Музыка моего сердца
Катя Саргаева

© Катя Саргаева, 2023

ISBN 978-5-4485-4062-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть первая

22 декабря 2012 года

Столько шума по поводу этого конца света, а он, как всегда, не наступил. Я разговаривала по телефону с подругой.

– Да не умрем мы, никакого конца света не случилось и не случится. Это и есть наше наказание, наказание жизнью, – говорила я Вике.

– Нет, это нас бог пожалел, ты вот в него не веришь, а зря. Человечество заслуживает спасения.

– И чем же это человечество заслужило спасение? Мы самые ужасные творения природы. Разве женщины, которые выбрасывают своих новорожденных детей в мусорные баки заслуживают спасения? Разве фанатики-террористы его заслуживают? Или живодеры, которые издеваются над животными? Да можно перечислять до бесконечности! Мы изуродовали нашу несчастную планету, дожимаем из нее последние соки. Мы истребляем друг друга войнами ради наживы и власти. Мы ничтожные твари, завидующие соседке, что у нее туфли лучше, что дети умнее, что муж зарабатывает больше, и сами не способны на поступки. Мы низкие. Для нас даже придумали религии, и бога твоего, чтобы хоть как-то держать в узде, но это не особо действует. Желания застилают нам глаза, и уши, и мозг, мы ничего не видим, не слышим, и не понимаем, когда нам что-то нужно. Готовы по головам идти, врать, предавать, убивать только бы получить желаемое. Нет, человечество не заслуживает спасения, нам и никаких концов света не надо, мы сами себя истребим рано или поздно.

1

17 августа 2022 года

Был понедельник, я ехала на работу в битком набитом вагоне метро, было не по сезону жарко, в шесть утра было уже +30 градусов, для Москвы это небывалая жара даже летом, не говоря уже о конце августа. Стоящий рядом мужчина со звуком чихнул прямо мне в лицо. Даже не извинился, подумала я. Доставая влажную салфетку из сумочки, я оценила чихнувшего мужчину, тот был совсем плох. Я вытирала лицо с одной мыслью – не заболеть бы, этого еще не хватало в такую жару.

Я села на место женщины, которая выходила, женщина тоже выглядела простуженной. Я начала рассматривать людей в вагоне, многие тягали сопли и чихали, лица серые, неестественно серые. Господи, подумала я, опять какая-то простуда ходит, точно заболею, ко мне все новомодные болячки цепляются. Мне перепало переболеть атипичной пневмонией, птичьим и свиным гриппом, думала, что и эбола до меня доберется, но обошлось.

Войдя в офис, я заметила, что пришла на работу первой, еще никого не было. Я включила компьютер, и уже было включила чайник, выпить кофе, как в офис ворвался Егор Петрович, мой начальник.

– Бросай все, пошли скорее! – Егор Петрович схватил меня за руку и поволок в коридор.

– И вам доброе утро Егор Петрович! – сказала я, – что случилось-то? Что за паника?

– Там прививки делают, врачи приехали из центра эпидемиологии.

– Какие прививки?

– Ты что телевизор не смотришь? Эпидемия какая-то, очень быстро распространяется, никто не знает что это, похоже на простуду, только исход летальный.

– Стоп, а что за прививки тогда делают, если не знают что за болезнь? От чего прививают тогда?

Егор Петрович остановился, выпустил мою руку и замешкался.

– Я не знаю… – потом в его глазах вновь вспыхнула искра, – ты жить-то хочешь? Пошли, плевать, чем они там нас наколят, главное, чтобы помогло.

Мы вошли в аудиторию для презентаций, она была большая, больше актового зала в школах. Там было полно людей, все ждали своей очереди. В воздухе пахло паникой, но все пытались держать себя в руках.

Я увидела в углу Лену, менеджера из моего отдела, та сидела в уголке, опустив голову.

– Привет Ленок, что тут происходит?

– Да ты вечно ничего не знаешь, – всхлипывала Лена, телевизор не смотришь, радио не слушаешь, сидишь на своей даче, читаешь свои заумные книжки… ты правда ничего не знаешь?

– Нет, Лен, не знаю, – уже более озадаченно сказала я, – расскажи, что случилось.

Я села рядом и обняла Лену, мы были подругами, если вообще можно сказать, что у меня были друзья, знакомых, приятелей много, а друзей, может и не было. Я любила Лену, и тепло к ней относилась. Лена всегда была веселая, жизнерадостная, светлый человек. Я первый раз видела, чтобы та плакала.

– Видишь сколько здесь людей? – спросила Лена, – это все, кто сегодня пришли на работу, остальные или в больнице, или умерли.

Компания была очень крупная, а в этом филиале работало около трех тысяч сотрудников, в зале же было человек сто пятьдесят, не больше. По моей спине пробежал холодок. Я вспомнила разговор с Викой несколько лет назад и усмехнулась.

– Что ты смеешься?! Сдохнем все, как собаки! А ей смешно!

Я понимала, что стресс у Лены достиг пика. Я обняла ее, прижала к себе как ребенка, со всей любовью, которая только была во мне. Лена тряслась в рыданиях. Когда она немного успокоилась я взяла ее за руку и повела к медработникам, что делали прививки.

– Молодой человек, пожалуйста, пустите нас без очереди, у моей подруги паника, пусть ей побыстрее сделают прививку, ей станет гораздо спокойнее, пожалуйста.

Молодой человек, заметив короткую юбку Лены, да еще и задравшуюся, тут же уступил.

– Ну и скотина, – прошептала я Лене, – люди дохнут, а он на ляжки твои уставился. Нет, мы не заслуживаем спасения.

1 сентября 2022 года

Я сидела на кухне, завернувшись посильнее в кофту, мне было зябко, хотя на улице было все еще жарко. Со вчерашнего дня я не могла дозвониться маме, которая жила в Нижнем Новгороде. Когда эпидемия разгорелась по всей стране, нет, по всему миру, в Нижнем Новгороде за два дня умерло больше ста тысяч человек, я сказала матери чтобы та уезжала в деревню.

Деревня была очень далеко от города, и располагалась практически в лесу. Ближайший населенный пункт находился за пятнадцать километров от нее. Когда бабушка с дедушкой умерли, мама пыталась продать дом в течение четырех лет, но из-за того, что деревня находилась на краю цивилизации, сделать это было не так просто. Потом она сдалась, бросила эту идею и оставила дом себе.

Хорошо, что мама была автолюбителем, и еще давно купила себе машину. Так, она собрала все, что могло уместиться в машину, и уехала в деревню. Терять ей все равно уже было нечего, муж давно умер, я была у нее единственным ребенком, а все знакомые разъехались, те, кто остался жив. Два раза в день она ездила за восемнадцать километров к ближайшей вышке мобильной связи и звонила мне. Так мы обе знали, что пока живы. Сначала я звала ее к себе, и мама уже хотела ехать, но начались такие дебоши, было опасно на улицу выходить, мама боялась ехать в такой дальний путь. «Убьют за банку консервы и пачку антибиотиков. Может все уляжется, тогда и приеду» говорила она.

Вчера вечером мама не позвонила, и сегодня утром тоже. Я надеялась, что со связью проблемы, людей почти не осталось, кто-то же должен ухаживать за всеми системами, чтобы они работали. Передо мной лежал рабочий телефон, я хотела позвонить на него со своего личного, чтобы убедиться, что это со связью проблемы, а не с мамой, и никак не решалась. Потом набралась смелости, набрала номер, телефон зазвонил, со связью проблем не было.

4 сентября 2022 года

Я уже не боялась выходить на улицу, мародеров уже не было, были только трупы повсюду, и запах, на жаре тела разлагались быстрее. Их уже убирали раз в несколько дней, проезжали две фуры, выходили двое мужчин, и бросали трупы в фуры, как свиные туши. Я пошла в магазин. На полках еще оставалось много всего.

Так жить нельзя, надо делать что-то, думала я, мама видимо умерла, надо признать это. Теперь меня здесь ничего не держит, раньше я ждала, что все уляжется, и она приедет. Больше мне здесь делать нечего. Звянькнул телефон. У меня зашлось сердце, трясущимися руками я вынула его из кармана, это пришло сообщение в одной из соцсетей. Вчера я разослала по всем соцсетям клич «Есть кто живой? Отзовитесь!!». Никто не отзывался, это прислал сообщение незнакомый парень, в нем говорилось, что в одной из станций метро собираются выжившие люди.

Я пришла домой, позавтракала, и собрала рюкзак. Долго собирала, сначала казалось, что так всего много нужно, но потом поняла, что в магазинах полно всего необходимого, брать все это некому, за последнюю неделю мне не встретилось ни одной живой души, только дворовые собаки грелись на солнце.

Странно, но умирали только люди, животные, птицы, насекомые, все были живы, и теперь казались хозяевами мира. Я положила в рюкзак только самое необходимое, надела медицинскую маску перед выходом, теперь без нее никак, на улице от разлагающихся трупов был такой смрад, что сложно было дышать. Я вышла, закрыла дверь на ключ. Зачем закрыла? От кого? Ладно, пусть будет закрыта, может, я сюда еще вернусь.

Я шла по пустынной трассе, путь был неблизкий, я жила в Подмосковье, до ближайшей станции метро было восемь километров, водить я не умела, теперь жалела об этом, пустых, брошенных машин было полно.

Я находилась в какой-то прострации, не понимала что происходит, или не хотела понимать. За какие-то три недели весь мир перевернулся с ног на голову. Сначала на работе объявили, что закрывают филиал на неопределенное время, постепенно начали умирать все знакомые, даже в подъезде я осталась одна, потом и в доме.

Начались дебоши и полная анархия. Я с ужасом смотрела телевизор, теперь там было что смотреть и слушать. Во всем конечно обвиняли Америку, мол, это они создали вирус, который теперь побороть не могут, Америка, понятно, то же самое говорила о России. Потом исчез наш президент, не умер, не уехал, а просто исчез. Президенты менялись один за другим, умирали все, и сильные мира сего, и слабые. Только я была жива, я даже не заболела, и вообще чувствовала себя как никогда хорошо.

Я шла и думала о том, что бросила свой дом, выстраданную ипотеку выплатила два месяца назад, и вот бросила свой дом! Я любила свои цветы, а их было немало, свои вещи, все, вплоть до чайных ложек, я купила все, что было в квартире, все старое выбрасывала, покупала новое. Я не могла нарадоваться своей квартире, и всему что в ней было.

Бывает, заходишь в дом, и в нем чувствуется хозяин, во всех чертах и мелочах, даже в запахе, таким был и мой дом. Я шла и еле сдерживала подступающие слезы.

Потом подумала о том, что еще жива, и нет ни намека на болезнь, может быть я и выживу. Но зачем? Жить одной на пустой планете? Я любила шумные компании, любила праздники, всегда наготавливала кучу вкусностей. Любила делать что-то для близких, что-то сшить, смастерить, а теперь для кого? Для себя. Я давно пришла к этому. Нет, это не эгоизм, это любовь к себе, но мне нравилось делать именно для кого-то, я любила отдавать больше, чем брать. Может в метро тоже есть здоровые люди?

Добравшись до нужной станции метро, я прислушалась, было тихо. Я зашла в тоннель, в нем горела одна тусклая лампочка, но ее было достаточно. Я увидела группу людей, подошла к ним.

– Привет, к вам можно?

– О! у нас новый человек! Ребята, у нас пополнение!

Парень с радостью и таким радушием обнял меня, как будто мы были знакомы сто лет.

– Я Леша, это Толик, Ваня, Наташа…

Я не слышала, что Леша говорил дальше, он представлял мне других ребят, столпившихся вокруг. По щекам моим ручьем хлынули слезы, и в ушах шумело. Непонятное чувство радости и отчаяния смешалось вдруг, и вылилось слезами, я заплакала первый раз с начала конца света.

– Ну ты чего? Все хорошо, ты больше не одна, – говорил Леша, обнимая меня, – я знаю, мы все это пережили, теперь все хорошо, ты не одна. Тебя как зовут?

– Аня, – проговорила я сквозь слезы, – спасибо, спасибо, живые люди, господи, спасибо! Я уже неделю не видела живых. Я тебя узнала, это ты написал мне сообщение?

– Да я всем рассылал, всем подряд, пока заряд на телефоне не сел. Потом пришел Димон, он физик и механик, и вообще башковитый пацан, он тут электричество наладил.

Когда эйфория от общества живых людей прошла, я задумалась над тем, что же делать дальше? Не жить же здесь как крысы. Но в метро был свой плюс, здесь было электричество, и вода, да и вообще все, что нужно для жизни, главное есть Дима, который может все это наладить и поддерживать без помощи других, и жить автономно.

Здесь было восемь человек, двое из них пошли за провизией. Я сидела у костра и уже что-то варила в котелке, когда они вернулись. Я подняла голову на звуки приближающихся шагов и обомлела. Одним рывком я поднялась с корточек и кинулась на шею подошедшему парню.

– Никита!

– Анька! Ну дела! Боже, даже не верится, как я рад тебя видеть!

– Никитка, хоть кто-то живой!

– А меня не обнимешь? – послышался голос рядом. Я обернулась и увидела улыбающегося парня.

– Кирилл! Господи, двое живых знакомых! – я обнимала Кирилла со слезами на глазах.

С Никитой и Кириллом мы работали вместе несколько лет назад. У нас был дружный коллектив. Потом фирму закрыли и все разбрелись кто куда. Поначалу все оживленно общались, но потом, как это часто бывает, общение сошло почти на нет. Никита с Кириллом родились в одном подмосковном городке, потом случилось вместе работать. Не сказать, что они были друзьями, но хорошо общались, работая вместе.

Кирилл был гулякой, вечно пропадал на каких-то вечеринках, пьянках, девочках. А Никита жил с девушкой, все серьезно. Кирилл вечно подбивал Никиту на гулянки, тот порой поддавался, оба были молодые парни, несколько лет как вернулись из армии, хотелось вкусить жизни во всех ее проявлениях. У Никиты с девочкой из-за этих загулов периодически бывали скандалы.

Мы обнимались уже втроем, парни едва сдерживали слезы, я не сдерживала. Казалось бы, встретить людей, с которыми когда-то работали, но это гораздо больше. Когда в мире почти не осталось людей, чувствуешь себя один во всем мире, и от этого становится бесконечно, до жути страшно. Увидеть живых людей после нескольких дней полного одиночества как с жажды напиться, а увидеть живых знакомых, это как вернуться домой после долгой отлучки.

Оторвавшись друг от друга, мы рассказали, как оказались здесь, все получили сообщение в соцсетях о том, что здесь есть живые. Кирилл вырос в детдоме, все его знакомые умерли, так что терять ему было нечего, он отправился сюда.

– Глазам своим не поверил, когда Никитку увидел! – говорил Кирилл. – И девчонки тут есть симпатичные.

– Кирилл, ты в своем репертуаре, – смеялась я.

Девушка Никиты, Юля, погибла в один из походов в магазин.

– Я ей говорил, чтобы из дома не высовывалась, на улицах такое творилось, полная анархия, полный беспредел, люди с ума посходили, что творили! Убивали просто так, просто потому что можно!

Я гладила Никиту по спине в тщетных попытках успокоить.

– Какой-то придурок обнюхавшийся, там одни накачанные наркоманы были, схватил ее и начал головой об холодильник бить, когда она умерла, ему стало не интересно, и он бросил ее. Мне это рассказал сосед, он принес ее домой, голову ей накрыл платком. Сам он успел спрятаться за хлебной витриной. Когда они разгромили все и ушли он вылез, кинулся к Юле, но было уже поздно.

Он рассказывал об этом спокойно, так, как будто это произошло не с ним, как будто чужую историю рассказывал, страшную, но не его. Он еще не понял, что произошло, не принял, видимо так ему легче, подумала я, потом разберемся, сначала надо выжить. То же происходило в голове и у меня, да, наверное, и у всех выживших. Слишком много случилось, и слишком быстро, никто толком еще не успел все это переварить. А ведь это не конец, это только начало.

2

Уже была ночь, мы лежали втроем и болтали, вспоминали время работы вместе. Никто не говорил о том, что сейчас происходит, и уж тем более о будущем. Никто не знал, как жить дальше, да и выживем ли. С начала эпидемии прошло три недели, казалось, что во всей Москве только нас девять человек и осталось. Но мы думали, что наверняка еще где-то есть люди, просто далеко.

Я все-таки подняла эту тему, Никита и Кирилл сейчас были самыми близкими мне людьми, мне хотелось поговорить о том, что случилось, почему мы вымираем?

– Я думаю у нас иммунитет к вирусу, – ребята молчали. – Может, мы можем спастись, если будем знать, от чего нужно спасаться, и почему мы еще не умерли.

В нескольких метрах от нас другие ребята сидели вокруг костра, пили вино, Кирилл не мог прийти из похода за припасами без выпивки. Вдруг у Димы звянькнул телефон. Повисла тишина.

– Это новости. Правительство рассылает в соцсети. И новости у них плохие, эээ вирус эээ… мутировал. Опять повисла пауза. – Я конечно не врач, я физик, и не совсем понимаю, что это значит.

– Это значит, – начала я, – что вирус изменился. Мы еще живы, потому что у нас иммунитет сильнее, чем у других, или вообще иммунитет к этому вирусу. В нашей крови вырабатываются антитела, способные побороть именно этот вирус. Но он мутировал, изменился. Возможно, наши организмы не смогут вырабатывать антитела к измененному вирусу.

– Что это значит? – спросил Дима.

– Если наши организмы не научатся вырабатывать антитела к новому вирусу, то, мы умрем.

– Так может можно переливание сделать? – не унимался Дима.

– Это не поможет, иначе планета не вымерла бы. На антителах делают вакцину, но вероятно ее не успели сделать так быстро, как требовалось. Даже если ее уже и сделали, сейчас, к новому, изменившемуся вирусу она не подойдет.

– Слышь, – Толик толкнул Никиту в бок, – откуда она все это знает, она что врач?

– В общем да, она психиатр. Правда по специальности так и не работала, после практики в психушке отбило, но врачебную практику тоже проходила, да и сама по себе она любит медицину.

5 сентября 2022 года

Наутро я проснулась от холода. Спать приходилось в холле станции метро, на улице было уже опасно, собаки собирались в стаи, они были голодны. На помойках ничего не осталось, подкармливать их было некому. Многие, почувствовав первые симптомы болезни, выпускали домашних животных на улицу, чтобы те не умерли от голода и жажды в квартире, страшной смертью. Без человека в животном просыпался инстинкт зверя, стая собак была похожа на стаю волков. Некоторые трупы были обглоданы, видимо те, кто умер не от вируса.

Умерших от вируса было видно сразу, они были темно-серого цвета, лица в крови. Это была последняя стадия, человека рвало кровью и какой-то слизью. Их собаки не трогали.

