Алеся Наварро
Академия Ринвуд. Ученица темного мага

© Наварро А., 2017

© Оформление ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Пролог

Ветер налетел внезапно. Влажное дыхание тумана, непроглядной пеленой окутавшего колокольню, забралось под ночную рубашку. Холодными липкими пальцами пробежало по телу, еще хранившему тепло постели. Амалия поежилась и обхватила руками обнаженные плечи. Гадкое местечко. Неудивительно, что сюда никто уже давно не ходит, – даже колокол позеленел от времени. Доски под ногами прогнили насквозь: один неосторожный шаг – и упадешь с высоты нескольких десятков футов. Что она вообще здесь забыла? И кто сейчас поднимается по лестнице?

Шаги раздавались откуда-то снизу, громкие и уверенные. Тот, кто решил среди ночи посетить это забытое Всемогущим Отцом место, явно бывал здесь раньше и не боялся оступиться. Хрупкие древние ступени жалобно скрипели под ногами ночного гостя, но все же не ломались. Амалия не стала тратить времени на раздумья и укрылась в тени. Тому, кто в такое время разгуливает по заброшенным колокольням, определенно не стоит попадаться на глаза.

– Я здесь.

Вот странно. Голос у ночного гостя оказался юный, почти мальчишеский. Амалия уже успела представить себе чернокнижника, головореза или беглого каторжника, но никак не парнишку, всего на год или на два старше ее самой. Страх уступил место любопытству, и она осторожно сдвинулась влево, прижимаясь животом к колоколу.

Отсюда Амалия могла разглядеть только неровно светящийся по краям невысокий силуэт: у одетого в короткий плащ юноши была то ли свечка, то ли магический огонек, без которого он бы точно переломал на лестнице все ноги.

– Я здесь, – твердо повторил юноша, поднимая свет повыше. – Я пришел.

Крохотный огонек в его руках дернулся и едва не потух. По ногам протянуло холодом, и вся колокольня натужно заскрипела от вновь налетевшего ветра. Темнота в нескольких шагах перед юношей пришла в движение и начала сплетаться в длинный уродливый силуэт, лишь отдаленно напоминающий человеческий. Тощий, вытянутый, с неожиданно коротким туловищем и непропорционально огромными руками (или лапами?), свисающими ниже узловатых колен. Отец Всемогущий! Амалия съежилась и затаила дыхание, боясь выдать свое присутствие. С каждым мгновением ей становилось все холоднее, но ткань ночной рубашки на спине все равно намокла от пота.

Чудовище вдвое возвышалось над худощавой фигурой юноши и даже чуть склонялось над ним, чтобы не упереться крохотной головой на тонкой длинной шее в потолок.

– Чудес-с-с-с-сно, – прошелестело оно. – Прос-с-с-с-сто чудес-с-с-с-сно…

Как будто шепот нескольких десятков, а то и сотен человек – с разных сторон. Черная тварь стояла не только перед юношей, но и за спиной Амалии, по ту сторону старого колокола, в каждом темном углу – везде.

– Ты готов, мой друг?.. – поинтересовалось чудовище. – Ты обдумал мое предлош-ш-шение?

– Нет! – прошептала Амалия. – Не слушай его!

От ужаса горло словно сдавило невидимой ледяной рукой. В груди не хватало воздуха, будто бы немыслимая тяжесть вжимала Амалию в холодную медь колокола. Она проклинала себя за трусость, но никак не могла отважиться и закричать, спасти юношу. Слишком самонадеянного или глупого, чтобы увидеть, чем на самом деле было создание, предлагавшее ему сделку. Амалия могла лишь смотреть, как юноша кивает и медленно опускается на колени перед чудовищем, которое уже протягивало к нему свои длинные когтистые лапы. «Беги! Спасайся!» – только и успела подумать Амалия…

Чудовище посмотрело прямо на нее.

Первая часть

Глава 1

– Просыпайся, милая.

Амалия несколько раз дернулась и сбросила на пол мокрое от пота одеяло. Свет, пробивавшийся сквозь ставни, больно резанул по глазам, но окончательно прогнал жуткие видения. Старая колокольня с чудовищем внутри растаяла в утренних лучах, выпуская Амалию обратно в ее комнатку на втором этаже Вудсайд Хаус.

– Плохой сон? – тревожно поинтересовался отец, накрывая ее лоб прохладной ладонью. – Ты в порядке, милая?

Амалия вздохнула. То, что должно случиться, ничем не лучше самого страшного ночного кошмара. Она уже знала, что ответит отец, но все равно спросила. Не могла не спросить.

– Папа, мне обязательно ехать?

С губ отца тут же исчезла привычная улыбка. Оливер Хэмптон был мягким человеком, но когда его взгляд за стеклами очков становился таким, как сейчас… И все же попробовать стоило. Хотя бы еще раз.

– Это действительно так нужно? – робко начала Амалия. – Может быть, в следующем году…

– Амалия.

Амалия. Не малышка, не детка, не милая. Даже не Ами. Амалия. Значит, спорить бесполезно. Как можно так поступить с собственным ребенком? Еще совсем недавно отец обещал, что никогда не оставит свою маленькую дочурку, а теперь… Конечно, он знал, как нужно, как правильно, но Амалия никак не могла отделаться от ощущения, что ее попросту предали. Выбросили. Вот Мирону разрешили учиться в Эйлсбери – всего в получасе езды от Вудсайд Хаус, совсем рядом. Правда, в конце концов непоседа братец все равно укатил доучиваться в далекую заснеженную Московию, где все время зима, а по улицам ходят медведи в меховых шапках. Два года назад, когда Амалии едва исполнилось четырнадцать. Отец был против, но особо спорить не стал. И почему сейчас нельзя так же? Но нет – Амалии придется на целых пять лет отправиться к черту на рога. В проклятую Академию! Снова захотелось плакать.

Воздух в комнате подернулся рябью, и свечка на столе потухла, беспомощно выпустив из почерневшего фитиля сгусток дыма.

– Амалия.

Отец нахмурился и слегка повысил голос. Вот это уж совсем редкость. Значит, пора вставать и собираться.

* * *

– Мы уже приехали? – поинтересовалась Амалия и пересела поближе к окну кареты.

Котенок недовольно пискнул у нее на коленях, но тут же снова задремал, уткнувшись в ладонь мокрым носиком. С тех пор, как Амалия подобрала серого полосатого малыша на конюшне, они не расставались. Отец недовольно ворчал, но в конце концов обещал замолвить за пушистого разбойника словечко. Если повезет, ректор разрешит оставить котенка при кухне или в караулке.

Карета неторопливо катилась по мощеной дороге – такой ровной и гладкой, будто бы камни для нее специально подбирали вручную, а потом еще долго полировали. В родном Эйлсбери, конечно, были дороги и пошире, особенно на окраинах, застроенных всего каких-то десять-пятнадцать лет назад, но таких аккуратных Амалии видеть еще не приходилось.

– Ты уже спрашивала всего пару минут назад, – улыбнулся отец. – Но на этот раз мы действительно почти приехали. Смотри!

Густые темные заросли по обе стороны дороги расступились, открывая Амалии дивный вид. Замок Ринвуд словно вырастал из дубов и вязов, окружавших ее плотным кольцом. Деревья уже примеряли осенний наряд, и среди буйства красок листвы высокие стены из серого камня, пожалуй, выглядели бы мрачновато, если бы не сияющие прямо над ними черепичные крыши – яркие, задорно-красные, хотя, по словам отца, им была уже не одна сотня лет. Смотровая башня вонзалась в ослепительную синеву неба острым шпилем, увенчанным золотым флюгером.

За полторы недели пути Амалия окончательно свыклась с мыслью, что ближайшие пять лет ей придется провести вдали от родного Вудсайд Хаус. Вечно плакать невозможно, и любопытство постепенно брало верх над отчаянием, превращая глухую тоску Амалии в нетерпеливое ожидание. Она бесцеремонно спихнула котенка на сиденье и чуть ли не по пояс высунулась из окна, не обращая внимания на ворчание отца. Ветер сорвал с волос чепец и забросил его куда-то в дорожную пыль. Амалия даже не проводила его взглядом, засмотревшись на широкие ворота замка.

– Ведите себя прилично, юная леди, – рассмеялся отец. – Посмотри! Похоже, нас уже ждут.

Высокий мужчина в черном стоял прямо у ворот, привалившись спиной к каменной стене. Когда карета подъехала поближе, Амалия разглядела, что встречающий уже немолод, – пожалуй, даже старше отца. Его коротко остриженные волосы были белыми, как свежевыпавший снег, но при этом назвать незнакомца стариком язык как-то не поворачивался – во всем его облике чувствовалась сила… Нет, даже не так – Сила! Амалия чуть прикрыла глаза, стараясь разглядеть ауру незнакомца. На мгновение ей показалось, что она ослепла. Человек, стоящий у ворот, был магом, причем магом необыкновенной мощи. Его Дар полыхал, окрашивая ауру в яркие цвета, – белый, алый, желтый и даже те, которым Амалия не могла найти подходящего названия.

