Бенефициар
Виктор Каика

Бог создал человека в качестве собеседника…

© Виктор Каика, 2021

ISBN 978-5-4485-5539-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Иногда мне кажется, что совсем недавно, когда нас ещё не было на Земле, но уже было известно, что попадём сюда, мы были все близки и знакомы и поклялись, попав на Землю, непременно друг друга найти и встретиться, чтобы снова собравшись вместе, разделить тяготы и радости познания нового мира и жизни в нём, но при этом оказалось, что временно́е расстояние между стоящими словно парашютисты в очереди на шаг в бездну из распахнутой над неизвестностью двери несопоставимо с течением земного времени, и если там оно различалось в секундах, то тут – в годах и десятилетиях… А в довершение бессмысленности надежд и обещаний, мы потеряли память и о прыжке, и друг о друге, и о клятвенных словах…

Но всё оказалось совсем не так…

Виктор Каика

Начало

Закончив в 1981 году физмат ЛГУ¹, Александр работал в лаборатории производственного объединения «Альфа» программистом и участвовал в проектировании цифровых интегральных схем, а точнее – дизайнером их внутренней структуры. Он создавал программу по выращиванию кристаллов в космосе в условиях невесомости. Авиаконструкторы говорят, что хорошо летать будет только красивый самолёт. То же самое думал о своей работе и Саша и в творчестве расположения полупроводниковых элементов разрабатываемых лабораторией микросхем получал огромное удовольствие, полностью отдаваясь этому процессу не только в рабочее время от звонка до звонка, но и в свободное, легко представляя многослойный рисунок линий будущего кристалла, так же непринуждённо, как именитый гроссмейстер представляет расположение и траектории движения шахматных фигур, играя вслепую на нескольких досках одновременно. Ему нравилась его работа, и, несмотря на невысокую заработную плату, которая составляла скромные 90 рублей в месяц², его с уверенностью можно было бы назвать по-настоящему счастливым человеком – когда начальник отдела совершенно неожиданно трогал его за плечо и говорил, что рабочий день закончен, домой уходить не хотелось, а ложась спать, он желал поскорей уснуть, чтобы быстрее пролетела ночь, мечтая вернуться в уютную лабораторию и снова окунуться в творческий процесс, часто сожалея о том, что приходится тратить время на транспорт и что нельзя хоть иногда остаться работать на ночь. Таким образом, женившись, будучи студентом на третьем курсе обучения, он понимал, что поступил абсолютно правильно – жизнь красноречиво говорила о том, что иначе остался бы он холостяком на долгие годы. Саша рано стал самостоятельным. Когда его мама вышла замуж второй раз, то переехала к мужу, и Александр остался в квартире единственным жильцом. Но в этом было и преимущество – ему было куда привести свою жену, и они жили отдельно от родителей. Женился он по любви, на ровеснице, тоже студентке, но другого факультета – химического. Звали её Ирина.

Следует сказать, что при социализме на химфак поступали настоящие фанаты этой науки, и Ирина не была исключением. Она обожала химию и после окончания университета устроилась на рижскую парфюмерную фабрику «Дзинтарс» в лабораторию по созданию новых запахов, работа ей нравилась. Ирина тоже была творческой личностью, а потому разделяла увлечённость мужа работой, но в отличие от него, ей легко удавалось сочетать трудовые будни и быт, создавая домашний уют, что выдавало в ней настоящую женщину – ведь только такая женщина способна одновременно варить суп, гладить, смотреть телевизор и читать конспект, готовясь к завтрашнему экзамену, и всё это делать легко, непринуждённо, быстро и качественно, совершенно не напрягаясь. Вдобавок, она относилась к тем редким женщинам, в которых сочетались красота и ум. Даже рождение дочери не нарушило идиллии их семейной жизни, и всё продолжалось до тех пор, пока не перестал существовать Советский Союз, и только тогда они поняли, что двенадцать лет их счастливой семейной жизни пролетели как одна ночь крепкого сна без сновидений.

