Яна Горшкова, Людмила Астахова
Волчьи игры

«Голос Эйнсли» № 26 от 15 июня 308 года от ВР

Чрезвычайные известия

ДОМИНИОН ШАНТА. Сего дня пребывающий в пределах Доминиона Шанта Е.С.О. Вилдайр Эмрис эрн Лэнси милостиво изволил приказать оповестить всех своих добрых подданных о счастливом в состоянии семейства своего изменении. По высочайшему его соизволению мы публикуем милостивое обращение государя нашего полностью.

«Волею богов Мы, Вилдайр Эмрис, владетель земли Лэнси, Великий Эрн и Князь Священного Княжества Ролэнси, объявляем всем возлюбленным подданным Нашим о милости Глэнны, которая снизошла к Нам, воплощенная в возлюбленной Невесте Нашей, благородной и могущественной Джойане Янамарской, леди Алэйи из семьи Ияри. Исполненные радости и благодарности, Мы даруем благородной и могущественной Джойане титул сиятельной Княгини Шантийской, а также владения на острове Тэлэйт в пределах Доминиона Шанта, достаточные для поддержания ее состояния.

Также Мы объявляем юношу Шэйрра, урожденного Алэйа Ияри Янамарского, Нашим возлюбленным приемным сыном и Нашей Волей возводим его в достоинство эрна, опоры Нашего престола и верного подданного Нашей короны.

Да пребудет с нами милость богов.

На подлинном собственной Е.С.О. рукою подписано:

эрн-Лэнси Вилдайр.

Внутренние известия

РОЛЭНТ. Совет Эрнов округа Бриннси уведомляет об обретении имением Мэйфви нового владельца. Решением окружного Совета Эрнов имение, переданное в государственную опеку в связи с тем, что род владетелей Мэйфви трагически оборвался, выкуплено Е.С.О. Вилдайром Эмрисом эрн Лэнси и даровано Им почтенному Акэлиа Эгнайру, сыну Таррвейн, дочери Аслейг эрн Акэлиэн. Названный Эгнайр отныне именуется владетелем Мэйфви. В связи с юным возрастом названного Эгнайра для рачительного управления землей Мэйфви окружным Советом назначены опекун и управляющий.

Внешние известия

ТОРГОВАЯ РЕСПУБЛИКА ИДБЕР. Из столичного Вэймса сообщают: спустя несколько напряженных лет вновь возобновилась работа нашего посольского представительства в Идбере. Его высокопревосходительство посол разместился со всем своим штатом в прежнем адресе.

«Новости Файриста», № 46 от 7 сентября 1 года НФ

Указ о престолонаследии

МЫ, АЛАСТАР ДАГМАНД ЭСК, КНЯЗЬ СЕВЕРНОГО КНЯЖЕСТВА ФАЙРИСТ,

объявляем всем верным Нашим подданным.

С самого первого мига вступления Нашего на Престол непрестанно Мы чувствуем свою обязанность пред Матерью Меллинтан и богинями-лунами, чтобы не только во дни Нашего правления возвышать благоденствие Отечества и Народа, но также обеспечить их спокойствие и благосостояние после Нас, чрез точное указание Преемника Нашего, сообразно с правами Нашего Княжеского Дома. Называя имя Преемника, Мы стремимся поставить Престол Наш в такое положение, чтобы он ни на мгновение не мог остаться праздным.

Призвав в помощь Мать нашу Меллинтан, Которая Свет Истины, а также по зрелому размышлению Мы определили: Наследником Нашим быть сыну Нашему Идгарду Алэйя Дагманд Эск.

После сего Мы остаемся в крепком уповании, что в день, когда окончен будет путь Нашей жизни и Мать Меллинтан воззовет Нас в Свет, государственные сословия, которым настоящая воля Наша и сие законное постановление Наше в надлежащее время по распоряжению Нашему должно быть известно, немедленно принесут верноподданническую преданность свою назначенному Нами Наследнику нераздельного Престола Северного Княжества Файрист.

Дан в Амалере 6 сентября 308 года от ВР (Великого Раздора) или 1 год НФ (Нового Файриста)

На подлинном подписано собственною рукою :

АЛАСТАР ДАГМАНД ЭСК

«Зеркало Саннивы». № 1. От 2 января 309 года
ОПРЕДЕЛЕНИЕ СВЯТЕЙШЕГО и НЕПОГРЕШИМЕЙШЕГО ЭСМОНД-КРУГА
от 1 января 308 года от ВР, № 12,
с посланием ко всему народу синтафа о мятежнике Аластаре Эске

Благословенный Круг Святых Эсмондов, в своем непрестанном попечении о народе Синтафа, об охранении его от пагубного соблазна и спасении заблуждающихся, имев суждение о владетеле Эскизара графе Аластаре и его богоборчестве и идолопоклонничестве, признал своевременным обнародовать нижеследующее послание:

МИЛОСТЬЮ ПРЕДВЕЧНОГО,

Святейший и непогрешимый круг благословенных эсмондов заявляет, что никогда прежде Вера Наша не терпела столь злостной хулы и нападения от неисчислимых еретиков и лжеучителей, которые стремились ниспровергнуть ее, как в дни наши, когда Божиим попущением явился новый мятежник и еретик, Аластар Эск, владетель Эскизара. Диллайн по рождению, он в прельщении безумия своего нагло и дерзко восстал на Бога Диллайн и на святые Его Дары, а также пред всеми отрекся от веры предков и благодати Его и посвятил свою преступную деятельность на распространение в народе учений, противных Предвечному Богу и Эсмонд-Кругу, и на истребление в умах и сердцах людей Веры. В письмах, во множестве рассеваемых им и его приспешниками по всему свету, он проповедует с фанатичной ревностью ниспровержение всех догматов Веры и объявляет саму сущность Бога Диллайн: отвергает Предвечного, именуя Его магической машиной, поглощающей души верующих в него.

Посему, свидетельствуя об отпадении Аластара Эска от Блага Предвечного, Эсмонд-Круг объявляет оного Врагом, Еретиком и Предателем, к немедленной смерти осужденным в любой час, начиная с сего дня и до окончания Вечности, в любом месте, где будет застигнут, так же как и все потомство его от всех жен, законных и незаконных, до тех пор, пока не иссякнет кровь предателя в этом мире.

Подлинное подписал:

Благословенный СвятойХеревард Оро.

«Вестник Конрэнта» № 2
от 15 января 309 года от ВР

Окружные известия.

Доброе начинание

Вниманию господ владетелей! На склады Общества содействия земледелию поступила очередная партия превосходных семенных Земляных Клубней эрны Рэймси. Клубни будут распределены между акционерами Общества согласно предварительной подписке. Все еще открыта подписка на апрельскую партию. Спешите присоединиться к Обществу содействия земледелию!

Счастливое разрешение

Из округа Кэйдренси сообщают. Благородная и могущественная эрна Грэйн, владетельница земли Кэдвен, третьего дня благополучно разрешилась от бремени, произведя на свет младенца мужеского пола. Младенец и роженица милостью Глэнны совершенно здоровы.

Техническое чудо

Новый речной бот, движимый силой двух паровых машин, сошел со стапелей столичной верфи. Судно приобретено «Лейтской компанией морского и речного судоходства» и будет совершать регулярные рейсы по Лейт с конечными остановками в Эйнсли и Бринн, перевозя как различные грузы, так и пассажиров. Е.С.О. княгиня Мэрсейл милостиво изволила лично наречь пароход именем «Проворный».

Акции или провокация?

«Вестнику» стало доподлинно известно, что в округе Риннси будет вскоре открыто очередное отделение «Ролэнтской дорожной компании» с продажей акций этого, пока еще существующего лишь в воображении господ акционеров, предприятия. Редакция вынуждена остеречь добрых наших сограждан от опрометчивых вложений в ценные бумаги столь ненадежной компании. Полагаясь на мнение многих известных инженеров и механиков, считается, что перемещение самоходных повозок силой пара совершенно невозможно. Но справедливости ради мы должны заметить, что иные, весьма уважаемые персоны, придерживаясь противоположных взглядов, уже приобрели бумаги «Ролэнтской дорожной». Не смея советовать, редакция «Вестника» оставляет решение, вкладывать или нет средства в акции компании, на волю господ читателей.

«Шантийский курьер», ежемесячное приложение к «Голосу Эйнсли»

Долгожданное новоселье

«Курьеру» сообщают из Доминиона Шанта, что 9-го числа сего месяца в только что отстроенном имении «Лалджета» состоялся торжественный прием и праздник по случаю завершения работ. Поместье сие расположено в чудесном уголке острова Тэлэйт близ города Шила и форта Сигрейн и принадлежит ее сиятельству Княгине Шантийской. Живописные красоты острова, будто драгоценная оправа, обрамляют это дивное строение. Дом имеет два этажа и двадцать четыре окна по фасаду, обращенному к востоку. Северная и южная стороны главного здания – о шестнадцати окнах каждая, западный фасад обращен к благоуханному саду, разбитому по личному проекту Е.С.О. княгини Вигдэйн. Также дом оснащен системой центрального отопления по последнему слову техники.

Торжественное мероприятие, почтенное присутствием Е.С.О. князя Вилдайра Эмриса и княгини Мэрсейл, а также его высокопревосходительством генерал-губернатором эрном Тэлдрином с супругой, прочими военными чинами и местными обывателями, переросло в обширное народное гулянье под кущами деревьев в саду. «Шантийский курьер» призывает всех добрых подданных Короны разделить эту радость с высочайшими особами и обитателями Доминиона Шанта.

Братство по оружию

«Курьер» спешит поделиться со всеми добрыми подданными ролфийской Короны радостным и весьма своевременным событием, имевшим место в пределах Доминиона Шанта. 10 дня сего месяца Е.С.О. Вилдайром Эмрисом был подписан Указ о создании на острове Тэлэйт Особого корпуса сил местного ополчения, коий возглавил лично его высокопревосходительство генерал-губернатор эрн Тэлдрин. Сей Корпус сформирован как из местных обывателей, так и добровольцами из метрополии. Честь и обязанности Шефа Корпуса милостиво изволил принять на себя Е.С.О. Вилдайр Эмрис. Целью формирования этих сил явится создание резервных сил обороны из местных уроженцев, их обеспечение всем потребным для несения службы, их обучение современным методам ведения войны. В составе Корпуса выделяется Особенная рота Шантийских Егерей, каковая рота является соединением регулярным, несущим непрестанное патрулирование в горах и долах Доминиона Шанта. Егерей возглавляет некий Элир Джэйфф, местный обитатель, посвященный Локке-Дилах в шурианской традиции, весьма искушенный в военном ремесле. Е.С.О. Вилдайр Эмрис изволил произвести Элира Джэйффа в чин пехотного капитана с жалованьем, достаточным для поддержания его чести и состояния.

Шефство над Особенной ротой милостиво приняла ее сиятельство Княгиня Шантийская Джойана.

Агентство Новостей Файриста

ВОЙНА

Срочное сообщение генерала Линна от 16 августа 12 года НФ.

16 августа два наших отряда достигли одновременно Мэйрула и вступили в бой с занимавшим у города позицию противником. Синтафцы последовательно были отбиты с пяти позиций и отступили. Мэйрул был занят нами.

На морском театре войны

[…] из Саннивы сообщают, что синтафцы сомневаются, чтобы у файристян была определенная цель, а предполагают, что у них имеются в виду три цели: достигнуть южных портов, отвлечь эскадру от ее базы и дождаться переговоров о мире, которые могут быть вызваны демонстрацией флота.

Ролэнси. Здесь убеждены, что главные силы синтафского флота находятся вблизи Бурого залива и что на юг отправлены только разведочные суда. Большое сражение синтафцы решатся дать только у берегов Левенеза.

Фиртсвит

«Верное слово»

Хроника:

Выборы

«Известный националист Фарвиз Пэям выиграл на выборах в столичном 10-м избирательном округе. Выборы были бурные. Дело доходило до драки. Есть многочисленные раненые, несколько шуриа убито».

Крупная находка

Старший дворник дома № 66 по улице Умиротворения около двух лет тому назад нашел сверток, в котором находилось 3750 оули имперскими процентными бумагами. Находку свою дворник представил в полицию, где энергично принялись за розыск потерявшего сей сверток. Ныне за неотысканием собственника бумаг последние со всеми наросшими процентами были, по словам полицмейстера, вручены счастливому дворнику.

Агентство Новостей Файриста

14 февраля 15 года НФ состоялось соединение Левенеза рельсовым путем с городами Галзир и Цикар.

Газеты сообщают об изобретении нового взрывного вещества, коего сила превосходит все до сих пор известное. Будто бы количество этого вещества величиной в яйцо достаточно для взрыва броненосного корабля.

Летом, по словам газет, ожидается в Амалер из Ролэнси построенный там новый фрегат файристянского флота «Буйный». Фрегат этот Морское министерство предполагает осенью отправить в пограничные с Синтафом воды для патрулирования.

Идбер

«Криминальная хроника»

24 февраля в Коримском полицейском доме двое арестантов, Эрвэлин Райх, Фарик Исви, взломав пол в чулане, спустились через проделанное ими отверстие в выгребную яму, откуда выбрались во двор и скрылись.

Эббо

«Биржевые новости»

Из Файриста

Сообщают об изобретении нового взрывного вещества, сила коего превосходит все до сих пор известное. Будто бы количество этого вещества величиной в яйцо достаточно для взрыва броненосного корабля.

