# Тайяна. Влюбиться в небо

Галина Дмитриевна Гончарова

Легко сказать – я остаюсь. А как быть, если у других на тебя свои планы?

Один втягивает в расследование, второй предлагает заключить помолвку, а влюбилась-то ты вовсе даже в третьего? К тому же в Далинар приезжает из Леса отвергнутый жених.

Но словно мало этого – убита дочь градоправителя и еще две девушки, а все улики указывают на Тайяну и ее волчицу. Теперь, чтобы оправдаться, девушке из народа нархи-ро придется найти настоящего виновника трагических событий.

Глаза боятся, а руки делают, сердце верит, а крылья готовы унести в небо. А если сама не справишься, любимый поможет! Еще бы только разобраться, который из…

© Гончарова Г. Д., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

– Ро-о-о-о-шер! Ну Ро-о-о-ош!!!

Четыре жалобных глаза и два умоляющих выражения на мордах лиц (одной морде и одном лице) ничуть не смягчили бывшего стражника. Хотя Ааша очень старалась, даже язык высунула.

– Вот придем – сама увидишь.

– Ну хоть что-то расскажи!

– Я расскажу, а ты мне или не поверишь, или я окажусь пристрастен.

– Не окажешься.

– А вдруг? Я ведь человек…

– Я же от любопытства умру! Ро-о-о-о-ш! Имей совесть!

Тайяна ныла вдохновенно, наслаждаясь каждой минутой, и, увы – безуспешно. Рошер Вайст молчал, как большая рыба. Например, кит[1].

Ааша громко засопела. Рошер посмотрел на волчицу и фыркнул:

– А тебе там точно понравится, морда лохматая. Там палисадник есть.

«Лохматая морда» фыркнула. Ей в принципе не нравился человеческий город, но раз уж хозяйка решила здесь поселиться…

Потерпим.

Луч солнышка пощекотал Тайяне нос – и та улыбнулась. Как же мало надо для счастья!

Всего пару месяцев назад она была в отчаянии. Перспектива брака с нелюбимым, длинная жизнь в Лесу, в которой ничего и никогда не поменяется, тоска и скука…

А оказалось, надо просто менять все самостоятельно. Не нравится Лес – уйди из Леса. Не нравится жених? Удрать от жениха! Авось его кто-то да подобрал!

Яна готова была молиться за такой исход хоть богам, хоть Лесу. И даже если кидаешься очертя голову в Разлом – ведь и там можно найти помощь! Пусть это сложно, но если ты решаешься идти – дорога сама подталкивает тебя в пятки! И обязательно на ней встретятся и друзья, и приключения…

Вот как здесь, в Далинаре.

Не успела Тайяна сойти на берег, как умудрилась предотвратить покушение на лару Аэлену Алинар. Которая и стала впоследствии ее подругой, познакомила с Рошером…

А еще – Яна поняла, чем ей интересно заниматься. Искать тех, кто нарушает человеческий закон. Наблюдать за людьми, сопоставлять…

Странное занятие для нархи-ро?

Странная нархи-ро.

Да и пусть. Зато довольная!

Если бы еще Рошер, гад такой, сказал, куда они идут!

Последние дней десять Яна подыскивала себе жилье. И это было ох каким нелегким занятием!

С точки зрения людей, сдающих комнаты, самым лучшим жильцом был мумифицированный труп человека. А что? Лежит тихо, не пахнет, никого не водит, никуда не ходит, кормить его тоже не требуется, детей не приведет, домашних животных не заведет…

Яна этим критериям не соответствовала ну никак. И доставалось ей от возможных квартирных хозяек по полной программе. Ну как – доставалось? Нархи-ро не отвечала их идеалам квартиросъемщика, а они – идеалу квартирной хозяйки, о чем и сообщалось друг другу в ходе беседы. До оскорблений не доходило, все же Ааша способствовала резкому отрастанию вежливости у любых собеседников.

Да и требований у Яны никак не меньше, чем у хозяек. Ааше требовался палисадник – это в худшем случае. В лучшем – выход куда-нибудь, где волчица сможет размять лапы. Но где найти такое место в городе?

К тому же Яна хотела жить в доме, где нет детей, не слишком строгая хозяйка и не будут читать нотаций. А, да.

Любовь к порядку приветствуется, но…

Лично Яна воспринимала уборку, даже в Лесу, как разновидность жестокого издевательства. Поэтому человек, который будет стоять у нее над душой и требовать срочно навести порядок…

Бр-р-р!

Легко ли найти такое место?

Очень тяжко.

Где-то плохо принимали Аашу, где-то саму Яну, в одном месте хозяйка вообще отказалась пускать их на порог, объяснив, что они ж не люди! Четырехликому не молятся? Точно – нелюди! А человек – это тот, кто раз в два дня ходит в Храм на службу, и иначе никак.

Яна плюнула, развернулась и ушла.

А время покусывало.

Скоро должны вернуться из столицы Аэлена с мужем, и Яна собиралась к этому моменту найти куда съехать. Да, ей позволили пожить в доме Авельенов, но пора бы и честь знать? Нет ничего хуже превращения дружбы в раздачу милостыни. А эти отношения Яна ценила.

Можно и купить дом. Продать часть жемчуга, поискать удобное местечко – и раскошелиться, но… пока – не хотелось. Почему-то Яна не спешила обзаводиться своим имуществом. Не тянуло.

– Ро-о-о-шер!

– Да мы уже почти пришли. Смотри.

Яна пригляделась.

Домик. Совсем небольшой, одноэтажный, с красной черепичной крышей, маленьким окошечком мансарды и небольшим крыльцом. Зато палисадник – всем на зависть. Если б не был таким заросшим. Видно, что когда-то за ним ухаживали, но это было давно и неправда. Изгородь покосилась до такой степени, что ее проще сжечь и новую поставить, деревья вымахали, как им нравится, сорняки по пояс высотой, дорожки поросли чем попало…

Сам домик тоже кажется ухоженным лишь издали. Вблизи же…

Побелку давно пора подновлять, окна если и откроются, то вместе с куском стены, крыша наверняка протекает…

– Что это за руины счастливой жизни?

– Руины счастливой жизни? Тонко подмечено, милая лайри.

Яна пригляделась.

В глубине палисадника, на скамейке, сидел мужчина. В возрасте, можно сказать – старик. Но это была красивая старость. Из тех, что не сгибает спины, но высыпает на волосы снег и подчеркивает морщинами внутреннее благородство души.

Приятная улыбка, спокойное лицо, изящные руки, которые лежат на набалдашнике трости – кстати, самом простом, деревянном, – да и одет мужчина недорого, вовсе не так, как сама Яна…

Она и не знала, что ее одежда уж очень дорога по меркам людей, Аэлена просветила.

– Присядете рядом со мной? Здравствуй, Рошер.

– И вам здоровья, Славерус.

Мужчина подвинулся на скамейке – и Яна с удобством уселась рядом. Подтянула ногу к груди, как привыкла, улыбнулась в ответ.

– Тайяна э’Лесс Риккэр, будем знакомы.

– Славерус Атион. Рад знакомству с лайри.

– Я посчитал, Яна – хорошее решение твоей проблемы, – вставил свои два медяка Рошер.

Яна поглядела на него:

– Проблемы? Какой?

– А вот этой, милая лайрию. – Мужчина широким жестом обвел дом. – Именно этой.

Яна смотрела непонимающим взглядом, и Атион вздохнул:

– Рошер промолчал, верно?

– Я думаю, вы и сами расскажете, – выкрутился Рошер.

– Расскажу, если лайри интересно.

– Люди не могут быть неинтересными.

Прозвучало это так серьезно, что мужчины переглянулись, улыбнулись – и Славерус принялся рассказывать.

– Печальная история, лайри Риккэр, очень печальная для меня, но, возможно, поучительная для вас. Это мой дом, я сам его строил, но жить в нем не могу. Увы…

– Называйте меня Яна.

– Хорошо, Яна. Так вот вышло… Я был молод тогда и достаточно глуп. Влюбчив, благороден до глупости, а еще рядом не нашлось никого, сумевшего вправить мне мозги. Увы…

История Славеруса была не особенно банальной, так что Яна слушала с интересом.

Юноши влюбляются – это ни для кого не секрет.

Часто влюбляются в женщин чуть старше. И Славерус не оказался исключением. Его первой женщиной стала Валайра Тармин. Валайра была старше парня на семь лет, а также куда более опытной и знающей, чего она желает от жизни. Славерус и сам не заметил, как оказался сначала в ее постели, а потом и рука об руку в Храме.

Тоже бывает. И никому не мешает жить счастливо.

А вот то, что у любимой женщины уже есть сын и живет он на полном пансионе у кормилицы, видя маму раз в месяц, Славерус узнал только через год после свадьбы.

Мягко говоря – ему это не понравилось. Разгорелся скандал.

Валайра кричала, рыдала, умоляла, падала на колени и грозила покончить жизнь самоубийством.

Славерус…

Да, сейчас он понимал, что зря, но тогда он был мальчишкой! И что такое шантаж – представлял плохо, особенно в применении к себе.

И поддался.

