# Невеста

Павел Алексеевич Астахов

Вечной теме коварства и любви посвятил свой новый адвокатский триллер Павел Астахов.

Артем Павлов наконец-то встретил настоящую любовь – воспитанницу детского дома Кристину Яснову, умницу, красавицу и вполне успешную бизнес-леди. В один недобрый день Кристина оказывается свидетельницей ограбления и, защищаясь, сворачивает налетчику шею. Поскольку свидетели подтвердили показания Кристины, полиция отпустила ее. Однако вскоре Следственный комитет задерживает возлюбленную Артема по подозрению в зверском убийстве десятилетней давности. Каким-то невероятным образом отпечатки пальцев, взятые после событий в фитнес-центре, совпали с теми, которые были оставлены на ноже, обнаруженном на месте громкого преступления. Тогда была вырезана вся семья уголовного авторитета, а Кристина как раз училась в том же городе и в то же самое время… Защитить любимую от несправедливого обвинения – дело чести для Павлова. Но и в самом жутком сне ему не могло присниться, какую страшную угрозу таит в себе эта история. И в первую очередь для него самого.

© Астахов П. А., 2012

© ООО «Издательство «Эксмо», 2012

* * *

> Женщина одновременно и яблоко, и змея.

> Генрих Гейне


## Нападение

Марина приняла от очередного клиента ключик с крошечным замочком, выдала ему пластиковую карточку и сказала на прощание:

– Всего доброго!

Клиент, хмурый высокий тип с жидкими волосами, сухо кивнул девушке, что, судя по всему, означало «до свидания», и вышел из фитнес-центра. Марина наморщила носик. Она хоть и недавно работает здесь, но никогда не видела, чтобы этот мужчина хоть раз улыбнулся. Протянет небрежно клубную карточку, процедит нехотя что-то вроде «здрасьте», и все это с таким выражением лица, словно у него разом заболели все зубы. Небось в своем офисе навыдавливал за день весь свой запас дежурных улыбок, а она теперь должна его постную мину лицезреть.

Время подбиралось к одиннадцати вечера, и людей в залах заметно поубавилось. Хотя, конечно, были и такие оригиналы, которые приходили размять свои кости и в двенадцать ночи, а некоторые даже в два или три утра (клуб работал круглосуточно), и всегда существовала вероятность того, что кто-то из клиентов вдруг решит для себя, что именно сейчас, в половине четвертого, его тело нуждается в интенсивной тренировке…

Марина с нетерпением посматривала на часы – через несколько минут ее сменит дежурный тренер, по совместительству выполняющий функции охранника, – симпатичный юноша Влас лет двадцати пяти. Он ей сразу понравился, похоже, и она ему тоже приглянулась, но девушка не была в этом уверена на все сто.

Охранник, который досиживал сегодняшнюю смену, ей не нравился – хамоватый мужик, постоянно отпускающий пошлые шуточки, в придачу от него вечно несло потом. Как-то раз он попытался подкатить к ней, но Марина его быстро отшила. А сегодня у него что-то с желудком, и он вообще практически поселился в туалете.

Еще раз скользнув взглядом по часам, Марина неожиданно вспомнила, что хозяйка клуба тоже должна прибыть с минуты на минуту, и принялась считать выручку – сегодня было много клиентов, как тех, кто пожелал продлить абонемент, так и новых. Ловко перебирая пальцами купюры, девушка думала о своей начальнице Кристине. Хотя той было где-то между тридцатью и тридцатью пятью, Марина втайне завидовала ее внешним данным. И это несмотря на то, что ей самой в этом году исполнится только двадцать три и она регулярно занимается аэробикой.

Без десяти одиннадцать у дверей фитнес-центра остановился внедорожник «Фрилендер», и из него выпорхнула Кристина.

– Привет, – улыбнулась она.

– Добрый вечер, Кристина Владимировна, – поздоровалась Марина.

– Как успехи?

– Все хорошо.

– Не пожалела, что осталась у нас работать? – спросила Кристина, подходя к ресепшен.

– Н-нет, – смущенно проговорила девушка, доставая листок, на котором предварительно выписала данные по новым договорам и итоговой выручке.

– О, молодец, – похвалила ее Кристина, беря листок и быстро просматривая цифры.

В этот момент дверь в фитнес-центр открылась, и в холл вошел молодой человек высокого роста. Несмотря на теплую погоду, на нем была демисезонная куртка, наглухо застегнутая до самого верха, и кепка.

Бросив на вошедшего взгляд вполоборота, Кристина отошла в сторону, освобождая место у ресепшен, но мужчина просто стоял в дверях, безмолвно взирая на женщин.

– Добрый вечер, – прощебетала Марина, раздвинув губы в приветливой улыбке. – Я могу вам чем-то помочь?

Вошедший продолжал хранить молчание, и Кристина, оторвавшись от листка, внимательно посмотрела на него. Худое бледное лицо, на котором россыпью краснеют прыщи, глаза немигающе смотрят куда-то вдаль, длинные руки спрятаны в карманах куртки.

– Вы что-то хотели? – поинтересовалась она, откладывая листок в сторону.

Марина сглотнула подступивший комок – этот незнакомец ей явно не нравился, и она была уверена в одном: он похож на кого угодно, но только не на желающего приобрести клубную карточку фитнес-центра. Может, он кого-то ищет? Или это знакомый Федора, охранника, который до сих пор торчит в туалете?!

Хлопнула дверь, и из раздевалки, вытирая лоб платком, вышел один из оставшихся клиентов.

– Могу я вам чем-то помочь? – повторила Марина заученную фразу; правда, на этот раз ее голос звучал не столь уверенно.

Вышедший из раздевалки положил на стойку ресепшен ключик с замком и поздоровался с Кристиной.

– Да, можете, – разлепил губы худой мужчина. Вытащив левую руку из кармана, он поскреб свой костлявый подбородок, давно не видевший бритвы, и шагнул вперед.

Кристина смотрела на него с чувством смешанного любопытства и легкого недоумения. В отличие от нее Марина находилась в состоянии, близком к панике.

Клиент нетерпеливо кашлянул, и Марина, словно очнувшись, протянула ему карточку. Ей казалось, что глаза незнакомца гипнотизируют ее.

