободна от звёзд, галактик, пыли и силовых полей, но скопления неких материальных структур здесь должны присутствовать.

– Тёмная материя.

– Да хотя бы и тёмная, хотя у меня недавно появились некие соображения на этот счёт. Обычные скопления тёмной материи помогают формировать стенки войдов, в которых гравитация удерживает волокна скоплений звёзд и галактик, образующих крупномасштабную сетчато-волокнистую структуру нашей Метавселенной. Войды – иное дело, внутри них прячется нечто близкое космологическому фактору, ускоряющему расширение нашей Вселенной. Это нечто создаёт отрицательное давление, сказывающееся на распределении пекулярных[26] скоростей галактик. Если в ветвях скоплений они направлены к центрам скоплений, то в войдах из центра. На мой взгляд, это возможно лишь в одном случае: скопления тёмной материи в войдах имеют другой знак.

Руслан поймал взгляд Маккены, дёрнул уголком губ, как бы поддерживая скепсис капитана.

– И что из этого следует?

– Если обычная тёмная материя состоит из майоранов и вимпов[27], то материя в войдах – из антивимпов.

– Всеволод, не фантазируйте, – поморщился Шеридан.

– Допустим, – сказал Руслан. – Чем данная информация поможет нам?

– Здесьдругой вакуум! – важно поднял палец к потолку Шапиро. – А из этого следует, что могут быть и другие материально-полевые структуры, которых мы просто не видим.

– Известные законы физики прекрасно описывают свойства нашего континуума, – сказал Шеридан. – Нет смысла изобретать новые.

– Законы физики – не догма, тем более что при столкновении бран, что и происходит в районе Большой Дыры, в нашу Метавселенную вторгаются законы Метавселенной Знающих. Мы научились преодолевать колоссальные космические расстояния, но до сих пор мало знаем архитектуру космоса.

– Странно слышать это из уст учёного такого масштаба.

– Каждый из нас имеет своих тараканов в голове, – ухмыльнулся физик. – Но мои ошибаются редко. Майор подтвердит.

Руслан кивнул. Он действительно верил эксперту, не раз доказавшему свою правоту.

– Продолжайте.

– Итак, что такое войд, краткий тезаурус. Пару сотен лет назад астрономы составили карту анизотропий и нарушений симметрии микроволнового фона Вселенной и получили самую настоящую паутинную сеть, коррелирующую с известными к тому моменту скоплениями галактик. Паутинками в этой сети стали галактики и сверхскопления галактик, а ячейками – пустоты, лишённые звёзд, газа и межгалактической пыли. Их назвали войдами. Количество ячеек велико, типичные размеры составляют от тридцати до сотни миллионов эсве. Но есть и очень большие войды. Тот, в который нас перенёс Долгоживущий, вообще считается самым большим, его потому и назвали Giant Void – Гигантский, и расположен он точно в созвездии Гончих Псов, на расстоянии около трёх миллиардов эсве от Солнца.

– Тогда почему Клиффорд не может найти Солнце? – поинтересовалась Марианна Вележева, исполнявшая роль эксперта-техника экспедиции. – Если известно, где располагается войд?

– С Земли определить его местонахождение легко, но из самого войда – проблематично, так как скопления галактик располагаются вокруг него равномерно, и где наш Млечный Путь – неизвестно. Я думаю, в конце концов Клиф найдёт нашу галактику, а там и Солнце. Другое дело – что нам даст сам войд.

– В каком смысле?

– Вы знаете, что вакуум не есть пустота в полном смысле этого слова. Он представляет собой упругую квантованную среду, заполненную полем Хиггса и океаном безмассовых частиц – квантонов, осцилляция которых порождает элементарные частицы, в том числе – античастицы.

– Не надо читать лекции, Всеволод, – прервал его Руслан.

– Хорошо, не буду, – легко согласился Шапиро. – Тогда, если говорить совсем по-простому, войды тоже эволюционируют, и в них должно происходить движение материи.

– Какой? – вежливо спросил Шеридан.

– Надо искать. Я чую, что мы здесь не одни.

– Любите же вы экстравагантные выводы, коллега.