25 апреля 18 года НФ после полудня произошел взрыв трех котлов на военной фабрике в Моэре, вызвавший сильный пожар. Сообщают, что убито 50 человек и получило увечья 140. Из чего следует единственный вывод: Северное Княжество активно готовится к очередным военным действиям против Синтафа. Нашим промышленникам стоит обратиться к князю Эску с выгодными коммерческими предложениями, пока их не опередили подданные Вилдайра Эмриса.

Из Фирсвита

25 апреля. Больше двух десятков местных банков прекратили платежи. Национальный банк оказал поддержку, но опасаются дальнейших затруднений, почему господствует финансовая паника.

Пререкания между приверженцами и противниками столичного мэра кончились дракой. Противники стали стрелять из револьверов и ранили мэра, его брата и двух друзей, но не серьезно.

Послание, которое прочтет завтра при открытии парламента президент Свободной республики, гласит, что отношения Фирсвита с другими державами отличные и страна пользуется спокойствием. Затем указывается на предполагаемые мероприятия для упорядочения финансов.

328 год от ВР или 20 год НФ (Нового Файриста)
Рэналд эрн-Конри, лорд-секретарь

Серьезные и влиятельные мужчины, к каковым не без оснований относил себя Рэналд эрн-Конри, терпеть не могут попадать в ситуации, где выглядят нелепо и глупо. Кому из власть имущих понравится смотреться идиотом, пусть даже и в собственных глазах? А что может быть смешнее, чем шеф Собственной Е.С.О. Канцелярии, делающий вид, будто он прячется от своих же подчиненных? Только глава этой зловещей службы, на самом деле играющий в прятки с Гончими.

«Хотя, если посмотреть здраво, то скорее в жмурки, – мрачно сыронизировал лорд-секретарь, поглядывая на серебряную «луковицу» часов. – И глаза завязаны у всех игроков».

Щека под бархатной полумаской – кровь Морайг, маскарад, будто в одном из княгининых романчиков! – нестерпимо чесалась. И обстоятельство это хорошего настроения лорду Конри не добавляло.

Господин, упорно именующий себя Другом Свободы (хотя только ленивый не угадал бы в этой законспирированной персоне почтенного ир-Фартига, владельца «Лейтской компании морского и речного судоходства», канатной фабрики и даже бойкой газетки «Пакетбот»), в последнее время заимел дурную привычку опаздывать на пару-тройку минут. Словно пробовал терпение лорда-секретаря на зубок. Осторожненько, вкрадчиво, как это принято у ролфи – кусь! И вот мы уже снова умильно виляем хвостом, как будто попытка цапнуть – это маленькая досадная случайность… У Конри сама собою приподнималась губа в беззвучном рычании, едва он думал об этом. Р-распустились, толстосумы! Ничего-ничего, дайте срок… Набили мошну, отъелись на жирных контрактах военных поставок, протянули лапки к обширному файристянскому рынку. Это хорошо, что купцы богатеют. Значит, страна идет вперед и вверх. Но когда торговцы забывают свое место и начинают принюхиваться к Власти, надо безжалостно бить их по носу. Он не преминет это сделать, но пока еще не время. Накрыть надобно сразу всех и прижать всю свору разом – только тогда отобьешь охоту зариться на чужой кусок.

Почтенного ир-Фартига придется пока терпеть. Он – всего лишь глашатай, а не главарь и не вдохновитель этого «заговора безземельных». Неплохое, кстати, название. Отлично будет смотреться в заголовках «Голоса Эйнсли». «Заговор безземельных»! Броско. Звучит!

– Милорд?

Конри снова глянул на часы и усмехнулся. Три минуты. Наглеют! На поклон (ишь ты, расшаркивается, что твой юнкер, только что каблуками не щелкает!) конспиратора-Фартига лорд-секретарь ответил небрежным кивком.

– Вы опоздали. Снова.

– Милорд, я…

– Впредь не позволяйте себе подобного, почтенный, иначе вашей братии придется делегировать ко мне кого-то более пунктуального. Я – человек военный и не терплю разгильдяйства. Итак?

– Милорд, счастлив сообщить, что ваша супруга пребывает в добром здравии и прелесть ее по-прежнему затмевает…

– Дальше! – поморщился Конри. И требовательно протянул руку: – Письмо?

Голос почтенного Друга Свободы завибрировал от едва сдержанного бешенства:

– Вот оно, милорд. Извольте.

– Еще что-нибудь, сударь?

– Да, – господин судовладелец воровато огляделся и понизил голос: – Мы столкнулись с непредвиденными сложностями, милорд. Ваши подчиненные в вэймсской миссии… э-э… проявляют повышенный интерес к делам нашего представительства. Боюсь, что вскоре они могут вычислить этот канал и… – Он осекся, сглотнул и побледнел, так что даже под маской стало заметно. – Не смею настаивать, но, возможно, милорд, вы посодействуете нам в этом? Ваши Гончие, в особенности же этот, Одержимый…

Конри иронично повел бровями, наблюдая, как мелко дрожит подбородок почтенного ир-Фартига.

– О! Вам он внушает ужас, не так ли?

– А вам – нет? – забывшись, огрызнулся Друг Свободы. – Он же настоящий фанатик, этот Апэйн!

«И чем вы только думали, милорд, когда брали на службу в Собственную Канцелярию безумца, одержимого служением Локке?» Нет, вслух собеседник лорда Конри этого не сказал. Но так думал не только он один. Конри и сам испытывал неловкость в обществе этого диллайнского полукровки, с невероятной быстротой взлетевшего почти к вершине иерархической пирамиды Канцелярии. Следующая ступень – его, Конри, секретарское кресло…

– Фанатики, почтенный, хороши тем, что обычно живут недолго, – хмыкнул лорд-секретарь.

– Хорошо бы так, – вздохнул тот. – И… если позволите, милорд…

– Да-да?

– Новый налог на прибыль. И «шантийский» налог. Мудрость Его Священной Особы безмерна, однако… возможно ли как-нибудь повлиять?.. Скажем, некоторые компании могли бы сделать существенные пожертвования в случае ослабления этого бремени…

Еще бы! Доминион Шанта требует постоянных вложений. «Любезные кузены» оказались весьма прожорливы.

– Список этих «неких» компаний у вас имеется?

– Да. Соблаговолите ознакомиться… а также принять этот скромный…

– Уберите, – Конри брезгливо оттолкнул прилагавшийся к списку сверток. – Употребите ваши скромные подарки на какое-нибудь благое дело. Я посмотрю, чем мне вам помочь. Итак, здесь инструкции для курьера. И – небольшой дар, который он должен будет доставить моей леди.

– Будет исполнено, милорд.

– В таком случае, прощайте. Честь имею!

* * *

Апэйн, значит. Удэйн ир-Апэйн, прозванный Одержимым. Никак бойкий заместитель успел снюхаться с засевшими по посольствам на материке Гончими? Быстр и ловок, Святоша! Конри хмыкнул и стянул опостылевшую маску. Хитрые, умные… Сука Хайнри, прозванная Паленой, атташе посольства в Идбере – сама та еще фанатичка, того и гляди порвет глотку, стоит лишь ослабить поводок… Вечно хворый брюзга Рэдрин из файристянской миссии – женоненавистник и сквернословец, да к тому же бессребреник, будь он проклят. Хитрец и стервец Оринэйр, окопавшийся в Эббо… По отдельности каждый из них будет выжидать и помалкивать, но если они и впрямь объединятся и раскопают… Незаменимых в Собственной Канцелярии нет. К лорду-секретарю это, увы, тоже относится. И Апэйн уже дышит в затылок, вполне способный заменить…

Но никто из них не осмелится напасть первым. Не пойдет против шефа, потому что это – мятеж.

– Клянусь кровью Морайг, я еще прихвачу тебя за хвост, смесок. – Конри скрипнул зубами. – Змея с два ты неуязвим, как же! Неуязвимых в нашем деле не бывает, слеток, как и незаменимых, впрочем…

Идея, не слишком оригинальная, но в общем неплохая, осенила его и разгладила морщины озабоченности на челе шефа Собственной Канцелярии. Каждому есть что терять. Даже Апэйну.

Добравшись до резиденции, лорд-секретарь заперся в кабинете, уютно расположился в кресле и распечатал письмо, едва заметно пахнущее женщиной. Элайн леди Конри.

«Милый Рэналд! Ежечасно, в глубокой печали, повторяю я твое имя, и не бывало еще дня, когда бы я не кляла себя за ту давнюю мою трагическую ошибку…»

Грэйн эрн Кэдвен

Доминион Шанта.

Округ Шила.

Имение «Лалджета».

Благородной и могущественной госпоже Ияри Джойане.

* * *

Дорогая Джойана!

Вы, несомненно, будете безмерно удивлены, получив это письмо по прошествии стольких лет, на протяжении которых я преступно пренебрегала нашим с Вами давним знакомством. Увы мне, но обстоятельства моей жизни складывались так, что не всегда возможно и далеко не всегда уместно было посылать о себе весточки особе, знакомство с которой явилось столь кратким и не столь близким и доверительным, как, возможно, следовало. Но льщу себе надеждой, что послание мое, призванное проложить своеобразный мост между нашими берегами, вызовет все-таки приятное удивление, а не иные чувства, каковые означенная особа с полнейшим на то правом может испытывать к недостойной отправительнице сего письма.

Не менее, чем самое это письмо, Вас, дорогая Джойана, возможно, удивит и гонец, коему я доверила столь важное для меня поручение. Сей юноша, как Вы, без сомнения, догадались сразу, едва лишь его увидели, есть не кто иной, как мой старший сын и наследник моего владения, посвященный Морайг именем Сэйвард сын Рэйберта, будущий владетель земли Кэдвен. Пройдя посвящение Матери нашей Морайг, он с отличием закончил Морской Кадетский корпус и Отдельные Гардемаринские Курсы при Морской Академии, после чего и был произведен в мичманы, каковое событие, дорогая Джойана, есть причина моей гордости и радости, понятной любой матери. Вы, коли возникнет у Вас такое желание, можете подробнейшим образом расспросить его обо всех моих делах, ибо Сэйвард весьма о них осведомлен, возможно, даже более, чем следовало бы сыну быть осведомленным о делах матери. К моей величайшей радости, юноша был назначен мичманом на военный шлюп («Юркий» – вымарано цензурой) и ближайшие несколько лет проведет близ милых моему сердцу берегов Вашего острова. Таким образом, дражайшая Джойана, у Вас есть возможность в живой и увлекательной беседе с этим юношей узнать из первых рук о том, как шли дела мои и моего семейства все это время. Что, несомненно, будет гораздо приятней и интересней, нежели попытаться описывать их на бумаге. Уповаю на то, что Вы, моя дорогая, в память о давнем нашем знакомстве, не оставите юного Сэйварда своим покровительством.

Что же до меня, то вкратце дела мои таковы. Отпраздновав совершеннолетие дочери моей Эрмейн и оную просватав, получила я наконец-то возможность завершить начатое мною несколькими годами ранее обучение в заведении, образованном «для вящего распространения знаний в армии». Вы, моя дорогая, без сомнения, догадались, что я имею в виду. Вы всегда на моей памяти отличались завидным умением «читать между строк». Не знаю, порадуют ли Вас мои успехи, но все же спешу доложить, что поступить мне удалось сразу на «практический» курс, коий занимает собою год. Итак, прошедший год я провела в Эйнсли, в доме моей родни по матери, и все время свое посвящала изучению наук, потребных для моей будущей карьеры. Отделение я выбрала (геодезическое – вычеркнуто цензором), ибо оно более отвечало моим пожеланиям, нежели общее. В числе прочих предметов в курс включены (физическая география, священное начертание, военная статистика, геодезия со съемкой и черчением, картография, а также сведения по инженерной и артиллерийской части – тщательно вымарано цензором) и прочее. И если Локка подарит мне улыбку удачи воина, то когда-нибудь мне предстоит применить все это на практике, и я не устаю молить Госпожу, чтобы время это настало как можно скорее. Выпустилась я по 2-му разряду, что означает, дорогая Джойана, возвращение мое в армию в прежнем чине, без повышения. Вы спросите меня, дорогая, отчего я не приложила больших усилий и не использовала возможность попасть на дополнительный курс, дабы пополнить собою славные ряды офицеров (корпуса Генерального штаба – вычеркнуто цензором)? Признаюсь, подобные честолюбивые мысли одолевали меня, и довольно часто, однако не так давно произошло событие, яснее ясного указавшее мне, что всяк потребен на подходящем ему месте. Речь идет о приеме, организованном для успешно выпустившихся из стен (Академии – вычеркнуто цензором). Не стану утомлять Вас, дорогая, подробным описанием сего мероприятия – они настолько похожи друг на друга, что ежели довелось видеть одно, то и прочие можно представить без труда. Скажу лишь, что участие мое едва не сорвалось из-за досадного и нелепого конфуза – оказывается, за последние годы я несколько раздалась в груди, отчего застежки парадного моего мундира не пожелали на ней сходиться; однако четыре клина быстро поправили дело. Итак, на прием я все же попала и, должна признаться, чувствовала бы себя там не слишком уютно поначалу, если бы не поддержка моего доброго друга эрна Фрэнгена, коий сопровождал меня, как и подобает при наших с ним отношениях…

* * *

… – Кэдвен, немедленно прекрати трястись и лупать глазами, словно сова-курсистка! – глухо прорычал эрн Фрэнген и незаметно пнул супругу по лодыжке. Коротко, прицельно и почти не больно. Зато обидно и действенно. – И расправь плечи. Не треснет твой мундир, не переживай.

