Хранители созвездий
Повесть, сказка
Анастасия Апрель

© Анастасия Апрель, 2017

ISBN 978-5-4485-4457-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Все события и персонажи вымышлены, любые совпадения с реальными людьми случайны.

Хранители созвездий

Мы от старых снов бежали,

Мы искали замок света…

Петр Драверт. В полынной степи

Предисловие

Вдруг из моей прихожей стали доноситься сильные удары в дверь. Я тут же выглядываю в дверной проем между гостиной и прихожей и успеваю заметить, как входная дверь висит на одной петле. Еще один сильный удар – и дверь побежденной падает на пол. Через входной проем в квартиру входят четверо мужчин в черных костюмах, у двух из них в руках по пистолету. Мне тут же заводят руки за спину, я чувствую, как щелкают наручники на моих запястьях.

– Анна Соколова? Я Николай Новиков, Вам придется проехать с нами.

Глава 1

Заходите, заходите! Прошу вас, располагайтесь в моем скромном жилище. У меня здесь слишком тесно, так что, проходя по узкой дорожке между высоченных стопок книг, вам придется втягивать живот. Готовы? Нет, неверно, мы с вами не в библиотеке. Это моя квартира. Осторожнее, не заденьте торшер справа от вас! Не то чтобы я была зациклена на порядке, но если этот торшер рухнет, то рухнут и книги. Как же я смогу потом пробираться из одной комнаты в другую?

Пожалуй, мне даже нечего вам показать, чтобы было чем похвастаться. В моей квартире всего две комнаты, не считая ванной и кухни. В гостиной у меня стоит обычный трехместный диван. В углу комнаты широкая тумба, на которой стоит маленький телевизор и проигрыватель. Сама же тумба под завязку забита книгами. Телевизор выключен, а из проигрывателя доносится мелодичный голос Анны Герман. В гостиной два маленьких окна, между ними располагается кофейный столик. На нем очень много фотографий в рамках, стопка книг, две больших свечи в виде пухлых бочонков и настольная лампа. Столик стоит на четырех ножках, между которыми могло быть свободное место, но и там я держу книги. На подоконниках по горшку с цветком. Рядом со вторым окном возле сплошной стены установлена ниша с неимоверным количеством полок. Я думаю, вы уже знаете, чем они заняты, – книгами, конечно. На полу возле ниши лежат самые большие книги, которые не входят ни на одну из полок. Ну а на самом полу у меня старый ковер, который вы можете найти у любой старушки. Мой, кстати, достался мне как раз от бабушки.

Вторая комната – маленькая спальня, где сплю я и мои книги. Платяной шкаф, кровать, кресло, занятый книгами столик и стопки книг, расположенные по всем оставшимся местам и тянущиеся едва ли не до самого потолка. Я живу здесь около шести лет и ни разу за все время я не приводила сюда ни одного человека. Никаких мужчин или друзей. Другой человек в моей квартире был бы только лишним и раздражающим фактором, который не вписывался бы в окружающую обстановку и атмосферу. Так что здешние мои друзья, именно в стенах квартиры, – это книги, а их у меня очень много. Можно ли сказать, что я богата друзьями?..

Вообще я во многом кажусь странной. Я отношусь к тому типу женщин, которые не тратят время на моду, на тщательный уход за собой и все такое прочее. Например, на мне сейчас лосины и водолазка под горлышко, с длинными рукавами. Я бы могла сказать, что мне наплевать, что обо мне думают, но это, скорее всего, не совсем так. Я не подкрашиваю глаза. Не потому, что ни разу не красилась или якобы ненавижу косметику, просто это не мое. Когда мои глаза накрашены, я перестаю ощущать себя настоящей, и тогда я начинаю вести себя, как бык на ринге. Единственная искусственность во мне – цвет волос. Я крашеная блондинка. Но лишь потому, что я ощущаю себя комфортно в этом образе. И пускай я отклоняюсь от своих жестких принципов – я не до конца натуральная, но я настоящая, потому что чувствую себя такой. У меня нет фигуры. У кого-то она есть, а у меня нет вовсе. Я смахиваю на анорексичку, но это не так. Я не голодаю, мне комфортно со своим весом и что более проблематично – я не могу его изменить, так что я давно наплевала и на это. У меня нет выдающейся и сексуальной попы, грудь и вовсе 1-го размера – я вряд ли вызываю желание у мужчин. Я плоская обесцвеченная доска – вот кто я.

Я отношусь к той несчастной породе людей, которая не мечтает о приключениях, о летающих пони, белоснежном единороге или птице феникс, возрождающейся из пепла. Не мечтать об этом было бы полбеды, а вся беда в том, что приключения сами настигают таких людей. И всегда врасплох, переворачивая все с ног на голову и бесповоротно меняя предыдущий склад ума и образ жизни. Так что я хочу поделиться с вами своим приключением. Неслыханным, возмутительным, не имеющим ничего общего со здравым смыслом и привычной картиной реального мира. Я расскажу вам о своем открытии: знайте теперь и вы, что в мифах течет жизнь.

