# Львиная доля серой мышки

Дарья Аркадьевна Донцова

Вопрос на засыпку – как выглядит домовой? Вы спросите, да кто ж его видел? А вот Татьяна Сергеева видела существо, кое иначе, чем домовым, не назовешь – это похожее на гигантскую мышь лохматое создание с торчащими квадратными ушами! Но выяснять, откуда и зачем появилось в ее доме сие чудо чудное, Тане некогда – ее спецбригада проводит новое расследование. Платон Персакис и его матушка, сделав открытие, что жена Платона родила детей вовсе не от него, пожелали узнать, чьи же они. Однако не ставя в известность об этом их мать. Что ж желание клиента – закон! И тут… выяснилось такое! Как говорится, многие знания – многие печали…

## Глава 1

Очень тяжело быть одинокой матерью сына, которого родила для тебя свекровь…

– Вы поняли? – спросила дама, увешанная бижутерией от известных фирм.

На шее у нее висели две нитки, одна от «Шанель», вторая от «Диор», запястья украшали браслеты: на правой руке от «Луи Виттон» и «Прада», на левой – от «Эрмес» и «Миу-миу», а на пальцах сверкали кольца фирмы «Сен-Лоран». Что интересно: у этих производителей можно найти вещи без бьющих в глаза логотипов, но наша посетительница выбрала противоположный вариант. Похоже, моей собеседнице хотелось, чтобы окружающие видели: она может себе позволить все самое дорогое. Кстати, и сумка дамы сразу сообщала, что ее произвели Дольче с Габбаной, и на летнем платье повсюду было вышито слово «Гуччи». На ногах госпожи Персакис красовались розовые туфельки «Феррагамо». Очень удобная обувь, ее носит английская королева, вот только венценосная особа не щеголяет в лодочках, которые снабжены здоровенной пряжкой в виде торгового знака фирмы всемирно известного итальянского сапожника.

– Сейчас в подробностях объясню, что произошло, – вещала тем временем обратившаяся к нам за помощью дама, являвшая собой этакую рекламную витрину брендов. – Год тому назад…

– Маргарита Потаповна, – спокойно прервал ее Иван, – может, ваш сын сам сообщит нам о происшествии?

– Мой мальчик очень стеснительный, – отрезала потенциальная клиентка, – не привык языком молоть. Я лучше, чем он, информацию о всех событиях до вас донесу. Правда, котик?

Сидевший рядом с ней молодой мужчина кивнул.

Я стала рассматривать «мальчика». На вид ему лет тридцать пять, может, сорок, сейчас «стеснительный ребенок» смотрит в пол, головы не поднимает, сгорбился. То ли Потап полон раскаяния, то ли просто боится авторитарной мамаши. А может, он болен? На лице у мужчины видны шрамы, переносицу украшают очки с затемненными стеклами. И он как-то чересчур молчалив, за время пребывания в нашем кабинете произнес лишь два слова: «Добрый день».

Маргарита Потаповна начала подробно объяснять, что ее сподвигло обратиться в особую бригаду, начальницей которой я, Татьяна Сергеева, являюсь.

Сначала собеседница объявила: она принадлежит к древнему греческому роду Персакис. Ее предка привез в Россию Петр Первый. Потап Персакис служил при царе советником и имел хобби: делал разные соусы, выращивал на своем огороде растения для специй. У нашей посетительницы в паспорте написано – Маргаритес, что в переводе с греческого означает «жемчуг». Но сколько она ни объясняла окружающим, что ее имя надо произносить с окончанием «ес», все называют ее Маргаритой, и в конце концов обладательница редкого греческого имени смирилась, откликается уже на Риту, Марго и другие производные. Имя Потап, которое носит ее сын, тоже греческое, переводится как «широкий», и именно так с незапамятных времен звали всех старших сыновей этой семьи.

Госпожа Персакис гордится своей принадлежностью к древнему роду, и ее долгое время очень огорчало, что она у своих маменьки с папенькой оказалась единственным ребенком, да еще девочкой. Получалось, что на ней род Персакисов оборвется, когда Маргарита выйдет замуж и станет какой-нибудь Кузнецовой. А ей совершенно не хотелось менять фамилию. И тут добрый боженька сжалился над ней. Однажды Рита была приглашена на свадьбу едва знакомой ей пары, зачем-то решившей собрать всю свою родню, включая «седьмую воду на киселе». Маргарита оказалась за одним столом с приятным мужчиной, который представился как… Александр Персакис. Удивленные молодые люди стали выяснять, кем же они друг другу приходятся, в разговор включилась вся свадьба, и в конце концов гости выстроили линию генеалогического древа: троюродная прапрапрабабушка Маргариты вышла замуж за внучатого племянника второго мужа третьей жены тети прапрапрадедушки Александра. Одним словом, родства у них оказалось как действующего вещества в гомеопатических каплях, то есть совсем чуть-чуть. Ничто не мешало Маргарите с Александром пожениться, что они и сделали. Фамилия Персакис была спасена. К сожалению, Александр погиб, попав под машину за месяц до рождения Потапа. Мальчик появился на свет сиротой. Госпожа Персакис более замуж не выходила.

В лихие девяностые годы Маргарита потеряла работу и, чтобы не умереть с голоду, стала варить дома греческий соус, который всегда готовили к мясу ее бабушка и мама, а затем его продавать. Темно-красную острую массу она наливала в бидон, шла в какой-нибудь офис и предлагала его сотрудникам купить необычную для России приправу. Довольно быстро у нее сложился круг постоянных клиентов, который стал расти и расширяться. Вскоре для производства соуса размеров маленькой кухни стало не хватать, Маргарита арендовала пустующую столовую, наняла пару женщин… Сейчас дама владеет заводом, на котором производятся «Приправы Персакис», а также аграрным комплексом, где выращивают помидоры, лук, морковь, чеснок, зелень. Семейный соус до сих пор продается на ура, но ассортимент продукции фирмы стал разнообразным…

Посетительница на секунду замолчала, и я воспользовалась паузой, чтобы прояснить ситуацию:

– Что привело вас к нам?

Госпожа Персакис показала рукой на сына и вновь затараторила:

– Потап богат, красив, умен. Он моя правая рука, занимается всеми финансами фирмы, и негоже ему было долго вести холостяцкую жизнь. Не стану скрывать, мне хотелось, чтобы невестка была этнической гречанкой. И, на мое счастье, мальчик женился на Беатрисе Георгиус. У них родились двое сыновей, погодки.

Маргарита Потаповна сдвинула брови.

