# Рыбный день

Елена Ивановна Логунова

«Рыбина выплыла из толщи воды и зависла у стекла, точно мое собственное отражение: длинная, желтовато-бледная, вся в веснушках и с розовыми глазами.

– Можно подумать, ты тоже просидела в офисе за компьютером девять часов без перерыва! – сочувственно сказала я ей, до слез огорчаясь, что меня-то никто не пожалеет…»

Рыбина выплыла из толщи воды и зависла у стекла, точно мое собственное отражение: длинная, желтовато-бледная, вся в веснушках и с розовыми глазами.

– Можно подумать, ты тоже просидела в офисе за компьютером девять часов без перерыва! – сочувственно сказала я ей, до слез огорчаясь, что меня-то никто не пожалеет.

Но рыбина пошевелила губами и, к моему великому удивлению, заговорила человеческим голосом:

– Хотите форельку на ужин купить? Правильно, четверг – рыбный день!

Голос был мужской, молодой, и звучащее в нем веселье плохо сочеталось с самоотверженным предложением решить вопрос с моим ужином ценой собственной жизни.

– Нет-нет, я просто так смотрю! Любуюсь! – поспешно открестилась я от приписанного мне жестокого намерения сожрать замечательную говорящую рыбу.

– Вам какая форель больше нравится – крапчатая или янтарная? – из-за огромного аквариума ко мне вышел парень в униформе супермаркета.

– Эта! – ответила я и потыкала пальцем в веснушчатую красноглазую рыбину, которая тут же испуганно канула в зеленые глубины.

– Это крапчатая, – авторитетно сказал молодой человек и запустил в аквариум сачок на длинной ручке. – Смотрите, какая красавица! Взвесить?

Я с острой жалостью взглянула на трепыхающуюся в сетке форель. Ее хвостовой плавник был глубоко надорван зигзагом, как будто ребенок рисовал молнию. Есть инвалидную рыбу?!

– Спасибо, не надо! – сказала я жестокому молодому человеку и поспешила переместиться к витрине с диетическим питанием.

Йогурты не посылали мне безмолвной мольбы о пощаде, и я могла их есть, не испытывая угрызений совести. Никуда не торопясь – дома меня никто не ждал, – я купила в овощном ряду тепличную клубнику, в булочном – пару свежих круассанов, в кондитерском – шоколадный батончик, в винно-водочном – маленькую бутылочку «Бэйлиса». Кофе у меня дома был, и я решила, что вопрос с меню ужина можно считать закрытым: равно как и вопрос с программой вечернего отдыха. Приду домой, приму душ, переоденусь из неудобного офисного костюма в халатик, хряпну рюмочку ликера, съем клубничку, потом выпью кофе с шоколадкой, а круассаны оставлю на завтрак…

Но четверг не зря был заявлен как рыбный день. Тема жаберных себя еще не исчерпала.

– Эй, Танюха! – оборвал мои мечтательные мысли горделивый голос соседки Галочки Пеньковой. – Зайди, глянь, что принес мой добытчик!

– Сейчас. – Я забросила в дверь своей квартиры пакет с покупками и пошла к соседям.

Галочкин муж Валерий – совладелец магазина итальянских продуктов «Мамма миа». Ассортимент в его гастрономическом бутике чрезвычайно обширный, и за те полгода, что мы с Пеньковыми соседствуем, я познакомилась с ним лишь отчасти. Валера то и дело притаскивает домой какие-то условно съедобные редкости: то огромные зеленые макароны, похожие на фрагменты трубы пылесоса, то здоровенные маслины, фаршированные апельсинами и орехами, то омаров, клешнями которых свободно можно кроить листовую сталь.

– У Галкиного мужа типичная для лилипутских мужиков гигантомания! – подытожила ехидная половинка моей души по прозвищу Тяпа.

С учетом того, что сам Валера ниже среднего роста, а его супруга вымахала под метр девяносто, это было очень похоже на правду.

– Во! – сказала Галочка, двумя руками ныряя в глубокую кухонную мойку. – Видала?

– Да! – не подумав, честно ответила я. Но тут же поправилась: – Нет!

В руках у Галочки вяло обвисла бледно-желтая веснушчатая рыбина с красными глазами.

– Тоже итальянская? – спросила я.

– Нет, наша, Валера сам поймал! – похвасталась хозяйка. – Говорю же – добытчик! Настоящий мужик!

– Мужичок-с-ноготок! – съязвила я, но тихонько, чтобы не обидеть соседку.

Галочка и Валерий вместе уже двадцать лет, но отношения у них самые теплые. Надо видеть, как трогательно они заботятся друг о друге – в семьях со стажем такое встретишь редко. Правда, у Пеньковых нет детей, которые помогли бы досрочно исчерпать родники заботы и нежности. Галка когда-то в молодости в тяжелых родах потеряла ребенка, еле выжила сама, и тогда врачи велели Пеньковым забыть о детях.

– Он у тебя еще и рыбак? – спросила я, чтобы Галке стало приятно.

Мое «еще и» давало понять, что я знаю о многообразии достоинств Валерия Пенькова. Понаслышке, конечно, гномики не в моем вкусе.

– Пристрастился на старости лет, – хмыкнула Галочка, явно кокетничая: им с Валерой всего по сорок. – Уже два выходных и один законный отгул на это мокрое дело убил. Но не зря, всякий раз с уловом возвращается.

– А где ловит? – спросила я, задумчиво разглядывая рыбину.

Ее хвостовой плавник был до основания распорот зигзагом, похожим на молнию.

– Рыбачит, – поправила меня соседка. – Да по-разному. На этот раз мотался на горную речку, там, видишь, какие красавицы клюют!

– Да ерунда это все! – не выдержала я. – Итальянская лапша на уши! А ты клюешь на нее, моя красавица! Вот эту самую рыбину я час назад лицом к лицу видела в рыбном отделе ближайшего супермаркета! Это крапчатая форель, ни в какой речке она такого размера не бывает, ее из форелевого хозяйства привезли! Давно ли твой «добытчик» вернулся?

– С полчаса назад. Но… Как же так? – Галочка расстроилась. – Ты уверена, что это та самая форель?