# Рейдер-2

Павел Алексеевич Астахов

Вы завидуете чужому успеху?

Вам понравился бизнес партнера?

Задумали быстро обогатиться?

К вашим услугам РЕЙДЕРЫ!

Они по-прежнему отравляют жизнь отечественным предпринимателям и паразитируют на несовершенстве наших законов. За время борьбы государства с этим злом их аппетиты только выросли, нравы стали еще кровожаднее, а методы поглощения и захвата – более изощренными.

Злой гений, продажный следователь и коррумпированный чиновник объединились для захвата банковской системы страны. Одним из маленьких звеньев плана стал банк «Сатурн» Аркадия Соловьева. Банкир арестован, банк на грани разорения, и на помощь приходит адвокат Артем Павлов. Он ввязывается в очередную схватку, не догадываясь, что стал на пути чудовищного по масштабам и средствам плана, который рейдеры доведут до конца во что бы то ни стало. Жизнь адвоката вновь на волоске.

© Астахов П., 2012

© Оформление. OOO «Издательство «Эксмо», 2012

* * *

> Они нуждаются, обладая богатством, – а это самый тяжелый вид нищеты.

> Сенека

> Не поможет богатство в день гнева, правда же спасет от смерти.

> Соломон. Гл. 10, стих 4


## Захват

Аркадий Алексеевич Соловьев мазнул взглядом по аквариуму и уже намеревался включить свой ноутбук, как голова снова повернулась к рыбкам. Его обожаемый анциструс, сомик с телом каплевидно-приплюснутой формы, выплыл из своего убежища, представлявшего собой затонувшее пиратское судно, и, казалось, смотрел прямо на него, при этом рот беззвучно открывался и закрывался, как крышка шкатулки.

Аркадий Алексеевич хмыкнул и уселся за стол. Рыбки рыбками, но надо и работу делать. Он нажал на кнопку коммутатора и произнес:

– Валюша, чаю, пожалуйста.

– Одну минутку, Аркадий Алексеевич, – отозвалась секретарша.

Банкир ослабил узел галстука и, наконец, включил ноутбук. Понедельник в банке «Сатурн» начинался с обычной рутины. Соловьев вдруг вспомнил о проведенной недавно в банке аудиторской проверке, результаты которой ему, к большой досаде, пока были неизвестны. И хотя он был настроен оптимистично и твердо уверен, что в его «Багдаде», то есть в «Сатурне», все спокойно, какое-то мутно-гложущее ощущение тревоги не отпускало его все последние дни. Соловьев снова посмотрел на аквариум. Анциструс продолжал пялиться на банкира немигающим взглядом, что-то лопоча на своем рыбьем языке.

– Аркадий Алексеевич, можно? – В кабинет, цокая каблучками, впорхнула секретарша Валя, неся в руках поднос с чаем и бисквитным печеньем.

– Спасибо, – рассеянно ответил Соловьев.

Он отхлебнул чаю, подумав, что понедельнику вполне заслуженно присвоили статус тяжелого дня. Он усмехнулся, вспомнив анекдот про то, как одного мужика вели на расстрел, а он спрашивает у палача: «Какой сегодня день?» Тот: «Понедельник». Мужик: «Обалденно неделька начинается…»

Аркадий Алексеевич вздохнул и стал перебирать документы, которые не успел просмотреть в пятницу, не забывая грызть при этом свое любимое печенье. Заявки на кредиты, счета, отчеты за квартал, письмо из коллекторского агентства…

Ноутбук загрузился, и Соловьев решил проверить электронную почту. Прежде чем набрать пароль, он неожиданно обратил внимание на высветившееся среди новостных лент сообщение: «Убийство или самоубийство? Бывший владелец банка «Трест-Банк» Ракитин обнаружен повешенным в камере».

Соловьев нахмурился. Он знал Славу Ракитина, хотя и шапочно. Это был упертый и принципиальный человек от макушки до пяток, зачастую принимающий неординарные и жесткие решения. Дело, по которому его «обрабатывали» жернова правоохранительной системы, было шито белыми нитками, об этом говорили все. Банковская деятельность многогранна и необыкновенно сложна, да и вообще входит в разряд самых рискованных и непредсказуемых. А Ракитину с его характером было вдвойне непросто… Особенно если еще учесть, что его банк принял участие в столь масштабно разрекламированной государственной программе по распределению целевых бюджетных средств. В какой-то момент деньги, поступившие из казны в банк, невероятным образом исчезли, и Ракитина арестовали.

По иронии судьбы возглавляемый им банк «Сатурн» сам недавно влился в эту кампанию, и теперь Соловьев размышлял, а по Сеньке ли шапка? Да, правительство сулило коммерческим банкам, оказывающим содействие в распределении бюджетных средств, различные льготы в виде налоговых послаблений и тому подобное, но Аркадий Алексеевич привык мыслить практично и при каждом удобном случае считал не лишним подстраховаться.

Дочитав статью, он покачал головой, думая про себя, что Славе изначально не следовало лезть в банковскую сферу. Не его это. Как говорится, рыба ищет, где глубже, а человек… Вот и занимался бы чем угодно, только не банковскими операциями.

Соловьев вздрогнул и в третий раз взглянул на аквариум. Анциструс не изменил своего положения, но шлепать губами уже перестал, и банкир внезапно подумал, что эта забавная, немного неуклюжая рыбка никогда не покидает по утрам своего любимого места и начинает шевелить плавниками лишь к обеду. Аркадий Алексеевич был готов поклясться в этом, уж что-что, а повадки своих любимиц он изучил давно.

Соловьев встал и подошел к аквариуму. Как только мужчина оказался рядом, анциструс юркнул в свое убежище, оставив на всеобщее обозрение лишь кончик хвоста.