– Беатриса мне понравилась – тихая, мягкая, интеллигентная, не способная скандалить. Вот только она рано потеряла родителей, и это меня настораживало. О, только не надо сейчас упреков в плохом отношении к сиротам. Просто я знаю несколько не очень приятных примеров – сын начальника отдела персонала в моей фирме и дочь старшего инженера выбрали себе в спутники жизни бывших подкидышей, так вот, и невестка, и зять оказались людьми скандальными, отстаивали свои интересы криком, не умели распоряжаться деньгами, не могли найти достойную работу, так как в отрочестве плохо учились. Но Беатриса другая – она получила по окончании школы медаль, свободно владеет двумя иностранными языками. И на свет появилась не от непонятно кого, родители ее, вполне приличные люди, утонули во время летнего отдыха, когда паром, на который они сели, пошел ко дну. Малышке тогда едва три года исполнилось, Би оставалась с няней в Москве. Я отношусь к невестке как к родной дочери.

Мадам Персакис резко выпрямилась.

– Шесть лет назад, когда Потап еще не думал о женитьбе, был незнаком с Беатрисой, он организовывал презентацию нашего нового продукта. Мальчик является вице-президентом фирмы, ведает, как я уже говорила, всеми финансами, всегда сам курирует значимые проекты и прекрасно справляется со своими обязанностями.

Все члены бригады и наш главный босс (а заодно и мой муж) Иван Никифорович терпеливо ждали, когда мамаша перестанет петь осанну «ребеночку» и наконец-то доберется до сути дела. Но Маргарита вещала со всеми утомительными подробностями.

…Во время того мероприятия Потап пару раз общался с симпатичной Мартой, распорядительницей, отвечавшей за фуршет. Разговоры их были исключительно деловыми. Персакис не из тех представителей мужского пола, что бегают за юбками. Около часа ночи, когда праздник закончился, Потап вышел на улицу, где стеной лил дождь, поспешил к своему автомобилю и увидел промокшую насквозь Марту, бегавшую по парковке.

Многие начальники просто уехали бы домой, не поинтересовавшись, что случилось у подчиненной, но сын Маргариты Потаповны воспитан иначе.

– Вам помочь? – крикнул он Марте.

– Кажется, мой автомобиль эвакуировали, – в растерянности ответила девушка. – Оказывается, зона парковки оканчивается у фонарного столба, а я поставила свой джип чуть дальше.

– Садитесь в мою машину, – приказал Потап, – простудитесь…

На этом месте сын прервал рассказ матери:

– Я только ее отвез. Я очень брезгливый человек, мне и в голову не придет заниматься сексом с незнакомкой на заднем сиденье. Марту после той поездки я никогда более не видел, ее судьбой не интересовался, навсегда о ней забыл. У нас никакого близкого общения не было, виделись только в тот день, когда я ее довез до дома. Разговор вертелся вокруг музыкальных пристрастий. Я включил какую-то радиостанцию, там пели «Битлз», ну мы и начали обсуждать их произведения. Это все.

– И тем не менее недавно сия красавица, Марта Столова, прислала ко мне адвоката! – взвилась Маргарита Потаповна. – Тот заявил, что его доверительница родила от Потапа девочку, ей сейчас пять лет. Более того, адвокат утверждал, что мой мальчик и эта особа любовники по сегодняшний день.

– Это невозможно, – отрезал сын. – Своим здоровьем клянусь, у нас с ней ничего не было! Никогда! Ни в тот вечер, ни позднее. И я люблю свою жену.

– Любовь и секс не всегда ходят парой, – заметил Александр Викторович Ватагин, наш психолог, – иногда они мирно существуют порознь.

– Это не про меня, – резко заявил Потап. – Марта решила повесить на нашу семью своего ребенка в надежде на солидные алименты.

– Проблема решается просто, – улыбнулся Иван Никифорович. – Для этого есть анализ ДНК.

– Вот в исследовании-то собака и зарыта, – подскочила Маргарита Потаповна. – Когда вся эта каша заварилась, я задалась вопросом: что делать? Беатриса очень импульсивная, она сначала вспыхивает спичкой, а потом только думает, стоило ли нервничать. Еще нюанс. Когда Потапчик преподнес ей кольцо с предложением выйти за него замуж, она ему сказала: «Я согласна. Но сразу хочу предупредить: если изменишь мне, я непременно узнаю и в тот же день покончу с собой».

– Причем Би не шутила, – мрачно дополнил сын. – Я маме об этих словах жены сообщил, когда услышал от нее о визите адвоката Марты.

– Я приняла решение ничего Беатрисе о происходящем не говорить, – повысила голос госпожа Персакис, – а сама наняла адвоката. Тот потребовал первым делом сделать анализы ДНК Потапа и девчонки. Я думала, что Марта откажется, поэтому стала искать подходы к воспитательнице детсада, куда ходил ребенок, чтобы та собрала материал для ДНК-теста. Понимаете, мне хотелось точно знать, течет в девочке кровь Персакисов или нет.

– Не очень приятно, что мама сомневалась в моих словах, но я ее понимаю, – тихо проговорил Потап.

– Девочка не имеет к моему сыну ни малейшего отношения! – ликующе возвестила Маргарита Потаповна. – Вот так!

– Рада за вас, – улыбнулась я. – Но раз недоразумение выяснилось и все благополучно завершилось, зачем вам понадобилась помощь нашей бригады?

Владелица фирмы «Приправы Персакис» резко встала.

Потап потянул ее за руку.

– Сядь, пожалуйста.

– Не могу, – отмахнулась Маргарита и начала мерить шагами переговорную. – Адвокат нашел лучшего ученого по ДНК. Тот выяснил, что в данном случае правда на стороне Потапушки, девочка не является его дочерью. Но еще он заявил, что у моего сына вообще детей не может быть, потому что он… бесплоден.

– Очень интересно… – пробормотала эксперт Люба Буль.

– Да уж, – согласилась Маргарита Потаповна. – Я тоже удивилась, решила, что в лаборатории напутали, сказала врачу: «С девочкой все ясно. А с Потапом вы пальцем в небо угодили, у него двое сыновей». Доктор не смутился: «Значит, они не от него». Но я безоговорочно доверяла Беатрисе, поэтому подумала: случилась ошибка. Выходит, есть вероятность, что и ДНК-анализ неверно проведен. И что делать? Сейчас я алчную аферистку отправлю лесом, а она тоже затеет исследование, и обнаружится, что девочка все-таки от Потапа…

Буль подняла руку.

– Обычно для такого исследования берут образцы слюны или крови. Но по ним нельзя не выявить бесплодие.

Маргарита Потаповна остановилась посреди переговорной.

