# Дед Снегур и Морозочка

Дарья Аркадьевна Донцова

Татьяна Сергеева хоть и не фотомодель, а «сдобная пышечка», муж Гри у нее красавец, каких поискать! Они коллеги по сыскному делу, поэтому Гри легко отпустил супругу на весьма сомнительное задание: притвориться одинокой дамочкой, которой давно замуж невтерпеж, и отправиться к свахе в провинциальный городок Алаево. На самом деле Тане надо забрать оттуда Лену Кротову: все думали, что жена знаменитого актера Тима Моркова погибла несколько лет назад в горах, а на самом деле она попала в плен – сначала в бордель, а потом в наркоцех. Спаслась Лена чудом, и Сергеева благополучно доставила ее домой… в чемодане. Но вот беда – Морков за это время успел жениться по новой! Кроме проблем кинозвезды-многоженца, Танюше пришлось решать и свои собственные: из Алаева начали подтягиваться женишки…

## Глава 1

– Мужчина-однолюб может сделать невыносимой жизнь только единственной женщины.

Услышав эту фразу, я захихикала и тут же постаралась принять серьезный вид. Моя собеседница, чудовищно толстая тетка, одетая в ярко-зеленый халат, расшитый золотыми драконами, укоризненно покачала головой.

– Соня, скажи своей подруге, если она хочет выйти замуж, ей нужно отнестись к делу со всей серьезностью.

– Танечка, – моментально подхватила менее полная, но все равно огромная брюнетка, – слушай Таисию, она удачно пристроила даже Светку Попову.

– Было дело, – с достоинством кивнула сваха, – признаюсь вам, девочки, по секрету, Света – провальный вариант, не стоило даже за нее браться, ведь, если я не смогу помочь женщине найти счастье, это очень плохо отразится на моем бизнесе. Люди такие вредные! То, что я соединила пятьдесят пар, считается естественным, а о единственной неудаче будут говорить годами. Я, как сапер, не имею права ошибаться, но Попова страшнее дефолта. Рост у нее метр шестьдесят пять, вес сорок три килограмма, кому такая жужелица нужна?

– Действительно, – подхватила Соня и одернула блузку, туго обтягивающую ее пышный бюст, – мужики не собаки, на кости не бросаются.

– Верно, – согласилась Таисия, – правда, кое-кто согласен примириться с невыразительной внешностью и в прямом смысле этого слова закрыть на нее глаза. Но тогда надо продемонстрировать хозяйственные навыки, в первую очередь умение готовить. А Попова яйца для омлета разбить не сможет. Кстати, как у Танюши с готовкой?

– Тасенька, она знает тысячи рецептов, – затараторила Соня, – собирает кулинарные книги, обожает стоять у плиты. Еще Танечка очень любит гладить, убирать и мечтает родить много детей, штук пять, не меньше.

– Замечательно, – обрадовалась Таисия, – думаю, с такими талантами и эффектной внешностью Татьяна долго в невестах не задержится.

– В Москве ей не везет, – горестно пояснила Соня.

– Там мужики сумасшедшие, – отмахнулась сваха, – у них извращенный вкус, подавай столичным лыжные палки на шпильках. Вместо волос у них крашенные перекисью мочалки, на пальцах пластмассовые ногти, на лице тонна краски. Ни готовить, ни стирать фря не умеет, детей рожать не собирается. Знаешь, что меня удивляет? Заявится этакая «фея» домой и как начнет орать на мужа: «Почему у телевизора сидишь? В доме грязь, холодильник пустой, нестираного белья гора, уже потолок подпирает. Я работаю, мне некогда, приношу деньги в семью, а ты должен хозяйством заниматься!» Ну не дура ли? Никогда мужик с бабой на одной доске не окажутся. Пожелай Господь на свете равенство установить, он бы людей по половому признаку делить не стал. Но ведь придумал же баб с мужиками! Я так понимаю: хочешь создать хорошую семью? Уходи с работы. А то сначала заставят парня посуду мыть, картошку чистить и пододеяльники гладить, а потом орут: «Ты не мужчина, а баба!» Нелогично получается.

– Точно, – кивнула Соня.

– Я абсолютно согласна, – подхватила я, – никогда не принадлежала к армии феминисток. Как только получу предложение руки и сердца, моментально брошу работу и буду возводить семейную крепость.

Толстые щеки Таисии расползлись в разные стороны, глаза превратились в щелки.

– Отлично, – засмеялась она, – договорились. Перед тем, как я начну посылать к тебе лучших претендентов, хочу дать пару житейских советов.

– Слушай, Танюшка, – сказала Соня, – Таисия очень умная.

Я преданно заглянула в глаза свахе и чуть приоткрыла рот. Надеюсь, выгляжу достаточно глупо, чтобы казаться идеальной невестой.

– Все мужчины одинаковые, но зарплаты у них разные, – выдала первую истину Таисия, – на мой взгляд, лучше жить во дворце, а не в шалаше, поэтому определяющим для нас является толщина кошелька. Мужчины никогда не лгут, просто не говорят правды. У жениха нет недостатков, но некоторые его достоинства могут раздражать. Через месяц после свадьбы муж скажет: «Солнышко, какое красивое платье ты приобрела, я тебя люблю». Спустя год заявит: «Сколько можно тряпок покупать? Ну прости, кисонька, я тебя люблю». Пройдет пять лет, и ты услышишь: «Черт побери, ты отдала за эту дерьмовую шмотку столько бабок? Я работаю на унитаз и гардероб. Ну ладно, ладно, успокойся. Если б я тебя не любил, давно б ушел». Главное, правильно оценивать перспективы союза и сохранять спокойствие при любых обстоятельствах. В браке счастлива лишь та женщина, которая никогда не воспринимает слова мужа всерьез. Вот скажи на милость, станешь ты сердиться на курицу, которая тебя клюнет?

– Конечно, я этому не обрадуюсь, но какой смысл выяснять отношения с несушкой? – пожала я плечами. – Главное, получать свежие яйца к завтраку. А еще я подумаю, что, очевидно, плохо ухаживаю за курочкой, раз она меня невзлюбила.

Таисия подняла указательный палец.

– Во! Верно! Курица несет яйца, а мужик деньги. И детей без него не получится, а дочка или сын – наше все. Не замечай мелочей, и тогда получишь главное.

– Интересно, если курица не птица, то откуда тогда название «птицефабрика»? – пробормотала я.

Соня встала.

– Тасенька, спасибо, Таня сегодня укатывает в Москву, она с надеждой будет ждать женихов. Вот, держи, здесь предоплата.

Пухлая рука с унизанными кольцами пальцами взяла конверт и небрежно бросила его в ящик стола. Мы с Соней вышли во двор, открыли калитку и медленно пошли по тротуарам, лавируя между лужами.

– Слякотный декабрь, – вздохнула Соня, – климат портится.

– Таисия на самом деле будет мне женихов присылать? – спросила я.

– Конечно, – кивнула Софья, – у Таси безупречная репутация. Денег она берет лом, но всегда составляет пару, накладок не бывает. У нее и мать, и бабка, и все женщины в роду свахи. Раз уж мы в такое дело влипли, придется тебе пару раз с мужиками встретиться.

