Николай Николаевич Добронравов
Светит незнакомая звезда

Золотая ты моя, золотая

Мелодия

Ты моя мелодия,
Я твой преданный Орфей…
Дни, что нами пройдены,
Помнят свет нежности твоей.

Все как дым растаяло,
Голос твой теряется вдали…
Что тебя заставило
Забыть мелодию любви?

Ты мое сомнение,
Тайна долгого пути…
Сквозь дожди осенние
Слышу я горькое «прости».

Зорь прощальных зарево,
Голос твой теряется вдали…
Что тебя заставило
Предать мелодию любви?

Ты мое призвание,
Песня, ставшая судьбой.
Боль забвенья раннего
Знал Орфей, преданный тобой.

Стань моей вселенною,
Смолкнувшие струны оживи…
Сердцу вдохновенному
Верни мелодию любви!

«Почитай мне стихи…»

Почитай мне стихи —
буду слушать твой голос негромкий…
В эту зимнюю ночь
я открою ворота весне.
Почитай мне стихи
о далекой, как сон, незнакомке.
Почитай мне стихи
о пленившей Шираз Шаганэ.
Нас к холодным огням
зазывают электрогитары,
всё насыщенней дни,
все короче влюбленности срок.
Только Демон летит,
все летит к изголовью Тамары,
все звучит над землей
бесконечный его монолог.
Наша юность уйдет,
как уходят с проспектов трамваи,
и встречаться другим
с непохожей на нашу весной…
Остаются стихи,
остаются стихи – и я знаю:
все стихи на Земле
о тебе, о тебе об одной.

Дикая собака Динго

Тихо над городом нашим зажглась
Звездная россыпь…
Кажется нынче, что каждый из нас
Сильный и взрослый.
Слышится эхом из дальних годов
Снежная вьюга…
Не потерять бы серебряных слов
«Друг» и «подруга»

Пусть испытают на мужество нас
Люди и звезды.
Добрые ветры и огненный час,
Сказки и проза,
Белые канаты ринга,
Северного неба сталь,
Дикая собака Динго —
Первая моя печаль.

Только бы нам не забыть никогда
светлую повесть…
Мчится по рельсам судьбы сквозь года
Утренний поезд.
Юность останется в нас навсегда
Ранним рассветом,
Тихой улыбкою, дымкой костра,
Песней поэта.

Девочка Грёза

Ах, о чем ты,
Девочка Грёза?
Что ты плачешь
И кого ты ждешь?

Жесткий ветер
Высушит слезы,
Грёз не будет,
Наступает ложь.

Песен детства
Больше не будет.
Расставанья
Наступает час.

Наступают
Новые люди.
Может, хуже,
Может, лучше нас.

Наступает
Горькая проза,
Проза тусклых
И холодных глаз.

Не нужна им
Девочка Грёза,
Посмеются
И забудут нас…

Бог судья им,
Грозам – угрозам,
Бог судья им.
Будем дальше жить.

До свиданья,
Девочка Грёза…
Постарайся
Обо мне забыть…

Влюбленная Весна

Когда мы влюблены,
Когда душа светла,
На улицах Весны
Ловлю твои слова,
На улицах Весны
Слова твои ловлю
И снова говорю:
Люблю тебя, люблю!
Прости меня, прости
За долгие дожди,
За прошлые грехи,
За смутные стихи…
Сегодня мы вдвоем.
Мы радость сберегли.
И мы с тобой поем
От имени любви.
И мы с тобой поем
От имени любви.
И мы с тобой поем
От имени любви
О том, что в отчий дом
Вернутся соловьи.
На улицах Весны
Слова твои ловлю,
И снова говорю:
Люблю тебя, люблю!
Когда мы влюблены,
Когда душа светла,
На улицах Весны
Звенят колокола.
Над музыкой любви
Не властны времена.
Безумствуй и цвети,
Влюбленная Весна!

Имя твое

Имя твое я шепчу, как молитву.
Только любовь обещает спасенье.
Имя твое я шепчу, как молитву.
Ты моя жизнь. Ты мое утешенье.

Встреча с тобой – это словно улыбка,
Словно судьбы золотое сеченье,
Словно сквозь слезы поющая скрипка,
Словно с печалью земной примиренье.

…Кружит над миром пронзительный ветер.
В стужу укроюсь твоей теплотою,
В час, когда доброе солнце не светит,
Мир занесен пожелтевшей листвою.

Путает ветер и листья, и лица.
Роет для Воланда адскую серу.
Мимо летят одичалые птицы.
Бродит любовь, потерявшая веру…

Свет твоих глаз в этом сумраке, словно
Возле иконы стою чудотворной…
В нашей часовне светло и безмолвно.
Сердце наполнено свежестью горной.

Имя твое я шепчу, как молитву.
Только любовь обещает спасенье.
Имя твое я шепчу, как молитву.
Ты моя жизнь. Ты мое утешенье.