– Я никогда не затеваю ничего с бухты-барахты, всегда предварительно собираю необходимую информацию. Я вычитала, что слюна или кровь могут в некоторых случаях дать неверный результат. Химеры.

Эксперт усмехнулась.

– Вы, однако, глубоко копнули. Да, встречаются люди с двумя ДНК. Мне вспоминается Наталья К., по результатам генетического исследования оказавшаяся… неродной матерью своих дочерей, которым ее муж, присутствуя на родах, лично перерезал пуповину. В результате муторного разбирательства выяснилось, что у Натальи с ее собственным рождением очень интересная история. Она должна была стать одной из близнецов, но две яйцеклетки на стадии эмбрионального развития слились, и на свет появились не близнецы, а одна девочка, но с разным набором генов. Это называется генетический химеризм, явление очень редкое.

– Но возможное! – топнула ногой Маргарита Потаповна. – У меня есть маленькая шкатулочка из оникса, в ней хранятся молочные зубки Потапа. Их собрал мой отец, который внука, наследника фамилии Персакис, просто обожал. Папа всегда говорил: хорошая кровь, отличные зубы. И уж поверьте, резцы мальчика образцовые. И у детей Беатрисы они как ядра миндаля, крепкие, никакого кариеса. Я не настолько глупа, чтобы считать зубы признаком родства, они были просто приятным знаком: дети из нашей породы. У всех Персакисов отличные зубы. Я не сомневалась ни на секунду в отцовстве сына, потому что Би порядочная женщина. Но раз так вышло, то ради верности исследования Потап сдал не только кровь, но еще и сперму. Мы сделали два анализа. Понимаете?

Люба кивнула.

– Конечно.

Персакис наконец села к столу.

– Повторяю: я заподозрила, что в лаборатории накосячили. Да, ученый вроде лучший, но ассистент у него, возможно, дурак, не ту пробирку взял. Поэтому мы повторили исследование еще в трех местах. И везде получили одинаковый результат: у моего мальчика обнаружилось полное бесплодие. Сексуальной жизни данная проблема никак не мешает, но его жена может забеременеть лишь с помощью ЭКО и только с материалом донора. А у Потапа два сына!

– Мда, – крякнул наш опер Валерий, – не очень красиво получается.

– Первый ребенок у них родился через десять месяцев после свадьбы, – пояснила Маргарита Потаповна. – Кстати, Беатрису мой мальчик не на улице нашел, я сама ему невесту привела.

– Я не мог сразу после знакомства вести девушку в загс. Мы до свадьбы больше года с Беатрисой состояли в дружбе, – вступил в разговор сын. – Сначала просто встречались, ходили в театр, в консерваторию, на концерты. Потом сошлись ближе. Когда я понял, что полюбил Беатрису, тогда и преподнес ей кольцо. Да, невесту нашла мама, но она бы не стала настаивать на бракосочетании, скажи я, что Би мне не подходит.

– И чего вы хотите от нас? – резко спросил Иван Никифорович.

– Найдите отца детей, – потребовала мадам Персакис.

– А смысл? – не понял Валерий.

– При разводе вам нужен аргумент для отказа от алиментов? – предположила еще одна моя сотрудница, Аня Попова, до сих пор не принимавшая участия в разговоре. – Прежде посоветуйтесь с адвокатом. Ведь если в документах детей отцом назван Потап, то он будет вынужден платить деньги до тех пор, пока не докажет на суде, что является обманутым мужем.

– Все не так! – воскликнула Маргарита Потаповна. Заметила недоумение на наших лицах и пояснила: – Мой мальчик не собирается разрушать свой счастливый брак.

## Глава 2

– Счастливый брак? – задумчиво повторил профайлер бригады Ватагин. – Интересно…

– Мы выяснили, что у Потапушки не может быть детей, – продолжала госпожа Персакис. – А кому передать бизнес? Мы давно вышли на международный уровень, наша продукция продается во многих странах. Нужны продолжатели дела. И где их взять? Новые внуки у меня могут появиться лишь в двух случаях: если жена Потапа сделает ЭКО от донора или сын свяжет свою судьбу с женщиной, у которой есть дети от первого брака. Но и в первом, и во втором случаях ребятишки не станут кровной родней Персакисов. К тому же неизвестно, как сложатся отношения с ними. Ну и зачем нам затевать сыр-бор, если в семье уже есть два мальчика?

– Действительно, – хмыкнул Валерий, – только нервы мотать.

– Вот-вот, – согласилась Маргарита Потаповна, которая явно не поняла, что Валерий съехидничал. – Мальчики растут в нашей семье, я их люблю, Потап тоже, дети правильно воспитываются с пеленок. Нет-нет, развод нам не нужен.

– Цепь ваших рассуждений ясна, – кивнул Валерий. – Но непонятно, зачем тогда вам понадобился любовник невестки?

Мадам Персакис закатила глаза.

– Экие вы, однако, недогадливые… Мы хотим выяснить, от кого дети появились на свет. Знает ли тот мужчина, что он биологический отец малышей? Если этот человек богат, успешен, женат и у них с Беатрисой просто секс, то мы с Потапушкой спокойно выдохнем.

– Конечно, – подтвердил сын. – Еще лучше будет, если у него от законной супруги есть пара наследников. Тогда на наших он претендовать не станет, отношения с Би огласке не предаст. Ему шум тоже совсем не нужен.

– Проблема возникнет, если выяснится, что человек, с которым связалась невестка, одинок, беден, не способен обеспечить семью, – тяжело вздохнула Маргарита Потаповна. – В этом случае он может рассчитывать получить от нас деньги, начнет шантажировать Би. Мы должны быть в курсе, чтобы знать, как себя вести в случае форс-мажора. Озвучьте нам имя отца детей.

– М-м-м… – протянула я.

– Нам сказали, что вы настоящие маги, – прибегла к грубой лести госпожа Персакис.

– К сожалению, мы не обладаем волшебной палочкой, – возразила Буля.

– Мы заплатим любую сумму, – заверила Персакис, – не сомневайтесь в нашей платежеспособности. Готовы внести аванс прямо сейчас. В любом виде: банковский перевод, наличка, чек. Как пожелаете.

– Думаю, проще просто спросить у Беатрисы, – посоветовала я.

– Нет, – возразила владелица фирмы.

– Би трепетная, нервная, – сказал Потап. – Если поймет, что мы с мамой знаем ее маленький секрет…

– Маленький секрет, – эхом повторила Аня.

– Беатриса может отреагировать неправильно, – продолжила за сына Маргарита Потаповна. – Она импульсивна. Чего доброго, заявит: «Нет мне прощения, я не имею права называться супругой Персакиса!», схватит мальчиков и бросит нас. Или, не дай бог, отравится. Беатриса невероятно щепетильна.