Тогда Валайра сломала его первый раз. Потом она поняла, как надо действовать, и, не будучи отягощена благородством, стала делать это постоянно. Мальчик по имени Тенсор был взят домой, усыновлен, получил фамилию Славеруса, и тот даже попробовал его воспитывать… Без особого успеха. Мальчишка его с самого начала терпеть не мог, хотя если на кого и злиться, так это на мамашу, которая боялась потерять жениха и прикидывалась ну если и не невинной девушкой, то уж точно порядочной.

На мать мальчишка не злился, обожал ее болезненно и ревниво, а та обожала Славеруса. Что и обеспечивало семейству дикие сцены ревности и зависти в исполнении щенка.

Хотя и с Валайрой было не так просто. Любить-то она мужа любила, но рожать ему детей не собиралась. А зачем? У нас уже есть сын!

Вот тут Тайяна даже головой помотала. Разве так можно?!

– И вы…

– У меня нет детей, лайри, если вы об этом. Пока была жива Валайра, я не смотрел на других женщин, а потом было слишком поздно.

Яну передернуло – и она от всей души пожелала неизвестной Валайре в следующей жизни стать червяком. Вот стерва!

– А у вас есть братья или сестры?

– Нет. Я один у родителей.

Тайяна поежилась.

Да есть ли границы человеческой глупости и подлости? Она ведьего род пресекла! В Лесу за такое и убить могли. Когда, зная о своем бесплодии, нархи-ро сознательно обрекал род партнера на вырождение!

Крылатых хранителей Леса слишком мало, чтобы позволить себе потерять хотя бы одну линию. Что там линию – даже веточку какой-либо линии! Яна отлично понимала, что, не будь у нее братьев, она бы не решилась сбежать – ведь она лишила бы Лес рода Риккэр! А это неправильно! Подло и гадко!

Безусловно, бесплодные нархи-ро встречались, хотя и реже, чем люди. Но если такое не вылечивалось, если не находилось выхода, а нархи-ро желал создать семью – этим занимались жрецы. Они беседовали с обоими сплетающими волосы, объясняли ситуацию и мягко рекомендовали тому из пары, кто мог иметь детей, завести их. Можно – втайне.

В любом случае о настоящем отце или матери не узнал бы никто посторонний, имелись и возможности, и способы…

Звучит не по-человечески?

Так нархи-ро и не люди.

Славерус кашлянул, намекая, что уходить так глубоко в себя стоит не во время беседы, а после. Яна тут же раскаялась и хлопнула ресницами.

– Простите. Я слушаю…

И было что еще послушать.

Время шло, Славерус работал каменщиком, Тенсор рос, Валайра… Тут было сложно. Она была старше мужа, а значит, старела быстрее – и все чаще закатывала ему скандалы. Ревновала, мучила… Не отставал от нее и пасынок.

Почему-то оба были уверены, что Славерус только и ждет, как изменить жене.

– А это и правда так?

– Нет. Но иногда хотелось. Хоть подозревали бы не напрасно.

Рошер тихо фыркнул. Ааша поддержала. Яна вгляделась в волчицу. Ааша смотрела спокойно, значит, Славерус говорил правду. Может быть, его восприятие слишком субъективно, но он не лгал. Ни на минуту.

– Что случилось дальше?

А что могло случиться?

Когда Тенсору было шестнадцать, мальчишка вконец отбился от рук. Портовый город предоставляет множество соблазнов, и противостоять им – нужна сила воли. У Тенсора не было ни силы, ни желания. Более того, ему хотелось то ли насолить родителям, то ли обратить на себя внимание.

Вино, курительная смолка, женщины… Одна прожила с ним два года – не выдержала. Сбежала. Потом, через пару-тройку лет безудержного пьянства… Вы знаете, что это такое – алкоголик дома?

Те, кто знает, – поймут. Это вечная жизнь на активированном заклинании вулкана, иначе и не скажешь. Постоянное ожидание худшего, причем не ясно, должно ли оно случиться с сыном или из-за него.

Пару раз Славерус впал в отчаяние и крепко отлупил пасынка. Не помогло.

Валайра закатывала истерики и умоляла чуть ли не на коленях. Тоже не помогало.

Выгнать мальчишку из дома? Из этого, кстати, собственноручно построенного? Стоило бы, но куда?

Один он пропал бы.

Яна фыркнула, и Славерус ухмыльнулся в ответ:

– Не пропал бы. Верно. Жене я этого доказать не смог.

Это Яна понимала. А…

– Храм?

– Ничего не помогало. В любой магии ключевым является желание вылечиться или стать лучше. Тут же…

Он не договорил, но и так ясно. Желание у мальчишки отсутствовало напрочь. А зачем? Да и не мальчишка уже…

– Когда Тенсору было уже к тридцати, он женился. На женщине с ребенком. Редкостная гадость, кстати говоря. Что она, что его пасынок… Горшок нашел крышку.

– А содержал эту крышку кто?

– Увы, милая лайри. Какое-то время мы все жили в этом доме. Мы с Валайрой, Тенсор с Лидейной, двое их детей…

– Двое?

– Ну, не просто ж так он женился. Сделал ей девочку и повел в Храм, когда у невесты живот на нос лез. Так что да – официально у меня двое внуков, Валайра и Альден.

– Валайра?

– Девочку назвали в честь бабушки.

– Понятно.

– Спустя примерно десять лет у меня появилась возможность купить небольшую комнату, куда я и отселил всю эту… шайку.

– Они были недовольны?

– О, еще как, милая лайри. Безумно недовольны. Переезд лишал их возможности… э…

– Захребетничать, – подсказал Рошер.

Славерус кивнул:

– Очень точное определение, Рош. Паразитировать, если пожелаешь. Валайра – жена – все равно давала им деньги, покупала что могла, но так было легче. Не приходилось слушать пьяные вопли под дверью, гонять собутыльников Тенсора, бороться с обезумевшим животным, которому срочно и сейчас нужна бутылка, успокаивать истерики Лидейны, возиться с их детьми, которые, по-моему, были рождены в запое и совершенно не нужны их родителям…

– Вам было очень тяжело?

– Безумно. И все же это не худшие годы моей жизни. Валайра и я… Мы любили друг друга. По-своему.

Яна не могла этого понять. Но это же люди! Они такие сложные, даже загадочные… Может, если она еще немного поизучает этого человека…

– Вы были счастливы, или не хотели ничего менять?

Славерус поморщился.

– А вы умеете задавать вопросы, лайри.

– И все же?

– Наверное, второе. Я рос в книжной семье, много читал, мечтал стать архивариусом или хотя бы библиотекарем…

– Но стали каменщиком?

– Валайра настояла. Нам вечно не хватало денег, так что доучиться я не смог.

На счет Валайры добавилась еще одна черная костяшка. Вот ведь… выскочила замуж за мальчишку и даже учиться тому не дала.

Стерва!

– Она вас ревновала?

– Да. Хотя кого бы я мог привлечь статусом книжного червя?

Славерус себя недооценивал или кокетничал. Даже сейчас, в старости, он потрясающе хорош. А каков был в молодости?

Ох-х-х!

Тайяна поежилась от неприятного ощущения. В этот раз особенно сильного, так, что даже собеседники это заметили.

– Лайри?

– Яна?

– Не обращайте внимания. Крылья режутся.

– Крылья? Я читал о нархи-ро, но…

Яна молча приспустила рубаху так, чтобы была видна часть спины. Да, не самое приятное зрелище. Воспаленная красная кожа, две набухшие широкие полосы, словно ее кто-то стукнул палкой – и болит так же. Уже не аккуратные валики, еще не крылья, но нечто неправильное, собирающееся переродиться в гармонию.

Переродится ли?

В Лесу у всех происходило по-разному, и итог был… неодинаков. У кого-то – зародыши, у кого-то просто скелеты, у кого-то полностью развитые, но недействующие крылья… Жрецы пытались понять причину, но безрезультатно. Что будет у нее – Яна не знала. Но она ведь не в Лесу, так что переживет!

Этому она успела научиться от людей. Будущее еще не наступило, прошлое уже ушло, живи и не переживай из-за того, что ты не в состоянии изменить.

– Больно?

Вайст и Атион смотрели с искренним сочувствием.

– Как зубы режутся.

– И все время чешется?

– Самое печальное, сар, что чесать-то и нельзя. Может начаться воспаление. Есть мази, но… в Лесу. Мне, здесь и сейчас, они недоступны.

– Называйте меня Славерусом, Яна. Если договоримся, мне будет приятно.

Яна склонила голову:

– Итак?

– Я выставил Тенсора с семейством. А через пять лет умерла Валайра.

– Вам было плохо.

– Очень. Я словно лишился части себя. Мы сроднились за это время… Тенсор тоже был в отчаянии, но…

– Это не помешало ему уйти в запой?

– Очень точно подмечено. У нас с Валайрой имелась небольшая лавчонка, торгующая книгами. Пока я лежал и болел… После смерти Валайры мне было плохо, и лекарь сказал, что, если я займусь делами, рядом придется копать еще одну могилу. Так вот… Пока я был не в состоянии заниматься делами, Тенсор прибрал к рукам лавочку. Ну и прогорел, конечно.