– Чтоб тебе Маар-Кейл под окнами выли, Фрэнген! – зашипела она в ответ, точь-в-точь кошка, получившая сапогом по хребту. – Еще раз пнешь – и я скормлю твои сапоги твоим же свиньям, так и знай!

– А потом накормишь меня мясом моих собственных детей, – хмыкнул он. – Повторяешься, дорогая. Когти Локки, как же ты мне надоела…

– Взаимно, – лучезарно оскалилась она. – Посмотри, значок там ровно?

– Погоди, – Фрэнген замедлил шаг и аккуратно поправил серебряный значок Академии на отвороте ее мундира. – Теперь ровно. Хвост тоже на месте, не вертись. Все. Пошли.

Широкая лестница, ведущая в бальный зал, казалась сплошным серым потоком, вопреки всем земным законам устремленным не вниз, а вверх. Мундиры, мужские «хвосты» и косы, женские береты, галуны и шарфы, блеск эполет и аксельбантов – словно солнечные блики на свинцовых волнах. На выпускной бал свежеиспеченные «академики» обязаны являться непременно с парой. Но большинство дам, ступавших на зеркальный паркет большого зала, тоже попирали его начищенными сапогами и мели подолами форменных юбок. Гражданские платья по файристянской моде были здесь столь редки, что их обладательницы казались чужими залетными птицами посреди мрачного строя вилдайровой Своры.

– Благородная и могущественная эрна Грэйн, владетельница земли Кэдвен!.. Благородный и могущественный эрн Рэйберт, владетель земли Фрэнген!..

– Вот кому должны выть под окнами Маар-Кейл, так это гребаным церемониймейстерам, – с усмешкой шепнул «благородный и могущественный эрн». – За триста с чем-то там лет можно ведь придумать что-нибудь не такое громоздкое, а?

– Прекрати, – Грэйн сморщила нос. – Где бы мы сейчас оказались, если б не священные традиции?..

* * *

…И Вы можете представить мое удивление, дорогая Джойана, когда я была удостоена внимания персоны, Вам, вероятно, известной, каковая в свое время оказывала мне значительное покровительство, сказавшееся на моей карьере и моей жизни. В весьма изысканных и теплых выражениях похвалив мои успехи, означенная персона дала понять, что все это время не оставляла меня и мою семью своим вниманием и готова, буде возникнет у меня такое желание, и впредь покровительствовать семейству Кэдвен, как мне, так и моему старшему сыну, Сэйварду. Более того, в разговоре прозвучала и радость от того, как сильно Сэйвард походит лицом на своего деда по материнской линии, и одобрение тому, что мой первенец и наследник моего имени и владения избрал для себя путь посвященного Морайг. Вы легко представите себе, дражайшая Джойана, какие чувства охватили меня в тот момент…

* * *

…Страх. Именно так оно и называется, это самое чувство. Когда руки и ноги холодеют так, словно ты стоишь по горло в ледяной воде моря Кэринси, тонкая батистовая рубашка прилипает к мгновенно вспотевшей спине, и только плотное сукно мундира спасает от публичного позора; когда каждый волосок на твоей шкуре встает дыбом, уши сами собой прижимаются, а верхняя губа начинает подрагивать в предупреждающем оскале… Ролфийский страх выглядит именно так – зеленый прищур, чуть сморщенный нос и белая полоска клыков меж приоткрытыми, будто в улыбке, губами.

– Моя дорогая эрна Кэдвен! Вы и представить не можете, как же я рад вас видеть!

Небеса не содрогнулись, луны не рухнули на землю, моря не вскипели, музыканты не сфальшивили ни в единой ноте воинственной дринги, а танцующие не сбились с шага. И даже бокал, который Грэйн небрежно держала наотлет в левой руке, не дрогнул в ее пальцах. Но ноздри лорда-секретаря Собственной Е.С.О. Канцелярии уже довольно раздувались, пробуя на вкус этот сладкий запах – пряный аромат давнего страха. Что ж. Тут нечего стыдиться. Недаром ролфи говорят: «По-настоящему бесстрашны только покойники».

– Взаимно, милорд. – Она чуть дернула подбородком, обозначая вежливый кивок.

– Наслышан о ваших успехах, моя эрна, хотя… – Конри сделал почти незаметный шажок вправо, перекрывая ей путь к бегству. – Право, мне казалось, что вы были способны на большее, нежели выпуск по 2-му разряду. Разве что повышение в чине и служба в рядах офицеров корпуса Генштаба вас более не прельщает?

– Увы, милорд, – Грэйн показала зубы. Пока в улыбке. – Чем старше я становлюсь, тем более близка мне мысль о том, что не стоит пытаться прыгнуть выше головы.

– Верно, – тонко улыбнулся лорд-секретарь. – Хотя я знаю один способ проделать такое – повиснуть вверх ногами, ха-ха. Вижу, годы прибавили вам не только красоты, но и опыта, а также рассудительности, моя эрна. Полагаю, за это стоит благодарить вашего супруга? А впрочем, это не важно! – Он подхватил с подноса проходившего мимо слуги такой же тонкий бокал, что и у нее, пригубил вина и заметил с ноткой сожаления: – Увы, эрна Кэдвен, хоть ваши достижения и впечатляют, и опыта вам теперь не занимать, но вряд ли вам удастся так уж сразу получить должность, подходящую вашему чину. Разве что вы и впрямь захотели бы испытать свои силы на дополнительном курсе и влиться затем в корпус Генштаба… Нет?

«Мимо, Конри, – подумала она, мотнув головой. Пушистый волчий хвост, приколотый к берету Грэйн, качнулся и мазнул ее по щеке. – На честолюбие меня теперь не поймаешь. Локка!.. Я так надеялась…»

– И отделение вы выбрали геодезическое, – продолжал Конри, задумчиво покачивая в руке бокал. – Странный выбор. Рунопись, военная топография, статистика, инженерная и артиллерийская часть, тактика… Все это весьма пригодилось бы коменданту крепости на каком-нибудь отдаленном острове, но, насколько мне известно, все наши крепости и форты уже вполне укомплектованы офицерами. А вы ведь занимали должность помощника коменданта форта Кэйдрен, не так ли?

– Абсолютно верно, милорд, – Грэйн кивнула, оценив его осведомленность.

– Как удобно. – Лорд-секретарь был само участие. – Муж командует гарнизоном, а верная супруга во всем ему помогает! И притом успевает не только разводить свиней и выращивать «земляные клубни» на своих скудных землях, но и воспитывать сыновей! Вот пример, достойной ролфийской жены! А сыновей у вас двое, эрна?

– Двое, милорд. И дочь.

Страх, он же присущ любому живому существу под тремя лунами. Будь ты ролфи или шуриа, диллайн или полукровка, хоть раз в жизни, но ты почуешь затылком ледяное дыхание страха, воочию представишь, как стальные его когти, занесенные над тобой, вот-вот вопьются в загривок… Можно оцепенеть, не в силах шевельнуться или даже вскрикнуть, – в жизни эрны Кэдвен бывало и такое. Можно бежать со всех ног, не чуя под собою земли, – и это ей приходилось делать, что уж скрывать! Или развернуться и, оскалив клыки и роняя пену бешенства с губ, рвануться вперед, чтобы яростью побороть ужас, а там – будь что будет! Оцепенение, бегство, бой – три варианта, но ни один не годится сейчас. Но годы и вправду пошли Грэйн на пользу, особенно годы с Фрэнгеном. Его то заслуга или нет, но теперь ролфийка от страха не тупела, как поначалу, а наоборот, начинала гораздо быстрее соображать. Особенно когда боялась отнюдь не за себя.

– Ваш старший унаследует имя и землю Кэдвен, я полагаю, – мурлыкнул Конри. – Верно ли, что ваш… Сэйвард, говорят, весьма похож на вас лицом? Сэйвард эрн Кэдвен… надо же! А вы отважная женщина, моя эрна. Не уверен, что рискнул бы так дразнить судьбу, тем паче, сей юноша выбрал себе стезю моряка. Пошел по стопам деда?

«Будь ты проклят, пес! – Только Локке ведомо, чего стоила Грэйн ее улыбка и спокойный вопросительный взгляд, молча брошенный на лорда-секретаря. – Будь ты три тысячи раз проклят!»

– Не понимаете, моя эрна? – Тот отставил бокал на подоконник и чуть склонился, предлагая ей руку. – Ну что ж, возможно, нам стоит отложить этот разговор. Хотя какая мать не позаботится о будущем сына? Вы не откажете мне в танце, эрна Кэдвен?

Она по старой, давным-давно похороненной привычке закусила губу и быстро повела глазами вправо-влево в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы избавить эрну Кэдвен от подобной чести. Увы, во всем огромном бальном зале Военной академии Ролэнси не нашлось желающих спасти даму. И оркестр, как назло, с дринги и райлига, танцев преимущественно мужских, переключился на вальсы. Что же теперь, доставлять Конри лишнее удовольствие и метаться по залу в поисках темного уголка, этакой норы, куда можно забиться?

– Увы, милорд, с некоторых пор моя супруга танцует только со мной.

Фрэнген подошел неслышно и встал у нее за плечом. Грэйн, почуяв поддержку, слегка подалась назад и положила ладонь на подставленный локоть мужа.

– Очень жаль, капитан, – белозубо улыбнулся Конри.

– Майор, с вашего позволения, милорд, – прищурился тот.

– Что ж, не смею настаивать. Был весьма рад нашей встрече, эрна Кэдвен. Надеюсь, далеко не последней. Моя эрна. Майор.

И только когда спина лорда-секретаря скрылась в водовороте мундиров и форменных юбок, Грэйн смогла выдохнуть сквозь плотно сжатые зубы:

– С-сука…

– Что он хотел? Грэйн?

Женщина молчала, будто не слышала, и нервно кусала себя за палец.

– Кэдвен! – требовательно воззвал майор. – Ты отгрызла себе язык? Отвечай. Что он хотел?

– Потом, – отмахнулась она. – Не здесь. Скажи мне лучше… Сэйвард уже получил свое назначение? На Тэлэйт, как мы и думали?

– Да, насколько я знаю. Благодари своего полусовиного братца. Лишь Морайг и Локка ведают, как твоему Апэйну удалось устроить парню это назначение… Но малыш собирался отгулять неделю отпуска в твоем поместье, а лишь потом…

– Напиши ему, Фрэнген. Пусть немедленно собирается и едет к нам в гостиницу. С вещами. Его отпуск отменяется.

– Так. – Майор Фрэнген больше не нуждался в объяснениях. Он тоже умел неплохо и быстро соображать. – Я отправлю к нему в казармы своего денщика и вернусь, а ты…

– Я буду ждать тебя здесь. Мне стоит переговорить кое с кем…

Грэйн прошлась взглядом по залу, не слишком надеясь отыскать в толпе высокую и мрачную фигуру того, кто должен, просто обязан посетить выпускной бал! Согласно регламенту – во-первых, а во-вторых – они же уговорились встретиться, и непременно на людях… А! Вот же он!

«Может, хоть ты, братец Удэйн, объяснишь мне – на кой ляд я вдруг понадобилась Конри?»

* * *

…однако кое в чем означенная персона была, безусловно, права, дорогая Джойана. Увы, в наше непростое время весьма сложно женщине, столь долгие годы довольствовавшейся скромной должностью помощника коменданта, получить то назначение, кое я всем сердцем для себя желаю. Во всяком случае, не имея соответствующей протекции, высокого покровительства или же не совершив чего-либо, что выделит меня в ряду мне подобных. Впрочем, кое-какие шаги в этом направлении я предприняла. Возможно, мой посвященный брат, с которым Вы, моя дорогая, неплохо знакомы, сможет помочь мне. Хотя, если быть совсем откровенной, то он уже помог. Впрочем, об этом, ежели Вам стало интересно, можете расспросить Сэйварда. Скажу лишь, что, вполне вероятно, вскоре мне предстоит оказаться не так уж далеко от тех мест, где мы с Вами, Джойн, отведали однажды на завтрак весьма оригинальное блюдо…

* * *

– Ну, все, Кэдвен, уже все, – Фрэнген, вообще к нежностям не склонный, даже в такой ситуации ограничился лишь тем, что потрепал Грэйн по плечу. Женщина устало откинулась на потертую кожаную обивку сиденья и закрыла глаза. Будь их брачный союз более традиционным, ей, пожалуй, и пришло бы в голову прижаться к супругу в поисках поддержки и защиты, но в том-то и дело, что союз равных браком можно назвать с большой натяжкой. Этакое боевое содружество ради совместной охоты, драки с конкурентами и рождения законных детей. С одной стороны – сплошные преимущества, с другой же… Грэйн могла быть больной или раненой, усталой или вусмерть замученной, но слабой? О нет, только не с Фрэнгеном. Этот не пощадит.

– Да ладно. – Она выдавила хриплый смешок. – Не обольщайся. Все только начинается.

– Да, – помолчав, согласился Фрэнген, глядя на проплывающие за окном кареты улицы Эйнсли. – Мы все-таки ошиблись тогда. Жаль признавать, но это так.