Незнакомец широко улыбнулся, шагнул вперед и учтиво распахнул перед Амалией дверцу кареты. Ничего себе! Пожалуй, Академия Ринвуд и правда непростое место, раз здесь даже привратники наделены таким Даром!

– Оливер! – радостно произнес он. – Давно же я тебя жду! А рядом с тобой, как я полагаю, юная леди Амалия Хэмптон?

– Это я, – пискнула Амалия, неловко опираясь на крепкую руку привратника. – Очень рада вас видеть…

Почему-то ей вдруг стало безумно стыдно за свое незамысловатое платье из серой шерсти. Да и отец… Его потертый дорожный сюртук не шел ни в какое сравнение с изящным и наверняка безумно дорогим нарядом привратника. Угольно-черный камзол был скроен просто, но сидел на высокой и широкоплечей фигуре мужчины безупречно. Почти никаких украшений: только две серебряные пряжки, одна на поясе, а вторая, удерживающая плащ, – на вороте, но от этого общее впечатление роскоши почему-то только усиливалось. Вряд ли это была обычная форма – скорее парадная, которая надевалась не чаще, чем несколько раз в год. Что же здесь в таком случае носят преподаватели?..

– Та самая малышка Ами, – задумчиво произнес привратник. – Особенная девочка.

– Ты даже не представляешь, насколько особенная, – отозвался отец, выбираясь из кареты.

– Хорошего же ты обо мне мнения.

Привратник улыбнулся, но улыбка у него получилась совсем невеселая. Он отступил на полшага и смерил Амалию взглядом – от макушки до носков туфель. Несколько раз Амалия ощутила легкое покалывание, словно голубые глаза привратника просвечивали ее насквозь. Не самое приятное чувство – на мгновение ей даже захотелось спрятаться за спину отца. Но ведь она уже взрослая леди – а взрослые леди так не поступают.

– Ты позволишь нам проехать, Элвин? – спросил отец, положив руку на плечо Амалии. – Устроим Ами, а потом сядем где-нибудь с кружечкой эля…

– Пожалуй, я сам провожу госпожу Хэмптон в ее комнату. – Элвин не дал отцу договорить. – Тебе лучше уехать, Оливер.

Щеки Амалии вспыхнули. Да что этот напыщенный болван себе позволяет?! Даже если он наделен могучим Даром и вырядился, как самый настоящий лорд, он всего лишь простой привратник, а сэр Оливер Хэмптон, виконт Фалмут, – потомственный дворянин и к тому же один из самых известных ученых страны! И не слуге указывать ему, когда следует уезжать!

Но отец промолчал и покорно склонил голову. Похоже, их с Элвином связывала давняя дружба, хотя отец никогда не рассказывал, что водился с простолюдинами из прислуги, которые к тому же имели наглость обращаться к нему по имени. Холодно распрощавшись с Элвином, отец вновь повернулся к Амалии.

– Будь хорошей девочкой, – произнес он, слегка потрепав ее по волосам. – Не забывай нас с мамой.

– Не говори глупости, пап! – всхлипнула Амалия. – Мы ведь увидимся совсем скоро!

Не раньше чем перед самым праздником Рождения Солнца. Почти через полгода! Амалия изо всех сил старалась вести себя достойно, но не выдержала и разрыдалась в голос. Отец неловко обнял ее за плечи и смущенно забормотал что-то успокаивающее. Как больно! Это ведь по его воле Амалия остается здесь, это он предал, обманул ее… но злиться не осталось никаких сил. Амалия оцепенело вжималась мокрым от слез лицом в колючую жилетку отца, пока тот не освободился от ее объятий. Элвин – надо отдать ему должное – не пытался прервать сцену семейного прощания и молча стоял в стороне, пока отец забирался обратно в карету. Хмурый кучер из Эйлсбери отсалютовал Амалии рукоятью кнута и встряхнул вожжами. Видавшая виды колымага заскрипела и начала разворачиваться. Усталое и печальное лицо отца мелькнуло в оконце и тут же исчезло за шторкой. Вот и все. Даже слез не осталось. Кончились.

– Что ж, госпожа Хэмптон, – улыбнулся привратник. – Нам пора идти.

Наверное, он хотел как-то ее приободрить – и совершенно зря. Было бы куда лучше, если бы он вовсе не обратил внимания на ее заплаканные глаза. Уж в чем в чем, а в поддержке какого-то слуги с дурными манерами дочь Оливера Хэмптона точно не нуждалась.

– Благодарю вас, Элвин, – сухо кивнула Амалия. – Я вам очень признательна.

* * *

Внутри Академия оказалась даже больше, чем Амалия могла подумать, глядя на стены замка из окна кареты. Не меньше полутора-двух десятков зданий разных размеров жались друг к другу, постепенно забираясь вверх к смотровой башне. Сплошной серый камень, и только почти у самого входа промелькнули и тут же исчезли за спиной две небольших бревенчатых избушки. Наверное, склады или караулки – или что-нибудь еще в этом же роде. Странно, но людей навстречу почти не попадалось. Только раз в десятке шагов под аркой справа мелькнули разноцветные мантии – наверное, другие студенты или кто-то из преподавателей. Амалия забыла о них, как только увидела пятиэтажную махину, показавшуюся сразу за поворотом дороги.

Огромное здание было покрыто той же самой ярко-красной черепицей, что и его скромные соседи, но на этом сходство заканчивалось. Стены, сложенные из белоснежного камня, блестели так, что становилось больно глазам. Ничего себе! В Эйлсбери не было ничего похожего – даже богатый дом губернатора и близко не стоял с такой красотой. Интересно, а что там внутри?

– Главный корпус, Дом Четырех Стихий, – торжественно произнес Элвин, угадав немой вопрос Амалии. – Сердце Академии.

Да, лучшего названия нельзя было и придумать. Сердце Академии. Дом Четырех Стихий и грозная смотровая башня – такие непохожие – будто бы составляли единое целое. Основание башни виднелось сразу за аркой, куда вела дорога, переходившая в широкую лестницу из того же белого камня, что и сам Дом.

Уже поднимаясь по ступеням вверх, Амалия еще раз украдкой бросила взгляд на своего спутника. Элвин шагал легко, совершенно не обращая внимания на тяжеленный чемодан, под весом которого сама Амалия, пожалуй, свалилась бы, не пройдя и пяти ступенек. Только сейчас она заметила, что Элвин держал ношу в левой руке. Для того чтобы поприветствовать отца, он протягивал правую, а эту прятал под плащом – или, что более вероятно, Амалия просто не присматривалась к ней раньше. Едва ли человек столь вольных нравов стал бы скрывать такое.

Хотя скрывать, возможно, и следовало. Чуть ниже локтя черная ткань камзола сменялась металлом – таким же блестящим, как и пряжки на вороте и поясе, но наверняка куда более прочным. На поверхности латной рукавицы невозможно было различить ни единой царапинки, которые неизбежно бы появились на серебре… ну, например, от переноски чемоданов. Амалия не могла не восхититься тонкой работой мастера, выковавшего для Элвина этот странный элемент доспеха. Металл сидел на руке, как вторая кожа. Даже сочленения в блестящей броне казались скорее условностью, добавленной исключительно для пущего эффекта, как и узкие щели на тыльной стороне ладони. Сквозь них без труда можно было разглядеть… Ручку чемодана?! Амалия зацепилась ногой за очередную ступеньку и едва не рухнула. Блестящая рукавица не скрывала руку Элвина –она и была рукой! Не из плоти и крови, а из холодного металла! Разве такое возможно?!

– Будьте осторожнее, госпожа Хэмптон! – воскликнул Элвин, легким движением перехватывая чемодан в правую руку. – Лестница довольно крутая. Ваш отец не простит мне, если с вами что-то случится. Думаю, лучше ухватиться за меня – если вам будет угодно.

Ухватиться за эту гадость?! Амалия скорее предпочла бы прикоснуться к змее или жабе, чем к гладкому серебристому механизму, заменявшему Элвину левую руку. Тот заметил, как она разглядывала его уродство, и, вне всякого сомнения, наслаждался произведенным эффектом.

– Благодарю, – испуганно пробормотала Амалия. – Уверяю вас, я вполне могу передвигаться самостоятельно.

Продолжая неуклюже пятиться все дальше и дальше от Элвина, она изо всех сил пыталась не смотреть на его металлическую руку. И, как это всегда бывает в таких случаях, у нее никак не получалось. Когда чьи-то тяжелые шаги раздались спереди, совсем рядом, Амалия едва успела повернуть голову.