– Деньги, – хрипло бросил худой мужчина, и это прозвучало не столько как требование, сколько как констатация факта. Он вытащил вторую руку, и Марина в ужасе отшатнулась – костлявые пальцы незнакомца с остервенением сжимали нож. Потом сделал еще один шаг, оказавшись теперь прямо перед Мариной, и снова прохрипел: – Давай сюда всю кассу, сука!

Вытаращив испуганные глаза, клиент, оставивший ключик, стал пятиться к выходу. Впрочем, грабитель не обращал на него никакого внимания – его глаза неотрывно смотрели на Марину, и девушка почувствовала себя как кролик перед собравшимся пообедать удавом.

– Деньги! – повторил мужчина и облизнул губы.

– Послушайте, зачем вам это? – спросила вдруг Кристина. – Уберите нож. Посмотрите, как вы напугали девушку.

«Напугали – не то слово», – промелькнула у Марины мысль. Она чувствовала, что еще немного – ее нервы не выдержат, и она завизжит от страха. Ее взгляд совершенно механически зафиксировал ногти грабителя, обгрызенные почти до мяса, и еще то, от чего у нее по спине побежал холодный ручеек, – красные точки на запястье, весьма смахивающие на… следы от уколов?

Внезапно незнакомец прыгнул вперед, перевалился через стойку, и Марина истошно закричала, прижавшись спиной к стене и выставляя перед собой поднятый стул, чтобы хоть как-то оградиться от нападающего.

Выражение лица мужчины мгновенно изменилось – теперь оно было искажено яростью, а прыщи, покрывавшие его впалые щеки, стали свекольного цвета. Рыча и ругаясь, он полез через стойку, и в этот момент сзади оказалась Кристина. Она схватила грабителя за воротник и с силой ударила каблуком в область его икроножной мышцы. Тот взвыл от боли и попытался развернуться. Лезвие ножа прочертило глубокую царапину по стойке ресепшен.

– Отпусти! – завизжал он, дергаясь и брызгая слюной. Кепка свалилась, и он, навалившись на Кристину, внезапно ударил ее головой в лицо.

Женщина отстранилась в самую последнюю долю секунды, и удар оказался несильным, однако из носа все равно засочилась кровь. Она увидела трясущуюся возле лица руку с ножом и, изловчившись, вцепилась зубами в кисть. Кожа была холодная и дряблая, как рыбье брюхо.

– Сволочи! Гады! – Мужчина выронил нож и, схватив Кристину, стал теснить ее к лестнице, которая вела вниз, к служебному помещению.

Марина на негнущихся ногах вышла из-за стойки ресепшен и остановилась возле дерущихся, не зная, что предпринять.

– Не подходи! Вызывай полицию! – закричала Кристина, изо всех сил пытаясь освободиться от объятий сумасшедшего. Она видела безумные глаза незнакомца, его зрачки, крошечные, как булавочные головки, ощущала смрадное дыхание, вырывавшееся изо рта, словно этот человек гнил изнутри, и окончательно поняла, что перед ней наркоман.

Марина, придя в себя, ногой зашвырнула за кресло оброненный налетчиком нож и дрожащими руками принялась набирать «02».

– Почему вы не хотите мне помочь? – неожиданно спросил мужчина спокойным голосом, продолжая мертвой хваткой держать Кристину за плечи. – Почему?!

Он улыбнулся, и эта улыбка была жуткой, словно неровный разрез на бледной коже. Его рука метнулась вперед и схватила Кристину за горло. Женщина вскрикнула и что было силы ударила наркомана коленом в пах. Хватка ослабла, его тело каким-то непостижимом образом изогнулось, как если бы он прямо тут испытывал ломку, и мужчина, не удержавшись, покатился вниз по лестнице, увлекая за собой Кристину.

– …пожалуйста, скорее! – срываясь на плач, кричала в трубку Марина. В дежурной службе полиции спрашивали адрес, но, казалось, девушка от ужаса забыла все на свете и только призывала на помощь.

Она не сразу поняла, что внезапно наступила тишина, и, наконец немного придя в себя, скороговоркой, но вполне внятно продиктовала адрес фитнес-центра и свою фамилию.

Затем, преодолевая страх, вышла из-за ресепшен и осторожно посмотрела вниз, приготовившись к самому худшему. К своему огромному облегчению, Марина увидела Яснову, которая стояла на ступеньках, отряхиваясь и поправляя на себе одежду. Распластанное тело налетчика неподвижно лежало на ступеньках, у самой двери в служебное помещение. Голова была неестественно повернута – так, будто он силился разглядеть, что же происходит там, наверху.

– Кристина… Кристина Владимировна, вы в порядке? – пискнула девушка.

– По-моему, он умер, – произнесла Кристина и издала истеричный смешок. Пальцы нервно затеребили край разорванной кофточки – результат борьбы с грабителем.

– Умер? – автоматически переспросила Марина и вытянула голову, стараясь рассмотреть лежащее на ступеньках тело. Оно оставалось неподвижным.

Прихрамывая, Кристина медленно поднялась наверх и посмотрела в зеркало, висевшее слева от стойки.

– Замечательный вечер выдался, – покачав головой, вздохнула она, доставая из сумочки влажные салфетки. – А я еще на свидание собралась…

Открылась дверь, и в фитнес-центр вошла тучная женщина. Улыбаясь, она протянула Марине карточку.

– Вы точно уверены, что он умер? – не обращая внимания на толстуху, повторила девушка. Улыбка на губах клиентки мгновенно потухла, и ее пухлая рука с карточкой застыла в воздухе.

– Я слышала хруст, он наверняка сломал шею, – ответила Кристина, вытирая салфеткой кровь, все еще сочившуюся из носа.

Глаза полной женщины округлились, и она, спотыкаясь, чуть ли не бегом выскочила на улицу.

– Ну вот, вип-клиента потеряли, – огорченно проговорила Кристина.

Марина уставилась на свою начальницу.

– Вам нужна помощь, – выдавила она.

– Именно этим я сейчас и намерена заняться, – ответила Кристина.

В этот момент из коридора появился Федор. При виде начальницы он хотел было улыбнуться, но, заметив на ее лице кровь, тут же побледнел и испуганно спросил:

– Что-то случилось?

– Ничего, о чем бы вам следовало беспокоиться. Кстати, вы уволены, – твердо произнесла Кристина.