Анна закашлялась.

– Ну да, ну да, – закивала Любочка.

Я посмотрела на Ивана и прочитала в его взгляде то, о чем думала сама: нервная и очень щепетильная жена спокойно спит в одной постели с Потапом и рожает детей от другого мужика. У нее в душе ничего не трепыхается, пока законный супруг и свекровь не знают об измене, но едва сия психологически тонко организованная особа услышит, что члены семьи в курсе ее прелюбодейства, она мигом удерет, прихватив бастардов. Однако занятное понимание честности в браке у Беатрисы Персакис.

– Ох! Совсем забыла сказать, – всплеснула руками Маргарита Потаповна. – Отец дочки Марты и мужчина, от которого появились на свет сыночки Потапа, – один и тот же человек. Понимаете, да? Ребенок Марты и мои внуки имеют общего папу. Так как, вы беретесь?

– Попробуем, – спустя мгновение согласилась я. – А сейчас нам необходимо побеседовать с господином Персакисом.

– Пожалуйста, – милостиво разрешила мамаша, – вот он, Потапчик, прямо перед вами.

– Наедине, – уточнила я.

– Без меня? – встревожилась мадам Персакис.

– Да, – ответила я.

– Глупости! – вспыхнула клиентка. – Мать всегда присутствует при допросах, которые полиция устраивает ребенку. Это закон.

– Только, если ребенок несовершеннолетний, – уточнил Ватагин, – а вашему, похоже, тридцать пять стукнуло.

– Потапчик семьдесят второго года рождения, – уточнила Маргарита Потаповна.

– Да? Прекрасно выглядите, – восхитилась Аня, – смотритесь лет на десять моложе.

– Спасибо маме, – прокурлыкало великовозрастное дитятко, – она тщательно следит за моим питанием и заставляет регулярно заниматься спортом. Признаюсь, я ленив, для меня выбраться в фитнес-зал настоящая проблема.

– Ясно, – пробормотала Люба. – Уважаемая Маргарита Потаповна…

– Давайте обойдемся без отчества, – отмахнулась Персакис.

– Дорогая Маргарита, – снова заговорила я, – у нас есть вопросы к Потапу, которые он, очевидно, постесняется обсуждать при матери. Только поэтому мы хотим пошептаться с ним с глазу на глаз. А с вами пока побеседует Анна. Заранее прошу извинения, если наша сотрудница поинтересуется у вас чем-то очень личным.

– У нас с Потапом нет тайн друг от друга, – отрезала Маргарита. – Мать и сын единое целое, они связаны пуповиной до смерти.

– Естественно, – кивнул Потап, – спрашивайте обо всем при маме.

– Даже о ваших интимных отношениях с женщинами? И с супругой? – уточнила я.

– Что здесь тайного? – удивился Потап. – Мама и так все знает. Я советуюсь с ней, если у нас с Би возникают разногласия.

– Дети живут дружно, – поспешила объяснить мамаша, – но порой появляется недопонимание. Например, с частотой секса! У моего мальчика спокойный темперамент, а Беатриса прямо фейерверк.

– На медовый месяц мы уехали на Мальдивы, – начал объяснять «мальчик». – Там моя жена хотела близости по несколько раз на дню. И ночью мне спать не давала. Я подчинялся ее желаниям, понимал: у нас первые моменты законного брака.

– Погодите-ка! – остановила его Люба. – Вы ведь уже целый год были вместе. Такую пару нельзя считать молодоженами в классическом понимании этого слова.

– Видимо, я плохо объяснил ситуацию, – огорчился Потап. – Беатриса не имела собственной квартиры.

– До знакомства с нами она снимала однушку, – перебила Маргарита. – В опасном районе, где селятся гастарбайтеры. Грязный подъезд, обшарпанные стены и так далее. Естественно, такой пейзаж оскорблял взгляд моего мальчика. К тому же полное отсутствие комфорта. Поэтому мы подыскали девочке милую трешку в центре города, и Беатриса туда переехала. Конечно же, квартиру оплачивал Потап.

– Встречались мы два раза в неделю, – уточнил маменькин сынок, – в среду и пятницу. После работы. Шли в театр, на концерт, ужинали в ресторане, гуляли, поднимались в квартиру. Но я никогда не оставался на ночь.

– Почему? – не сдержала любопытства Аня.

– У нас в семье есть давняя традиция, ее корни уходят в мое детство: каждый вечер в половине двенадцатого я приношу маме в спальню чашку какао с бисквитами, – объяснил Потап. – Она его пьет, лакомится любимым печеньем, и мы обсуждаем, как прошел день.

Валерий почесал переносицу.

– Театральные постановки завершаются примерно в полдесятого вечера. Предположим, в пол-одиннадцатого вы оказывались в квартире Беатрисы. А через час уже надо было разводить матери какао?

– Варить, – поправил Потап. – Надеюсь, вы не думаете, что я угощаю маму быстрорастворимой гадостью? Делаю напиток исключительно из качественных какао-бобов, без всяких улучшителей вкуса, эмульгаторов и прочих «изысков».

– И когда же вы успевали любить друг друга? – изумилась Аня. – Как долго вы добирались от квартиры Беатрисы до дома?

– Я подумал: маме бы не хотелось, чтобы я мотался по городу, – прощебетал сынок, – поэтому апартаменты для любимой подыскал в доме, где жили мы сами. Нужно было просто перейти из подъезда в подъезд. Сексом мы занимались раз в месяц, и я всегда маму предупреждал.

– А я говорила: «Забудь про мой какао», – нежно проворковала Маргарита.

– На Мальдивах мы с женой поселились в одном номере, – вздохнул справивший сорокалетие «малыш». – Все было прекрасно, кроме желания Беатрисы постоянно предаваться постельным утехам.

– Потапчик такой бледный вернулся! – всплеснула руками госпожа Персакис. – Прямо в тень бедный мальчик превратился. Пришлось мне поговорить с Би.

– Вы беседовали с невесткой об ее интимных отношениях с мужем? – не удержалась от вопроса Аня.

– Естественно, – пожала плечами Маргарита Потаповна. – Я объяснила ей, что у каждого человека свой темперамент, в браке нужно уступать друг другу, искать компромиссы. В семье нельзя проявлять эгоизм. Неразумные дети, недавно вступившие в брак, могут наделать ошибок, которые разрушат их союз. Беатриса умная девочка, она все поняла.

В моем кармане завибрировал телефон, я вытащила его и прочитала сообщение от Эдиты, нашей компьютерщицы, сидевшей напротив меня: «Очень тяжело быть одинокой матерью сына, которого для тебя родила свекровь». Мне хотелось рассмеяться над забавной фразой, присланной Булочкиной, но пришлось сдержаться. Все-таки негоже потешаться над будущими клиентами.