– Вообще-то я совершенно счастлива в семейной жизни, – напомнила я, – лучше было придумать другую «легенду».

Соня сказала:

– Городок у нас маленький, любой посторонний на виду. Едва появился незнакомый человек, сразу разговоры начинаются: кто, откуда, зачем. Думаешь, здесь по государственным законам живут? В Алаеве[1] Егор Кириллович Бероев царь и бог, его семья тут всю власть держит. Сам Егор – мэр, сын у него начальник местной милиции, невестка заведует больницей. Дочь Бероев за депутата выдал, она теперь в вашей Москве живет, а зять тестя поддерживает. Хочешь в Алаеве жить счастливо, дружи с господами, иначе с лица земли сотрут.

– Ты не преувеличиваешь? – с сомнением спросила я. – Ваш Бероев не президент России, и не такие люди постов лишались за самоуправство и беззаконие.

Софья грустно улыбнулась.

– Президент далеко, таких городов, как Алаево, в России тьма, разве за всеми углядишь? В первую очередь надо навести порядок там, где местная власть оборзела, людям зарплату не выдают, бюджетные деньги на себя тратят. А у нас придраться не к чему. Рубли народ как по часам получает, школу новую построили, а то, что все в рабах у Бероевых ходят, так многих это даже устраивает, самим проблемами заниматься нет нужды. Случится беда, обидит кто, бегут к Егору Кирилловичу и челом о пол бьют. «Государь-император» по плечу похлопает и ласково так скажет: «Иди домой, я все улажу». И ведь улаживает! Захотела у Ильи Розова дочь в московский институт поступить, Бероев позвонил кому надо, и попала Светка не куда-нибудь, а в МГУ, на бюджетное отделение, прошла по квоте для инвалидов, хотя, поверь, она здоровее космонавта. Но если царь-батюшка уже тебя об одолжении попросит, отказывать нельзя. Он может двадцать лет не вспомнить о благодеянии, а потом – бац! – пора расплачиваться.

– Прямо мафия, – недоверчиво сказала я.

Соня показала рукой в сторону.

– Хуже! Смотри, горы прямо к Алаеву подступили, там, в зеленке, царит закон джунглей. Кто в схронах прячется, неведомо. Всех местных троп даже старики не знают, пропадет человек, и его не найдут. Поэтому тебе, ради моей безопасности, придется с женихами встречаться, а потом дело на тормозах спустим. Ваш Чеслав обещал так сделать, что Тася ничего не заподозрит.

Из-за угла вынырнул блестящий джип и замер около нас, стекло водительской двери медленно опустилось, показалось лицо немолодого мужчины с носом-картошкой и глазами цвета молодой травы.

– Здравствуй, Сонюшка, – сказал он, – ты как? Получила новую газовую колонку?

– Спасибо, Егор Кириллович, – зачастила Софья, – снова с горячей водой живу. Буду за вас каждый день молиться, обо мне родители так не заботились, как вы.

Я едва сдержала удивление. Это и есть местный бог? Великий и ужасный волшебник Гудвин? Беспощадный мафиози? Человек, держащий в кулаке всех жителей Алаева и окрестностей? Беспощадный рабовладелец и, как говорят, безжалостный убийца?

Больше всего Егор Кириллович походил на клерка средней руки, сидящего под каблуком у жены и капризной дочери. Его круглое лицо украшали яркие зеленые глаза с наивным взглядом, на губах играла застенчивая улыбка. Седые волосы местного хозяина, похоже, стригли овечьими ножницами, а его клетчатая, слегка помятая рубашка явно была куплена на рынке. Вот машина у Бероева роскошная, но за рулем сидит он сам. Где шофер? Где охрана, обвешанная до зубов оружием? Сопровождение машин ДПС?

– Не наговаривай на отца с матерью, – покачал головой Егор Кириллович, – я их хорошо знал, достойные люди. А что за красавица рядом с тобой?

Соня обернулась ко мне.

– Познакомьтесь, Егор Кириллович, моя лучшая подруга Таня Михайлова, из Москвы приехала.

– Добрый день, солнышко, – еще шире улыбнулся Бероев, – отдохнуть решила? У нас тихо, воздух упоительный, вот только в декабре погода не радует, слякотно. Лучше летом приехать, фрукты, ягоды, рыбалка знатная.

Я чуть ли не в пояс поклонилась местному царю.

– Здравствуйте, я ненадолго, вчера с поезда, а сегодня назад отправляюсь.

– Чего так? – с хорошо разыгранным изумлением спросил Егор Кириллович.

Я постаралась изобразить смущение.

– Ну… вообще… э…

– Да ладно, Танюша, – махнула рукой Соня, – Егору Кирилловичу можно правду сказать, он смеяться не будет и не осудит. Замуж моя подружка хочет, никак жениха найти не может, в Москве одни обмылки или те, кому прописка нужна. У Танечки своя квартира, достойная зарплата, а семьи нет. Разве женщине без мужчины можно? Вот я ей и предложила к Таисии обратиться.

– Правильно, – кивнул Егор Кириллович, – отлично придумала. Танечка, не переживай, Таисия свое дело знает, к весне свадьбу сыграешь. Такая красивая девушка долго в девках не засидится.

– Спасибо, – прошептала я, – мечтаю получить штамп в паспорте.

Бероев помахал нам рукой и вдруг заботливо спросил:

– Как до вокзала доберетесь? Может, Романа прислать?

Соня всплеснула руками.

– Не заслужила я вашей заботы. Дед Георгий нас на своей таратайке отвезет.

– Ладушки, – хлопнул рукой по рулю мэр, – поеду к Малышевым, у них невестка задурила, надо с ней по-отечески побеседовать. Доброго тебе, Танечка, пути и жениха хорошего.

Джип стартовал с места, мы с Соней дошли до конца улицы, повернули налево и очутились около одноэтажного дома из серого кирпича. Софья посмотрела на часы.

– Отлично, успеешь до отъезда помыться, пообедать и отдохнуть.

Ровно в восемь вечера крепкий темноволосый и усатый мужчина, которого, на мой взгляд, никак нельзя было назвать дедом, поволок к разбитым «Жигулям» огромный чемодан.

– Ну девка, – отдуваясь, бубнил он, – приехала на сутки, а багажа взяла на год. Чего там такое тяжелое? Кровать или стол с собой прихватила?

Соня засмеялась.

– Гостинцы мои там. Варенье, фрукты сушеные, овощи консервированные, тушенка из барашка. Где Танюшка в своей столице джем из тутовника найдет или настоящие баклажаны с ореховым маслом?

Мужчина вытер лоб рукой.

– Был я в ихней Москве. Кавардак полный. Не жизнь, а карнавал идиотов. Бегут, орут, толкаются, на ноги наступят – не извинятся, а тебя же еще и отчихвостят. Еда поганая, свежего не найти. Чтобы куда доехать, надо под землю лезть, в духоте трястись. Живет народ в многоэтажных домах, дворы машинами забиты, посидеть негде, с соседями не дружат, особняком держатся, если кто в подъезде помер или ребенок на свет появился, никто вместе плакать или радоваться не станет. Вернулся я в Алаево и думаю: счастливый ты, Георгий, человек, довелось в нашем городе родиться, а не в вертепе.