И тут же налетела на высокого косматого мужчину, спускавшегося по лестнице ей навстречу. Седая борода и выцветшая серая куртка, наискось перетянутая широким кожаным ремнем, мелькнули перед глазами, и в следующее мгновение Амалия уже летела с лестницы вниз. Вернее, летела бы, если бы обладатель куртки не действовал с неожиданной для его почтенного возраста прытью. Седоволосый словно стальными клещами обхватил тонкое запястье Амалии, выдернул ее на две ступеньки вверх и с тихим ворчанием заковылял вниз по лестнице, заметно припадая на левую ногу.

– Простите, сэр, – пролепетала Амалия, обращаясь к широкой спине, укрытой длинным плащом из серого меха, – я вас не заметила…

– А стоило бы, юная леди, – хрипло отозвался тот, поворачивая голову, – а стоило бы.

Последних его слов Амалия уже почти не слышала – они потонули в звоне в ушах. Из глаз чудовища в меховом плаще на нее смотрел обжигающий беспощадным холодом мрак. Амалии никогда раньше не приходилось видеть ауры темного мага. Отец рассказывал, что их всех истребили давным-давно, задолго до ее рождения. И все же сомнений быть не могло – вот он, темный маг, прямо перед ней, на широкой лестнице, ведущей в Дом Четырех Стихий! Черный вихрь его ауры бешено крутился и, казалось, затягивал в себя даже яркий солнечный свет, вместе с которым и из самой Амалии уходило все теплое и хорошее. Один короткий взгляд темного мага словно выпил Амалию досуха, оставляя внутри лишь гнетущую и тоскливую пустоту. Если бы она изо всех сил не вцепилась в руку Элвина – ту самую, которая только что казалась страшной и уродливой, – то повалилась бы прямо на белый камень лестницы. Металл неприятно холодил кожу, но хотя бы не ходил ходуном, в отличие от ступеней под ногами.

– Что ты увидела?

Голос Элвина привел ее в чувство, прогоняя подступающую дурноту. Но сил стоять уже не осталось – не говоря уже о том, чтобы возмущаться в ответ на наглое обращение. Амалия опустилась прямо на ступени и снова разрыдалась, как маленькая девочка.

– Там, – всхлипнула она, указывая рукой туда, куда удалился страшный старик. – Там темный маг!

– Сэр Грегор Коннери. – Элвин понимающе кивнул и уселся на корточки прямо перед Амалией. – Наш профессор защитной и боевой магии.

– Темный маг! Отец говорил, что их больше не осталось!

– Ну, один уж точно остался. – Элвин задумчиво улыбнулся одними уголками губ. – Вы умеете читать ауру?

– Да, – слабым голосом отозвалась Амалия. – Отец научил. Я думала, это все могут.

– Не все. – Элвин недовольно покачал головой. – Проклятье. Мне следовало предупредить вас, госпожа Хэмптон. На такое нельзя смотреть неподготовленным.

– Ректор держит здесь, в Академии, настоящего темного мага? – недоверчиво спросила Амалия, вытирая слезы. – Как такое возможно?

– У ректора… – Элвин рассмеялся. – Скажем, у ректора весьма своеобразный взгляд на некоторые вещи. У него есть все основания полагаться на сэра Коннери. А лучшего профессора не найти во всем мире – уж вы мне поверьте.

Амалия поморщилась. Пожалуй, ректор Торвальдсен и впрямь необычный человек. Для начала ему бы следовало прогнать взашей наглого и самоуверенного привратника… Какой позор – дочь благородного семейства Хэмптон ревет на ступенях Академии, да еще и на глазах у прислуги! Эта мысль придала Амалии сил, чтобы подняться на ноги. Колени все еще дрожали, но она больше не собиралась показывать Элвину, как ей на самом деле плохо. Чего доброго, он еще начнет утешать. Нет уж, пусть лучше поскорее возьмется за чемодан своей железякой и шагает дальше – молча.

И все-таки по-настоящему рассердиться у Амалии не получалось. Она еще раз коротко взглянула на Элвина, преодолевая последние ступеньки. Нет, на простолюдина он совсем не похож: благородно очерченный профиль, волосы аккуратно зачесаны назад, открывая высокий лоб, живые, пронзительно-голубые глаза, и в них ясно читается незаурядный ум. Щеки гладко выбриты. Интересно, сколько ему лет? Сорок? Пятьдесят? И почему маг такой силы довольствуется должностью привратника? Или он вовсе не так прост?..

Разглядывая Элвина, Амалия совершенно перестала следить за дорогой. Они уже несколько раз повернули и выбрались из хитросплетения узеньких улочек на небольшую площадь с огромным дубом посередине.

– Старина Боб. – Элвин похлопал рукой по шершавой коре дерева, раскинувшего могучие ветви до самых стен домов вокруг. – Одному Всеотцу известно, сколько ему сотен лет. А прямо за ним – жилой корпус. Женская половина – направо. Думаю, мне не стоит заходить внутрь. Ваша комната на втором этаже, госпожа Хэмптон. Номер двадцать четыре. Добро пожаловать в новый дом! – Элвин учтиво распахнул перед Амалией дверь.

Нет, все-таки он ей положительно не нравился. Но это уж точно не было поводом уронить честь виконтов Фалмут и демонстрировать скаредность. Великодушие и учтивость даже с недостойными – вот качества, присущие настоящей леди. Амалия открыла сумочку и, пошарив внутри, протянула привратнику маленькую серебряную монетку.

– Благодарю вас за помощь, Элвин, – холодно произнесла она. – Думаю, дальше я справлюсь сама. Было очень приятно с вами познакомиться.

Привратник без всякого смущения принял награду и, задумчиво повертев монетку в пальцах, спрятал где-то на поясе. В его глазах заплясали веселые искорки, словно он вдруг подумал о чем-то смешном.

– Премного благодарен, добрая леди. – Элвин церемониально поклонился. – Буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи.

Нет, это уже действительно выходило за любые рамки! Фыркнув, Амалия обеими руками ухватилась за чемодан и решительно шагнула в темноту жилого корпуса.

* * *

Не зря говорят, что гнев придает силы. С пыхтением преодолев половину ступенек, Амалия бросила взгляд на зеркало, зачем-то повешенное на стенку на крохотной площадке, разделяющей лестничные пролеты. Света от узкого витражного окна было совсем немного, но вполне достаточно, чтобы разглядеть невысокую девушку с растрепанными светлыми волосами и крайне недовольным выражением лица. Темно-карие глаза, доставшиеся Амалии от отца, метали молнии. Выдохнув, она бросила чемодан и уселась на него сверху.

– Это совершенно никуда не годится! – Амалия зачем-то сказала это вслух. – Да что же сегодня за день такой?!

– Мне кажется, что день просто замечательный. Особенно теперь, когда ты здесь!

Мягкий юношеский голос прозвучал откуда-то сверху. Амалия никак не могла предположить, что кому-то придет в голову отвечать на ее вопрос. Строго говоря, она даже не могла предположить, что на лестнице был еще кто-то, кроме нее самой. Незнакомец стоял высоко, и Амалия разглядела только силуэт и белозубую улыбку, сверкавшую в полумраке. Она едва успела предпринять жалкую попытку привести в порядок разметавшиеся волосы, как незнакомец ловко запрыгнул на перила и, соскользнув по ним вниз, очутился прямо перед ней.

– Откуда же ты взялась, прелестное создание? – поинтересовался юноша, бесцеремонно завладев рукой Амалии. – Ты человек или фея из мира сказок? У тебя есть имя?

Теперь его хотя бы было хорошо видно. Не слишком рослый – почти на голову ниже привратника Элвина, но все же повыше самой Амалии. Во всех его движениях сквозило что-то мягкое, кошачье. Казалось, что еще немного – и он замурлычет и начнет вылизываться. Слегка полинявший темно-синий кафтан с широкими рукавами явно был не слишком новым, но сидел на незнакомце на удивление ладно. Высокие сапоги из мягкой кожи и широкий алый пояс придавали своему хозяину вид если не роскошный, то, по крайней мере, яркий. Длинные локоны цвета спелой пшеницы доходили почти до плеч и скрывали правый глаз юноши. Левый же, синий и искрящийся, требовательно смотрел на Амалию в ожидании ответа.

– Я – Амалия, – пробормотала она, от смущения забыв прибавить необходимые «Хэмптон, леди Фалмут, уважаемый сэр».

Впрочем, на «уважаемого сэра» ее по-мальчишески подвижный собеседник явно не тянул. Не дожидаясь, пока Амалия скажет еще хоть слово, он отпустил ее руку и ловким движением достал из-за спины лютню.

– Амалия, – вполголоса пропел юноша, пробежавшись тонкими пальцами по струнам. – Магнолия, могу ли я, хочу ли я… Нет, баллады не будет, – сокрушенно покачал он головой, но тут же добавил: – Пока не будет. Но я обещаю, для тебя я сочиню самые лучшие стихи о любви!