Лицо охранника вытянулось в недоумении, а она, уже не обращая на него внимания, достала из сумочки телефон, быстро нашла в памяти нужный номер и нажала кнопку «вызов». Пока шли гудки, у дверей затормозила патрульная машина, и через несколько секунд помещение фитнес-центра заполонили люди в полицейской форме. Федор продолжал истуканом стоять у ресепшен.

– Павлов, – шмыгнула разбитым носом Кристина, когда на том конце провода послышался знакомый голос, – у меня неприятности. Приезжай быстрее, я на работе…

## Абонемент

Артем выключил телефон. Разговор получился коротким, менее минуты, но, судя по посторонним звукам, доносящимся одновременно с тревожным голосом женщины, он понял, что в фитнес-центр прибыла полиция. Потом связь прервалась.

Единственное, что адвокат смог разобрать из сбивчивой речи Кристины, – это то, что в ее спортивный центр ворвался какой-то псих и в ходе потасовки он внезапно умер. Оставалось только догадываться, каким образом наступила смерть грабителя и, самое главное, какова в этом роль Кристины. Артем подумал, что, как бы там ни было, о романтическом вечере, который они планировали еще с прошлой недели, можно забыть.

На ближайшем перекрестке Павлов развернулся и, утопив педаль газа в пол, понесся к фитнес-центру «Олимп», собственником которого была Кристина Яснова.

Внимательно следя за дорогой, он невольно вернулся мыслями к тому дню, когда впервые встретил Кристину. Это произошло около года назад.

Артем не помнил, кто из знакомых порекомендовал ему этот клуб, который, несмотря на высокие цены, выгодно отличался на фоне остальных наличием современного оборудования и прекрасным уровнем обслуживания.

Он долго и придирчиво изучал сеть фитнес-клубов «Олимп», которых в Москве насчитывалось не менее десятка, пока не остановил свой выбор на том, что был ближе к его дому. Так случилось, что в этом центре нередко тренировалась сама хозяйка «Олимпа», тридцатичетырехлетняя Яснова Кристина, и именно в тот день она была в клубе. Павлов не забыл, как она выглядела при первой встрече. Под спортивным костюмом угадывалось прекрасно сложенное, тренированное тело. Густые русые волосы были небрежно забраны в хвост, на чувственных губах искрилась заразительная улыбка, от которой самому хотелось улыбаться, а темно-зеленые глаза пленяли своей глубиной и прозрачностью – Артем даже решил, что Кристина использует контактные линзы, но впоследствии выяснилось, что он ошибался. У нее был приятный мелодичный голос, но со временем Павлов убедился в том, что, когда Кристине нужно было решить какую-то серьезную проблему и проявить силу характера, этим голосом можно было резать металл.

Артем остался доволен клубом; правда, его не покидала мысль, что на его решение в пользу выбора именно этого филиала «Олимпа» в значительной степени повлияла сама Кристина. Иными словами, ей удалось произвести на него впечатление.

На следующий день она снова была в зале, и они, как бы невзначай, проговорили между упражнениями почти всю тренировку, и так по-домашнему уютно и естественно, что адвокат даже не заметил, как быстро пролетело время. Через неделю он пригласил Кристину на ужин, а спустя пару месяцев они уже жили вместе в его квартире.

Если бы кто-нибудь спросил Артема о чувствах, которые он испытывает к этой женщине, вряд ли бы он ответил однозначно. С одной стороны, Кристина принадлежала к одному из редких типов женщин, идеально сочетавшему в себе все те качества, которые он очень ценил. А в последнее время Павлов все чаще задумывался, что его привязанность к Кристине постепенно трансформируется в более сложное и глубокое чувство, над трактовкой которого до сих пор ведутся нескончаемые споры.

С другой стороны, внутренний мир этой женщины всегда оставался для него загадкой, как не до конца прочитанная книга, причем книга, выхваченная у него помимо его воли, да еще на самом интересном месте. Это одновременно и захватывало, вызывая скрытые инстинкты охотничьего азарта, и в то же время вселяло неосознанную озабоченность и даже волнение.

Он приехал к зданию «Олимпа» ближе к одиннадцати и сразу увидел припаркованный у входа в спортивный комплекс полицейский автомобиль. Чуть поодаль стояла машина «Скорой помощи». Через открытые двери фитнес-клуба два крепких санитара выносили носилки с телом, прикрытым простыней. Вслед за ними вышел полицейский и равнодушно наблюдал, как труп закидывают в карету «Скорой», его правая рука покоилась на затворе укороченного «калашникова».

Павлов вышел из машины и быстро зашагал к клубу.

– Сегодня они не работают, – важно проговорил сотрудник полиции, выуживая из пачки сигарету, но посторонился, пропуская адвоката внутрь.

Артем увидел Кристину. Она сидела в кресле, комкая в руках окровавленную салфетку. Рядом с ней в другом кресле расположился дежурный следователь, что-то старательно царапавший на листке. Еще один полицейский со скучающим видом изучал рекламные буклеты фитнес-центра, заманивающие оформить годовой абонемент по смехотворно низким ценам.

Павлов обратил внимание на продолговатый сверток, заклеенный печатями, который лежал на стойке ресепшен, – судя по всему, это и есть то самое орудие нападения.

– Добрый вечер, – сказал он и кивнул Кристине. Увидев его, женщина тут же встрепенулась, и на ее лице появилось выражение безмерного облегчения. Артем шагнул к ней и мягко опустил руку на ее плечо. Кристина с благодарностью накрыла пальцы Павлова своей узкой ладошкой и крепко сжала их.

– Скорее доброй ночи, – буркнул следователь, поднимая глаза. – А-а, господин Павлов! Вы-то здесь какими судьбами, извините за нескромный вопрос?

– Ехал мимо и заехал, – пожал плечами Павлов. – Я, вообще-то, на тренировку пришел. А что здесь, собственно, произошло?

– Это я и хочу выяснить у дамы, – ткнул пальцем в Кристину следователь. – А она заладила: мол, сейчас Павлов подъедет, тогда и буду на все вопросы отвечать…

– Вы должны понимать, в каком она сейчас состоянии, – резонно заметил Артем. – Так все же?

– Будем выяснять, – нехотя проговорил следователь. – Пока я увидел только труп мужчины, причем неизвестно, по какой причине он оказался трупом. Да еще нож, вон тесак какой… Надо думать, вроде попытка ограбления.

– Не вроде, а ограбление, – поправила его Кристина, и Павлов почувствовал, как она задрожала всем телом.