Большая и тяжёлая, уверенно вращающаяся шестерёнка экономики Латвии вышла из зацепления с мощнейшим механизмом экономики огромной страны, придававшим ей вращение, и стала медленно – в силу высокой инерции, но заметно – в силу неизбежного стремления природы к простоте, останавливаться. Рост энтропии был налицо, но никто не собирался ему противостоять. Наоборот – все активно включились в процесс разграбления страны. В металлолом сдавали всё – от тяжёлых станков и механизмов, до кабелей и канализационных люков,.. как грибы после дождя, выросли приёмные пункты металла, которые скупали и поглощали в любых количествах – медь, бронзу, ртуть, алюминий, сталь и чугун, как голодные и ненасытные монстры, совершенно не интересуясь, кто где что выкопал, нашёл или украл. Каждый участник вакханалии действовал сообразно своему, достигнутому на момент развала страны административному ресурсу – директора заводов и фабрик сдавали металл вагонами, начальники цехов контейнерами, рабочие ящиками, школьники портфелями… Всё шло к тому, что скоро нельзя будет найти на дороге не только ни гвоздика, ни проволочки, но и заводов и фабрик. Население страны превратилось в хищных, безжалостных и беспринципных «санитаров», которые работали азартно и дерзко, превращая всё, что плохо лежит, в ставший после отмены статьи за валютные операции наконец доступным – загадочный, приятный на ощупь с рельефно ощущаемым рисунком, с нежным запахом, напоминающим запах детских переводных картинок, и зелёный – символ счастья под названием американский доллар! Некогда сдерживаемые социалистической моралью и воспитанием самые низменные черты человеческой сущности обнажились, и мир поглотила жадность, алчность и ненасытность, а сила и наглость, обман и хитрость стали доминантой, дающей право не только на наслаждение жизнью, но и на самою жизнь. Появились вишнёвые девятки³, желающие их помыть и бомжи. Обладание любым автомобилем было той гранью, которая отличала неудачника от человека, осуществившего свою мечту, и каждый стремился эту грань преодолеть. Человек, обладавший автомобилем, считался человеком состоятельным, и вокруг него всегда возникало движение и желание приобщиться к его состоянию. Стоило только едущему по дороге автомобилю остановиться на запрещающий сигнал светофора, к нему подскакивали люди с ведром уже не очень чистой воды и щёткой в руках и начинали размазывать грязь по лобовому стеклу. Они торопились, потому что включение зелёного света светофора давало водителю возможность уехать, не заплатив за навязанный без его согласия сервис. Когда автомобиль заезжал на заправку, к нему подбегали те же люди, только теперь они всеми силами пытались помочь заправить бак бензином с той же навязчивостью, что и в стремлении помыть лобовое стекло. Бомжи, не обращая внимания ни на тех, ни на других, тихо и неторопливо искали своё счастье в мусорных баках.

Чтобы подняться над суетой, наслаждаясь чувством безграничного превосходства и окрыляющей, не требующей дипломов уверенности в том, что ты умней других и имеешь право снисходительно поучать их жизни, с особым удовольствием пополнив свой лексикон великолепной фразой, сразу понравившейся своей мудростью, произнесённой кем-то тоже умным, правда, с большим трудом запомненной, но, безусловно, стоившей того, не раз отрепетированной перед зеркалом, не только давшей возможность с предвкушением представить себя её произносящим, но и наконец, дождавшись этого возвышающего момента, позволяющего произнести её с показным презрением и гедонией – «Если ты такой умный, что же ты такой бедный?», не нужно было знаний того, как проектируются слои кристаллов микросхем и как заставить химические элементы вступить во взаимодействие, чтобы получить запах клубники там, где нет и никогда не было даже картинки с этой ласкающей вкусовые рецепторы ярко-красной ягодой с зелёным хвостиком.

На повестке дня семьи стал извечный вопрос человека, думающего на русском языке – Что делать?!

Предложение

Однажды вечером, придя домой, Саша сказал:

– Я встречался с Пашкой Мартыновым, они с женой собираются уезжать в Америку.

– Да ты что?! – вымолвила Ирина, и глаза её стали грустными. Впрочем, этот грустный взгляд уже не был редкостью, особенно в последнее время, когда стали задерживать выплату зарплат. Деньги, отложенные на чёрный день, таяли, а улучшения материального положения ничто не предвещало, и это действовало угнетающе.

Дочь Юлька, услышав разговор, весело пискнула:

– Я тоже хочу в Америку! – ей недавно исполнилось девять лет, она заканчивала уже второй класс и была единственная, кто не грустил в семье и кого не пугало ни настоящее, ни будущее.

– Но это ещё не всё, – продолжил Александр. – Ты помнишь, в прошлом году из Штатов к нему приезжал его знакомый по имени Иван, который сам родом из Югославии, а в Штаты перебрался двадцать лет назад? Мы с тобой ещё обсуждали, что имя Иван есть не только у нас.

– Да, конечно помню. Ты же с ним тоже тогда встречался и ещё говорил, что он интересовался твоей работой.

– Так вот, – продолжил Саша. – Оказывается, Иван тогда не зря интересовался моей работой. У него в Штатах своя фирма, и ему нужны работники. Он не пожалел денег, нанял юристов, которые смогли обосновать и доказать, что в Штатах для ведения его бизнеса он не может найти нужных ему специалистов по моей и Пашкиной специальностям, и получил разрешение пригласить нас на работу в США вместе с семьями. И теперь мы можем получить не какую-то там туристическую визу, а рабочую! Представляешь?!

Взгляд у Ирины загорелся, она улыбнулась и молвила:

– Вот это да!

Потом посерьёзнела и сказала:

– Саша, но ведь виза стоит денег… И билеты,.. ты представляешь, сколько могут стоить билеты на самолёт для такого перелёта? А нас ведь трое. Я тебя одного не отпущу!