– Что есть, то есть, – согласился физик. – Но ведь так интересней жить, вы не находите? Майор, разрешите я поработаю с Клиффордом «один на один»? Всё равно ведь пока делать нечего.

Руслан посмотрел на Маккену.

– После проверки функционирования всех систем, – сказал капитан бесстрастно.

– Тогда я с вами, – сказал Шеридан.

– Ради бога, не помешаете.

– А чем будем заниматься мы? – спросила Вележева.

– Предлагаю партию в шахматы, – улыбнулся Руслан.

– Я серьёзно.

– И я серьёзно, спешить нам некуда. До тех пор пока мы не определимся, где именно и в какие времена прыгнули, делать будет нечего.

– Абсолютно с вами согласен, – сказал Шапиро. – Как говорил мой приятель, в такой ситуации не надо спешить, но не следует и торопиться.

– Вы шутник, Всеволод, – пожурил его Шеридан.

– Стараюсь не отказывать себе в удовольствии пошутить.

– Отказаться можно от чего угодно.

– Кроме жизни.

– Вас не переговоришь.

– И не надо.

– А интересно всё-таки, – вдруг заговорил Слава Иванов, сидевший с задумчиво-отрешённым видом. – Что, если мы и в самом деле попали в прошлое до момента нашего прыжка? Вернёмся на Землю, встретим самих себя.

Терёшин хихикнул:

– Тебя и одного в нашей команде много.

– Я никому не мешаю, – обиделся бортинженер.

– Жду указаний, – повернул голову к Руслану Маккена.

Руслан сделал паузу. В такие ситуации он не попадал ни разу, положение казалось почти безнадёжным, ждать помощи было не от кого, однако это не снимало с него ответственности за судьбу экспедиции и обязанности принимать решения. И выглядеть он должен был не менее уверенным, чем Маккена.

– Объявляю вторую степень ЧС. Скафандры не снимать даже в каютах. Всем искать выход из положения. Появятся идеи – предлагать немедленно, даже если эти идеи кому-то покажутся сумасбродными. Капитан, делайте всё, чтобы корабль мог двигаться.

– Принято.

– Всеволод, Майкл, вы многое можете подсказать Клиффорду, подключайтесь к нему и работайте. Вопросы есть?

Тишину кают-компании не нарушил ни один звук.

– Работаем!

Все дружно встали.

Терёшин взял Веронику Солнышко под локоть, что-то сказал ей на ухо, она засмеялась. Оба вышли.

Маккена мельком глянул на подошедшую к нему жену, лицо капитана разгладилось, и Руслан с удивлением прислушался к своему сердцу, подсказывающему, что жизнь продолжается и надо верить в лучшее.


Двое суток экипаж крейсера жил по расписанию чрезвычайной ситуации, не сетуя на положение, привычно занимаясь проверкой систем корабля, регулярно обсуждая по вечерам[28] в кают-компании возникающие проблемы.

Шеридан и Шапиро практически не выходили из кают, занимая кокон-кресла, связанные пуповиной мыслесвязи с инком корабля.

Серджо Веласкес помогал экипажу настраивать вышедшие из строя узлы защиты крейсера.

Руслан был вынужден большую часть времени проводить с Марианной Вележевой, иногда посмеиваясь в душе над собой: слышала бы их разговоры Ярослава.

На третий день Клиффорд объявил об открытии странного аттрактора, названного физиками, работавшими с ним, «негравитационной линзой». Находился аттрактор на расстоянии около десяти световых лет от корабля, и Шапиро вновь заговорил о наличии жизни в «великой пустоте» как об отражении парадигмы закономерности этого явления. Шеридан не преминул начать спор с коллегой, однако Руслан отвлёк обоих, предложив Маккене подойти к «линзе» поближе.

– Энергии на поход хватит? – закончил он.

– Надо бы экономить… – заикнулся бортинженер.

– Зачем? – фыркнул Терёшин. – На оставшуюся жизнь нам и одного вакуумсоса достаточно, если не удастся починить остальные.

– Хватит, – сказал Маккена. – Но я бы посоветовал вам этого не делать.

– Вы думаете, наш прыжок помешает Клифу искать Млечный Путь?

– Практически не помешает, – сказал Шапиро. – Память у Клифа не хуже моей.