– Мы едва знакомы. – Щеки Амалии вспыхнули. – Ты мог бы хотя бы представиться!

Так ведь можно говорить, да? Конечно, это неприлично, но не обращаться же к нему по всем правилам этикета! Чего доброго, посчитает ее провинциальной дурочкой… Или вообще обидится! В конце концов, если в Академии Ринвуд даже простые привратники и бродячие музыканты позволяют себе такие вольности, то почему бы и леди из рода виконтов Фалмут не вести себя… немного проще?

– Я – бард, – с готовностью ответил юноша, попутно отвешивая глубокий поклон.

– Это я заметила, – кивнула Амалия. – А как насчет имени?

– От самого пролива, что отделяет Ританию от Серединных Земель, и до высоких гор на севере, – юноша торжественно приосанился, – меня знают как Барда. И для меня нет имени милее и дороже… Скажи, ты здесь новенькая?

– Только что приехала. – Амалия улыбнулась. – Меня зачислили на первый курс.

– Тогда я просто обязан показать тебе здесь все! – с жаром воскликнул Бард, снова хватая Амалию за руку. – Уверен, ты никогда в жизни не видела и десятой доли того, что увидишь здесь. А кто лучше Барда знает все входы и выходы в Академии?

– Что, прямо сейчас?! – Амалия попыталась освободить пальцы из цепкой хватки. – Я даже не была в своей комнате! Мой чемодан…

– Да-да, чемодан, понимаю. – Бард опасливо покосился на ношу Амалии. – Пожалуй, ты права, сейчас не лучшее время. Я вынужден покинуть тебя, о леди моего сердца, но я буду ждать сегодня в полночь на третьей площадке Дозорной Башни! – Последние слова Бард прокричал, уже мчась вниз по лестнице.

– Где-где? – переспросила Амалия, перегибаясь через перила. – В полночь? Ты с ума сошел!

– В полночь в Дозорной Башне! – раздался голос снизу. – И если встретишь старика Коннери – не говори, что я был здесь. Он меня убьет!

– Не расскажу, – испуганно прошептала Амалия.

Одного упоминания имени Грегора Коннери оказалось достаточно, чтобы оживить свежие воспоминания о встрече с ним. Амалия поежилась, еще раз вспоминая пронизывающий ледяной взгляд темного мага. Разумеется, она ничего не расскажет. Вполне возможно, что Бард выражался вовсе не фигурально. А смерти он уж точно не заслужил – хотя Амалия скорее бы предпочла всем его медовым речам действенную помощь в перемещении чемодана. Но, похоже, тащить его все-таки придется одной…

Ступенек до второго этажа оставалось не так уж и много, уже через несколько минут Амалия стояла перед узкой деревянной дверью, на которой красовались золоченые циферки – два и четыре. Ее комната. Ее новый дом на ближайшие пять лет. Только сейчас она поняла, что Элвин не дал ей ключ и даже не сказал, где его можно раздобыть. Особо ни на что не рассчитывая, она дернула ручку вниз и сердито толкнула дверь плечом. Та неожиданно распахнулась, и Амалия едва не полетела на пол, в последний момент успев ухватиться за чемодан.

Глава 2

– И кого тут принесла нелегкая?

Насмешливый голос принадлежал невысокой рыжей девушке, сидевшей на одной из трех кроватей, – той, что стояла почти у широко распахнутого окна. Амалия постепенно начинала осознавать, что такое количество кроватей в ее комнате совершенно не случайно. Ей придется делить жилье с еще двумя студентками Академии, одной из которых, по-видимому, и была обладательница роскошной огненной шевелюры и целой россыпи веснушек. Та требовательно взирала на Амалию и словно спрашивала: а какого черта ты, голубушка, забыла в моей комнате? Новая соседка явно была с характером – носик вздернут, изумрудные глаза смотрят дерзко. Даже бесформенный вязаный черный с красным свитер, мешком висевший на плечах девушки, будто бы бросал вызов скромному серому платью Амалии. Еще несколько похожих бесформенных одеяний валялись на полу вперемежку с уродливыми юбками в крупную красную клетку. Да и обувь рыжеволосая подобрала себе под стать – кожаные ботинки со шнуровкой и на толстой подошве, стоявшие у кровати, не могли принадлежать никому другому. Они наверняка доставали своей хозяйке до колена, если не выше… Амалия прищурилась и попыталась разглядеть ауру соседки.

Ну конечно – полыхает даже ярче, чем рыжие волосы. Природная магия, могучий талант, но сильно завязанный на стихию огня. Не зря мама говорила – если видишь рыжую магичку, значит, точно из огненных. Подвижная и горячая, взрывной темперамент – как же иначе? Одним словом, тот еще подарочек… но что поделать.

– Амалия Хэмптон, леди Фалмут, – представилась Амалия. – Рада вас видеть.

– Амалия, – повторила рыжеволосая и тут же продолжила, делая трагическую паузу после каждого слова: – Хэмптон. Леди. Фалмут! Да откуда же вас таких берут?!

На этом месте она уже не смогла сдерживаться и громко расхохоталась, откинув голову назад и выпуская изо рта клуб дыма. На мгновение Амалия даже подумала, что в животе у ее соседки от смеха разыгралось магическое пламя, но крохотная бумажная трубочка в пальцах у рыжеволосой поставила все на свои места. Самокрутка! Амалия не раз видела, как подобные курят извозчики или небогатые служащие в Эйлсбери, но здесь?.. Впрочем, пряный запах, царивший в комнате, сильно отличался от вонючего табака, который могли себе позволить представители низшего сословия. В каком-то смысле его можно было бы даже назвать приятным.

– Ты куришь?! – возмутилась Амалия, демонстративно помахав рукой перед лицом. – Разве это не запрещено правилами?

Говорить о том, что подобное совершенно недопустимо для леди из приличной семьи, было заведомо бессмысленно. Совершенно очевидно, что рыжеволосая даже не собиралась казаться воспитанной девушкой. Наверное, провинциалка или вовсе простолюдинка, у отца которой чудом хватило денег оплатить обучение дочери. Даже говорила она как-то странно, забавно обрубая слова и произнося согласные непривычно твердо – будто бы гвозди забивала. Южанка, не иначе…

– Вообще-то запрещено, – рыжеволосая лучезарно улыбнулась. – Но Торвальдсен и Коннери сюда не заходят, старуха Мерсье сама дымит, как труба крематория, а на остальных мне плевать с Дозорной Башни. Разве что ты наябедничаешь…

– Больно надо, – фыркнула Амалия и потащила чемодан к ближайшей свободной кровати.

– Эта моя, – сердито предупредила рыжеволосая.

Пожав плечами, Амалия двинулась дальше.

– Эта тоже моя!

– Значит, буду спать на твоей! – Амалия грохнула чемоданом об пол и демонстративно плюхнулась на кровать. – А тебе придется довольствоваться оставшимися двумя. Как раз хватит места, чтобы разложить твое дурацкое барахло!

– Та-а-ак, – протянула рыжеволосая. – Девочка из добропорядочной семьи показывает коготки. Прелестно!

Щелчок пальцами – и на ее ладони вспыхнуло алое колдовское пламя. Не крохотные слабенькие искорки, которыми так любят баловаться дети, получившие Дар огненной стихии, – настоящее боевое заклинание. Амалия мысленно выругала отца, наотрез отказывавшегося учить ее чему-то подобному. Магия – не игрушка, еще слишком рано, в Академии тебе расскажут куда лучше, чем мы с мамой… Отлично, папенька! Вот только что ты скажешь, когда все, что останется от единственной дочери, можно будет ссыпать в почтовый конверт? Амалия почему-то очень ясно представила себе этот самой конверт из дешевой серой бумаги в руках отца: вот он надрывает краешек, и в его ладони струится пепел – в магическом пламени не уцелеют даже кости… Но страха не было. Кончики пальцев начало покалывать – словно крохотными острыми иголочками. Вот она, Сила. Не боевые заклинания, даже не щитовые чары. Что-то совсем другое – но милой соседушке это точно не понравится…

– Могу я полюбопытствовать, что здесь происходит?

Ни Амалия, ни рыжая бандитка не заметили, как на пороге их комнаты появилось еще одно действующее лицо. Девушка со светлыми волосами, убранными в аккуратную высокую прическу, стояла прямо в дверях и с явным недоумением взирала на происходящее. Амалия с трудом заставила себя отвести взгляд от боевого пламени в руках рыжеволосой и повернулась к незнакомке. Довольно высокая, но изящная, маленькие руки будто бы выточены из мрамора. Узкое серебристое платье в пол, хоть и было предельно скромным, только подчеркивало совершенство фигуры. Амалия украдкой вздохнула от зависти. Судя по недовольному фырканью, ее соседка тоже почувствовала себя нескладной плебейкой рядом с этой похожей на сказочную принцессу сероглазой красавицей. Колдовской огонь потух, вновь погружая комнату в мягкий полумрак.