Продолжая на все корки ругать столичные порядки, Георгий довез нас до вокзала, куда без опоздания прибыл поезд.

Я не церковный человек, но, когда состав медленно поплыл вперед, оставляя позади платформу и Софью, машущую рукой, мне вдруг захотелось перекреститься.

Спустя минут десять раздался стук в дверь.

– Входите, – крикнула я.

В купе втиснулась проводница.

– Ваш билет, пожалуйста.

Я протянула проездные документы и тысячу рублей.

– Хотела вместе с подругой поехать, но она не смогла хозяйство бросить. Сделайте одолжение, не сажайте никого на пустую полку.

Девушка спрятала купюру.

– У нас вагон СВ, а не плацкарта, – гордо сказала она, – если пассажир два билета приобрел, а поехал один, никто его не побеспокоит. Хотите, помогу вам чемодан на полку поднять? Он такой здоровенный, ни наверх, ни под постель не влезет.

– Спасибо, пусть в проходе останется, – поспешила я отмести любезное предложение, – подружка домашних консервов мне в подарок надавала.

– Он пройти мешает, – не успокаивалась проводница.

– Мне ходить некуда, – засмеялась я, – почитаю и спать, а утром уже Москва.

– Передумаете, зовите, – заботливо предложила она и ушла.

Я тщательно закрыла дверь на защелку, потом отстегнула ремни, подняла крышку здоровенного чемодана и спросила:

– Не задохнулась?

## Глава 2

В чемодане лежала, свернувшись клубочком, худенькая, буквально прозрачная женщина. В ее взгляде было столько страха, что у меня от жалости заныло сердце.

– Извини, если сильно трясли, – сказала я, – но иначе никак не получилось. Эй, ты жива?

– Да, – раздалось из чемодана, – мы уже в поезде?

– Приближаемся к Москве со скоростью восемьдесят километров в час, а может, даже сто, – бойко отрапортовала я, – вылезай.

– Лучше здесь останусь, – прошептала женщина, – мне страшно.

– Все неприятности позади, – оптимистично пообещала я, – можешь спокойно устраиваться на свободной полке.

– Боюсь, – затряслась моя спутница, – вдруг кто войдет? Нет, нет.

– Дверь заперта, – попыталась я ее успокоить, – на все задвижки.

– Нет, нет, – твердила она.

– Хочешь, опущу на окне штору? – спросила я.

– Да, пожалуй, – согласилась Лена.

Я потянула вниз дерматиновое жалюзи.

– Теперь лучше?

– Вроде да, – прошептали из темноты.

– Леночка, – ласково сказала я, включая в купе свет, – забудь об Алаеве и Бероеве, тебя впереди ждет только хорошее.

Елена вздохнула и заплакала.

– Не знаю, думаю, ничего хорошего не будет, мне следовало остаться в лаборатории.

– И там умереть? – разозлилась я.

– Я уже давно мертвая, – пролепетала Лена, – похоронена, никому мое воскрешение счастья не принесет.

– Ну раз уж ты вылезла из могилы, так хоть поешь, – предложила я.

Лена села.

– Мы далеко от Алаева отъехали?

Я глянула на часы.

– Сорок минут катим.

– Ой, – обморочным голосом отозвалась Лена, – лучше я пока здесь полежу.

Едва договорив, она снова упала на дно чемодана-гиганта и захлопнула крышку. Я легла на полку и закрыла глаза. Любому нормальному человеку поведение Елены покажется более чем странным, но мне понятно, почему она отказывается вылезать и намерена провести всю дорогу до столицы в укрытии. Вы тоже посочувствуете несчастной, когда узнаете, что с ней произошло.

В середине ноября Чеслав собрал нашу группу у себя в кабинете и неожиданно спросил:

– Кто смотрел сериал «Непобедимый»?[2]

В комнате повисла тишина, потом мой муж Гри признался:

– Ну, я видел пару серий.

– Вау, ты фанат Моркова, – не упустила случая подколоть коллегу Марта, – брутальный мужчина, бицепсы-трицепсы, горячий взгляд, грудь колесом. А как он стреляет! С пяти шагов в гору попадает!

Гри кашлянул.

– Мне Морков не интересен, в «Непобедимом» снималась Нина Арабелян, я хотел посмотреть на ее работу.

– Понятненько, – протянула Марта и исподлобья посмотрела на Чеслава, – ясненько.

Меня моментально ущипнула ревность.

– Кто такая Арабелян? Ты никогда о ней не упоминал! Почему я ничего не знаю?

– Хороший вопрос, – одобрила Марта, – как правило, его задают мадамы с шестым номером бюста, выуживая с заднего сиденья машины мужа лифчик, рассчитанный на грудь первого размера.

– Нина моя сокурсница, – как всегда спокойно сообщил Гри, – а я стараюсь не пропускать работы своих знакомых.

– Ах, знакомых! – с непередаваемой интонацией повторила Марта. – Понятненько. Ну и как тебе тупой сериал?

– А тебе? – ринулся в бой Гри.

– Я не смотрю кино для дебилов, – отправила мяч назад Марта.

– Тогда откуда ты знаешь, что в фильме снимался Морков? – припер ее к стенке Гри.

– Прекратите, – приказал Чеслав, вешая на доску фотографию очень красивого парня, одетого в камуфляжные брюки и майку-алкоголичку. – Кто может сказать пару слов о кумире домохозяек?

Естественно, руку подняла Марта.

– Говори, – велел начальник.

Карц положила ногу на ногу и затрещала сорокой:

– Прежде чем сообщить слухи, что бродят по тусовке, хочу напомнить Гри: люди никогда не были на Марсе, но тем не менее всем известно, что земля там красного цвета. Необязательно смотреть кино, чтобы знать, кто в нем играл.

– Навряд ли почву Марса можно назвать «землей», – я не упустила шанса ущипнуть нашу светскую львицу.

– Ближе к делу, – сухо пресек перебранку Чеслав.

– Иес, босс, – отрапортовала дочь олигарха. – Внимание, сообщаю сухую информацию. Тимофей Морковкин москвич, сын директора крупного завода и актрисы. Его мамуля не добилась особых успехов, но имела репутацию крепкой профессионалки, ясное дело, единственный сыночек пошел в театральный институт, а потом, думаю, не без помощи родительницы, очутился в театре «Маяк». Худруком коллектива является Иван Гумилев, в свое время народ болтал, что Вера Морковкина, маменька Тимофея, имела с Иваном более чем дружеские отношения. Но поскольку эта история случилась до моего появления на свет, в доисторические времена, то правды я не знаю. Тимофей – кудрявый блондин высокого роста, глаза голубые, голос обволакивающий. Гумилев сделал из него романтического героя, идеального Ромео. Но публике Морковкин не понравился, слишком он был правильный, липко-нежный, идеальный. Тань, можно сожрать зараз кило халвы?

– Нет, – ответила я.

Марта кивнула.