– Аркадий Алексеевич, можно убирать? – заглянула в кабинет Валя. Соловьев кивнул, и девушка прошествовала к столу. Она взяла в руки поднос, как неожиданно где-то в глубине офиса послышался шум.

– Что там такое? – проворчал Соловьев. Доносящиеся с ресепшена звуки не оставляли сомнений, что там происходила борьба.

Внезапно кто-то закричал, и Аркадий Алексеевич почувствовал, как у него заколотилось сердце. Он отстранил побледневшую секретаршу и вышел из кабинета, теша себя жалкой надеждой, что в банке появился какой-то хам или пьяный. Но почему в таком случае его не усмирит охранник?

Каково же было удивление Соловьева, когда прямо перед ним выросли трое рослых мужчин в одинаковой темной униформе, двое из них были вооружены автоматами. В паре шагов от них, размазывая по лицу кровь, на полу корчился охранник банка Дмитрий. Немногочисленные клиенты в ужасе сбились в кучку. Кто-то из мужчин попытался воспользоваться мобильным телефоном, но один из громил в форме шагнул в его сторону, при этом словно невзначай направив ствол автомата в живот. Побелев, мужчина понятливо затряс головой, и мобильник в его руках больше не появлялся.

– В чем дело? Кто вы такие?! – стараясь, чтобы голос его звучал грозно, спросил Соловьев. Несмотря на охватившую его панику, он рассмотрел, что на груди у каждого амбала ярко желтела прямоугольная нашивка «ЦСН ОР МВД России»[1].

Валя вышла вслед за Аркадием Алексеевичем из кабинета банкира и истуканом стояла возле рекламной стойки, где были аккуратными стопочками разложены красочные буклетики банка. Поднос с пустой чашкой и недоеденным печеньем все еще был в ее руках, она словно забыла о его существовании.

– Как ваша фамилия? – угрюмо поинтересовался самый рослый из вошедших. Он был выше Аркадия Алексеевича почти на голову, и, когда сделал в его направлении шаг, у банкира обмякли ноги.

В этот момент двери банка распахнулись и внутрь вошел мужчина в темно-синем костюме, невысокого роста, с глубокими залысинами, за ним следовал еще один крепыш в такой же униформе, что и эти трое. У «костюма» в руках была пухлая кожаная папка.

– Фамилия?! – рявкнул здоровяк.

– Соловьев. Я генеральный директор этого банка. Но что вам нужно? – спросил Аркадий Алексеевич, и голос его дрогнул.

Амбал принялся молча заталкивать растерявшегося банкира в его кабинет.

– Валя, вызывай полицию! – закричал Аркадий Алексеевич. Его вдруг прорвало, теперь он был почти уверен, что никакие это не полицейские, а самые настоящие бандиты.

Девушка встрепенулась, намереваясь выполнить указание шефа, но стоявший рядом спецназовец оказался проворнее и грубо схватил Валю за руку. Девушка вскрикнула, поднос выскользнул из ее пальцев и грохнулся на пол. Чашка упала прямо возле ее ног, моментально разбившись и забрызгав остатками чая ее модные туфли на высоком каблуке.

– Послушайте, что здесь происходит? – не выдержал пожилой мужчина с белоснежной шапкой седых волос. – Выпустите нас!

– Граждане, спокойно, спокойно, – подал голос вошедший «костюм». Он прошел вперед, осколки стекла от разбитой посуды тихо хрустели под его до блеска начищенными туфлями. Мужчина кашлянул и обвел присутствующих цепким взглядом:

– Сейчас в вашем присутствии сотрудниками полиции проводится задержание генерального директора банка «Сатурн» Соловьева Аркадия Александровича…

– Алексеевича, – пискнула Валя, и спецназовец, держащий ее за руку, громко засмеялся.

– Пусть будет Алексеевич, – равнодушно согласился «костюм».

– На каком основании? – бледнея, спросил Соловьев. Мысли метались, как подстреленные птицы, а перед глазами маячил недавно увиденный заголовок про смерть коллеги Ракитина.

– …по подозрению в отмывании денег, а также за изготовление поддельных ценных бумаг… – бубнил в это время мужчина с залысинами. Он поднял на Соловьева бесцветные глаза и взмахнул рукой. – Будем проводить обыск, вот соответствующее постановление. Я – следователь Коренко Михаил Романович, кстати. И мне нужны понятые, – добавил он и улыбнулся, при этом его сузившиеся глаза оставались холодно-настороженными.

Особым желанием выступить в качестве понятых из числа клиентов никто не горел. Тем не менее спецназовцы недвусмысленно дали понять, что бегать по улице и специально отлавливать понятых они тоже не собираются, и ситуацию в конце концов спасли седовласый мужчина и какой-то молодой парень.

## Плохой день

В то время как на генеральном директоре банка «Сатурн» господине Соловьеве вот-вот были готовы защелкнуться наручники, Артем Павлов стоял в изнуряющей автомобильной пробке, безуспешно пытаясь дозвониться до матери. Однако связь постоянно была занята, а Павлов знал, что мама не любитель долгой болтовни. И в тот момент, когда он уже не на шутку встревожился, трубку наконец взяли.

– Мама? У тебя все нормально? Полчаса тебе звоню, занято постоянно, – громко заговорил Артем, стараясь перекричать шум работавших двигателей.

– Да это я, растяпа, трубку криво положила, – оправдываясь, пояснила пожилая женщина.

– Как ты? Давление не скачет?

– Нормально, сынок.

Посторонний не обратил бы на это внимания, но Павлов буквально кожей почувствовал прохладу в голосе матери. Что ж, он ее понимает. Любому человеку свойственно чувство востребованности, в каком бы ты возрасте ни был, а уж для матери нет ничего трепетнее, чем внимание детей. У Артема не было оснований в чем-либо себя упрекнуть – при любой появившейся возможности он пулей летел к ней, навьюченный баулами с разного рода вкусностями, не забывая прихватить при этом охапку цветов. «Но мама есть мама, и сколько бы ни было тебе лет, – думал он, – ты всегда останешься для нее мальчишкой, которого она хочет видеть перед собой каждый день».