– Если нападавший использовал нож, то это уже разбой, а не грабеж, – произнес адвокат. – Разница значительная.

Следователь передал протокол понятым для ознакомления и с едва скрытой неприязнью посмотрел на Артема:

– Уважаемый господин адвокат, благодарю за справку, но я не нуждаюсь в лекциях.

– А меня никто и не уполномочивал вас обучать, – добродушно усмехнулся Артем.

Между тем он напряженно думал: кто этот человек, пришедший сюда с ножом? Кому понадобилось грабить фитнес-центр? Или ему нужна была Кристина?

И, наконец, как он умер?!

– Послушайте, – начала Кристина, но следователь не дал ей договорить:

– А вы, милочка, лучше бы свой ротик раньше открывали, когда я вам вопросы задавал! Все, теперь будете в кабинете откровенничать.

Тем временем понятые, прочитав протокол осмотра места происшествия, расписались и торопливо отошли в сторону, словно он был заразным.

– Поехали, – устало произнес следователь, убирая бумаги в потрепанную папку.

Полицейский, до этого лениво изучавший стенды, с готовностью подскочил к Ясновой.

– Постойте! Куда вы ее собираетесь везти? – спросил Павлов, инстинктивно загораживая Кристину своим телом.

– В Гагаринский отдел, куда же еще, – раздраженно ответил следователь – настойчивость адвоката утомляла его. День и так выдался сумасшедшим и богатым на происшествия, а тут еще объясняйся с этим светилом российской юриспруденции! – Тут произошло преступление. – Он с трудом сдерживал себя, чтобы не сорваться. – Возможно, убийство. Кому, как не вам, известно, что нужно делать в таких случаях!

– Какое еще убийство? – переспросила Кристина, не веря своим ушам. – Вы что, с ума сошли? Это просто идиотское стечение обстоятельств!

– Тише, гражданочка, тише, – поморщился следователь.

– Она не убивала, – попыталась робко вступиться за свою начальницу Марина, стоявшая тут же, но следователь махнул рукой, давая понять, что разговор окончен.

– Я поеду с вами, – заявил Павлов, понимая, что дело принимает совершенно неожиданный оборот.

– А это как хотите, – безразлично проговорил следователь. – Я все равно эти материалы передам в районный отдел дежурному следователю, а после меня – хоть потоп…

Кристина была настолько шокирована происходящим, что даже не нашлась что возразить; просто молча встала и пошла за следователем. Полицейский подмигнул застывшей в изумлении Марине и, прихватив из аквариумообразной вазочки на ресепшен горсть леденцов, тоже вышел.

– Что здесь произошло? Ну? Марина, у нас нет времени! – поторопил девушку Артем, нетерпеливо поглядывая в окно. Глубоко вздохнув, Марина на одном дыхании выпалила адвокату, как все было на самом деле.

## Дактилоскопия

К счастью, Павлов быстро разыскал районный отдел полиции, куда увезли Кристину. В дежурной части ему сообщили кабинет, и адвокат рванул наверх. Кристина сидела в коридоре с отрешенным лицом. Рядом с ней маячил тот самый полицейский, что находился в «Олимпе», только теперь вместо красочных стендов ему приходилось лицезреть трещины на унылых стенах, покрытых облупившейся краской. Время от времени он отправлял в рот очередной леденец и с таким ожесточенным хрустом разгрызал его, словно это была последняя еда в его жизни.

Дверь кабинета открыл усатый мужчина плотного телосложения.

– Яснова, зайдите, – проворчал он. И, когда Кристина, сгорбившись, прошла внутрь, Павлов шагнул следом. – А вы куда? Кто такой? – насупился мужчина, выпятив живот.

– Адвокат Павлов, городская Коллегия адвокатов, – отчеканил Артем, демонстрируя свое удостоверение.

– Очень приятно, – кисло улыбнулся мужчина. – Сорокин Борис Егорович, старший следователь. Чем могу помочь?

– Я бы хотел присутствовать при вашей беседе.

– Это исключено, – отрезал Сорокин. – Я возьму у нее объяснение, никакого допроса не будет. Пока идет обычная проверка, и вам это известно.

– Конечно. – Артем изобразил на своем лице широкую улыбку. – А еще, уважаемый Борис Егорович, мне известно – наверняка, как и вам, – что в соответствии с положениями статьи 49 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации защитник имеет право вступать в дело с момента начала осуществления каких-либо мер процессуального принуждения или иных процессуальных действий, затрагивающих права и свободу лица, подозреваемого в совершении преступления.

– Она пока не подозреваемая, – пробурчал следователь.

– В таком случае госпожа Яснова может беспрепятственно уйти отсюда прямо сейчас? – вежливо осведомился Павлов, и Сорокин, поняв, что сам себя загнал в ловушку, густо покраснел.

– Мм… по закону… да, то есть нет. Во всяком случае…

– Полноте, Борис Егорович, – миролюбиво перебил его Артем. – Неужели вы так боитесь меня? Хорошо, считайте, что я – официальный представитель Ясновой, если вам от этого будет легче.

– Раз вы представитель, то где ваш ордер? – все еще не хотел сдаваться следователь.

– Вы же знаете, это пустая формальность. Через час он будет у вас на столе.

– Хорошо, проходите, – с неохотой согласился Сорокин, пропуская Артема в кабинет.

Спустя полтора часа, уже глубокой ночью, они покинули здание полиции.

– Едем домой? Не возвращаться же сейчас за твоей машиной? – спросил Артем, и Кристина согласно кивнула.

– Ладно, держи нос по ветру, – подбодрил ее адвокат, поворачивая ключ зажигания.

– Вот только не надо о больном, – попросила она, дотрагиваясь до своего носа, который к тому времени уже заметно распух.

Павлов тоже осторожно коснулся ее носа и удовлетворенно кивнул.

– По крайней мере не сломан. Я уверен, что мы можем забыть об этом недоразумении, – произнес он, выруливая со стоянки. – Потерпевшая здесь – ты, и с твоей стороны имела место необходимая самооборона. Более того, этот псих сам свернул себе шею при падении, судебно-медицинская экспертиза подтвердит это при любом раскладе. И у тебя есть надежный свидетель – твоя подчиненная, кажется, ее Мариной зовут? Полагаю, проверка закончится возбуждением уголовного дела, но только в отношении этого наркомана. Возбудят – и тут же прекратят по 24-й статье УПК, по причине смерти подозреваемого. Вопросы есть?