Александр улыбнулся:

– Нет, если мы согласимся, то только вместе.

– Но где мы с тобой возьмём такие деньги? Мои родители, конечно, могли бы нам помочь, но ты же категорически отказываешься брать у них деньги.

– В том-то и дело, – продолжил Саша. – Иван оплачивает и визы, и билеты! Представляешь?! Нужно только наше согласие.

Ирина снова улыбнулась.

– Саша, надо соглашаться! Такое бывает только раз в жизни!

– Я тоже так думаю, – ответил Саша. – Кстати, с нами поедут ещё три семьи, они из Москвы. Все примерно нашего возраста, – немного подумав, добавил. – А наш завод, наверное, скоро закроется… К начальству приходили какие-то люди, прошёл слух, что хотят на месте нашего завода построить супермаркет.

– Опять супермаркет?!.. Скоро вся Рига будет один сплошной супермаркет. Бежать надо отсюда подальше. У нас тоже работы всё меньше. Говорят, склад забит товаром, а сбыта нет. На местном рынке только крема покупают, да и то самые дешёвые. Поговаривают о сокращении рабочего дня.

Потом снова вернулась к теме переезда:

– Саша, а где мы там будем жить?

– Жильё будем снимать. В Америке это обычная практика. Иван сказал, что снять дом в Калифорнии, там, где мы будем жить, стоит две тысячи долларов. А платить нам будет три.

– Вот это деньжища! Не то, что тут, – потом, немного подумав, спросила. – Саша, а как же я, мне ведь тоже нужна работа?

– Буду работать, а ты осмотришься, на месте разберёмся.

Наступила пауза.

– Саша, а как же язык? Ты же немецкий изучал в школе, а в Америке ведь английский.

– Да мне что английский, что немецкий – я же и по-немецки только со словарём, – улыбнулся Саша. – А язык, конечно, придётся учить, но лучше уж английский, чем латышский. Пашка вон набрал видеокассет, сидит целыми днями английскую речь слушает, он тоже немецкий в универе изучал.

Ирина обняла мужа.

– Идём, я подогрею тебе ужин, раздевайся и мой руки.

На следующий день они дали согласие и встретились с Павлом обсудить всё поподробнее и составить план действий.

Америка

Самолёт уже три часа летел над Атлантикой, Юлька уснула, разговоры прекратились, Ирина дремала, а Саша сидел возле иллюминатора и вглядывался в лежащие далеко внизу под крылом самолёта облака – белые, яркие и пушистые, успокаивающие и создающие удивительную атмосферу для размышлений, которые не заставляли себя ждать. Суета и переживания подготовки к изменению судьбы закончились, а волнения неизвестного предстоящего ещё не наступили. Но точка бифуркации была уже пройдена, вектор движения строго совпадал с градиентом концентрации нарастающего счастья приобщения к великой американской мечте, и неотвратимость встречи с далёким загадочным континентом характеризовалась практически стопроцентной вероятностью. Благодаря долгому полёту, между тем, что было и тем, что будет образовалась пауза, заполняемая воспоминаниями о прошлом и надеждами на будущее.

Они летели на запад, пересекая границы часовых поясов, и то ли утро двигалось с ними в ту же сторону, то ли они двигались вместе с утром, и Александр силился понять – догоняют они время или убегают от него? Было странно – с одной стороны, полёт удлинял этот знаменательный день, но если так лететь и лететь вместе с утром и пролететь Америку, а потом пролететь Тихий океан, то сразу попадёшь в будущее, и утро, летящее вместе с тобой, внезапно превратится в утро следующего дня – дня, наступлению которого обычно должна была предшествовать ночь. Тут он вспомнил, как лет девять назад купил Юльке пластинку рижского завода грампластинок с замечательной музыкальной сказкой «Алиса в Стране чудес» и голос птицы Додо, который звучал, когда они вместе с дочкой слушали её – «Если лететь над землёй вместе с солнышком, то как определить, когда вторник становится средой?» – вспомнил и улыбнулся.

Саша всматривался вниз и пытался найти брешь в облаках, чтобы увидеть океан. Тот океан, по которому плыл Колумб ровно пятьсот лет назад! Прошло пять сотен лет, а люди всё бегут и бегут по проложенному великим мореплавателем пути в Америку за лучшей долей! «Да, – подумал Саша. – Если бы не Колумб, ехал бы я сейчас в Германию…». Он оторвал взгляд от иллюминатора, сел ровно, откинул голову назад, закрыл глаза, немного поёрзал, устраиваясь поудобнее, и стал думать о солнце, которое светило Колумбу точно так, как светит сейчас ему. А ведь солнце совсем не изменилось! Земля всего лишь пятьсот раз облетела вокруг него… Он представил бескрайние просторы Вселенной, со стороны наблюдая, как красивая голубая планета под названием Земля летит вокруг яркой большой звезды под названием Солнце, и незаметно уснул.