Поболтав еще пару минут ни о чем и клятвенно пообещав наведаться в ближайшее время, Артем отключил телефон. Пробка начала рассасываться, и адвокат, воодушевившись, прибавил газу. Неожиданно мобильный тренькнул и моргнул экраном. Павлов скосил взгляд. Пришло какое-то напоминание о важной дате.

Ворча про себя (а вдруг это что-то важное, а он забыл?!), Артем взял телефон и защелкал клавишами.

– Вот как? – вслух сказал он. – Спасибо, что освежили память!

Да, с этой круговертью на работе совсем вылетело из головы – а ведь сегодня день рождения одного из лучших его друзей, Шамиля Саффирова. Долгое время они общались и поддерживали отношения на весьма неблизком расстоянии – Шамиль работал в Службе судебных приставов в Уральском федеральном округе, но полтора года назад ему сделали предложение попробовать себя в должности начальника Управления противодействия коррупции, и за небольшой промежуток времени Саффиров зарекомендовал себя как профессионал высочайшего класса. Благодаря его колоссальному опыту вкупе с личными качествами, такими как порядочность и объективность, Шамиль пользовался вполне заслуженным авторитетом среди верхушки многих силовых ведомств страны. И даже несмотря на то, что официально они с Павловым уже столько времени стоят по разные стороны баррикад, дружба их только крепла.

Адвокат уже хотел набрать номер друга, как вдруг вспомнил, что совсем недавно на встрече Шамиль хвастался новым охотничьим карабином «Тигр» (он, как и Артем, был заядлым охотником) и сетовал, что не хватает времени купить к нему подходящий оптический прицел.

Павлов посмотрел по сторонам. Если ему не изменяет память, как раз где-то неподалеку располагается неплохой охотничий магазин. Эх, была не была!

Через пятнадцать минут Павлов парковался у какого-то невзрачного ресторана, так как все свободные места для стоянки у охотничьего магазина были заняты. Он уже вышел из машины и направился к магазину, как его окликнул сутулый мужчина неопределенного возраста в темно-серой форме, больше смахивавшей на строительную робу не первой свежести.

– Уберите машину! – нагло скомандовал он, видя, что Павлов направляется не в ресторан, а совершенно в другую сторону.

– Это вы ко мне обращаетесь? – удивился Артем.

– Да. Это места для клиентов заведения, – для пущей важности добавил секьюрити.

– А вы, простите, кто? – осведомился Павлов.

– Я охраняю территорию нашего ресторана, – со снисходительным видом объяснил охранник: мол, ты че, мужик, будто не видно?

Он ткнул пальцем в бейджик, словно Павлов мог усомниться в его словах. Надпись была настолько выцветшей, что даже Артем со своим превосходным зрением не смог ничего разобрать.

– А с каких это пор территория города принадлежит вашему ресторану? Вы купили эту землю? – полюбопытствовал Павлов.

– Э… – замялся секьюрити. Было видно, что он еще не до конца определился, как ему вести себя с этим странным типом – вроде не мордоворот, не из блатных, но в то же время ведет себя как главный.

– Кто у вас старший? Администратор, еще кто-нибудь? – уже наседал на оробевшего охранника Артем.

В это мгновенье из ресторана выскочил вертлявый мужичонка с прилизанными волосами. Гневно раздувая ноздри, он уже намеревался вступиться за вконец растерявшегося секьюрити, как вдруг в глазах его промелькнуло какое-то понимание и он, выдавив фальшивую улыбку, подобострастно спросил:

– Бог мой, неужели сам господин Павлов решил украсить своим присутствием наше заведение? Это огромная честь для нас…

– Я направляюсь туда, – перебил его Артем, указав в сторону охотничьего магазина.

– У вас возникли какие-то проблемы? – с жеманным видом склонил голову администратор, и Павлов пожал плечами:

– Проблем нет. Просто ваш бдительный сотрудник считает, что я поставил свой автомобиль сюда незаконно. Но я смею надеяться, что это просто недоразумение, верно? И я полагаю, что человек, желающий отведать блюда в вашем заведении, в любом случае заглянет к вам, даже будь тут все заставлено машинами, так?

– Да, конечно, – залепетал администратор. – Он, понимаете, у нас недавно работает и вообще вас не узнал…

– Всего хорошего, – бросил Павлов и зашагал к магазину, вполуха слушая, как красный от стыда администратор шипит на изумленного секьюрити.

Магазин радовал выбором и разнообразием ассортимента, но Павлов наметанным глазом быстро определил именно то, что хотел Шамиль. Он подробно расспросил продавца о свойствах и технических характеристиках прицела и, приняв окончательное решение его приобрести, направился в кассу.

– Добрый день, – поздоровался он с миловидной девушкой, роясь в кармане. Бумажник что-то никак не находился.

– Здравствуйте, – улыбнулась в ответ кассирша, не сводя глаз с Артема. Она сразу узнала известного адвоката и телеведущего.

Павлов тем временем уже хлопал себя по всем карманам, раздраженно ворча, как вдруг вздохнул – он вспомнил, что оставил бумажник в другом пиджаке. И все кредитки там остались… Краем уха Артем слышал, как консультант по продажам тайком перешучивается со своим помощником, и адвокат был готов держать пари на что угодно, что эти двое уже начинают сомневаться: это действительно Павлов или нет… Мол, как же так – «звезда», и на мели!..