У меня практически всегда была размеренная жизнь, полная порядка и неизменного темпа. Даже в подростковом возрасте я была лишь в меру буйной и несносной. Я не уходила из дома под эмоциональным натиском чувств. Да мне и некуда было уходить. Я не уезжала с друзьями на ночь или на несколько дней, весело проводя время. Все всегда было скромно. Я жила вполне спокойно, занималась своими делами, учебой, потом своей работой, потакала своим интересам и порой занималась ерундой. Но все полетело в тартарары в тот самый день, когда я зашла в небольшую книжную лавку неподалеку от дома.

В обычных магазинах книги продаются, а здесь их дают в прокат за небольшие деньги. Например, если вы не можете найти какую-либо книгу в библиотеке или Интернете, а покупка для вас означает большой удар по бюджету, то можно было взять ее в прокат. Это был тот же книжный магазин, но, видимо, для бедных. Не могу сказать, что я сильно нуждалась в деньгах и потому зашла сюда, – нет. Все немного проще. Я заканчивала кандидатскую, но мне не хватало литературы, а книги здешнего магазинчика отличаются от тех, что находятся в больших книжных, так что я пришла сюда за спасением и разнообразием. Лавчонка находится внутри старой девятиэтажки. Внутри все обветшалое и серое, а пахнет сыростью. Зато я обнаружила на стойке рядом с кассой каталог со здешними книгами. Ну как каталог… Это был просто длинный список на тетрадных листках. Я взялась за него, начала листать. В эту же минуту к кассе подошел паренек, который встал по другую сторону стойки. Наверное, подрабатывает здесь кассиром.

– Вам помочь? – спрашивает он.

– Не подскажете, у Вас есть что-нибудь про Вселенную? Учебные пособия или научные работы?

Он не растерялся, забрал у меня каталог и стал быстро перелистывать страницы. Наконец он остановился на одном из разворотов и стал пробегать глазами по списку.

– Вот, – ткнул юноша пальцем в одну из верхних строчек. – «Эволюция и жизнь Вселенной».

– Надеюсь, это не художественная литература? Сейчас каких только названий не услышишь… – полушутливо бормочу я и склоняюсь к списку.

– Нет, – смеется паренек. – Это учебное пособие.

– Отлично. Тогда я возьму его.

Но продавец шумно выдохнул и с досадой проговорил:

– К сожалению, книга на руках. Но я могу записать Вас следующей. Как только мы получим ее обратно – Вам сообщат.

Я недовольно морщусь.

– Долго ждать?

– Нет. Ее взяли позавчера всего на несколько дней.

Я облегченно выдыхаю:

– Замечательно. Тогда да, запишите – Анна Соколова.

Я продиктовала ему номер мобильного и домашнего телефонов, которые паренек вбил в память старенького компьютера, и вышла из той лавки с убеждением, что мне очень повезло.

Не могу сказать, что я поддерживала политику своего государства и во всем соглашалась с ней. Но свое мнение я держала при себе, смирившись с общей картиной происходящего, как и большинство. Если бы я вдруг решила пойти против правительства, то выглядела бы муравьем, который требует, чтобы великан относился к нему более снисходительно. Я говорю это вам к тому, чтобы вы поняли: я законопослушная гражданка, которая вовремя оплачивает счета и налоги. Я ни разу не была задержанной за что-либо, за мной не числилось никаких правонарушений. В общем, ко мне не за что было прицепиться. Так что сегодняшний день я считала обычным в своей жизни.

После книжной лавки я зашла в продуктовый, а потом вернулась в квартиру привычным маршрутом. На тот момент было около пяти часов после полудня. Я приготовила ужин, подкрепилась и стала разбирать новую партию книг. За этим делом время всегда летело стремительно. Помнится, я никогда не замечала, как пролетает очередной час. Когда я снова поднимаю глаза на настенные часы, то замечаю, что уже почти девять вечера. С глубоким стоном я откидываюсь на спинку дивана и оглядываю свою гостиную. Я одна, но в компании своих книг. В моменты, как сейчас, когда мне становится тоскливо, я пытаюсь представить в своей квартире сожителя. Это всегда действует безотказно – меня начинает трясти и подташнивать. Квартира для меня – священное место, целостность которого нарушит даже простое присутствие другого человека.

Вы должны понять одну вещь: когда я говорю, что в моей квартире не было никогда другого человека, – это не значит, что в моей квартире не раздавался писк дверного звонка или что я никогда не разговаривала с кем-то через порог и не открывала никому дверь. Безусловно, не это. Я открывала дверь тем, кто в нее звонил, но разговаривала только через порог. Грузчики, сантехники и специалисты коммунальных служб, – все это были исключения, которых приходилось впускать. Все-таки я была не до такой степени странной. Но уж точно никогда, никогда мою дверь не сносили с петель, как это сделали сегодня. Не пищал даже дверной звонок, первыми стали доноситься сильные удары в дверь, а после – треск.

Я тут же выглядываю в прихожую и успеваю заметить, как входная дверь висит на одной петле. Еще один сильный удар – и дверь побежденной падает на пол. Я в ступоре и полном недоумении. По идее, я должна бы кричать, но почему-то стою возле стопки книг в гостиной и не могу даже элементарно пошевелиться. Через входной проем в квартиру входят четверо мужчин в черных костюмах, у двух из них в руках по пистолету. Другие мужчины, видимо, чином выше. Хотя бы потому, что они неспешно идут следом за этими вышибалами. В глаза бросается только мужчина с лысиной и в очках и второй, который моложе своего коллеги и более симпатичный. Этот факт почему-то меня немного успокаивает, иначе я бы была еще больше перепуганной. Первые двое, с пистолетами, достигают своей цели, то есть меня.