– Вот! Морковкин не исполнял главных ролей, был рядовым армии неизвестных артистов. Талантливых лицедеев много, но не всем везет, не многие очутились в нужное время в правильном месте и попались на глаза режиссеру, который задумал снять телесагу. Вот и сиди под лестницей, утешайся, что раз в пять месяцев выползаешь на сцену в «Гамлете», изображаешь одного из стражников, которые в конце спектакля торжественно уносят за кулисы тело главного героя. Ни денег, ни славы у тебя нет, зато ты имеешь право восклицать: «Я абы где не играю, занят в пьесе Шекспира». Да только любой неудачник забудет про вечную классику и побежит в телесериал, если, конечно, его позовут. Морковкину, похоже, светило до старости носить за более удачливыми коллегами канделябры, но внезапно его приметила госпожа Удача. Незадолго до взлета своей карьеры Тимофей познакомился с Еленой Кротовой, бойкой провинциальной девушкой, которая, закончив в Москве институт, тянула лямку в небольшом рекламном агентстве. И загорелась любовь. Родители Тимофея категорически не хотели признать невесткой красотку из Задрипанска. Лена не имела своего угла, жила на съемной квартире и безуспешно пыталась пробиться. Ни связей, ни денег у нее не было. Мать же наметила сыну в жены некую Эстер Ротшильд.

– Ох и ни фига себе! – подпрыгнул Димон. – Губа не дура! И как она отпрыска с этой девушкой познакомить собиралась? Ротшильды вроде американцы!

Марта снисходительно посмотрела на нашего компьютерного гения.

– Котик, Ротшильды весьма распространенная еврейская фамилия. Эстер москвичка, семья у нее обеспеченная, но до тех Ротшильдов, о которых ты подумал, им далеко. Эстер врач-диетолог, хорошо воспитана, в приданое ей положены: квартира, дача, много денег, ну и так далее. Если сравнить нищую Лену, которая, задрав хвост, мечется, исполняя сомнительные поручения своего жуликоватого начальства, и Эстер, уважаемого доктора, то кого ты предпочтешь в качестве родственницы?

Димон почесал затылок.

– Ну… вообще… если… любовь…

Марта небрежно махнула рукой.

– Можешь не стараться. Любовь приходит и уходит, а кушать всегда хочется. Девяносто девять мамочек из ста были бы на стороне Эстер и сломали бы своего сына, заставив его пойти в загс с «правильной» невестой. Но Тимофей неожиданно оказался крепким орешком. Он насмерть разругался с мамой Верой, ушел из родительского дома и женился на Лене Кротовой. Как вы думаете, свекровь приняла невестку с распростертыми объятиями?

Я ухмыльнулась.

– Наверное, стала готовить ей на завтрак блинчики.

Марта засмеялась.

– Как бы не так. Отец и мать перестали общаться с Тимофеем, а через короткое время с неудачливым актеришкой начали происходить чудеса. Лена решила во что бы то ни стало сделать из супруга звезду и преуспела в этом. Один из центральных каналов телевидения начал показ криминальной стосерийной ленты о буднях агентов ФСБ. Наш ответ Джеймсу Бонду. Главную роль исполнял некий Тим Морков, брутальный, бритый наголо мачо, лихо стреляющий из всех видов оружия, виртуозно управляющий машиной, мотоциклом, вертолетом, самолетом, яхтой, космическим кораблем и укладывающий в койку всех женщин, что попадаются ему на пути. Ни малейшего налета романтизма и намека на порядочность у Тима не было, но бабы любят подонков. Персонаж Моркова мигом стал «намбер уан» среди героев сериалов, предложения о съемках полились на актера водопадом. С той поры Тим всегда был на вершине успеха.

Ушлые журналисты быстро узнали, что Тим Морков – это Тимофей Морковкин, который «отрубил» от своего имени и фамилии окончания. Оставалось лишь удивляться метаморфозам, случившимся с тихим, неконфликтным парнем. Когда Морковкин работал в театре Гумилева, он извинялся даже перед местной кошкой, если случайно наступал ей на хвост, а Морков превратился в скандального ньюсмейкера. Желтые газеты обожают его, да и есть за что. То Тим дерется с заправщиком на бензоколонке, то стреляет в баре по бутылкам из травматического пистолета, то устраивает гонку с гаишниками на Кольцевой дороге. Если Морков участвует в радио– или телеэфире, вся страна замирает в ожидании очередной выходки безбашенного парня. Один раз ведущий упрекнул звезду: «В фильмах вы выглядите атлетом, а в жизни мало похожи на тренированного человека. Пользуетесь услугами дублера?» Тим засмеялся: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать».

Не успел хозяин студии ахнуть, как гость быстро скинул с себя одежду, остался в трусах с принтами гоночных машин и стал демонстрировать рельефные мускулы. Эфир был прямым, прервать его, а потом вырезать «стриптиз» не представлялось возможным. Зрители визжали от восторга.

Почему Тима, несмотря на репутацию человека непредсказуемого, постоянно звали на все каналы? Ответ прост: скандал делает рейтинг. Кто из вас помнит хоть одно предвыборное выступление политиков? Перед тем как страна пойдет к избирательным урнам, кандидаты в депутаты регулярно появляются на голубом экране и что-то всем обещают, но никто потом не назовет ни фамилий тех людей, ни основные моменты их речей. Зато драка двух руководителей партий, с выплескиванием друг на друга и на ведущего сока из стаканов, незабываема.

Морков собирал многомиллионную аудиторию, причем делал это достаточно умно. Он не матерился, не появлялся пьяным, никогда не задевал ничьи национальные или религиозные чувства, а просто бурно реагировал на несправедливость и демонстрировал детскую непосредственность, чем явно нравился людям. Вся страна поддержала актера, когда тот, нарушив правила, поехал на красный свет по Кутузовскому проспекту, наплевав на грозно свистящих гаишников. Перед тем, как совершить акт гражданского неповиновения, Тим влез на крышу своего навороченного джипа и заорал:

«Эй, люди, что мы стоим баранами? Разве ГАИ имеет право перекрывать надолго магистраль, чтобы слуги народа могли быстро добраться до своей дачи? Какие такие государственные дела у мужиков в пятницу, в восемь вечера, на шоссе, которое ведет в область? Вперед!»

И поток полетел по дороге, службе ДПС оставалось лишь грызть от злости полосатые жезлы.

– Бунтарь, однако, – неодобрительно покачал головой Чеслав.

– Зарабатывал дешевую репутацию, – высказался Гри.

– А я с Тимом согласен, – признался Димон, – какого хрена пропускать чиновников? В городе и так одна сплошная пробка, так еще шоссе блокируют!

Марта подняла руку:

– Спокойно, дайте договорить. Тим активно занимается благотворительностью. Он сам не рассказывает об этом, но те, кто получил от артиста помощь, его публично благодарят, и правда вылезает наружу. Герой телесаг часто ездит к больным детям и активно сотрудничает с фондом, собирающим деньги для инвалидов. Согласитесь, это тоже вызывает любовь людей. Сейчас в профессиональном плане у Моркова полный ажур. А вот в личной жизни у Тима некоторое время назад случилась беда. Он тогда играл в сериале про чеченскую войну. Съемочная группа побоялась ехать в Грозный, для натуры нашли маленький городок Алаево, не имеющий ни малейшего отношения ни к Чечне, ни к Кавказу. Киношники мастера мистификации, в советские годы виды Парижа, Лондона и прочей заграницы снимали в Прибалтике. Жители Алаева пришли в восторг от перспективы увидеть, как делается кино, гостей из Москвы приняли сказочно. Кое-кто из артистов привез с собой членов семей, пока звезды работали на площадке, их мамы-мужья-жены весело проводили время. В один из дней хозяева организовали для москвичей экскурсию в горы. В числе тех, кто отправился на прогулку, была прилетевшая накануне жена Тима Елена.