Он на всякий случай сунул руку во внутренний карман. Пальцы нащупали жесткий пластик, и с губ сорвался облегченный вздох – есть. Карточка банка «Сатурн», он как раз недавно продлевал срок ее действия и не успел убрать в бумажник. Он протянул девушке кредитку.

Павлов уже предвкушал, как обрадуется прицелу Шамиль, но в этот момент от столь приятных мыслей его отвлек разочарованный голос девушки:

– Извините… Но на вашей карте недостаточно средств.

– Как это? – не поверил Артем.

Девушка растерянно пожала плечами, при этом у нее был такой вид, словно в происходящем была исключительно ее вина. Ну, в крайнем случае, виноват считыватель магнитных карт.

– Вы точно проверили? – на всякий случай уточнил Артем, доставая мобильник. «Что-то понедельник не задается», – промелькнула у него мысль. Он даже не подозревал, насколько не задался понедельник у Аркадия Алексеевича, которому он, кстати, собирался звонить прямо сейчас, чтобы решить проблему с текущим счетом.

Продавцы уже в открытую хихикали, наблюдая за происходящим, но Артема это мало волновало. Соловьев не отвечал, и он набрал телефон банка, который сохранил на всякий случай. Трубку долго не брали, и Артем уже собирался отключиться, как неожиданно в ухо ворвались перепуганные женские крики:

– Але?! Але, помогите!

– Что случилось? Валя, это вы? – насторожился Павлов, чувствуя, что происходит что-то неладное. В голосе звучал неподдельный ужас.

– Артемий Андреевич?! Приезжайте скорее, Аркадия Алексеевича арестовали, нас всех обыскали…

– Кто эти люди? Ты можешь передать кому-то трубку?!

Но тут связь оборвалась, и послышались только монотонные гудки. Павлов посмотрел на застывшую кассиршу, потом на умолкших продавцов:

– Покупка не состоялась. Но я еще вернусь.

И он пулей вылетел из магазина.

– Ну и работа, – скептически поджал губы один из продавцов. – Вот так позвонят, когда ты с бабой или на толчке, и беги…

– Каждый делает свой выбор сам, – с глубокомысленным видом заметил второй. Они немного помолчали. – Че с прицелом-то делать? Он последний остался.

– Отложи, – посоветовал первый продавец. – Он придет. Точно говорю.

## Арест

По дороге Павлов снова вспомнил, зачем он заезжал в охотничий магазин, набрал номер Шамиля и поздравил друга.

– Спасибо, Тема, – тепло поблагодарил его Саффиров. – Ты заедешь сегодня? – поинтересовался он. – Я отличное место знаю, нас немного будет. Посидим, как в добрые времена…

– Не обещаю, – честно признался Павлов. – Но в любом случае благодарю за приглашение. И, кстати, с меня подарок.

– Перестань. Это не так уж важно.

– Для меня важно.

– Ты все спешишь? – спросил Шамиль, по голосу Артема догадавшись, что он куда-то торопится.

– Н-да. Пока только не знаю зачем.

– Ладно. Звони, если что.

Через двадцать минут автомобиль Павлова уже летел по Садовому кольцу, свернул в нужный переулок и остановился неподалеку от здания банка. Артем присвистнул – похоже, дело действительно серьезное. Прямо возле входа был припаркован полицейский автобус, чуть поодаль стояла еще одна патрульная машина. У стеклянных дверей дежурил спецназовец, никого не впуская в здание.

«Значит, они еще внутри», – сказал про себя Павлов, выбираясь из автомобиля. Он уверенным шагом направился к банку, прокручивая в мозгу, чем же таким провинился Аркадий Соловьев, раз уж его персону удостоили столь усиленным вниманием. Заметивший его спецназовец насторожился, и Павлов широко улыбнулся в ответ. Однако прежде чем они успели что-то сказать друг другу, двери распахнулись, и наружу вывалилась целая процессия, которую возглавлял следователь Коренко. За ним шли двое спецназовцев, с обеих сторон крепко держа насмерть перепуганного Соловьева. Со взмокшими от пота волосами и разорванным воротником банкир затравленно озирался по сторонам, словно до последнего момента ждал чудесного избавления от свалившегося на него кошмара. Замыкал процессию еще один полицейский – он тащил кипу документов, изъятых в ходе обыска.

– Аркадий Алексеевич, – позвал Павлов, и Соловьев, рискуя сломать шейные позвонки, обернулся.

– Павлов! Артем! – закричал он, узнав адвоката, и на его измученном лице блеснул лучик надежды. – Павлов, вытащи меня! Это беспредел, ты посмотри, что…

– Заткни пасть, – процедил один из державших его полицейских и толкнул.

– Позвони домой, ты имеешь право на звонок! – успел крикнуть Артем, но он не был уверен, услышал ли его банкир. Несчастного Аркадия Алексеевича почти волоком дотащили до автобуса и швырнули внутрь, как мешок с картошкой. Из патрульного автомобиля неторопливо вылез еще один полицейский и подошел к Коренко, словно ожидая какой-то команды.

– Вот этих двух, – указал следователь на главбуха и секретаря, которые в безмолвном ужасе наблюдали, как обращаются с их начальником, – забирай к себе в машину. Доставишь к нам.

– Я не поеду! – взвизгнула Валя, но ее уже вместе с главным бухгалтером тащили к машине. С размазанной тушью и опухшими от слез глазами Валя выглядела настолько беспомощно, что у Павлова защемило сердце. Шагнув вперед, он обратился к Коренко:

– Я адвокат Артем Павлов, городская Коллегия адвокатов. Вы могли бы хоть в двух словах объяснить происходящее?

Коренко окинул адвоката смешанным взглядом неприязни и тревоги:

– А вам-то, собственно, какое дело?

– Кажется, я уже представился. Или вам удостоверение показать?