## Глава 3

– Я бы тоже рванула налево, если бы мой супруг походил на милейшего Потапа! – в сердцах воскликнула Буля, когда сладкая парочка Персакисов, наших новых клиентов, покинула офис.

– Зачем ему жена? – удивилась Аня. – Мать покупает шмотки, следит за питанием, в фитнес-зал выталкивает, по вечерам она и сынуля вдвоем обсуждают, как день прошел, а работает Потап в фирме, которую создала мамочка. Беатриса на этом празднике жизни явно лишняя.

– Чтобы по проституткам не бегать, лучше супругу завести, – поморщился Ватагин. – Слышала? Потапчик же ясно сказал: «Я брезгливый».

– Если вспомнить его рассказ, то ему секс раз в месяц нужен, – хихикнул Валерий. – Заводить семью ради столь редкого удовольствия? Можно найти постоянную ночную фею и ходить только к ней. Дешевле во всех смыслах обойдется.

– Мать ему детей родить не может, – высказалась Буля.

– Странная семейка, – продолжала Аня. – У Персакисов-младших близости почти нет, отпрыски у них от любовника жены, но муж и его мамочка их воспитывать собираются, наследниками сделать. Беатриса живет с Потапом и занимается сексом с другим мужчиной. И еще. Можно понять рождение одного ребенка от любовника. Но двоих?! По-моему, они все с левой резьбой.

– Под каждой крышей свои мыши, – остановил дискуссию Иван Никифорович. – Таня, как действовать собралась?

– Маргарита сообщила данные Марты… – начала я.

– Марты Столовой в Москве нет, – быстро сказала Эдита, глядя на экран компьютера, – есть Мартина Столова, восемьдесят шестого года рождения. Проживает по адресу: Глухов проезд, дом два, квартира девять. Работает в НИИ лаборанткой.

– Это не она, – возразил Валерий, – Марта и Мартина разные имена.

– Фамилия совпадает, – заспорила Булочкина. – И у нее есть пятилетняя дочь Анфиса, отец которой неизвестен.

– Глухов проезд почти в центре, я знаю его, – сказал Валерий. – Шесть лет назад нужная нам девушка работала в «Приправах Персакис», организовывала фуршеты, после одного из них Потап ее до дома подвез.

– Уно моменто, – пропела Эдита, – сейчас пороюсь в отделе персонала фирмы…

У меня зазвонил телефон, я посмотрела на дисплей, вышла в коридор и спросила:

– Рина, что-то случилось?

Моя свекровь прекрасно знает, где работают сын и невестка, поэтому ей никогда не придет в голову беспокоить нас по какому-то пустяку. Обычно в течение дня я звоню Ирине Леонидовне, интересуюсь, как у нее дела. В последний раз Рина сама отыскала меня на службе, когда сломала обе ноги.

– Все супер, – поспешила заверить свекровь, – уж извини, что отвлекаю. Противный ремонт!

– Да уж, – пробормотала я, – на редкость мерзкое занятие.

Не так давно Иван купил квартиру, которая расположена под родительскими апартаментами. В ней никто не жил, прежний владелец давно переселился в Лондон. Просторное жилье было когда-то оформлено дизайнером по вкусу первого хозяина, банкира, который ни разу не заглянул в свою обитель. Квадратные метры он приобрел как вложение капитала. Зачем тогда сделал дорогую отделку? А спросите у него, у меня ответа на этот вопрос нет. Нам с Иваном хотелось жить рядом с Риной, но все-таки в отдельной норке, поэтому квартира банкира стала прекрасным решением проблемы.

Поскольку апартаменты никогда никем не использовались, я, еще не побывав внутри, очень обрадовалась и сказала мужу:

– Отлично. Можно не делать ремонт.

– Сначала посмотри на интерьер, – попросил Иван. – Вдруг не понравится?

– Тебе хочется, чтобы в доме появились мастера, сбивающие кафель, маляры, сантехники и прочие умельцы? – прищурилась я.

Супруг передернулся.

– Никогда!

– В новой квартире чисто? – не успокаивалась я.

– Пыльно, – уточнил Иван. – Если мы решим жить без каких-либо изменений в интерьере, нужно сделать генеральную уборку, сдать в химчистку занавески, пледы.

– О! Там есть портьеры и одеяла? – восхитилась я.

– Угу, – кивнул Иван. – В наличии все: постельное белье, посуда, кухонная утварь, ковры…

– Вот уж чего не люблю, так это ковры, – заметила я.

– На мой взгляд, это – пылесборники, – согласился муж.

Я начала размышлять вслух.

– Ковры не составит труда скатать и убрать, можно вообще их продать. Найти уборщицу легко. Прямо завтра начну искать хороший клининг. Лапуля с Димоном недавно купили дом, у них работала замечательная бригада. Стоили услуги недорого, а качество уборки оказалось выше всяких похвал.

– Давай все же сначала сходим в квартиру, – попросил Иван. – Вдруг нам что-то не понравится? Тогда надо будет кое-что переделать.

На следующий день мы втроем – пригласили и Рину, которая тоже ни разу не спускалась в апартаменты банкира, – вошли в холл нашей будущей квартиры. Иван щелкнул выключателем, и мне на секунду показалось, что вокруг вспыхнул огонь. Я зажмурилась, потом осторожно приоткрыла один глаз и ахнула. Вокруг сверкало золото: шкафы, обои, вешалка, стены – все покрывала роспись, сделанная золотистой краской. Пол оказался паркетный, но и в него были вделаны желтые кусочки металла. От фрески на потолке захватывало дух: три толстые обнаженные тетушки и с ними не менее тучный юноша тоже без признаков одежды. Парень держал в руках фрукт (угадайте, какого цвета), отдаленно напоминающий яблоко. Похоже, художник пытался изобразить иллюстрацию к древнегреческому мифу про Париса. А под этой красотой висела люстра – скопище хрусталя, позолоченных трубок и керамических медальонов, на каждом из которых виднелись буквы.

– Что там написано? – прошептала я, почти лишившись голоса при виде такого умопомрачительного великолепия.

– «А» и «В», – тоже тихо ответила Ирина Леонидовна. – Наверное, инициалы хозяина, они тут повсюду, посмотри на коврик у двери.

Я перевела взгляд на коврик и нервно захихикала. На половике, сотканном из парчовых нитей, была такая же монограмма, что и на светильнике.