– Кто бы сомневался? – Рошер чуть улыбался своим мыслям.

Ааша потянулась, встала с тропинки и потерлась о его ногу. Рошер привычно почесал волчицу за ухом. Славерус посмотрел на зверюгу с интересом:

– Это тоже…

– Да. В Лесу растят волков, как у вас – лошадей.

– И ездят на них?

– Если волки согласны. Они – свободный народ. Ааша имеет право отвергнуть меня и уйти в любой момент. Я дам ей свободу и пойму…

Тайяна не кривила душой. Да, они связаны с Аашей, но любая магия – это прежде всего свободное желание самого человека или зверя. Захоти они с Аашей разорвать привязку – и разорвут. Не важно, чье это желание. Хотя будет очень больно. Но и волки, и нархи-ро не станут жить в неволе.

– Волки иногда бывают благороднее людей… Когда я встал на ноги, Тенсор заявился сюда. Не могу сказать, что визит был приятным. Рошер знает.

– Вся улица знала, что уж там – Рошер.

– Он сообщил, что, поскольку я один, а у него семья, я мог бы и поменяться с ним местами. Переехать в его комнату, а он перевезет детей в этот дом. Или он все равно сделает это после моей смерти. Фактически мне предлагалось убираться на все четыре стороны. И меня это взбесило.

– Меня бы тоже, – призналась Яна.

– Я бросился в ноги градоправителю – и тот решил дело. Посчитал, сколько осталось после Валайры, сколько унаследовал Тенсор, сколько я… Одним словом, ему в собственность выделили пятую часть дома. По честной оценке. У меня не было денег, чтобы выплатить мерзавцу его долю, у него не было денег выкупить мою, я имел право не пустить их сюда жить – пятая часть это слишком мало, здесь просто нет места, но… приходить и трепать мне нервы они могли.

– И занимались этим вдохновенно?

– Это еще мягко сказано, Яна. Я похудел, ни дня не проходило без скандалов и истерик, а мое здоровье – вы понимаете…

Интересно, на что рассчитывал неведомый ей Тенсор? Получить согласие отца на переезд или свести его в могилу? Пусть отчима, но ведь он же усыновленный…

– Потом я встретил Рамишу, мою вторую жену. Она поняла меня, сейчас мы живем у нее…

– А Тенсор?..

– Мы живем очень тихо, за городом.

– И он не может вас найти?

– Я знаю, что пытается, но я почти не выбираюсь сюда. За домом приглядывает соседка, но недавно она умерла.

– И?

– Вам нужно жилье. А мне нужен жилец, который будет смотреть за домом, платить мне пусть небольшую, но ренту, и гонять Тенсора с семьей. Мы честь по чести составим договор – и вы станете тут законной хозяйкой.

– То есть?

– Я подарю вам этот дом на озвученных условиях. Вы выплатите мне за него определенную сумму – будете платить каждый месяц, пока я жив, а потом, когда я умру, выплатите остаток Рамише. Рошер заверил, что вы не обманете.

– Не обману.

– У нее тоже нет детей, так что два дома нам ни к чему, а деньги пригодятся.

Яна подумала немного:

– Сколько?

Названная сумма была очень божеской. И в месяц – и общая. Она снимала бы комнату за те же деньги, если бы нашла где, а сейчас будет платить их за свое.

Свое – в перспективе.

– Почему – я?

– Потому что пятая часть принадлежит Тенсору. И когда вы получите дом в свое распоряжение, на вас начнется атака.

Яна хмыкнула. На нее?

Атака?

Ну-ну…

– Ааша?

Волчица чуть шевельнула хвостом. Вот уж кто ни минуты не опасался.

– И ее, – кивнул Славерус в сторону Ааши, – могут попробовать отравить.

В глазах волчицы читалось чисто человеческое презрение. Ее? Отравить? Она что – шавка, из чужих рук куски хватать?

– Те, кто знает ситуацию, не хотят связываться с Тенсором и его семейкой.

– А тем, кто не знает, рассказываете вы.

– Да.

Яна подумала.

– А можно осмотреть дом?

– Разумеется, Яна.

Дом оказался идеальным. Ну, для нее – точно. Три небольшие комнатки, кухня, колодец на заднем дворе, небольшая будочка, стыдливо скрытая листьями плюща, и – что привело Яну в восторг – ванная комната! При доме!

Конечно, воду надо таскать ведрами, но слив устроен так, что грязная вода может поливать сад.

Яна задумалась.

В одной из комнат будет гостиная, в другой – спальня, в третьей – кабинет и библиотека. Для девушки из рода Риккэр – необходимость. У Ааши есть палисадник, но им и в доме будет неплохо.

Мансарда на втором этаже тоже уютна и аккуратна. Вообще здесь виднелась заботливая хозяйская рука – но давно, так давно… Вязаные салфетки – но дико грязные, резная мебель, где покосившаяся, где треснувшая, коврики, которые лучше выкинуть сразу, но в свое-то время их подбирали с любовью. Даже роспись стен жутковатыми, с точки зрения нархи-ро, цветочками – и то!

– Вы любили этот дом.

– Я был тут счастлив. Я сам его строил и не хочу отдавать в плохие руки.

Яна кивнула.

– Пожалуй, я соглашусь. Я подумаю еще? Немного, с часик?

– Конечно. Я пока побуду тут, прилягу.

Яна кивнула.

Она видела и тени под глазами Славеруса, и нездоровую желтизну кожи – для кого-то она прячется под загаром, но нархи-ро не обманешь – слышала нездоровое, с хрипами, дыхание…

Сколько еще протянет этот человек?

Лет десять?

Да, вряд ли больше. В Лесу ему могли бы помочь, но если она вырастит нужные травы и сделает настои, тоже справится. Наверное.

Да, будет палисадник – это хорошо. Ааша сможет там гулять, а Яна наконец посадит травы. Да и тот корешок из Разлома – тоже. Проведет обряд благодарности Богам. А еще…

Этот дом не сильно привяжет ее к себе. Не придется продавать жемчуг. Чтобы выплачивать ренту, хватит и ее бордельного заработка. Благо Ш’аальзея ухватилась за Яну двумя руками и всеми зубами. А что? Такого специалиста, как нархи-ро, еще поискать!

Регулярно, два-три раза в неделю, Яна учила девочек владеть своим телом, обольщать и покорять. И ученицы были очень благодарны. Они искренне старались взять от Яны все возможное, понимая, что век проститутки, даже самой элитной, короток. А чтобы продать себя подороже и перейти в содержанки или даже в жены, наложницы, надо уметь привлечь и удержать мужчину.

С другой стороны, это гарантировало Яне текучку кадров в борделе и более-менее постоянную работу.

Аэлена попробовала было заговорить с нархи-ро о деньгах, но наткнулась на обиженный взгляд и замолчала. Брать деньги с друзей?

Пф-ф-ф-ф! До такого даже люди не всегда докатывались!

Они с Рошером вышли из палисадника и медленно пошли по улице.

– Рошер, а ты живешь поблизости?

– Да, – кивок в сторону был красноречив.

– Это хорошо…

– Ты ведь уже согласилась?

– Хотелось бы знать, что меня ждет, если соглашусь.

Рошер поднял брови.

– Яна, что может вытворить семейка злобных дураков – не знает никто. Но ты не беззащитна. У тебя есть я, есть Ааша, есть Авельены. Ты нархи-ро, ты знакома с градоправителем, и Храм тебя тоже принял – после того дела. В то же время тебе негде жить, и я не думаю, что у тебя много денег. Полагаю, ты и Славерус можете помочь друг другу.

– Да, пожалуй.

– Ты согласишься?

– Это странное предложение, но… соглашусь.

Яна и не знала, что этими двумя словами впуталась в новую историю.

* * *

– Лойрио Эрен, рада вас видеть.

– Лайри Риккэр, ваш визит – честь для нас.

Бумаги должны оформляться в канцелярии градоправителя, а нархи-ро туда заходят нечасто. Собственно, Яна – единственная, кто мог это сделать.

– Ну что вы, лойрио. Надеюсь, у вас все в порядке?

– О да, я даже получил благодарность от короля за предотвращение наглого и бессовестного преступления!

– Это великолепно!

– Да, и во многом – благодаря вам с сатро Вайстом.

Яна улыбнулась:

– Наш вклад был невелик.

– Не буду спорить с вашей скромностью, лайри, но надеюсь сделать для вас что-нибудь… Вы пришли оформлять бумаги?

– Да, лойрио.

– Оставьте здесь. Они будут готовы в течение двух дней.

Секретарь закивал так, что Яна даже обеспокоилась – не повредил бы голову.

– Благодарю, лойрио.

Славерус молчал, глядя на градоправителя. Но лойрио Эрен и не удостоил его своим вниманием. Собственно, хотел бы, но…

– Лойрио…

Мужчина в костюме слуги протянул градоправителю небольшой конверт. Лойрио Эрен тут же открыл его, вгляделся в несколько строчек, выругался.

– Ох, простите, лайри. Мне надо срочно идти, но… Такр, ты запомнил?