Мне заводят руки за спину, я чувствую, как щелкают наручники на моих запястьях.

Почему, черт возьми, я не реагирую?!

– Анна Соколова? Я Николай Новиков, Вам придется проехать с нами.

Я понимаю, что это не полиция. От этого меня настигает еще большее недоумение. Я должна бы потребовать объяснений, поинтересоваться, на каком основании меня задерживают и какого черта на меня надели эти наручники!

Но я молчу. Я все так же не могу ни пошевелиться, ни что-либо произнести.

Новиков кивает своим двум подчиненным – и меня выводят из квартиры.

Глава 2

Пока меня везли непонятно куда, я успела перебрать в голове все возможные причины моего задержания. От собственных маленьких грешков до родительских. Но я не нашла ничего. Ничего, за что можно было зацепиться. А может, я просто мало знаю? Мои родители были экологами во втором поколении. Я пошла по их стопам, но не могу назвать это своим призванием. Я учусь на этом направлении только потому, что в дальнейшем я буду гораздо меньше ограничена в своих возможностях. К тому же лишних знаний не бывает. Не то чтобы я совсем ушла в другую сторону от экологии… Возможно, мои интересы просто глобализировались. Но об этом позже.

Я сижу в комнате из серых кирпичей, с одним зеркальным окном в одной стене и дверью в другой. Подо мной железный стул с высокими подлокотниками, но локти мои опираются о такой же железный стол. На нем стоит черного цвета чашка с уже остывшим чаем. И я, наверное, в тысячный раз слышу вопрос от сидящего рядом мужчины средних лет с лысиной на макушке и очками на носу:

– Где книга?

Я смотрюсь в то самое зеркальное окно, в котором вижу собственное отражение. На лице выражение абсолютного безразличия. Но я не могу точно сказать, что я сейчас чувствую. Словно что-то в моей голове установило некий блок на мою эмоциональную сторону. С вами никогда не бывало такого, когда ты не понимаешь, где ты, что ты и что вокруг происходит? Но помимо этого непонимания, мне к тому же безразлично. Я не знаю, что от меня требуют и меня это не особо волнует, поэтому я молчу уже битый час в этой плесневелой серой комнате. Вместо какого-то анализа всей ситуации я анализирую собственное поведение. Меня все же волнует, почему я не бьюсь в истерике, не плачу и не оправдываюсь, не повторяю, что я ничего не нарушила и не сделала? Может, это особая стадия шока – поэтому я так себя веду?

– Она что, немая? – обращается этот лысый к зеркальному окну.

– Нет, – отчетливо говорю я. – Не немая.

– Наконец-то! – взмаливается он. – Где она?

– Кто?

И тут он со всей силы заряжает кулаком по столу, мои руки подпрыгивают, а вместе с ними и черная чашка, которая тут же отскакивает в сторону и звонко бьется о бетонный пол.

– Проклятье, – сквозь зубы произносит этот лысый индюк Новиков.

– Слушай, – продолжает он, – если ты вдруг решила поиграть с нами в кошки-мышки, то ты не с теми связалась. Я не собираюсь тратить на тебя еще столько же времени.

И эти слова оседают в моей чаше терпения последней каплей:

– Нет, это Вы послушайте: думаете, эффектно вломились в мою квартиру, нацепили на меня наручники, заперли в каком-то бункере – и все, я перескажу Вам всю родословную?

– Что?..

– Помолчи! – вспыхнув, перебиваю его я. – Я, может, женщина легко пугаемая, но уж чего я не потерплю – это мужской глупости. И тем более на профессиональной основе! На кого ты работаешь? На ФСБ? Тебя что, не обучали тому, что прежде чем подвергать человека допросу, его следовало бы хотя бы частично ввести в курс дела, иначе что вы пытаетесь разузнать? Я работала в библиотеке в свое время, а сейчас в моей квартире около тысячи книг, так о какой из них ты спрашиваешь, потрудись объяснить мне?! И раз уж на то пошло, то объясни и то, каким образом я оказалась в вашей юрисдикции? Вам мало собственной работы?

У Новикова раздуваются ноздри, он молча смотрит на меня, пока дверь напротив меня не распахивается. Внутрь заходит тот самый второй, который вместе с Новиковым строил из себя важное лицо во время штурма моей квартиры.

– Николай Родионович, – зовет он, и лысый нехотя поворачивается в его сторону. – Можно Вас на минуту?

– Я еще с тобой не закончил, – тихо и злобно бросает мне Новиков.

Он поднимается со стула, и они отходят в сторону, ближе к зеркальному окну. Я продолжаю слышать их громкий шепот, который они то ли намеренно, то ли необдуманно не скрывают.

– Мы думаем, что она здесь ни при чем, – говорит молодой агент.

– С чего вы взяли?

– Все датчики ни на секунду не отклонились от нормы.