Марта сделала эффектную паузу и завершила рассказ:

– На глазах у туристов Лена Кротова сорвалась с тропинки в ущелье. Ее не могли достать три дня, пришлось вызывать специально обученных спасателей, чтобы поднять труп. Морков завершил работу, он не вернулся в Москву и не прервал съемок, но потом впал в депрессию, несколько недель пил, а вскоре после несчастья неприлично быстро снова женился. Вторую его супругу зовут Эстер Ротшильд.

– Как всегда, исчерпывающая информация, – похвалил Марту Чеслав, – теперь я расскажу, зачем нам биография кумира. В среду ко мне обратилась вторая жена Тимофея. Морков построил в Подмосковье дом, семья находится в стадии переезда, складывает вещи. Вернее, упаковкой занимается Эстер. Может, вам покажется это странным, но у них нет домработницы, Эстер наняла фирму, которая помогает при переезде, но документами и содержимым письменного стола актера Ротшильд занималась сама.

– Чую, чую, человеческим духом пахнет, – заухал Димон, – нашла тетя в ящике записки от любовниц!

– Верно, Эстер наткнулась на тщательно спрятанные письма, – согласился Чеслав, – вот вам копии, можете сами прочитать.

Я взяла протянутые им листы и уткнулась в текст.

«Уважаемый Тимофей! Меня зовут Софья, я являюсь вашей преданной поклонницей, но просить о встрече с вами меня заставляет не естественное желание фанатки пообщаться с кумиром, а крайне важная информация, которой я владею. Пожалуйста, свяжитесь со мной по указанному ниже телефону. Надеюсь, вы получите это письмо. Поверьте, ситуация очень серьезна, вы можете сильно пострадать. С уважением, Софья Меркулова, город Алаево».

«Дорогой Тимофей! Поскольку я не уверена, что вы прочитали мое первое обращение, отправляю второе. Я невольно стала человеком, от которого зависят ваша судьба, спокойствие и карьера. Поверьте, я не обманщица или попрошайка и не принадлежу к сумасшедшим, которые вешаются на шею знаменитостям. Мне от вас ничего не надо, я испытываю к вам глубочайшее уважение и просто хочу помочь. Пожалуйста, позвоните мне, иначе может произойти беда.

С уважением, Софья Меркулова, город Алаево».

«Уважаемый господин Морков! Я понимаю, что вокруг вас крутятся люди, которые хотят использовать знакомство с вами в корыстных целях. Вы не отвечаете на мои послания, а я боюсь изложить на бумаге правду. Если информация, предназначенная исключительно для вас, достигнет чужих ушей, случится огромная неприятность. Софья Меркулова, город Алаево».

«Тимофей, вы не желаете иметь со мной дела, поэтому мне пришлось пойти на крайнюю меру. В этом конверте вы найдете фотографию женщины, которая утверждает, что она Елена Кротова, ваша первая супруга. Смерть Лены имитация, на самом деле она жива и очутилась в рабстве. Сначала ее сделали проституткой, затем работницей подпольной лаборатории по производству наркотиков. Впереди Елену ждала смерть, те, кто расфасовывает дурь, долго не живут. Кротова знает, что ее считают умершей и не ищут. Ей рассказали о вашем втором браке. Елена не собирается рушить судьбу мужа и, учитывая все случившееся, не будет заявлять на вас свои права. Она желает вам счастья и никогда не заявила бы о себе, но произошло чудо: Елене удалось бежать. Сейчас я прячу ее в укромном месте, но она не может бесконечно находиться в подвале. Она больна, истощена и морально подавлена. Ей необходима квалифицированная помощь врачей и психотерапевта. В Алаеве хороших специалистов нет, и, даже если бы в нашей больнице работали гении, я бы все равно не смогла показать им Кротову. Город насквозь коррумпирован и криминализирован, Елена по состоянию здоровья более не способна ни обслуживать клиентов, ни паковать зелье. Если наш местный царек узнает, что рабыня на свободе, он велит ее пристрелить, чтобы напугать других и отбить у них охоту бороться за свободу. А заодно уничтожат и меня, посмевшую пойти против местного бога. Елена не знает о моих попытках связаться с вами. Я же прошу понять: женщина, которую вы некогда, кажется, любили, перенесла страшные испытания и нуждается в помощи. Это не шутка и не розыгрыш. Вам, наверное, трудно принять такую правду, но от этого она не превратится в ложь. Елена жива. Очень прошу, свяжитесь со мной. Я буду писать вам регулярно, в надежде на чудо. Если письма перестанут приходить, знайте: нас с Кротовой нет в живых. Не знаю, сколько времени мне еще удастся прятать бедняжку. Наша судьба в ваших руках. Софья».

## Глава 3

– Для прикола слишком жестко, – сказал Гри.

– Звезды приманивают психов, – скорчила гримасу Марта, – еще и не такое написать могут. Одного нашего ну очень хорошего артиста поклонница объявила отцом своего малыша. Девушка искренне рыдала, демонстрировала фото с кумиром, ей все поверили. Но когда актер сделал анализ ДНК, выяснилось: он не имеет никакого отношения к ребенку.

Чеслав повернулся ко мне.

– Почему ты молчишь?

– Что вам сказала Эстер? – задала я вопрос.

Начальник смахнул со стола невидимые пылинки.

– Она попросила связаться с этой Софьей и выяснить: правду ли та сообщает в письме.

– Оригинально! – фыркнула Марта. – Душка Тимофей решил держаться от мутной истории подальше?

Чеслав встал, подошел к подоконнику и оперся на него спиной.

– Эстер не сказала мужу, что нашла письма.

Настал мой черед удивляться.

– Почему?

Начальник сдвинул брови.

– Ротшильд очень любит Тима, не хочет его нервировать. Вдруг Софья самая обычная мошенница? Кстати, похоже, Тим ее таковой и считает, раз не предпринял ни одной попытки связаться с ней и прояснить ситуацию. А вот Эстер занервничала.

– Ясно почему, – бесцеремонно перебила Чеслава Марта, – если Лена жива, брак Ротшильд со звездой недействителен, представляю ажиотаж прессы. Если все это правда, Эстер мало не покажется.

Чеслав скрестил руки на груди.

– У Ротшильд другая мотивация. Повторяю, она очень любит мужа, это чувство возникло давно. Когда Вера Кирилловна Морковкина задумала поженить Тимофея и Эстер, она начала активно сводить молодых людей, часто устраивала вечеринки, на которые непременно звала Эсту. Девушка сразу попала под обаяние Тима, одно время ей казалось, что он отвечает взаимностью. Но потом появилась Лена Кротова, и мечты Ротшильд разбились. После того как Тимофей женился, Эстер поклялась не выходить замуж и занялась исключительно работой. Но когда Кротова погибла, Эста пришла выразить соболезнование старинному приятелю и обнаружила, что тот, чудовищно пьяный, спит на полу в грязной гостиной.