– Да, лойрио. Два дня, лойрио.

– Отлично.

Градоправитель кое-как извинился, попрощался и исчез за дверью. Яна перевела взгляд на секретаря.

– Сатро?..

– Сатро Такр к вашим услугам, лайри Риккэр. Сар…

– Славерус Атион, также к вашим услугам, сатро.

Мужчины обменялись улыбками. А Яна тем временем…

Градоправитель был не слишком внимателен, засовывая в карман письмо. И – да. Конверт выпал и сейчас лежал на полу у двери. Яна сделала шаг, другой, нагнулась зашнуровать декоративную вязку на сапожке…

Письмецо перекочевало в ее карман так ненавязчиво, словно там и родилось.

Некрасиво лезть в чужие дела и тайны?

Кто бы спорил! Очень некрасиво! Но так интересно…

В письме оказалась всего пара строчек.


Эрен, она опять сбежала!!!

Срочно возвращайся!

Л.


Записка была продемонстрирована Рошеру, но тот только плечами пожал:

– Да это всему городу известно. У лойрио дочь – настоящая беда. Сын-то неплохим уродился, а вот дочка с пятнадцати лет выпивать начала, потом по рукам пошла, из дома сбегать стала, к курительной смолке пристрастилась… Чего он с ней не делает, бедный!

– А давно она так?

– Да уж года три, кабы не больше.

Яна сочувственно кивнула. Лойрио Эрена было жалко. Дети – это наши крылья, считали в Лесу. И вот когда они такие… надломленные… наверное, очень больно и страшно.

– Жалко…

– А стоит ли жалеть избалованную соплюшку, которая решила, что ей все позволено? – Рошер смотрел серьезно. – Мой десяток пару раз вытаскивал ее из притонов, куда нищие заходить побрезгуют! У нее есть все, что нужно для счастья, а она разрушает себя просто потому, что ей нравится.

– Это так сложно…

– А в Лесу таких не бывает?

– Нет… Избалованные – не редкость, но крылья или их отсутствие сильно меняют нархи-ро. Когда прорезаются.

– Ты тоже поменяешься?

– Да, наверное.

– И сильно?

– Не знаю. Не думаю, что ты заметишь разницу. Мы становимся взрослее, осознаем себя как часть Леса, начинаем чувствовать ответственность…

– А обратно в Лес не потянет?

– Нет. Это – нет.

Яна подумала про Шетарана и передернула плечами. Вот еще!

Ни за что и никогда! Никакого возвращения, пока не пройдет минимум двадцать лет! Вот!

* * *

Шетаран тоже думал о своей беглой невесте. Правда, весьма и весьма нелестно.

Нархи-ро отвратительно переносил море. Его тошнило, рвало, выворачивало буквально наизнанку, голова болела, в глазах плыли круги… И самое обидное – это происходило только с ним!

Где справедливость?!

Ни старший группы, ни остальные ничего не ощущали, а он от борта отойти не мог. И ведь не успокаивалось, не утихало мерзкое ощущение!

Моряки поглядывали с издевкой, нархи-ро – презрительно… Одним словом – весь мир обратился против Шетарана, и ему это резко не нравилось!

А все из-за Тайяны!

Глупая девчонка!

Вот что ей стоило остаться в Лесу?! Чего не хватало?!

Он обязательно ее об этом спросит! И не только об этом! Ей-ей, она не стоит таких мучений! Ни одна женщина не стоит…

Желудок стиснуло очередным спазмом, и Шетаран сплюнул горькой желчью за борт.

Попадешься еще, мерзавка! Ответишь за мои мучения!

* * *

Думал про Яну и лойрио Ланист Каррер.

Он уже успел прогуляться с нархи-ро по ярмарке, выслушал поздравления друзей со знатной добычей и улыбался в ответ с непринужденностью истинного бабника.

Подумаешь, пока у них ничего не было?

Так будет!

Он молод, хорош собой, умен, обаятелен, к тому же лойрио… Как с таким не закрутить? Жениться на нархи-ро, конечно, не женятся, это извращение, но в малых дозах – почему нет? Пусть извращение, но в жизни ведь надо всего попробовать? А вдруг у нархи-ро там… иначе устроено? Или они дают как-то по-другому?

Узнать хотелось.

Впрочем, как истинный бабник, Ланист не собирался обижать или принуждать девушку. Вот уж это – точно удел убогих!

Нет, у них все будет красиво.

Ухаживания, цветы, конфеты, прогулки и даже стихи – потому что сам процесс захватывает настоящего ценителя никак не меньше, чем результат.

А потом…

Потом они побудут вместе какое-то время, может, месяц, может, год, и разойдутся, ко всеобщему удовольствию.

Отношения надо уметь не только начинать, но и заканчивать красиво – и настоящий ценитель прекрасного пола сделает так, что женщина уйдет сама. Еще и хвастаться этим поступком будет.

Вот, я его бросила, и правильно сделала. Ненадежный он человек для семейной жизни…

Ланист так и собирался поступить.

А что тут скажешь?

Да, ненадежный, да, шалопутный и ненагулявшийся. Вот и дайте погулять, в том числе и с нархи-ро! Она будет довольна, уж это он гарантирует. Пока еще его способностями в постели, да и вне ее, недовольных не было.

Ланист прижмурился разомлевшим котом, вспоминая невысокую, почти мальчишескую фигурку нархи-ро. Спору нет, обычно он предпочитает женщин… пообъемнее. Таких, у которых есть за что подержаться. Но это же нархи-ро!

Экзотика!

Как тут не попробовать?

Вот прогулялись они последний раз, теперь надо чуть подождать, чтобы женщина думала о новой встрече – и опять к ней. Нанести укол – и отпрянуть, чтобы она сама тебя атаковала, охотилась, чтобы думала, будто она – охотница, а никак не дичь, на которую расставлены капканы. Это так забавно…

Ланист улыбнулся этим мыслям.

Да, скоро, уже через пару дней, состоится следующая встреча.

* * *

Переезд осуществился в три дня. Да и что там собирать у Яны? Все пожитки вместились в небольшой заплечный мешок, Ааша пометила на прощание угол дома – и переехали. Просто перешли из одного квартала в другой.

Авельены должны вернуться через пару дней, а это время и Гарт за домом присмотрит. Он, кстати, решение одобрил и даже предложил помощь. Яна отказываться не стала.

Да, с садом она могла разобраться сама, это удовольствие для нархи-ро. Пообщаться с растениями, кого-то уговорить расти получше, кого-то выставить из своего сада – это в Лесу умели все, и никакой магии не требовалось.

Лес – это ведь живое существо. Те, кто в нем живет, понимают это особенно отчетливо. И деревья, трава, кусты – его часть. Тоже живая, дышащая, мыслящая…

А двое живущих всегда могут столковаться. Так или иначе.

Яна готова была договариваться с садом, но во имя всего самого святого – уборка?!

Уборка – разновидность пытки.

Нархи-ро неплохо готовила, могла шить и при необходимости вязать, хотя ей это и не нравилось. Но убираться?

О-ох…

Не дано. Под угрозой смерти Яна могла попробовать прибраться, но получалось отвратительно. Даже в своей комнате она находила одну и ту же вещь в трех разных местах, которые вовсе для нее не подходили. Вот бывают такие счастливые женщины – они еще в комнату не вошли, а там уже занавески погладились, цветы расправились и всякие уютные мелочи стоят.

А бывают и такие, как Яна.

В принципе, даже если по ее дому змеи начнут ползать, она и ухом не поведет. Лишь бы на книги не покушались.

Ужас?

А ничего ужасного, как есть – так и есть. Тяжелое наследство рода Риккэр, в котором имелись книгочеи, архивариусы и знатоки языков, но не замечено ни одного уборщика. Не дано.

Для Яны уют там, где много книг. А вот для всех остальных…

По счастью, она это понимала, а потому, когда Гарт предложил помощь…

– Нужен кто-то, кто поможет мне.

– Яна, говори честно!

Рошер был полностью в курсе проблем нархи-ро:

– Гарт, нужен кто-то, кто отскребет дом сейчас и не даст зарасти грязью потом. Потому что наша подруга протрет стол и стул, а потом сядет, зачитается и обо всем забудет.

Яна скорчила рожу, хотя нарисованная Рошером картина была идеально близка к действительности.

Гарт задумался.

– Ну, отскрести дом – это я могу и своих служанок послать.

– Вот еще!

– Заплатишь сверхурочные. – Лойрио знал, что гордость не позволит нархи-ро принять помощь просто так. – И служанкам приработок, и тебе польза. А я им на этот день дам выходной. Авось не умру голодный и холодный.

– Спасибо.

– А поддерживать чистоту… Приглядись к ним. Договоришься – так одна будет к тебе приходить раз в десятинку. Наведет порядок да уйдет. Стирать белье можно у прачек, готовить…

– Я умею.

– Правда?

– И даже угощу вас на новоселье. Обещаю.

– По рецептам нархи-ро?

– Если захотите.

Естественно, мужчины захотели.

И старый дом ожил. Взорвался шумом голосов, девятым валом пыли, взмахнул крыльями отчищаемых окон и запел открываемыми дверями.