– Ты недоволен тем, что мы получилили четыре пятилетия спокойствия и безопасности, а наши земли – наследников? – Грэйн приоткрыла один глаз и скривила губы в неприятной усмешке. – Кровь Морайг, майор, неужто я настолько тебя заела?

– У тебя не было ни желания, ни возможности это проделать, Кэдвен, – фыркнул он. – Учитывая, что после рождения близнецов наш союз стал и вовсе номинальным…

– Ты, помнится, сам это предложил.

– Я должен был дождаться, пока ты соберешься с духом и выгонишь меня из постели? Да, наш окоп оказался не слишком надежен. Но по крайней мере ты набралась сил и передохнула.

– Это уже очень много, брат-волк, – она вздохнула и легонько коснулась его плеча. – Правда. Но Конри оказался не только злопамятен, но и терпелив. Пора мне вылезать из логова самой, пока он меня не выкурил. Или не выманил на волчат, – Грэйн снова вгрызлась в свою многострадальную губу. – Я должна покончить с ним до того, как он покончит со мной и всем моим родом. Не стоило надеяться, что… Эх!

– Полагаешь, ему интересен только Сэйвард? – Фрэнген перешел к делу. – А близнецы?

– Они – твои наследники, Рэйберт, они с самого начала – твои. Носят твое имя, наследуют твои земли и принадлежат твоей крови, – жестко напомнила Грэйн. – Но все же лучше будет, если они окажутся так далеко от меня, насколько это возможно. И ты тоже. Твоя забота, друг мой, – сберечь близнецов. Эрмейн просватана, а за Вигдайра я не беспокоюсь и вполовину так, как за Сэйварда. Конри нужны только Кэдвены, до майора же Фрэнгена и его детей никому нет дела.

– Грэйн, расторгать союз сейчас – это струсить. – Он прекрасно понимал, к чему она клонит. – Получится, что я наложил в штаны и немедля отказался от женщины, с которой не только когда-то спал, но и, смею надеяться, дружил.

– Чушь. Ты развяжешь мне руки – только и всего. Или тебя больше заботит репутация? О нет – развод, громкий и скандальный! Я даже косу обрежу, как и положено с позором изгнанной мужем потаскухе, чтобы точно никто не усомнился.

Майор помолчал, задумчиво побарабанил пальцами по обивке сиденья и признался:

– Я устал от тебя, Кэдвен. Несмотря на то что видимся мы теперь от силы раз пять в год, а ты никогда не лезла в мои дела и не пересчитывала моих женщин. Я все равно устал. Что ж… наверное, ты права. Не стоит превращать наш окоп во взаимную темницу, а спасательный конец – в камень на шее. Дети выросли, и нас связывает теперь только дружба.

– И огонь посвящения. – Она улыбнулась. – От этого мы точно никогда не избавимся, брат-волк. Давай, не тяни. Скажи это.

– Я счел наши обязательства исполненными, моя благородная спутница и мать моих сыновей. Считаешь ли ты так же?

* * *

…Засим я прощаюсь, дорогая Джойана. Еще раз напомню Вам, что обо всем Вы можете подробно расспросить моего сына. Смею также надеяться, что Вы не оставите юношу Сэйварда своей любезностью и покровительством, на каковые столь богато Ваше сердце. Пусть Госпожа моя Локка пошлет Вам и Вашим близким улыбку удачи отважных, а Госпожа Яблок одарит Вас и Ваш прекрасный остров своею щедрой милостью.

Писано в гостинице «Якорь и меч» города Эйнсли, владения Лэнси, Священного Княжества Ролэнси 12 октября 328 года от ВР.

Посвященная Локки капитан эрн Кэдвен Грэйн.

Джэйфф Элир

Стук дождевых капель по веткам навеса, густой грибной запах прелых листьев, тихое перешептывание сосен и далекий глухой рокот моря – самое то, чтобы спать без задних ног до рассвета. Но командир шантийских егерей – капитан Элир – сам себе придумал причину для ранней побудки, мол, дескать, костер залило, холодно ему и зябко в осеннем лесу. Его спутники только переглянулись понимающе. Сами такие. Вот уже двадцать лет шуриа просыпаются перед рассветом и ждут восхода солнца с трепетом и восторгом. Даже мужчины, вроде Джэйффа Элира, за чьими плечами века жизни и бесчисленное количество рассветов и закатов. И каждый раз сердце сына или дочери Сизой Луны – Шиларджи замирает от ужаса и счастья, когда видят они, как распускается алый цветок зари. Юным – Рожденным После – не понять. Они не знают смертельного страха своих родителей перед Порогом, который не каждому шуриа дано было перешагнуть, тем самым избежав Внезапной Смерти.

За плотной пеленой дождевых туч не разглядеть восхода, и только самый опытный и зоркий глаз приметит тонкую грань между ночными и утренним сумерками, но те, в чьих жилах еще не так давно текло Проклятье, безошибочно чуяли этот миг. И не могли спать.

Заварили сушеной черники пополам с земляничным листом и пили кисловатый ароматный напиток медленно, грея пальцы о жестяные кружки, вдыхая целительный пар.

У простудившегося Бэнджо, пока тот допил свою порцию, и насморк прошел – сама земля Шанты и все, что росло на ней, врачевали детей Шиларджи лучше всяких приезжих лекарей. Ну и Джэйфф маленько пошаманил, само собой. То ли прогнал болячку, то ли завел ее подальше и утопил в ручье, пока Бэнджо спал. Обычно капитан Элир попусту не чаровал, но уж очень громко храпел соратник с забитым носом.

– И что мы скажем эрну Тэлдрину, командир? – спросил на радостях исцеленный от жуткой гнусавости следопыт.

– А то и скажем, – нахмурился Джэйфф. – Что семью смотрителя маяка вырезали неизвестные выродки под корень.

– За «неизвестных» он нас по шерстке не погладит, – согласился второй спутник по имени Эраш – тощий и низкорослый, словно подросток. Сразу видно, полукровка.

– А мы Тэлдрину не для того потребны, чтобы нас гладить и за ухом чесать, – отрезал бывший рилиндар.

Настроение его, неустойчивое, как у всех шуриа, окончательно испортилось. И на то была веская причина, о которой Джэйфф решил сотоварищам пока ничего не говорить. А вот перед генерал-губернатором придется держать ответ по-честному. То, что мирных ролфи убили на Шанте, уже само по себе плохо. Еще хуже то,каких убили. Зверски: запытали, замучили, не щадя ни детей, ни женщин, не говоря уж о смотрителе маяка. И ведь не первый раз такое приключается. Третье убийство с начала осени.

Бэнджо и Эрашу невдомек, а Джэйфф, осматривая изуродованные трупы, сразу смекнул – кто-то старательно копирует Рилинду. Причем именно страшные сказки про рилиндарские кровавые забавы. Словно глаза вдруг открылись. Бац! И спала пелена. До этого случая отчего-то думалось – северяне злобничают. Очень ведь похоже – убивают живущих уединенно, на отшибе – ролфийские и смешанные семьи. Потому что в шурианском селении сразу заметят чужака с порченой тленом душой. Но откуда северянам знать про Рилинду?

Хлопать себя по лбу с досады Джэйфф не стал, но попенял на «слепоту», недостойную капитана шантийских егерей.

– Возвращаемся в Шилу! – приказал он.

Крепость так и осталась именоваться Сигрейн, а город, выросший за двадцать последних лет под ее защитой, теперь уже официально, на всех картах звался Шила – по-шуриански Слепая, как и скала, на которой стоял ролфийский форт. К нему теперь вела хорошая дорога со всем, что положено иметь оживленному хоженому тракту, чтобы приободрить путника: трактирами, постоялыми дворами, почтовыми станциями, полицейскими заставами и прочими приметами цивилизации. К добру ли то или к худу, но перемены задели почти всех шантийцев – и местных шуриа, и поселенцев-ролфи, и залетных диллайн. Джэйфф тоже приобщился. Нет, мундир с ролфийскими знаками различия он не смог заставить себя носить, а вот жалованье и довольствие получал регулярно. Но более всего порадовала змеиное сердце новенькая казнозарядная винтовка. Впрочем, от устаревшего оружия Элир тоже не отказывался – до сих пор носил за поясом пистолет с гравировочкой. Любопытным соратникам на все вопросы отвечал: «Дорогой подарочек!» и делал одухотворенное лицо, а вернее, корчил рожи, когда был в духе, а под горячую руку вопрошающий мог получить по шее или по печени.

К недовольному капитану никто не лез с разговорами, даже по делу. Если Джэйфф топает как заводной без отдыха и остановки до самого заката, то лучше его не трогать. Элир думу думает.

А размышлял бывший рилиндар о вещах непростых, можно сказать, даже политических – продумывал каждое слово, которое будет сказано генерал-губернатору острова Тэлэйт эрн-Тэлдрину, когда они останутся наедине. Дело с убийствами выходило крайне деликатное, требующее особого подхода.

Двадцать четыре года Шанта под покровительством Священного Князя обретается, числясь доминионом, и не бедствует совсем. О голоде шуриа успели забыть, о разбойниках-чори тем паче, а потому размножились, следуя вековечному закону жизни. Но и ролфийского населения тоже прибавилось изрядно. Солдаты и офицеры, кто не женатый и не обрученный, женились на любвеобильных шурианках за милую душу. А когда Священный Князь измыслил хитрую штуку – за пятнадцать лет безупречной островной службы даровать титулземельного, но без трех священных эйров, то многие остались на Шанте. Инженер-полковник военно-топографической службы Нер, диллайн и бывший синтафский офицер, по-ученому называл Вилдайрову выдумку социальным подъемником.

«В любом обществе, друг мой Элир, должен иметься способ подняться из низов. Непростой и только для самых упорных, но обязан быть. Чтобы бойкий парень из хижины мог, при огромном желании и силе воли, подняться до эрна, пускай даже его три священных эйра будут сто раз «змеиными», – объяснял Нер. – Иначе будет, как сейчас в Синтафе».

А на континенте вот уж двадцать лет тлела, то разгораясь, то стихая, война княжества Файрист и Империи Синтаф. Лишенные магии, ожесточенные мятежники и теряющие силы маги-эсмонды рвали в клочья то, что осталось от Великой Империи. Недаром Аластар Эск с каждым своим визитом на Шанту становился все больше похожим на призрак самого себя. Война и бремя власти, точно два паука, медленно высасывали из него жизнь. А дух князя диллайн… Джона не хотела говорить об этом, поэтому свое мнение Джэйфф Элир держал при себе. Она такая же шуриа, она обязана видеть. Даже будучи слепой, как все любящие, все равно должна чуять…

– Эй, командир! Слышишь? – окликнул капитана Эраш.

Элир очнулся от раздумий, осмотрелся вокруг и прислушался. Во-первых, они еще далеко от Шильской дороги, а во-вторых, где-то совсем рядом топают ролфи. С непривычки можно решить, что вепрь ломится через чащу. Но даже разъяренный зверь бежит тише и аккуратнее, чем несколько хелаэнаев.

Шум происходил из овражка, спрятанного от тропинки еловым подлеском, и производился могучими легкими капрала ир-Райига – денщика его высокопревосходительства генерал-губернатора эрн Тэлдрина. Его авторству принадлежал и сотрясающий землю топот.

– Вот зря вы, ваша милость, пытались сами идти. Отдохнуть бы вам, отлежаться. Столько крови потеряли, совсем должны быть без сил.

Густой бас дюжего сына Хелы по праву сравнить можно было лишь с пушечным залпом. Аж ушам стало больно. И не только шуриа, но и подопечному ир-Райига.

– Ляжки Глэнны! Отстань от меня! – взорвался эрн Тэлдрин и прибавил еще несколько словес, коих при супруге своей и малолетней доченьке никогда не произносил даже в подпитии.

– Добренького денечка, ваше высокопревосходительство, – издали поздоровался с елками Джэйфф. – Как здоровьичко?

Внезапно появляться из кустов он не рискнул. Столкнуться нос к носу с ролфийским капралом опасно для здоровья. Доблестный ир-Райиг от неожиданности сразу стреляет, причем, к несчастью, очень метко.

– Элир?

Неведомо чего в голосе эрн Тэлдрина было больше – радости или возмущения.

– Он самый, вашество.

Бывший рилиндар просунул меж веток смазливую свою физиономию и солнечно улыбнулся окровавленному с головы до ног эрну губернатору, коего тащил на закорках верный денщик.

– Порезались, когда брились? – с самым невинным видом спросил шуриа. – Или комарика убили?

Ролфи, уже собиравшийся разразиться яростной речью, фыркнул:

– Тебе бы все балагурить, головорез ты рилиндарский.

– Я-то, может, и головорез, но голову, похоже, отрезали вам.

Лоб губернатора стягивала гигантских размеров повязка, пропитанная насквозь кровью, рваная одежда ясно свидетельствовала, что могущественный владетель Тэлдрина не так давно отчаянно сражался за свою жизнь с превосходящими силами противника. И победил в неравной схватке, хоть и не без потерь в живой силе.

– Так! А где ир-Грийд и эрн Флонри? Почему нет Джиарма? И вообще, что вы здесь делаете совсем один?

За почти два десятка лет бродяга рилиндар втянулся в армейскую лямку и мгновенно вспомнил, что это он тут капитан шантийских егерей.

– Убили всех, а насчет шуриа я, признаться, сглупил. Оставил в Шиле со скандалом.