Я услышала кашель. Сначала не обратила внимания, да мало ли по какому поводу можно закашлять. Мы сидим на полу бетонной станции, в пыли, мало ли по какой причине кто-то кашлянул. Потом я услышала, как кто-то сморкается, я решила посмотреть. Все еще спали, вчера выпили много вина. Это была Кристина, самая молодая девчонка здесь, ей было шестнадцать лет.

– Крис, ты как? – спросила я.

– Не знаю, кажется, простыла. Я же ведь могла просто простыть? Здесь ведь холодно, – дрожащим голосом говорила она, потом я услышала, как она заплакала.

– Послушай, здесь темно, давай выйдем на улицу и я на тебя посмотрю, хорошо?

– Я боюсь, а вдруг я заразилась этим новым вирусом?

– Чему быть, того не миновать. Я уже давно смирилась с тем, что вот-вот умру, просто этого пока не случилось, но я знаю, что может случиться, я с этим смирилась. Я знаю, что совет не из лучших, но рекомендую сделать то же самое. Кристина застыла.

– Может ты действительно просто простыла, но чтобы это понять нам надо выйти на улицу, на свет.

Кристина согласилась, мы медленно шли к выходу, я ее не торопила. Вирус действовал сначала на верхние дыхательные пути, насморк, боль в горле, температура, все выглядело как простуда. Было только одно отличие, кожа становилась сначала очень бледная, потом, серела все больше и больше, пока не становилась цвета мокрого асфальта, но это уже в конце, когда поражался пищевод и желудок, они просто превращались в вонючую жижу, как будто разлагались с бешеной скоростью, и потом эта субстанция выходила наружу рвотой. Это был конец. Человек умирал за полтора-два дня.

Мы подошли с Кристиной к выходу, за поворотом был подъем на улицу, там было уже достаточно света.

– Готова? – спросила я.

– Да, пойдем.

Мы вышли на улицу. Я сама боялась смотреть на Кристину. Если она заразилась, это означало, что ничего не кончилось, нет места, где можно спрятаться, эти люди тоже временные, как и я сама. Я держала ее руку, боковым зрением я увидела, что рука светло-серого цвета. У меня зашумело в ушах, почему-то я сжала ее руку так сильно, что она вскрикнула. Я подняла глаза на ее лицо, оно было сероватым. Она заразилась.

– Ты молчишь, я серая, да?

– Да.

К вечеру Кристина умерла, и четверо заразились, среди них был Кирилл. Этот вирус действительно был немного другим, Кристина умерла за сутки, остальные заболевшие серели на глазах.

Рядом со станцией метро, в которой мы находились, был мебельный магазин. Мы перебазировались туда на время. Решили, пусть заболевшие хотя бы умрут в постели, а не в метро, как крысы. Мы поставили четыре кровати рядом, притащили телевизор из соседнего «Эльдорадо» и смотрели комедии, которые были у Димы на флешке. Он говорил, что если выживет, пусть будет повод посмеяться. Его фильмы пригодились. Я смотрела в телевизор, но не видела фильма. Я не могла поверить, что шанс на нормальную жизнь ускользает от нас, как рыба с крючка.

Ночью по очереди умерли все заболевшие. Я знала симптомы, даже видела все это по телевизору, пока еще транслировались программы, но у меня на руках никто не умирал от этого вируса, такой мучительной смертью. Это было ужасно.

Я не могу представить, что испытывали эти бедные люди, но они теперь знали каково быть мухой, попавшейся в паутину. Паук впрыскивает в своего пленника яд, и его внутренности разжижаются, потом паук как бы выпивает своего пленника, остается пустая оболочка, мы все видели такие. Теперь мы сами стали жертвами огромного, невидимого паука.

Я вспоминала телефонный разговор с Викой, да, человечество не заслуживает спасения, оно заслуживает вот такого истребления. Боли и страданий, чувство бесконечного страха и безысходности. Именно это мы и заслужили, огромного, невидимого паука.

3

6 сентября 2022 года

Нас осталось четверо, я, Никита, Дима и Ваня. Ваня решил напиться до беспамятства. Мы разговаривали с Никитой.

– Что делать дальше? – говорила я, – здесь нельзя оставаться. Здесь слишком много трупов, улицы просто завалены покойниками, из-за жары все окна открыты, и те, кто умер дома, тоже опасны.

– Чем? – спросил Никита.

– Трупным ядом. От него конечно не умрешь, но при таком количестве покойников возможно все.

– Что ты предлагаешь?

– Надо уходить из города, это точно. Надо найти какое-нибудь небольшое поселение, похоронить все трупы, вымыть все и остаться там жить на какое-то время.

Мы услышали, как Ваню вырвало, мы не обратили внимания, зная, что он пьян.

Потом его вырвало опять, я повернулась к нему, он лежал на софе.

– Вань, ты живой? Боже, Никита, посмотри на его ноги.

Ваня был в шортах, видимая часть его ног была серой, темно-серой. Я подбежала к нему. Он уже не дышал.

– Да как же так? Он же еще пару часов назад был здоров! Никаких симптомов! Мы что скоро сдохнем, и даже не поймем что заразились?!

Нас осталось трое, я, Никита и Дима. Придя в себя, я предложила дальнейший план действий. Парни находят две фуры, а я ищу место, где мы могли бы поселиться. Я нашла базу отдыха в пятидесяти километрах от Москвы. Идеальное место, небольшая база, пара десятков домов, своя скважина, водопровод, электростанция. Так как у нас был Дима, который умел все это привести в рабочее состояние мы молились на него как на бога. Нам нужно было заехать в торговый центр «Мега», при выезде из Москвы, загрузить фуры всем необходимым, едой, одеждой, обувью, всем-всем, в общем, у нас был мегашопинг!

Пока ребята пошли добывать фуры, я отправилась в аптеку. У меня хоть и была медицинская подготовка, но названий и назначения всех препаратов я не знала. Я зашла в большую аптеку, все витрины были разбиты, пузырьки валялись по полу. Дебоширы и грабители видимо не отличались умом, они забрали почти все с витрин, а я пошла за дверь с надписью «служебное помещение». Там было чисто, и не было ни одного трупа. Я начала разбираться, что для чего и от какой болезни, поняла, что без помощи я не обойдусь. Хорошо, что в этом же здании был книжный магазин. Он был не тронут, да, и зачем в апокалипсис нужны книги? Я набрала медицинских справочников и еще много всего, поняла, что все не унесу, и решила пока оставить все здесь, до возвращения ребят. Взяла только фармацевтический справочник и пошла в аптеку. Порывшись, я поняла, что унесла бы отсюда практически все. Тем более что лекарств делать больше никто не будет, надо брать с запасом. Я взяла коробки, стоявшие на выброс, и начала складывать в них препараты. Потом заметила, что стеллажи с выдвижными ящиками, в которых лежали лекарства, были на колесиках, просто сейчас они зафиксированы. Недолго думая, я сняла колеса с фиксации, выкатила стеллажи на улицу, и смотала их друг между другом скотчем.

Вдруг я услышала какой-то шорох. Ребят не было, я была одна и очень испугалась. Вооружившись кочергой, которую я забрала от камина из мебельного магазина, я приготовилась давать отпор. Я думала, что это голодные собаки. Здание небольшого комплекса, в котором находилась аптека и книжный магазин, и другие магазинчики было стеклянным, все двери были разбиты, укрыться от собак мне было негде. Можно было укрыться в соседнем здании, там были двери, но я не успела бы до него добежать, шорох был совсем рядом. Я стояла за смотанными скотчем стеллажами с лекарствами и готова была ударить в любую секунду. Мне показалось, что у меня волосы на голове привстали дыбом, если бы у меня были усы, как у кошек, то они точно вытянулись бы вперед. Я ощущала присутствие другого существа кожей, нет, их было двое. Странно подумала я потом, при определенных обстоятельствах из нас выходят самые настоящие животные и инстинкты. Мои нервы были на пределе, и я решила напасть первой. Я шагнула из-за стеллажа и замерла, увидев своих противников. Передо мной стоял мой бывший любовник с битой в руках, рядом с ним была его бывшая девушка.

Это давняя история, весьма неприятная, но уже давно забытая. Несколько лет назад мы случайно познакомились. Ни один из нас не хотел серьезных отношений, и у нас был легкий романчик. По разным причинам наши отношения то прекращались, то возобновлялись. А спустя пару лет мне позвонила его девушка, с которой он встречался, и задолго до меня. О ней я конечно не знала. На этом наши отношения закончились. Потом было много всяких неприятных моментов, в которые я не буду углубляться. Вывод я сделала о нем один, в этом человеке собралось все то, что я ненавидела в мужчинах, эдакий пример – куда лезть не стоит. Но секс был потрясающий, видимо, поэтому все и возобновлялось снова и снова. Он постоянно говорил мне, что с девушкой они расстались, оказывалось, что нет. В последний раз, вероятно, они действительно уже не были вместе, но поддерживали дружеские отношения, совершенно для меня непонятные.

Я смотрела на него и думала, ей богу, лучше бы тут был голодный пес! Он смотрел на меня с улыбкой, он рад был меня видеть. Несмотря ни на что, он всегда хорошо ко мне относился. Девушка смотрела растерянно, она явно узнала меня, хотя мы никогда не встречались, видимо нашла в соцсетях. Уж она-то явно не была рада меня видеть.

– Вот так встреча! – сказал Андрей, – я очень рад тебя видеть!

В этот момент послышались звуки приближающихся машин, и гудки. Да, Никита любил американские фуры. Ребята припарковались, вышли из машин и активно начали знакомиться с моими почти собеседниками.

– А вы что знакомы? Вот блин Анька, тебе везет на встречу знакомых! – порадовался Дима.

Более наблюдательный Никита уловил какое-то напряжение, понял, что мы не очень рады все друг друга видеть. Не успела я и рта открыть, как Дима уже рассказывал план наших действий и приглашал их ехать жить с нами.

– Дим, а ты не мог посоветоваться? – спросила я, когда мы толкали стеллажи с лекарствами к одной из фур.

– Ну так вы же знакомы, наоборот круто!

– А ты всех своих знакомых рад был бы видеть?

Дима остановился, и так безобидно почесал затылок, он был рубаха-парень.

– И что теперь делать? Не брать их с собой? Я сам им скажу, сам пригласил, сам и разберусь. Я ж не знал, извини.

– Ничего ты им не будешь говорить. Людей и так осталось так мало, что придется мириться со своими обидами. Мы живем теперь в другом мире, и надо к нему приспосабливаться. Самый ценный ресурс сейчас – это человек.

Я решила, что не буду играть обиженную маленькую девочку. Нам придется жить вместе, и вместе выживать, надо приходить к общему знаменателю. Зная Андрея, я знала, что он этого не сделает из-за своей извечной трусости. А девочку я его не знала, не знала чего от нее можно ожидать.

Когда мы закатили стеллажи с лекарствами в фуру, я пошла прямой наводкой к девушке.

– Я считаю, что сейчас глупо показывать характеры и мериться обидами, по сути, друг другу мы ничего плохого намеренно не сделали. Я не знаю, какую позицию ты хочешь занять, но предлагаю быть взрослыми. Я Аня – сказала я, протягивая ей руку для рукопожатия.

– Оля, – ответила она и пожала мне руку.

Слава богу, подумала я, еще женских разборок и истерик сейчас не хватало. Я так устала, за прошедшие сутки умерло шестеро человек на моих глазах. Это ужасно. Я знала, что во мне копится стресс, я это в себе уже очень хорошо знала. Осталось капнуть последней капле, чтобы полилось через край, этого я очень не хотела.

4

Итак, нас стало пятеро, я, Никита, Дима, Андрей и Оля. Мы забрали все, что нам было нужно здесь. Все было спокойно, мы обсуждали дальнейшие действия, писали список того, что нам нужно, а нужно было все. Мы боялись, что двух фур не хватит, а потом решили, что вернемся еще раз. Задания были розданы, все четко знали, что им делать.

Мы подъехали к «Меге». Нашли подъезд для разгрузки машин, отперли его. И начался великий шопинг. Время было одиннадцатый час, мы надеялись часам к восьми вечера управиться. Все нужное мы отвозили к зоне разгрузки, там Андрей укладывал все это добро в фурах.

Я шла по коридору и засмотрелась на витрину, там была обувь, моя болезнь. Я почувствовала запах мокрой псины, развернулась и увидела перед в ходом в магазин напротив большого ротвейлера. У него изо рта текла пенная слюна, он пошатывался, он был заражен вирусом бешенства. Внутри магазина стояла Оля и примеряла джинсы, пес собирался с силами, он вот-вот кинется на нее. Я искала глазами хоть что-то, чем могла бы оглушить собаку, ничего не находилось. Я пошатнулась назад и моя нога во что-то уперлась, это был огнетушитель. За долю секунды я схватила огнетушитель и кинулась на пса. В этот же момент он кинулся на Олю.

– Ложись! – крикнула я.

Оля успела поднять голову за секунду до столкновения с ротвейлером. Успела закрыть лицо руками. Со всей силы что была во мне, я ударила собаку огнетушителем по голове. Раздался мерзкий хруст, это его череп разломился пополам. Кровь брызнула струей, облив нас с Олей. Собака упала навзничь. Оля стояла ошеломленная, забрызганная кровью. Рот у нее был открыт от случившегося.

– Закрой рот, слышишь, закрой рот, не дай бог хоть капля крови или слюны попадет внутрь! Снимай в себя все, быстрее снимай.

Недалеко находился туалет, я повела ее туда. Там же была комната матери и ребенка, в ней был душ. Я начала раздеваться вместе с ней, заволокла ее под душ. Она пыталась что-то спросить, но я ей не давала.

– Закрой рот, потом скажешь, и глаза закрой, сначала смоем все с себя. Это очень опасно.

По выражению ее лица я поняла, что именно об этом она хотела спросить.

– Собака была бешеной, – начала рассказывать я, – вирус бешенства очень опасен, он не лечится, и всегда приводит к летальному исходу. После того, как весь мир сошел с ума и начал выдумывать все новое и новое биологическое оружие, бешенство не осталось в стороне, его доработали, и действует он теперь гораздо быстрее. Лекарства от нового вируса нет. Попасть он в другой организм может через слизистые выделения, слюну, и кровь тоже.

Оля начала мыться активнее, плотно сжав рот и глаза.

– А если он все же попал внутрь? – спросила она, когда мы отмылись.

– Инкубационный период около сорока восьми часов, если за двое суток не проявятся симптомы, значит все хорошо.

– А если проявятся, я умру?

Я не знала, как ее успокоить.

– Я тоже могла заразиться. Смерть от этого вируса менее болезненна, чем от нашего.

Я ее обманывала, неизвестно, что хуже. При бешенстве путается сознание. И первыми симптомами выступают мания преследования и потеря реальности. Человек практически сходит с ума. Если уж и умереть от болезни, хотелось бы хотя бы понимать это.

– Каковы симптомы? Нет, лучше не говори, я буду знать, и выискивать их у себя. Просто если заметишь их, скажи.

– А кто скажет мне?

Вопрос был риторический. Если симптомы проявятся, их заметят.

В комнату матери и ребенка вошел Андрей, увидел, что мы почти голые и отвернулся.

– Да ладно, чего ты тут не видел? – съязвила Оля.

Он принес нам халаты, так как рядом с туалетом был магазин домашней утвари. Махровые полотенца, халаты, постельное белье и много всего еще.

– С легким паром! С чего это вы купаться вздумали? У нас и так времени не много, – опешил Никита.

Тут подоспел Дима. Мы все рассказали, сказали не трогать собаку, и вообще обходить ее десятыми дорогами. Если вдруг здесь есть еще одна, укрываться от нее всеми силами и избегать контакта. С нами также сказала избегать контакта. Было жутковато.

Мы оделись и продолжили шопинг. Когда обе фуры были почти под завязку, я решила заглянуть еще в один магазинчик, Андрей пошел со мной, ему тоже там кое-что нужно было. Мы шли и услышали какие-то непонятные крики на непонятном для меня языке. Шум доносился из магазина мужской одежды, мы завернули туда и увидели двух мужчин, один напал на другого, и пытался укусить его. Второй же отбивался и кричал на непонятном языке. Андрей остолбенел. Ну конечно. Позади них на стене было зеркало, в него я увидела лицо нападавшего, его лицо было в пенной слюне.

Я уже знала, как обращаться с огнетушителем, он стоял рядом с входом в магазин. Я схватила его и со всей дури ударила им по голове нападавшего мужчину. Правда в этот раз сама отодвинулась подальше. Раздался тот же мерзкий хруст. Андрей и незнакомец стояли в остолбенении. Потом незнакомец начал что-то говорить на том же непонятном языке, и я спросила, говорит ли он по-английски, он ответил да. По-английски я говорила плохо, зато Андрей хорошо говорил.

– Андрей, скажи ему, чтобы не облизывал губы, и раздевался бегом и вытерся чем-то, пока не помоется, вообще объясни ситуацию.

Андрей стоял как каменный. Я подошла вплотную к нему, потрясла за плечо, чтобы он пришел в себя. Сейчас надо было срочно не допустить заражения, спасать человека, сейчас было не до сантиментов. Андрей как будто пришел в себя, начал бормотать что-то.

– Ты его убила, ты его убила, убила…

– Да, убила, он уже и так труп, я ему только помогла, он бы убил здорового человека! Да приди же ты в себя! – я хлестала ему пощечины, но он повторял одно и то же.

На ломаном английском я попыталась объяснить, что нужно делать. Незнакомец не особо меня понимал. На наши крики пришла Оля. Она хорошо говорила по-английски. Она ему все объяснила. Мужчина начал экстренно раздеваться и вытирать лицо и открытые части тела.

– Я не пойму, это человек на него напал? – спрашивала Оля.

– Да, видимо он заразил собаку, потому что мужик выглядит более больным, чем собака. Надо отмыть это мужика и валить отсюда.

Оля отвела незнакомца в комнату матери и ребенка, дала все инструкции. Он беспрекословно ее слушался. Когда Оля увела незнакомца мы остались с Андреем одни. Он уже перестал бормотать, просто стоял, уставившись в одну точку.

– Я не хотела его убивать, у меня не было такой цели, просто надо было что-то сделать, и так вышло.

5

Андрей вышел из ступора, и мы пошли к Оле и незнакомцу. Мы зашли в комнату матери и ребенка, в душе, задом к нам стоял совершенно голый незнакомец и тщательно мылся. Оля, не стесняясь, смотрела на него, и там было на что посмотреть. Он был очень красивый, высокий, мускулистый, загорелый, слегка вьющиеся темные волосы чуть ниже плеч. Пока мы любовались незнакомцем, Андрей сходил за очередным халатом и выпроводил нас в коридор. На несколько минут мы вернулись в обычную жизнь, где есть красивый мужчина в душе, и нет болезни и апокалипсиса. В коридоре все вернулось.

Незнакомца звали Матиас, он был финским актером, довольно известным в Финляндии. Здесь его никто не знал. Много раз он был в Москве, она ему очень нравилась. До начала эпидемии он приехал сюда с женой и двумя дочерьми показать им этот замечательный город.