Мы с Ириной Леонидовной схватились за руки и вошли в санузел при большой спальне. Интерьер его заставил нас со свекровью содрогнуться. Краны в ванной комнате были выполнены в виде золотых русалок. При повороте ручки хвост полудевушки-полурыбы слегка задирался, и из-под него начинала бить струя воды.

– Ну как? – бодро осведомился Иван. – Если ноги от восторга не держат, на пол не падайте, лучше на пуфик обе опуститесь.

Я посмотрела на круглую тумбу, обитую чем-то смахивающим на золотую фольгу, и увидела в центре большой медальон с буквами «А» и «В».

– Ну как? – повторил муж.

– Ужас, – придушенным хором ответили мы с Риной.

Потом свекровь обрела дар речи:

– Надо делать ремонт.

– Да! – воскликнула я. – Иначе я с ума сойду в этом золотом кошмаре. Хотя… Ваня, ты же купил апартаменты со всем содержимым?

– Только не подумай, что я пришел в восторг от владений царя Мидаса[1], – сказал муж. – Хотел приобрести голые стены, но риелтор объяснил: «Хозяин отдает квартиру с обстановкой. Иначе не соглашается ее на торги выставлять».

– Получается, что нас вынудили взять золотую пещеру, – расстроилась я.

– Мой агент прилично сбил цену, – похвастался супруг, – но, конечно, пустое жилье могло обойтись дешевле. Не переживай, Танюша, мы все выломаем, сделаем как нам нравится.

– Жаль потраченных денег, – расстроилась я. – А может, привыкнем к этому убранству? Ну, знаешь, как бывает: сначала кажется ужасным, а потом даже нравится.

– К сожалению, эта квартира наиболее удобный вариант, – вздохнула Рина. – А все из-за меня, потому что я не хочу уезжать из дома, в котором живу много лет.

– Нет, из-за того, что у тебя невестка ленивая, – возразила я. – Нам предлагали отличные квартиры на соседней улице, но мне подумалось: ведь каждый раз, когда я захочу с тобой чайку попить, придется одеваться. Поэтому я попросила Ивана поговорить с соседями. И вот что вышло. Куча денег на ветер улетела.

Муж обнял меня.

– Не переживай. Еще заработаем. Найдем бригаду ремонтников, выломаем всю блестящую жуть…

– Погоди! – остановила сына Рина. – Ведь можно попробовать эту красоту продать. Я имею в виду мебель, светильники, сантехнику.

– Ну кому такое понадобится… – пригорюнилась я. – Неужели может найтись человек, которому придется по вкусу белый стол, на котором выложен ярко-желтыми пластинами вензель: «АВ»?

– Одного я уже знаю, – хихикнула Ирина Леонидовна.

– Правда? – воспряла я духом. – И кто он?

– Бывший хозяин квартиры, в которой мы сейчас находимся, – расхохоталась свекровь, – а по моему опыту, дураки роятся стаями. Где один появился, там второй и третий отыщутся.

– Хорошо бы, – вздохнула я, весь мой оптимизм иссяк.

Рина подбоченилась.

– Вот увидишь, непременно найдется человек, который заберет все: люстры, занавески, позолоченные дрова, потолок…

Мне стало смешно.

– Роспись не отковыряешь, ее придется просто замазать.

– Только в спальне, – уточнил муж. – В остальных помещениях потолок натяжной, его можно срезать.

– Из всего кошмара останется наверняка только это, – усмехнулась Ирина Леонидовна и показала пальцем за мою спину. – Сей красавец точно не имеет шансов найти нового хозяина.

Я обернулась и ойкнула. Между двумя креслами, обитыми розовым атласом с узором из геральдических лилий королевского рода Бурбонов, стояла на задних лапах фигура странного зверя. Морда у него смахивала на тигриную, но имела оранжевый окрас без полосок, туловище было темно-коричневое, в животе оказалось окно, сквозь которое виднелись разноцветные шарики размером с картофелину, задранные передние лапы явно принадлежали белому медведю, а макушку нелепого создания, ростом примерно метр семьдесят, украшала огромная треуголка, наподобие той, что носил Наполеон.

– Это торшер, – объяснил мой муж.

– Почему ты так решил? – удивилась я.

– Мама, будь добра, подойди к монстру и дерни его за любую лапу, – попросил Иван.

Рина быстро выполнила его просьбу, и сооружение на голове невиданного зверя вспыхнуло зеленым светом.

– Ух ты! – восхитилась свекровь.

– Постучи ему по носу, – приказал сын.

После этого действия цвет треуголки стал красным. А при поглаживании правого уха зверюги загорелся белый свет.

– Откуда ты знаешь, как управлять этим монстром? – пришла в недоумение Ирина Леонидовна.

– Ты ничего не помнишь? – усмехнулся Иван. – А ведь ранее ты видела сей забавный торшерчик.

– Где? – изумилась его мать. – Когда?

– Мы с тобой поехали отдыхать на море в дом отдыха, мне тогда исполнилось десять лет, – пояснил Иван. – Нас поселили в номере люкс с громадными шкафами, которые по ночам сами по себе с отвратительным скрипом открывались. Но главной фенькой был этот монстр. Когда я его увидел, меня парализовало от восторга. Не хотелось ничего – ходить на море, обедать, пить чай, посещать достопримечательности. Какие там экскурсии, на фиг все музеи – в гостинице есть Федя!

– Ты ему имя дал? – рассмеялась я.

– Ничего не помню, – развела руками Рина.

– Я умолял маму увезти Федю в Москву, – продолжал мой Иван, – и очень расстроился, когда она сказала доверчивому и простодушному сыну, что на Феде держится потолок, его нельзя уносить.

– Интересно, это тот самый Федя? Или у него родились братья? – веселилась я.

– Не знаю, – хмыкнула Рина. – Зато понятно, что красавчика никто не заберет…

– Таня! – крикнул мне прямо в ухо голос свекрови. – Таня! Поторопись!

– Что-то случилось? – повторила я вопрос, выныривая из воспоминаний.

– Да! – объявила свекровь. – Можете прямо сейчас приехать? Дело невероятной важности. Скорей! Времени всего двадцать минут. Через полчаса будет поздно. Смерть летит! На всех крыльях! Уже совсем рядом! Смерть невероятно торопится…

– Мчимся! – крикнула я и ринулась назад в переговорную.

## Глава 4

Обычно я хорошо владею своим лицом, но сегодня утратила эту способность. Увидев меня на пороге, Иван живо встал и, бросив присутствующим: «Скоро вернусь», вышел в коридор.

Я выскочила за ним.

– Что? – коротко спросил муж.

– Звонила Рина, – отрапортовала я, – попросила срочно приехать домой. Сказала, через полчаса уже будет поздно. К ней летит смерть. На всех крыльях. И уже совсем рядом.