За эрн Тэлдрином водился грешок устраивать внезапные инспекции на мелкие заставы, а зная шурианскую способность распространять сплетни со скоростью ветра и неумение держать язык за зубами…

– Все с вами понятно, сударь мой, – вздохнул Джэйфф, выбираясь из объятий молоденьких елочек. – Положите вашу ношу на шинель, ир-Райиг. А вы, милорд, не дергайтесь. Сейчас посмотрим, что там у вас с головой.

К вящему удивлению бывшего рилиндара, ролфи сопротивляться не стал, он ничего не сказал. Зато выразился сам Элир, когда отлепил повязку.

– Ну, кто же, дери его козел, так с человека скальп снимает, а?!

И осекся. Ир-Райиг закашлялся, а шуриа-егеря так и вообще к земле приросли.

– Ваше высокопревосходительство, не обманывают ли меня глаза? С вас действительно пытались снять скальп?

– А на что еще это похоже? – не скрывая сарказма, полюбопытствовал сын Морайг.

– Похоже, кто-то на Шанте решил возродить Рилинду, – честно ответил Джэйфф Элир – последний ее воин в мире под тремя лунами.

– Поясни.

Но Элиру приказывать все равно, что кошек в повозку запрягать.

– Не сейчас, вашество. Потом.

Однако же и генерал-губернатор острова Тэлэйт слишком непокорным уродился, чтобы позволить шуриа командовать.

– Э, нет, владыка Шанты, ты у меня не выскользнешь, – грозно рыкнул он. – Ну-ка, отправь-ка своих ребят погулять и выкладывай. Ир-Райиг, ты тоже свободен. Свободен, я сказал!

И увернулся от цепких рук Джэйффа.

Тому же ничего не оставалось делать – только ответ держать перед начальством. Владыкой Шанты он был от силы день-два, а теперь – простой шантийский офицер. Дожил!

– Маячника Ригнайра убили, – мрачно сказал Элир. – И женку его, и сына, и даже тетку со стороны супружницы. Плохо убили, замучили, точно нелюди. Даже мне неприятно стало, а я – человек, привычный к ужасам. – Он осторожно покосился на Тэлдрина. – Хелаэнаи сказали бы, что по-рилиндарски.

Тот оценил нюанс и сообразил сразу:

– А что скажет рилиндар?

Шуриа, конечно, народ, не отличавшийся никогда милосердием к врагу. А кто отличался-то? Диллайн, что ли? Но и про Рилинду лишнего наплели за несколько веков.

– А рилиндар скажет, что кто-то наслушался страшных сказок и решил поиграться в Рилинду. И уже не первый раз, как тебе известно. Стало быть, вошли во вкус. – Джэйфф сплюнул от злости. – Но я сначала пенял на северян, а тут, гляжу, что никакие это не северяне. Свои это, вот что самое поганое.

– Вопрос еще, кто именно решил поиграться… – Эрн Тэлдрин поморщился. – Если бы не это, – и ролфи показал на свою голову, – я бы и насчет моих волчар засомневался, но нет. Ляжки Глэнны, Джэйфф! Это же гребаный пре-це-дент! Ты ж понял? Покушение на, м-мать, высшее должностное лицо! Кто следующий-то? Княгиня Джойн? Или, страшно сказать… – и генерал-губернатор, и без того бледный, позеленел. Перспектива вырисовывалась устрашающая. Если покушение на его губернаторскую особу влекло за собою только разбирательство, то попытка убийства Священного Князя или его официальной невесты (которую ролфи для простоты и во избежание путаницы именовали княгиней Джойн) – это военное положение, Гончие из Собственной Канцелярии под каждым кустом и, не допусти Локка, там до карательных отрядов недалеко.

Прецедентов эрн Тэлдрин боялся всегда, еще с тех пор, как познакомился с Джэйффом Элиром. И с того самого времени неизменно и регулярно влипал в весьма щекотливые ситуации. Но сейчас шуриа полностью с ролфи согласился. Не за горами очередной визит Священного Князя, а тот на безобразия и смертоубийства подданных закрывать глаза не станет. Впервые за двадцать лет Элир пожалел о том, что Джойана отказалась ехать на Ролэнси. Сидела бы себе в Эйнсли, тогда и Вилдайр не частил бы на Шанту, и они бы тут потихоньку разобрались, кто ролфей режет. По-родственному, кулуарно.

– Да уж! Прецедент опасный. Кстати, а ты не запомнил нападавших? Каковы из себя? Точно не северяне?

– Да хрен их разберет, Элир, – эрн Тэлдрин дернул рукой, чтобы привычно поскрести в затылке, и с досадой скривился: – Темно было. Остановились мы на дворе у Хэйзи, ну знаешь, перед речкой. В первую стражу пошел Флонри. Вот как он сменился, так и началось. Ир-Грийда сняли грамотно, никто и ни пикнул. Заложили двери и подпалили нас, как гребаных овец! Ну, мы ж двери выбили, тут Хэйзи и сунулся наружу, да с бабой своей… Натурально, их как курят перестреляли, а потом уж за нас взялись. Было их… – ролфи задумался, – человек десять. Одного завалил Флонри, потом и его прикончили. Мы с Райигом засели в доме и отстреливались, потом пошли на прорыв. Тут меня и шарахнуло. Очухался – стоит надо мной урод с замотанной мордой и режет меня, да так нагло, с-сука. Ну, я его скейном, тут и Райиг подоспел. Троих, а может, и четверых мы положили точно, но вот насмерть или нет, не скажу. Еле ноги унесли. Сначала оба ломились, а последние лайгов пять Райиг меня тащил. Так что не видел я их морд, Элир, – и горестно вздохнул. – Слушай, ты там глянь – точно не успел он меня ободрать, а? Меня ж эрна Долэйн сама зажарит, если я к ней явлюсь лысым уродом…

Что правда, то правда. Грозный эрн Тэлдрин, на людях и в отсутствие супруги всячески бравировавший своей мужней властью, уродился безнадежным подкаблучником и от Джэйффа этого обстоятельства не скрывал. Генерал-губернатор лишнего слова поперек эрне Долэйн сказать боялся. Да тут любой бы забоялся, ибо по сравнению с тяжелой на руку и острой на язык генерал-губернаторшей образцом женской кротости показалась бы сама Огненная Локка.

– О! Скальп надо уметь снимать, тут практика нужна, – назидательно заявил Джэйфф. – Сразу видно, что резали абы резать. Бестолочи!

Возмущение его было таким же искренним, как и легкое замешательство в глазах Тэлдрина. Того и гляди, шуриа решит исправить недоработку охотников до ролфийских скальпов. Генерал-губернатор недовольно поджал губы, пресекая на корню живодерские разглагольствования капитана егерей.

– Опять же, вот и еще одно доказательство, что свои, то бишь – шуриа, – пошел на попятную языкастый Элир. – Не нравится мне это, Тэлдрин, совершенно не нравится. Но ничего, я разберусь, что и к чему. Дай только срок.

– Да я-то дал бы, но… Джэйфф, со дня на день Священный Князь наведается. А не доложить я ему не могу. Так что ты уж разберись, пока он сам не начал… разбираться. И пошустрее. Сам понимаешь, до тех старых времен нам тут рукой подать, если что…

Старые времена не успели еще как следует устареть, говоря по правде. Шуриа и ролфи – не северяне, они не изнашиваются за какие-то сто лет, не забываются века резни со сменой поколений. Всегда есть кому помнить и о плохом, и о хорошем. Да и слишком тонкая это материя – взаимоотношения между народами.

– На святое покусились, твари, на Рилинду!

Тэлдрин не выдержал, хихикнул и сразу же сморщился от боли:

– Ну да, на нее, на легендарную. А то ты сам не знаешь, как рождаются легенды! Вот как раз давеча сплю, значит, и вдруг слышу – эрна Долэйн моя ревет, да так жалобно, прям сердце зашлось! Сроду не ревела, а тут на тебе! Я говорю, ты чего, моя эрна? А она и показывает книжку. Обложечка такая яркая, как бабы любят, мужик там навроде тебя и тетка. Роман, значит, конфедератский. Жалостливый, говорит. Про то, как один шурий свою любимую ролфийку убивал. Так что…

– Асшшшшш! Ну что за люди? Стоило под горячую руку брякнуть: «Где Грэйн, где Грэйн? Убил и съел», а они давай сочинять сказки. Язык даю на отрыв, что эту чушь Тиглат придумал. Для пущей романтичности, – разозлился Джэйфф не на шутку.

Каждое упоминание об «идберранском подарочке» Шэйзе Тиглате вызывало у бывшего рилиндара приступ бешенства. Вот так и щади врага, проявляй милосердие к заблудшим! «Надо было выпотрошить, как рыбу. Живьем. И сделать из черепа второй светильник», – думалось Джэйффу. О первом подсвечнике, сработанном из головы обидчика Грэйн, по Шанте ходили самые жуткие слухи. Тиглат же был из тех немногих шуриа, кому Элир показал, как обретается после смерти дух капитана Нимрэйда. Молчаливый призрак, покорно сторожащий коврик у входной двери вот уже двадцать три года, прекрасное наглядное пособие для сомневающихся в силах шурианского шамана.

– Да уж, он такой, романтичный гад, Тиглат твой… Ну что? Дашь мне пару своих, чтоб до форта добраться или хоть до дороги?

– Я сам тебя до Шилы доведу, – неожиданно заявил Джэйфф и пояснил: – Парни сами разберутся, а я не хочу пропустить визит Его Священной Особы. Поговорить надо.

– Надо, причем именно тебе и наедине, – согласился Тэлдрин. – А официальная версия у нас пока будет такая… – генерал-губернатор Доминиона Шанты, забыв про свой многострадальный скальп, нахмурился и рыкнул от боли: – Так. Убийства эти и покушение на мою особу – суть происки конфедератских недобитков или синтафских диверсантов-полукровок. Мало ли какая сволочь могла сюда втихаря проскользнуть. Береговая охрана тоже не всевидяща, а юго-западное побережье сплошь бухточками изрезано. Там при желании флот вторжения можно спрятать, не то что пару шхун с диверсионной группой. Так что ловим вражеских засланцев и точка. Никаких шурий и никакой «Новой Рилинды». Еще не хватало паники, самосудов и прочей прелести. И так живем, как на бочке с порохом…

Джойана Ияри

Накануне Джоне понадобилась какая-то книга на самой верхней полке шкафа. Полузабытые стихи на стародиллайнском, обложка потрескавшаяся, истертая до нечитабельности имени автора и названия, засушенный цветок клевера вместо закладки. Но до чего же приятно прикасаться руками к шершавым страницам, чувствовать и видеть память книги в доме, где почти все – новодел. С каждым годом этих нескольких пятилетий особняк, построенный на окраине Шилы, постепенно оживал, давая надежду на то, что название «Лалджета»[1] станет подлинной его сутью. Но до Янамари-Тай дому было еще далеко, до теплоты его древних стен, до голосистого дерева ступеней и ставен, а шуриа так не хватает для счастья именно мышиных норок, трещин в зеркалах, паучьих царств, сломанных игрушек, замусоленных книжек и ветхих ковров. Дом надо долго обживать, чтобы он стал живым. И если уж говорить откровенно, Лалджета далась Джоне, как нежеланный, болезненный и беспокойный ребенок, которого сложно полюбить. Не помогли шаманские штучки Джэйффа, не спасли привезенные Рамманом из Янамари безделушки и диковинки – подарки Вилдайра. Но Джойана из рода Ияри была женщиной упрямой, и постепенно, день за днем, год за годом Лалджета из каменной коробки с окнами и дверями превратилась в дом шуриа, где живут не только живые вещи, но и добрая память о прекрасных мгновениях покоя и счастья.

Книга сама легла в руки, почти ласкаясь, как кошка-гулена. А вместе с ней нашлись стеклянные колокольчики на выцветшей шелковой ленте – подпевалы ветров. Тоже маленький презент Вилдайра. Он сказал что-то вроде: «Ты смеешься так же звонко», а Джоне от их тихого перезвона становилось грустно. Может быть, потому, что сделаны они были на острове Конрэнт и мастер-стеклодув, ничтоже сумняшеся, придал каждому форму цветка вереска. «Кэдвен, кэдвен, кэдвен!» – пели колокольчики, напоминая о названной сестре, о Грэйн.

«Грэйн, Грэйн, Грэйн!» – подтвердили они, с готовностью отозвавшись на легкое прикосновение.

А ночью подул ветер с северо-запада, уже по-осеннему промозглый и недобрый, зато сильный. И принес в холодных пальцах подарок для Княгини Шанты, настоящий подарок – молоденького мичмана по имени Сэйвард эрн Кэдвен. Зеленоглазого, русоволосого, каждым жестом, каждым словом напоминающего о своей матери.

Джона сдержала отчаянное желание выразить свою радость от встречи в шурианском стиле – исполнением ритуального танца восторга, радостным визгом, заключением в объятия и многократным целованием и без того смущенного юношу в щеки.

– Здравствуйте, благородный эрн! Я бесконечно рада видеть вас в моем доме, – прощебетала Джойана. Но платочек к повлажневшим глазам поднесла и одинокую слезинку утерла.