Жена и дети умерли в одной из московских больниц в первую неделю эпидемии. Он хотел перевезти их в Финляндию, чтобы похоронить там, но ему не разрешили, более того, он и сам не мог выехать из страны, так как был объявлен всемирный карантин и все границы были закрыты. Сейчас уже никто не охранял границы, и можно было ехать куда душа пожелает.

Северные страны вымерли первыми, Канада, Скандинавия, Приполярье и Заполярье России, юг Аргентины и Чили, юг Австралии и Новая Зеландия. Пока еще было телевещание, эти страны объявили «нулевыми», не было зафиксировано ни одного выжившего. Возвращаться ему было некуда, и он решил ехать с нами.

Мы решили ближайшие двое суток соблюдать карантин и иметь минимальный контакт с ребятами. Мы забрали из автоцентра два новеньких Рендж Ровера, разместились в одном, второй повезли на буксире. Второй мог повести и Матиас, но мы решили не бросать его одного и пообщаться побольше. Из всей нашей компании водить не умела только я, и меня обязали этому научиться. Матиас учил русский язык, и уже немного говорил на нем. Он хотел переехать с семьей в Москву, они уже даже присмотрели квартиру.

Оля с Матиасом говорили по-английски, я мало что понимала, поэтому перестала их слушать. Оля вырывала что-то из общения и время от времени рассказывала мне в общих чертах.

Я смотрела в окно и думала о том, как сложно должно быть этому человеку, потерять все и в придачу ко всему застрять в чужой стране. Мне хотелось ему помочь, но я понимала, что не зная языка это практически невозможно, гостеприимство это максимум, что мы все можем для него сделать. Как психолог, я считала своим долгом оказать всем максимальную психологическую помощь.

Мы ехали впереди, за нами ребята на фурах. Я следила по навигатору дорогу, и видела, что мы приближаемся к пункту нашего назначения. Мы все были рады, что еще работал интернет, оставалась хоть какая-то связь. Дима разослал всем, кому мог сообщение о том, что из метро мы перебрались на базу отдыха «Светлый бор», оставил координаты, я очень надеялась, что остались выжившие, и они могут присоединиться к нам.

– Через сто метров поверните направо, – скомандовал навигатор.

Оля была за рулем и подала сигнал ребятам сзади, что мы приехали. Свернув с шоссе, мы попали в лес, он длился не долго, дальше пошли поля, минут через десять мы были на месте. Был двенадцатый час ночи, темно, сзади лес, впереди поля. Было жутковато и мы решили заночевать в машинах. В любом случае здесь должны быть мертвецы, если не постояльцы, то работники, которые жили здесь, точно должны быть. Не хотелось ночевать рядом с трупами, без света.

7 сентября 2022 года

Финн проснулся первым. Это прозвище сразу прилипло к Матиасу, он был не против.

Было еще очень рано, часов шесть утра. Но все решили, что нужно вставать и приниматься за работу, а ее было немало. Мы обследовали всю территорию базы отдыха и составили план действий. Первым делом похоронить умерших, их там оказалось гораздо больше, чем мы ожидали, было двенадцать человек, среди них пятеро детей, двое совсем малыши. Потом надо было решить, как мы расселимся, где будет храниться наша провизия, наладить работу коммуникаций. Мы все делали быстро и слажено, все хотели закончить важные дела сегодня.

Пока мужская часть занималась похоронами, мы с Олей обследовали все дома и распределили, какое здание для чего будет служить. Все изъявили желание жить в одном доме. Нас было шесть человек, больших домов было всего два. Один был административным зданием с большой столовой и залом для дискотек-вечеринок, также в нем был большой подвал, длиной во все здание, и довольно глубокий. Это здание мы решили отвести под хранилище всей провизии и прочего.

Второй дом был большой, деревянный, сделанный в скандинавском стиле с камином, кухней и примыкающей к ней столовой, большой гостиной и пятью спальнями. Спален на всех не хватало, и Никита с Димой решили жить в одной комнате, они сдружились, и Никита тянулся к знаниям Димы в области физики и механики. Они вместе налаживали коммуникации, им обоим было интересно этим заниматься.

Вообще коммуникации сильно не пострадали, вода была, правда только холодная, слив и канализация работали, единственное было какое-то замыкание в электросети.

Мы усталые сидели в гостиной на диване и жевали печенье, запивая Колой, а хотелось запить горячим чаем, и вообще поесть чего-то нормального, а не сухомятку.

– Да будет свет! – пафосно заявил Дима, заходя в комнату с выражением лица «кто здесь папа?».

– Что, сделал? – спросила я, – так хочется помыться в горячей воде и поесть горячего, и чая попить.

– Да, все готово, меня уже можно целовать и восхвалять!

– Не выделывайся, – с улыбкой сказала я и направилась к плите. Зажгла конфорку, появился огонек.

– Ура! – выкрикнула я, обнимая Диму, – а сколько примерно по времени будет нагреваться вода в бойлере?

– Думаю минут сорок максимум, я спустил со всех бойлеров воду, она там почти месяц стояла, сейчас они все набираются, потом начнут нагреваться. Вообще здесь хорошие бойлеры, да и вся техника новая, и, по ходу немецкая, ну если не немецкая, то точно европейской сборки, долго прослужит, хороший дом ты нам выбрала.

– А кто здесь мама? – пафосно повторила я Димино выражение лица.

Пока нагревались бойлеры, я решила заварить чай, начала шарить по шкафам кухни и заметила недостаток посуды. Начала писать новый список того, что нужно добрать. Никита перегнулся через мою спину.

– Уже список новый пишет, чайник заварной, банки…

– Не смейся надо мной, я только что потеряла свой дом, со всеми этими мелочами, я столько денег на все это потратила, а теперь все можно просто брать, я ищу плюсы в апокалипсисе, не мешай.

– Да нет, я наоборот очень рад, что встретил именно тебя, ты ж мать, – с улыбкой добавил он, и обнял меня.

Прозвище «мать» прилипло ко мне с прошлой работы, той, где мы работали вместе с Никитой и Кириллом

– Нам на работе проводили тренинги, – сказал Никита, – и был тест, а в нем вопрос «вы оказались на необитаемом острове, вы можете позвать к себе только одного человека, кого вы позовете?», я, не задумываясь, назвал тебя, с тобой точно не пропадешь!

– Ах ты зараза, за меня значит прятаться решил, да? – с улыбкой спрашивала я.

В душе я знала, что это не так. Никита, хоть и был молод, но в нем ответственности и мужественности было в разы больше, чем во многих встречавшихся мне взрослых мужчинах. Он из тех на кого можно положиться. Вообще хороший парень, был бы он лет на десять старше и свободен, я бы точно не дала ему просто так пройти мимо. Но он был молод, и у него только что умерла девушка.

Вообще мыслей о каких-то взаимоотношениях сейчас даже не возникало, и не до этого было. В апокалипсис лучше вообще никаких отношений не заводить, дабы не усложнять. Допустим, что-то не сложилось, уйти ты не сможешь, придется жить в одном обществе, потому что другого просто нет. Я и в обычной-то жизни очень скептически относилась к мужчинам, и вообще у меня большие проблемы с доверием, а тут уж точно лучше держаться подальше.

Но нас всего шесть человек, четверо мужчин и всего две женщины, рано или поздно природа возьмет свое, это вопрос времени, поэтому мысли разные лезли в голову.

Мы распределили себе комнаты, в которых будем жить, в каждой комнате была личная ванная, что может быть лучше? Конечно все, что с нами произошло ужасно, но я, как человек крайне позитивный и жизнерадостный искала плюсы везде, даже в минусах.

Я лежала в большой, красивой ванне, у меня была куча дорогущей косметики, шампуней, кремов, и прочего барахла, всего того, чего раньше я не могла себе позволить. Я насыпала в ванну соли из Мертвого моря, налила масла жасмина, пены для ванн с жемчужной пудрой. Как классно, оказывается, полежать в горячей ванне после трех дней пути, ночи в холодном метро, ночи в мебельном магазине и пяти смертей подряд. На двери в ванную висел махровый халат, на полочках лежали полотенца из египетского хлопка, а за дверью меня ждала огромная кровать с итальянским постельным бельем и невесомым бамбуковым одеялом.

Из мечтаний меня вырвал стук в дверь. Это был Никита.

– Мать, ну ты че там утонула что ли? Ужин-то будет сегодня? Я ждал твоих вкусностей с того момента как увидел тебя в метро.

– Я думала Оля что-нибудь приготовит, и Финн, оказывается, умеет готовить.

– Да, Оля приготовила, Доширак себе кипяточком залила и сидит довольная. А Финн тоже ушел в заплыв.

Я вышла из ванной, завернувшись в бесконечно мягкий халат. Никита лежал на моей кровати.

– Ты бы сам помылся, запашок от тебя тот еще, и слезь с моей кровати, вонючка.

– Так ужин будет?

– Будет, иди только помойся, на готовку все равно нужно время.

Никиту как ветром сдуло. Я облачилась в новую одежду и пошла на кухню.

В мыслях, что же приготовить, я подумала о том, что нам нужна морозилка побольше. В административном здании было несколько холодильников и морозилка. Но так как нам придется запасать надолго, все это нам нужно совсем в других объемах. Я оторвала Диму от бутылки пива и попросила помочь мне.

– Дим, скажи, ты имел когда-нибудь дело с промышленными холодильниками или большими холодильными и морозильными камерами, как в ресторанах?

– Вообще нет, а что случилось?

– Если вкратце, я хотела бы перевезти сюда холодильную и морозильную камеры из Ашана, это возможно?

– Я никогда с этим не сталкивался, но думаю смогу сделать.

– У нас есть спец по холодильникам, – сказала Оля, подошедшая сзади, – Финн, пока не стал актером, работал на мясоперерабатывающем заводе как раз по холодильным установкам.

– Дай ему бог здоровья! – сказала я.

У нас был первый «семейный» ужин. Мы сидели за большим столом, чистые и уставшие, морально и физически. Казалось, что появился свет в конце тоннеля, ни у кого не было признаков вируса, мы нашли дом, мы не одни. Мы с Никитой, любители хорошего вина, укатили несколько паллетов с этим благословенным напитком, и теперь несколько бутылок стояло на столе вместе с жареной курицей, картофельным пюре, овощным салатом и горячим домашним хлебом. Никита умиротворенно кушал. И все, казалось, выдохнули.

Финн встал с бокалом в руке, попросил Андрея переводить.

– Он говорит, – начал Андрей, – что бесконечно благодарен богу, что он свел его с нами, благодарен Ане, что спасла ему жизнь и за то что, – Андрей замолчал, потому что Финн молчал. Слова встали у него в горле, он сдерживался, вспоминая, как много он потерял, – в общем, за все это, – добавил от себя Андрей.

Мы выпили, потом болтали и кушали. Потом Никита встал с бокалом, и попросил Андрея переводить для Финна.

– В России принято второй тост поднимать за родителей, а третьим поминать умерших. Так как родителей ни у кого не осталось, предлагаю перейти сразу к третьему. Давайте сейчас вспомним, и отпустим всех, кто ушел. Всех наших родных и близких, друзей, знакомых, соседей, коллег, всех.

Мы все встали, как будто сговорились. Выпили, не чокаясь и сели. Повисла тишина. Я решила разрядить обстановку.

– У меня еще сладенькое есть.

– А я только хотел спросить, чем это пахнет? – усмехнулся Никита, потирая руки.

Я достала из духовки яблочный пирог, убрала грязную посуду. Андрей решил мне помочь. И, видимо решился на разговор.

– Я вижу, вы с Олей нашли общий язык.

– А почему бы нам его не найти?

– Ты злишься на меня? – спросил Андрей, после некоторой паузы.

– Я сейчас злюсь на весь мир, поверь, ты меньшая моя проблема. Да, в общем-то, ты и не проблема. Просто неожиданно как-то вышло. Я привыкну.

– Все равно я чувствую негатив от тебя.

– Он пройдет, не обращай внимания.

– Я правда очень рад, что мы встретились.

Мне почему-то стало тепло от его слов, и я обняла его.

– Все это мелочи жизни, мы пережили апокалипсис, и это уж точно переживем.

6

После ужина мы сидели в гостиной, пили вино, болтали. Андрей учил Финна русскому языку, Финн с удовольствием все слушал и пытался говорить. Выходило очень смешно. Все были бесконечно уставшие, но расходиться не хотелось. Завтра предстояло еще много работы, но никто не хотел об этом сейчас думать, все просто наслаждались моментом.

Стало холодно, как часто бывает в Москве, температура резко упала, и запахло осенью. Было седьмое сентября, а температура за сутки упала на десять градусов. Финн, как настоящий житель Скандинавии разжег камин. Ему нравилось, что дом в скандинавском стиле, хоть что-то напоминало ему о доме. В одном из шкафов на кухне нашлась колода карт, и мы играли в бридж. Финн оказался отличным игроком, сказал, что на деньги играть больше нет смысла, и предложил играть на желания. Я от игры уже отказалась и пошла спать.

Все комнаты располагались на втором этаже дома. Я поднялась к себе в комнату, разделась и легла. Как же хорошо поспать в кровати, подумала я, тут же провалилась в сон. Мне снилась мама, как будто мы были с ней в Доминикане, мама ее очень любила. Мы лежали на пляже и болтали о всяких мелочах. Я проснулась от какого-то толчка. Открыв глаза, я увидела Никиту мирно спящего рядом, он закинул на меня ногу и сладко всхрапнул. Ладно, подумала я, пусть спит ребенок.

Утром я проснулась от холода, Никита стянул с меня одеяло. Я встала, умылась и пошла на кухню. Весь дом еще спал. И чего меня подняло в такую рань? Восемь утра! Я истинная сова, всю жизнь сплю до обеда, а тут подорвало, ну ладно, будет время приготовить завтрак. С ночи я поставила тесто, оно хорошо подошло, и уже стремилось выползти из кастрюли. Я сделала булочки с сыром и поставила их в духовку.

А сыр-то последний, подумала я, и яйца. Скоро закончатся все скоропортящиеся продукты, а новых, делать никто не будет. Я озадачилась этой мыслью. Я услышала шум наверху и начала накрывать на стол. Гренки, сливочное масло, тоже последнее, омлет с ветчиной, сырные булочки, творожная запеканка с изюмом, тоже из последнего творога, оладьи с яблоками, и в кладовой базы было вкуснейшее клюквенное варенье.

Никита вышел первый.

– Я иду на запах, люблю тебя, мать, больше всех!

– За еду готов продаться? – улыбалась я.

– За твою, да!

Спустились остальные ребята, Финна не было.

– Ух ты, у нас тут как в лучших домах Парижа, – радостно сказал Дима, он тоже любил вкусно поесть, как выяснилось.

Я пошла, позвать Финна к завтраку. В комнате его не было, постель была заправлена. Я вышла на улицу, потому что догадывалась, где его искать. Вдали от базы, под самой кромкой леса мы сделали кладбище, для тех, кто был на базе до нас. Финн сидел возле детских могилок, он принес им букетики из полевых цветов.

Я растерялась, я нашла его, но стоит ли его сейчас трогать? Может ему нужно побыть одному? Я стояла в нерешительности, и уже было собралась уходить, как он меня заметил. Я все же решила уйти. Он догнал меня. Я извинилась за то, что потревожила его, что хотела позвать его на завтрак. Он ничего не ответил, просто обнял меня и поцеловал в макушку. Это была благодарность, для этого не нужно знать языков.

Он был очень сильным, и в его объятиях я почувствовала себя приятно хрупкой. Господи, да о чем я думаю?!! У мужика только что умерла семья, он сидит у могил чужих детей, а ты думаешь о том, какие крепкие у него объятия! Совсем ку-ку! Я дала себе мысленную пощечину, и пообещала, что это не повторится.

Мы вошли в столовую, Дима сидел рядом с Олей и они увлеченно беседовали. Они сразу понравились друг другу, я это заметила еще два дня назад.

Я подняла неприятную тему.

– Я предлагаю поговорить о будущем, – начала я.

– Ну вот умеешь ты все испортить, – сказал Андрей.

– А что делать? Рано или поздно нам надо об этом поговорить, и, я считаю, лучше рано, чем поздно. Чем мы будем питаться? Осень на дворе. За зиму все придет в негодность, крупы, овощи, как мы будем жить, на консервах? У нас не будет молочных продуктов, яиц, мяса, даже хлеба.

– Будем охотиться, – выдал Дима.

– Ты хоть раз держал оружие в руках? Сталкивался со зверем лицом к лицу? Со зверем, который хочет жить, и если не он, то его. Ты хоть представляешь, о чем говоришь?

– Научимся, – ответил он, – наши предки ходили на мамонтов, чем мы хуже?

Повисла пауза, все понимали о чем речь.

– Допустим, мы можем посадить огород, а как быть с остальным?

– Я тоже думала об этом, – сказала Оля, – прошло еще не так много времени, чтобы все заводческие животные на фермах умерли от голода. Мы можем съездить на фермы и птицефабрики и взять несколько для развода. Правда как их разводить я не знаю, я городской человек, да, по-моему, и все здесь, лично я даже не представляю как справиться с огородом, не то что со скотиной.

– Я представляю, – сказал Никита, – уж с огородом я справлюсь. Мать, я уверен, ты знаешь, что делать со скотиной.

– Я разве похожа на фермерскую девочку? – усмехнулась я.

– Я помню, ты рассказывала про деда с бабкой, которые жили в деревне с полным хозяйством.

– Да, это было, и да, я знаю, что с этим всем делать, а что не знаю, Гугл в помощь, ну или книги, их еще никто не отменял.

Этот ад возвращался. Мои дедушка с бабушкой жили в той деревне, куда уехала моя мама в начале апокалипсиса. У них действительно было такое хозяйство, что страшно становилось. Две коровы, свиньи, овцы, козы, кроли, куры, утки, гуси, индюки, и даже пасека, еще был конь по кличке Лимон. При этом огромный огород, во взлетную полосу, ни конца, ни края.

Это был ад. Это бесконечная работа, каждый день, без выходных и праздников. Когда бабушка с дедушкой умерли, и все хозяйство распродали, мы все вздохнули с облегчением. Содержать все это, означало оставить свое здоровье на этом хозяйстве, и остатки его на огороде. Я всегда говорила маме, что лучше я убью свое здоровье на работе, и куплю все, что мне нужно, чем оставлю его в деревне. Что ж, за все нужно платить. Придется вернуться в этот ад.

Обсудив все это более детально, все согласились, что Олина идея как нельзя кстати. Но осуществлять ее надо немедленно. Дима включил и настроил, как ему нужно базовский компьютер, который находился в административном здании, сказал, что обустроит там «командный пункт». Как выяснилось, Дима был еще и компьютерным гением. Да, нам с ним повезло, это однозначно. Благо интернет пока работал исправно. Дима нашел ближайшие к нам фермы и птицефабрики, и можно было бы уже ехать за скотиной, но куда мы ее привезем? Нужно было срочно строить хотя бы временные сараи и загоны. Началась экстренная стройка. Я удивлялась, как слаженно работают ребята. Финн, оказалось, еще и в строительстве кое-что соображает.

