# Железная ересь

Глеб Буваненко

Когда уже не знаешь, что и ради чего делать, когда уже не знаешь, почему ты что-то делал до этого, приходит желание абстрагироваться от всего. Но бежать бесконечно невозможно, желание принять конец становится невыносимым. Тогда остается только одно: закрыть тьму в самой надежной тюрьме. Заточить тьму в книгу. Глеб Буваненко – российский общественный деятель, публицист. Лидер и основатель ныне ликвидированной Общественной организации "Четвертый Союз". Член независимой политической партии "Другая Россия". Поэт и прозаик, автор более 50 произведений.

Проза


Бессознательное

Если совершать одно и то же действие достаточное долго – можно довести его до автоматизма, делать и не замечать. А что мы делаем дольше всего, изо дня в день, без остановки? Мы живем.


В этом плане, у многих людей жизнь напоминает сон. Они просто плывут по течению, не влияя в полной мере на свое окружение, среду обитания.

Жизнь можно сравнить с сердцебиением: совершаешь, но не замечаешь этого. Лично я пытаюсь свести жизнь хотя-бы до уровня дыхания, но это получается только если я все еще помню, что сплю. А забываю я об этом часто, да.


Способность воспринимать сон вокруг себя считается отклонением, но только потому, что люди боятся признать тот факт, что все действия, которые они совершают, совершаются только лишь ими и никем больше. Они боятся признать, что живут они, а не за них.


Хотя, возможно, это я боюсь принять тот факт, что кто-то крадет наши жизни.


Товарищ

Вернувшись к своему ночлегу после очередного брождения между мусорными баками, я обнаружил возле груды рванья, на которой обычно спал, Товарища. Он, как всегда, был чист и опрятен, от него пахло дорогими духами, а его ослепительная улыбка озаряла весь тёмный подвал, который я привык называть своим домом. Не знаю, как ему это удавалось, но даже в такой обстановке он выглядел как свой человек. Он сливался с окружающей его средой, будь то дорогой ресторан, или, как в моем случае, залитый нечистотами бетонный склеп.


По старому нашему обычаю, Товарищ разливал водку по пластиковым стаканчикам, которыми мы пользовались не первый год. Мы выпивали вместе, и это всегда было для меня поводом для гордости. Я никогда не слышал о том, что люди такого уровня как Товарищ, спускались к нам, презренным бомжам, поедающим объедки со стола солидных господ.