– Она могла легко обвести ваши приборы вокруг пальца, – шипит Новиков.

– Это не исключается, – кивает агент. – Но кое в чем она права: почему Вы не объясните ей, что нам нужно?

Новиков стоял ко мне спиной, но я почувствовала, как всем телом он затвердел от этого вопроса.

– Если бы я объяснил, было бы больше вероятности, что она нам ничего не расскажет. Должен работать эффект внезапности, – чуть ли не сквозь зубы проговорил Новиков.

– При всем уважении, Николай Родионович, эффект внезапности мы проявили взломом входной двери.

– Ты что, собираешься оспорить мои способы?

– Конечно нет. Просто меня обучали различным подходам на допросе, а Вы используете только один.

– Послушай, сынок, – начинает Новиков, – ты здесь без году неделя, а я проработал на ФСБ пятнадцать лет, так что делай так, как я говорю. Ты уже не на обучении, а на настоящем задании.

Значит, я оказалась права в своих догадках, – это ФСБ-шники. Моего страха уже давно как не бывало, теперь меня распирает от злости и ненависти к ним.

Молодой агент коротко кивает. Меня радует хотя бы то, что он не выглядит трусом. И, видимо, не боится выступить против своего начальника. Но какая разница – он все равно подчинится, а я все равно останусь сидеть здесь, пока они не высосут из меня всю информацию. Только какую – понятия не имею. Я дико хочу уйти отсюда. Отвратительно, скажу я вам, чувствовать себя загнанной в угол, когда я по жизни свободолюбивая. Я привыкла, что мое личное пространство никто не нарушает своим резким вторжением. Все, злость сходит на убыль. Теперь я чувствую свою беспомощность. Во мне просыпается запоздалая реакция – глаза жжет, я вот-вот зареву.

Но меня отвлекает какой-то шум за дверью. Два агента-пингвина тоже прислушиваются. Через мгновение раздается один глухой удар в зеркальное окно. Больше ничего не доносится. Скорее всего, в той комнате неплохая изоляция. Тишина давит на уши, я слышу только размеренное дыхание нас троих. Мне страшно. Что там происходит? А если это террористы? Я думала, что на такие объекты не так-то просто попасть! Как я ошибалась.

Новиков выразительно смотрит на своего подчиненного. Кажется, у них бессловесный контакт. Меня удивляет то, что молодой агент все понимает, так как он кивает Новикову, достает пистолет из кобуры, спрятанной под пиджаком, и бесшумно направляется в сторону двери. Новиков тоже достает пистолет и встает рядом со столом, заслоняя меня собой. Ну надо же, меня все-таки защищают! От всего происходящего я готова предаться глубокой истерике, но я сдерживаюсь.

ФСБ-шник открывает дверь, тут же наставляет пистолет в коридор, но я никого не вижу. Тогда агент медленно выходит из комнаты, осматривая оба прохода – левый и правый. Он оглядывается на нас и скрывается за углом. Я остаюсь в комнате с Новиковым. Из коридора ничего не доносится. Абсолютная тишина.

– Что там? – не выдержав, обращаюсь я к спине Новикова – что поделать, если она перед глазами.

Но он молчит.

А время все тянется.

– Мы так и будем торчать здесь? – с недовольством спрашиваю я.

– Ты – да, – отвечает он и бросает на меня через плечо свой взгляд начальника, которому нельзя перечить.

Он направляется к двери, скрывается за углом. И не возвращается.

Восхитительно. Теперь я одна. Без оружия. Эмоциональная, импульсивная, беспомощная женщина. Меня легче всего будет прикончить.

Вскоре я слышу легкие шаги. На шаги ФСБ-шников не похожи, – я вжимаюсь в железный стул под собой. В ушах начинает звенеть от волнения. И тут же в проеме распахнутой двери появляется мальчик. Мои глаза готовы вылезти из орбит.

– Ты в наручниках? – спрашивает он.

Я мотаю головой.

– Тогда пошли. Скорее!

Это что, шутка?

– Ну же!

Я поднимаюсь на ноги и неуверенно иду к нему, мальчишка тут же пускается бежать по проходу. Я в ускоренном темпе иду за ним, но останавливаюсь возле следующей открытой двери. Это как раз дверь в ту самую комнатушку, которая была за зеркальным окном. Мне бросаются в глаза чьи-то ноги на полу, остальное тело скрывает кромешная темнота. Их что, убили?..

Меня охватывает паника, кто-то берет меня за руку – и я вскрикиваю.

– Идем же! Нам надо торопиться! – твердит мне тот самый мальчик.

Пока мы бежим, я нахожусь в каком-то пространственном потрясении. Я не замечаю, как мы пробегаем лабиринт из множества коридоров, почти не замечаю лежащих повсюду сотрудников. Я не замечаю, как мы минуем блок с охраной и как оказываемся на улице. К нам тут же подбегают еще четверо мальчишек. И все они примерно одного возраста и роста. Мы бежим к здоровенному и, по всей видимости, военному вертолету, который стоит посреди большой и пустой площади. Я замечаю, как на территорию пробирается охрана, полиция и ФСБ-шники.