На территории были хозяйственные постройки, и решено было начинать с них, переделать под стойла для скотины, утеплить к зиме. Для птицы загона не нашлось, было решено строить, а временно поселить всех в одном из летних домиком. Ребята начали освобождать помещения, выносить мебель. Мне поручили решить, кого и в каком количестве нужно привезти. Фермы находились достаточно далеко от нашей базы, и поездка была запланирована на завтра.

Итак, список нужной нам животины, с учетом того, что половина точно передохнет, особенно птица, выросшая в инкубаторе, вышел такой:

4 коровы и 1 бык,

2 свиньи, 1 хряк и по одному поросенку

100 кур и 15 петухов

20 гусынь и 5 гусаков

20 уток и 5 селезней

10 индюшек и 3 индюка.

Потом я подумала, что все это стадо надо кормить, и не просто кормить, а запасти на зиму корма. С этим встал вопрос, где это все хранить? На это явилась Димина сообразительность, он сказал, что нашел склад кормов для животных, он находился в пятидесяти километрах от нас. Было решено запасти на пару месяцев, а за остальным периодически ездить добирать, так как на складах были созданы нужные условия для хранения этого всего.

Первым делом нужно было привезти птицу, так как скотина вполне могла еще выжить, а вот птица нет. Мобильная связь была, но с перебоями. Было решено пользоваться интернетом для связи.

Мы с Финном должны были отправиться на ближайшую птицефабрику разведать обстановку. Было уже четыре часа дня, до птицефабрики ехать было не меньше двух часов, и мы отправились немедленно, заручившись словарями, он русским, а я английским.

По пути Дима нашел нам книжный магазин, нужна была литература о том, как разводить, а главное выбирать хороший скот. Обращаться я с ним умела, выбирать нет. Мы поехали на Ровере, решив, что транспорт для перевозки должен быть на месте.

Уже вечерело, солнце садилось, мне было страшновато ехать куда-то на ночь глядя, и Финна я совсем не знала, мало ли что может случиться. Мы ехали уже минут двадцать, ехали молча.

– Ты боишься меня? – спросил Финн по-английски.

Я поняла, что он сказал, но не знала, что ответить. Я молчала, и он полез за словарем.

– Нет, я не боюсь, – ответила я.

– Я это чувствую. Я понимаю, что ты меня не знаешь, совершенно ничего обо мне не знаешь, а все, что я рассказал, могло оказаться выдумкой, – он посмотрел на меня так искренне. – Ты можешь мне верить. Я обязан тебе, ты спасла меня от крейзи мужчины. Я никогда не отплачу тебе злом. У нас в Финляндии так не принято, половина финнов потомки викингов, у нас все по справедливости, за добро платят добром, за зло по усмотрению. От всех вас я получил только добро, я не придам этого.

Я улыбнулась, в знак доверия. Его слова звучали очень искренне, я не все дословно понимала, но общий смысл я уловила, и от него шло такое тепло и умиротворение, что я верила ему.

Ехать нам было еще далеко, и я включила музыку, которая была у меня в телефоне. Мы весело начали подпевать. У Финна оказался очень хороший голос. В моей душе было спокойно и уверенно рядом с ним.

Уже почти стемнело, когда мы добрались до птицефабрики. Света не было. Еще на базе мы вооружились фонарями на голову, они были довольно яркими. Запашок рядом с птицефабрикой стоял тот еще. Непонятно чем пахло больше, смертью, или птичьим дерьмом. Я предусмотрительно взяла нам медицинские маски.

Мы зашли в здание. По коридорам горели тусклые лампы ночного освещения. В здании не было ни живых, ни мертвых. Это было первое место, где не было трупов, по крайней мере, человеческих.

Мы нашли цеха с птицей. Как ни странно там царила жизнь. Я не знала, как устроены птицефабрики, но оказалось, что клетки, в которых живут птицы, как бы погружены в огромный поддон с комбикормом, или молотым зерном. К каждой клетке по трубкам подавалась вода, откуда эта вода шла к ним мы так и не увидели, но большинство птицы было живо.

Были цеха с разными видами птиц. Мы осмотрели все, убедились, что нам есть что брать, и решили ехать домой, и завтра вернуться за птицей, так как селить сейчас их было некуда. Как мы и думали, на территории действительно был транспорт для перевозки. Грузовое отделение было похоже на кондитерский стеллаж, были полозья, в которые вставлялись клетки с птицами. В одной клетке было по десять кур, десять уток, и по пять гусей. Индюков мы не нашли, но нам хватало и того, что было.

По пути домой я написала Диме, что все ок, и мы возвращаемся. Дома нас ждал ужин. Ребята общими усилиями чего-то наготовили. Как оказалось Оля совсем не умеет готовить, но с готовностью помогала, чем могла. Мы наелись жареной картошки с грибами, доели вчерашний яблочный пирог и были счастливы.

– А где вы грибы взяли? – удивилась я, когда увидела их.

– А у нас в посадке, за кладбищем, целая грибная поляна, – рассказывал Никита, – Андрей хотел как-то отгородить кладбище, и наткнулся на поляну шампиньонов. Там и других грибов полно. А в лесу вообще думаю рай грибной.

Андрей откупорил бутылку розового вина, и разлил по бокалам.

Я взяла свой бокал.

– У меня есть тост! Торжественно объявляю наш карантин оконченным, никто из нас троих не заразился бешенством! Выпьем за это!

– И правда, – сказала Оля, – а я и забыла в суматохе.

– Мы все здоровы, и у нас начинается новая жизнь, за нее! – я подняла бокал вверх.

7

На следующий день мы с Андреем отправились за птицей. Финн с Димой поехали в Ашан за холодильными камерами, а Оля с Никитой подготавливали летний домик для птицы.

Мы подъехали к птицефабрике, нашли машину для перевозки и подогнали ее поближе к цеху с курами. При свете дня все выглядело не так лучезарно как вчера вечером. Ужасная вонь, которую мы вчера почуяли, исходила от кучи дохлых кур возле какого-то небольшого здания, как выяснилось позже это был куриный крематорий.

Войдя в цех, Андрей нашел выключатели света и включил полное освещение. Я заметила на клетках какие-то цифры, потом мы пришли к выводу, что это возраст цыпленка в днях, потому что они шли по возрастанию, и сами птицы были все больше и больше размером. Мы решили набрать побольше тех, кому согласно цифрам было 60—70 дней. Они были уже достаточно большими, и еще не так сильно заколоты и закормлены антибиотиками и прочей химией. Вопрос, неслись ли уже куры в таком возрасте? Мы не знали, и на всякий случай взяли 30 взрослых кур и 10 взрослых петухов. То же самое решили сделать с утками и гусями.

– А что с остальными? – спросила я Андрея, – мы их тут так бросим умирать? Может хотя бы из клеток их выпустим? Многих и так уже крысы поели, особенно цыплят.

– Надо подумать, вдруг эти все передохнут, и нам нужно будет вернуться еще за одной партией?

– Тогда нужно еще насыпать корма и выяснить, откуда подается вода.

Дальше мы столкнулись с препятствием, мы не могли открыть клетки, чтобы взять понравившихся нам особей. Они были заперты на магните, и силы не хватало, чтобы открыть их. Где-то должно было быть управление всеми этими механизмами, мы обрыли все в поисках управления, но так и не нашли. Андрей позвонил Диме. Он был занят холодильниками, они с Финном как раз отключили один и грузили в фуру.

– Димон не сможет приехать, у них там с Финном работа в разгаре. Придется отложить перевозку еще на день, – сказал он.

– Тогда надо ехать домой, там дел невпроворот, мы и так столько времени потеряли.

Когда мы добрались до дома, уже было около часа дня, и такое солнце светило, небо было чистейшее, ни единого облачка. Я решила раздеться. Белье я очень не любила, и носила редко. Без задней мысли я сняла толстовку и осталась в тонкой, облегающей футболке. Из административного здания, которое мы прозвали кладовкой, вышли Дима и Финн. Дима был доволен и с радостной улыбкой сообщил о том, что холодильная камера работает. Он ждал похвалы за свою работу. Финн же наоборот выглядел спокойным и не вел себя так, будто совершил подвиг.

Я смотрела на них и думала, какие же они разные, Финн уверенный в себе и своих возможностях взрослый мужчина, а Дима еще пацан, который самоутверждается, не смотря на то, что ему уже тридцать лет. Финн вообще всем своим существом располагал к себе, тихая, спокойная уверенность, это и есть стержень и внутренняя сила, именно к таким мужчинам тянет.

Холодильник заработал, можно было привозить морозильную камеру, но с ней была проблема, у базовской электростанции не хватало мощности на две камеры, и ее надо было добавлять. Сделать это мог только Дима. За скотом и птицей решено было ехать завтра. Меня отправили готовить обед, а после него мы с Финном должны были поехать в разведку на ферму. Я сварила борщ, сделала макароны по-флотски, с утра оставались булочки и клюквенное варенье. Всякие вкусности готовить было некогда.

После обеда мы отправились на ферму. Я направлялась к машине, Финн что-то говорил Андрею. Потом тот подошел ко мне с предложением одеться.

– Финн боится, что ты замерзнешь, просил передать тебе, чтобы надела что-нибудь. А на самом деле наверно просто все время контролирует себя, чтобы в глаза смотреть тебе, а не на грудь, – со смехом сказал Андрей и ушел.

Финн немного понимал русскую речь и думаю уловил смысл слов Андрея, он выглядел слегка смущенным. Вот блин, а что же летом будет? Что ж мне теперь и не раздеться?

– Просто надень лифчик, сказала проходящая мимо Оля.

Я поплелась в дом за кофтой. Меня разозлила эта ситуация. Я чувствовала себя дома, а дома я вообще полуголой ходила. Я много лет прожила одна и не любила вторжений. А сейчас в мою жизнь было мегавторжение. Я должна была мириться аж с пятью людьми. Я всю жизнь пыталась себя скрыть, так как излишек внимания к моей фигуре был разным, очень часто совсем некорректным. Дома я могла раздеться без мысли, что на меня кто-то смотрит и вожделеет. Теперь этого было сделать нельзя. Меня это жутко злило.

Мы подъезжали к ферме, на ней разводили коров. Когда мы с Андреем возвращались с птицефабрики, мы заехали в книжный магазин, что нашел Дима. Магазин оказался очень большой, там была масса всякой литературы, и мы набрали кучу всяких книг по животноводству и не только. Сейчас я листала в машине одну из этих книг, в ней подробно рассказывалось, как выглядит «хорошая» корова.

Мы еще не подъехали к ферме, но уже поняли, что она близко, поняли по запаху. На ферме был убойный цех, и в нем гнили две мертвые коровы, они были изъедены крысами и теперь их доедали черви. Зрелище было ужасное, и я чувствовала, как борщ просится назад. Я видела, что у Финна тоже обед подкатывает к горлу, но он пытался не подавать вида. Мы быстро покинули убойный цех. На этой ферме мы тоже не увидели ни одного человеческого трупа.

Найдя загоны со стойлами, мы увидели другую картину, не то, что на птицефабрике. Если там птиц просто оставили умирать в клетках, то здесь над животными сжалились, они свободно ходили по огромному загону. Им также оставили еду и воду. Я выбрала подходящих коров и быка, и загнала их в отдельное стойло. Коров мне понравилось пять, и я решила забрать пятерых, это было больше, чем планировалось, но какое-то внутреннее чувство подсказывало, что надо брать.

С быком было сложнее, быки там были с характером, находились отдельно, и, чтобы понять кастрированный бык или нет, ему надо было заглянуть под хвост. Я видела, что Финн чувствовал себя очень неуютно. Оказалось, что он никогда не видел живую корову, и уж тем более в таком количестве. Я попыталась объяснить ему, что бояться их не стоит. А вот быков можно бояться.

Финн заметил длинные железные палки, они стояли у стены. Это оказались специальные приспособления для усмирения животных. Они были похожи на большие школьные указки. С одной стороны была рукоятка, на ней была кнопка, при нажатии на нее дальний конец палки бил небольшим разрядом тока. Находка была очень кстати. Когда я направилась с этой палкой к быкам, завидев меня с ней, они застыли и резко стали очень смирными. Видимо не раз получали ими, бедняги. Я выбрала подходящего быка и с помощью палки загнала его в соседнее стойло с отобранными коровами.

Финн смотрел на меня с восхищением. Я не понимала почему, для меня это не было чем-то из ряда вон, контактов с рогатым скотов у меня было предостаточно. Потом мы обнаружили еще загон, в нем были телята, бедняги были совсем обессиленными. Мы приняли решение запустить всех телят к коровам. Буквально через пять минут телята нашли вымя и наконец-то ели. И коровам легче, и телята сыты. Мы решили взять еще три теленка, две телки и бычка, загнали их к нашим коровам, они тоже сразу кинулись к вымени. В другом цеху я увидела доильные аппараты, и решила взять несколько себе. Доить я умела и руками, но умела только я, а аппарат включить мог каждый.

Комплекс фермы был, как бы разделен на две секции, мы решили посмотреть, что же во второй. Нам повезло, в нем оказались свиньи. Дима об этом не говорил, вероятно, потому что об этом не было информации. Он нашел всего одну свиноферму, и та находилась за сто с лишним километров от нас. Мы были рады, что не придется тащиться в такую даль. Свиней здесь было немного, вероятно разводить их тут начали совсем недавно, потому и информации об этом не было.

Несмотря на малочисленность, свиньи здесь были нескольких пород. Я имела дело с самыми обычными розовыми хрюшками, а остальных видела впервые, они были какие-то страшные, черные, волосатые, и, что странно какие-то худые. За помощью мы обратились к книге, что я взяла с собой, чтобы выбрать коров. В этой книге рассказывалось не только о коровах, но и о многих других животных, даже о домашней ламе. Из книги мы узнали, что свинки это испанские, иберийской породы, и их выращивают на хамон. Там было много информации о том, что у этих свиней должна быть специальная диета, чтобы хамон был такой, какой полагается.

– Может не будем брать этих черных? Намучаемся с ними, да и хамон из нас никто делать не умеет, – сказала я Финну.

– Ты же сама всегда говоришь, Гугл в помощь.

Мы научились разговаривать со словарями в руках, дело было медленно, но мы хотя бы начали понимать друг друга.

– Хорошо, – начала размышлять я, – давай сделаем так, если здесь есть этот специальный корм для них, то мы возьмем и их, если нет, то хрен с ними.

– Ок, – ответил Финн.

Соглашаясь на все, он всегда говорил «ок», здесь словарь был не нужен. Мы начали искать корма. С кормами был отдельный склад. На нем все очень аккуратно было распределено и сложено. Все отсеки были подписаны. Был отдельный отсек, на котором была надпись «свиньи». Этот отсек был разделен на несколько частей, каждая из них была подписана: «свинья», «иберийская», «черное копыто», «домашняя». Корм был, свиней пришлось брать.

Мы не стали их отсортировывать, потому что в общей сложности их было всего 22, и мы решили забрать их всех. Несмотря на то, что имелся корм для поросят, самих поросят не было, только взрослые свиньи. На территории фермы также, как и на птицефабрике, был транспорт для перевозки животных. Кузова были открытые и обтянуты металлической сеткой. Внутри были поделены сектора на одного животного. Всего в одной машине могло уместиться 24 животных.

– Давай свиней сегодня заберем? Возьмем несколько мешков с кормом, а завтра заберем остальной корм и коров, – предложил Финн.

– Почему бы и нет, хоть раз вернусь не с пустыми руками.

Был восьмой час вечера, уже почти стемнело. Финн носил мешки с кормом, а я гнала свиней в машину. Разместив каждую свинку на отдельное место, я насыпала им корма прям на пол грузовика. Бедняжки накинулись на него, они были очень голодны, в загоне фермы корма им никто не оставил.

Я подумала, что надо бы принести им воды. В коровьем загоне была цистерна, откуда подавалась вода коровам. Там же были ведра. Я взяла два ведра, набрала в них воды из крана в ответвлении трубы, и пошла к машине. На улице мы столкнулись с Финном, он нес два мешка с кормом на обоих плечах. Увидев меня, он сбросил мешки и кинулся ко мне. Я даже испугавшись обернулась назад, может там кто-то был? Финн подбежал и вырвал у меня из рук ведра. Он что-то говорил на финском, если судить по тону, ругал меня. Потом до него дошло, что я не понимаю, что он говорит. Он достал из заднего кармана джинсов свой миниатюрный словарик, долго листал его, потом поднял на меня глаза и сказал с укором:

– Тебе еще детей рожать.

Меня это тронуло до глубины души. Где ж ты был всю мою жизнь? С улыбкой подумала я.

– Ок, – сказала я, поднимая вверх ладони, – это для свиней, они наверно очень пить хотят.

Мы подошли к машине, в грузовом отсеке, где я необдуманно оставила мешок с кормом, свиньи вылезли из своих стоил, раздербанили этот несчастный мешок, и довольно жевали. Весь пол был усыпан желудями. Финн поставил им ведра с водой, свинки с удовольствием выпили оба ведра. Они выглядели счастливыми. Не радуйтесь, думала я, скоро мы вас съедим.

Мы приехали домой уже к десяти часам вечера. В доме было шумно, ребята играли в карты на раздевание. Дима сидел в трусах и одном носке, Никита в футболке, без штанов, а Оля с Андреем были полностью одеты.

– Я вижу, кто тут выигрывает, – с улыбкой сказала я, – а мы привезли свиней!

Все вышли посмотреть на диковинных иберийских свиней. Мы разместили их в сарае, отведенном для коров. Решили, что завтра разберемся, куда их девать. На улице еще вполне тепло, и можно было держать их пока во дворе.

– А куда их столько? – спросил Никита, – ты же планировала только четыре?

– Это все, что были, мы решили, что несколько оставим, а остальных потихоньку съедим, если не подохнут.

Никто из нас никогда не резал свиней, но все понимали, что рано или поздно придется этому научиться.

8

12 октября 2022 года

Наша жизнь начала входить в нормальное русло. Все животные и корма для них были перевезены. Позже Дима нашел еще маленькую ферму, там разводили овец и коз. На ферме было всего семнадцать овец и десять коз, и мы забрали всех. Так же привезли все овощи и семена для посадки огорода. Как такового огорода не было, но сразу за посадкой было поле. Ребята нашли трактора, расчистили поле под будущий огород, привезли огромное количество земли и удобрений и перепахали с ними поле.

Доделали все постройки для животных. Расчистили административное здание, и оно почти полностью превратилось в кладовку. Дима добрал туда всякого разного технического оборудования и обустроил свой командный пункт. Он настроил нам нашу личную сотовую связь, взломав какой-то новомодный японский спутник.