Космолётчики засмеялись.

– Решайте, сэр, – закончил Маккена дипломатично.

– Остаёмся на месте, – сказал Руслан. – Ещё предложения есть?

– Надо искать, – заявил Шапиро.

– Что?

– Спасителей, разумеется. Клиф обнаружил «линзу». Давайте пошлём туда приветственную телеграмму, предложим, образно говоря, мир и дружбу.

– Но «линза» ещё не форпост цивилизации, – засомневался Фридман.

– Узнаем.

– Наш радиосигнал будет идти туда десять лет, – напомнил Иванов.

– Разве наша «струнная» связь вышла из строя?

– Нет.

– Пошлём «струну», если создатели «линзы» действительно разумны, они поймают депешу и ответят.

– Коллега, вы меня поражаете своей наивностью!

– Что я сказал поразительного? Предлагаю предпринимать хоть какие-то шаги, а не сидеть сложа руки и ждать конца. Майор, я не прав?

– Попробуем, – сказал Руслан решительно.

Прошли ещё сутки. А на четвёртый день дрейфа в пустоте войда Клиффорд доложил всем по интеркому, что «негравитационная линза» увеличилась в размерах.

Руслан в этот момент находился в зале визинга вместе с Вележевой и Веласкесом.

Сердце дало сбой: интуиция шепнула на ушко, что ситуация меняется, хотя и неизвестно в какую сторону, лучшую или худшую.

– Дай картинку.

Чёрная бездна, обнимавшая космолёт со всех сторон, почти не изменилась.

«Линза» не источала свет ни в каком диапазоне, и аппаратура крейсера увидела её как слабое облачко микроволнового поля с температурой в три градуса Кельвина. То есть оно выглядело всего лишь на три градуса «теплее» абсолютного нуля и на три десятых градуса «теплее» реликтового излучения, заполнявшего Вселенную. И вот это облачко, занимавшее на сфере обзора участок «неба» величиной с земную Луну, увеличилось в два раза.

Мрак перед сидящими в зале визинга побледнел, появилось изображение сложной объёмной сетки, меняющей очертания, словно к кораблю плыла огромная медуза. Конечно, это было схематическое изображение «линзы», нарисованное Клиффордом после обработки данных от датчиков излучений, преобразовавшее пучности микроволнового поля в диапазон, видимый человеческим глазом. Однако космолётчикам облако показалось живым существом, плывущим по бескрайнему простору космоса.

– Мама родная! – донёсся голос Терёшина. – Оно движется?!

– Всеволод? – позвал Руслан физика, не вылезавшего из каюты.

– Вижу, – отозвался Шапиро. – Оно отреагировало на наш «струнный» призыв. Ждите гостей.

– Ещё рано судить, – пробурчал Шеридан, – о разумности объекта. «Линза» просто растёт.

Но он ошибся.

Через час «медуза» заняла в виоме обзора половину «небосвода», и Руслан приказал членам группы занять защитные коконы. Спустя ещё час крейсер окутала странная мгла, напоминающая утренний туман средних широт Земли, и он повис в сероватой бездне, лишённой ориентиров, перестав видеть даже далёкие светляки галактических скоплений.

– Наши действия, сэр? – спросил Маккена, проявляя железное самообладание.

– Будьте готовы к прыжку, – ответил Руслан. – Клиф, повтори наш сигнал, посланный сутки назад.

– Выполняю.

Какое-то время ничего не происходило.

Корабль медленно плыл «сквозь туман», готовый закрыться силовой завесой либо включить «струнный» ход.

Космолётчики молчали.

– Всеволод, – окликнул физика Руслан, – ваши предложения?

– Судя по анализу фона, «линза» представляет собой изменённый вакуум.

– Снова вы, коллега… – заговорил было Шеридан, прозванный спутниками вечным оппонентом Шапиро.

– Майкл, помолчите, – оборвал его Руслан.

– Если Знающие умеют создавать конструкции из «кристаллического» вакуума, вспомните Ось Зла, – продолжал Шапиро, не смущаясь, – то почему наши доморощенные умники не могут делать то же самое? «Линза» и есть такой кристалл. А скорее всего – некая конструкция, своеобразный дом, внутри которого обитают пустотники.