Близких приятелей Морков не имел, Вера Кирилловна разорвала с сыном отношения, в квартире у него царил жуткий бардак. Тимофей пил больше недели, пустые бутылки валялись повсюду.

Эстер практически не занимается домашним хозяйством, но в тот день она взяла веник, тряпку и попыталась привести загаженные апартаменты в относительно приличный вид. Когда она перемыла гору посуды, зазвонил телефон, заработал автоответчик, и раздался тихий женский голос:

«Господин Морков, мы понимаем глубину вашего горя, но тело Елены Кротовой необходимо забрать из морга, наше учреждение переполнено. Я звоню вам уже не первый раз, но так и не смогла добиться ответа. Если останки Елены Кротовой не увезут до десятого июля, мы будем вынуждены поступить так, как предписывает закон в отношении невостребованных трупов».

Эстер развила бурную деятельность, вызвала похмельщика, привела Тима в более или менее человеческий вид, занялась похоронами Елены, поминками, затем долго выводила Моркова из депрессии.

– Благородно, – фыркнула Марта. – Ухитрилась добиться своего, Тимофей женился на верной подруге. Сколько ни пишут, что женщина должна обладать красивой фигурой, быть самодостаточной, много зарабатывать, любить себя и тогда она обретет счастье в семейной жизни, в действительности мужикам нужна помесь жилетки с кухонным комбайном. Интересно, Эстер такая на самом деле или она просчитала свое поведение?

Чеслав хлопнул в ладоши.

– Составление психологического портрета Ротшильд не входит в нашу задачу. Занимаемся делом и не спорим по пустякам.

Две недели нам понадобилось, чтобы связаться с Софьей, найти возможность тайно пообщаться с ней и узнать историю, достойную пера Агаты Кристи.

Соня Меркулова – коренная жительница Алаева, является главой местного департамента образования, а заодно руководит городской школой. По своему положению она принадлежит к элите провинциального городка и пользуется уважением его жителей. Покойный муж дамы приходился сводным братом помощнику мэра Бероева. На наш взгляд, такое родство вовсе и не родство, но Алаево и область живут по клановым законам, поэтому Меркулову считают членом семьи местного царька.

Несколько раз в год Софья объезжает так называемые малокомплектные школы района, в некоторых селах есть всего по два-три ученика, с которыми занимаются родители. Как правило, если нет возможности открыть в деревне учебное заведение, ребятам приходится бегать в соседнее село или ездить в другой городок. Но Алаево окружают горы, многие населенные пункты зимой, поздней осенью и ранней весной оказываются отрезанными от внешнего мира, с гор сходят снег, селевые потоки, дорога становится непроходимой. Детей можно отдать в интернат, но большая часть взрослых не хочет отрывать от себя сыновей и дочерей ради образования, поэтому ребята осваивают школьную программу дома, а в конце четверти представители местного департамента объезжают деревеньки и устраивают экзамены, проверяя качество усвоенных знаний.

Софье приходилось закрывать глаза на ряд нарушений. По правилам в село обязана прибыть комиссия из трех человек, но на деле приезжает один педагог, у Меркуловой в распоряжении мало сотрудников, желающих колесить по горным дорогам. Молодежь нынче хочет заниматься бизнесом, перспектива стоять у доски за маленькую зарплату никого не прельщает, поэтому местные учителя люди пожилые. Ну не таскать же по серпантину семидесятилетнюю «англичанку» или химика-инвалида. Они потом в Алаеве подпишут ведомости – и вот вам правильная комиссия.

В начале июня Софья отправилась по малокомплектным школам, чтобы принять экзамены у двоечников. Неуспевающих детей было немного, поэтому Меркулова не торопилась, если задерживалась, то ночевала в селе, не рисковала ехать ночью по опасному шоссе. Командировка затянулась, но ведь все когда-нибудь заканчивается. Десятого числа, в пять часов вечера, глава департамента образования взяла обратный курс на Алаево. До городка предстояло ехать два часа, солнце сияло на небе, радио пообещало отличную погоду. У главного педагога района недорогая, но новая иномарка, техническое состояние автомобиля прекрасное. Софья спокойно рулила по шоссе. Она даже не взяла с собой никакой еды, рассчитывала поужинать дома, а затем сесть у телика. Меркулова фанатка Тима Моркова, она покупает диски с его фильмами и по вечерам их смотрит.

Люди, живущие в горах, хорошо знают, что погода в этих местах может в секунду перемениться, но в тот день небо было таким голубым, солнышко таким ясным, а настроение таким прекрасным, что Софья потеряла бдительность.

За легкомыслие она была скоро наказана: через двадцать минут после отъезда из деревни над шоссе разразилась гроза, дождь хлестал словно из брандспойта, потом посыпался град. Меркуловой пришлось притормозить и переждать ненастье.

К дому Соня подъехала около десяти вечера, она устала и мечтала лишь об одном: упасть в кровать. Меркулова вышла из автомобиля, открыла багажник, чтобы взять сумку с вещами, и заорала:

– Мама!

В багажнике, свернувшись клубочком, лежала худенькая, грязная женщина с израненными в кровь ногами.

– Пожалуйста, пожалуйста, – умоляюще зашептала она, – не кричите. Меня схватят и убьют. Я сбежала из подпольной лаборатории.

Меркулова замерла с разинутым ртом. Софья всю жизнь, за исключением пяти лет обучения в МГУ, провела в Алаеве, она чудесно знает местные порядки и каким образом некоторые из ее соседей обзавелись роскошными особняками. Где-то в горах функционируют предприятия, на которых рабы расфасовывают наркотики, полученные из других стран. Чистый героин разбавляют, кокаин смешивают с сахарной пудрой, но это, так сказать, элитный вариант. Некоторые умельцы готовят коктейли из лекарственных препаратов, вымачивают кусочки бумаги в растворе, высушивают и продают за копейки молодежи на дискотеках. Засунет подросток такую «марку» под язык и скачет всю ночь, не ощущая усталости. Что будет с ним после нескольких месяцев регулярного употребления стимуляторов, наркодилеру неинтересно.

На производителей дури работают рабы, как правило, женщины, которых либо похитили бандиты, либо продали родственники. В Алаевской области живут не очень богато, классовое расслоение здесь более явное, чем в Москве, рядом с трехэтажными коттеджами стоят покосившиеся сараюшки. Местные женщины не особенно разбираются в вопросах планирования беременности и рожают столько детей, сколько Господь пошлет. И если в бедной семье появление на свет мальчика является радостным событием, то девочка никому не нужна. Корми, одевай, обувай ее, а она в шестнадцать лет выйдет замуж и уедет в дом к супругу. За невестой нужно дать солидное приданое, которое малоимущему придется копить со дня появления новорожденной на свет. Да и свадьбы в Алаеве играют за счет невест. Понимаете теперь, отчего весть о рождении дочки молодого отца не радует? От нее один расход, а вот сын приносит прибыль. Если девушка до двадцати лет не вышла замуж, она считается подгнившим товаром на рынке невест, у местных женихов огромный выбор, им залежалый продукт ни к чему. Старая дева превращается в прислугу для родных. Но сколько прислуги нужно в семье? За глаза хватит двух пар рабочих рук. Дочерей надо кормить, одевать, они до смерти будут обузой для родителей, а потом для тех, кто удачно устроил свою личную жизнь. А если невостребованных девушек в семье пятеро? Шестеро? Семеро?