Мы еще не раз ездили опустошать Мегу. Близилась зима, начало существенно холодать. Меня научили вождению автомобиля, это оказалось гораздо проще, чем я себе представляла, может из-за того, что правил движения больше не было.

Уже месяц мы жили в нашем новом жилище. У всех появились свои обязанности и дежурства со скотиной. Все было хорошо. В один прекрасный день Дима с Олей объявили за завтраком, что они теперь вместе, и Дима перебрался в комнату к Оле.

Никита стал все чаще приходить ко мне в комнату на ночевку, это уже вошло в привычку. Потом и Андрей начал спать с нами, у меня была просто огромная кровать, и места хватало всем. Финн оставался спокойным и тактичным. Шутил над нашей «шведской семьей», мы в шутку приглашали его к себе.

А в одно прекрасное утро я проснулась с соплями. Я чувствовала, что простыла. Я лежала, и боялась дышать, я хотела посмотреть на свои руки, на их цвет и не могла решиться. По обе стороны от меня спали ребята. Я растолкала их, они проснулись.

– Чего ты меня будишь, сегодня не моя смена кормить скотину, – сонно говорил Никита.

– И не моя, – бормотал Андрей.

– Посмотрите на меня, я кажется, простыла.

Я слышала, как парни подскочили с кровати, кто-то из них побежал включать свет. Потом почувствовала, как они начали меня обнимать.

– Ань, ну ты зачем так пугаешь? Ты красная как рак, и горишь вся, но ты явно не серая и ни намека на бледность. Ты просто простудилась.

– Вы уверены? – спросила я, открывая глаза.

– Да уверены, – ответил Андрей, – посмотри на себя в зеркало.

Я встала с постели и пошла в ванную. Я и правда была краснющая и вся горела. При заражении вирусом температура не была сразу такой высокой, у меня же оказалось 39,2. Я выгнала ребят из постели, не хватало еще им заболеть. Никита принес мне лекарства, которые я попросила, я выпила их и провалилась в сон. Меня разбудил Финн.

– Тебе надо поесть, я сварил тебе наш лечебный финский суп. Он не очень вкусный, но действенный.

Он потрогал мой лоб и щеку, рука его казалась такой прохладной и очень приятной, большой и крепкой, как и сам он. Опять у меня мысли не о том, подумала я, дав себе очередную мысленную пощечину. Я села в кровати и начала есть. Ни вкуса ни запаха я не чувствовала, нос у меня был напрочь забит. Есть мне не хотелось, но я понимала, что надо, да и Финн сказал, что не уйдет, пока я не доем. Я не знаю, что было в этом супе, но он был странным.

– Что за волшебный суп?

– Там поганки.

Я чуть не захлебнулась, и казалось, резко выздоровела.

– Не бойся, если уметь их правильно сварить, то они будут полезны, как и любой яд в определенных дозах полезен. Этому рецепту меня научила мама, а ее бабушка, так что не переживай, хуже тебе не будет, надеюсь только лучше.

Я ему верила. Он уже гораздо лучше говорил по-русски, конечно с большим акцентом, но словарный запас стал больше, и он научился правильно строить предложение. Вообще, я тихо восхищалась этим мужчиной.

Сколько ни кормил меня Финн своими поганками, лучше мне не становилось, заболела я сильно, несколько дней пролежала в кровати с температурой. Через неделю я решила, что хватит отлеживать бока и пойти, на улице что ли посидеть. Я пошла на кухню, хотела налить себе чай, и ужаснулась тому, как они за неделю засрали кухню. Потом плюнула на все это и вышла на улицу.

Был хороший, теплый день, и я села на качели. Лес вокруг пестрил красками, было так тихо. Я сидела и наслаждалась всей этой красотой. Я очень любила это время года, золотую осень, когда еще тепло, дожди пока не начались и деревья в золоте. Такая погода бывает неделю, не больше, и мне всегда хотелось погулять, но всегда была работа, и эта красота проходила мимо меня. Сейчас я наслаждалась этим великолепием.

Из дома вышел Финн с пледом, укрыл меня им и пошел назад, через минуту вернулся с двумя чашками чего-то горячего. Он отдал мне одну чашку и сел рядом.

– Пей, это от простуды.

– Надеюсь не поганки? – смеялась я.

– Нет, но тоже рецепт моей бабушки. Там корешки всякие, я специально за ними в лес ходил. Еще корица, гвоздика, чабрец, мята и имбирь, правда, замороженный, но не страшно.

– Пахнет хорошо, спасибо, – я отхлебнула, – и вкусно.

Я прислонилась к нему плечом, мне было с ним так хорошо, в его присутствии у меня внутри что-то переворачивалось. Мне была очень приятна его забота, но я не понимала, есть ли что-то за этой заботой. Мне хотелось спросить, но я не стала.

Он всегда мне помогал, то посуду убрать, то белье с веревок снять, то картошку почистить, так, по мелочам. И я не могла понять, помогает ли он мне просто потому, что я женщина, или есть другая причина. Он не помогал Оле, но вокруг Оли вечно крутился Дима и пылинки с нее сдувал. Когда Дима только начал подкатывать к Оле это сразу было видно, и ребята дико стебались над ним. Здесь же не было и намека на это. Значит, и причины для стеба не было, решила я, и закрыла для себя эту тему.

9

1 декабря 2022 года

За последние два месяца настроение внутри нашей общины изменилось. Когда прошла эйфория от того, что мы выжили, нашли дом и наладили быт, началась всеобщая депрессия. Когда случается что-то очень плохое наш мозг часто переходит в режим самосохранения. Мы не чувствуем того, что должны бы чувствовать в данной ситуации. Мозг как бы дает нам время прийти в себя, а потом эмоции начинают накатывать, и человек начинает запоздало страдать. Мы все слишком много потеряли, мы потеряли все. То, что мы приобрели, никак не могло покрыть наших утрат.

Мы перестали собираться вечерами, играть в карты и пить вино, теперь это было редко. Все ссылались на то, что теперь устают из-за хозяйства, не высыпаются. На самом деле каждый закрылся в себе и своем личном горе, каждому надо было это выстрадать и выплакать.

Никите по ночам снились кошмары, и он прижимался ко мне в отчаянии, вероятно, ему снилась Юля. Однажды я спросила, но он отшутился. Оля с Димой ударились в беспробудный секс, как в наркотики. Финн уходил в лес и подолгу бывал там. Часто возвращался с подстреленным зайцем или дикой уткой, собирал грибы, какие-то коренья, ягоды. Потом, когда наступила зима, говорил, что любит гулять в одиночестве. А мне хотелось поговорить. Как психолог я знала, что несказанное остается, а сказанное освобождает. Но все вели себя так, как будто ничего не произошло, все живы, и слава богу. Все живы, но в каждом из нас огромное количество могил.

Я начала вязать, это успокаивало. Навязала всем носков, свитеров, шарфов, и даже варежек. Никто и словом не обмолвился о том, что я занимаюсь бесполезным делом. Одежды и всяких аксессуаров осталось столько, что и за десять жизней не сносить. Потом я начала шить покрывала из меха.

Я очень любила меха, шубы, однажды, приехав в меховой магазин, мне показалось, что я попала в меховой рай. Я могла брать любые шубы и не только, я могла брать все, что захочу. И я набрала. Раз уж такое количество зверей убили ради их меха, пусть это будет не напрасно. Я шила покрывала, декоративные наволочки, даже домашние чуни и унты. Потом делала разные статуэтки и поделки из сосновых шишек и пуговиц, страз и другого мелкого барахла.

Вдобавок к этому, у всех, кроме Димы с Олей, уже начался сексуальный голод. В один прекрасный момент я сказала Никите с Андреем, что пора бы им спать у себя в комнатах. Лежа в постели с двумя голодными мужчинами, каких только фантазий у меня не было. Можно только догадываться о том, что было в их мыслях.

Однажды я проснулась, и поняла, что я хочу жить. Я как будто вдохнула свежего воздуха. Когда ты тонешь в своем горе, у тебя не возникает мысли о том, что так можно и утонуть. Только когда достигаешь дна, чувствуешь слой ила под своей спиной, и толщу воду над тобой, приходит осознание выбора. Ты либо выдыхаешь последний воздух из легких и отходишь в мир иной, либо отталкиваешься. Вероятно, в это утро я оттолкнулась от дна. Ты все еще в воде, и всплывать будешь еще долго, а момент, когда ты выйдешь на берег вообще далеко за горизонтом мыслей, но ты принял решение, это начало.

Я решила устроить дискотеку. В столовой уже бывшего административного здания было музыкальное оборудование, зеркальные шары, светомузыка и прочее. Мы перенесли все это в один из летних домиков, и решили, что это будет наш местный клуб. Мы еще ни разу им не пользовались. Я решила, что пора.

Мы сидели за завтраком и болтали о насущном. Никита увлекся иберийскими свиньями и занимался их правильным питанием и содержанием.

– Думаю, что на новый год мы поедим хамона, – торжественно объявил он.

– И правда, новый год ведь скоро, – опомнился Андрей, – надо будет устроить что-нибудь крутое, это ведь будет первый новый год в новом мире.

– Отлично, предлагаю завтра устроить репетицию, – объявила я.

Никто особо не обратил внимания на мои слова.

– Я серьезно, – продолжала я, – нам надо встряхнуться, надо оторваться, напиться в слюни, потанцевать и побуянить. Это не приглашение, явка обязательна, завтра у нас вечеринка.

Не было особых поводов протестовать и предложение было вяло, но принято.

Днем все ребята пошли в наш клуб украшать здание и настраивать оборудование. Я в нашем доме готовила обед, Финн остался со мной помочь. Он уже совсем хорошо говорил по-русски, вероятно у него был талант к языкам.

– В тебе что-то изменилось, – заметил он.

– Я приняла решение жить дальше.

Он молчал какое-то время, погрузившись в свои мысли.

– Я сейчас вдруг осознал, что я где-то на краю, твои слова привели меня к этой мысли.

Он опять замолчал. Я не мешала ему думать. Первый раз за все время он начал говорить о том, что происходит у него внутри.

– Ты права, надо принимать решение. Так жить нельзя. Это и на жизнь не похоже, это какая-то тюрьма.

– Ты действительно к этому готов? К решению? Пока ты на краю, чаши весов внутри тебя одинаковы. Когда ты подходишь к тому, что нужно что-то решать, какая-то из чаш перевешивает, ты либо очень хочешь жить, либо очень хочешь умереть. Это и становится твоим решением. Пока чаши весов одинаковы, ты не знаешь, чего же на самом деле хочешь, и можешь принять неверное решение. Подталкивать себя к этому нельзя.

– Ты говоришь так, как будто это с тобой уже было.

– Если бы у меня было девять жизней, как у кошки, то две из них уже сгорело.

Я не стала продолжать, и рассказа о двух смертях не было. Финн не стал расспрашивать. Он вообще был очень тактичным.

– Ты очень хорошо воспитан, – спустя какое-то время сказала я, – чья это заслуга?

– Мамы. Она была очень чуткой и понимающей. В ней было столько любви к людям, столько уважения. Она никогда не ругала меня за плохие или недостойные поступки когда я был маленький. Она всегда спрашивала, как бы я себя чувствовал на месте того, кому я сделал плохо. Она всегда селила меня в чужую шкуру, и, побывав в ней мысленно, она переставала быть чужой. Она не учила меня тому, что хорошо и плохо, как надо делать, как правильно, ничего такого, она просто селила меня в чужую шкуру. Мои дочери ее очень любили. Да ее вообще все любили, я не встречал человека светлее ее. Хотя встречались похожие, например ты.

– Ого, сравнить меня с такой замечательной мамой, дорогого стоит!

– Это правда, – с улыбкой сказал он, – у меня вообще была очень хорошая семья. Родители научили меня любить. Они всегда относились с уважением друг к другу, никогда не ругались на людях и при нас с братом. Я много лет думал, что так и должно быть, что это и есть семья. Потом, в школе у меня появились друзья, бывая у них дома, я видел их семьи, и начал понимать, что не все одинаковы. Однажды я был в гостях у одного друга, и пришел его пьяный отец, они скандалили с его матерью в другой комнате, потом послышались звуки ломающейся мебели и плач матери. Дверь в нашей комнате была открыта, и я видел, как она прошла в ванную с разбитым лицом. Помню, я был в таком шоке. Я думал, что она сделала что-то очень плохое, раз муж так накинулся на нее. Оказалось, что нет, друг сказал, что это у них обычная история. Потом я окончательно убедился, что все семьи разные. Но считал, что моя собственная семья будет похожа на родительскую. Позже так оно и вышло. У меня была хорошая жена, очень красивая и спокойная. Она привлекла меня своей скромностью. В то время, когда мы с ней познакомились, я негативно относился к большинству девушек. Мне не нравилось, как они вели себя, напивались, занимались сексом в туалетах баров с незнакомцами, бросали своих детей на родителей и уходили в загул. Мне редко встречались девушки, с которыми было о чем поговорить. Когда я встретил Мэри, то удивился тому, что она красивая, но при этом не спала со всеми подряд. Когда она родила первую дочь, я был самым счастливым человеком на земле, а когда родилась вторая, я стал еще счастливее, хотя считал, что быть еще более счастливым уже нельзя. У нас была хорошая семья.

– Хорошо, что у тебя была женщина, с которой ты был счастлив.

– У нас была хорошая семья, но я даже не знаю, был ли я с ней счастлив. Была ли она мне другом? Да. Была ли она хорошей женой? Да. Хорошей матерью? Да. Было ли мне с ней спокойно и уверенно? Да. Но был ли я с ней счастлив? Не знаю.

Я удивленно посмотрела на него.

– Мне часто не хватало в наших отношениях именно ее. Она была домохозяйкой, я и дети всегда были накормлены, одеты в чистое и наглаженное, она смотрела те же фильмы, что и я, слушала туже музыку, что и я, любила моих родителей и друзей, даже тех, кого любить и не стоило, но это же мои друзья, значит, их надо любить. Даже когда я предложил переехать в Россию, она сказала что примет любое мое решение. Она была моей тенью.

– Ну, вам, мужикам не угодишь!

– Нам надо поменьше угождать, тогда мы будем сильнее ценить это. Нет, я ценил все, что она делала, и был очень благодарен ей за все, но иногда не хватало огня.

Я была удивлена откровениям Финна, он никогда не говорил с кем-то по душам, и если рассказывал что-то из своей жизни, то это были скорее какие-то смешные истории, или истории из детства. Он первый раз заговорил о жене.

На следующий день мы готовились к вечеринке, я готовила всякие закуски в бигудях. Так как мы никуда не ходили, потому что ходить было некуда, мы особо не следили за собой. Но сегодня я решила накраситься, сделать прическу, накрасить ногти и надеть что-то вызывающее. Оля посмотрела на меня, и сказала, что раз такое дело, то и она накрасится. Вчера вечером мы даже ездили в магазин за модной одеждой. Когда все угощения были приготовлены, пунш сварен, алкоголь охлаждался, оставалось только привести себя в порядок.

Мы разбрелись по комнатам. Спустя какое-то время ко мне постучался Никита и сказал, что все парни собрались, и ждут только нас с Олей. Я надела блестящее платье в паетках с изображением британского флага, обула туфли на каблуке, уложила волосы кудрями, подвела стрелки, накрасила губы красной помадой, надушилась и вышла. Зашла в комнату к Оле, она тоже уже была готова. Мы выглядели просто сногсшибательно. Вместе спустились вниз. Ребята ждали нас в гостиной. Выглядели они тоже великолепно.

– Ну ни хрена ж себе! – выдал Никита, – дайте мне кто-нибудь платочек, слюну вытереть. Дамы, вы просто ослепительны!

– Присоединяюсь, – сказал Финн.

Мы поблагодарили мальчиков и все вместе пошли в клуб.

Дима пустил легкую музыку, Андрей открыл бутылку шампанского, разлил по бокалам и поднял тост.

– За нас!

– За нас! – повторили мы хором.

И понеслась вечеринка. Мы пили и танцевали, потом ели, и снова пили, и снова танцевали. Дима был за ди-джея, ставил музыку все энергичнее и веселее. Мы танцевали, отрывались, все было так как я и представляла. Вечеринка удалась на славу.

Наутро у всех болела голова, но все были довольны.

– Надо почаще устраивать загулы, – сказал Финн, наливая себе кофе.

– Это точно, – поддержал его Никита.

Вечером мы играли в карты, и пили пиво, смеялись и травили байки, как раньше. Вероятно, вечеринка действительно была нужна всем. Наше сообщество несколько оживилось.

На следующий день выпал снег. Первый устойчивый снег. Мы играли в снежки, и топили баню почти каждый день. Мы и забыли о том, что на базе вообще есть баня. Мы нашли ее в первый день, когда осматривали всю территорию. Со снегом баня была интереснее. С жару выбегать и прыгать в сугроб было очень весело. Финн был нашим местным банщиком, он от души хлестал всех березовыми вениками, держа их в обеих руках.

Однажды к нам прибежала белка. Я была на улице, а она прыгала по большой сосне как Супермен, увидела меня и быстро скрылась. Я забежала в дом, и как маленький ребенок, прыгая от счастья, бурно рассказывала какая она классная. Мне так хотелось ее потрогать.

Через несколько дней Финн собирался идти гулять в лес и пригласил меня с собой. Вид у него был загадочный. У него вообще было лукавое лицо и глаза с хитринкой, кстати, очень сексуальной хитринкой. Он сказал, что хочет мне что-то показать, и я согласилась. Мне было страшновато идти в лес, даже с Финном, по ночам мы нередко слышали из леса вой волков, не хотелось с ними встретиться. Но любопытство взяло верх.

Мы шли по заснеженному лесу, было так тихо и очень красиво, снег вчера шел всю ночь, и деревья были все в снегу, было как в сказке. Лес был достаточно большой, и мы уже далеко зашли. Финн сказал, что он хорошо знает этот лес, исходил его вдоль и поперек.

Вдруг тишину нарушил какой-то треск. Я испуганно прижалась к Финну. Он снял с плеча охотничье ружье, которое всегда брал с собой. Треск приближался. Сразу за деревьями была небольшая поляна, звуки исходили оттуда. Мы как партизаны выглядывали из-за большой ели. На поляне стоял огромный лось и грыз кору с дерева. Я завороженно смотрела на него, он был такой мощный, с огромными ветвистыми рогами, от него шел пар. Вдруг с ели, за которой мы прятались, по стволу вниз спустилась белка, и, как бы выглянула на поляну, мол, что это вы там увидели?

– Смотри, белка! – крикнула я радостно.

Лось увидел нас и скрылся, белка тоже.

– Ну вот, всех распугала, – смеялся Финн, – мы уже почти пришли.

Мы пересекли поляну, и подошли к большому дубу, у него был очень толстый ствол, в стволе было два дупла.

– Только не кричи, а то они испугаются и не выйдут.

– Кто, они? – с любопытством спросила я.