«Я земной календарь поправлю…»

Я земной календарь поправлю.
Не смогу навсегда уйти.
На кого я тебя оставлю
в этом трудном земном пути?

Никакой самой страшной силой
нас с тобою не разлучить.
Ты не скажешь другому «милый!»,
песню не пересочинить.

Слишком связаны наши души.
Слишком мы на одной волне.
Ты не скажешь другим «послушай!»,
как всегда говорила мне.

С юных лет в тесноте московской
я талантом твоим согрет,
мой найденыш в толпе бесовской,
мой звереныш.
Мой ясный свет.

Мы смогли разобраться в главном,
в круговерти нелегких дней.
Вроде, все у нас нынче славно,
только сердце болит сильней…

Комплиментов тебе немало
сочинила твоя земля.
Но как бешено ты устала,
знаю в мире один лишь я.

Надо быть мне умней, я знаю.
Жизнь одна у нас на двоих.
Что ж я сам тебя угнетаю,
все учу привечать чужих?

Ты прости этот глупый выверт.
Наша верность сильней невзгод.
Кто родную слезинку вытрет,
кто от бурь тебя сбережет?

И заметив тоску во взгляде,
кто тревогу твою поймет?
По головке тебя погладит,
слово ласковое шепнет?

Самых скорых карет скорее
кто на помощь к тебе придет?
Кто ладошки твои согреет,
от озноба тебя спасет?

…Мало в жизни осталось юга.
Наступает полярный час.
Не покинем с тобой друг друга,
и Господь не покинет нас.

Летнее утро

От сна отряхнувшись, березки шумят.
Склоняется ива над озером гибко.
Прекрасен июньский и день, и закат,
а летний рассвет – это Божья улыбка.

Ночная гроза над землею прошла.
Гром с молнией! Буря! Природы смятенье…
А летний рассвет —
это нежность тепла
и тихого ветра прикосновенье.

Купается солнце в речной синеве.
Земля ожила этой призрачной ранью.
И птицы проснулись в промокшей листве.
Так звонко и радостно их щебетанье…

И день благодатен. И ночь хороша.
А летнее утро – земли вдохновенье.
И каждой травинки святая душа
поет о немыслимом счастье творенья.

Так трепетны раннего солнца лучи!
Чуть скрипнет спросонья родная калитка…
У летнего утра – от счастья ключи.
Июньский рассвет – это Божья улыбка.

В июне раздолье для бурундука.
Птенцы покидают родимый скворечник.
Так коротко лето. Так жизнь коротка.
И только любовь на земле бесконечна.

Ты рядом со мной. Или где-то вдали, —
мы вместе с тобой, как с иголкою нитка.
Есть женщины вамп.
Есть жрицы любви.

А ты у меня —
это Божья улыбка.

Нам нe жить друг без друга

Улица моя лиственная…
Взгляды у людей пристальные…
Стать бы нам чуть-чуть искреннее —
Нам не жить друг без друга.

Скорости вокруг бешеные,
Мы себя едва сдерживаем.
Значит, надо быть бережнее —
Нам не жить друг без друга.

Мы разлучаемся со сказками…
Прошу, стань сильней меня, стань ласковей.

Слышал я слова правильные,
Всё искал пути праведные…
А твои слова памятные —
Нам не жить друг без друга.

Ленточка моя финишная!
Все пройдет, и ты примешь меня.
Примешь ты меня, нынешнего, —
Нам не жить друг без друга.

Мы разлучаемся со сказками…
Прошу, стань мудрей меня, стань ласковей.

«Премьера большого спектакля…»

Премьера большого спектакля.
Массовкой эффект достигается…
Но есть неприметная капля,
а в капле той – жизнь отражается.

И зернышко поля ржаного
в войну за победу боролось.
Зерно – существо и основа.
Колосс – этот маленький колос.

Гляжу, словно в окна вагонные,
на каждую хатку с пристрастием.
Россия такая огромная,
а сколько их, зернышек счастья?

…Любимая, добрая женщина!
О как ты бываешь измотана!
Домой ты приходишь увенчана
сплошной суетой и заботами.

Свое – это значит не главное.
Но все же в минуты усталости
помочь бы тебе,
моя славная,
хоть в чем-то,
хоть в маленькой малости…

Родимой души утешение.
Любимая песня печальная.
Конкретность – вот наше спасение.
Не верится в благо глобальное…

«Всё теперь на показ, на продажу…»

Всё теперь на показ, на продажу.
И в любви нынче – время эстрад.
Всех пиар побеждает. И даже
нам с усмешкой друзья говорят:

«Вы такие, как были когда-то!
Так сейчас в нашем мире нельзя.
Вы же пресно живете, ребята!
Вам не скучно сегодня, друзья?

Вы такие приличные оба.
Вам привычно, как в детстве, дружить.
Уж ли вам суждено и до гроба
так примерно и преданно жить?»