Вот почему никто из алаевцев не удивляется, когда из какого-то дома пропадает женщина. Лишних вопросов тут не задают. Иногда родители говорят соседям:

– Отправили дочку к родным, ей в другом городе жениха нашли.

Но чаще всего рты крепко заперты, о несчастной, проданной в рабство, не вспоминают. Она никогда не вернется домой, умрет где-нибудь в горах.

Меркулова провела беглянку в дом, и та рассказала фантастическую историю, представившись женой артиста Тима Моркова. Якобы она была похищена, отправлена в подпольный публичный дом, а затем отдана в лабораторию…

В конце концов Чеслав решил организовать доставку Лены в Москву. Поскольку открыто пойти на вокзал и купить билет в столицу Кротова не могла, мы составили следующий план.

Я, под видом подруги Меркуловой, мечтающей выйти замуж, прибыла в Алаево. Елена залезла в огромный чемодан, который сейчас приближается к столице. Вам такая предосторожность кажется смешной? Но вы не живете в Алаеве, не знаете местных обычаев. По идее, обнаружив в багажнике беглянку, Софье следовало немедленно обратиться к сыну Егора Бероева, по совместительству местному главе милиции, и сообщить о находке. Но Соня пожалела бедную Лену и тем самым подставила себя под удар. То, что семье Бероевых принадлежит большая часть наркобизнеса, знают даже алаевские мыши. Впрочем, местным жителям хорошо известно и другое: живой из лаборатории наркодилеров никому уйти не удается, как только рабыня перестает нормально работать, ее куда-то увозят, а остальным объявляют: «Прилежно трудитесь, и очутитесь дома. Вот Катя уже в родном селе, отработала свое и свободна». Никто этому, разумеется, не верит.

Кротова могла описать своих мучителей и рассказать о подпольном бизнесе. Угадайте с трех раз, что сделает с Софьей Егор Кириллович, если выяснит, кто помог Елене сбежать в столицу?!

Вот почему и была разработана операция под прикрытием. Мне вручили документы на имя Татьяны Михайловой, никогда не бывавшей замужем учительницы русского языка и литературы. Если служба безопасности Егора Кирилловича заподозрит что-то нехорошее и начнет копаться в биографии «Танечки», она узнает, что Михайлова и Меркулова учились вместе в МГУ. Таня работала в школе, которую закрыли несколько лет назад, теперь служит мелким клерком в фирме. Мне придется некоторое время пожить в другой квартире, «двушка Михайловой» расположена в огромном доме на Ломоносовском проспекте, в нем несколько тысяч жильцов. Дом был возведен для педагогов, в нем до сих пор живет немалое количество преподавателей университета, но в последнее время жильцы постоянно меняются, соседи друг друга не знают, никто о Михайловой ничего не расскажет.

Если нам удастся избежать огласки в прессе и беглянка окажется на самом деле Еленой Кротовой, если Тимофей Морковкин сможет тихо разобраться в непростой ситуации, а мы соблюдем еще парочку «если», то Софье ничего не грозит. Я поизображаю из себя Танечку Михайлову, а затем безработная училка выйдет замуж и покинет столицу с супругом. Группа Чеслава не первый раз устраивает подобные спектакли, методика отработана филигранно.

И вот сейчас, глядя на огромный чемодан, вздрагивающий на полу купе, я могу перевести дух и сказать: «Первый этап прошел благополучно, скоро мы очутимся в Москве».

## Глава 4

Чемодан из вагона вытаскивали два носильщика.

– Чего у тебя там? – спросил один из них.

– Банки, – коротко ответила я.

– Огурцы, помидоры, компот? – заржал второй.

Я кивнула и попросила:

– Осторожней, пожалуйста, не уроните. Стекло может разбиться.

– Во народ! – покачал головой первый спец по переноске чемоданов. – За фигом их переть? В любом магазине консервов полно, жри не хочу!

– Если пассажиры перестанут возить тяжести, вы лишитесь зарплаты, – отрезала я. – Хватит высказываться. Или работайте, или я других позову, вон, на перроне с десяток ваших на пустые тележки облокотились.

– От баба! – заныл второй. – Небось тебе консервного ножа не надо, языком банки открываешь!

Продолжая зудеть, мужики добрели до такси. Угадайте, что сказал водитель, когда я, пообещав ему щедрые чаевые, попросила:

– Донесите мой багаж до квартиры.

Шофер дернул за ручку и заявил:

– Чего там? Бетонный блок?

– Банки с огурцами, – привычно ответила я, – очень люблю домашние консервы.

Таксист втащил поклажу в прихожую и ушел. Я помогла Лене переодеться в джинсы и клетчатую рубашку, натянула ей на голову парик, приклеила небольшие усы, бородку, водрузила на нос очки и, получив на телефон эсэмэску «жду», распахнула входную дверь.

– Хай! – помахала изящной ручкой Марта. – Как я тебе в качестве любимой девушки?

Елена окинула взглядом нашу красавицу, наряженную в длинную меховую безрукавку, лаковые сапожки, джинсы, и попятилась.

– Это кто?

– Марта Карц, – представила я дочь олигарха, – можешь ей доверять. Иди спокойно, вот, натяни куртку.

– Не хочу, – закапризничала Кротова.

– Здесь оставаться опасно, – предупредила я. – Вдруг люди из Алаева захотят навестить Михайлову?

– В Москве, слава богу, Бероев никакого влияния не имеет, – упорствовала Лена, – можно вызвать милицию, нас не тронут!

Марта скорчила гримасу:

– Точно! Ты будешь в шоколаде, тебя спрячут. А про Софью подумала? Ей несладко придется, если Гоша догадается, кто тебе помог. Или ты считаешь, что вызволить тебя из беды главное дело жизни Меркуловой? Она выполнила свое предназначение и теперь может занять твое место на подпольном предприятии? Ты вроде там не один день провела, в курсе местных обычаев.

Лена бросилась ко мне:

– Пожалуйста, помоги.

Я с укоризной посмотрела на Марту. Разве можно разговаривать в подобном тоне с женщиной, которая перенесла сильный стресс! Неужели нельзя найти нормальные слова? Теперь мне придется исправлять ее оплошность. Я уже хотела обнять Лену, но та вдруг повернулась к светской львице и прошептала:

– Простите, вы мне не нравитесь, но вы правы. Поехали, куда надо.

Марта по-свойски похлопала Кротову по плечу, взяла ее под руку и заявила:

– Ну, милый мой, поехали. Кавалер у меня ростом маловат, на фигуру жидковат, но в наше время никакими мужиками не бросаются.