– Белки.

Финн снял рюкзак и вытащил из него пакет. В пакете были желуди, которыми мы кормили иберийских свинок, кедровые орешки, и семечки. На нижней ветке дуба висела кормушка из пятилитровой баклажки, Финн повесил ее сюда, когда начались холода, и время от времени подкармливал белок и птиц.

– Видишь эти два дупла? В них живет семья белок. Четыре взрослые и несколько бельчат. Сейчас я насыплю семечек, и они выбегут. Только не кричи, а то распугаешь. Стой смирно, и они могут даже с руки у тебя есть. Ко мне они уже привыкли и не боятся.

Финн насыпал мне в руку кедровых орехов и велел стоять с открытой ладонью поближе к дубу. Не успел он развязать пакет, как из дупла показалась беличья мордочка. Она вылезла из дупла и побежала к кормушке, за ней выбежала другая. Одна из них прыгнула к Финну на плечо и спустилась по руке к пакету с желудями. У меня внутри был такой восторг, мне хотелось кинуться к ним и потрогать. Финн высыпал в кормушку желуди, и обе белки забрались в нее.

Финн повернулся ко мне и приставил палец к губам, не шуми мол. Ко мне на плечо прыгнула еще одна белка, чуть спустилась вниз, и, повернув свою мордочку к моему лицу, принюхалась ко мне. Я думала, что сейчас лопну от счастья. Беличья мордочка была так близко к моему лицу, я чувствовала, как щеку щекочут ее усики. Потом она спустилась вниз по руке и села прямо в ладонь. Она спокойно начала грызть орешек.

– Я так хочу ее потрогать, – прошептала я, – она не сбежит, если я это сделаю?

– Попробуй, – спокойно сказал Финн. Он грыз кедровые орешки, а по нему бегало трое бельчат, и выхватывали из руки орешки. Они были такие маленькие и пушистые.

Я очень медленно и осторожно поднесла руку и прикоснулась к беличьему хвостику, он был такой мягкий. Белка лишь посмотрела на меня, и продолжала грызть орешки. Я осторожно погладила ее пальцем по спинке, боже, сколько во мне было эмоций, они рвали меня изнутри, мне хотелось схватить эту белку, и прижать ее к себе. Один бельчонок спрыгнул с Финна на дерево, за ним последовал другой, и начались гонки. К ним подключились все остальные белки, они носились по деревьям как угорелые, сбивая снег с ветвей.

– Финн, я тебя обожаю! – говорила я, обнимая его за шею и целуя в щеку, – спасибо, спасибо, спасибо!!!

Мы возвращались назад, вид у меня был как у ребенка, которого первый раз сводили в зоопарк. Придя домой, мы все сидели за столом, пили чай, и ели пирожки. Я рассказывала о нашем походе с таким восторгом и радостью. Во мне все еще вертелся этот ураган эмоций. Я заметила, что Финн смотрит на меня как-то по новому, а хитринки в глазах стало еще больше.

После чая Финн пошел колоть дрова для камина, ему это нравилось. Рядом с входом в наш дом была небольшая пристройка, там хранились дрова. Это помещение было высотой во весь дом, и разделено как бы на два этажа полкой. К полке была подставлена лестница. Финн заносил дрова в эту пристройку. Мы с Андреем сидели в гостиной и болтали, когда послышался грохот.

Мы вышли посмотреть, что случилось. Зайдя в пристройку, я увидела Финна, лежавшего на полу и разломанную лестницу.

– Ты живой? – спросила я, подойдя к Финну.

– Живой, только нога болит.

– Лежи и не двигайся, сначала я посмотрю.

Мы с Андреем скинули с него все дрова, они засыпали его при падении. Его бедро было все в крови. Под ним сломалась одна перекладина лестницы, и, падая, он распорол себе ногу в верхней части бедра об острый обломок. Я разодрала посильнее джинсы, чтобы посмотреть, не задел ли он крупных сосудов.

– Ничего важного вроде бы не повреждено, пошевелить ногой можешь?

Он пошевелил.

– Голова не болит? Ты сильно ушибся?

– Да не особо, только нога болит.

– Хорошо, давай поднимем тебя и пойдем в дом, рана глубокая, и ее надо бы зашить.

Мы зашли в дом. От движений кровь пошла сильнее.

– Да, точно придется зашивать. Надо снять с тебя джинсы.

Андрей отвел Финна на кухню и помог раздеться, а я пошла в кладовку за медицинскими инструментами и лекарствами.

Я вернулась на кухню, Финн сидел на стуле возле кухонного стола в кофте и трусах. Грязные мысли тут же полезли ко мне в голову, я попыталась их отогнать и думать о деле. Я вымыла руки и налила в миску воды, взяла полотенце начала промывать рану. Мои руки касались его ноги, она была такой теплой. Андрей вырвал меня из пагубных мыслей.

– Ты раньше это делала? – спросил он.

– Да, правда давно, – ответила я неуверенно.

Финн взял мою руку и посмотрел мне в глаза.

– Я тебе доверяю, – уверенно сказал он.

Меня это успокоило. Я приготовила иглу с нитью и пинцет, набрала новокаин в шприц.

– Я сейчас сделаю тебе обезболивающий укол, хорошо?

Финн кивнул.

Я обработала спиртом кожу вокруг раны, и уже была готова сделать укол, когда заметила у Финна эрекцию. Я замерла со шприцем в руке. Финн увидел это, осознав причину, начал смущенно извиняться и прикрываться кухонным полотенцем, лежавшем на столе.

– Все нормально, не стоит извиняться, – говорила я, пытаясь его успокоить, – мы тут все давно без секса, так что это нормально.

Бедный Финн залился краской. Андрей, сидевший с нами, и видевший все это, решил разрядить обстановку.

– Да ладно тебе, мы тут уже все руки в мозоли сбили. Пока спали с Аней, мне каждую ночь эротические сны снились, я не раз просыпался с мокрыми трусами.

Мы одновременно засмеялись и не могли успокоиться, слезы текли у меня по щекам, мы смеялись до боли в животе. Андрей достиг большего результата, чем сам ожидал.

– Ты же понимаешь, что больше я тебя в свою постель не пущу? – сквозь смех говорила я. – Так ладно, успокаиваемся, надо зашить рану, Финн, ты так наржался, что у тебя опять кровь пошла. Все, делаю укол.

Я приложила марлю к ране, чтобы остановить кровь. Финн скривился от боли.

– Все-все, сейчас подействует новокаин.

– Да, я уже чувствую, как немеет. И перестаю ощущать прикосновение твоей нежной руки.

Мы опять начали смеяться. Через минуту, успокоившись, я провела тест на чувствительность, нажимая пальцем на рану.

– Чувствуешь?

– Слава богу, нет!

– Хорошо. Тогда приступим.

После окончания учебы в институте я работала волонтером в травмпункте при больнице, так что зашила не одну рану, но боялась, что за годы потеряла навык. Нет, все пошло как по маслу, хорошие, ровные стежки один за другим. Пять минут, и все готово. Я наложила восемь швов, намазала сверху заживляющей мазью и наложила повязку.

– Готово. Я бы еще сделала тебе прививку от столбняка, на всякий случай.

– Давай, – сказал Финн.

– Подними рукав кофты повыше, мне нужно плечо.

Я достала ампулу с вакциной и набрала ее в специальный шприц. Финн не мог справиться с кофтой, рукава были узкими, и он плюнул и снял кофту. Он сидел передо мной в одних трусах. У него было шикарное тело и слегка волосатая грудь.

– Хорошо, что у меня нечему вставать, – с улыбкой сказала я, не стесняясь, рассматривая его, – но ты можешь считать, что мы квиты. Сейчас будет больно.

Я оттянула кожу на плече и ввела иглу в мышцу. Медленно вводя вакцину, я держала его плечо одной рукой, я чувствовала, как его пульс бьется под моей ладонью. Я безумно хотела его. Наверно только присутствие Андрея останавливало меня от действий. Да уж, сегодня мне точно будут сниться эротические сны.

10

Вся эта история с Финном и всеобщим сексуальным голоданием втянула меня в долгие, глубокие мысли. Я сидела у себя в комнате днями, говорила всем, что плохо себя чувствую. На самом деле просто не хотела ни с кем разговаривать, хотела подумать и разобраться в себе. Это надо было сделать уже давно, задолго до эпидемии.

Я очень боялась мужчин, боялась доверять им, вообще людям доверять. Но с мужчинами была отдельная история. Если я сближалась с женщиной, могла даже назвать ее подругой, и она предавала мое доверие, это было не так больно. Я даже относилась к этому с пониманием, никто никому ничего не должен. Но если это был мужчина, то он был мне должен, просто потому, что он мужчина.

Все мужики хотят залезть тебе в душу. Сколько бы ему не было лет, он самоутверждается. Ему постоянно нужно быть лучше других, сильнее, умнее, смешнее, интереснее, и подтверждения всему этому он ждет от женщины. Это подсознательное чувство соперничества живет где-то на уровне инстинкта, он должен быть вожаком, а значит быть лучшим.

Если мужчине понравилась определенная женщина, и он решил получить ее, у него открываются просто какие-то сверхспособности. Он из кожи вон лезет, чтобы добиться ее, добиться, не в смысле переспать с ней, а добиться того, чтобы она признала его лучшим, царем и богом. Как только это случается она перестает быть для него интересна, и он уходит покорять новые высоты.

Я всегда была очень недоверчивой, и мужчины чаще уходили от того, что не добивались нужного им признания. Для меня, доверие к мужчине было близостью, перед близким человеком я могла раздеться, снять с себя не одежду, а снять с себя кожу, открыть чувства, показать себя всю. Мы часто отворачиваемся от каких-то своих качеств или подлинных чувств, они кажутся нам гадкими и неприемлемыми, но они есть в нас, и часто мы отворачиваемся от этого, вместо того чтобы принять. Близость – это та нагота, когда ты не боишься показать человеку свою темную сторону, потому что знаешь, что он примет и это, даже то, что ты и сам не в состоянии в себе принять.

Несколько раз в жизни я снимала с себя кожу перед мужчинами, и потом было бесконечно больно отращивать ее заново. С каждым разом новый слой кожи вырастал все толще. Любая мелкая обида – плюс микрон к толщине. Сейчас у меня была очень толстая кожа, мне даже казалось, что она стала панцирем. Я с легкостью общалась с мужчинами, флиртовала и занималась сексом, но близости уже очень давно ни с кем не было, и я давно решила, что больше и не будет.

Но то, что происходило сейчас внутри меня, повергало в шок мое сознание. Финн растворял микрон за микроном мою броню. Он не вился вокруг меня, не пытался чего-то добиться или получить, он вообще ничего не делал. Но внутри него было то, о чем я знала, как и мифе, в нем была уверенность в себе. Это приходит к мужчине, когда он состоялся, когда он честно смотрел на себя, знал себя досконально и принял себя со всеми плюсами и минусами. Он знал себе цену, и ему ничего уже никому не надо было доказывать, все теоремы в своей жизни он уже доказал. Это ломало вообще все мое понимание и знание жизни и взаимоотношений.

Каждая женщина ждет принца на белом коне, но они даже не представляют, что же будут делать с этим принцем, если он вдруг появится. Я продумывала разные варианты событий, но больше всего меня пугал неблагоприятный исход. Я была уверена, что снова отрастить новую кожу я уже не смогу и просто истеку кровью и умру. Все возможные варианты событий приводили меня к этом концу. Кто ищет, тот всегда найдет, и я находила выход к смерти.

Я укрылась у себя в комнате, потому что не знала, что мне делать. Мне как будто дали то, чего я даже не смела просить, окончательно запутавшись, я лежала в кровати, накрывшись с головой одеялом. Послышался стук в дверь.

– Я ничего не хочу, у меня болит голова, – выкрикнула я из-под одеяла.

Дверь все же открылась.

– Это я, – послышался голос Финна, – я хотел, чтобы ты посмотрела на мою рану, она какого-то странного цвета.

Я вынырнула из-под одеяла. Мне стало стыдно, Финн был, можно сказать моим пациентом, а я его бросила.

– Давай посмотрим.

Финн спустил штаны и сел рядом со мной на кровать. Я отклеила повязку, рана немного загноилась и покраснела.

– Ты мажешь мазью?

– Да, мажу и накладываю новую повязку.

Я аккуратно нажала пальцами на отек вокруг раны, уплотнений не было, выделений из раны тоже.

– Все нормально, ране просто нужно дать подышать, сегодня на ночь не накладывай повязку. В аптечке в кладовке есть Димексид, такая жидкость, разводишь 1:1… ладно, я сейчас принесу.

Я спустилась вниз. Нашла Димексид в кладовке, взяла марлевый тампон, столовую ложку, пустую чашку, в другую налила воды и поднялась в комнату. Финн лежал поперек кровати со спущенными штанами. Увидев меня, он сел в кровати.

– Берем бутылку, воду и разводим 1:1.

Я налила две столовые ложки воды в пустую чашку и две ложки Димексида. Размешала ложкой, пропитала получившимся раствором марлевый тампон и приложила на рану.

– Посидишь так полчаса, смывать потом не надо, и на ночь сделаешь примочку, повязку накладывать не надо, пусть рана подсохнет.

– Хорошо, спасибо. Можно я посижу эти полчаса с тобой?

Можно, конечно можно, ты можешь даже полежать со мной эти полчаса, и вообще можешь делать все, что угодно, кричал ангелок за моим левым плечом. Еще чего?! Гони его в шею, он обязательно предаст тебя, кричал чертик за правым плечом. Что б вы оба провалились, подумала я и забралась под одеяло.

– Оставайся, сказала я, и накрылась с головой одеялом.

Я почувствовала сквозь одеяло, как Финн положил руку мне на колено.

– Я обидел тебя?

– Нет, да и чем ты мог меня обидеть?

– Своим недостойным отношением к тебе.

– Ты про историю со стояком?

– Да, – улыбнулся Финн, – мне нравится твоя прямолинейность. Я выбираю слова, боюсь ляпнуть лишнего и обидеть тебя.

– Да успокойся, уж от тебя-то я точно не жду чего-то некорректного, – сказала я, высовывая голову из-под одеяла и садясь в кровати.

– Ты ведь не просто так тут прячешься, с тобой что-то происходит.

– Послушай, апокалипсис на дворе, со всеми что-то происходит, и, я же говорю, я плохо себя чувствую, я метеозависимый человек, циклон наверно идет, вон снега сколько навалило, у меня давление и все такое.

Финн молчал и гладил мое колено.

– Я не от тебя прячусь, а от себя, – спустя какое-то время сказала я. – Да, со мной кое-что произошло, со мной, внутри меня, ты здесь ни при чем, и вообще никто ни при чем. Ты меня не оскорбил и не обидел, и тебе не за что извиняться, все это нормальная реакция. Забудь, правда, не о чем переживать.

Финн погладил меня по голове своей большой рукой и поцеловал в лоб.

– Нам тебя не хватает, и мы тебя ждем, – сказал он, натянул штаны и вышел из комнаты.

Я опять накрылась одеялом с головой, мне хотелось умереть. Я замучила себя своими мыслями так, что уже ничего не соображала. В итоге я решила, что виной всему сексуальный голод, и закрыла эту тему. Я больше не буду об этом вспоминать.

Был пятый час вечера и я решила приготовить что-нибудь. Я очень любила печь. Спустившись на кухню, я заглянула в холодильник, в нем было почти пусто. Ну вот, стоило мне четыре дня просидеть в комнате, подумала я, и начала готовить. На кухню зашел Никита, увидел меня и накинулся с обнимашками.

– Ура! Мы не умрем с голоду!

– Такое чувство, что я только для этого и нужна.

– Ну что ты такое говоришь? – обиделся Никита. – Если честно, я просто не знаю что сказать, чтобы тебе стало лучше. Мы все заметили, что с тобой что-то не так.

Я обняла Никиту и поцеловала в щеку.

– Ладно, что готовить?

Вместе с Никитой мы сварили суп. На кухню пришли Оля с Димой, потом пришел Андрей, следом за ним и Финн подтянулся. Мы все вместе готовили, болтали, пили пиво и слушали музыку. Помимо супа я приготовила гречку с подливой из печенки и грибов, сделала яйца по-шотландски, витаминный салат, испекла хлеб и булочки из картофельного теста, засолила селедку на завтра, запекла последние кабачки с куриным филе и чесноком, пока не сгнили окончательно.

– Ну вот, у нас то густо, то пусто, – сказала Оля смеясь.

Был такой хороший вечер, такая теплая обстановка, я соскучилась по всем. После основательного ужина мы пошли снимать Финну швы.

– Ты можешь и сам их снять, это не сложно.

– Нет, лучше ты, у меня руки не из того места выросли для такой ювелирной работы.

– Ну и мне до ювелира далеко! – смеялась я.

Я разрезала один шов, взяла пинцетом край нити и приготовилась вынимать.

– Будет больно, – предупредила я

– Переживу, – сказал он с улыбкой.

Я аккуратно начала вытаскивать нить. Лицо Финна было спокойным, но я заметила, как сжался его кулак. Мне стало его так жалко. Я сняла только один шов, оставалось семь. Я сняла еще четыре, оставалось снять три. Кулак его уже побелел, так сильно он его сжимал.

– Может, сделаем перерыв?

– Не надо, давай лучше побыстрее закончим.

– Тебе больно, я не могу тебя больше мучить.

– Я переживу, бывало и хуже.

Он спустил ниже штанину на другой ноге. Почти через всю голень проходил длинный шрам со следами от швов.

В молодости я любил гонять на мотоциклах, и догонялся, попал в аварию, на ноге был открытый перелом обоих костей, швов было гораздо больше. И снимал мне их жирный усатый врач, а не симпатичная девушка, и он уж точно со мной так не церемонился.

– Ну это не значит, что так должно быть. Когда я работала в травмпункте, я всегда старалась делать все очень аккуратно и как можно менее болезненно.

– Повезло твоим пациентам, и мне сейчас повезло. Нам всем вообще повезло, что у нас есть врач.

– Я не врач. Рану зашить любой сможет, особого ума не надо.

– Ты зря так говоришь, ты много знаешь по медицине, и мы знаем, что ты всегда нам поможешь.

– Дай бог, чтобы ни с кем из нас не случилось ничего серьезного.

Я собралась и сняла последние швы.

– Все, слава богу, не хочу больше этим никогда заниматься.

– Как же ты в травмпункте работала? – удивлялся Финн.

– Все они были чужие люди, я конечно ко всем относилась с участием, но их было много, я уже отвыкла. Не люблю делать людям больно.

30 декабря 2022 года

Завтра новый год, и мы к нему усиленно готовились. Я не любила новый год, считала это всеобщим сумасшествием. Люди тратили две зарплаты ради праздника. Покупали бесконечное количество продуктов по безумным ценам, скупали подарки, тратились на наряды и новогодний антураж и украшения, одна только елка чего стоила! Десять дней беспробудного пьянства и обжорства, а потом еще два месяца сидели, затянув пояса.