– Ничего, – буркнула рыжеволосая. – Знакомлюсь с новой соседкой.

– Тогда я присоединюсь к вашей беседе, леди. – Незнакомка шагнула вперед. – Если я не ошибаюсь, это комната номер двадцать четыре. Выходит, мы будем жить здесь все вместе.

– Блеск! – Рыжеволосая демонстративно закрыла лицо руками. – Еще одна герцогиня или что-то в этом роде.

От более оскорбительных замечаний она, впрочем, воздержалась. В облике новоявленной соседки было что-то, внушавшее невольное уважение, – и не только Амалии, но даже взбалмошной рыжей магичке.

– Если вы не возражаете, я устроюсь здесь, – коротко произнесла она, шагнув к ближайшей от входа кровати.

– Я еще как возражаю, – сердито проворчала рыжеволосая, откидываясь на подушки. – Знаешь, кого ты мне напоминаешь? У меня на курсе есть парень – точь-в-точь как ты – такая же смазливая дылда! А уж как заговорит – хоть вешайся! Не будет ли вам угодно, леди? Позвольте подать вам плащ, леди… Терпеть его не могу!

– Ты, верно, имеешь в виду моего брата Алекса, – улыбнулась новая соседка. – Кстати, позвольте представиться: Оливия Монтгомери, маркиза Саффолк.

– Еще одна Монтгомери, – простонала рыжеволосая. – Меня сейчас стошнит. Я серьезно.

– Принести тазик? – участливо поинтересовалась Оливия.

– Засунь его себе в…

Последние слова рыжеволосой утонули в подушке, в которую та зарылась лицом.

– Амалия Хэмптон, – представилась Амалия и, опасливо покосившись на сердито сопящее в кровати рыжее чудовище, тихо добавила: – Леди Фалмут.

– Рада с тобой познакомиться. – Оливия очаровательно улыбнулась и протянула Амалии руку. – Ты уже успела узнать имя нашей очаровательной соседки?

– Агнешка, кур-р-рвамать, Ковальски, – рявкнула рыжеволосая. – Леди черт-знает-какой избы в самой заднице Серединных Земель. А теперь, если все формальности соблюдены, я, с вашего позволения, отправлюсь в трактир за кружечкой эля.

* * *

– И что, нам теперь вот с этим жить? – опасливо поинтересовалась Амалия, когда топот тяжеленных ботинок Агнешки стих в коридоре. – Она меня чуть не спалила!

– Просто пугает. – Оливия ободряюще улыбнулась. – Не обращай на нее внимания, сама отстанет. Алекс мне рассказывал – тут всякое случается.

– Здорово, наверное, иметь брата-старшекурсника. – Амалия сбросила туфли и устроилась на кровати. – А у меня здесь никого нет. Вот только этот…

Котенок любопытно высунул мордочку из открытого чемодана, зацепился коготками и шустро перебрался на подушку. И тут же улегся, всем своим видом показывая, что теперь это место принадлежит исключительно ему одному.

– Никому не расскажешь, Оливия? – попросила Амалия. – Он мой единственный друг.

– Можно просто Ливи. – Та подошла и миролюбиво потрепала доверчиво мурлычущего котенка по загривку. – Буду молчать. Конечно, если твой пушистый воспитанник не повадится портить мои туфли.

Амалия благодарно закивала. Что ж, хотя бы с одной соседкой повезло. Ливи наверняка может рассказать кучу всего – раз уж у нее в Академии учится старший брат.

– Хочешь, пойдем навестим Алекса? – предложила Ливи. – Он приехал уже неделю назад. Наверное, опять торчит в библиотеке или в тренировочном зале.

– А что делают в тренировочном зале? – Амалия с готовностью сбросила ноги на пол и нашарила туфли.

– Тренируются, – рассмеялась Ливи. – Пойдем, я тебе все покажу. Может быть, даже получится вытащить Алекса из-за книжек.

– А мы не заблудимся?

– Идем, не бойся. – Ливи взяла Амалию за руку. – Не так уж тут все и сложно. Все дороги рано или поздно приходят к Дому Четырех Стихий. Хотя Алекс утверждает, что некоторые ведут в кабак…

* * *

Звон стали они услышали еще в коридоре.

– Кажется, мы застали самое интересное, – тихо произнесла Ливи, увлекая Амалию к скамье у стены. – Посидим тихо, не будем мешать. Смотри, вот Алекс – в белом.

Этого она бы могла и не говорить. Тренировочный зал освещали лишь громадные витражные окна и едва ли десяток факелов, но сходство между статным юношей в свободном белом костюме и самой Ливи сложно было не заметить даже в полумраке. Длинные светлые волосы Алекс убрал в хвост, чтобы не лезли в глаза и не мешали фехтовать. Он был почти на голову выше своего противника, облаченного в черную одежду с широким ремнем на поясе. Приземистый крепыш со сросшимися на переносице бровями и темным ежиком волос упрямо пер вперед, но Алекс ловко уходил от мощных размашистых движений, отыгрываясь на контратаках, – будто бы танцевал, а не дрался.

– Выше меч! Что, плохо позавтракал, бедненький? Тьфу…

Амалия недовольно посмотрела на Агнешку, невесть как тоже оказавшуюся в тренировочном зале. Взбалмошная соседка сидела чуть поодаль рядом с невысоким худощавым пареньком с длинными волосами, закрывавшими половину лица. И что она здесь вообще забыла? Только отвлекает бойцов своими дурацкими комментариями…

– Ну вот, опять! – Агнешка сокрушенно всплеснула руками. – Это не вязальная спица, Монтгомери, держи крепче!

Алекс бросил сердитый взгляд в сторону скамеек, но промолчал – берег дыхание. Его противник вовсе не выглядел опытным фехтовальщиком, но в его движениях чувствовалась грубая звериная сила, которой куда более ловкий и умелый Алекс все же вынужден был уступать.

– Роберт Морган, – прошептала Ливи. – Друг Алекса, гостил у нас летом. Мрачноватый тип, но в целом ничего.

– Монтгомери, ты что, оставил все силенки в женской половине жилого корпуса? – снова подала голос Агнешка. – Это тебе не наивные первокурсницы, Морган задаст тебе трепку!

– Задаст, – печально согласилась Ливи. – Алекса учили лучшие фехтовальщики Ритании… но Роба учил сам Коннери. Никаких шансов. Еще пара минут, и моего братца как следует отделают.

– Посмотрим! – Амалия упрямо тряхнула головой.

Ей почему-то очень захотелось, чтобы Алекс победил. Да, Роб покрепче, но он же совершенно неправильно дерется! Даже бьет как-то странно – будто бы не фехтует клинком в половину собственного роста, а дрова рубит. Алекс атаковал только мечом, а Роб не стеснялся грязных приемов – Амалия заметила, как он пару раз попытался подцепить ногу Алекса носком сапога или ударить локтем, когда оказывался достаточно близко. Пока Алексу удавалось избегать этих подлых выпадов, но он явно уставал, в то время как его противник, казалось, только набирался сил.

– Монтгомери, не зевай! – крикнула Агнешка. – Сейчас тебя…

Ее постоянные подначки довели бы даже мертвого. И Алекс не выдержал. Он нахмурился и лишь на мгновение повернул голову – но и этого мгновения Робу оказалось достаточно. Он резко шагнул вперед, отбил клинок Алекса, заставив того раскрыться, и ударил ногой в незащищенный живот.

– Так нечестно! – закричала Амалия, вскакивая со скамейки.

Алекс выпустил меч и с грохотом приложился лопатками о пол. Агнешка расхохоталась и радостно захлопала в ладоши. Вот ведь дрянь! Ему же больно – как можно над таким смеяться?!

– Ты в порядке? – Амалия подбежала к поверженному Алексу и опустилась на колени. – Не сильно ударился?

– Нет, ерунда…

Алекс чуть приподнялся на локтях. Вблизи он оказался даже больше похож на Ливи, чем Амалия сначала подумала. Те же серые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, тот же безупречный овал лица. Сразу видно – старший брат. Но если Ливи, несмотря на высокий рост и грацию настоящей леди, все-таки сохранила в себе что-то девичье, то Алекс уже перешагнул рубеж, отделяющий мальчика от молодого мужчины. Плечи и грудь широкие, а на щеках пробивается светлая поросль, которую он наверняка каждое утро нещадно истребляет бритвой. Интересно, сильно колется? Вот бы потрогать…

– Я в порядке. – Алекс улыбнулся. – Старина Роб частенько выколачивает из меня пыль. Можно сказать, я уже привык.

– Амалия Хэмптон, леди Фалмут. Вставай, братец, и поприветствуй мою соседку. – Ливи подошла и протянула Алексу руку. – С госпожой Ковальски, как я понимаю, ты уже знаком.