Захлопнув за ними дверь, я испытала большое облегчение и поспешила в ванную. Чеслав сегодня дал мне отгул, а уже завтра надо к девяти утра явиться в офис, зато сейчас я свободна, как птица. Жаль, что Гри занимается другим делом и мы не можем сходить вместе в кино или в кафе. Но, с другой стороны, у Тани Михайловой полнейший штиль на личном фронте, и мне не следует выпадать из образа.

Напевая бодрый мотивчик, я постояла под душем, высушила волосы феном и решила заглянуть в парикмахерскую.

Мастер, к услугам которого я изредка прибегаю, работает в салоне, расположившемся в многоэтажном торговом центре, поэтому, подправив стрижку, я побрела по магазинам, рассматривая вещи, косметику, хозяйственные мелочи и книги.

Обедать устроилась в небольшом кафе, затем соблазнилась латте в другом, зарулила в кино, посмотрела милую романтическую комедию, безо всяких угрызений совести схрумкала ведерко поп-корна, купила на ужин большое манго, бутылку кефира и около девяти вечера вернулась на Ломоносовский проспект в почти эйфорическом состоянии. Припомнить не могу, когда в последний раз так здорово проводила время! Сейчас отдохну у телика, потом мирно засну.

Но кайфануть мне не удалось. Едва я нарезала манго, как в дверь позвонили, а потом громко застучали. Мне стало не по себе, но затаиться в квартире и не реагировать на внешние раздражители я не имею права, поэтому я глянула на экран домофона, поразилась увиденному и спросила:

– Кто там?

– Открывай, Тань, свои, – пронзительным голосом ответила женщина, одетая в розовую куртку, отороченную мехом невинно убиенного кролика, – из Алаева мы, от Таисии.

По спине побежал озноб. Значит, я где-то прокололась, плохо сыграла свою роль и Егор Бероев отправил ищеек по следу московской гостьи. Судьба Сони теперь зависит от актерских способностей госпожи Сергеевой.

– Секундочку, – заорала я в трубку, – халат накину, сижу раздетая, жарко в квартире.

Пока я молола чушь, быстро нажала на мобильном заветную кнопку. Сейчас у Димона на компьютере появятся три цифры «777», наш хакер мигом поймет, что ко мне заявились незваные гости, и сообщит об этом Чеславу.

Старательно разлохматив сделанную утром укладку, я распахнула дверь и, зевая во весь рот, осведомилась:

– Вы, ваще, кто?

Тетка в куртке, которую ей, очевидно, подарила состарившаяся Барби, обнажила в улыбке ужасные коронки.

– Мы в гости!

Я осмотрела компанию. Кроме дамы, облаченной в кислотный наряд, на лестничной клетке присутствовали девушка и парень. Первой вовремя не удалили аденоиды, поэтому она дышала ртом, а второй, весь потный и взъерошенный, сжимал в руках темно-бордовый блокнот, из которого торчала ручка.

– Пустишь? Нам Таисия велела поспешить, – заявила тетушка.

Если в ваш дом нагрянули без приглашения гости, вы обязательно испытаете гамму положительных эмоций. Только нахлынут эти чувства не тогда, когда вы их увидите, а в момент прощания с оккупантами.

– Заходите, – скомандовала отряду сопровождения «розовая куртка», приняв мое молчание за согласие.

Сотовый, лежавший в моем кармане, завибрировал, я вынула его и поднесла к носу. Сообщение от Чеслава. «Ситуация под контролем. Задержи их у себя и попытайся разговорить».

Я запихнула трубку на прежнее место. Разрешите дать вам дружеский совет: активируйте в своем мобильном услугу автоматического удаления эсэмэсок после их прочтения. Многие даже не предполагают, что их телефон способен на подобное действие, а зря. Надо читать инструкции не в тот момент, когда вы сломали прибор, а до того, как начали им пользоваться, – выясните много полезного. Вот наша соседка Аллочка прошерстила переписку мужа и ушла от него, обнаружив большое количество сообщений весьма сексуального характера от некой Марго. Знай неверный супруг о функции автоматического удаления текстов, жил бы счастливо с Аллой дальше.

– Похоже, ты не рада, – загрустила шпионка Бероева.

Я опомнилась и включилась в игру.

– Что вы! Места много, одной жить тоскливо!

– Таисия так и сказала, – снова заулыбалась бабенка, – «Танюша родственникам никогда не откажет». Ну, давай знакомиться, я Зоя Терешина, а это Клара, моя дочь.

Девушка кивнула.

– Здрассти, – выдавила я, – а вы мне с какой стороны родня?

– Если все хорошо сложится, то я твоя свекровь, – пояснила Зоя, – а Клара золовка.

Оторопев от неожиданного заявления, я ткнула пальцем в мужика и поинтересовалась:

– А это жених?

Клара заржала, ее маменька с обидой поджала губы, но объяснила:

– Нет, Леня – прораб. Карл подойдет позднее.

Я кивнула. Ну да, если дочь зовут Клара, то сынишка непременно должен быть Карл. Интересно, он ругается с сестрой из-за кораллов и кларнета?[3]

– Чайку бы попить с дороги, – ожила Клара.

Я вспомнила про обязанности хозяйки и повела честную компанию на кухню.

– Ничего жилплощадь, – одобрила Зоя, оглядываясь вокруг. – Леня, скажи свое слово.

Прораб встал у двери на балкон.

– Ну че! Пока все хорошо. Дом кирпичный, построен давно, район элитный, квадратный метр здесь дорогой. Ремонт делали недавно, в кухне пятнадцать метров, потолок натяжной. Оно, конечно, с настоящей лепниной красивше, зато, если соседи зальют, геморроя не будет, спустили воду через отверстие для люстры и живи спокойно, ни потеков, ни новой побелки. Мебель здесь российская, плита электрическая тоже, зато холодильник немецкий.

– А где стиралка? – перебила его Зоя.

– В ванной, – ошалело ответила я, – вы хотите устроить постирушку?

– Можно санузел осмотреть? – поинтересовался Леня.

– Пожалуйста, – совершенно растерялась я, – голубое полотенце для гостей.

– Пользоваться ничем не буду, только все осмотрю, – успокоил меня Леонид и ушел.

Я встряхнулась и повернулась к Зое:

– Вам горячий бутерброд сделать?

Терешина не успела ответить, Леня вернулся в кухню.

– Сортир раздельный, сантехника чешская, новая, кафель отечественный, стиральная машина эконом-класса, в стакане одна зубная щетка, ничего мужского нет.

– Продолжай, – приказала Зоя. – Мне просто хлебушек с колбаской.

Поскольку последняя фраза была адресована мне, я машинально вытащила из холодильника батончик «Докторской» и принялась кромсать его тупым ножом.

Прораб исчез.

– Почему вареную берешь? – неожиданно поинтересовалась Зоя. – Экономишь? Мало получаешь?

Я чуть не отрезала себе кусок пальца.

# Примечания

1

Название местности придумано автором, любые совпадения случайны.

2

Название сериала придумано автором, любое совпадение случайно.

3

Таня вспоминает скороговорку: «Карл у Клары украл кораллы, а Клара у Карла украла кларнет».