По-женски расчувствовалась, вспомнив вдруг, как бодрствовала в ночь рождения Сэйварда двадцать лет назад, истово взывая ко всем духам морским и воздушным и к самой Матери Шиларджи, чтобы сестра Грэйн благополучно разродилась здоровым младенцем. Вот какой вырос, поди ж ты! Высокий, ладный, красивый. Гордость матери, судя по письмам владетельной эрны Кэдвен. Впрочем, чему тут удивляться, мать есть мать. Удивительно другое, что в сердце Грэйн нашлось место еще и для близнецов – мальчика и девочки. О рождении которых она сообщила в короткой записке:«Родила двойню. Чуть не сдохла. За браслетик спасибочки, сестренка». А еще говорят, что шуриа злопамятны. Но куда им до ролфи по части умения поминать старое!

Служанка подала чай и несколько тарелок с разнообразными вкусностями, начиная с пикантных мясных рулетиков и заканчивая пирожками с черникой. Специально для гостя, потому что нет лучшего способа занять мужчину-ролфи на время, пока читается письмо, чем еда.

Юноша набросился на угощение с жадностью молодого волка, вызвав у Джоны еще один приступ умиления. Шеррар чуть постарше, но покушать любит, как настоящий ролфи. Княгини все эти годы старательно прививали мальчику-шуриа привычки хелаэнаев, но не слишком сильно преуспели. Кровь Шиларджи все равно свое взяла.

Шэйрр, как называет его Вилдайр… Мой Шэррар… Шуриа едва удержала руку, чтобы не потрепать молодого мичмана по макушке, и спешно вернулась к письму Грэйн.

А писала названая сестрица-ролфи о вещах важных и даже опасных. Джойане ли Алэйе, бывшей синтафской графине, не уметь читать письма, прошедшие руки военного цензора.

«Значит, вот как оно все получилось. Так-так. Моя дорогая Грэйн закончила Военную Академию, и их с Конри дорожки снова пересеклись», – размышляла Джона, поглаживая бумагу, точно кошку – ласково, как гладила бы волосы Грэйн.

«Вот и снова глаза на мокром месте, глупая курица ты, а не хитрая подколодная змея, – упрекнула себя женщина. – Совсем разомлела в неге и холе. Так не заметишь, как снимут шкурку-то, не спросясь».

И собиралась продолжить самобичевание, но тут в столовую по своей гадкой привычке без всякого доклада явился Джэйфф Элир. С оружием, в грязном плаще и шляпе вида столь ужасного, что любой шляпник с ума сошел бы от подобного святотатства – тулья покорежена, поля изломаны, вместо кокарды – шаманский талисман. Кошмар и позор!

Но за выражение, посетившее лик бывшего рилиндара, когда он узрел гостя, Джона простила Элиру грязные следы по всему дому на десять лет вперед. Джэйфф опешил, смутился и потерял дар речи одновременно. Это надо было видеть!

– А? Э… э-э-э… добрый… э… день… мнэ-э-э… – промычал шуриа, не в силах оторвать взгляд от парня в морской ролфийской форме.

Словно воскрес во плоти Сэйвард эрн Кэдвен, капитан фрегата «Верность Морайг», вернулся из Чертогов Оддэйна в юном теле мичмана. Словно вырвалась из своего благословенного, но ненавистного Кэдвена дочь его Грэйн…

А молодой человек, между тем, заметив новое лицо, встал и представился, как положено:

– Посвященный Морайг мичман эрн Кэдвен Сэйвард. Честь имею.

Хорошо воспитанный ролфийский юноша не должен глазеть на незнакомцев так, словно… словно он неожиданно увидел… А кого, собственно? Шуриа как шуриа – за последние годы откровенного протекционизма Священного Князя в отношении детей Глэнны некогда загадочныеТретьиперестали быть для ролфи такой уж диковинкой. Нет, разумеется, Архипелаг не накрыла волна черноволосых и синеглазых переселенцев, но все-таки в Ролэнси представители змеиного народа появлялись. Некоторые рискнули даже поселиться в Эйнсли, особенно после того, как Вилдайр Эмрис издал указ о специальных квотах для шантийских юношей и девушек, желающих обучаться в метрополии. Даже в Морском кадетском корпусе учились трое! Правда, одним из этих троих был, ни много, ни мало, а собственный Вилдайра Эмриса приемный сын… Ой. Сэйвард вдруг связал в уме Шэйрра Ияри эрн Тэлэйта и леди Джойану Ияри и слегка порозовел. Вот ведь как опростоволосился!.. Искренняя радость и сердечность хозяйки сбили юношу с толку, и он совсем позабыл, что эта маленькая смуглая шурианская женщина, вообще-то, Княгиня. Хорошие же у матушки оказались… м-м… хорошие шантийские друзья! Шутка ли – оказывается, скромная эрна капитан ходит в близких подругах у самой Княгини Шанты! А кто может заходить в гости ко Княгине так запросто, будто к себе домой? Вдруг тоже какой-нибудь местный князь, или вождь, или великий шаман!

Джона тут же встрепенулась, вспомнив об обязанностях хозяйки дома:

– Милый Сэйвард, разрешите представить вам господина Джэйффа Элира, капитана шантийских егерей и доброго друга вашей замечательной матушки.

Юноша невозмутимо, как ему самому казалось, кивнул:

– Очень рад. Матушка много о вас рассказывала. О вас обоих.

Джойана недаром все последние двадцать лет считалась первой дамой Тэлэйта. Она твердой рукой правила норовистой упряжкой светской жизни острова. Ее поместье в Шиле, конечно, не императорский двор в Санниве, но шурианских страстей и ролфийских обид ей хватило на все двадцать лет с вершком. Только успевай поворачиваться.

Виртуозно обиходить Джэйффа, чтобы тот не заметил, как у него отбирают ружье, надо еще уметь. Заговорить зубы всякими глупостями, незаметно делая знаки слугам, чтобы те потихоньку разоблачили легендарного рилиндара, избавив его от кошмарной шляпы, этого мало. Надо еще ненавязчиво подставить миску с водой для омовения Джэйффовых заскорузлых от оружейной смазки перстов, возложить ему на колени салфеточку и налить в чашку чаю. Правда, пока бывший рилиндар пожирает взглядом юного ролфи, с ним можно сделать что угодно, даже скальп снять. Не заметит.

Но сердце синтафской аристократки при виде благовоспитанного чинного Элира возликовало, а усилия были вознаграждены.

– Моя дорогая Грэйн сделала нам с вами, господин Элир, двойной подарок, прислав письмо и познакомив со своим первенцем, – прочирикала Джона.

И стала зачитывать письмо вслух. И об успешном завершении обучения, и о злополучной встрече с Конри, и о его замаскированных угрозах в отношении Сэйварда – тоже.

Элир слушал внимательно, делая одновременно несколько дел сразу: рассматривал юношу, лопал пирожки, отрывал кружево от скатерти, ерзал на стуле и пытался пнуть Джону под столом ногой. Как будто только он один мог понять истинный смысл намеков эрны Кэдвен.

– А теперь, – ласковой кошечкой промурлыкала Джойана, когда Сэйвард ополовинил шестую чашку чаю, – расскажите нам с дядюшкой Джэйффом о том, что моя дорогая Грэйн не доверила чернилам и бумаге.

Дядюшка Джэйфф поперхнулся пирожком.

Ролфенок совершенно по-щенячьи прижал уши и беспокойно заерзал. Рассказывать? О Мать Морайг, но о чем же?! О жизни в поместье или о брате и сестре? Может, об отце? Или… Что может их заинтересовать? Неужели – все?

«Я не посланец, – догадался Сэйвард. – Я – сам послание. И Княгиня Шанты вместе с этим странным «капитаном егерей» прекрасно понимают его смысл. Вот только я совершенно ничегошеньки не понимаю! Кроме, разве что…»

Мысль возникла внезапно и оказалась далеко не такой приятной, как хотелось бы юноше. Загадочному поведению загадочного шуриа имелось, в общем-то, вполне простое объяснение. Но… неужели у эрны Кэдвен, образца ролфийской жены и матери, и шурианского воиначто-то было? Сэйвард ни за что не допустил бы подобной вольности в мыслях, ежели не имел бы уже сам кое-какого опыта по любовной части. Но у молоденького мичмана тоже уже «кое-что было», и даже не раз, а потому…

«А вот это уже не мое дело. Правда не мое», – твердо решил он и немного растерянно улыбнулся:

– О, если бы я знал, что именно рассказывать! Все произошло так внезапно… Я же собирался провести еще неделю в Кэдвене перед отправлением к месту службы, а тут такое! Отец сопровождал маму на торжество – прием в Академии, но они вернулись оттуда сами не свои, и матушка приказала мне немедля собираться, а сама села писать вам, ваше сиятельство. Право, я не знаю, что рассказывать. Но я постараюсь ответить, если вы спросите. Я так понимаю, что вы знаете, что именно спрашивать.

Тут не выдержал Джэйфф. Он, бедолага, и так слишком долго сидел молча, не задавая вопросов:

– А что означают слова «вскоре мне предстоит оказаться недалеко от тех мест, где мы с Вами, Джойн, отведали однажды на завтрак весьма оригинальное блюдо»?

Конечно же, шуриа все помнила.

– В лесах Локэрни довелось нам как-то завтракать ежом. Ненавижу ежей! Но выходит – наша Грэйн скоро окажется в Син… в Файристе! Почему? Зачем? Каким образом? Она ведь помощник коменданта крепости, не так ли?

Сэйвард отрицательно помотал головой:

– Матушка старалась писать так, чтобы не доставлять хлопот цензору, – он улыбнулся. – Она сказала, что вы поймете, сударыня. И разве в письме нет ничего про крепость? Она уже год как там не служит. Матушка ведь училась в Академии и теперь должна ждать нового назначения, потому что возвращаться на прежнюю должность она уже не хочет, да и не может. – И, заметив, что они не понимают, добавил: – Я думаю, она переговорила с дядюшкой Удэйном насчет этого. Ну, о новой должности.

При упоминании «дядюшки Удэйна» поперхнулась Джона.

– Так значит, это дядюшка… хм… Удэйн направил Грэйн в Файрист? А что же ваш батюшка? Как он отнесся к ее новому назначению?

Теперь вытаращил глаза ролфи.

– Так ведь мать с отцом же… хм… – Сэйвард смущенно хмыкнул, помялся, а потом пробормотал, сгорая от стыда: – Они ведь развелись…

«Кровь Морайг, почему они смотрят на меня так?!»

– Они расторгли союз?! – воскликнули шуриа хором.

И еще неизвестно, чей возглас оказался более радостным – Джоны или ее сородича. Оба они желали видеть Грэйн подле себя, на Шанте, и как можно дальше от Конри.

«Ну, точно, – подумал юноша, удивляясь собственному спокойствию и отсутствию какой-либо ревности. – Между ними точно что-то было… или до сих пор есть».

– Ну да, – вздохнул ролфи. – Я же говорю – все случилось так неожиданно, так внезапно. Они вернулись с приема, мать написала письмо, а потом велела позвать двух свидетелей…

Он примолк и развел руками, вздохнул, а потом продолжил:

– Хотя рано или поздно это все равно бы случилось. Они и жили-то порознь с тех пор, как я начал учиться в Морском корпусе, а Вигдайр и Эрмейн – это мои брат и сестра – переехали жить в поместье отца… Теперь Эрмейн просватана и собирается замуж, а Вигдайр в следующем году должен пройти посвящение Локке и, если все получится, выйдет из Пехотного лейтенантом…

«Эрмэйн, значит! Змеиная Дева!» – восхитилась Джона тонкой, сугубо шурианской мести названой сестрицы.

Они с Джэйффом застыли, словно окаменели, обдумывая все вышесказанное. Только перекидывались напряженными взглядами.

«Теперь ты свободна, Грэйн Кэдвен. Ты исполнила свои обеты, ты дала Кэдвену наследника, ты послужила своему народу. Теперь ты вернешься. Ко мне», – думал бывший рилиндар, смакуя мысленно эти долгожданные слова «свободна» и «вернешься», перекатывая их языком по нёбу, как леденцы.

«Теперь ты свободна, сестра моя Грэйн, и ты скоро будешь в Файристе!» – ликовала Джойана. Осталось только изобрести причину, чтобы отправиться туда же, или на худой конец найти способ как можно скорее добраться до Джезима, до Амалера. Скоро начнутся шторма, скоро закончится навигация. Надо торопиться!

Сэйвард посмотрел на них очень внимательно и решился. В конце концов, если мать… если у нее есть какие-то чувства к этому шуриа, то это – только ее дело. А уж представить себе человека, способного не восхищаться Грэйн эрной Кэдвен, ее сын попросту не мог. Под тремя лунами нет женщины красивей, сильней и достойней его матери! И никогда не было. И не будет!

Он добавил, словно только что вспомнил:

– А, у меня же есть с собой портрет матушки! Не желаете посмотреть?

– Желаю. Посмотреть, – хрипло каркнул Элир.

Юный ролфи с готовностью полез за пазуху и достал медальон с миниатюрой.

– Матушка заказала для меня к выпуску в этом году. Дороговато, конечно, особенно в последние годы, когда у нас было совсем туго… а, да что это я! Вот, держите.

Разумеется, шуриа, тут же забыв обо всем на свете, и о степенности тоже, одновременно вцепились в портретик и стали азартно вырывать его друг у друга из рук, шипя и пинаясь, как малые дети. Сэйварду еще предстояло привыкнуть к нравам и обычаям детей Глэнны, отличавшихся непосредственностью в выражении обуревающих их чувств. Первая дама Тэлэйта, ее сиятельство Княгиня, попыталась укусить капитана шантийских егерей, за что едва не лишилась зубок. Локоть у господина Элира, что твой приклад от винтовки, крепкий и твердый.