– Как у тебя, Павлов, все просто получается, – вздохнула Кристина. – В любой ловушке дырочку найдешь, да? – Она с брезгливостью взглянула на свои испачканные пальцы – последствия дактилоскопирования, полезла в сумочку за салфетками и недовольно спросила: – Зачем у меня отпечатки-то взяли?

– Таковы правила. Вдруг ты банк пару лет назад ограбила и там свои «пальчики» оставила? – со смешком предположил Артем, но, увидев серьезное лицо Кристины, понял, что шутка пришлась некстати.

– У меня голова болит, – сказала она, отвернувшись к окну.

– Потерпи, немного осталось, – успокоил ее адвокат. – Поверь, все будет в порядке.

– Я верю тебе, Тема, – слабо улыбнулась Кристина.

## Интернат

Наутро Кристина чувствовала себя намного лучше. Они старались не вспоминать вчерашний вечер, тем более что Артем ясно дал понять, что перспектив у следствия притянуть ее каким-либо боком к этому пустячному делу никаких нет и не будет.

– Какие планы на сегодня? – поинтересовалась она, причесываясь и придирчиво осматривая нос – опухоль спала, и о том, что произошло вчера, напоминала лишь слегка ноющая нога – результат падения с лестницы.

– Ты разве забыла? – удивился Артем. – Нас ждут в коррекционном интернате на Мосфильмовской, помнишь?

Конечно, Кристина помнила. Это уже не первый интернат, куда они планировали нанести визит. Основной целью посещения подобных мест была различного рода благотворительность – от спонсорской помощи до предоставления безвозмездных юридических услуг, которые оказывали юристы из коллегии Артема. Но Кристина догадывалась о скрытых мотивах этих визитов. Хотя и пыталась не думать о неприятной ей теме, но факт оставался фактом – она не могла иметь детей. И вряд ли сможет, так заявили ей по результатам последних исследований.

А Павлов, как только оказывался в очередном интернате, после всех формальностей обязательно просил показать младшие группы, и Кристина с колотящимся сердцем шла за ним.

При виде розовощеких карапузов, с умильным сопением возившихся в манежиках и изредка оглашавших криком комнату, у нее влажнели глаза, и она сдерживалась изо всех сил, чтобы не дать волю чувствам.

Парадокс заключался в том, что прямых разговоров между ней и Артемом о возможном усыновлении малыша никогда не происходило, однако эта мысль буквально витала в момент их общения на некоем астральном уровне, проявлялась в мимике, взглядах, выражении глаз…

Позавтракав, они отправились на Мосфильмовскую.

Заведующая Тамара Иннокентьевна, невысокая приятная женщина лет пятидесяти пяти, уже ждала их и, слегка волнуясь, принялась рассказывать про интернат. Когда Артем задал вопрос о судьбе выпускников, ее речь стала еще более эмоциональной:

– Это отдельная тема, и она как никогда актуальна сейчас! Артем Андреевич, если бы вы знали, как им тяжело адаптироваться в новом мире! Ведь, по сути, эти дети всю свою сознательную жизнь прожили на всем готовом и не привыкли обслуживать себя! Они считают, что им все должны, а сами они совершенно беспомощны! Вот, к примеру, приходила недавно немолодая пара, хотели нашего мальчика в цирк сводить… Я им говорю: «Не надо цирка, мы их каждые выходные куда-то возим! Пройдитесь с ним по магазинам! Приготовьте вместе обед, отремонтируйте розетку! Зайдите в обувную мастерскую, в конце концов, пусть они видят, что набойки на ботинках сами не приклеиваются!» Ведь они ничего не умеют! А подарки! Вы знаете, сколько им всего тут привозят? Однажды кто-то из меценатов аудиоплееры привез, так мальчишки из старшей группы их где-то продали и водку на эти деньги купили, вечером смотрим – все пьяные лежат!

– Судя по вашим словам, чем беднее интернат, тем лучше для детей.

– Парадоксально, но такая мысль иногда приходит мне в голову… Ой, я вам, наверное, уже надоела! Может, вы хотите корпуса посмотреть?

– Да. Желательно младшие группы, – сказал Артем, перехватив взгляд Кристины. Заведующая заметила это и все поняла.

– Конечно, конечно… – заторопилась она, и они вышли из кабинета.

Осмотр детского корпуса занял не более тридцати минут. И все это время Павлов с Кристиной молчали. Артем не мог отогнать от себя мысли об одной трехлетней девочке, которая буквально не отрывала от него глаз, когда он присел перед ней на корточки. Огромные синие глаза серьезно смотрели на изумленного адвоката. Потом малышка протянула ручонку и, дотронувшись до щеки Артема, пролепетала вопросительно: «Папа?»

Кристина при виде этого отвернулась и подошла к окну. У нее больше не было сил тут находиться. Сейчас она одновременно и любила и ненавидела Павлова. Любила за то, что он всегда тонко чувствовал и угадывал ее тайные мысли (ну, или почти всегда), эффектно воплощая их в реальность. Ненавидела – потому что этим визитом он словно в очередной раз подводил жирную черту под непреложной истиной: она не может иметь детей. СВОИХ детей. Хотя так хочется верить в добрую сказку…

Павлов с величайшей осторожностью посадил девочку обратно в манежик, и та, с недоумением посмотрев на него, заплакала. Не зашлась криком, как обычно делают недовольные чем-то дети, а именно заплакала, вытирая слезы своими крошечными кулачками. Когда Артем вышел из корпуса, его лицо было словно высечено из гранита.

– Мне надо привести себя в порядок, – пробормотала Кристина. – Простите, где у вас туалет?

После ее ухода Артем с заведующей расположились в фойе на диване за журнальным столиком.

– Как ее зовут? – спросил Павлов, чувствуя, как к горлу подкатывает комок – из сознания не исчезало личико девочки с ее не по-детски серьезными глазами.

– Женечка Пономарева, – ответила Тамара Иннокентьевна. Она смотрела на него и не могла поверить своим глазам – еще никогда ей не доводилось видеть известного адвоката в таком состоянии.

– Какое у нее заболевание?

– Она почти ничего не слышит. Но врачи говорят, что шансы у нее есть. В остальном это совершенно здоровый ребенок.