Проснулся он только тогда, когда самолёт уже летел над городом, развернулся и стал снижаться, а пассажирам объявили о том, что следует пристегнуть ремни и приготовиться к посадке. Он выглянул в иллюминатор и увидел огромный, бескрайний до самого горизонта, утопающий в зелени деревьев город, с разноцветными крышами домиков, лежащий как на ладони, похожий на большую детскую игрушку. Вдруг полоса деревьев расступилась, и обнажилась извилистая лента широченной магистрали, по которой ехали маленькие, словно игрушечные, разноцветные машинки. Он стал быстро считать количество полос движения – их оказалось десять! По пять в каждом направлении! Как только он об этом подумал, деревья снова сошлись, магистраль исчезла, и снова потянулись стройные ряды домиков. Обилие автомобилей поражало, и невозможно было понять, каких больше – едущих или припаркованных. Потом дома и деревья резко исчезли, и появилось голое зелёное поле с небольшими, словно фигурные заплатки камуфляжа пятнами водной глади, и самолёт стал быстро снижаться, придавая всему проносящемуся мимо всё более и более реальные размеры, превращая сказку в жизнь. В следующую секунду произошло мягкое касание земли, самолёт покатился по посадочной полосе, и пассажиры зааплодировали экипажу. Секунд через сорок раздался голос стюардессы:

– Уважаемые господа, наш самолёт совершил посадку в аэропорту Джона Кеннеди города Нью-Йорка терминал один, местное время 12 часов 50 минут. В интересах вашей безопасности просьба оставаться на своих местах с пристёгнутыми ремнями до включения табло «расстегните ремни». Пожалуйста, при выходе из самолёта, не забывайте свои личные вещи. Обращаем ваше внимание, что первыми к выходу приглашаются пассажиры бизнес-класса обслуживания. Если вам необходимо арендовать автомобиль, по терминалу пройдите в пункт проката автомобилей в аэропорту и получите информацию о наличии специальных скидок для пассажиров аэропорта программы аэропорт-бонус. Надеемся, что сегодняшний полёт доставил вам удовольствие.

«Где же я слышал этот голос?», – подумал Саша. И вспомнил! Голос стюардессы и интонация, с которой она вещала, был голосом, рекламирующим удовольствие путешествия на комфортабельном пароходе в фильме «Трест который лопнул» Одесской киностудии, являющимся экранизацией рассказов О`Генри. Саша подумал – «Да, это действительно Америка!» – и улыбнулся.

Аэропорт напоминал огромный город, в котором можно легко потеряться, и Саша крепче сжал Юлькину ладошку. Созерцаемое поражало своим масштабом и энергетикой. Не увидев своими глазами, трудно себе представить грандиозность сооружений и коммуникаций. Самолёты садились и взлетали каждую минуту! Саша быстро посчитал в уме, оказалось – это полторы тысячи самолётов в сутки! Этажи, люди, терминалы, переходы, даже железнодорожный вокзал. Тут им предстояло совершить пересадку на самолёт до Сан-Франциско.

Пока они сидели и ждали приглашения на посадку, произошёл забавный казус. Ирине приспичило сходить в туалет. Когда, зайдя в это заведение, она открыла первую кабинку, то была крайне удивлена – оказалось, что унитаз полностью затоплен водой, разве что через край на пол не течёт. Она видела такую картину однажды, когда у них в доме засорилась канализация.

– Вот те раз, – от неожиданности вслух произнесла Ирина и открыла вторую кабинку. Каково же было её удивление, когда во второй кабинке она увидела такую же картинку. Тут из третьей кабинки вышла женщина, и Ирина направилась туда, где только что раздался громкий звук сливающейся воды. «Ну, наконец-то», – подумала она, но, зайдя в кабинку, познала удивление, ставящее под сомнение полноценность представлений об окружающем мире и способное заставить усомниться в реальности происходящего, потому что унитаз крайне быстро заполнялся водой всё выше и выше!

– Вот это да! – снова вслух произнесла Ирина и, испугавшись, что её кто-то услышит, закончила мысль едва уловимым шёпотом. – И кто после этого скажет, что мы не разные люди?! Что же ещё нас тут ждёт?..

В аэропорту Сан-Франциско их встречали, и это очень обрадовало Сашу, было видно, что к их приезду подготовились. За ними приехали на небольшом автобусе, в который поместилась вся их дружная компания – пять семейных пар, с детьми и вещами. На автобусе они отправились в Сан-Хосе.