Поток свежего воздуха бросился мне в лицо. Сейчас глубокая ночь, я успеваю заметить, как необычно ярко сегодня светят звезды, но меня тут же сбивают с мыслей и заталкивают в вертолет. Дверцы есть только со стороны пилота, с нашей – ни одной, только сквозной проем. Я сажусь, со мной тот самый мальчишка, который меня и вывел из этого здания. Остальные кто куда: кто-то садится прямо в проеме, кто-то стоит, внимательно наблюдая за подбегающей охраной. Мы взлетаем, и я пускаюсь в расспросы:

– Что здесь происходит? – кричу я. – Меня спасает какой-то мальчишка лет десяти от силы, который, по-видимому, работает с такими же детишками. Вы кто? Армия школьников? А главный у вас, наверное, все еще в ползунках?

– Может, вколоть ей успокоительное? – сквозь рев вертолета громко спрашивает мальчишка, который все еще наблюдает за ситуацией под нами.

Мальчик, сидящий рядом со мной, мотает головой. И я замолкаю. Я в любом случае сейчас мало что услышу.

Глава 3

Вертолет приземляется в поле, вокруг пустырь и нет ничего, кроме массивного ангара. На улице все еще глубокая ночь. Пятеро мальчишек подгоняют меня к огромному по размерам сооружению. Я ожидаю увидеть очередную «птичку», но вместо этого, забегая через большие ворота, внутрь ангара, я вижу небольшой холл. Мальчишки набирают какой-то код на высокой стальной двери. Когда раздается писк и начинает мигать голубой огонек, дверь отъезжает в сторону, прячась в стене, и мы проходим в просторное помещение. Здесь нет ни вертолета, ни самолета. У самой дальней стены напротив меня находится большой экран с несколькими разными мигающими картинками. Похоже, прямая трансляция с камер видеонаблюдения. Перед экраном два стола с компьютерами. Посреди самой комнаты длинный металлический стол, у левой стены два деревянных стула, а у правой – большая софа. Помимо входа, здесь есть еще две двери по обе стороны от большого экрана.

Я вдруг замечаю возле себя незнакомое лицо, покрытое морщинами. Пока я разглядывала комнату, ко мне приблизился пожилой мужчина. Видимо, у него была какая-то проблема с ногами, так как сидел он на инвалидной коляске.

– Добро пожаловать в наш скромный уголок, – дружелюбно произнес он. – Меня зовут Аркадий Виссарионович. Можешь звать меня просто профессором. – Сказав это, он тут же покатил в сторону экрана, откуда его окликнул очередной мальчуган.

Я начинаю смотреть по сторонам и вижу того самого мальчика, которого увидела первым из всех, сидя в комнате из серых кирпичей.

– Эй! Объяснит мне кто-нибудь все или нет?

– Я не «эй», я Глеб. – Он кивает на мальчишку рядом с собой, все остальные успели разбежаться. – А это Саша.

– Я Филипп, – смущенно бросил мне рыжий мальчик, пробегая мимо меня.

– Аня, – представляюсь я.

– Если хочешь все узнать, тебе придется остаться здесь на первое время, – сказал Глеб.

– Что? – возмущаюсь я. – Как это – здесь?

– Будешь содействовать нашей команде. Профессор всегда говорил, что нам понадобится любая помощь, – болтает мальчуган. – А если ты уйдешь с нашей информацией… кто знает, куда ты с ней пойдешь?

– Домой я пойду!

– Твой дом теперь под наблюдением. Уйдешь туда – и тут же окажешься там же, где была полчаса назад.

Я с неохотой признаю, что этот мальчишка прав. К нам обратно подтягиваются остальные, и вот я уже нахожусь в круге из одиннадцати детей.

– И что я должна делать?

– Тебе просто нужно сказать, что ты с нами.

– Но если я захочу уйти, я смогу это сделать? Или вы и меня прикончите?

– Я никого сегодня не убил! – вспыхнул Глеб.

– Это правда! – вмешался мальчик рядом со мной. – Мы не убиваем людей! Мы их только нейтрализуем – оглушаем или лишаем способа достигнуть конкретной цели.

Я не реагирую.

– Вернемся к договору. Я смогу уйти?

– Да, – кивает тот же мальчик.

А уязвленный Глеб спрашивает:

– Так ты с нами?

– Ага, – говорю. – Кто вы вообще такие?

Все ребята начинают переглядываться.

– Мы воины Скорпиона. Нас также называют Хранителями созвездий, – с гордостью говорит Глеб.

Мои брови дернулись вверх.

– Мы служим нашему повелителю уже многие тысячелетия, – продолжает он. – На этот раз мы здесь, чтобы защитить Землю от человеческой ошибки. Ваш род и весь животный мир в опасности.

Я нервно смотрю по сторонам, ожидая, кто здесь первым засмеется. Но у всех слишком серьезные лица.

«Да ладно вам, – думаю я, – мы же не в театральной студии, зачем меня вообще разыгрывать?»

– Мне кажется, она не поверила, – шепчет самый маленький из них.

– Чему? – спрашиваю я. – Я вас услышала, но не понимаю, зачем вы устраиваете этот спектакль.

Глеб – мальчишка, который вытащил меня сегодня из цепких лап ФСБ, – тяжело вздыхает.

– Вы, люди, легче верите в ложь, чем в правду, – твердит он.