– Вы так говорите, словно я удочерить ее хочу, – глухо произнес Павлов.

«А разве не так?» – хотела спросить Тамара Иннокентьевна, но в последний момент передумала.

В это время двери заведения распахнулись, запуская внутрь гурьбу девочек. Судя по всему, это была старшая группа – они выглядели лет на тринадцать-пятнадцать, и некоторые из них уже казались вполне сформировавшимися девушками. Они остановились в нескольких шагах от Павлова с заведующей и стали бесцеремонно разглядывать адвоката.

– У этой девочки есть родственники? – задал еще один вопрос адвокат, и заведующая окончательно убедилась, что он думает об удочерении.

– Мать, ее лишили родительских прав. Извините, Артем Андреевич, за нескромный вопрос… Вы женаты?

– Простите, но разве это имеет значение при удочерении? – удивленно вскинул брови Павлов.

– Нет, конечно, – немного растерялась заведующая.

– Заверяю вас, у меня есть все условия для того, чтобы обеспечить ребенка самым лучшим, – твердо проговорил Артем.

– Не сомневаюсь, – кивнула Тамара Иннокентьевна. – Дети любят природу. У вас, наверное, и дача имеется.

– Угадали. В Переделкине, как раз недавно строительство закончил, – суховато ответил адвокат.

Эта интонация не ускользнула от заведующей, и она примирительно сказала:

– Вы ничего такого не подумайте, Артем Андреевич. Я вижу, вы хороший человек. Но прошу вас, поймите. Этим детям, – женщина сделала жест в сторону притихших девочек, – нужно внимание и нормальное человеческое общение. Они не столько нуждаются в материальных благах, сколько в капельке теплоты и возможности быть услышанными.

Девочки зашушукались, одна из них робко улыбнулась Артему, при этом ее щечки залил румянец.

В этот момент показалась Кристина. Лицо спокойное, глаза абсолютно сухие, губы подкрашены.

– Ну что, едем? – каким-то безразличным голосом поинтересовалась она у Артема и словно невзначай коснулась пальцами своих изящных часиков.

– Сейчас. Про материальные блага вы хорошо сказали, и мне даже как-то неудобно вам сейчас помощь предлагать, – сказал Павлов, поднимаясь.

– Отчего же, – пожала плечами Тамара Иннокентьевна. – Мы никогда не отказываемся от помощи, особенно если это от чистого сердца. Кстати, мы на днях запланировали поездку на речном трамвайчике или теплоходе, еще не определились. – Она многозначительно взглянула на адвоката.

– Разумеется, – сказал Павлов, передавая заведующей визитку. – Сообщите, пожалуйста, сумму расходов, и я все улажу.

Кристина открыла было рот, чтобы поторопить Артема, как вдруг одна из девочек, стоявших и шушукающихся поодаль, стала пятиться назад, пока не уперлась спиной в зеркало. Ее широко раскрытые глаза чуть ли не вылезли из орбит, на перекошенном лице застыло выражение всепоглощающего ужаса. Она не сводила взгляда с Артема.

– Аня, что с тобой? – встревоженно спросила Тамара Иннокентьевна, почти бегом кидаясь к странной воспитаннице.

Девочка закрыла руками рот и трясла головой, с ее губ срывались какие-то нечленораздельные, мычащие звуки. Ее ноги подогнулись, и она стала оседать на пол. Заведующая принялась ее поднимать. Девочки отошли в сторону, при этом на их лицах не было испуга, словно все происходящее – вполне обыденная картина.

– Я могу чем-то помочь? – спросил Артем.

– Нет, не надо. У нее это иногда случается… Ира, ну-ка, бегом, позови Софью Сергеевну! – приказала Тамара Иннокентьевна, и одна бойкая девчушка, мотнув рыжими хвостиками, унеслась вверх по лестнице.

– Всего хорошего, – попрощался адвокат, но перед самым выходом снова посмотрел на девочку. Она стояла, обхватив руками заведующую, ее глаза были закрыты, а худенькие плечики продолжали вздрагивать. На полу, рядом с красными туфельками, медленно расплывалась лужица.

– Пошли. – Кристина тронула за рукав Артема, и они вышли наружу.

## Фрол

– Шах.

Зэк, щуплый парень с плоским лицом и невыразительными глазами, чесал затылок и мучительно обдумывал следующий ход. Его оппонент был лет на двадцать старше и вдвое шире в плечах. Лицо словно высечено топором из старого дуба, спрятанные под густыми бровями глаза смотрели слегка насмешливо.

И в то же время весь облик уголовника говорил о том, что на узкой тропинке с ним лучше не встречаться.

– Твой ход, Кирза, – пробасил он, и щуплый еще отчаянней заскреб затылок.

– У тебя там что, вша завелась? – недовольно поинтересовался пожилой зэк, с интересом наблюдавший за игрой.

Кирза, проигнорировав вопрос, подвинул фигуру на другую клетку, обеспечив таким ходом, как ему казалось, временную безопасность своему королю.

Широкоплечий зэк по кличке Фрол хмыкнул и выдвинул ладью, лишая короля Кирзы какого-либо маневра.

– Мат. Все, Кирза, партия.

Сутулый нахмурился и смел свои фигуры рукой.

– Глупая игра.

– Ну почему же? – с невозмутимым видом возразил Фрол, аккуратно убирая в потрепанный пакетик шахматы – они были вылеплены из хлебного мякиша. – Если не умеешь играть, это не значит, что игра глупая. С тебя, кстати, сотка «зеленых».

– Как это? – опешил Кирза. – Ты же говорил, играем «ни на что»?

Барак взорвался от хохота зэков.

– Дурилка, – ухмыльнулся Фрол. – Ты что, думаешь, для меня сто баксов – деньги? Это так, ничто. Поэтому за тобой должок. Очевидцы – вся хата. Так ведь?

Со всех сторон послышался одобрительный гудеж.

На Кирзу было жалко смотреть. Он-то был уверен, что в шахматы здесь кого хочешь обыграет, а что вышло? Мало того, что опозорился, так еще и должником остался! Он слышал, что с Фролом шутки плохи – этот вор не первый срок мотает и вообще живет только по понятиям…

– Сынок, ты радуйся, что легко отделался, – хрипло сказал все тот же пожилой зэк с верхних нар. – Недавно один такой фраер пальцы веером раздвигал, мол, я в «шешбеш»[1] кого хочешь взгрею! Его Витька Кутаисский в два пинка обыграл, так потом жена этого лоха кредит брала, чтобы должок погасить!