Иван быстро направился к лифту, я поспешила за ним, слушая, как он говорит в телефон:

– Коля, у нас код один. Обеспечь дорогу.

Коля – это Николай Николаевич Охлопков, правая рука Ивана, человек, который может все. Слова «код один» я никогда из уст Ивана не слышала, понятия не имею, что они означают. Вот «код два» означает угрозу жизни сотрудника. У нас на все случаи жизни есть классификация. Если ты вошел в квартиру и обнаружил несколько трупов, нельзя звонить в офис и в деталях описывать ситуацию. Разговор всегда может подслушать тот, для кого он не предназначен, поэтому просто скажи «два-двенадцать». Я отлично помню все пароли, большинство из них произносила сама, но про «код один» не в курсе. Что это? Эпидемия легочной чумы? В центре Москвы десантировалась Годзилла? Нас атакуют взбесившиеся монстры из компьютерных игр?

Непонятный код оказался сильнодействующим лекарством от пробок. Иван включил сирену и понесся в левом ряду. Каждый светофор, к которому подлетал автомобиль, моментально начинал светить зеленым глазом, мы добрались до дома за десять минут. Вбежали в квартиру, Иван крикнул:

– Мама!

Тишина. У меня екнуло сердце.

– Рина! – завопила я. – Ты где?

– Она съехала в нижние апартаменты, – пояснила домработница Надежда, выглядывая из своей комнаты. – А я кабачкам уши чищу, поэтому шума нет.

Иван выдохнул. В своей новой квартире мы с мужем пока не начали масштабный ремонт – Рина, несмотря на полную безнадежность затеи, все еще рассчитывала сбыть с рук «начинку» жилья. Она развила бурную деятельность, разместила повсюду объявления о продаже мебели, но пока ни один человек не изъявил желания заполучить до ужаса великолепные шкафы, столы и все прочее. В конце концов Рина объявила:

– Если до двадцать первого июня покупатель не появится, запускайте строителей.

– Почему именно этот день? – удивилась я. И услышала в ответ:

– Число понравилось.

Единственное, что мы решили сделать, это лестницу, которая соединит оба жилища, верхнее, Ирины Леонидовны, и нижнее, наше с Иваном. Муж нанял человека, тот пообещал:

– Получите суперсходни, всю жизнь меня не забудете.

И не обманул. Наша семья до сих пор нервно икает, когда кто-то произносит имя Николай. Коля пробил в полу верхней квартиры огромную дыру, установил столб из нержавейки, который спускался из жилья Ирины Леонидовны в наши с мужем будущие пенаты, и… пропал вместе с авансом, который я ему опрометчиво выдала. От чего я расстроилась, а Рина обрадовалась:

– О! Чудесно! Всегда хотела съезжать по столбу, как пожарные в фильмах. А подниматься буду по стремянке.

Далее события развивались стремительно.

В тот день, когда Николай установил металлическую трубу, Ирина Леонидовна сломала обе ноги, а за пару суток до этого у нас появились два французских бульдога, Мози и Роки, на редкость шкодливые щенки. Их Рине подарила ее лучшая подруга, прозвище Кабачки они получили за свое круглое, ровное от шеи до хвоста тело. Поскольку Ирине Леонидовне с двумя загипсованными ногами пришлось сесть в инвалидное кресло, мы наняли домработницу Надежду Михайловну Бровкину, очень милую женщину, которая переехала к нам со своим котом британской породы по имени Альберт Кузьмич[2]. Сейчас Рина уже резво ходит, но Надежда осталась у нас.

– Мама съехала по столбу? – уточнил Иван.

– Да. А как иначе? – удивилась Надя.

– Я такой трюк выполнить не способна, – вздохнула я. – Значит, Рина не умирает.

– Фу-у… – выдохнул муж.

– С чего бы мне на тот свет собираться? – крикнула снизу Ирина Леонидовна. – Идите сюда. Ваня, Таня, седлайте столб, хоть один раз прокатитесь. Вам понравится.

Но мы с мужем пошли по ступенькам через подъезд. Войдя в наши «золотые» апартаменты, я не выдержала:

– Рина, ты меня так напугала! Мы неслись с Ваней домой как оглашенные, с сиреной.

– Ооо! – захлопала в ладоши свекровь. – Наверное, здорово, когда все дорогу уступают.

– Почему ты сказала, что сюда на всех парах летит смерть? – напала я на Рину.

– Вы действительно подумали, что здоровая тетка ни с того ни с сего может уехать на тот свет? – заморгала Рина. – У меня же лошадевое здоровье.

– Лошадячье, – поправила я.

– Важно не слово, а его смысл, – отмахнулась свекровь.

– Сомневаюсь, что в русском языке есть прилагательные «лошадевое» и «лошадячье», – заметил мой муж. – Мама, объясни, что происходит.

– Сейчас сюда приедут Смерть и ее парень, – затараторила Ирина Леонидовна. – Они хотят купить мебель, светильники, потолки… Короче, всю начинку.

– Мамочка, – нежно заговорил Иван, – похоже, ты переутомилась, пытаясь избавиться от…

Резкий звонок в дверь заставил меня вздрогнуть.

– Смерть с парнем пришла! – заликовала Рина. И побежала в холл, приговаривая на ходу: – Вы молчите, говорить буду я. Что бы ни соврала, кивайте, поддакивайте, соглашайтесь, кланяйтесь.

– Интересно, какой у смерти кавалер? – растерялась я.

– Черт или дьявол, – хмыкнул Иван. – По-моему, маме нужно посетить невропатолога. У нее явно посттравматический стресс. Это же надо было – сломать обе ноги! Такое не проходит бесследно.

– Рина хорохорилась, смеялась, а мы с тобой решили, что все в порядке, проявили равнодушие, – покаялась я. – А теперь твоя мама с катушек съехала.

– Здравствуйте, – прощебетал из прихожей голос свекрови. – Вы Смерть?

– Да, – ответил звонкий голос. – Знакомьтесь, мой жених. Черт.

– Добрый день, Смерть и Черт, – сказала Рина.

Я, не веря своим ушам, поспешила в холл и увидела у вешалки пару. Мужчина был в бордовой рубашке, такого же цвета брюках, в руках он держал трезубец, на голове у него торчали рожки. Спутницу нечистой силы я рассмотреть не успела, потому что попятилась, налетела на Ивана и сообщила ему:

– У двери реально помощник Сатаны. С рогами.

## Глава 5

– Ох, простите, – приятным тенором произнес незнакомец. И принялся объяснять: – Понимаете, волосы такие – вьются, торчат пружинами, а у меня еще дурацкая привычка накручивать их.