Мы и вправду трудяги, плебеи.
Все сидим за столом и корпим…
Только я ни о чем не жалею.
Пусть гламур достается другим!

Что гламур! Сколько было охоты
поохотиться в деле на нас.
Знали мы и паденья, и взлеты…
Только жили мы не на показ.

Жили мы, как могли, как умели.
Был тревожен наш жизненный стих.
Мы ни нервов, ни слез не жалели,
но таили мы их от других.

Уходили года безвозвратно.
По веленью любого жреца
рвали нас на куски беспощадно —
наше время и наши сердца.

Как с тобой обращались по-хамски!
Всё пытались украсть да урвать.
Но воистину по-христиански,
как никто, ты умела прощать.

Да и мы, как чужое, бросали
все, что нажили вместе, вдвоем.
И порою мы так уставали,
что себя хоронили живьем.

Да и я был заносчив, несносен.
Был неласков. Немыслимо груб.
Но и в эту холодную осень
для тебя я по-прежнему люб.

Сколько было во мне наносного!
Я порой был ничтожен, смешон.
Ты прощала меня и такого,
и звучал православный канон.

Дни и годы бессмысленно тают.
И уставшие души в крови.
А меня до сих пор убивают
непросохшие слезы твои.

Стыдно мне за нелепые фразы.
За поток оскорбительных слов.
Лишь солгать не посмел я ни разу:
знал, что ложь убивает любовь.

Мы до срока с тобой постарели.
Но печалит, пожалуй, одно:
сколько было и планов и целей,
сбыться Главному не суждено.

Песнь песней свою ты не спела.
И все горше сегодня звучит:
Не успел. Не успел. Не успела.
Не об этом ли время горчит?

В эти дни бесноватая вьюга
расшвыряла остатки семей.
Нам и вправду не жить друг без друга
до последних, декабрьских дней.

И сегодня, как в самом начале,
мы не мэтры, а дети любви.
Никогда мы друг другу не лгали.
Только этим любовь сберегли.

Встанем рядом

Снова гроздья снегопада
Над озябшею рекой…
Встанем рядом,
Встанем рядом
Перед этою пургой.

Ах, спасенья не ищи ты,
Не надейся на засов.
Нет защиты,
Нет защиты
От внезапных холодов.

Никому уже не верим
И ничем не дорожим.
Наше время,
Наше время
Стало временем чужим.

Утешают только сказки,
Только небо да семья.
Только нежность,
Только ласка,
Только преданность твоя.

Эту нежность, эту дружбу
Мы сумеем сохранить,
Если в стужу,
Если в стужу
Душу сможем утеплить.

Тихим словом, добрым взглядом
Мы поборемся с судьбой,
Встанем рядом,
Встанем рядом
Перед этою пургой.

«Приходилось жить в вечном холоде…»

Приходилось жить в вечном холоде,
Знали слякоть, грозу и зной.
На морях, и в толпе, и в городе,
даже в шахте – Господь с тобой.

Место светлое. Место гиблое.
Неродная даль… Отчий край…
Чтоб ни каркали, где б мы ни были,
волю Господа исполняй!

Сохраняй в душе православие,
не насилуй свой путь земной,
чтоб молиться ты мог о здравии
разоренной страны родной.

Средь невнятного злого гомона,
средь поверженных в прах красот
только вера одна не сломлена.
Не сдается она. Живет!

Бед хлебнули мы полной мерою
Знали прозу глухих времен.
Но всю жизнь я люблю и верую,
волей Божьей пока спасен.

Вспомнить прошлое нынче силюсь я…
Были встречи – свиданья, но
ты досталась мне Божьей милостью.
Свыше было предрешено.

Убивает нас наша нервность.
Раздражает конфликт любой.
Но за веру мою, за верность
будь спокойна.
Господь с тобой!

«Воплей мы перестали стыдиться…»

Воплей мы перестали стыдиться.
Громкость песен подняли на щит.
Но, родимый, заметь:
даже птица
над убитым птенцом не кричит.

Голосистое горе – не горе.
И не зря на Руси в дни тревог
шли на выручку плакальщиц хоры
к тем, кто плакать от горя не мог.

Сердце – самый естественный гений,
и не нужен душе микрофон.
Этот голос вовек неизменен.
И чем тише, тем искренней он.

Вижу: нервы уже на пределе.
Сердцу новой не выдержать лжи.
Ты молчишь. Лишь глаза побелели.
Крик души…

Примирение

О, как мы, дорогая, изменились!
Не ведаем, как все произошло…
Сдались упорной наглости на милость,
впустили в дом настойчивое зло.

Мы шли вперед, а перед нами пропасть.
Мы шли на свет, пришли в объятья тьмы.
Теперь вокруг железная жестокость,
и в эти дни ожесточились мы.

Сегодня пошлость в жизни и на сцене