– Ладно, – вдруг сказал Фрол. – Поди, Кирза, кипяточку согрей, чифирнем.

С затеплившейся надеждой в глазах Кирза помчался выполнять указание. Когда все было готово и литровая кружка пошла по кругу, Фрол, как бы между делом, спросил:

– Сам-то откуда?

– С Урала я, в Некрасовке жил.

– Че ж тебе, перед этапом не сказали, что на кон нельзя ставить, коли карманы пустые?

Кирза отрицательно покачал головой.

– Ну, времена, – протянул Фрол. – Лады, на первый раз прощаю долг.

– Спасибо, Фрол, – сразу засиял Кирза.

– Не «спасибо», а «благодарю». Или «от души», – строго поправил молодого зэка Фрол. – Нам за этими стенками у Бога просить спасения нет надобности…

– Благодарю.

– Есть кто родственники? – продолжал расспрашивать Кирзу Фрол.


– Мать в Некрасовке осталась. Старенькая уже. Батя умер, когда я совсем щенком был.

– И все?

– Нет, тетка. Только она в Москву подалась.

– В Москву? – переспросил Фрол, и в глазах его мелькнуло оживление. – Что делает?

Кирза снова поскреб затылок, с трудом соображая, чего от него добивается Фрол.

– Кажись, в детской больнице работает, – ответил он нерешительно. – Не помню точно.

– Кирза, мне тебя сам ангел ниспослал, – подался вперед Фрол. – Ты мне поможешь. Надо человечка одного найти. Отпишись своей тетке на волю, пускай поищет, лады?

– Ну, не знаю, – с сомнением проговорил зэк, но, заметив, как сузились глаза Фрола, вспомнил о прощенном долге и поспешил добавить: – Я, конечно, напишу ей, Фрол. Она там давно работает, может, чего и знает. Но… ты же понимаешь. Москва – город не маленький.

– Понимаю. А ты все равно попробуй, – похлопал его по плечу Фрол. – Если найдет – я тебя отблагодарю, слово даю.

Он отхлебнул чифирь и передал следующему зэку. После этого завалился на нары и, достав фотографию, уставился в нее немигающим взглядом. С нее немного застенчиво смотрела симпатичная женщина лет тридцати пяти.

– Сестра? – хрипло полюбопытствовал свесившийся сверху пожилой зэк, и Фрол недовольно сдвинул брови.

– А тебе чего, Седой?

– Ты не думай ничего, Фрол, – откашлялся старый зэк. – Но сам ведь знаешь, вести по кичам быстрее птиц летают. – И, понизив голос, добавил: – Ходят слухи, ты на сходке клятву дал.

– Предположим, – посмотрел зэку прямо в глаза Фрол. – Что из того?

– Послушай меня, старика, и прожекторами-то своими не сверкай, – как ни в чем не бывало продолжал вещать Седой. – Времена сейчас не те. Да и ты не молодеешь. Не нужно было перед авторитетами такими словами разбрасываться.

– К чему клонишь, Седой? – прошипел Фрол.

– Не в ту войну ты ввязался. И вряд ли на коне окажешься.

– Это уж не твоя забота.

– Оно понятно, – вздохнул старик. – Ты – правильный вор, Фрол, но против системы переть бесполезно. Поверь моим годам, я много чего повидал.

Фрол поднялся и приблизил к зэку свое раскрасневшееся от гнева лицо.

– Седой, здесь и так много ушей. Но тебе я скажу. Пока эта мразь, что подставила под нож мою сестру, гуляет на воле, пьет и жрет, сука, я спать спокойно не буду. У меня никого, кроме нее, не было. И я буду последним чмырем, если не выйду и не накажу падлу. Уяснил?

Старый зэк закряхтел. Разговор был бессмысленным – Фрола не переубедить, и каждый из них остался при своем. А с другой стороны, и вправду, чего он лезет в чужой огород? Фролу скоро на волю, вот пускай сам своей свободой распоряжается. А Седому, видать, в этих стенах смерть встречать.

## Не повезло

Прошло три дня. За это время Кристину вызвали на допрос лишь однажды, и на этот раз она отправилась к следователю одна, против чего Павлов, собственно, не возражал. Единственное, он просил ее не задерживаться – вечером их ждал в гости Шамиль, старый и верный друг Павлова. Повод для встречи был приятный – Шамиль разменял старую квартиру, переехал в новенькую просторную «трешку» в только что построенном доме и все время обещал позвать Артема на новоселье.

Борис Егорович Сорокин встретил Кристину как старую знакомую, чем она была немало удивлена. Он неторопливо расспросил ее о всяких несущественных мелочах, предложил чаю и, лишь когда Кристина недвусмысленно дала понять следователю, что время ее ограничено, вздохнув, приступил к допросу.

Собственно, во время допроса следователь ничем особенно не интересовался, практически под копирку переписал объяснения Кристины, которые она давала еще в первый день. Она мельком пробежалась глазами по напечатанному тексту и поставила свою подпись на протоколе.

– Вы, кстати, можете потребовать признать вас потерпевшей, – заявил Борис Егорович, забирая у Кристины протокол допроса.

– А с кого мне ущерб взыскивать? – фыркнула Яснова. – Вы, простите, хоть узнали, откуда этот сумасшедший взялся?

– Разумеется, – улыбнулся следователь, но эта улыбка не очень понравилась женщине, было в ней что-то фальшивое. – Тарасов Роман, двадцать шесть лет от роду, безработный. Состоял на учете в наркологическом диспансере. Примерно за час до визита в ваш клуб он серьезно ранил ножом пенсионерку у себя в подъезде. К счастью, женщина осталась жива.

– Боже! – пробормотала Кристина.

– Так что, судя по всему, в его действиях не было конкретного умысла, и вам просто не повезло. Считайте, что у вас был неудачный день.

Кристина вспомнила нож, которым размахивал у ресепшен этот псих, и почувствовала, как по всему телу пробежала противная дрожь.

– Может, все-таки чайку? – снова выдавил из себя улыбку Сорокин, но она отрицательно покачала головой.

На столе у следователя зазвонил телефон. Борис Егорович вытер вспотевший лоб платком и взял трубку.