Всё было организовано наилучшим образом, потому, как оказалось, что им уже сняли и жильё – два домика – один на два входа, то есть на две семьи, второй на три. В первом поселились они и Мартыновы. Как и обещали, стоило это удовольствие две тысячи долларов в месяц, то есть по тысяче долларов с семьи. За первый месяц Иван уже заплатил. Мало того, он выдал каждой семье подъёмные в размере двух тысяч долларов – зарплату авансом за вычетом аренды жилья, со словами – отработаете. Это было очень кстати, потому что у Саши в кармане было всего 25 долларов. Оказавшись в Америке с такой суммой, да ещё и не один, а с женой и девятилетней дочкой, он почувствовал небывалое смущение и душевный дискомфорт. У него не укладывалось в голове, ведь в Риге для покупки этих несчастных 25 долларов они потратили все свои сбережения – все 625 рублей! Там, где они были ещё вчера, эта сумма казалась такой внушительной – ведь это его семь месячных зарплат! Но здесь эти деньги абсолютно ничего не стоили, и он почувствовал себя просто нищим. Потом он часто с ужасом вспоминал эту ситуацию – привезти свою семью в Америку, имея в кармане всего 25 долларов – на такое мог решиться только безумец. Какими они всё-таки были наивными – настоящими аборигенами из страны непуганых идиотов. Так что, получив две тысячи долларов наличными, хотя и не имея привычки брать деньги авансом, Александр мысленно поблагодарил Ивана за материальную поддержку, ещё выше подняв планку уважения к нему, он готов был приступить к работе немедленно и трудиться с утра до ночи и даже ночью, и на душе его стало гораздо спокойнее.

Жильё немного удивило, потому что на поверку домики оказались фанерными. Но в Калифорнии не бывает холодов, и, как потом выяснилось, такое жильё в этой местности являлось нормой. Да и права выбора у них попросту не было. Они приехали работать, и владелец фирмы позаботился, чтобы трудиться они смогли начать незамедлительно. Есть работа, значит, будут деньги, а это главное.

Иван, не один раз летавший с континента на континент, прекрасно понимал, что вновь прибывшие не только устали от перелёта, но и нуждаются в адаптации на смещение времени суток. Понимая, что у невыспавшегося человека нарушается мозговая деятельность, а их предстоящая работа была связана именно с использованием серого вещества, именуемого мозгом, он дал им полтора суток, чтобы выспаться и прийти в себя.

Страх

И вот наступил первый рабочий день в Соединённых Штатах Америки. Краткое ознакомление с лабораторией показало её весьма неплохую оснащённость современным оборудованием, а кондиционированный воздух спасал от навалившейся жары калифорнийского лета и создавал атмосферу трудового комфорта. Общее собрание с новыми работниками было непродолжительным, но на нём были чётко расставлены все точки над «i». Иван разъяснил, что фирма, к работникам которой они теперь принадлежат, недавно организована и является таковой исключительно из экономических соображений, поскольку для стимулирования предпринимательской деятельности в законодательстве США для вновь образующихся фирм предусмотрены не только серьёзные налоговые льготы, но и низкие процентные ставки при получении кредитов. Он неплохо владел русским языком и объяснил, что главная задача фирмы – это получение прибыли, прежде всего, для погашения, взятого под её развитие кредита, и от этого зависит судьба всех работников. Он требует полной отдачи сил каждого на своём рабочем месте в деле выполнения этой задачи, иначе трудовой договор будет расторгнут, и они вернутся туда, откуда приехали, но уже не за его, а за свой счёт.

– Прошу не считать благотворительностью то, что я сделал для вас, и запомните, я вообще не занимаюсь благотворительностью. Я просто вложил деньги в то, что обеспечит максимальную отдачу умственных сил моих работников. Я создал вам условия для вашего труда и жду от вас хорошей работы, – закончил своё выступление Иван. С этого момента он изменился, и все почувствовали, что теперь он не просто их знакомый, не просто начальник и босс, а владелец их судеб, от которого зависит вся их будущая жизнь. После разъяснения общей задачи, и показав каждому своё рабочее место, Иван собрал всех у своего кабинета и стал приглашать к себе по одному. Он ставил задачи чётко и без малейшего сомнения в том, что они выполнимы. Каждый получил свою часть технического задания, общую картину которого видел только Иван.

Получив документацию, Александр устроился на своём рабочем месте и, вооружившись простым карандашом⁴ марки KOH-I-NOOR мягкости B2, большой, формата A4, общей тетрадью в клеточку и нежной, не портящей гладкой поверхности бумаги и удаляющей только следы грифеля карандаша стёркой – три средства труда, без которых он не мыслил своей работы, занимавших в списке «Что нужно взять с собой в Америку» первые три строчки, что говорило о высоком приоритете этих трёх позиций, и аккуратно уложенных в Риге в багаж, стал изучать предмет применения своих сил на ближайший отрезок своей трудовой жизни. Он листал страницу за страницей техническое задание, кое-что выписывая, понимал, что поставленная перед ним задача является не такой уж и сложной, и уже набрасывал пути её решения, всё больше и больше увлекаясь этим занятием, как обычно, не заметив конца рабочего дня.