– Лично я верю здравому рассудку. Я так понимаю, что передо мной… дети из приюта? – Я смотрю на профессора, который не так давно подобрался поближе.

Тот никак не реагирует.

– Мы можем принимать любой облик. Но когда мы познакомились с профессором, он посоветовал нам принять вид детей, потому что они менее подозрительны.

– Ну тут я соглашусь. Одиннадцать детей – то ли убийц, то ли просто драчунов – это совсем не подозрительно.

– Как правило, когда смотрят на ребенка, – продолжает Саша, – никому не приходит в голову мысль, что он убийца. Так что мы маскируемся под специальную школу при профессоре.

– Ага. Понятно, – говорю я, стараясь не придавать значения его словам. – И как давно вы здесь?

– В этом тысячелетии мы здесь впервые, но с последнего нашего визита на Землю прошло всего 35 лет, – снова берет слово Глеб. – Тогда было разрушено четыре поселка городского типа в соседней с вами области.

– Я слышала похожую историю. Но при чем тут вы?

– Нам было велено предотвратить катастрофу, иначе она бы разошлась, словно эрозия.

– Эпидемия, – говорю я.

– Что?

– Лучше сказать – эпидемия.

Я не верю ни единому их слову, но стараюсь подыгрывать им в разговоре. Я-то знаю, что передо мной обычные дети. Ну… может, слегка умнее и ловчее, но дети.

– Мы спускаемся на Землю только при угрозе распада того, что мы охраняем уже множество лет.

– Всегда знала, что наш мир на самом дне, – комментирую я.

Профессор смеется, а дети начинают отнекиваться и объяснять, что имели в виду. Но я не позволяю им договорить.

– Слушайте, достаточно. Было забавно послушать эти выдумки. Спасибо, что спасли, но мне лучше уйти.

– Раз уж вы больше цените доказательства… Фил! Подойди, пожалуйста.

Рыжий мальчуган выходит из толпы и встает рядом с Глебом. У Глеба темные, почти черные волосы до плеч длиной. И ростом он выше Филиппа. Глеб поднимает глаза на меня.

– Смотри внимательно, – говорит он.

В следующий момент я готова была собственноручно выбросить мозг из своей головы. Оба мальчика стали излучать яркий светло-голубой свет, у меня заслезились глаза. Я пару раз быстро моргнула, стараясь привыкнуть к свету и ничего не пропустить. Буквально только что передо мной были Глеб и Фил, а после Глеб стал чуть ли не врастать в землю, волосы его порыжели и втянулись в черепную коробку, оставляя короткую стрижку; лицо изменилось. Но все это происходило с такой быстротой, что я едва успевала замечать плавные изменения. Для меня они были слишком быстрыми и резкими. Секунды спустя я увидела перед собой двух мальчиков-близнецов. Это бы не было странным, если бы близнецами они были с самого начала.

– Вы верите только тому, что видите каждый день. Все остальное вы оставили за гранью здравого смысла. В действительности же на свете существует гораздо больше вещей, чем вы думали.

Я выставляю ладонь вперед, желая, чтобы все замолчали. К счастью, у Глеба вновь своя внешность – благодаря этому я могу решить для себя, что сознание играет со мной злую шутку. Все мое нутро отказывается воспринимать многое из того, что мне сегодня открыли, так что я легко отбрасываю это в сторону.

– Не будем сейчас об этом. Давайте поговорим о том, что от меня хотела ФСБ?

– Книгу, – коротко говорит Саша.

– Спасибо, это я и сама поняла, – огрызаюсь я. – Но какую книгу? С каких пор ФСБ охотится за бывшими библиографами?

– Твоя бывшая работа здесь ни при чем. Твое имя было последним в списке заказчиков.

– В каком еще списке? – хмурюсь я.

– Разве ты не заказывала вчера «Эволюцию и жизнь Вселенной»? – спрашивает Глеб.

Мои губы принимают форму буквы «о».

– Книжная лавка. Точно. Я помню. Ну и что?

– Мы искали книгу две недели. Группа агентов ФСБ непонятно как выяснила именно нужную нам книгу, поэтому опередила нас и забрала тебя на допрос.

– Но у меня ее нет. Я ее только заказала, я не получала ее.

– Я знал! – крикнул Саша.

Глеб молча кивнул.

– Что вы в ней такого ищете?

Они все снова переглядываются.

– Кто-то из людей собирается вызвать Ориона на Землю, – сказал Глеб. – Они не понимают, что погубят этим все живое на Земле.

– Хотите сказать, что есть книга, с помощью которой можно вернуть Ориона – охотника из древнегреческой мифологии? – спрашиваю я.

– Да, – уверенно говорит самый маленький из них. Я замечаю, что у него светлые волосы и зеленые глаза.

– Нет! – кричит Глеб. – Нет книги. Это вместилище, замаскированное под книгу. Внутри нее нет ничего, кроме самого вкладыша. И именно то, что написано на нем, может спустить Ориона на Землю.

– Вкладыш? – переспрашиваю я, нахмурившись.

– Скрижаль, – кивает Глеб.

– Это плита, – шепчет мне тот же блондин рядом.