– Ну да, Тоша повозится пальцами в шевелюре, и получаются рожки на макушке, – весело добавила блондиночка в розовом платье кукольного покроя.

– Вы люди… – выдохнула я. – Почему представляетесь Смертью и Чертом?

Девушка рассмеялась.

– Прикольно, да? Меня зовут Владлена Тод[3], в переводе на русский фамилия означает смерть, я под этим ником в соцсетях живу. Там же, в Интернете, я познакомилась с Тошей. Он по паспорту Антон Тойфель[4]. А его фамилия знаете как переводится?

– Ммм… – протянула я.

– Черт! – подпрыгнула Рина. – Тойфель это черт!

– Забавно, да? – расхохоталась Владлена. – Поэтому я на него внимание и обратила. Он в Интернете представляется Дьяволом. Мы – Смерть и Дьявол. Нам непременно надо жить вместе. Правда, милый?

Антон обвил рукой неправдоподобно тонкую талию спутницы.

– Конечно. Мы уже подали заявление в загс.

– Свадьба! – захлопала в ладоши Рина. – Поздравляем!

– Поздравляем, – эхом повторили мы с Иваном.

– Я купил дом, – снова пустился в объяснения юноша, – возникла проблема мебели, кухни и всего прочего.

– И что оказалось? – пригорюнилась Владлена. – Предложений полно, магазины переполнены, но…

– А зайдешь внутрь, – закатил глаза Антон, – и плакать хочется. Скукота! Унылые деревяшки!

– Кухни или белые, или коричневые, – вздохнула Владлена, – никаких украшений. Мы хотели заказать по своему дизайну из Италии…

– Только любители спагетти конкретно работать не желают, – пожаловался Антон. – Пошли мы в самый крутой салон, объяснили менеджеру, чего хотим, и услышали в ответ: «Заказ получите через год». Жесть! Я спросил: «Почему?»

– Объяснение улетное, – скривилась Владлена. – Мол, сейчас июнь, в июле-августе итальянцы не работают, все мебельщики в отпуске. В сентябре они раскачиваются, в ноябре сделают чертеж, в декабре у них Рождество, макаронники опять гуляют. Начнут что-то делать, глядишь, Пасха на носу, снова петь и веселиться надо.

– Да еще то, что нам надо, изготовляет только одна фирма, а она маленькая, завалена заказами, – подхватил Антон. – Остальные гонят депрессняк – одинаковые шкафы-стулья в десяти базовых расцветках.

– Ну прямо восторг – зайти к соседям и увидеть у них свою консоль, только не коричневую, а черную! – всплеснула руками блондинка.

– И декор у нее окажется тоскливым, – дополнил Антон.

– Помнится, мамочка мне на выпускной вечер приобрела очень красивое платье, – сказала Владлена, – импортное, его то ли в Польше сшили, то ли в ГДР.

Я, глядя на посетительницу, удивилась. Германская Демократическая Республика? Хм, Берлинская стена[5] рухнула вроде в тысяча девятьсот восемьдесят девятом. Ладно, пусть в девяностом. Но если Владлена на выпускной бал, когда ей было семнадцать лет, надела платье, сшитое в ГДР, значит… да, да, получается, что она семьдесят четвертого года рождения, не позже. Ну надо же, а выглядит максимум лет на двадцать пять.

Я вздохнула. Правда, в холле полумрак, лицо потенциальной покупательницы в деталях не рассмотреть. Но фигура-то у нее девичья. Ну почему некоторые тетушки и в сорок с гаком ухитряются иметь те же объемы, какие у них были в школьные годы, а мне приходится носить пятьдесят второй размер?

– И что? – продолжала тем временем Тод. – Почти все наши девчонки оказались в таких же прикидах, правда разных цветов.

Вполуха слушая дамочку, я снова вздохнула и сама себе ответила на собственный вопрос: а потому, Танечка, что надо перестать жрать. Кто вчера в полночь схомячил макароны болоньезе и залил их чаем? Правда, в нем не было сахара. Но почему ты, заинька, не бросила в чай рафинад? А все дело в том, что госпожа Сергеева решила угоститься еще и пирожным. Вот Владлена, похоже, ест один раз в неделю и только акрид, то есть сушеных кузнечиков.

– Зато на свое пятидесятилетие ты щеголяла в роскошном эксклюзивном бюстье, – улыбнулся спутнице Тоша.

Я прищурилась, чтобы получше рассмотреть гостью. И тут Рина воскликнула:

– О, простите меня! Что же мы впотьмах-то стоим!

Свекровь нажала на выключатель, под потолком вспыхнул свет, я на секунду зажмурилась. А когда открыла глаза, то испытала приступ головокружения. Никто из членов семьи не включает в нижней квартире верхний свет, уж очень блестит все вокруг. Но ведь потенциальным покупателям надо показать товар лицом, потому Ирина Леонидовна и вспомнила об освещении. Вот только мне снова захотелось зажмуриться, но на сей раз не от сияния мебели, стен и пола, а от того, как выглядели Владлена и Антон. Платье госпожи Тод было усыпано крупными блестками, в волосах у нее торчали гребни, украшенные искрящимися камнями. Сумочка была вся в стразах, такие же туфельки и покрытые «жемчужной» пылью прозрачные колготки дополняли образ. Антон выглядел ровесником спутницы, хотя явно таковым не являлся. Одет парень был намного скромнее подруги. Правда, рубашка и брюки у него оказались не бордовыми, как мне привиделось в сумраке, а бешено красными, на сорочке были «бриллиантовые» пуговицы, брючный ремень напоминал пояс, который носят исполнительницы танца живота, а носы замшевых ботинок украшал вензель «АВ», вышитый золотыми нитями.

– Тоша, смотри! Наши буквы!!! – закричала Влада и показала на пол пальцем, в ноготь которого был вделан страз.

– Вау! – восхитился жених. – То, что мы и хотели! Понимаете, мы с Владюшей мечтали украсить мебель общими инициалами: АВ, то есть Антон и Влада.

# Сноски

1

Мидас – царь Фригии. Он пожелал, чтобы любой предмет, которого касается его рука, становился золотым. (Здесь и далее прим. авт.)

2

Подробно вся история рассказана в книге Дарьи Донцовой «Страсти-мордасти рогоносца».

3

Der Tod – смерть (нем.).

4

Der Teufel – черт (нем.).

5

ГДР – Германская Демократическая Республика, существовала с 7.10.1949 г. по 3.10.1990 г. Берлинская стена – это на самом деле стена, государственная граница ГДР с Западным Берлином, существовала с 13.06.1961 г. по 9.11.1989 г.