Когда он вернулся домой, жена его встретила, но как ему показалось, в невесёлом настроении. Юлька уже спала, Ирина накормила мужа, и видно было, что она хотела что-то сказать, но не решалась.

– Что случилось? – спросил Саша.

Ирина вздохнула, и сказала:

– Саша, мне страшно…

– Почему? Что случилось? – снова спросил Саша, подошёл и обнял жену.

– Ничего чрезвычайного, но я очень испугалась и теперь боюсь. У Юльки днём заболел живот, я вызвала врача, боялась, вдруг это аппендицит. Доктор посмотрел её и сказал, что ничего страшного, скорей всего, от перемены питания. Но он спросил меня, имеется ли у нас медицинская страховка, и потом сказал, что без страховки операция по удалению аппендицита стоит 10 тысяч долларов!

– Ничего себе! – произнёс обескураженный Саша. – А нам Иван как раз сегодня рассказывал про бонусы, предоставляемые фирмой, что обеспечивает нас медицинской страховкой, но только по стоматологии…

Вечер прошёл в тревожных разговорах, и, даже уже лёжа в постели, они перешёптывались о том, какие ещё неожиданности может преподнести им Америка, о том, как прошёл первый рабочий день Александра, о заблуждениях в представлениях о благородстве помыслов и благотворительности Ивана, о том, что две тысячи долларов полученных авансом им следует растянуть на два месяца, потому что следующая зарплата будет только через шестьдесят дней, ведь за этот месяц они её уже получили, и что если бы Иван не решил, что выплата зарплаты авансом полезна для деятельности фирмы, то они всей семьёй оказались бы на улице с 25 долларами в кармане – эта мысль их просто ужасала! Было принято два важных решения. Во-первых, было решено всем в ближайшее время, не откладывая в долгий ящик, посетить стоматолога и на всякий случай вылечить все зубы и, во-вторых, начать строго экономить и откладывать деньги на билеты назад домой в Ригу, чтобы в случае чего они могли быстро покинуть эту такую чужую и неприветливую землю. У них появилось чувство страха за свою жизнь, за жизнь дочери.

Ирина прижалась к Саше и поцеловала его в губы. В ответ Саша обнял Ирину, прижал к себе, поцелуй затянулся и стал уводить их мысли совсем в другую сторону. Они, не сговариваясь, перешли на язык прикосновений, который, быстро затуманивая сознание уже изрядно изголодавшихся по этим чувствам, перерос в их первый секс в Америке – секс с привкусом страха. Недаром эндорфин считается естественным наркотиком. Впрыск этого гормона в кровь привёл их в состояние спокойствия и маленького счастья, проблемы и усталость прошедшего дня растворились где-то вдалеке, и они быстро и незаметно для себя уснули.

Работа

Они трудились не покладая рук, и как выразился однажды Саша, сбылась мечта идиота, теперь он спокойно мог работать хоть ночью, хоть в выходные. Продукт, который они производили, был чрезвычайно востребован и конкурентноспособен, и весьма высоко оценивался на рынке программного обеспечения его покупателями. Трое ребят из Москвы вообще создавали шедевры – им удавалось писать программы, которые выполнялись в два раза быстрее уже существующих, и фирма получала всё новые и новые заказы.

Иван был очень доволен собой, гордился тем, что вовремя сориентировался, правильно оценил обстановку и не ошибся в качестве советского образования, в полной мере ощутив силу мысли людей думающих на русском языке, и занялся юридическими вопросами по предоставлению его работникам грин-карт, дающих их обладателям постоянный вид на жительство в США. Делал он это, как всегда, вовсе не из любви к ближнему, а ради того, чтобы сэкономить деньги, требующиеся на ежегодное продление рабочих виз, ведь рабочие визы им давали только на год.