– Я знаю, что такое скрижаль! – вновь огрызаюсь я. – Вы что, верите в эту чушь? Что с помощью какой-то глиняной таблички можно воскресить мифического охотника? – спрашиваю я и начинаю лихорадочно смеяться.

– Знаю, девочка, знаю, это звучит как бред, – говорит профессор.

– Это и есть бред.

В эту минуту все молча уставились на меня, а в многочисленных взглядах я вижу, что бред несут не они, а я. Но это же и вправду бред!

– Часть текста, – продолжает Глеб, – была прочитана – именно так мы узнали обо всем. Этот сигнал дошел и до Ориона, и до Скорпиона. Нельзя допустить, чтобы Орион выбрался сюда. Нам нужно найти книгу.

У меня начинает кружиться голова, так что я давлю пальцами на виски. Ноги чуть ли не подгибаются. Я не падаю, но чувствую, как ослабеваю от всего того, что сейчас увидела и услышала.

– Саша, стул! – кричит Глеб.

Кто-то держит меня за локоть, а потом усаживает на деревянный стул. Почти под нос мне подставляют стакан с водой. Я пью.

– Мальчики, отойдите, – слышу я голос профессора, и в следующее мгновение он уже подъезжает ко мне на своей коляске. Он берет мою свободную руку и похлопывает. – Поверить трудно, я знаю. Особенно если ничем потусторонним не интересовался.

– Вы называете это – потусторонним?

Он поджимает губы, словно обдумывая, качает головой:

– В какой-то мере. Дело в том, что нам бы не помешала твоя помощь.

– А Вы… тоже? – с испугом спрашиваю я.

– Нет, – посмеивается старик. – Я самый что ни на есть человек. А если ты о моих ногах, то в этом нет ничего сверхъестественного. Я перестал ходить после третьей в моей жизни автокатастрофы. И я назвал бы себя неудачником, однако мне повезло, когда я впервые встретил мальчишек. Правда, – хмурится он, – тогда они не были мальчишками. Ну да шут с ними, – отмахивается он.

– И как Вы отреагировали? – тихо спрашиваю я.

– О, я обрадовался, – улыбается он. – Мой дед и отец увлекались древнегреческой мифологией. Так что многое из знаний по наследству досталось мне. Я не верил, что когда-то гипотезы моих предков подтвердятся. Не верил, но все же ждал. На тот момент я уже схоронил и деда, и отца. Мне было за тридцать. – Он мечтательно улыбается. – Да, хорошее было время.

Я вздыхаю. А профессор возвращается из собственных воспоминаний.

– Ну, успокаивайся и присоединяйся к нам. Мальчишки хорошие, они тебя не обидят. – Он снова хлопает меня по ладони.

– Знаете, – говорю я, – в такие моменты, как сейчас, я жалею, что не курю.

Глава 4

К обеду следующего дня мы были в полной боевой готовности. Мальчишки разработали стратегию, тщательно обсудили дальнейший план действий. Из этих обсуждений я поняла только половину, и это несмотря на то, что у меня оконченное высшее образование. Скорее всего, дело в том, что в своей задаче они разбираются лучше меня, новичка в этом деле, которого внедрили в команду несколько часов назад. По крайней мере, в этом я находила себе оправдание. Не могу же я сознаться в том, что опыт не имеет значения и мальчишки на самом деле умнее меня.

На этот раз меня усаживают в машину с большими, просто громадными колесами. Я не разбираюсь в марках машин, не смогу отличить бронированный автомобиль от обычного, поэтому сейчас я просто ошеломлена высотой подвески. До сих пор не могу поверить, что я согласилась. К счастью, мне удалось спрятать информацию о Хранителях в самые дальние уголки своего сознания, так что я убедила себя в том, что передо мной всего лишь дети. Сделала я это в тот момент, когда мне заявили, что времени на объяснения совершенно нет. А раз нет объяснений и раз я не собираюсь пока еще окончательно сходить с ума, то я нахожусь в абсолютно нормальном мире с абсолютно нормальными людьми. Надеюсь, мои убеждения меня не подведут.

Преимущество базы данных той самой лавчонки было в том, что в ней хранилась лишь последняя информация – что в настоящий момент и у кого находится на руках. Вся предыдущая информация стиралась автоматически при занесении новых сведений о данной книге, например. Впрочем, для нас это было недостатком, а истинным преимуществом был стандартный журнал клиентов, где все шло под запись. Именно за ним мы сейчас и направлялись. Но им уже могла воспользоваться ФСБ, так что мы надеялись на лучшее и спешили как могли.

В машине нас было четверо: я, Глеб, Саша и Филипп. К слову, я была за рулем. Когда мне сказали, что машину буду вести я, я закатила страшную истерику. Водительские права у меня были, но они валялись дома без дела многие годы, так что я, женщина без практики вождения, с забытыми знаниями теории, должна была добраться до места. Мальчишки объяснили этот неминуемый исход своим обликом, вот только я не понимала, почему они не могут изменить свой облик на более взрослых людей, если в данный момент он создает для них проблему. И в конце концов, почему перед ними не стоял такой вопрос, когда они забирали меня от ФСБ-шников. Тогда была даже не машина, а вертолет!