Я не понимала ради чего все это. Но сейчас тратить нам ничего не приходилось, мир без денег имел свою прелесть. Ребята еще неделю назад украсили дом гирляндами и шарами, я расписала окна новогодними персонажами и снежинками. Финн с Андреем срубили большую, красивую ель, Оля наряжала ее. Получилось очень красиво и празднично. Я делала заготовки к праздничному столу, когда ко мне пришла Оля.

– У меня к тебе просьба, – начала она, – тут такое дело, мы пока никому не говорили, так что пусть это останется между нами.

– Конечно, что за секрет?

– Мы с Димой хотим переехать в соседний дом, нам хочется жить отдельно. У нас все очень хорошо, любовь и гармония. Если бы у нас был судья, мы бы даже поженились.

– Ух ты! Поздравляю! Это важное решение, рада за вас. А что за просьба?

– Научи меня готовить. А то будет как-то несерьезно, если мы будем жить отдельно, а есть приходить сюда.

– Хорошо, почему бы и нет.

– Отлично, тогда я буду тебе помогать, если ты не против, начнем прямо сейчас.

Оля совсем не умела готовить, но очень хотела научиться, а когда человек хочет, у него все получается. Мы наделали кучу заготовок, сварили холодец, порезали салаты и начали делать торт.

– Выпечка, это для меня что-то за гранью возможностей, а тем более торт, – призналась Оля.

– Да ничего сложного, это только так кажется.

Приходил Финн с предложением помощи, но Оля его выгнала, сказала, что у меня уже есть помощник, и если он будет нужен, то мы позовем.

– Что это с тобой? – спросил Финн, – откуда вдруг проснулся энтузиазм к готовке?

– Просто проснулся и все, я же девочка, а девочки любят готовить. Иди лучше помоги Никитке с его недохамоном.

С Никитой и хамоном была отдельная история. Он очень расстроился, когда узнал, что хамон делается в течение года, и решил хотя бы просто забить одну свинью к новому году. «Ну не зря же я носился с ними и их диетой», расстроено говорил он. Свинью решено было забить сегодня утром, но никто ни разу этого не делала, и даже понятия не имел, как это делать. Начитавшись в книгах о дедовских способах забоя скотины, у всех отпало желание делать это.

– Послушайте, все равно рано или поздно нам придется начинать. Мы съели уже половину нашей мегаморозилки.

– Могу стрельнуть в нее из ружья, – предложил Финн.

Предложение было принято. Рано утром я проснулась от звука выстрела, свинья даже не визгнула. Ребята разделали ее в одном из летних домиков. На территории базы также была небольшая коптильня. Никита начитался рецептов «быстрого» хамона, и, не отступая от своего, пытался вялить ногу.

Вечером все были уставшие и сидели в гостиной в ожидании шашлыка. Финн изъявил желание угостить нас финским шашлыком. За несколько дней до этого, он ездил в Москву и привез какую-то новомодную установку гриль. Она была многофункциональная, в ней был вертел, и на новогодний стол мы решили запечь свиную ногу на вертеле. Полдня они провозились с Димой во дворе, устанавливая эту чудо-печь.

Сегодня была репетиция и тест-драйв агрегата. Финн зашел в дом с большим подносом шашлыков. Мясо оказалось очень вкусным. Никита экспериментировал со свиньями, и мясо получилось можно сказать мраморным. На вкус было очень нежным с интересным ароматом.

Мы еще долго сидели в гостиной и болтали. Ребята постепенно разошлись по комнатам, а мне не хотелось уходить. Я осталась в гостиной одна, горел камин, я постелила перед ним покрывало из лисьего меха собственного пошива, и легла с бокалом вина. В гостиную вошел Финн.

– А где все? Разошлись уже?

– Ага.

– А ты что, не хочешь еще спать?

– Хочу, даже очень, но мне так хочется побыть здесь. Я так редко бываю одна в гостиной, а сейчас здесь так красиво, пахнет елкой и камин.

– Тогда я пойду, не буду тебе мешать.

– Ты мне не мешаешь, если хочешь, оставайся.

– Тяжело тебе в компании такого количества людей постоянно находиться? – спросил Финн, ложась рядом со мной.

– Да, я много лет прожила одна, мне не хватает личного пространства. Как только спрячусь в комнате надолго сразу начинается допрос, не заболела ли я, не случилось ли чего, может, я хочу поговорить и так далее. Это конечно приятно, но мне просто хочется побыть одной. Одной посидеть на улице, одной готовить, одной просто посидеть в гостиной, и просто полежать тут, возле камина. Я люблю наслаждаться миром вокруг меня, слиться с ним, закрыть глаза и вдохнуть его аромат, а люди своими разговорами не дают мне этого.

– Может мне все-таки уйти?

– Нет, ты мне не мешаешь, ты видишь, что мне нужно, можешь просто лежать рядом, и также наслаждаться всем, не обязательно о чем-то разговаривать.

– Да, понимаю, я тоже люблю побыть один, потому и ухожу часто в лес. Жена тоже не давала мне покоя, она была болтушкой, и ей не нужно было личное пространство. Я всегда удивлялся этому.

– Ну, если ты говоришь, что она была твоей тенью, то и ее личным пространством был тоже ты.

Мы лежали, молча смотря на огонь. Он вырисовывал разные рисунки и фигуры, которые появлялись и в ту же секунду исчезали, менялись из одной фигуры в другую. Я допила вино. Финн молча встал, и принес еще одну бутылку. Я села задом к камину, он сидел напротив меня. Я смотрела в его лицо, на нем было зарево от огня, и, казалось, в его глазах плясали бесята.

– Какой же хитрющий у тебя взгляд, загадочный.

Он молча улыбался, от него исходило тепло. Я развернулась и легла головой к нему на колени. Казалось, мне никогда в жизни еще не было так хорошо и спокойно.

Я проснулась от тог, что Финн взял меня на руки. Я не сопротивляясь уткнулась лицом к нему в грудь, от него пахло костром. Он прижимал меня к себе как что-то очень дорогое и хрупкое. Я чувствовала его дыхание и губы на своих волосах. Он аккуратно уложил меня в постель, поцеловал в лоб и сказал что-то, очень тихо, я не расслышала, мне уже снился сон.

Проснулась я уже за полдень, внизу слышались голоса. Я спустилась в гостиную.

– Глядите, кто наконец-то проснулся, – сказал Андрей, – я хотел тебя разбудить, но Финн мне не дал.

Я улыбнулась, с благодарностью глядя на Финна.

Мы отправились с Олей на кухню, доделывать салаты и закуски.

– Вы с Финном сдружилась, – зашла Оля издалека.

– Да, мы хорошо общаемся.

– Думаешь, ему нужно только общение?

– Насколько я вижу, да. А с чего вдруг такой вопрос?

– Он спрашивал о твоей жизни, о бывшем муже. Мне показалось странным то, что он спрашивает об этом меня, а не тебя.

– Да, мы действительно никогда об этом не говорили.

– Он решил, раз мы были знакомы до апокалипсиса, то я должна тебя знать.

– Ты рассказала ему, как все было на самом деле?

– Нет, ведь никто не знает, я решила пусть эта история останется между нами троими.

– Надеюсь, нам с тобой больше не придется в жизни ничего делить, – с улыбкой сказала я.

– Да уж, хватило и Андрюши, – так же с улыбкой отвечала она.

Сейчас казалось все это далеко в прошлом, и вообще, как будто это было не с нами. Тогда, это все принесло много неприятных моментов и разочарований, сейчас все это казалось пустяком.

– Ну что, приступим к самому страшному для тебя? – спросила я, доставая остывшие коржи для торта.

– Да, давай!

– Сколько энтузиазма, – улыбалась я. – Впрочем, самое страшное мы уже сделали, шифоновый бисквит сделать нелегко, но получился он замечательный. Крем тоже вчера сварили, тоже все вышло отлично, так что сейчас мы просто соберем и украсим торт.

Я поставила на стол тортницу, намазала на поверхность немного крема, положила сверху первый корж. Все сопровождалось комментариями для Оли, что, как и зачем я делаю. Она все внимательно слушала.

– Так с чего вдруг ты решила учиться готовить? – спросил подкравшийся сзади Финн. Он макнул палец в крем и отправил его в рот. – Ммм, вкуснятина.

– Вечером узнаешь, – сказала Оля.

Финн сузил в ухмылке глаза, и взгляд его стал еще хитрее, чем обычно. Он набрал на палец еще крема.

– Черт, как же вкусно! Ну, я догадываюсь, мы, старики, все сразу видим, да, Ань?

– Это ты сейчас меня старой назвал? – возмущенно спросила я, надвигаясь на Финна, угрожающе держа ложку в руке.

– Нет, нет, конечно, ты не старая, ты выглядишь лет на двадцать семь, не больше, и вообще очень хорошо выглядишь, – отмазывался Финн, отступая назад, – ну мы же с тобой здесь старше всех, поэтому так сказал, не бей! – он улыбался и искрил своими хитрющими глазами.

– Если что, это ты тут старше всех, – сказала я, показывая ему язык.

– Да, да, конечно, я дряхлый старик, и старик уходит помогать Никите, пока не получил ложкой по лбу. Надо в новый год войти красивым, а не с шишкой на лбу.

– Да тебя и шишка не испортит! – крикнула я ему в след.

Улыбаясь, я вернулась к столу и торту, Оля смотрела на меня загадочно.

– Теперь у тебя хитрющие глаза?

– Нет, просто для меня все окончательно стало ясно.

– Что ясно?

– Между тобой Финном что-то есть.

– Да ничего нет, мы и с Никитой постоянно прикалываемся, что, и с ним у меня что-то есть?

– Нет, с Никитой вы точно друзья, хотя он не против забраться к тебе в постель, и не как обычно, поспать. А с Финном, у вас какая-то энергия другая.

– Нет. У нас с Финном ничего нет, и не будет. И ни с кем у меня ничего не будет, – уже вполне серьезно сказала я.

– Почему? – удивилась Оля.

– Просто не будет, я давно так решила.

– Ладно, ну ты чего потемнела? Все, закрыли тему. Сегодня новый год, не будем о плохом, – сказала Оля и обняла меня.

Когда все приготовления были закончены, мы решили, как в том фильме, сходить в баню. Мы сидели с Димой в предбаннике, из парной вышел Финн с вениками в обеих руках и зловещим взглядом. За ним вышла краснющая Оля с блаженным лицом.

– Кто следующий? – страшно-заговорщицким тоном спросил Финн.

– Я! – решительно сказала я и двинулась вперед.

Финн был отличным банщиком, и любил стегать всех вениками. Я легла на деревянную полку, Финн подлил воды с эвкалиптовым маслом на камни и разлился приятный запах. Финн от души хлестал меня вениками, мне казалось, что из меня выходят все болезни.

– Намажь ее маслом, – сказала Оля, заглянувшая в дверь, – классная штука, они привезли какое-то новое масло.

Оля вышла, Финн взял бутылочку, отлил из нее немного на ладонь, растер в руках и начал медленно и нежно мазать меня им. Масло пахло какими-то цветами, розой, жасмином, сиренью, еще чем-то, не знаю чем, но аромат был одурманивающий. Руки Финна, боже, какие руки, еще и после веников кожа была распаренная и еще более восприимчивая. У меня на какое-то время отключился мозг, возбуждение накатывало волнами все больше и больше. Тут на какое-то мгновение я пришла в себя. В этот момент рука Финна была на моем плече. Я резко взяла его за руку и встала, сказала, что мне вдруг стало дурно, и вышла. Я надела халат и выбежала на улицу. Оля вышла за мной.

– Ты чего? – спросила она, – тебе плохо?

У меня по щекам ручьем лились слезы, я не могла говорить, только мотала головой из стороны в сторону, мол, нет, все хорошо. Я слышала, как открылась дверь в баню, и оттуда вышел Финн, видела, как Оля подала ему жест, уходить. Она прижимала меня к себе, а я не могла сказать не слова, не могла выдать ни звука, у меня внутри взорвалась бомба, которую я прятала глубже и глубже в себя. Я не смогла ее удержать. Бах, и случился взрыв. Немного успокоившись, я хотела идти в дом.

– Скажи Финну, что все нормально, просто от жары плохо стало, ладно?

– Ладно. А что на самом деле случилось? Он что-то сделал?

– Нет, просто я больше не могу.

Я ушла в дом, поднялась в комнату и встала под горячий душ. Я хотела смыть с себя масло, вместе с его прикосновениями. Раз я решила, что ничего у меня ни с кем тут не будет, значит надо и вести себя соответствующе, а не ходить по лезвию ножа. Я решила несколько отдалиться от Финна.

Я думаю, он догадывался, в чем было дело, и сам немного отдалился от меня. За столом мы всегда сидели рядом, сегодня вечером он пересел под видом того, что так всем будет лучше видно телевизор. Он ничего не сказал, вел себя как всегда заботливо и учтиво, но не так как раньше. Я была очень благодарна ему за это.

Дима скачал прошлогоднее обращение президента и бой курантов, чтобы не изменять традициям. Мы засекли время, и включили видео. Начался бой курантов, я закрыла глаза и загадала желание. Мне так хотелось покоя, и еще, чтобы меня больше никогда не предавали.

Мы чокнулись бокалами, шумно поздравили друг друга, зажгли бенгальские огни и вышли на улицу. Никита с Андреем навезли фейерверков, и теперь запускали их. Был почти настоящий салют, очень красиво. Мы веселились, пили, ели, танцевали. Все гадали, каким же будет наступающий год. Каким бы он ни был, мы все возлагали на него большие надежды, будущий год покажет, как мы сможем выжить вне цивилизации.

Дима постучал ножом по бокалу.

– Всегда хотел так сделать, – улыбался он. – Друзья, у нас с Олей есть объявление. Мы очень любим друг друга, и считаем себя семьей, а семьи должны иметь свой дом. В общем, мы решили переехать.

Все зашумели, начали аплодировать и поздравлять. Я смотрела на Олю, она вся цвела. Господи, думала я, пусть у них все будет хорошо, хоть кто-то нашел свое счастье в такое время.

– Раз у вас все так серьезно, может, мы вас поженим? – предложил Финн.

– Каким образом? – спросил Дима.

– А что, – начала я, – мир теперь в наших руках, так почему бы нам не начать писать новые правила? – с улыбкой продолжала я.

– И правда, кто нам теперь что скажет? – согласилась Оля.

Дима попросил минуту и выбежал из-за стола. Вернувшись, он стал перед Олей на одно колено, все загудели и засвистели, когда мы наконец заткнулись, Дима начал говорить.

– Оль, ты самое лучшее, что случалось со мной в жизни. С тобой я стал лучше и начал думать о будущем. Мы, конечно, все ненавидим апокалипсис, но он подарил мне тебя. Сколько бы нам не осталось жить, и в какой бы мир мы не вступали, я хочу пройти это все с тобой, и прожить всю жизнь с тобой. Оля, ты выйдешь за меня замуж? – Дима держал в руке красивое кольцо

– Ну, я даже не знаю, – нарочно театрально отвечала Оля, – мне нужно подумать… да, да, конечно да!

– Горько! Горько! Горько! – кричал Никита, Андрей подхватил его, а потом и мы с Финном.

Дима поднялся с колена, и поцеловал Олю. Они были счастливы, на них было так радостно смотреть. Опять начались танцы и веселье.

Спустя какое-то время я вышла на улицу, достала сигарету, взяла ее в рот, и начала шарить по карманам в поисках зажигалки, найти ее не могла.

– Держи, – сказал Финн, протягивая мне зажигалку.

– Ты меня испугал, спрятался тут в уголке.

Я закурила и отдала ему зажигалку. Финн был в одной футболке, а на улице было достаточно холодно, градусов семь мороза.

– А ты чего раздетый вышел? Заболеть хочешь?

– Я хотел немного промерзнуть и протрезветь.

Он затушил окурок об урну. Я думала, что он пойдет в дом, но он стоял, засунув руки в карманы джинс, закрыл глаза и втягивал ноздрями морозный воздух.

– Ты точно заболеешь, иди в дом, или оденься.

Финн молча пошел в дом. Через минуту вышел одетый. Он сказал, что хочет протрезветь, но я не заметила, чтобы он был пьян. По нему вообще никогда не было видно, в какой он кондиции.

Я смотрела на небо, оно было таким чистым и звездным, казалось, что звезды можно достать рукой.

– Ты действительно рада за Олю с Димой? – спросил Финн.

– Да, а почему бы и не порадоваться?

– Не все браки заканчиваются хорошо.

– Так было раньше, когда был выбор, теперь им придется решать проблемы, а не уходить от них.

– Почему вы развелись с мужем? – неожиданно для меня спросил Финн.

Я не знала что ответить. Обычно я говорила, что это личное, и тема закрывалась. Хотя на самом деле я думала, что меня бы просто не поняли.

– Это сложно, – почему-то ответила я.

– Ладно, не буду приставать с расспросами на эту тему. Но ты бы еще вышла замуж?

Он опять застал меня врасплох этим вопросом, ответы действительно были очень личными, и, скорее всего, остались бы непонятыми, а я не стремилась к тому, чтобы меня поняли другие, мне было куда важней самой понимать, что у меня внутри происходит. Но, почему-то мне казалось, что Финн может понять, и я решила ответить.

– Думаю, нет.

– Нахлебалась?

– Нет. Это другое. Это очень большая ответственность. Мы развелись с мужем, потому что я изменилась. Когда мы поженились, я была одной, и нам было хорошо вместе, мы подходили друг другу. Но, человек постоянно течет, меняется. Меняются его взгляды на жизнь и на мир, и вместе с ними меняются потребности. По сути, я его бросила, потому что он перестал меня устраивать. Но в нем ничего не поменялось, поменялось во мне. Я умерла внутри, и родилась заново, я стала совершенно другим человеком. И в один прекрасный момент я поняла, что это не моя жизнь, и человек со мной рядом не мой. Он не мог понять, что происходит, что он сделал не так, а он ничего не сделал, просто мой мир перевернулся, и он уже в него не вписывался. Сейчас я не понимаю, как можно обещать любить и уважать друг друга до конца жизни, что там еще в американских фильмах говорят? В горе и радости, болезни и здравии, ну это единственное, с чем я согласна. Но остальное, как я могу обещать человеку, что завтра буду чувствовать то же, что и сегодня? А я должна пообещать, и выполнить обещание. А я могу отвечать только за сегодня и сейчас, я не знаю, что будет завтра, и все эти клятвы кажутся мне крайне инфантильными и глупыми, детскими, несерьезными и безответственными. Поэтому, нет.

– Нда, мало кто это сознает. Поэтому и женятся по молодости. А я бы еще раз женился, я парень рисковый.

– Пошли в дом, рисковый парень, а то мы точно рискуем заболеть.