Время шло незаметно и быстро, Юля ходила в школу, Ирина устроилась лаборанткой в химической лаборатории больницы, расположенной по соседству, и тоже стала вносить свой вклад в семейный бюджет. Зарплата у неё была ниже, чем у Саши, но зато были полезные бонусы по медицинской страховке, и хватало денег на оплату страховки для дочери, что обеспечивало душевный комфорт после незабываемого пережитого страха перед стоимостью хирургических операций. Деньги на билеты в Ригу были уже отложены, и это была ощутимая ступенька сзади, дающая уверенность в завтрашнем дне, а перспектива получения грин-карты интересовала теперь не только Ивана, но и их самих. Подходил к концу уже третий год их пребывания в стране больших возможностей под названием Соединённые Штаты Америки. Все трое уже сносно изъяснялись по-английски, постепенно приобретая американский акцент⁵ (например, такие слова как server и router Саша произносил исключительно по-американски – сёрвер и раутер), и практически всё понимали, что говорили вокруг. За три года прожитых в Америке, они уже хорошо разбирались не только в устройстве и принципах действия американских унитазов, но и в иерархии заработных плат. Они давно уже осознали, что оплачивать их труд в размере равном заработной плате развозчика пиццы – это не только вопиющий уровень несправедливости, но и высшая степень унижения человеческого достоинства, которое можно терпеть только в силу чрезвычайных обстоятельств и безысходности положения, но этого, в силу низких моральных качеств и отсутствия этических принципов, да, в общем-то, и в силу скудности разума, не понимал Иван – трудно себе представить, о чём думает человек, за три года не давший своим подчинённым ни одного выходного дня. И как только его работники и члены их семей получили грин-карты, то вместо радости наступившей экономии на рабочих визах, Ванька получил заявления об увольнении от всех, кто батрачил на него все эти три года, и не только позволил погасить взятый кредит, но и довёл состояние его фирмы до сокрушающего воображение девятизначного числа в 200 миллионов долларов! Ребята, сговорившись, уволились одновременно, отомстив таким образом за все унижения, доставленные жадным и глупым Ванькой, оставив его с набранными заказами в одиночестве, и их больше никогда не интересовала его судьба. Каждый к этому моменту уже нашёл себе работу по душе, где их знания и способности оценили по достоинству, ведь как ни крути, а подняв за три года имя Ванькиной фирмы на высоту известности и успеха, на такую же высоту они подтянули и свои честные имена.

Перемены

При приёме на новую работу Александр не мог не заметить повышенного интереса к его персоне, даже несмотря на то, что с человеком, сидевшим перед ним за широким массивным тёмного, глубоко насыщенного, с красноватым оттенком цвета столом, явно не из древесностружечной плиты и, по всей видимости, чрезвычайно дорогим, они были давно знакомы – именно с ним они встречались неоднократно на выставках производителей продукции в конце каждого года, где фирмы не только продавали свой товар и заключали новые контракты, но и создавали свою репутацию и имя, и именно этому человеку Саша всегда демонстрировал свои разработки, именно этот человек, как выяснялось впоследствии, был покупателем результатов их творческого труда, и именно этот человек и приглашал его на работу в свою лабораторию. Звали его Роберт.

– Александр, я немного удивлён, ты принёс мне не один, а два диплома, причём оба мне нравятся – один программиста, а второй конструктора интегральных схем, и оба не бакалавра, а мастера! – сказал улыбаясь Роберт.

– Да я, в общем-то, и сам был удивлён. Диплом, выданный по окончании университета, у меня один, но ваша контора, занимающаяся переводами дипломов на английский язык – в которую ты мне сказал обратиться, видать, решила иначе. Они посмотрели вкладыш, увидели, какие предметы я изучал и по каким сдавал экзамены, и на основании этого выдали мне два диплома. Кстати, ты первый кто в Америке попросил меня предъявить диплом о моём образовании, на предыдущем месте работы нам верили на слово, – тоже улыбнулся Александр.

– Доверяй, но проверяй – это ведь русская поговорка? – улыбка Роберта стала ещё шире, потом серьёзнее добавил. – Да, советское образование ещё раз убеждает в своей фундаментальности, – помолчав продолжил. – Но это меня озадачило, ведь на самом деле, мне нужны специалисты по обеим специальностям, и если в качестве конструктора ты будешь так же хорош, как и программист, я не уверен в своём первоначальном выборе. Тебе нравится конструировать?

– Да, мне нравится конструировать не меньше, чем писать программы. В идеале я бы вообще хотел работать на стыке электроники и программирования.

– В США таких универсалов учебные заведения не готовят, у нас узкая специализация, но с достаточно глубокими знаниями по своей специальности. Если кто-то учился писать программы на бейсике, то, как правило, он всю жизнь пишет на бейсике. Русские меня всегда удивляют, им, по-моему, вообще всё равно на каком языке программирования писать программы.

– Я ещё и паять умею, – шутя сказал улыбаясь Саша, позаимствовав интонацию кота Матроскина из любимого Юлькой мультика «Трое из Простоквашино».

– Паять? – вымолвил, не сдерживая эмоции, Роберт, и его брови поползли на лоб от удивления.

– Да, в школе я занимался радиолюбительством, начинал с 2-V-2 приёмников, я и печатные платы сам разрабатывал, рисовал на фольгированном текстолите краской стеклянным рейсфедером дорожки и вытравливал затем медным купоросом, за неимением хлорного железа.

– Ты ещё и в химии разбираешься?! – обалдел Роберт. – Ты говоришь начал с приёмника, а чем же закончил?

– Свой первый персональный компьютер я спаял своими руками, он правда был восьмибитный, на процессоре 8080, а то, что сейчас называется BIOS, я написал сам, причём писал в машинных кодах, – похвастался Александр и тут же, смутившись своего хвастовства, покраснел.