При уборке присутствовал и Славерус. А вдруг? Есть же памятные вещи, с которыми расставаться не хотелось! Просто не все можно собрать и унести сразу, а бросать – тоже неправильно. И никто не распознает ценности такой вещи, кроме ее хозяина… А тот поднимет старую игрушку, прижмет к щеке и вспомнит, как светились детские глаза, когда принес ее домой. Некоторые вещи могут хранить моменты нашего счастья и возвращать, если понадобится.

Яна не наблюдала за уборкой, все равно не заметит огрехов. А вот покопаться в саду – это запросто.

Она нашла там мяту, базилик, укроп, красную смородину и шиповник. Правда, задушенные сорной травой и забитые крапивой. Но они были. И Яна взялась расчищать, разговаривать, объяснять, что хозяев долго не было, а теперь вот они вернулись – и все будет хорошо.

Растения прислушивались и тянулись к свету.

Параллельно Яна уговаривала крапиву поменять место обитания, а найденный можжевельник – переселиться поближе к забору. Отродясь нархи-ро не нужны изгороди, сколоченные из мертвого дерева! Да поставь кто-то в Лесу такое извращение – его бы к жрецам отвели! А тут – стоит, хоть и покосился.

Нет уж…

У нее будет естественный забор, из жгучего и колючего. И если кто-то думает, что это не преграда – очень зря. Главное, чтобы растения поняли, что нархи-ро от них нужно.

А они поймут, обязательно поймут.

Одного дня, шести служанок с ведрами и щетками и громадного количества едкого щелока хватило, чтобы отчистить домик до блеска. А на следующий день Яна взяла вещи и переехала окончательно.

И принялась закупаться для праздничного обеда или ужина.

* * *

– Лойрио, к вам лайри Риккэр.

Ланист даже чуть удивился. По его представлениям, нархи-ро стоило бы помариновать еще денька два. Неужели соскучилась?

Ан нет.

Стоящая внизу Яна ничем не напоминала грустную и тоскливую. Скука? Кажется, она и слова-то такого не вспоминала.

– Ланист, я рада тебя видеть!

– Яна, ты словно солнышко озаряешь мой дом своим присутствием!

– Льстец, – нархи-ро улыбнулась.

В теории она знала все эти приемы, но так то – в теории! А на практике, столкнувшись с опытным ловеласом, – многие ли вспомнят про осторожность?

– У меня новоселье, ты приглашен на ужин.

– Новоселье?

– Ну да! Рошер нашел дом, так что я переехала. Завтра вечером жду.

– А куда?

Выслушав объяснения, Ланист даже чуть повеселел. Намного удобнее, когда у женщины своя территория и на ней не водятся непрошеные советчики! А Аэлена Авельен к таким и относилась – с его точки зрения. И кстати – что он такого предложил-то?

Да ничего, просто прогуляться по саду! Может, и не позарился бы, но ведь художница, и известная… Ну и решил добавить бусину в свое ожерелье. А эта грубиянка мало того, что посмотрела как солдат на вошь, так еще и фыркнула. Она, мол, не пьет из источника, в котором каждая вторая девка умыться не брезгует.

Тоже мне, нашлась королева!

Ланист усилием воли задавил не слишком приятные мысли. Бывают ведь идиотки, отказываются от собственного счастья! И улыбнулся Яне:

– Разумеется, я буду.

Стоит ли говорить, что ужин удался на славу?

Приглашенные – Гарт, Рошер, Ланист, Славерус с женой и даже заглянувшие на огонек соседи – были накормлены, напоены и выставлены по домам, хотя Ланист и предлагал остаться. Мало ли…

Но Яна отказалась.

Эта ночь принадлежала только ей.

Первая ночь под крышей ее нового дома.

* * *

Если бы кто увидел – точно пошли бы слухи о чернокнижниках. Но никто не смотрел. А Яна уже за полночь разожгла огонь в камине. Языки пламени танцевали перед глазами нархи-ро, но видела она другое. Видела она Храм и две статуи, выполненные из белого и черного камня. Богов, которые снисходят до глупых своих детей, и все понимающую улыбку женщины.

– Ш’аари, ш’аалесс…

Их имен Яна так и не знает, но лица встают перед ней словно живые, и она понимает – ее услышат. Извлеченный из-за пояса нож легко вспарывает кожу, в огонь камина льется кровь девушки. Языки пламени жадно потрескивают, хватая добычу и на долю секунды окрашиваясь в алый цвет.

– Спасибо вам, что пригрели, что помогли… Благодаря вам сейчас живут несколько хороших людей. И я обязана вам своей жизнью, которая, кажется, начинает… налаживаться? Нет, не так. Сейчас моя жизнь становится правильной, настоящей, какой и должна была… Спасибо!

Там, у камина, Яна долго сидит, глядя в огонь, вслушиваясь в звуки, запахи, шорохи своего нового дома, но потом засыпает там же, сворачиваясь клубочком на медвежьей шкуре и подложив под голову локоть. Ааша приходит и вытягивается рядом с бестолковой хозяйкой. Огонь прогорит и погаснет, но вместе они не замерзнут.

И Яне снится тот Храм. Снятся боги. Мужчина и женщина улыбаются, поднимая руки в благословляющем жесте. Откуда-то Яна знает – им это пришлось по душе. То, что она не стала ждать год, то, что искренне благодарна…

А зла от них не будет.

Ни ей, ни другим нархи-ро, ни даже людям. Им просто хочется жить.

Стоит ли говорить, что утром на руке нархи-ро и шрама не осталось? Забытые боги умеют быть благодарными.

* * *

Проблемы и неприятности начались на следующее утро.

– Уберите собаку!!!

Визг был таким истошным и дурным, что Яна только головой помотала. И даже не подумала, что это – про Аашу.

Ну какая же она собака? Во-первых, волк. Во-вторых, Ааша первая никогда не проявляла агрессии. И зачем так орать – непонятно.

Но визг повторился, так что Яне пришлось оторваться от грядки и пройти хотя бы посмотреть. Мало ли…

Ааша действительно не проявляла агрессии. Она просто стояла и улыбалась. И стояла, облокотившись передними лапами на калитку, которая угрожающе потрескивала. А вопил совершенно незнакомый Яне тип. Среднего роста, худой, подлысоватый, с лицом записного сутяги-склочника и явной болезнью печени. А иначе с чего у него такая кожа желтая? Ансамбль удачно дополнялся полуседыми волосами и длинным носом.

– Уберите… это!!!

– «Это» – что?

Яна убедилась, что странный тип имеет в виду Аашу, но «убирать» волчицу не спешила. Вот еще!

– Вот это! – Тип тыкал пальцем в сторону волчицы. – Что эта тварь делает в моем доме?!

Яна прищурилась. Кажется, она поняла, с кем имеет дело.

– Тенсор Атион?

– Я… да! – На миг мужчина смутился и тут же перешел в наступление: – А вы кто такая?!

– А я – лайри Риккэр. Новая владелица этого дома.

– Что?!

– Славерус Атион подарил мне это жилье. Точнее, свою долю. Вашу я выкуплю. Сколько вы за нее хотите?

Мужчина вдруг успокоился. Да уж, великое волшебное заклинание – деньги!

Стоит только произнести волшебное слово – и умные глупеют, склочные смирнеют, а слабые крепчают духом.

– Пригласите меня в дом, лайри, и побеседуем.

Яна подумала.

Одна бы побоялась. Но с Аашей?

Этот тип волчице на один зуб. Если не побрезгует.

Что ж, не стоит развлекать новых соседей зрелищем торга.

– Проходите, сар.

Ааша послушно освободила калитку, и мужчина вступил на территорию с видом короля в изгнании. Ткнул в волчицу пальцем, малым его не лишившись: на пол-локтя поближе, и Ааша отхватила бы ему кисть. Хамства волчица не терпела.

– Это ваша собака?

– Это мое дело, – поставила наглеца на место Яна. – Итак?

– В дом не пригласите?

– Не приглашу. В саду побеседуем. Здесь столик есть, скамеечки…

Гарт расстарался. По его приказу слуги притащили откуда-то кованый столик и к нему – шесть стульев, подарок на новоселье. Яна тут же решила, что вырастит вокруг них беседку. Посадит виноград, пару яблонь для опор – и через пару лет все будет готово.

Тенсор развалился на одном из стульев и, прищурившись, уставился на Яну. Но если он хотел смутить нархи-ро – зря. Бесполезно. Яна была абсолютно спокойна. И молчала, ероша густую шерсть волчицы, пока Тенсор не сдался и не заговорил первым:

– Вы, милая лайри, человек здесь чужой…

Яна поморщилась. Так по-разному это обращение звучало в устах Славеруса и Тенсора, что становилось неприятно. Славерус произносил слова с высоты возраста, с легкой иронией, но в то же время и уважительно. А Тенсор… Как-то у него получалось маслено-издевательски. Яна и сама не могла объяснить, почему так, но было неприятно.

А может, если бы они встретились в другой обстановке или Яна не знала о нем того, что рассказал Славерус… Отнеслась бы она более доброжелательно к этому человеку? Возможно ли такое?