Следователь отрицательно покачал головой, давая понять, что верит Павлову на слово, и выдавил:

– Очень рад знакомству, господин Павлов. Моя фамилия Коренко. Вы все узнаете у следователя. Если, конечно, у вас будут необходимые полномочия.

– Они будут, – пообещал Артем. – Куда его повезут?

– В Следственный комитет, – отвернувшись, сказал Коренко. Ему не доставляло удовольствия беседовать с этим настырным представителем адвокатуры, тем более что свою часть работы он сделал, и сделал, как ему представлялось, весьма недурно.

– Прошу прощения, надеюсь, вы помните, что Соловьев имеет право на телефонный звонок? – осведомился Павлов.

– Разумеется, – буркнул Коренко. – А откуда вы знаете, что он его уже не реализовал?

– В таком случае я был бы тут намного раньше, – заметил Артем. Намек дошел до Коренко довольно быстро, и его впалые щеки покрылись нездоровым румянцем.

– Вы, господин Павлов, полагаю, решили мне устроить экзамен по процессуальному праву?

– Никоим образом, – заверил его Артем.

Коренко некоторое время внимательно смотрел на адвоката, будто ожидая от него очередного подвоха, потом неуклюже засеменил в сторону служебного автобуса.

– Все по местам, – скомандовал он, садясь в автомобиль. Фыркнув выхлопом, полицейские машины не спеша, словно демонстрируя свое тотальное и непоколебимое превосходство, выехали с территории банка и вскоре скрылись из виду.

Павлов на мгновенье задумался. То, что он примчался сюда сломя голову, было скорее неким рефлексом, естественным порывом прийти на помощь, тем более тогда он вообще не имел представления, что происходит в «Сатурне». Сейчас он понимал, что ситуация более чем серьезная – ну не стали бы при задержании банкира использовать «тяжелую артиллерию» в виде спецназа. Артем невесело усмехнулся – они бы еще танки с вертолетом задействовали. И теперь он решал про себя, стоит ли ввязываться в игру. Он не мог сказать, что Соловьев входил в число его лучших друзей. Хотя в свое время Аркадий Алексеевич нередко выручал Артема, и, когда тому срочно нужно было совершить операции по счету (а бумажная волокита и прочие бюрократические формальности были смерти подобны), Соловьев без промедления приходил ему на помощь.

«Павлов, вытащи меня…»

Он вспомнил преисполненный мольбы крик банкира, и этот звенящий отголосок паниковавшего Соловьева поставил точку в его раздумьях. Какой бы тяжкий грех ни совершил банкир, он, как и любой человек, имеет законное право на необходимую в таких случаях юридическую помощь и защиту.

Если Соловьева повезли не в СИЗО, а в Следственный комитет, значит, его прямо сейчас будут допрашивать – уголовное дело наверняка уже возбуждено. И в интересах следствия допросить его, что называется, по горячим следам, когда клиент, то бишь банкир, еще «тепленький». Именно в такие моменты задержанных проще всего обработать и выбить из них «чистуху». Соответственно, нужно как можно быстрее оформить ордер на защиту Соловьева и приниматься за дело.

Артем взглянул на часы и покачал головой – времени, как всегда, катастрофически не хватало. А у него во второй половине дня еще запланирована телепередача на тему нарушений прав заключенных в местах лишения свободы. Павлов с собой даже все материалы взял, так как не был уверен, что успеет вернуться за ними домой. Так и вышло. А еще он хотел попасть к Шамилю…

– Слушай, у тебя закурить не найдется? – неожиданно услышал он голос.

Павлов обернулся и увидел перед собой охранника банка. Шмыгая разбитым носом, он держал в руках сломанную рацию, которую при захвате растоптали спецназовцы.

– Не курю, – сказал Артем. – Да и вам не рекомендую.

– Сволочи, такую вещь раздолбали! – возмущенно продолжал охранник, тряся рацией. – Видал, как они меня? – Он показал на нос, который к тому времени уже порядочно распух и напоминал перезрелый помидор.

– Дать обезболивающее? – предложил Павлов. – У меня в аптечке есть.

– Нет, спасибо, – с героическим видом отвечал секьюрити, но от гигиенической салфетки, предложенной адвокатом, не отказался и принялся вытирать лицо.

Артем уже собирался уходить, как увидел спешно направлявшегося к банку высокого темноволосого мужчину лет сорока. Он кивнул охраннику в знак приветствия и зашел внутрь. К тому времени неподалеку притормозила «Газель» с логотипом «НТВ», и оттуда высыпали люди с камерами и микрофонами. Все они ринулись к зданию банка.

– А это кто? – задал вопрос Павлов, имея в виду вошедшего в банк мужчину.

– Валеев. Сергей Валеев, заместитель нашего шефа, – охотно пояснил охранник.

«Интересно, почему он появился только сейчас? – промелькнуло у Артема. – И почему им не заинтересовался следователь?»

Павлов не тешил себя иллюзиями насчет соблюдения органами правопорядка прав Соловьева, касающихся телефонного звонка, – он почти не сомневался, что такой возможностью ему вряд ли разрешат воспользоваться.

Узнав в банке телефон супруги Аркадия Алексеевича, Павлов тут же ей позвонил. Реакция жены Евгении была бурной и эмоциональной, но, нужно отдать ей должное, в руках эта хрупкая светловолосая женщина себя держать умела.

– Если бы я знала что-то сомнительное о его делах, Артемий Андреевич, то, бесспорно, все рассказала бы, – искренне сказала она. – Аркаша не особенно скрывал от меня то, что у него происходило в банке, и я почти всегда была в курсе, что там у них делается. Понимаете, когда что-то происходит, близкий человек сразу чувствует перемены. А мы с ним уже четырнадцать лет вместе.