После этих слов Роберт надолго задумался, затем внимательно посмотрел на Сашу и произнёс:

– Да, мне говорили, что все русские знают устройство сливного бачка унитаза и могут его отремонтировать, и что любая русская женщина может починить сгоревшую спираль в утюге и заменить предохранитель в микроволновке, но чтобы такое… – потом стал совсем серьёзным и продолжил. – Видишь ли, у меня есть две группы разработчиков. Одну я называю физиками – это конструкторы, вторую – математиками, это, как ты понимаешь – программисты. Между ними не то чтобы конфликт, но постоянная грызня – если вдруг что-то не работает, а без таких ситуаций не обойтись, то вместо того, чтобы каждый ещё раз внимательно проверил свою работу, первым делом они начинают обвинять друг друга, и никто не желает даже в мыслях представить, что он не прав, а это очень мешает общему делу. Я уже давно пришёл к выводу, что мне нужен человек, хорошо разбирающийся в обеих специальностях, способный наконец-то прекратить этот вечный пинг-понг, чтобы не они, а он лично определял причину проблемы, за счёт полного, всеобъемлющего участия в разработках, и, кажется, небеса меня услышали… В общем, мысль простая – я хочу попробовать тебя в этом качестве, чтобы ты курировал сразу две группы. Что скажешь, Александр? Я дам тебе все полномочия.

– Я думаю, независимо от того, кого ты назначишь этим человеком, ты дашь и тем и другим возможность почувствовать, что они решают одну общую задачу, а не конкурируют, и дело от этого выиграет.

Немного поразмыслив, Роберт продолжил допрос:

– Скажи мне, Александр, слышал ли ты словосочетание квантовый компьютер?

Теперь наступила очередь удивиться Саше, но при этом он обрадовался заданному вопросу, потому что не раз размышлял на тему квантовых вычислений, и почувствовал возможность поделиться своими мыслями с тем, кто готов его слушать.

– Всё дело в вычислениях, – ответил Саша, обдумывая с чего начать.

– Что ты имеешь в виду? – не понимая спросил Роберт.

– Я имею в виду – ошибочно то, что физика никогда не учитывает влияние вычисления на решаемые задачи, – всё ещё обдумывая, каким образом выстроить цепочку рассуждений, продолжил Александр, и Роберт, поняв это, стал молча ждать продолжения мысли.

– Роберт, мы с тобой эти темы никогда не обсуждали, и я даже не знаю, знаком ли ты с квантовой механикой и имеешь ли представление о том, что послужило причиной её возникновения? Это касается моей будущей работы? Ты занимаешься разработкой квантового компьютера?

Роберт рассмеялся и сказал:

– Я задал тебе всего один крайне простой вопрос, а ты, вместо того чтобы дать на него такой же простой ответ, засыпал меня встречными вопросами! Отвечаю. Нет, разработкой квантового компьютера я не занимаюсь, но меня интересуют перспективы. То, что мне известно на текущий момент, мягко говоря, не вдохновляет, но я хочу знать, не является ли это моей стратегической ошибкой. Ведь фирма IBM до сих пор вкладывает в это деньги. Да и идею квантовых вычислений выдвинул русский математик Юрий Манин ещё в 1980 году. А я с некоторых пор очень уважаю русские идеи, – снова рассмеялся Роберт. Он почувствовал, что зацепил собеседника за живое и, предвкушая интересный разговор, продолжил. – Давай так, представь, что я твой ученик, и слышу об этом впервые. Если у меня возникнут вопросы, я их буду задавать. Я слушаю тебя внимательно, – сказал Роберт, устраиваясь в своём кожаном кресле поудобнее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Латвийский государственный университет

Вернуться

2

Средняя зарплата рядового инженера при социализме составляла 110 рублей. Чтобы оценить эту сумму, можно сказать, что квартплата за двухкомнатную квартиру составляла 15 рублей в месяц. Расход воды и газа был неограничен. Электроэнергия стоила 4 копейки кВт·ч. Стоимость проезда на общественном транспорте в Риге была: трамвай – 3 копейки, троллейбус – 4 копейки, автобус – 5 копеек. Следует также учитывать, что среднее, высшее, специальное образование и медицина были бесплатными. Буханка чёрного хлеба весила один килограмм и стоила 16 копеек. Килограммовый батон белого хлеба – 20 копеек. Килограмм докторской колбасы стоил 2 рубля 20 копеек, пол-литровая бутылка водки – 3 рубля 62 копейки.

Вернуться

3

Престижная модель жигулей – LADA (ВАЗ) 2109 цвета неспелой вишни. Цена на чёрном рынке составляла порядка ста тысяч рублей.

Вернуться

4

Программисты социалистического периода были приучены к написанию программ на бумаге простым карандашом. Большой популярностью пользовались чешские карандаши марки KOH-I-NOOR. Стёрка позволяла легко редактировать программу при её отладке.

Вернуться

5

Однако различно не только произношение, но и написание некоторых слов, например слово цвет – британское написание colour, американское — color. Слово центр – centre, американское – center.

Вернуться