Яна не знала. Богам виднее. Пока же Тенсор вызывал только неприязнь.

Не дождавшись реакции, Тенсор вздохнул и продолжил. Выходило так, что Яна явилась Четырехликий весть откуда, втерлась в доверие к выжившему из ума старику, лишила Тенсора родового гнезда, а ведь он тут каждую досточку, каждую щепочку все сам прилаживал, своими руками.

А она, бессовестная…

Угрызения совести и верно боялись Ааши, а потому не подступали слишком близко. Тенсор говорил и говорил, укоряя, вздыхая и трагически возводя глаза к небу.

С его слов история выходила совсем иной.

Он был совсем малышом, когда его мать по уши влюбилась. И сказала сыну, что тот временно поживет у бабушки, мол, ее новый муж против ребенка. Но потом она обязательно заберет сына домой.

Уж лучше бы не забирала.

Славерус оказался отвратительным человеком.

Он пил, бил Тенсора и его несчастную мать, ничего не приносил в дом… Стоит ли удивляться, что пасынок не испытывал любви к отчиму? Чтобы не видеть этого кошмара, Тенсор начал убегать из дома, по глупости связался с дурной компанией…

Правда, сейчас взялся за ум. Работает палубным матросом на судне, они ходят вдоль побережья, на жизнь хватает. Но этот дом – он же принадлежал его матери!

– Да разве? – искренне удивилась Яна.

Ааша под рукой нархи-ро пофыркивала, давая понять, что не верит как минимум половине речи. Но Тенсор в волчьих интонациях не разбирался.

– Это, милая лайри, семейное, можно сказать, родовое гнездо.

– Для родового оно слишком молодо, – отрезала Яна. – К чему вы клоните?

– Я готов выкупить у вас этот дом.

Яна фыркнула:

– И за сколько же?

– Я надеюсь, лайри, вы не заломите громадной суммы?

– Не заломлю. Условие, которое поставил мне сар Атион, гласит, что я не могу ни продать, ни подарить этот дом. Особенно вашей семье.

Тенсор скрипнул зубами.

– Но это мой дом! Я тут родился, вырос…

– Да разве? А сар Атион рассказывал иначе.

Тенсор понял, что перегнул палку:

– Ну хорошо. Не я, но мои дети!

– Оба?

Тенсор скрипнул зубами еще раз. Яна даже испугалась – не остался б он без них прямо здесь и сейчас. Зубы, кстати, отвратительные. Желтые, прокуренные и с изрядными дырами. Фу!

– Вижу, отчим уже успел наговорить обо мне небылиц?

– Это не важно. – Яна пожала плечами. – Дом не продается. Что еще?

– Тогда вы можете выкупить у меня мою часть.

– Могу. Сколько?

– Пятьсот золотых!

Яну разобрал дикий хохот, который она даже и не пыталась сдержать.

Пятьсот золотых?!

Это при том, чтовесь домик стоил не больше двухсот?

Ну-ну…

Тенсор побагровел. При болезненно-желтой коже это выглядело просто ужасно.

– Что я такого смешного сказал?

Яна кое-как успокоилась и фыркнула:

– А что – непонятно? Красная цена домику – триста золотых. Делим на пять – получается шестьдесят. Так вот, я готова заплатить пятьдесят монет золотом за вашу долю. А то, что вы зачем-то нолик пририсовали… Смешно!

– Вам смешны мои чувства?

– Нет, ваша глупость. – Яна уже поняла, что разговора не выйдет, и решила не церемониться. – Вы являетесь сюда, заламываете дикие цены, что-то смеете требовать… Так вот. Пятьдесят золотых – мое последнее слово. Идите поговорите с семьей. В противном случае мы решим этот вопрос в официальном порядке, через канцелярию градоправителя.

– Думаете, он пойдет вам навстречу и лишит детей крова?

– Детей не лишил бы. Но Славерус сказал, что вашим детям уже не требуется родительская помощь. Они вполне взрослые.

– Родители обязаны помогать детям!

Яна была на этот счет иного мнения. В Лесу говорили, что ребенок должен получить от родителей корни и крылья, а всего остального достигать сам. Впрочем, чего можно достигнуть в Лесу?

– Это ваше право. При чем тут я?

Оказалось, Валайра-младшая недавно вышла замуж и родила сына. И ребенку требовалось ну очень много всего.

При чем тут Яна?

При том, что этот домик идеален для молодой семьи. Вот и продала б его, да убралась куда подальше. Или выплатила за пятую часть дома такую сумму, чтобы Тенсор смог купить дочке дом в хорошем районе. Она ж лайри, да к тому же и нархи-ро! Понятное дело, что с нее надо драть по максимуму! И пусть только попробует не раскошелиться!

Яна только головой покачала:

– Не пойдет.

– Но…

Тенсор было завелся, но взгляд зеленых волчьих глаз мигом поубавил ему храбрости.

– Подумайте дома, в кругу семьи, и приходите. Предложите что-то приемлемое – обсудим. Но я цену выше пятидесяти золотых не подниму, говорю сразу.

Тенсор приподнялся, оперся руками на стол, набычился.

– Ах ты ж…

– Ааша, проводи.

Выслушивать подробности о своей родословной Яна не стала. Вот еще! Всяк дурак тут браниться будет!

На запястье Тенсора вежливо сомкнулись здоровущие клыки. Он взвизгнул вовсе уж по-бабьи, дернулся, но Ааша добычу не выпустила. Честь честью проводила до калитки и даже рыкнула вслед. Мол, не забывайте, мимо похаживайте!

Тенсор продолжил бы браниться и за калиткой, но Ааша очень многозначительно облизывалась и даже почти улыбалась. А жить хотелось… Так что он развернулся и отправился восвояси. Даже спина его выражала оскорбленное достоинство.

Яна вздохнула. Подумала. И направилась в сад.

Думаете, так просто границы Леса оставались неприступными десятки и сотни лет?

Э нет. Были, были у нархи-ро свои хитрости. И Яна, как книжная девочка, отлично о них знала. Вот применять раньше не доводилось, но лиха беда начало?

* * *

Зачем Рошера занесло в управу – он и сам не знал. По Эмине соскучился? Скорее, по тому ощущению нужности, которое было раньше. А сейчас… Ну а что бы не посплетничать? Вдруг что и промелькнет?

Эмина была рада приятелю.

– Рошер! А у меня пирожки с малиной! И ягодный взвар есть!

– А я тут сахарных фигурок принес к взвару. – Рошер широко улыбнулся. – Как дела?

– Ох, не спрашивай. – Эмина поднесла пальцы к вискам жестом профессиональной сплетницы. – Это ужасно!

– Где ужасно? Что ужасно? – Рошер широко улыбался.

– Синта опять пропала!

– Ох, Раш…

Рошер только головой покачал.

Ну да, Синта, дочь лойрио Эрена, была притчей во языцех, иначе и не скажешь. Рано загуляла, подсела на вино, потом на смолку…

Почему ничего не мог сделать лойрио?

Ну, нельзя сказать, что не пытался.

Что делают родители в такой ситуации? Не дай Четырехликий кому-нибудь это узнать на своем опыте. Сначала просто не верят. Потому что это жеих ребенок! Ну кто поверит в такое про свое родное и любимое чадушко?

Да никто!

Потом начинают осознавать, потом… Когда увидят деточку в состоянии нестояния. Но часто уже слишком поздно, непоправимо поздно. И то ребенку нередко находятся оправдания.

Тяжелая учеба, трагедия в личной жизни, переутомление… Чем только не пытаются оправдать такие вещи? И зря. Потому что от оправдания трагедия не отменится. Такое надо пресекать быстро и решительно, но – как?!

Если ребенку пятнадцать лет и женилка у него уже отросла, а мозг – нет? Зато гонора и спеси на троих хватит! Ведь родители – они ничего не понимают и только мешают чадушку вести правильный образ жизни и получать удовольствие! И когда ребенку что-то запрещают, он начинает сопротивляться. И разрушает себя, свою жизнь, жизнь своих родителей…

Лойрио Эрен не оказался исключением из печального правила. Сначала он долго не мог поверить, что Синта, любимая доченька… Потом принялся запрещать. Бесполезно. Лечить – с тем же результатом. Маги были бессильны, бессильны были и травники, ибо смолка вызывает привыкание чуть ли не с первого раза, а муки лишенных ее страшны. И не снимаются травами.

А сглаживать последствия магией? Чтобы Синта опять накурилась? И смысл?

Имелись и жесткие варианты. Но запереть девушку в Храме на этой стадии привыкания означало просто убить. Да и…

С хитростью, достойной лучшего применения, Синта удирала из-под замка, находила тех, кто мог снабдить ее зельем, делала заначки… Лойрио боролся с продавцами смолки, аки лев, но… Далинар – портовый город! Сегодня одного выловишь – завтра десять на кораблях приплывут. Все пути не перекроешь, просто торговать стали с опаской и оглядкой. А Синта по-прежнему губила себя.

– Интересно, не знают ли таких рецептов нархи-ро? – задумался Рошер.