Полюбовавшись на шурианскую стычку за право первым рассмотреть миниатюру, Сэйвард мысленно поставил себе высший балл за сообразительность и решил, что теперь уместно будет самому задать пару вопросов:

– Я, честно говоря, совсем ничего не понимаю, – признался он. – Почему матушка сказала, что с таким именем и наследством мне тут будет безопасней, чем на Ролэнси? И запретила даже думать о Морской академии, пока «не придет время»? И вообще… А отец сказал, что ей теперь нужна будет вся ее удача. А она велела ему беречь близнецов… Не понимаю.

– Понимаешь, с… Сэйвард, это давняя история, как-нибудь я тебе ее расскажу. Это хорошо, что ты теперь на Шанте. Оч-ч-чень хорошо. Здесь ты будешь в безопасности, мой… друг мой.

Джэйфф разве лишь кольцами не обвился вокруг парня.

Благовоспитанный ролфийский юноша никогда не должен спорить со старшими, а шантийский капитан, как ни крути, выходил старше не только по возрасту, но и по чину. Вот Сэйвард и не стал спорить:

– Хорошо. Как скажете. Матушка так приказала, значит, так надо. Я буду служить на шлюпе «Юркий», у него база в форте Сигрейн.

Радостно потирать ладони Элир не стал, но смуглая физиономия его приобрела выражение довольное и хищное.

– Прекрас-с-сно! Значит, будем частенько видеться, Сэйвард.

Ему ли не радоваться, ему ли не ликовать? Такое счастье подвалило – любимая женщина доверила ему своего первенца. Значит, не забыла, значит, доверяет спустя двадцать лет.

– Лаши, тащи еще пирогов, – приказал Джэйфф служанке. – И чаю! И чего-нибудь покрепче – за здоровье могущественной эрн Кэдвен Грэйн можно пригубить стаканчик.

Предложение было весьма заманчивым, но разве не пора уже сыну и наследнику эрны Кэдвен и честь знать?

– Я… мне, наверное, нужно подыскать жилье в городе. Я должен явиться на «Юркий» через два дня. Может, вы подскажете какое-нибудь… хм… не очень дорогое место?

Джона возмущенно охнула.

– Сэйвард, я как подруга вашей матери настаиваю, чтобы вы оставались под моей крышей столько, сколько потребуется. Мой дом – это ваш дом, дорогой мой. Идемте, милый, я покажу вашу комнату.

* * *

Пока Джона устраивала Сэйварда на ночлег, Джэйфф успел опустошить закрома печенья, разбить чашку, натоптать грязными сапогами на ковре и насмерть замордовать ни в чем не повинную герань. Все до одного листики оборвал, живодер. По чистенькой Джониной столовой словно ураган прошелся.

– Не истери, пожалуйста, – проворчала бывшая графиня. – Совсем запугал мальчишку своими рилиндарскими замашками. Ты бы еще ихинцу достал или про коллекцию ролфийских скальпов рассказал.

Но Джэйфф ее не слушал.

– Ха! Ты видела какой?! Нет, ты заметила, как он похож на Грэйн? И одно лицо с ее отцом! И тоже моряк.

– О да! И такое яркое напоминание Конри о его покойном друге, не правда ли?

– А его дух! Джона, ты же видела его. Это…

Если Хела-Морайг все же склонна давать второй шанс душам детей своих, то она даровала это право духу капитана Сэйварда эрн Кэдвена, преданного своим другом и умершего в позоре и бесчестии, воплотив его в тело внука. Мысль почти кощунственная, но отчего-то посетившая обоих шуриа сразу.

– У мальчика будет совсем иная судьба, – отрезала Джона. – Когтистая лапа Конри не сумеет до него дотянуться.

– Грэйн – умница. Сразу отослала мальчика ко мне. Какая она молодчинка, сразу же видно – девочка закончила Военную Академию.

Джэйфф токовал самозабвенно, никого вокруг не видя и не слыша. Шуриа может прожить тысячу лет, но так никогда и не отучится надеяться на лучшее и мечтать о хорошем. Странно, правда? А ведь никогда не догадаешься, что балагур Элир, привыкший шутить и со смертью и над смертью, не на шутку полюбил ролфийку и двадцать лет ждет ее возвращения. Впрочем, не Джойане задаваться такими вопросами. Это у нее, а не у Джэйффа частная личная жизнь подозрительно схожа с древней сагой, которую так и хочется рассказывать ближе к ночи, сидя у костра и обязательно нараспев.

«Но каков Удэйн! – Джона не переставала восхищаться бывшим тивом, бывшим игроком и постоянным клиентом долговой тюрьмы, а ныне правой рукой… одной из правых рук лорда Конри. – Все-таки призвание не пропьешь и в карты не проиграешь. Не зря он дал Грэйн новое задание в Файристе. Теперь она – свободная женщина, офицер с образованием и сама себе хозяйка. Дети выросли, договор с Фрэнгеном исполнен, осталось только найти дорожку на Шанту. Если бы не Конри, то все было бы просто. Ах, если бы не Конри…»

Джона поправила прическу, спрятав смоляную прядку под шпильку, аккуратно расправила кружева на манжетах, сложила ладошки на коленях и проникновенно посмотрела на бывшего рилиндара. Точь-в-точь выпускница пансиона для благородных девиц.

– Джэйфф, друг мой, нам нужно избавиться от лорда Конри. Как думаешь, у тебя получится его убить?

Удэйн ир-Апэйн

Северная осень способна погрузить в тоскливую апатию любого, даже столь много испытавшего в жизни человека, как Удэйн. Бывший синтафский тив, бывший изгой, игрок и кутила, а ныне – посвященный Локки ролфи, один из ближайших помощников самого лорда-секретаря зловещей Собственной Канцелярии и, по негласному мнению соратников-Гончих, его вероятный преемник. Но – тс-с-с… О таких вещах под сводами здания Генерального Штаба, что на площади Дозорных Башен, дом 4, вслух не говорили. Смена хозяев кабинета, каковой ныне занимает лорд Рэналд Конри, происходит всегда тихо, буднично и спокойно. Просто однажды в тяжелую дверь мореного дуба стучат двое гвардейцев из Кармэлского Победоносного, полковником которого является сам Вилдайр Эмрис, и вручают теперь уже бывшему шефу Собственной Канцелярии некое послание от князя. И все. Почти по-диллайнски, если задуматься. Хотя, справедливости ради, стоит заметить, что если уж очередному лорду-секретарю случалось проштрафиться, то он не исчезал тихонько где-то в легендарных подземельях штаб-квартиры (а за почти двадцать лет службы в этом заведении Удэйн никаких подвалов и подземелий так и не нашел, хотя честно искал), а отправлялся в обычную военную тюрьму, где и ждал трибунала и приговора. Вилдайр Эмрис не считал необходимым сохранять в тайне эти кадровые перестановки и периодически устраивал открытые разбирательства с непременным публичным оглашением приговора. Впрочем, для смещенного шефа Канцелярии существовал еще и вариант «отставки без почестей», то бишь без пенсиона и привилегий, но это на тот случай, если он не совершил ничего предосудительного и несовместимого с офицерской и дворянской честью… Ну скажите на милость, жил ли под тремя лунами хоть один начальник спецслужбы, могущий похвастаться кристальной честностью, незапятнанной репутацией и чистыми руками, а?

Удэйн поймал себя на мыслях о том, какой судьбы он желал бы лорду Конри после его вынужденной отставки, и тихонько фыркнул в чашку с утренней кадфой, черной, как вода в осенней Лейт. В промозглом Эйнсли привычка из давних, еще имперских времен, спасала не только от сезонной меланхолии, но и от банальной простуды. Да и от несвоевременных мыслей – тоже. Прежде чем снимать с волка шкуру, надобно его добыть. А Конри – тот еще волчара, и так просто его не сместишь. Сам поднявшийся к вершине карьеры с самой первой ступеньки в ролфийской иерархии, лорд-секретарь интуитивно чует ловушки и с легкостью умеет уходить от облавы, образно выражаясь. А если продолжать волчьи аналогии, то и лапу себе сумеет отгрызть, если ненароком попадет в капкан. Бывший «агент Святоша» – Удэйн имел уже удовольствие наблюдать, чем кончаются попытки «свалить Конри». Тогда, два десятка лет назад (он так и не приучил себя считать годы пятилетиями, как урожденные ролфи), сестрица Грэйн попыталась – и что же? Имея на руках такие козыри – бесценную «тетрадь Аслэйг», внука Священного Князя и фактически доказательства измены лорда-секретаря, единственное, чего она смогла добиться, – это сыграть с ним вничью. Но оно и понятно. Грэйн, при всех ее талантах и достоинствах, все-таки женщина с целым списком слабостей и уязвимых мест. Она не смогла или не захотела пожертвовать собственным будущим и репутацией ради сомнительной славы бывшей любовницы бывшего шефа Канцелярии, покончившей с ним по-женски мелочно и коварно. В итоге она получила двадцать спокойных лет, а Конри – Конри снова вывернулся. Оставил в стальных челюстях этого почти идеального капкана кончик своего пышного хвоста, но сохранил шкуру. С другой стороны, Грэйн сложно в этом винить. Если бы у Вилдайра Эмриса был под рукой человек, способный заменить Конри и работать лучше него, Вилдайр Эмрис без сожалений это проделал бы и без участия эрны Кэдвен и прочих заинтересованных лиц. Но такого человека не нашлось. Коней не меняют на переправе, а шефов Собственной Канцелярии не снимают с должности во время войны по таким пустяковым поводам, как так и не совершенная измена.

А вот теперь… теперь все будет по-другому. Удэйн ир– Апэйн – это не Грэйн эрна Кэдвен. Он, в отличие от сестры по посвящению, с Конри не спал. А еще бывший эмиссар Эсмонд-Круга понимает во внутренней «кухне» таких организаций, как Собственная Канцелярия, немножко побольше, чем мелкая сошка вроде женщины-офицера по специальным поручениям. Он уже восемь лет курирует все синтафское направление разведки и конрразведки, а последние несколько месяцев – и конфедератское тоже. Удэйн способен заменить Конри и работать не только не хуже, но и лучше него. Потому что за Конри водились грешки и слабости вроде привычки предавать друзей и трахать подчиненных на столе в кабинете, а ир-Апэйн в таковом замечен не был. И не будет. Все его прошлые проступки, гораздо более тяжкие, все его слабости, его безумие и его грехи сгорели в пламени Локки. В огненные объятия богини шагнул даже не человек, а уже почти зверь, обуреваемый азартом, кутежом и извращенной похотью, а вышел… Удэйн предпочитал об этом не думать. Локка не оставляла его, а он не нуждался ни в ком, кроме богини. Лорду-секретарю не на чем поймать куратора синтафского сектора. У него нет женщин, потому что страсть его принадлежит только Локке; у него нет и не будет детей; его мало волнуют богатство и слава, ибо по сравнению с одной лишь улыбкой Огненной Луны все это – воистину пыль… Единственные человеческие чувства, оставшиеся Удэйну, – это братская нежность к названой сестре, женщине, которая привела его к богине и дала ему имя. И к ее детям. И вот на этом-то решил сыграть Конри! Все правильно: не можешь взять волка, берись за волчат. Лорду-секретарю, в открытую угрожавшему Грэйн на этом злополучном приеме, нужна вовсе не женщина и не ее дети. Он бы и думать о ней забыл, если бы семейство Кэдвен не показалось ему единственным уязвимым местом бывшего тива Удаза. Смешно сказать – та самая ролфийка, которую когда-то приказал повесить эмиссар Эсмонд-Круга, которую вожделел извращенец и кутила в грязных трущобах Индары… Нет никого ближе, чем она, чаша для огня Локки, сестра. Конри расставил капкан на своего заместителя и думает, верно, что Грэйн будет в нем покорной приманкой. Плохо же он ее знает!

Это ловушка, конечно. Но Удэйн ир-Апэйн не оставит свою сестру один на один с врагом, справиться с которым ей не по силам. А для чего еще нужны братья?

Джэйфф Элир

Эраш так и не научился высокому искусству заходить в дом, как все нормальные люди, через двери. Оправдывался тем, что стесняется своей замызганной куртки и перьев, вплетенных в косы. Можно подумать, оборванец с ружьем, лезущий в окно, производит гораздо более благоприятное впечатление на обитателей Лалджеты.

– Когда-нибудь я тебя пристрелю спросонок, так и знай, – проворчал Джэйфф вместо приветствия.

Парень не поверил. Элир спит вполглаза и вполуха, его врасплох не застанешь – это всем на Шанте ведомый факт. А еще бывший рилиндар не любит долгих вступительных речей. Особенно по утрам.

– Бэнджо взял след подонков, убивших Хэйзи и ранивших Тэлдрина, в общем. А меня послал за тобой. – Эраш задорно подмигнул командиру, мол, сейчас удивлю так удивлю. – Они идут прямиком на Соленый Берег.

– Вот те раз!