– Чем чаще мы используем свою энергию, тем меньше ее становится, – объяснял мне Глеб, когда я уже села за руль. – Энергию нужно беречь, иначе мы израсходуем ее раньше времени – и от нас не будет никакой пользы.

– Будем считать, что твое оправдание сработало, – бросила ему я.

Машина шла неуверенно, пусть немного, но она все же виляла из стороны в сторону. Тормозила я резко, как бы ни старалась придавать плавности своим движениям, у меня ничего не выходило. Трогаясь с места, машина дергалась, как человек при конвульсиях, я и сама тряслась от волнения. С горем пополам я припарковалась у лавчонки, вышла из машины и едва не бросилась целовать на радостях асфальт.

– Ну как? – спросила я Глеба, который тоже вышел из машины.

Он поджал губы, а потом взял меня за локоть и потянул к магазину.

– Пойдем.

– Стой, стой! Я справлюсь сама, – уверенно заявила я.

– Что? – удивился Глеб.

– Я говорю, что справлюсь сама. Стой здесь и не мешай мне.

Я надменно задрала голову и зашагала к книжной лавке.

Уж если я, по мнению Глеба, плохо справилась с вождением, то уж с парнишкой-кассиром у меня не будет проблем. С таким настроем я захожу в лавчонку, как бы невзначай оглядываясь по сторонам, словно я что-то ищу. В конечном счете я оказываюсь возле стойки.

– Здравствуйте, – говорю я.

– Здравствуйте, – отвечает мне тот самый паренек, с которым я виделась здесь же вчера.

– Я заказывала книгу «Эволюция и жизнь Вселенной», ее уже вернули?

Паренек достает из-за прилавка тот самый журнал, который нам нужен, и изучает собственные записи.

– Нет. К сожалению, еще на руках, – отвечает он и захлопывает книгу.

Черт.

– Не могли бы Вы сказать мне, у кого именно эта книга?

– Простите, у нас запрещено раскрывать клиентуру, – говорит он.

Я вдруг понимаю, что мне придется прибегнуть к женским хитростям, и как мне это сделать? На мне пятнистая водолазка с жирафами и старые джинсы, мне даже нечем соблазнить этого продавца. Но делать нечего, мне и моим новым маленьким знакомым нужна эта треклятая книга. Я опираюсь на стойку руками, широко улыбаюсь – никогда еще так не улыбалась – и слегка прищуриваюсь.

– Ну пожалуйста, – тихо прошу я, растягивая короткую фразу.

От непривычной улыбки начинают болеть скулы, но я терплю. Паренек молча смотрит на меня – так, будто не понимает, что я пытаюсь сделать. Черт, он и вправду не понимает! И что делать?

Я не успеваю придумать новый план, как дверь распахивается – внутрь влетает Глеб. В мгновение ока он оказывается на столешнице прилавка и уже умело заряжает по хребту продавца, который тут же теряет сознание. Здорово же их натренировали.

– Твои женские чары не обладают ни малейшей силой, – бросает мне Глеб.

Я задыхаюсь от возмущения:

– Эй! Тебе всего десять, откуда тебе знать?!

Он пожимает плечами и берется листать книгу клиентов.

– Улица Кулакова, двадцать два, далеко отсюда?

– Меньше квартала, дойдем пешком, здесь близко, – отвечаю я.

– Хорошо, – говорит Глеб и закрывает книгу.

– Имя узнал?

– Марат Гранатов.

– Какая символичная фамилия, – заметила я.

Меня дико радует тот факт, что мне не нужно ехать в другой район или в другой конец города. Все, что я делаю, – это переставляю машину в более укромное место, чтобы на нее случайно не наткнулись ФСБ-шники, которые запросто могут наведаться в лавчонку.

Вчетвером мы идем к дому загадочного Марата, который, возможно, станет нашим спасителем, а главное – моим спасителем. Ведь если мы найдем эту треклятую книгу, то охота на меня прекратится, тогда я смогла бы вернуться к своей привычной жизни. Мне становится немного тоскливо от того, что я практически дома. Эти дома, дворы и улицы – родные и до боли знакомые мне места. Только я теперь беженка. Я дожила до того, что скрываюсь от властей и добровольно обосновалась у каких-то школьников при профессоре на инвалидном кресле. Я дико хотела к себе в квартиру с выбитой входной дверью и уличной грязью в прихожей, которую занесли те мужчины в костюмах. Там мой дом, там мои книги.

В носу закрутило, я бы разревелась, если бы Глеб не толкнул меня в бок и не сказал:

– Пришли.

Мы заходим в подъезд и останавливаемся напротив первой квартиры.

– Что это значит? – спрашиваю я.

– Что мы опоздали, – говорит Саша, который молчал все сегодняшнее утро. – Что делать, Глеб?

Нужная нам квартира была опечатана, число стоит сегодняшнее. Значит, мы не так сильно отстаем.

– Мы можем зайти?

– Нам не обязательно заходить, – ответил мне Саша.

В этот момент Глеб приложил свою ладонь к двери и закрыл глаза. Он вдруг стал излучать те же световые волны светло-голубого цвета, как вчера, когда принял облик маленького Фила, вот только сейчас он оставался тем же Глебом. Когда он перестал светиться, то вновь открыл глаза и помотал головой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.