– А и верно, стоит спросить. Если что – лойрио Эрен ее просто озолотит, – подхватила Эмина.

– Обязательно поговорю с Яной.

– Поговори. Глядишь, к моменту, когда Синта найдется, Тайяна чего и придумает?

Девушка пропадала уже четвертый день. Стража стояла на ушах, трясла притоны, но бесполезно. Синта как сквозь землю провалилась. Лойрио Эрен ходил чернее ночи, срываясь на всех и каждого, жена присылала слуг с записочками чуть ли не раз в пятнадцать минут, а старшие сыновья лойрио принимали участие в поисках.

Безрезультатно.

– Да уж, не позавидуешь лойрио…

Впоследствии Рошер часто думал, что судьба любит пошутить, потому что ничем иным не смог объяснить появление в этот миг бумажно-белого стражника.

Эмина ахнула, вскочила и захлопотала вокруг бедолаги. Чуть ли не силком усадила, сунула в руку кружку, тот выхлебал огненный взвар что воду, чудом не сварив себе язык, и выпалил:

– Лайри Синту нашли!

– Где?!

– За городом. Мертвую!

Эмина медленно опустилась на стул. Рошер прикусил от неожиданности язык вместе с пирожком и зашипел от боли.

– А градоправитель?

– Он уже знает. Наверное…

– Где за городом? – уточнил Рошер.

– В овраге. Где старые сараи…

Пояснений не требовалось. Знал Рошер это место. Овраг был всего один. Когда-то Далинар расстраивался в том направлении. Потом появились ручейки, стало ясно, что каверна будет расти, – и люди забросили то место. Зачем его осваивать и бороться с трудностями, если есть где построиться ровно и гладко? Остались старые дома, ну и несколько сараев. Впрочем, там давно никто не жил, разве что изредка бродяги заходили…

– А кто нашел тело?

– Да там двое…

После коротких расспросов выяснилось, что лойрио Ланист Каррер (да-да, тот самый!) решил покататься верхом на утренней зорьке. Зорьку, правда, проспал, но прогулку не отменил. Вот и наткнулся.

Второй же оказался самым обычным приказчиком в лавке. Что он там делал?

Ну… выпил с вечера. Выпил – и хорошо так выпил. А вот как оказался… Хорошо хоть – там. Решил, что жена домой пьяным не пустит, еще и скандал устроит, а в заброшенных сараях можно и переночевать.

Переночевал. Вышел из сарая, кое-как волосы пригладил, домой пошел, а тут тело. И лойрио Каррер! Вот ужас-то! Лойрио Эрен туда помчался, а что, как… Да откуда ж простому стражнику такое знать?

Рошер задумался.

– Сходить, что ли, поглядеть, что и как?

Эмина закивала. Она бы и сама, но место не оставишь, так можно и с работы вылететь.

– Сходи, Рош, сходи! Потом мне расскажешь?

– Схожу.

– Да выгонит тебя лойрио, – фыркнул стражник.

– А я не к нему, я к лойрио Карреру.

После вечера у Яны мужчины не то чтобы сдружились, но в отличие от Гарта Рошер считал, что Ланист полезен нархи-ро. Это ведь тоже опыт отношений с людьми! Пусть не идеальный, но какой есть! Да и не созрела девочка для любви, это ж сразу видно! А вот погулять, за ручки подержаться, сено помять – в Лесу ж нравы свободнее, это можно. А и стоит иногда…

Рошер отмел в сторону ненужные мысли.

– Схожу посмотрю, что у него и как. Погонят – так тому и быть. Рассказывай – как туда точно добраться? Овраг немаленький, да и сараи там в двух местах?

И стражник послушно принялся объяснять, как дойти до места, где сегодня обнаружили тело. И – да, его еще не увезли. Пока мага вызовут, проверить на наличие сглаза или порчи, пока то-се, он ведь сразу сюда, а его напарник – к начальнику стражи, потом тот к градоправителю…

Рошеру того и надо было.

Поцеловал руку Эмине, схватил со стула плащ – и был таков.

* * *

Дойти недолго, а вот подумать по дороге…

А что его-то туда несет? Его это касается? Он стражник? Он вообще – кто? Поймав себя на этой мысли, Рошер даже с шага сбился. А ведь и верно – кто? Что? Зачем?!

Но назад не повернул.

Он и сам не смог бы внятно ответить на эти вопросы, разве что Тайяна бы помогла. Ей-то все было понятно. Рошер Вайст был рожден ищейкой. Охотничьей собакой, если хотите. Только в качестве дичи обречены выступать воры, убийцы и подонки. Стража для него была самым главным, он вкладывал всю душу в свою работу.

Лишившись руки и с ней – смысла жизни (на что годна гончая без лапы?), Вайст потерял себя и принялся спиваться. Так собака лежит у конуры, отказываясь от воды и пищи и мечтая скорее сдохнуть, чтобы вновь прийти в мир молодым и здоровым щенком.

Рошеру сдохнуть не дали. Вытащили, привели в чувство, помогли – и сатро Вайст опять встал на след. И это оказалось еще интереснее.

Ну что он видел в страже? Мелкие кражи, поджоги, семейные склоки, пьяные драки? И где тут развернуться таланту? Где тут искать, собирать доказательства, размышлять, вычислять?

В истории с Аэленой он получил сполна все эти возможности – и затянуло. Хуже вина, хуже смолки, хуже чего угодно. Так, видимо, чувствуют себя разломщики, не в силах отказаться от своего опасного промысла.

И что ему нужно теперь?

Да то же самое.

Потому и встрепенулся Рошер на слове «убийство», потому и полетел, понимая, что делать там нечего, что выставят не глядя, что…

А остановиться все равно не мог.

А вдруг?..

Его и не выставили, полагая, что если идет – то знает зачем. Рошер спокойно прошел через цепочку стражи к оврагу.

Там было хорошо, спокойно, уютно, зеленая трава вымахала до пояса, в такой приятно поваляться днем, задумчиво глядя на небо и пожевывая былинку. Или спрятаться с любовником.

Но здесь и сейчас речь шла не о любви.

Мирно гудели пчелы, качались какие-то цветочки – и от этого контраста становилось еще страшнее. И по спине бежал морозец.

Смерти нет? Философы могут говорить что угодно, но в этом овраге ее присутствие ощущалось особенно отчетливо.

* * *

Она лежала в траве, скрытая от посторонних глаз, а рядом стоял на коленях градоправитель. В кои-то веки лойрио Эрену не было дела до того, как он выглядит в глазах посторонних.

– Девочка моя… девочка… доченька…

И ни у кого не поворачивался язык сказать хоть слово. Ни про девочку, которая таковой уже лет десять не была, ни про ее несчастного отца. Здесь и сейчас было видно, как градоправитель стар и устал. И как он любил свою дочь, как надеялся на лучшее, как сейчас умирает рядом с ней на мокрой траве часть его души.

Рошер оглядел все это злым взглядом.

Ну конечно, сар Шойс тупит… Простите, не смеет лезть к высокородным без команды. Стражники тоже не рискуют, ибо велик шанс получить та-аких дюлей от начальства… А больше никого и нет.

Лойрио Каррер стоит неподалеку со сложным выражением лица – вроде и жалость, но и брезгливость. Второй, кто он там… приказчик? Да, кажется, приказчик… Трется рядом со стражниками.

А Эрена надо срочно приводить в чувство, иначе и рехнуться может. Видел Рошер такие случаи. Женщинам – что, им проще. Покричала, горлом боль выпустила, слезами отплакала – и чуть сняло с души. А вот мужчины… Сейчас в нем, поди, такое кипит, что дотронуться страшно.

А придется. Ой как придется.

Рошер оглядел стражников.

Варн, Маки… О! Пойдет! И решительно направился к старым друзьям.

– Мак, самогонка есть?

– Ты ж знаешь…

– Знаю, потому и спрашиваю. Ты эту туфту про неупотребление на службе Шойсу вешай, а мне – флягу дай?

– Зачем?

– А ты сам не видишь?

Кивок на градоправителя был достаточно убедительным. Маки задумался, потом решительно вытащил из-за голенища небольшую фляжку.

–Очень крепкое.

– Тем лучше.

Рошер решительно подошел к лойрио Эрену, кое-как свинтил пробку зубами и сунул флягу под нос безутешного отца.

– Выпей.

Сказано было таким тоном, что градоправитель даже и не поглядел –кто. Он просто повиновался. И хлобыстнул, как воду…

– Ох-х-х… Раш.

Судя по запаху, который почувствовал Рошер, во фляге плескались чистейшие виноградные выморозки – крепкие и злые. Так что Эрен получил сильный ожог избалованной тонкими винами гортани и резкий удар по мозгу.

– Полегчало?

Лойрио посмотрел на Рошера:

– Ты?

– Я, лойрио. Негоже ей тут, вы же понимаете…

– Д-да…

Вино явно работало, притупляло боль, заставляло расслабиться сведенные судорогой мышцы.

– Ну-ка, поднимайтесь.

Единственная оставшаяся у Рошера рука была крепкой и сильной. Лойрио Эрен медленно поднялся сначала на одно колено, потом выпрямился во весь рост.