– Кто?

– Ну, вакуумники или войдеры, раз они живут в пузыре войда.

– Лучше уж войдики, – хмыкнул Терёшин. – Войдеры – звучит неблагозвучно.

– Без разницы.

Руслан помолчал:

– Как «линза» за два часа преодолела десять эсве? Если бы войдеры… мм, войдики пользовались «струнными» технологиями, как мы, они бы добрались до нас мгновенно.

– Иной разум – иные технологии. Может быть, они каким-то образом «поглощают» вакуум, едят, так сказать, а мы видим это как перемещение.

– Мы так и будем сидеть на ЧС? – осведомился Клиффорд.

– У кого какие предложения?

– Посигналить, – сказал Терёшин.

– Я посылаю СОС на всех диапазонах, – доложил Клиффорд.

Показалось, что сквозь голову потянуло сквозняком. Кто-то влез под череп, начал перебирать складки мозга, ощупывать сосуды.

Охнула Марианна Вележева.

– Чуете?! – вскинулся Шеридан. – Нас сканируют!

– Майор? – бросил Маккена.

Руслан вспотел, медля отдавать команду стартовать.

Внезапно «туман» вокруг корабля распался на мириады светлых линий, сформировавших нечто похожее на схематическое изображение сложного кристалла. А прямо напротив Руслана – инк передавал изображение непосредственно каждому космолётчику – возникло человеческое лицо, слепленное из отрезков линий. Гигантские губы портрета зашевелились, и Руслан услышал гулкий голос, бас, потрясший не только барабанные перепонки, но даже кости черепа:

– Странные… дробные… не похожие… кто… откуда… зачем?..

– Мы – люди! – выговорил Руслан вслух, испытав страх и облегчение одновременно. – Выслушайте нас…

## Глава 10. Кентавр

Нереида является третьим по величине спутником Нептуна после Протея и Тритона, её диаметр достигает всего лишь трёхсот сорока километров, и движется она по сильно вытянутой орбите вокруг синей планеты, удаляясь от Нептуна то на полтора миллиона километров, то всего на десять.

Открыт спутник был нидерландским астрономом Койпером в тысяча девятьсот сорок девятом году, в начале двадцать первого века сфотографирован автоматическим зондом «Вояджером», в двадцать втором исследован экспедицией Европейского космического концерна «Ариан», однако лишь в конце двадцать третьего столетия им заинтересовались федеральные власти, после чего на Нереиде была создана промежуточная база кораблей Даль-разведки. Особой ресурсной ценности этот угловатый обломок астероида не представлял.

К началу двадцать четвёртого века Даль-разведка перестала арендовать спутник, и в его глубинах расположилась база ФСБ «Миротворец», приспособившая опустевшие помещения, коридоры и пещеры под свои нужды. На «полюсе» Нереиды, украшенном приличным кратером с плоским дном, развернулся современный космодром, обслуживаемый в основном кибами и форгами. Живых людей работа на крохотном спутнике с малой силой тяжести при полном отсутствии развлечений не привлекала. Основным живым контингентом базы были экипажи космолётов и дежурные группы инспекций безопасности.

«Миротворец» почти не принимал участия в битвах землян с Вирусом Инферно, атаковавшим сначала Суперструнник – величайшее сооружение человечества в Солнечной системе, расположенное за орбитой Марса, призванное помочь людям познать наконец тайну рождения Вселенной, – потом напавшим на комплекс контроля пространства – «Сферу» и в конечном итоге пожелавшим уничтожить все материальные структуры Метагалактики, чтобы впоследствии спокойно переселиться в свободное от вещества – и от разумных существ – пространство. Основную задачу для коллектива базы сформировала коллегия Комбеза ещё двадцать лет назад: обеспечение безопасности расселения человечества по планетам Солнечной системы плюс надзорные функции по недопустимости террористических проявлений, национальных и религиозных столкновений и опасных исследований.

О полицейском надзоре речь не шла, для этого существовали федеральная полиция и Погранслужба, поэтому роль базы «Миротворец» сводилась в основном к расследованию конфликтов и социальному мониторингу человеческих поселений.