– И все же нам, вероятно, придется увидеться в ближайшее время, – сказал Павлов. Евгения уверила адвоката, что в любой момент готова подъехать куда угодно.

– Да, еще, Артем… можно я так вас буду называть? У моего мужа сахарный диабет, и ему нужен инсулин. Я очень волнуюсь, так как сами знаете, какое отношение к задержанным в тюрьме. А ему нужна специальная диета и все остальное…

– Он пока еще не в тюрьме, – проговорил Павлов, про себя подумав, что для суда нужно успеть взять справку о состоянии здоровья банкира. – В течение сорока восьми часов с момента задержания ему, по идее, должны предъявить обвинение, а уж суд решит, достаточно ли доказательств для дальнейшего содержания под стражей или нет.

– Будем надеяться на лучшее, – грустно сказала Женя. – Как вы думаете, когда я смогу его увидеть?

– Сейчас вас однозначно к нему не пустят. Но я поговорю со следователем.

Он попрощался с женщиной, быстро заполнил ордер (заполненные бланки ордеров всегда были при нем, так как жизнь полна неожиданностей) и поехал в Бумажный переулок, где располагалось здание Следственного комитета.

## На допросе

– Ждите здесь, – сказал Коренко, обращаясь к оперативникам, сопровождавшим Соловьева. Сам он подошел к двери, на которой была пришпилена табличка: «Заместитель начальника отдела по расследованию преступлений в сфере экономической деятельности Дрозд Геннадий Яковлевич».

Он постучал в дверь и, не дожидаясь приглашения, вошел внутрь. За огромным, практически пустым столом восседал тучный человек с массивной челюстью. Увидев Коренко, он оторвался от бумаг:

– Привет. Проходи.

Несмотря на внушительные габариты, голос его звучал мягко, даже как-то приторно, словно успокаивал.

Откашлявшись, следователь подошел к столу и положил перед Дроздом пухлую папку.

– Вот, Геннадий Яковлевич. Здесь все. И там еще опера тащат кипу, что из банка изъяли. А это, – он вытащил из пакета большой увесистый конверт, на котором сплошь и рядом синели свежие печати, – самое интересное.

– Понятно, – сказал Геннадий Яковлевич и потер переносицу. – Где он?

– Его сейчас приведут.

– Все, благодарю за службу, – произнес Дрозд. – Я вызову, если что.

– Да, еще, Геннадий Яковлевич…

Дрозд вопросительно посмотрел на подчиненного.

– Когда мы уезжали, там появился не кто иной, как Павлов. Ну, этот самый… В передачах выступает.

– Адвокат?

– Да. Между прочим, член городской Коллегии адвокатов. И, насколько я понял, он за этого банкира решил впрячься.

Брови Геннадия Яковлевича поползли наверх.

– А они что, знакомы? – недоверчиво спросил он и гулко забарабанил пальцами по столу. – Ладно, иди. Скажи, пусть Соловьева в сто седьмой отведут.

Когда Коренко вышел, Дрозд набрал чей-то номер.

– Алло! Толя? Доброго времени суток. Я тебе не мешаю? Ага, я тоже рад слышать твой голос. Скажи мне, свет очей моих, ты в курсе, кто «вписался» за этого «сатурновца»? Нет? Так вот, докладываю, это Павлов собственной персоной. Гроза и зубная боль всей правоохранительной системы, ха-ха…

Какое-то время Дрозд молчал, потом продолжил:

– Значит, опыт уже был? Ну, и чья взяла? Ха-ха, ладно, можешь не говорить… Но Земля-то круглая, а, Толь? Смотри, как оно получается…

После короткой паузы он сказал:

– Ты знаешь, я никому не верю на слово. Слова – ветер, фуфло. А про этого адвоката я много слышал, Толя. И не дай бог нам на узкой дорожке с ним повстречаться. Ну, ладно, на время ты меня успокоил. Все, пока.

Геннадий Яковлевич раскрыл папку и мельком просмотрел протокол обыска. Его тонкие губы раздвинулись в непроизвольной улыбке. Улыбка была неприятная, скорее похожая на ухмылку, такое выражение появляется у человека, которому доставляет удовольствие видеть страдания других.

Он накинул китель и, захватив папку с документами, направился в сто седьмой кабинет, где обычно проводились допросы задержанных.

Вид у Соловьева был еще хуже, чем при посадке в полицейский автобус. Бледный, со взъерошенными волосами и трясущимися руками, он напоминал параноика.

– Да уж, Аркадий… – Дрозд заглянул в документы, – Алексеевич. Вид у вас неважнецкий. А дела и того хуже, буду с вами предельно откровенен.

– Я… Пожалуйста, мне нужны лекарства… – задыхаясь, проговорил банкир. Он принялся судорожно расстегивать пуговицы на рубашке, но движения его были неловки, и он, отчаявшись, попросту рванул и без того разорванный воротник. Пуговицы россыпью полетели на пол.

– Вам плохо? – с деланым участием спросил Дрозд.

– Я диабетик… Мне нужен инсулин…

– Сейчас мы с вами немного побеседуем, а потом я к вам приглашу врача. А вы напишете, какие лекарства и в каком количестве вам нужны. Я передам эту информацию вашей супруге.

– Мне нужен… адвокат, – сглотнул Аркадий Алексеевич, словно у него в горле был комок.

При слове «адвокат» Дрозд поморщился, как будто испытывал сильнейшую зубную боль.

– Полно вам, Аркадий Алексеевич. У нас сейчас с вами простая беседа, приватная, скажем так.

– Что вам нужно?! Я совершенно… совершенно ничего не понимаю! – выкрикнул Соловьев.

– Пожалуйста, – следователь будто ждал этой эмоциональной фразы. – Начнем по порядку?