– Спасибо…

– За такое не благодарят. Вы бы приказали ее домой унести, лойрио? Чтобы стража делом занялась.

– Домой, да… домой… Шойс!

Сар Карен приблизился и получил короткий приказ.

Тело взять, уложить на носилки, со всем почтением доставить в дом градоправителя. Самим заниматься делом. Допрашивать, узнавать, найти убийцу! Лучше – уже сейчас!

Приказчик, чьего имени Рошер так и не знал, задрожал одуванчиком. Видать, понимал, что является самым удобным козлом отпущения. Но…

– И абы кого не хватать, пыткой признаний не выбивать. Мне правда нужна, а не десяток найденных идиотов!

Рошер поглядел на лойрио с уважением. А ведь мало кто такое скажет. Но…

– Сатро Вайст, уделите пару минут?

– К вашим услугам, лойрио.

Лойрио Эрен с усилием отвернулся от тела дочери. Лицо на миг исказилось в гримасе горя, в глазах блеснули слезы, но потом губы жестко сжались, глаза высохли и зло сощурились.

– Вы нашли того, кто покушался на лару Аэлену. Можете ли сделать то же самое для меня?

– Э…

Вот уж чего Рошер точно не ожидал. Он тогда вообще пьянствовал вгорькую, живя от бутылки до бутылки. Если бы старая подруга не позвала на помощь, так и пил бы. А сейчас нашел в жизни цель, удовольствие… Ну без руки! Зато с мозгами!

Или ожидал? Только и сам себе не признавался?

Может быть и такое.

– Хотите, чтобы я нашел убийцу?

– Да.

– Сар Шойс спра…

Лойрио Эрен расхохотался. Горько и невесело.

– Вайст, ты работал под его началом. И ты в это веришь?

Не верил. Вот ни капельки.

Хватать, давить, пытать – это по Шойсу. А вот искать, сопоставлять, размышлять – не дано. Рожденный ползать взлететь не сможет, разве что спихнуть его откуда повыше? Тогда – да, но ненадолго.

– Одним словом – ищи. Найдешь – озолочу.

Рошер задумался. А потом тряхнул головой:

– Мне помогала Тайяна. Можно?..

– Можно, конечно. Но чтобы лишнего никто из вас не болтал.

Лойрио Эрен мог и не предупреждать. И так понятно.

– И мне может понадобиться расспросить ваших домашних или слуг. Разрешите?

На миг взгляд лойрио полыхнул и тут же угас. А что – есть выбор?

– Разрешаю. Сам жене скажу. Ох-х-х… как же я ей скажу…

И опять перед Рошером был отец. Страдающий, мучающийся.

– Вы же знали, что она употребляет смолку! – вырвалось у него. – Почему нельзя было запереть?! Отослать куда-нибудь?!

– Думаешь, самый умный? – окрысился лойрио. Но от горя отвлекся. – Куда я ее должен был отослать? К родственникам? Так Синта мозгами в меня пошла, она бы любого вокруг пальца обвела и сбежала. Здесь она хоть как-то под присмотром, а там над ней вообще никого не было бы.

– Монастырь?

Лойрио Эрен только хрипло рассмеялся:

– И к кому она попала бы? Ты что, Вайст, считаешь, что там Четырехликому молятся да коленки протирают?

Вообще Рошер так и считал, особенно насчет женских монастырей. Но…

– А нет?

– Нет, конечно. Вот смотри… Кому подчиняются монастыри – знаешь?

Рошер и не задумывался.

– Хоши, разумеется. Считается, что женский монастырь по рангу ниже мужского, а потому акрохоши заправляют там, как в своей вотчине. Тархоши – тоже из тех, что рангом пониже. В монастырях, чтоб ты знал, воспитываются девчонки, отсиживаются неверные жены, ну и в таких ситуациях, как моя… Как ты думаешь – это не стало бы объектом для шантажа?

Рошер подумал.

– Далинар – не настолько значимый город.

– Верно. Но он – порт. Тут много возможностей, много людей, самых разных людей, а у меня есть право подписывать разрешения. На стоянку, на торговлю, заметить или нет какой-то корабль, груз, человека… Ты понимаешь?

Рошер понимал.

– И…

– Если ты не сделаешь то, что нам хочется, твоя дочь еще сильнее подсядет на смолку. Или вообще окажется беременна. Или… думаешь, мало возможностей в этих гадючниках?

Рошер думал, что много.

А еще…

– Монастырь не подходит. Родственники…

– Таких, чтобы можно было и довериться, и чтобы справились с девчонкой, у меня просто нет. А остальные… Здесь я ее хоть как-то сдерживаю… Сдерживал.

Губы лойрио опять дрогнули, и Рошер поспешно заговорил, стараясь отвлечь того от тяжелых мыслей:

– А жена…

– Рамира? Синта ее в медяк не ставила. Считала, что мать – просто домашняя клушка, которая ничего не понимает, прогадила свою жизнь… Ты не знаешь, что в таких случаях мелкие говорят родителям?

– Да уж догадываюсь. Но считается, что тут ремень помогает. Широкий, кожаный, с бляшками.

– Раньше надо было, но у нас так получилось. Синта родилась крепкой, а вот мальчишка у меня оказался слабеньким, часто болел, ну и все внимание уделялось ему, а девочка чувствовала себя заброшенной. И это переросло в дальнейшее…

Рошер подумал, что звучит откровенно неубедительно. Мало ли в бедных семьях девочек, которые и обед сготовят, и за малыми приглядят, и еще много чего – и ведь вырастают в отличных хозяек! Умниц и красавиц! И некогда им страдать, жалеть себя-других… Знай поворачивайся. А вот когда семья богата да чадушко с жиру бесится, птичьего молочка на серебряной тарелочке требует…

Вслух он этого, конечно, не сказал. Лойрио Эрену становится легче, когда он говорит? Вот и спросим. Но – другое:

– А парень… Может, замуж ее бы стоило?

– Я искал. Но тут же надо либо такого, чтобы ее в кулаке держал и ни шагу влево-вправо, либо того, кто будет мне подчиняться. Тогда я бы Синту с поводка не спускал… Понимаешь?

– Первый вариант лучше, но такого еще найди? Да и не факт, что он бы жену учить не начал…

– Второй тоже неплох, но на меня все время такое дерьмо выносило!

Да, еще бы! Небось все альфонсы города сбегались. Уж больно кусочек лаком.

– А так? Есть у нее кто-то? Парень? Подруги? Далинар ведь не пустынный остров, кто-то да должен быть?

Лойрио Эрен задумался. Надолго. А потом медленно покачал головой.

– А я ведь и не скажу. Может, кто-то и есть, но я не знаю.

Вот так вот.

И любит он дочь… любил… И все для нее делал, а что у нее на душе? Чем она жила?

– А о чем она мечтала? Петь любила?

– Петь?..

– Или шить, рисовать… Ну, чем-то увлекалась?

И понял, что ответа не будет. Лойрио Эрен смотрел растерянно, осознавая, как много он не знает о своей же дочери. Так вот…

– Вы мне позволите поговорить с женой? С сыном?

– Сегодня вряд ли. Завтра приходи.

– С Тайяной?

– Лайри Риккэр? Да, и с ней тоже.

Так, за разговорами, они и не заметили, как добрались до экипажа, в который и погрузился лойрио. Рошер ему компанию составлять не торопился.

Ему надо было к Тайяне. Но…

– Что сказал лойрио?

Каррер. Лицо обеспокоенное, глаза какие-то… Вроде и не бегают, но и прямым взгляд не назовешь? Хм-м?

А ведь такое может быть, только если…

– Лойрио попросил навести справки о любовниках Синты. Наверняка кто-то из них ее и убил.

Ну, если это не в точку, что тогда в нее?

Ланист просто стек с лица, иначе и не скажешь. Дернулся, поежился…

– Да у нее половина города в постели перебывала! Если б каждый хоть по разу ножом ткнул – мокрое место на траве осталось бы.

– А ты откуда знаешь про нож?

– Видно же! Что я – слепой?

Рошер представил себе картинку. Да, красное пятно на голубом платье девушки выделялось издалека. Но – нож?

Да мало ли чем ее могли?..

Этим и надо заняться. Но сначала…

– Ланист, – благо после новоселья они с лойрио спокойно тыкали друг другу, так что доверительный тон удался идеально, – если ты с ней здесь встречался – в этом нет ничего плохого. Обещаю, я никому не скажу.

Тем более что признания в убийстве от тебя не дождешься, но это я и сам докажу. Если ты убил. А если нет – тем более надо все прояснить, чтобы не тратить время.

Ланист помялся и вздохнул:

– Ну… было пару раз.

– А если честно?

Глаза Ланиста забегали, но слово за слово – Рошер вытащил из него простую историю. Лойрио Эрен искал жениха для дочери, а Ланист… ну, было у них. Бывало. Еще со времен сопливой юности.

# Примечания

1

Автор знает, что кит – это млекопитающее, но на Амальдее Линней еще не рождался. Так что для них все, кто плавает в море, – рыбы (прим. автора).