– К глубочайшему сожалению госпожи Ковальски, – изрекла Агнешка, поднимаясь со скамейки. – Браво, Монтгомери. Кажется, у тебя появилась очередная поклонница.

Амалия покраснела. Ну и глупо же она, наверное, выглядит – раскричалась, плюхнулась на пол, а ведь ничего страшного вовсе не случилось. Обычная тренировка. Теперь все, наверное, посчитают ее за дурочку…

– Благодарю вас за заботу, добрая леди. – Алекс поднялся на ноги. – Александр Монтгомери, маркиз Саффолк.

– Очень приятно, маркиз. – Амалия украдкой отряхнула испачканный подол платья. – Простите меня за глупую выходку. Мне показалось, что вы здорово ушиблись.

– Как трогательно, – Агнешка всплеснула руками, – я сейчас разрыдаюсь. После такого маркиз Саффолк просто обязан на тебе жениться. Или хотя бы пригласить на завтрашний бал.

– Действительно, а почему бы и нет? – Ливи пожала плечами. – Ами еще никого здесь не знает, да и у Алекса как будто пока нет пары.

– Бал? – восторженно пробормотала Амалия. – Настоящий бал?

Ей еще не приходилось бывать на подобных мероприятиях, хотя в Эйсбери почти каждую неделю кто-то из купцов или аристократов устраивал танцы или даже маскарады. Отец, мама или Мирон нечасто выбирались из Вудсайд Хаус в город, зато горничные, которым удавалось хоть одним глазком заглянуть в бальные залы, рассказывали такое, что дух захватывало! Знатные господа, разодетые в лучшие выходные наряды, дамы в великолепных платьях, рыцари в цветах своих родов… И музыка! Отец еще в детстве научил Амалию танцевать, но так и не разрешил поехать на бал – даже когда ей исполнилось шестнадцать. А ведь ее ровесницы из соседних поместий выходили в свет еще год назад… И зачем только Ливи предложила Алексу ее пригласить? Он красивый и знатный, может пригласить любую – что ему какая-то замухрышка?..

– Леди Фалмут, – Алекс склонился перед Амалией. – Могу ли я просить вас сопровождать меня на бал в честь начала занятий?

– Конечно…

Ну все, теперь он точно примет ее за умалишенную. Нужно было поклониться в ответ, обратиться к нему «маркиз», протянуть руку… впрочем, руку можно протянуть и сейчас. Ведь можно?

– Благодарю. – Алекс коснулся кончиков похолодевших от волнения пальцев теплыми губами. – И можешь называть меня просто Алекс.

– Объявляю вас мужем и женой, – проворчала Агнешка. – Можете поцеловать друг друга.

– Вы очень милы, госпожа Ковальски. – Алекс беззлобно рассмеялся. – И все же я бы предпочел для начала ополоснуться. Боюсь, мы с Робом сейчас не слишком-то ароматны. А моей сестре и леди Фалмут не помешало бы сходить на вступительную лекцию ректора Торвальдсена.

– Что это за лекция? – вдруг подал голос спутник Агнешки. – Я думал, занятия начнутся только в понедельник.

Если бы он не заговорил, никто бы, наверное, и вовсе не обратил на него внимания. Было бы на что обращать: невысокий смуглый паренек в потертой одежде непонятного мешковатого покроя – совершенно невзрачный. Острый нос с горбинкой, темные, почти черные глаза и длинные волосы, лезущие в глаза. Неровные, словно он сам их постригал (а скорее просто отрезал тупым ножом), да еще и давно не мытые… Совсем не похож на студента лучшей магической Академии в Ритании – скорее на подмастерье или слугу какого-нибудь небогатого дворянина. И что Агнешка в нем нашла?

– Дерек Каннингем, – еле слышно буркнул парнишка. – Первый курс.

Надо же, такой же зеленый новичок, как и сама Амалия… Похоже, всеобщее внимание пришлось ему не по вкусу – Дерек покраснел и закашлялся, словно уже жалея, что задал вопрос. Но Агнешка тут же пришла ему на помощь.

– Это традиция. – Она взяла Дерека под руку. – Что-то вроде вступительной речи для первокурсников. Можно и прогулять, но я бы сходила. В прошлом году было интересно – не то что История Магии или Руны.

– Так давай сходим? – предложила Ливи. – Заодно познакомишься поближе с соседками. И твоему кавалеру будет приятно. Кстати, вы давно знакомы?

– Четверть часа, – ухмыльнулась Агнешка. – Но ради него я готова… ну, хотя бы сходить на эту вашу чертову лекцию. За мной, мелкота!

С этими словами она с видом полководца устремилась к выходу, подхватив под руку слабо упиравшегося Дерека.

– Поздравляю, сестренка. – Алекс легонько потрепал Ливи по плечу. – Тебя поселили с мантикорой.

Амалия вздохнула. Если бы Алекс и ее так же приобнял, это стало бы достойной компенсацией за проживание с рыжим чудовищем.

* * *

Аудитория для больших собраний располагалась в Доме Четырех Стихий на первом этаже, но уходила вверх еще на один. Или даже на два. Потолки огромного зала были столь высокими, что Амалии пришлось задрать голову, чтобы рассмотреть украшавшие их фрески, изображавшие деяния великих магов и волшебниц прошлого. Кое-кого она даже узнала: вот Седрик Старстоун, еще при жизни прозванный Лордом Грозой. Живописец изобразил его во время сражения с силами Иберии, когда тот в одиночку противостоял почти сотне боевых магов, высадившихся под покровом ночи на южном побережье. Тот бой стал для Старстоуна последним – он отправил на дно половину кораблей врага, но достигшие земли маги набросились целой толпой и сожгли Лорда Грозу дотла. И все же исход битвы был уже предрешен: подоспевшее войско Короля без труда одержало победу над иберийцами. На фреске Старстоун предстал грозным воителем, вздымавшим руки к небесам, с которых на вражеские корабли обрушивался невиданной силы шторм. Темно-синее одеяние мага водной стихии, длинные седые волосы и борода, растрепанная порывами ветра… Жутковато, но все равно красиво.

Персиваль Сеймур, основатель Академии Ринвуд, внешне напоминал Старстоуна – тоже убеленный сединами старец, но на этом их сходство заканчивалось. Сеймур был изображен на фоне серых башен Академии. Его наряд лучился мягким светом, а в руках он держал посох: не страшное волшебное оружие – простую узловатую палку, которая помогала при ходьбе древнему магу. Весь облик Сеймура источал спокойствие, умиротворение и мудрость. Только так и следовало изображать того, кто избрал путь Учителя, оставив войны другим…

– Закрой рот, – Агнешка помахала рукой перед лицом Амалии, – не позорь соседок. Еще подумают, что ты приехала из какой-нибудь дремучей деревни.

– Будто бы ты сама не глазела так же в прошлом году, – огрызнулась Амалия. – Нечасто такое увидишь, правда?

Они заняли места почти на самом верху. Парты в Большом Зале располагались амфитеатром, и отсюда было прекрасно видно все. В основном – таких же, как Амалия, первокурсников, с любопытством устроившихся поближе к кафедре и с изумленными лицами разглядывающих молчаливое великолепие Большого Зала. Они наперебой спорили и тыкали пальцами в портреты, развешанные между колоннами, поддерживающими свод потолка.

– Все ректоры Академии, – прошептала Ливи. – По порядку, слева направо.

Действительно. Первый – Персиваль Сеймур. Остальных Амалия почти не знала – Академия редко вмешивалась в государственные дела Ритании, и среди ректоров было немного политических или военных деятелей – пусть даже бывших. Лицо на последнем портрете показалось Амалии смутно знакомым. И где же она могла его видеть? Нынешний ректор – Торвальдсен – ничуть не напоминал своих предшественников. Гладко выбритое лицо, волосы – хоть и седые – пострижены коротко. Он и так выглядел чуть ли не вдвое моложе того же Сеймура, а широкая улыбка и вовсе делала голубоглазого (и что уж говорить – весьма привлекательного, несмотря на почтенный возраст) Торвальдсена похожим на мальчишку.

– Попрошу немного внимания!

Громкий голос прокатился по Большому Залу, отразился от стен и ушел куда-то в покрытый фресками потолок. Студенты тут же притихли и устремили свой взор на кафедру, на которую как раз поднимался высокий седой мужчина в черном камзоле с серебряными пряжками.

– Это ректор? – помертвевшим голосом спросила Амалия, закрывая лицо руками.

– Разумеется, – ответила Ливи. – Элвин Галахэд Мэйнард Торвальдсен, рыцарь Белого Огня, герцог Девоншир. Кто же его не знает?

– А я тебе скажу кто, – ядовито захихикала Агнешка. – Видимо, рыцари, герцоги или какие-то там ректоры в очередь выстраиваются, чтобы им доверили нести чемодан леди Фалмут.

Голова Амалии с тихим стуком ударилась о парту.