База располагала десятью кораблями классов «корвет» и «фрегат», двумя крейсерами с большим запасом хода – «Фортиссимо» и «Рейнджер» – и тремя десятками катеров, половина из которых способна была преодолевать космическое пространство в «струнном» режиме. Кроме того, на её территории стояли один из нейтринных телескопов и радиотелескоп, принадлежащие системе инструментов «Сферы», обслуживаемые отдельной бригадой операторов и линией службы сервиса.

Двадцать восьмого августа в одиннадцать часов утра по среднесолнечному времени к Нереиде подошёл корвет «Сауд», вернувшийся из рейда к Плутону, и приготовился к стандартной процедуре посадки на космодром. На борту корвета находились двенадцать сотрудников юрслужбы и спецназа ФСБ, а также четыре члена экипажа во главе с капитаном «Сауда» Мухаммедом аль Хамидом. Когда до «верхушки» Нереиды с кратером, превращённым в космодром, оставалось всего триста метров и корвет приготовился лихо закончить движение одним прыжком, над ним в опасной близости – примерно в двухстах метрах! – внезапно проявился конус ещё одного космолёта, объятый сеточкой зеленоватых молний. А затем повторилось в точности то, что произошло в небе над Меркурием.

# Примечания

1

Дуодециллион – десять в тридцать девятой степени (сто миллиардов триллионов триллионов).

2

Коричневые карлики – звёзды массой, сравнимой с массой планет класса Юпитера, испускающие инфракрасное излучение.

3

Квинвигинтиллион – десять в семьдесят восьмой степени.

4

Шпуг – режим двойного ускорения.

5

А. е. – астрономическая единица, единица измерения космических расстояний, равна 149,5 млн км.

6

Множество Мандельброта – фрактал, представляющий собой множество точек на комплексной плоскости, для которого итеративная последовательность не уходит в бесконечность. Дерево Фейгенбаума – геометрическое отражение формулы динамики развития популяции.

7

О. Уайльд.

8

Терафим – личный секретарь, чип-имплант, вживляемый в голову или прикрепляющийся к коже под волосами.

9

Эйфор – симулятор виртуальной реальности.

10

«Спрут» – система многодиапазонной связи. Менар – мыслерация. Кванкрипт – система квантовой криптозащиты.

11

«Сфера» – комплекс радиотелескопов, контролирующих космическое пространство Солнечной системы.

12

«Нульхлоп» – он же компактификатор, генератор свёртки измерений пространственного объекта в чёрную дыру.

13

Гипотеза американского физика Хью Эверетта III о квантовом расщеплении Вселенной на параллельные миры каждый последующий квант времени.

14

Фоновое реликтовое излучение космоса имеет температуру в 2,7 градуса Кельвина.

15

Войд – одна из ячеек пустоты в крупномасштабной структуре Вселенной, разделяющих волокна скоплений галактик.

16

Закон Коммонера. Барри Коммонер – американский биолог.

17

Нелинейный преферанс: козыри заказавшего игру могут меняться в ходе партии, но вистующие могут пользоваться джокером.

18

Трикстер – искусственно выведенная порода так называемого третьего пола, объединяющая половые признаки женщины и мужчины в самых неожиданных местах.

19

Фундаментальная единица длины, равна 1,6 на десять в минус тридцать пятой степени метра.

20

Форги – функционально ориентированные технологические организмы.

21

В перигее. Расстояние от Меркурия до Солнца в апогее равно 70 млн км.

22

Атмосфера на Меркурии есть, но очень разреженная, создающая давление в триллионные доли атмосферы.

23

Компенсационный костюм спасателя.

24

СРАМ – императив чрезвычайных служб «сведение риска к абсолютному минимуму».

25

ВВУ – императив «внезапно возникшая угроза», активирует работу спецслужб.

26

Пекулярная скорость – скорость объекта относительно микроволнового фона (реликтового излучения Вселенной).

27

Вимп – от WIMP – weakly interacting massive particle – слабовзаимодействующая массивная частица; один из кандидатов в вимпы – нейтралино (стерильное нейтрино) и майоран (сама себе античастица).

28

Люди в космосе пользуются суточным циклом исчисления времени, заложенным генетической базой живущих на Земле существ.