Джэйфф от избытка чувств аж по ляжкам себя хлопнул. Соленый Берег – место историческое со всех точек зрения. Именно на этот огромный пляж чаще всего шторм выбрасывает жертв крушений и обломки кораблей. Здесь ролфи и шуриа плечом к плечу сразились с последней крупной бандой чори и победили. А еще на Соленом Берегу четверть века назад бывший рилиндар встретил эрну Кэдвен и отбил у мародеров Джону. Какой же шуриа откажется от романтического путешествия по местам боевой славы, когда ему светит еще и свершение справедливой мести?

– Жди. Сейчас буду.

Сборы у Элира заняли ровно столько времени, сколько надо, чтобы натянуть штаны на поджарый зад, подхватить ружье и походный мешок, да забежать на кухню за свежеиспеченным хлебом.

Он совершенно справедливо счел, что лучше явиться пред очи Священного Князя с головами убийц. И Вилдайру будет приятно, и капитану шантийских егерей пригодится для карьеры, а уж Шанте и подавно только на пользу пойдет его рилиндарская кровожадность.

– Непредвиденные дела, Киша, – предупредил домоправительницу Джэйфф. – Скажешь леди Джойане, что я вернусь с гостинцем.

И выскользнул в окошко.

Торопился, почти бежал, обгоняя рассвет. И не до смеху было совсем главному шантийскому балаболу. Все слишком серьезно, чтобы зубоскалить. Мир на этом острове хрупче первого ледка, только-только зажили как люди, без чори, без набегов и каждодневного страха, а тут такая напасть… Джэйффа натурально в дрожь кидало при мысли о том, с какой легкостью можно загубить доверие меж двумя народами и снова ввергнуть детей Хелы и детей Шиларджи в кровавую усобицу. Второй Рилинды шуриа точно не переживут.

Прошагать от Шилы до Соленого Берега – это как листать читаную-перечитаную книгу с конца. Казалось бы, есть ли разница, с какой страницы начинать, если знаешь ее наизусть от корки до корки? Сто раз хожено по этой тропе, но воспоминания шуриа никогда не потускнеют, а пережитые чувства сохраняют остроту.

– У тебя глаз горит, – заметил на привале обеспокоенный Эраш. – Здоров ли?

– Здоровее тебя, – отмахнулся Джэйфф.

– Тогда почему горишь весь, точно сигнальный костер? Зовешь кого?

Смысла нет прятать настроение от сородича, точно такого же чуткого и зоркого.

– Вспоминаю кое-что, – признался бывший рилиндар.

И позвал дух Гормы, реки, чья синева вод сразила когда-то наповал эрну Кэдвен. Прозрачная струящаяся тень, от которой веяло снежным холодом, сонно зевнула и потянулась полузвериным телом.

«Скоро зима, Джэйфф. Скоро я усну. И буду видеть во сне тебя и твою волчицу. Хороший сон, сладкий сон, долгий сон».

И пусть днем солнышко еще припекало серые спины скал, но дни стали короче ночей, а поутру на траве появлялся иней. На Шанту шла зима. Духу ли природному о том не знать?

«Не грусти, не печалься, не забывай и не жалей ни о чем, Джэйфф из рода Элир».

«А я и не грущу. И тем паче не жалею ни о чем».

«Это правильно, на зиму глядя нельзя давать сердцу замерзнуть», – слабо улыбнулась говорливая Горма.

Снова потянулась, тряхнула пушистой невидимой шубкой, слизнула каплю росы с листа папоротника, словно не дух, а тварюшка речная.

«Возвращайся, человек-Джэйфф, возвращайся по весне вместе с Волчицей. Я буду ждать. Тебе ведь понравился тот туман?»– лукаво молвила на прощание речка и вернулась в родное русло спать-почивать, сонно всхрапывать на перекатах и ворочаться под толстым ледяным одеялом.

«Вернусь», – пообещал Элир и тоже заторопился на ночлег, чтобы еще больше не смущать и без того не знающего куда глаза прятать сородича.

В обнимку с винтовкой улегся. И не потому, что опасался нападения. Она же была шурианская, а значит – живая. Они ведь почти родичи с Джэйффом – оба живут внутренним огнем, питаясь чужой смертью.

«Спи, хозяин-Джэйфф,– прошептало оружие женским голосом с отчетливым ролфийским акцентом. – Послезавтра мы найдем врагов и убьем их всех. Я тебя не подведу».

Джойана Ияри

Когда Вилдайр посетил ее на Шанте в первый раз, Джона растерялась, словно девчонка. Они оба растерялись, не зная, как продолжать дальше знакомство, получившее в Вэймсе столь серьезное развитие. Гуляли по морскому берегу, обсуждали книги, а рядом бегали Идгард с Шэрраром. Дети были счастливы от всего сразу. Их можно понять: сначала настоящее морское путешествие, потом встреча с мамой, а в перспективе – целое лето на Шанте, где воля-вольная.

А вот взрослым пришлось несладко. Есть вещи, о которых нельзя говорить вслух, они прячутся за немотой губ и таятся в выразительности взглядов. Они подобны паутинке – одно неловкое касание превращает ажурный узор в неопрятный липкий комочек. Нет в человеческих языках слов, способных передать взаимные чувства и намерения двух непростых мужчины и женщины, не загубив их на корню, не превратив нежность в насилие, а обязательства – в темницу.

И тогда Вилдайр позвал Джойану в свой сон, позволив коснуться души, доверив сокровенное.

На берегу моря Кэринси они устроили пикник для детей, а потом, когда мальчишки уснули в шатре, долго сидели возле костра. А потом… Вилдайр Эмрис просто положил голову на колени женщины и закрыл глаза. И она отправилась с ним сверкающими дорогами безвременья, вслед за северным сиянием, и бежала рядом по снегу, не чувствуя ни холода, ни страха, в белом безмолвии вечной зимы, охраняющей Чертоги Оддэйна. Джона смеялась, а снежно-белый Вилдайр-волк пел ей Большую Волчью Песню. А может, и не ей, Джойане из рода Ияри, а самой Глэнне-Шиларджи? Он говорил на языке северного ветра и январской стужи: «Душа моя скована печалью, как моя земля холодом и бесплодием. Но я пришел к тебе, моя Яблоня, и лег у твоих ног не только потому, что твоими глазами смотрит на меня Богиня-Змея, а потому что я люблю тебя, и желаю тебя, и верю тебе».

Они проснулись поутру в обнимку, обойдясь без глупых слов и тяжких объяснений. Посмотрели друг другу в глаза и… стали жить дальше. Жизнь вообще полна неожиданностей и странностей, а тут всего лишь женщина и двое мужчин. Подумаешь, великая новость!

Когда появился Аластар, Вилдайр уже уплыл, оставив Джоне мальчишек. Диллайн оказался немногословен, как, впрочем, и всегда.

– Священная Невеста? О! Это что-то новенькое.

– А почему бы и нет, дорогой? Почему бы и нет, раз для княгини Эск я слишком шуриа? – промурлыкала Джойана.

И посмотрела в упор, как бы спрашивая: «Скажешь, неправда?»

Отрицать столь очевидное Аластар не стал. И за эту честность перед нею и собой Джона его тоже любила.

– А давай, пока мы оба живы, не будем… – начала она.

– Придавать значение таким мелочам, – закончил Эск ритуальную фразу и поцеловал женщину крепко и сильно, ставя точку в тягостной сцене.

Времена изменились, и теперь все шуриа, благодаря Джоне, свободны от Проклятья Сигрейн. И маленький Шэррар тоже.

За возможность сидеть на камне и безнаказанно смотреть, как любимая женщина с детским азартом помогает мальчуганам собирать разноцветные камушки, можно закрыть глаза на многое. Да практически на все. Времена все-таки изменились, теперь диллайн прокляты и души их обречены на заклание Предвечному. А князь Эск еще и взялся за дело, чреватое гибелью. Мятежники долго не живут, а пример Вилдайра Эмриса не в счет. У Аластара Эска нет острова за морем, а у его племени нет родины.

Зато у князя Файриста есть трое прекрасных сыновей и их мать – удивительная женщина, из чьих глаз на целый народ смотрит Богиня.

И можно позвать:

– Иди ко мне, Шэрр. Будем строить лодочку.

И прижать к себе смуглого вертлявого Змеенка, верещащего от нетерпения. А потом и Совенка…

* * *

Стеклянные колокольчики звенели чуть слышно, выводя сложную мелодию утреннего сквозняка. Неведомый конрэнтский мастер наверняка ночевал на вересковых пустошах и слышал тихую песню, когда крошечные сиреневые цветочки начинают мелко подрагивать от ледяных поцелуев ветра. Надо лишь очень хорошо прислушаться.

Вилдайр в такой ранний час еще видел последний, предутренний сон. Он вытянулся через всю кровать, по диагонали, раскинув руки, предоставив Джоне возможность свернуться клубочком под его боком. Щуплой шуриа вполне хватало места. Мужчина вздыхал, хмурил брови и взрыкивал – торил, должно быть, тропу для своей стаи и охотился в заснеженных лесах на оленей, нагоняя и приканчивая честно выслеженную добычу.

Пусть еще поспит-поохотится, пусть насытится простым звериным счастьем, лишенным человечьих иллюзий, отравляющих двуногим жизнь. Волк не мечтает о недостижимом, волк не грезит о запредельном – в том и радость его заключена.

Пусть Священный Князь закончит свою призрачную охоту и споет серебряной Хеле о победе. Все по-честному.

А Джона бесцеремонно возложила тонкие ноги на бедро своего Священного Жениха, откинулась на подушки и принялась холить ноготки. Самое лучшее занятие, пока думаешь о разных важных вещах, по большей части тревожных. В принципе шуриа могла сказать Вилдайру без экивоков, мол, хочу в Амалер, там меня эрна Кэдвен ждет, и никто бы ее сажать на цепь не стал. Но Священный Князь не обрадуется и будет недоволен, а недовольство Вилдайра Эмриса… Во-первых, он станет несчастен, во-вторых – очень несчастен, а в-третьих, он – самый сильный рунный маг и может сделать так, что ни один корабль не переплывет море Кэринси. Поэтому нужно что-то придумать, чтобы Вилдайр Эмрис не только отпустил свою… Невесту в гнездо соперника, а еще и попросил у Хелы-Морайг хорошей погоды и попутного ветра. Во всяком случае, с Брандом такие шутки удавались. Но Бранду Никэйну и лет было гораздо меньше, чем Вилдайру Эмрису, а следовательно, и опыта в разгадывании женских хитростей. Или это его Мерсэйл с Вигдэйн научили? Священные Княгини как-то сразу приняли Джону в свой круг, признав равной, оценив по достоинству умение щуплой шуриа лавировать между мужчинами, храня их политический союз от ревнивого соперничества. За двадцать лет венценосные князья так ни разу и не встретились в доме Джоны. Тоже своего рода искусство! Тут тебе и тактика, и стратегия, и отвлекающие маневры.

Так что на Шанте в этот раз и без Проклятья Сигрейн донджеты – жажды жизни у бывшей синтафской графини было предостаточно. Почти весело. Почти.

Если бы не глухая, потаенная в глубине души тоска по Янамари, по его холмам и перелескам, по садам и озерам, по реке Наме, по духам земли, где родилась и выросла. Шанта – хороша и любима, нонастоящий домвсе еще там – в Янамари.

Джона отполировала ногти до блеска, но ничего дельного так и не придумала. Вилдайр, оставаясь верным духу и букве союзнического договора, не слишком-то рвался встречаться с Аластаром лично. На изысканно вежливое приглашение диллайнского князя почтить визитом стольный Амалер в честь очередной годовщины провозглашения независимости от Империи он собирался ответить решительным отказом. И уговаривать Священного Князя идти против своей воли Джоне не хотелось, и самой отказываться от задумки – тоже.

Шуриа нетерпеливо заерзала на постели и разбудила Вилдайра.

Он совершенно по-звериному громко клацнул зубами, потянулся и сцапал Джону, определенно намереваясь обновить ночные впечатления. Шуриа попыталась увернуться от требовательных ласковых рук, притворно взвизгивая, как от щекотки. Нет, Джона не была против его намерений, просто она хотела поговорить, но чтобы Вилдайр начал разговор первым.

Однако по утрам игривые ролфи-волки не склонны к беседам. Вот и пришлось хитрой шуриа легонько ткнуть пальцем под ребро князю и спросить:

– Что ты ответил Аластару на приглашение?

На раззадорившегося Вилдайра будто ведро воды вылили – речной, с ледком. Князь с досадой фыркнул, раздувая ноздри, и мгновенно насторожил уши.

– Так, – сказал он, выпуская женщину, – и поэтому ты меня разбудила.

В общем-то, подтверждения тут не требовалось. Достаточно одного взгляда в хитрющие шурианские глаза, чтобы заподозрить подвох. Ну что ж, если дама требует ответов…

– Пока – ничего, – прищурился ролфи и поинтересовался, показав зубы в легком оскале: – У моей Яблони есть пожелания на этот счет?

Что в переводе означало: «Уж не забыла ли моя Яблоня, что она – моя?»

«Пожалуй, слишком много вокруг меня проницательных мужчин, – с досадой подумала Джона. – Это даже неинтересно». Но вида, что разочарована, не подала.

– Неплохо бы еще раз продемонстрировать единство с Файристом. Это заставит насторожиться кое-кого в Эббо и Фиртсвите. Например, тех, кто оплачивает газетные статьи про близкий конец союза с Ролэнси.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Лалджета– цветок Жизни (шуриан.).

Вернуться