Глава 3

– Итак, позвольте еще раз представиться: меня зовут Элвин Торвальдсен, и я уже двадцать лет занимаю пост ректора Академии Ринвуд. На то, чтобы перечислить все мои титулы, из которых я сам не помню и половины, ушел бы весь отведенный мне час, поэтому я не буду на них останавливаться. – Торвальдсен улыбнулся. – Некоторые из здесь присутствующих почему-то решили обращаться ко мне по имени. Не то чтобы я был так уж против, но все-таки хотел бы попросить вас использовать «сэр», «ректор», «профессор» или хотя бы «господин Торвальдсен».

Амалия готова была поклясться, что сразу после этих слов ректор посмотрел прямо на нее. Проклятье! К счастью, тот ограничился лишь безобидным выпадом и тут же продолжил:

– Несмотря на то, что в этом полугодии меня не будет в числе ваших преподавателей, первую лекцию всегда читает ректор – такова традиция, еще со времен Персиваля Сеймура. – Торвальдсен спустился с кафедры и, заложив руки за спину, медленно двинулся вдоль первого ряда парт. – Возможно, я буду говорить вещи, которые большей части из вас покажутся очевидными, но хочу напомнить: среди нас присутствуют не только те, кто родился и вырос в сообществе магов Ритании, но и те, кто узнал о своем Даре совсем недавно. Или даже гости из Серединных Земель…

И какой же надо быть дурой, чтобы принять ректора Академии за простого привратника – и это после всего, что отец о нем рассказывал! Разумеется, она с самого детства знала его имя – все его знали! Элвин Торвальдсен, величайший или, по крайней мере, один из величайших волшебников своего времени, герой Ритании и близкий друг самой Королевы нес ее чемодан, а она… От того, чтобы снова не начать биться головой о парту, Амалию удерживало только одно: это привлекло бы к ней абсолютно ненужное внимание.

– …не говоря уже о том, что родители или учителя, – продолжал ректор, – могут и не знать деталей и истинного смысла того, что лежит в основе магической культуры нашего государства… Итак, – Торвальдсен резко развернулся на месте и поднял обе руки вверх, – позвольте задать вопрос: что такое магия?

– Совокупность действий и слов, обладающих чудодейственными свойствами и способных подчинить особую энергию, именуемую Силой, а также использовать ее в определенных целях, – бодро оттарабанил голос с первой парты.

– Я вижу, некоторые из вас уже заглядывали в книги, – усмехнулся Торвальдсен. – Весьма распространенное определение, хотя, на мой взгляд, далеко не лучшее и безнадежно устаревшее. Но я бы хотел услышать от вас совсем другое. От мертвых знаний, как бы они ни были велики, немного толку. Как вы понимаете магию? Чем она является именно для вас?

К такому вопросу умник на первой парте не был готов. К нему вообще никто не был готов, но Торвальдсена это нисколько не смущало. Он окинул взглядом всю аудиторию, но не увидел ни одной поднятой руки. Амалия лихорадочно перебирала в голове любые, хоть как-то подходящие варианты ответа. Что такое магия?..

– Магия – это долг.

Ливи произнесла эти слова совсем негромко, но в тишине аудитории они прозвучали как раскат грома. Все студенты словно по команде повернули головы в ее сторону.

– Долг, – повторил Торвальдсен. – Прекрасный ответ, госпожа Монтгомери. Ровно год назад, в этой же самой аудитории, один юноша сказал эти же слова. Думаю, вы понимаете, о ком я?

– Александр, – кивнула Ливи. – Мой брат.

– Именно. – Торвальдсен улыбнулся. – Маг приносит присягу и использует свой Дар во благо государства. Пройдет несколько лет, и будущий герцог Александр Монтгомери по праву займет свое место в палате лордов, тем самым выполнив свой долг перед Короной и народом Ритании. Точно так же, как и остальные лорды, большая часть которых не обладает Даром. Как видите, госпожа Монтгомери, их долг равен долгу вашего брата, хотя они и не маги… И все же я принимаю ваш ответ.

Торвальдсен взмахнул рукой, и в нескольких футах над его головой зажглись огненные буквы. «Долг».

– Магия – это власть.

На этот раз ответила высокая черноволосая девушка, сидевшая на четвертом ряду в окружении подружек.

– Урания Клиффорд, – прошептала Агнешка. – В прошлом году училась вместе со мной, но перед зимними экзаменами куда-то пропала и снова загремела на первый курс. Редкостная курва.

– Власть, – кивнул Торвальдсен. – Дар дает магу возможности, недоступные для обычного человека. Власть над стихией. Власть над пространством. Власть над потусторонними сущностями. В конце концов, власть над людьми. Мне хорошо известны амбиции вашего отца, госпожа Клиффорд, – и, похоже, вы унаследовали их полностью. А вот Дар, если мне не изменяет память, достался вам по линии матери. Так позвольте спросить: кому же принадлежит власть в семье Клиффорд?

Урания вспыхнула и хотела было что-то сказать, но тут же опустила голову. Возразить ей было нечего.

– Не все маги стремятся к власти, – подытожил Торвальдсен. – И не все власть имущие – маги. Но я принимаю ваш ответ.

Слово «власть» загорелось в воздухе сразу под словом «долг». Но и этого ректору оказалось мало.

– Долголетие, – негромко произнес юноша на третьем ряду. – Маги могут жить сто лет.

– Маги могут жить и куда дольше, господин Тайрен, – задумчиво отозвался Торвальдсен. – А могут и не жить. Вы едва ли слышали о маге по имени Бенжамин Коул… Нет? Так я и думал. Весьма одаренный юноша, я бы даже сказал, талантливый. Через сотню-другую лет он мог бы стать сильнее меня, но судьба распорядилась иначе. Проезжая через лес неподалеку от Хаммерфилда, бедняга Бен схлопотал арбалетный болт между лопатками и, разумеется, скончался, не дожив всего недели до двадцати семи.

Кто-то засмеялся, но большинство студентов слова ректора, похоже, заставили задуматься. Слово «долголетие» появилось в воздухе не сразу, но потом все же заняло свое место рядом с «долгом» и «властью».

– Магия – это сила. – Дерек наконец набрался смелости и предложил свой ответ. – Могущество.

– Сила, господин Каннингем, – Торвальдсен приподнял брови, – в каком-то смысле сила сродни власти – одна редко идет без другой… но допустим. Возможности в чистом виде, магия как оружие или инструмент. Но подобные же возможности любому человеку может дать золото. Богатство поможет достичь цели или уничтожить недругов вернее, чем Дар. – Торвальдсен сделал паузу. – Но и ваш ответ я тоже принимаю. Еще?

Слова, которые так любил повторять отец, сами всплыли в голове. А что, если?.. Амалия выдохнула и все-таки подняла руку. В конце концов, нельзя же вечно прятаться от ректора из-за дурацкой истории с монеткой. Заметив ее жест, Торвальдсен мягко улыбнулся и кивнул.

– Знание. Магия – это знание, – твердо произнесла Амалия.

– И это так, – согласился ректор. – Слова истинной дочери своего отца. Оливер Хэмптон по праву называется одним из величайших ученых Ритании, и магия всегда служила ему в его исследованиях. Но родись он даже обычным человеком, его научные изыскания все равно были бы завершены – пусть на это и понадобилось бы вдвое больше времени. И все же ваш ответ не менее верен, чем любой из предыдущих. Итак! – Торвальдсен зажег в воздухе последнее слово – «знание». – Думаю, мы получили достаточно ответов. И среди них нет ни одного истинного.

Амалия выдохнула. Как это – нет? Но он ведь сам только что…

– Я вообще не уверен, что на вопрос «что такое магия?» существует по-настоящему верный ответ. – Торвальдсен раскинул руки, и огненные буквы над его головой вспыхнули еще ярче. – И рано или поздно каждый из вас должен будет ответить на этот вопрос сам. Магия дает нам силу.

Одно из слов замерцало и превратилось в небольшую огненную птицу, тут же взмывшую под самый потолок аудитории.

– Кто-то из вас выберет путь власти.

Птица спикировала вниз и, вобрав в себя еще одно слово, вдвое увеличилась в размерах. Теперь от нее исходил жар, который Амалия чувствовала за десятки футов.

– Кто-то посвятит свою жизнь служению Короне и народу, тем самым выполнив долг.

Еще один взмах искрящимися крыльями – и еще на одно слово меньше. Торвальдсен поднял металлическую руку, и невесомый феникс уселся ему на ладонь. Пламя, почти ставшее ослепительно-белым, не причиняло своему хозяину никакого вреда.

– Кто-то выберет своим уделом знание и посвятит всю свою немыслимо долгую по человеческим меркам жизнь изучению бытия. – Торвальдсен вновь отправил птицу в полет, и та вобрала в себя последние два слова. Теперь размах ее крыльев был столь велик, что она уже не могла кружить по аудитории и просто застыла в воздухе над притихшими студентами. – Сила, власть, знания, долголетие и долг. Магия включает в себя все это. Но всего этого можно достичь и без помощи Дара. Не магия делает нас теми, кто мы есть.