Он открыл папку, которую принес ему Коренко, и принялся зачитывать вслух причины задержания Соловьева. По мере того как Дрозд читал, и без того бледное лицо Аркадия Алексеевича стало белее простыни.

– Это… клевета! И вы за это ответите!

– Разумеется, – холодно сказал Дрозд. – Я только хотел вам напомнить про одну очень полезную для вас вещь.

– Ка… какую? – прошептал Соловьев, уже потерявший способность что-либо соображать.

– Чистосердечное признание.

– Нет. Нет, нет и нет. Я хочу адвоката, – уперся Аркадий Алексеевич.

– Ладно. Начнем с конца. Откуда у вас пистолет? – спросил Дрозд.

– Я никогда… у меня… это вы мне его подбросили! – вдруг завизжал Соловьев, уже не в силах себя сдерживать.

– Странно. Понятые были рядом, и они наверняка бы заметили, если бы кто-то из оперативников что-то вам подбросил в ваш, замечу, Аркадий Алексеевич, сейф.

Дрозд откинулся на спинку стула, собираясь сказать что-то еще, но в этот момент зазвонил его мобильный телефон.

– Да.

– Геннадий Яковлевич, там на КПП адвокат пришел, – раздался в трубке голос дежурного. – Мы удостоверение проверили, это Павлов.

Следователь бросил короткий взгляд на съежившегося Соловьева.

– Не пускать. У него и ордера-то нет.

– В том-то и дело, что ордер есть, Геннадий Яковлевич. Так что делать?

Дрозд нахмурился. Тогда все сложнее. Когда он все успел? Жаль, но придется его пустить, иначе этот въедливый защитник устроит такую бучу, что никому мало не покажется. Ну да ладно.

– Хорошо, проведите его в сто седьмой, мы тут как раз с задержанным беседуем, – произнес он.

– Есть, – отрапортовал дежурный.

Менее чем через пять минут Павлов был в кабинете. Дрозд сухо поздоровался с ним и внимательно, чуть ли не сквозь лупу изучил представленный ордер на защиту Соловьева.

– Да, все верно, – наконец сказал он, засовывая ордер себе в папку. – Вы желаете присутствовать на допросе, господин адвокат?

– Я и мой клиент желаем остаться наедине, – мягко сказал Артем. – Согласно статье девяносто второй Уголовно-процессуального кодекса до начала допроса подозреваемому должно быть обеспечено свидание с защитником. Причем наедине и конфиденциально, – прибавил он.

На лице Дрозда не дрогнул ни один мускул, но Павлов видел, что такой исход дела ему явно не понравился.

– И не менее двух часов, – улыбнулся Павлов. – Все в рамках закона, Геннадий Яковлевич.

Дрозд поднялся из-за стола.

– Вот кнопка, – сказал он, указывая на стену. – Как закончите, сообщите.

– Я бы хотел ознакомиться с постановлением о возбуждении уголовного дела, а также с протоколом задержания, – напомнил Артем, и Дрозд снова кивнул.

– Вам занесут копии через десять минут, – бросил он и вышел из кабинета.

– Что случилось? – сразу спросил Соловьева адвокат, доставая блокнот с ручкой.

Аркадий Алексеевич, приободренный появлением Павлова, придвинулся ближе.

– Артем Андреевич, они подбросили мне пистолет! Представляете? Я думал, такое в кино бывает! – с жаром заговорил банкир. – Я и в жизни-то оружия не держал…

– Давайте сначала, – перебил его Павлов, сразу поняв, что пистолет здесь играл роль косвенной улики, то есть фигурировал для подстраховки.

Соловьев вздохнул, приводя свои мысли в порядок. Пока он обдумывал ситуацию, в кабинет занесли копии документов, о которых говорил Павлов.

– Значит, так, – начал Соловьев. – Недавно у нас была внеплановая аудиторская проверка. Председатель комиссии уверял меня, что все нормально и никаких последствий не будет. Сегодня, когда в моем офисе производили обыск, я узнаю, что результаты проверки как раз таки легли в основу моего задержания. Более того, при обыске нашли поддельные кредитные карты, а также ценные бумаги – векселя и так далее. Мне также предъявили отмывание денег, мол, наш банк хранил вклады и совершал по ним операции какой-то преступной группировки, и вроде некоторых из них уже задержали, и на допросах всплыл мой несчастный «Сатурн»! Чушь собачья! Это чистая подстава! Павлов, ты ведь веришь мне?

Павлов делал краткие записи, про себя повторяя, что все, о чем наговорил ему генеральный директор, слишком мелко и вряд ли бы по такому поводу стали привлекать спецназ. Это все ерунда и никак не тянет на тюремные нары. Нет, что-то Соловьев скрывал. Он быстро просмотрел постановление о возбуждении дела.

– Тут говорится о покушении на присвоение целевого государственного кредита, – сказал Артем. – Ваш банк получал его? Семьдесят два миллиарда, деньги немалые.

Соловьев потер виски.

– Да. Деньги поступили на корреспондентский счет нашего банка в пятницу, – сказал он. – Но какое это имеет отношение к моему задержанию? Я-то ведь их не крал, деньги не обналичены. Это может подтвердить любая проверка! Тем более что кредит должен впоследствии быть переведен на счет другой компании! При чем тут мой скромный «Сатурн»?

И снова перед глазами Аркадия Алексеевича возникло лицо Славы Ракитина, которого нашли повешенным. Его банк тоже получал государственный кредит. Боже, неужели?..

Павлов терпеливо ждал, пока Соловьев выговорится полностью.

– Наш банк принял участие в государственной программе, – вяло продолжил банкир. – Оздоровление экономики, вливание дополнительных инвестиций, кредитование национальных проектов… Сами знаете. Эти деньги должны пойти на помощь организациям различных сфер деятельности, в том числе промышленникам. А мы, то есть наш банк, соответственно, могли бы брать определенный процент за пользование кредитом с этих компаний. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы. Понимаете?