– Да. Конечно, – отрывисто произнес он. После недолгого молчания, уже тише, добавил: – Хорошо.

Кристина завороженно смотрела на этого плотного мужчину, отчаянно вытиравшего катящийся градом пот, и пыталась понять, что же ей кажется странным. Ответ нашелся сам – кондиционер. В кабинете вовсю работал кондиционер, а Сорокин потел, как в бане.

«Он волнуется», – пронеслось в голове у Кристины, и она крепко сжала пальцы в кулаки, так что ногти впились в ладони. Эта сальная улыбочка, разговоры ни о чем, чай-кофе…

Теперь она была готова поклясться, что Сорокин из кожи вон лез, чтобы на какое-то время удержать ее у себя в кабинете.

– Скоро станут известны результаты экспертизы, – заговорил следователь, глядя в окно. В коридоре послышались гулкие шаги, и он нервно забарабанил пальцами по столу.

– Я свободна? – поинтересовалась Кристина, пытаясь сохранять спокойный тон, и поднялась со стула.

Борис Егорович собрался что-то сказать, но тут в кабинет вошли двое мужчин. Один из них был одет как полицейский, второй – в гражданской одежде, однако непроницаемое лицо и колючий, настороженный взгляд выдавали в нем представителя силовой структуры.

– Гражданка Яснова? – спросил он, причем вопрос прозвучал скорее как утверждение.

– Да, это я, – упавшим голосом произнесла Кристина.

– Я из Следственного комитета. Управление по расследованию особо важных дел, майор Сизов. Вам придется проехать с нами.

– Следственный комитет? – переспросила Кристина сиплым голосом – у нее моментально пересохло в горле. – Зачем я понадобилась Следственному комитету?

– Вам все объяснят, – уклонился от прямого ответа майор. – Пожалуйста, идемте. – С этими словами Сизов осторожно и в то же время решительно взял женщину за локоть. Кристина молча встала, чувствуя, что перед глазами все поплыло.

Артем озабоченно поглядывал на часы. Кристина обещала нигде не задерживаться, но прошли все мыслимые и немыслимые сроки, а ее все не было. Шамиль тоже задергал его постоянными звонками, и Павлов, не вдаваясь в подробности, был вынужден сказать, что сегодня они уже вряд ли приедут.

Он быстро разыскал номер телефона Сорокина и уже через минуту разговаривал со следователем.

– Она задержана, – услышал Артем, и ему показалось, что он ослышался.

– Не понял, – только и смог сказать он. – За что, позвольте узнать, господин следователь?

– Это мне неизвестно, – равнодушно отозвался Борис Егорович. – Могу лишь сказать, что вашей подопечной заинтересовались в Следственном комитете, и ее увезли.

– Почему вы не дали ей возможности позвонить? – резко спросил Павлов.

Следователь буркнул что-то невразумительное, и Павлова вдруг осенило:

– Постойте… так вы обо всем знали?

– О чем? – как ни в чем не бывало быстро произнес Сорокин.

– Ваш сегодняшний допрос – лишь повод для задержания Ясновой, так?

– Это ваши домыслы, господин адвокат. У вас все ко мне? – Не дожидаясь ответа, Борис Егорович повесил трубку.

## Звонок

Павлов взъерошил волосы. Происходящее напоминало ему неудачный детектив, каким-то немыслимым образом трансформировавшийся в реальность, и эта реальность оказалась частью его жизни. Причем не только его жизни, но и жизни человека, к которому он питал самые нежные и сокровенные чувства.

Он уже намеревался звонить в дежурную часть Следственного комитета, как неожиданно заверещал его мобильный. Определившийся номер на дисплее был ему незнаком.

– Слушаю вас.

– Артемий Андреевич? – услышал адвокат мужской голос. – Здравствуйте. С вами разговаривает заместитель начальника Управления по расследованию особо важных преступлений против общественной безопасности Следственного комитета полковник Милещенко Владимир Яковлевич.

– Очень приятно, – ответил Павлов. – Полагаю, ваш звонок связан с моей подопечной Ясновой?

– Вы совершенно правы насчет Ясновой, тольковашей подопечной в рамках дела, по которому она сейчас задержана, она не является. Тем не менее Кристина Владимировна изъявила желание, чтобы в качестве ее адвоката выступили именно вы.

«Было бы удивительно, если бы она назвала кого-то другого», – подумал про себя Артем, а вслух произнес:

– Я приеду с ордером. Куда подъехать?

Милещенко продиктовал адрес и добавил на прощание:

– Я планирую провести допрос в ближайшее время, поэтому, прошу вас, не задерживайтесь.

Вечер пятницы, как всегда, был суетным, особенно принимая во внимание начавшийся дачный период. Автомобили вереницей потянулись из душной Москвы, и Павлову пришлось бы выстоять не один час в пробках, если бы он не знал город как свои пять пальцев.

Милещенко предварительно заказал на адвоката пропуск, и Артем без задержек прошел в здание Следственного комитета. Мимоходом он подумал, что, раз Кристина еще не в СИЗО, это неплохой признак. Вполне вероятно, что она там и не окажется.

Единственное, над чем продолжал ломать голову Павлов, так это повод для задержания своей возлюбленной. При всем своем воображении он и представить себе не мог, что могла натворить Кристина, если против нее развернули такие «орудия» правоохранительной системы…

Милещенко оказался невысокого роста, почти на две головы ниже Артема, что, впрочем, не мешало ему разговаривать таким тоном, словно все в точности наоборот.

– Вы планируете провести допрос? – спросил адвокат.

– Поэтому я и настоял на срочности, – кивнул Милещенко. – Чаю, к сожалению, не предлагаю – времени мало.

– Благодарю, я как-нибудь переживу эту потерю, – сухо бросил Артем. – Вот ордер, Владимир Яковлевич. Я бы хотел пообщаться с Ясновой наедине.

– Сейчас начнется допрос, и вы все узнаете.

– Это не моя прихоть, а требование закона, – все так же ровно произнес Павлов. – Статья 92 Уголовно-процессуального кодекса, часть 4-я. Кстати, я заодно взглянул бы на протокол задержания. Позволите?

– Разумеется.

Артем взял в руки документ и углубился в чтение. Глаза моментально резанула статья, которая вменялась Кристине, и адвокату, несмотря на прекрасное самообладание, на мгновение стало не по себе.

# Сноски

1

Нарды(жарг.).