Как только Торвальдсен замолк, огненная птица взмахнула гигантскими крыльями, на мгновение вспыхнула еще ярче и с негромким хлопком исчезла.

– Силен, – тихо прокомментировала Агнешка. – В прошлом году такого не было.

Кроме нее, никто не отважился сказать и слова – Торвальдсен, бесспорно, умел произвести впечатление. Студенты на какое-то время притихли, переваривая сказанное, а потом начали едва слышно перешептываться.

– Интересно, что он хотел этим сказать? – Амалия незаметно толкнула Ливи в бок. – Я думала, он расскажет про классификацию видов магии или про то, как нас будут обучать…

– Ни за что на свете, – встряла Агнешка. – Для этой занудной болтовни есть де Вилья, Крамер и Олбани. Старина Эл не разменивается на подобную ерунду.

* * *

– Как думаешь, не слишком… откровенно?

Амалия еще раз крутанулась перед зеркалом. Юбка послушно взметнулась и снова опала, приятно скользнув по ногам мягким шелком. Какая красота! Настоящее бальное платье, первое в жизни. Пурпурное, с жемчугом и золотым шитьем на пояске и на груди. Стоит, наверное, как половина Вудсайд Хаус… И почему только мама так старательно прятала его раньше? Ведь специально же сложила на самое дно чемодана! Конечно, туго затянутый корсет не позволяет толком вздохнуть, но зато в нем талия кажется такой стройной… Вот только руки и плечи неприлично открыты – разве так можно?

– Было бы на что смотреть, – фыркнула Агнешка. – Тощая, как кобыла моего дядюшки, перед тем как она околела.

– Не слушай ее. – Ливи сердито посмотрела на соседку и снова взялась за шнуровку. – Ты отлично выглядишь, Ами. Завтра вечером ты будешь блистать!

– Надеюсь. – Амалия понуро опустила голову. – Не хочу, чтобы твоему брату было за меня стыдно.

Да, платье действительно сидело неплохо. Но все равно не добавляло ни роста, ни грации, и уж тем более не могло ничего поделать с растрепанными светлыми волосами, которые никак не хотели дольше пары часов сохранять пристойную форму. Совсем не красавица, что уж там…

– Ничего, – Ливи словно прочитала мысли Амалии и слегка пригладила ей макушку. – Есть у меня одно средство от мамы – уложим тебе волосы. Сама себя не узнаешь.

– Главное, не забудь прогнать ворон из этого гнезда. – Агнешка захихикала. – Надеюсь, они еще не успели снести яйца. Впрочем, какая разница. Даже если бы стащила весь гардероб самой Королевы, все равно на тебя никто не посмотрит… Кроме Монтгомери, конечно же. Он ведь даже родной сестре боится слово поперек сказать.

– Неправда! – воскликнула Амалия и, не успев даже толком подумать, выпалила: – Между прочим, меня уже пригласили на свидание!

– Да? – язвительно спросила Агнешка. – И могу я полюбопытствовать – кто именно?

Отступать было уже поздно. Амалия вовсе не собиралась тащиться ночью куда-то в Дозорную Башню, но…

– Парень в синем кафтане! Он называет себя Бардом.

– О-о-о! – Агнешка многозначительно покачала головой. – В полночь на третьей площадке Дозорной Башни?

– Да… – смущенно пролепетала Амалия. – Как… как ты узнала?

– Магия, подруга, магия. – Агнешка поднялась с кровати и, подойдя почти вплотную, покровительственно похлопала Амалию по плечу. – Только зря потратишь время.

– А вот и нет! – Амалия стряхнула руку соседки. – Я пойду!

– Пойдешь? – Ливи чуть приподняла брови.

Проклятье! Амалии захотелось врезать себе самой по лбу. Ливи защищает ее от вечных нападок Агнешки, помогает, даже попросила своего красавчика брата пригласить Амалию на бал. Пойти на свидание с Бардом было бы черной неблагодарностью… но ведь и уступать Агнешке не хочется!

– Я пойду, – негромко повторила Амалия. – Но только чтобы сказать Барду, что ему ничего не светит!

Кажется, пронесло. Ливи перестала хмуриться и опустилась на свою кровать.

– Возьми мой плащ, – она указала на шкаф. – Темно-серый. Конечно, не мантия-невидимка, но мама говорила, что он отводит глаза. С ним ты не попадешься Коннери или призракам.

– Призракам? – Амалия поежилась. – А они правда здесь есть?

– Алекс рассказывал всякие страшные истории, – рассмеялась Ливи. – Но сам признавался, что ни разу не видел ничего подобного. Скорее всего, просто глупые сказки.

* * *

Даже ночью Академия не стихла. В некоторых окнах жилых корпусов горел свет – по-видимому, студенты отмечали грядущее начало занятий. Иногда Амалии попадались стражники, но она без труда укрывалась от них в тени. Один раз здоровяк с алебардой прошел так близко, что Амалия при желании могла бы коснуться его рукой. Кажется, плащ Ливи действительно работал – или просто везло. Как бы то ни было, до Дозорной Башни Амалия добралась без приключений. Окованная железом дверь оказалась не заперта. Ну и громадина! Наверное, осталась с тех времен, когда замок Ринвуд еще не был Академией и предназначался для того, чтобы выдерживать осаду. Чтобы сдвинуть дверь, Амалии пришлось ухватиться за ручку двумя руками. Древние петли чуть слышно скрипнули, и уже через несколько мгновений путь внутрь был свободен.

Сквозь узкие бойницы пробивался лунный свет, и Амалия без труда разглядела винтовую лестницу, уходящую куда-то вверх. Кое-как прошагав десяток ступеней, она все-таки решилась зажечь на ладони крохотный белый огонек. Не только из боязни споткнуться – пробираться по темному и холодному нутру Дозорной Башни было все-таки страшновато. Самое время как следует отругать себя за глупость: тащиться невесть куда в темноте и рисковать дружбой Ливи только для того, чтобы утереть нос взбалмошной рыжей неряхе? Отличный план!

Несколько раз Амалия слышала то ли шепот, то ли скрип. На ум сразу же приходили страшные истории, которыми Нянюшка Энн так любила пугать ее перед сном, но Амалия решительно отогнала подобные мысли. Это просто ветер – ничего больше. Через какое-то время лестница закончилась и вывела Амалию в просторное помещение с огромными окнами и балконом, с которого вся Академия была видна как на ладони. Ага, это, наверное, первая площадка. Значит, впереди еще вдвое больше ступенек. Неужели Бард не мог найти места получше? Амалия прошлась вдоль стены и нашла еще одну лестницу – на этот раз самую обычную и намного шире предыдущей. По ней придется подниматься куда дольше, но, по крайней мере, можно не бояться свернуть шею. Вздохнув, Амалия двинулась по ступенькам. Но не успела она пройти и двух пролетов, как сверху послышались голоса.

Их при всем желании нельзя было спутать с завываниями ветра или призраками. Мертвым некуда торопиться и нечего больше хотеть. Эти двое же о чем-то страстно спорили. Амалия замерла.

– …послушай меня! Ради всего святого… Ты не можешь знать, чем все это закончится!

Первый голос принадлежал женщине. Она явно пыталась убедить в чем-то своего немногословного собеседника, но у нее это едва ли получалось. Похоже, женщина была из тех, кто привык добиваться своего, но сейчас в ее голосе слышалась мольба.

– Напротив, Кет, только я и могу.

Амалия почувствовала, как по ее рукам и ногам разливается холод. Сердце на мгновение замерло, а потом заколошматило так, что в ушах начало звенеть. Один раз услышав этот низкий и хриплый голос, она уже никогда не сможет его забыть. Вместе с неизвестной женщиной по лестнице спускался профессор Коннери.

– Ты погубишь девочке жизнь! И ради чего? Чего ты добиваешься?

– У нее нет выбора, – пророкотал Коннери. – С самого ее рождения.

Еще немного – и они выйдут прямо сюда! Амалия затушила магический свет и на цыпочках вернулась обратно на площадку. При желании она бы успела добраться до винтовой лестницы и удрать, но…

Любопытство оказалось сильнее. Амалия мысленно проклинала себя, но делать было больше нечего. Коннери со своей спутницей уже сошли со ступенек, так что ей оставалось только вжиматься в холодный камень стены и молиться, чтобы плащ Ливи не подвел и на этот раз. Первым в тусклом свете луны показался огромный косматый силуэт Коннери. Он шагал не торопясь, но женщина почему-то никак не могла его догнать.

– Ты сумасшедший! Безумец! – она уже почти кричала. – Представь, что может случиться, если она сорвется! Умоляю тебя – отдай ее Селине.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.