– Понимаю, – ответил Павлов, продолжая что-то писать. Затем он поднял глаза: – Нужно как можно быстрее наложить арест на эти средства. Все эти поддельные кредитки – ерунда по сравнению с тем, если вас обвинят в хищении госсредств.

– Но пистолет… – жалобно проскулил Соловьев. – Я ведь никогда…

– Вы лично видели, как вам его подбрасывали? – прервал его Артем. Аркадий Алексеевич растерянно покачал головой. – Понятые тоже ничего не видели. Возможно, он у вас уже лежал, – задумчиво произнес Павлов. – У кого хранятся ключи от сейфа? Вы забираете их домой?

Соловьев снова отрицательно покачал головой. Все происходящее казалось ему дурным сном.

– Я держу их в столе, а ключ от ящика – в шкафу. Послушайте, но на этом пистолете даже моих отпечатков не найдут, – вдруг осенило его. – Он был в полиэтиленовом пакете!

Павлов пожал плечами:

– Для следствия это неважно. Вы могли в таком виде его приобрести и хранить у себя в сейфе. Отпечатки сейчас мало что решают.

Он встал из-за стола и подошел к окну.

– До того, как я узнал про этот кредит, я считал, что у вас есть какие-то враги. Ну, или недобросовестные конкуренты. Теперь я уверен, что все дело в деньгах. Кому предназначался кредит?

– ОАО «Промышленная компания «ЛУЧ».

– Ого! И что, им так понадобились деньги? – удивился Павлов. – «ЛУЧ» вроде никогда не бедствовал, тем более что деньги, насколько я в курсе, предназначались представителям малого бизнеса.

– Нам-то какая разница? – мрачно отозвался Соловьев. Он чихнул и вытер нос, брякнув наручниками. Этот звук напомнил ему о его новом положении, и банкир с ненавистью дернул кисти в стороны, словно после этого жеста закаленная сталь должна была лопнуть, как гнилая нитка.

– Деньги сейчас на счетах «Сатурна»? – спросил Павлов.

– Ну да.

– Их перевод на счета «ЛУЧа» производился?

– Н-не уверен. Должны были сегодня…

Голос Аркадия Алексеевича прозвучал несколько нерешительно, и Павлов отметил это.

– Нужно выяснить, дошли ли деньги до этой компании, – сказал адвокат. – Если они благополучно дошли до адресата, вы вне подозрений.

Он повернулся к Соловьеву, который сидел, понурившись, на самом краешке табуретки.

– Аркадий Алексеевич, отныне при любом следственном действии, которое будет проводить с вашим участием следователь, незамедлительно требуйте моего присутствия. Я разговаривал с вашей женой, она мысленно с вами и просит, чтобы вы не сдавались. Но я хочу, чтобы вы были предельно откровенны со мной, иначе мы не сдвинемся с места.

– Что мне делать? – с надеждой спросил Соловьев.

– Пока – ничего. Если вас неожиданно вызовут и начнут допрашивать, а меня не будет, воспользуйтесь статьей пятьдесят первой Конституции о праве не свидетельствовать против себя. Завтра я к вам снова приеду. А вы попробуйте собраться с мыслями и еще раз все вспомнить – что, где, когда… Да, я привез вам лекарства. Вы тоже скажите следователю, какой у вас диагноз. Не стесняйтесь, требуйте врача. Скоро будет суд. И нам нужно хорошо подготовиться, чтобы вас выпустили на свободу, – сказал Артем.

Он достал стопку бумаг и принялся готовить ходатайства, а Соловьев с тоской посмотрел в окно, откуда пробился узенький солнечный лучик.

## Дрозд

Геннадия Яковлевича Дрозда в буквальном смысле этого слова распирало от злости, и он поминутно смотрел на часы, томясь в ожидании. Вместо того чтобы быстренько расколоть этого тюфяка-банкира и двигаться дальше, он сидит и ждет, когда в соответствии с девяносто первой статьей этот проныра Павлов вдосталь натреплется со своим подзащитным… Ну ничего, этот адвокатишка сильно удивится, когда узнает, против чего ему придется бороться.

Геннадий Яковлевич был закоренелым прагматиком. Ему были чужды занудные рассуждения о справедливости и чувстве долга, он терпеть не мог эту философию. Его девиз был предельно прост: «Жить для себя и не давать другим мешать тебе жить по этому принципу». Пока это ему удавалось. В свои сорок два он дослужился до подполковника юстиции и, нужно сказать, шел к своему званию и соответствующей должности целенаправленно и бесповоротно. При этом он, умея в нужный момент прогнуться перед начальством, не любил делать лишних телодвижений и напрягался лишь в том случае, если видел перед собой прямую выгоду. А учитывая специфику его работы и статус обвиняемых, уголовные дела, которые возбуждались его подчиненными и которые он непосредственно курировал, заниматься своими прямыми обязанностями становилось не просто выгодно, а очень выгодно.

Кроме того, у Геннадия Яковлевича было много родственников и влиятельных друзей в Ставрополье, через которых он частенько проводил финансовые операции, сам при этом оставаясь как бы не при делах. Неплохие прибыли приносил также бизнес в сфере карьерной лестницы – молодые сотрудники в теперешнее время не гнушаются ничем, чтобы заполучить внеочередную звезду на погоны или более выгодную должность, а Дрозд был заместителем председателя аттестационной комиссии, и решение многих насущных вопросов входило в его компетенцию.

Но вместе с тем Геннадий Яковлевич никогда не забывал об осторожности и перестраховывался в каждой ситуации по максимуму, так как, кроме своего девиза, помнил еще один постулат: ССБ не дремлет!

# Сноски

1

Центр специального назначения сил оперативного реагирования.