11

Новый год мы начали в хлопотах и обустройстве дома Оли с Димой. Оля попросила меня помочь ей, и я с радостью ездила с ней по магазинам. Мы выбирали ковры и посуду, всякие светильники и прочее убранство. Оле нравился восточный стиль, она умела танцевать танец живота, у нее очень хорошо получалось. Когда все было готово, мы устроили проводы. Закатили вечеринку.

– А когда свадьба-то будет? – не унимался Финн, – я люблю свадьбы.

– Летом, когда тепло будет, – отвечала Оля, – я хочу красивое, открытое платье, и устроить деревенскую вечеринку со столами на улице. А сейчас холодно. Дождись лета.

– Может, ты просто боишься? – подтрунивал Финн.

– Чего мне бояться? Все хорошо.

– Я и правда боюсь, – призналась мне Оля за готовкой. – А вдруг что-то не получится? Вдруг мы разлюбим друг друга? Мы ведь даже и полугода не знакомы.

– Вы в любом случае разлюбите друг друга.

Оля уставила на меня испуганные глаза.

– Не переживай, все это сказки, что любовь длится вечно. Она проходит, но рождаются новые чувства, гораздо более важные, на мой взгляд, чем любовь. Пока люди любят друг друга, они как в шорах, не видят недостатков друг друга, живут какими-то своими мечтами и представлениями о том, какая жизнь их ждет. За то время, пока любовь длится, рождаются доверие, уважение, преданность, уверенность друг в друге, любовь перерастает в близость. Все это строительный материал, фундамент будущих отношений. Главное строить, и строить обоим. Что бы ни произошло, всегда все можно решить и исправить. Я сейчас вспомнила стихотворение Маргариты Алигер:

Опять они поссорились в трамвае,
не сдерживаясь, не стыдясь чужих…
Но, зависти невольной не скрывая,
взволнованно глядела я на них.
Они не знают, как они счастливы.
И слава богу! Ни к чему им знать.
Подумать только! – рядом, оба живы,
и можно все исправить и понять…

– Так что не переживай, все будет хорошо, все можно исправить и понять.

Оля улыбнулась.

– Хорошо, что у нас есть свой психолог.

Мы сидели в столовой и ждали обед. Оля вынесла всякие вкусности, и мы принялись есть. Все было очень вкусно.

– Ну что, можно похвалить Олю? – спросила я у ребят, – сегодня она все готовила сама, я была на подсобных работах.

– Да, ты у меня умница, – сказал Дима, целуя Олю.

– Я как будто дракона убила, – говорила Оля, – это прям мой личный подвиг!

– Выпьем за это! – сказал Никита, разливая по бокалам вино.

– Для меня ты подвигов не совершала, – с какой-то укоризной сказал Андрей.

– А может ты не заслуживал никаких подвигов? – с наездом ответила Оля, – может, если бы ты меньше таскался за юбками, и больше уделял внимания мне ты бы и заслужил чего-то хорошего?

– Вот так история, – тихо сказал Финн, – а с этого момента поподробнее!

– Никаких подробностей! – вмешалась я, – у нас праздник, и нечего его омрачать прошлыми обидами, Андрей. Ты действительно во многом сам виноват. Давайте закроем тему.

Мы вышли с Олей на улицу покурить.

– Знаешь, мы с Андреем много лет были вместе, и я и подумать не могла, что мы когда-то расстанемся. Он ведь сначала не вел себя так. Вдруг и с Димой все потом расстроится?

– Хочешь правду?

Оля кивнула.

– Уверена? Ты не особо любишь критику.

– Что тебе Андрей там наплел?

– Он мне ничего не наплел, если честно, мы с ним никогда не говорили о ваших отношениях. Но я знаю, что в любом случае всегда виноваты двое, кто-то больше, кто-то меньше, но всегда двое. Скажи, тебе сейчас хочется пойти налево?

– Нет, – удивленно ответила Оля.

– Почему?

– А зачем? мне и так хорошо, мне всего хватает, Дима дает мне даже больше, чем нужно.

– Ты сама сейчас ответила. Человек идет на сторону не только за сексом, он добирает там то, чего ему не хватает дома. Конечно, у Андрея много своих тараканов и он сложный человек, но иногда прост надо уметь разговаривать друг с другом, это элементарно, Ватсон, и крайне необходимо. Мы делаем вид, что проблемы нет, потому что если проблема есть, ее надо решать, а иногда не хочется, или не знаешь как, и поэтому легче сделать вид, что все хорошо. Поддержка друг друга в разные моменты, и в горе и в радости – это и есть брак.

Оля глубоко затянулась и уставилась вдаль. Потом затушила окурок и посмотрела на меня так, будто уже обдумала все.

– Что ж, значит надо взрослеть, – спокойно сказала она и пошла в дом.

А я осталась с каким-то непонятным осадком. Мне казалось, что я сейчас вдребезги разбила ее розовые очки. Наверное, я не то что не успокоила ее, а поселила в ней еще большую смуту. Подруга еще называется, с горечью подумала я.

1 марта 2023 года

У Андрея был день рождения, правда родился он 29 февраля, и праздновали мы сегодня, 1 марта. Андрей в последнее время ходил хмурый, я пыталась с ним поговорить, но он был очень замкнутым человеком, и разговора не сложилось. Я попросила Никиту поговорить с ним.

– А если я не буду знать, чем ему помочь?

– Не обязательно помогать, да и мы далеко не всегда можем помочь, а если и можем, то не всегда стоит. Но в любом случае важно просто быть рядом. Я знаю Андрея, и ему будет спокойнее, если он будет знать, что у него есть человек, к которому он всегда может прийти.

Оказалось, Андрею просто жутко не хватает секса. Помочь ему в этом никто не мог, и максимум, что мы могли сделать, это закатить мегаотрывную вечеринку. Мы все усиленно готовились, и решили устроить костюмированную вечеринку. Андрей обожал вестерны, и решил, что темой будет Дикий запад.

Мы все вместе ездили в специализированный магазин. Когда мы туда зашли, у нас глаза разбежались, каких только костюмов там не было. Не прошло и пяти минут, как Дима выбежал в костюме Супермена, с криками о том, что он полетел спасать мир. Мы начали мерить разные костюмы, было очень весело, особенно, когда Финн выбежал в костюме индейца.

Я выбрала себе наряд девицы из кабаре, и выглядела очень неприлично и даже вульгарно. Выйдя в этом костюме к ребятам, взорвался такой свист и улюлюканье! Андрей откровенно пялился на мою грудь, которая вываливалась из корсета. Я вспомнила, что сейчас не лучший момент оголяться, и решила выбрать другой костюм. Но Андрей заверил меня, что все в порядке, и раз трогать нельзя, то дайте хоть посмотреть. Сзади подошла Оля.

– Ты чего тут стоишь? – говорила она театральным тоном, хлопая меня веером по заднице, – иди работай, тебя там клиенты заждались!

Она была в роли хозяйки борделя. На ней было атласное платье темно-бордового цвета с черными лентами и, конечно корсетом. Она нашла где-то парик с высокой прической и перьям. Выглядела очень колоритно. В итоге, когда мы все выбрали костюмы и аксессуары к ним, мы двинулись домой. Ехать было тоже весело. Вшестером в одну машину мы поместились с трудом, меня усадили на руки троим ребятам, сидевшим на заднем сиденье, Оля была на пассажирском сиденье, Финн за рулем. Мы орали песни во всю глотку, нам было весело.

Вечером мы разошлись готовиться к вечеринке. Я лежала в ванне и слышала как, через стенку тоже льется вода. Комната Финна была рядом с моей, и ванны были смежные через стенку. Ко мне в голову опять полезли грязные мысли, и мне захотелось оказаться с ним в одной ванне. Потом я вспомнила о своем окончательном решении забыть о нем, и пошла одеваться.

Недавно я покрасила волосы и цвет у меня получился темно-каштановый с красным отливом, я завила пряди на манер того времени, сверху надела полоску в паетках и черным, блестящим пером. Подвела стрелки, густо нанесла тушь на ресницы, румяна, и накрасила губы темно-красной помадой. Надела чулки в крупную сетку и свой наряд. Он был черного цвета и состоял из корсета, шортиков с белыми рюшками, и юбки, которая была короткая спереди и почти до пят сзади. Спереди юбка была такой длины, что из-под ее подола выглядывали белые рюшки на шортиках и ажурный край чулок.

Надушившись, я вышла из комнаты и спустилась вниз. В гостиной было тихо, видимо все уже ушли в наш клуб. Спускаясь с лестницы, я увидела Финна, он ждал меня. Одет он был в костюм ковбоя. На нем была шляпа, опущенная почти на глаза, кожаная куртка, и кожаные штаны-чапсы в цвет пятнистой коровы с бахромой по бокам. На поясе висела кобура с двумя пистолетами. Выглядел он зверски сексуально, этот костюм ему очень шел. Руки его были полуопущены в карманы, он смотрел на меня из-под шляпы, повернув голову вбок.

– Плесни мне виски, детка, а то во рту пересохло от твоего вида, – намеренно хриплым голосом произнес он.

Я широко улыбнулась и направилась к нему.

– В таком случае нам обоим нужно выпить, ты выглядишь просто шикарно!

Финн накинул на меня шубу, все также не выходя из своей роли, я взяла его под руку, и мы пошли в клуб. При входе сидел Дима, он был в костюме шерифа, рядом с ним стояла Оля, упершись одной рукой в бок, и жеманно обмахивалась веером. За барной стойкой сидел виновник торжества, Андрей был в роли губернатора. За баром стоял Никита, он был барменом, на стойке лежало бутафорское ружье. Мы зашли с Финном под руку, широко распахнув дверь, как в кино. Повернувшись к шерифу Диме, Финн коснулся края шляпы, в знак приветствия, и мы, не останавливаясь, двинули к бару. Бармен Никита, театрально протиравший стакан, взял ружье.

– Ты кто такой? – также театрально сказал Никита. – Мы здесь не любим чужаков, – сказал он и сплюнул.

– Я Джо, Дикий Джо, – сказал Финн, взявшись за кобуру.

Я вышла вперед и наклонилась к Никите.

– Ты мне так всех клиентов распугаешь! А у этого водятся деньги, он продает лошадей.

– Лошади, это хорошо, – хриплым голосом сказал губернатор Андрей, – только я не видел тебя в мэрии, а вся торговля в этом городе идет только через меня. Ты будешь продавать здесь своих лошадей, только если я тебе разрешу.

– Я думаю, мы сойдемся, господин губернатор, – сказал Финн, искря хитрющими глазами из-под шляпы, – хозяин, – обратился он к Никите, – дай нам бутылку лучшего бренди.

Никита церемонно принес им какую-то бутылку и два стакана.

– Занавес! – сказала я, и все зааплодировали, – давайте веселиться! Димон, врубай музыку!

Мы танцевали, пили, и ели. Дима скачал музыку для кан-кана, и заставил меня танцевать. Мы веселились, как могли. Все ребята основательно напились, кроме нас с Финном. Накануне мы с ним переели копченого сала Никиткиного производства, и у нас болели желудки, мы решили не добивать их алкоголем, и выпили совсем мало.

Оля, еще державшаяся на ногах, сгребла Диму, и они удалились в свой новый дом. Андрей вырубился прямо в клубе, и Финну пришлось тащить его в дом, потому что в клубе ночью стало бы холодно, мы там топили только когда были вечеринки, и к утру домик остывал до инея на окнах.

Финн сгрузил Андрея на диване в гостиной, сказал, что наверх по лестнице его не потащит. Никита с трудом разложил диван, на котором лежал Андрей, и рухнул рядом. Я пыталась загнать его в комнату, но он уже спал глубоким сном. Мы разошлись с Финном по комнатам.

Я сняла костюм и надела свое ночное платье на голое тело. Я любила спать голой, но так как Никита с Андреем постоянно приходили ко мне спать, пришлось хотя бы по минимуму одеваться, и я привыкла к этому. Платье было из очень тонкого трикотажа на бретельках, которые постоянно спадали, спина почти полностью открыта, длина была тоже не особо приличная.

Раздеваясь, я посмотрела в окно, там была густая, непроглядная чернота, и все мое хорошее настроение как рукой сняло. Последнее время я много думала о том, что где-то наверняка еще есть люди, я всегда смотрела в окно с надеждой увидеть там кого-то.

Я подумала, что надо бы укрыть ребят, чтобы не замерзли, в гостиной тоже под утро было прохладно. Я взяла большое покрывало из норки и босиком спустилась вниз. На первом этаже горел только тусклый светильник на стене возле лестницы, слышалось мерное похрапывание.

Я укрыла парней и подошла к окну со стороны кухни. За полгода я так и не привыкла к тому, какое красивое здесь небо, такое чистое, с бесконечным количеством звезд. Эта сторона дома выходила на лес, и снег блестел в лунном свете.

– Не спится? – послышался голос Финна, он вышел из тени.

– Ты меня напугал. Я решила укрыть ребят, чтобы не замерзли. А ты почему не спишь?

– Решил выпить пива.

Финн был в одних спортивных штанах светло-серого цвета. В полумраке мышцы его торса казались еще более рифлеными.

Я посмотрела в окно, и мне почему-то вдруг стало так одиноко и тоскливо.

– Иногда мне кажется, что мы остались одни на целом свете, – с каким-то отчаянием в голосе сказала я.

У меня внутри все сжалось. Финн видимо почувствовал это.

– Иди ко мне, – сказал он.

Он поставил бутылку с пивом на подоконник и прижал меня к себе. Одной рукой я обнимала его за спину, вторая лежала у него на груди, я прижалась к нему лицом лицом, ощущая щекой волоски на его груди. Он был высокий, выше меня на голову.

Почему-то именно в этот момент это объятие сроднило меня с Финном. У меня внутри было ощущение скулящей собаки по своему хозяину. Меня всегда охватывало это чувство, когда я думала о том, что в мире возможно больше не осталось людей. От этой мысли мне казалось, что я падаю в пропасть, а сейчас Финн как будто поймал меня, и я перестала падать.

Я открыла глаза и увидела, что его губы медленно приближаются к моим. В одном сантиметре от соприкосновения я остановила его, взяв его подбородок в руку, что лежала на его груди. Я смотрела ему в глаза, и не видела в них ничего, кроме любви.

Я думала буквально одно мгновение. Раньше Финн никогда не переходил к действиям, и я никогда не думала, что до этого может дойти. Я растерялась, эта ситуация ломала все мои решения относительно него. Я почувствовала, как мне в ногу уперся его возбужденный член, и решила плюнуть на все.

Я убрала руку, и наши губы слились в поцелуе. Боже, какие вкусные у него были губы! Время остановилось, и я провалилась в нирвану. Очнулась от того, что Финн усадил меня на кухонный стол, ночного платья на мне уже не было. Мой мозг давно отключился. Мне было наплевать на все, даже на спящих неподалеку парней.

Закончив здесь, мы переместились в мою комнату. Я не знаю, как долго мы занимались сексом, но мне казалось, что это длилось целую вечность, и этой вечности мне было мало. Это был не просто секс, что-то гораздо больше, это было полное слияние, полная совместимость, мы угадывали желания и действия друг друга. Мы сливались не только телами, но и душами, у меня такого очень давно не было.

Я сняла перед ним кожу. Мы оба ее сняли.

12

Проснулась я одна. На часах было половина второго. Я лежала и обдумывала то, что вчера произошло. Сейчас мой мозг включился на полную, и я не знала, что мне делать, как вести себя. Я не могу сказать, что я жалела, вчерашняя ночь была лучшей за многие годы, но все же, лучше бы это был сон.

Ночью Финн спросил «что дальше?» он не имел в виду, какие дальнейшие действия, он имел в виду, что дальше между нами? Я это понимала еще вчера, но совершенно не хотела об этом думать. Я просто хотела отдаться полностью происходящему, раз уж начала, а что дальше не думала. Я знала, что Финн тактичный, и очень внимательный, он не стал бы меня торопить или кричать о произошедшем на всю Ивановскую. Я знала одно – отношений я не хочу, я их панически боюсь и не хочу ничего менять. Ладно, подумала я, разберемся.

Голод вытянул меня из-под одеяла, я приняла душ и пошла вниз. Утро в половине дня началось не только для меня, все проснулись недавно. Спускаясь по лестнице, я видела Андрея сидевшего на диване в гостиной, он был еще во вчерашнем костюме и держался за голову. Никита сидел рядом с ним и жадно пил воду прямо из бутылки. На кухне Финн наливал кофе, я видела его только со спины. В дом вошли Оля с Димой. Финн шел в гостиную, отхлебывая кофе.

– Ууу! Я вижу, у кого-то вчера была бурная ночка! – сказал Дима, глядя на Финна.

– Да, Финн, ты бы лимончика, что ли съел, – с улыбкой сказала Оля.

Я не сразу поняла, о чем идет речь, но, посмотрев на Финна, остановилась на лестнице. Он весь сиял, переполнявшие его эмоции лились из него потоками энергии.

– У кого-то вчера был секс! – громко сказал Никита.

Финн молчал в растерянности. Видимо, он не считал, что выдает себя своим видом. Хотя у него все было на лице написано. Начались посвистывания и аплодисменты. Было такое ощущение, что я находилась среди подростков, я бы не удивилась, если бы кто-то из парней подошел к Финну с предложением «дать пять».

– Иди к нам, богиня секса! – крикнул Дима, увидевший меня на лестнице.

Меня как будто сдавило железными обручами, ком подкатил к горлу. Я чувствовала себя пойманной на месте преступления. Я думала, что у меня есть время, и сначала мы поговорим обо всем с Финном, и то, когда я буду готова к разговору. Меня пробил холодный пот, и я пулей вылетела на улицу прямо в домашних тапочках. Я завернула за угол дома и остановилась. Я стояла, прижавшись к дому, мне хотелось с ним слиться, чтобы меня никто не нашел.

– Ну что за детский сад?! прикрикнула на парней Оля.

– А что такого? – невинно спросил Андрей.

Оля видела, как Финн направился к двери, она остановила его за руку.

– Не ходи за ней, я сама.

Оля взяла куртку с вешалки и вышла из дома. По следам на снегу она определила, где меня искать. Завернув за угол, она увидела меня. Подошла и накинула на меня куртку. У меня по щекам ручьем текли слезы, я дрожала всем телом.

– Ну ты чего? – спрашивала Оля, обнимая меня, – не обращай внимание на этих придурков.

Я рассказала ей о том, что происходило у меня внутри. Я не знала что делать, мне хотелось убежать.

– Пойдем ко мне в дом, – предложила Оля.

– Ты же понимаешь, что не сможешь прятаться тут вечно? – спросила Оля, протягивая мне салфетки, когда я устроилась на диване в ее гостиной.

– Смогу, – отвечала я, вытирая слезы, – я не пойду туда, я не хочу никого видеть, и с Финном разговаривать не хочу. Что я ему скажу?

– Скажешь как есть, ты же знаешь, что он поймет. А за остальных можешь не переживать, я беру их на себя. Да и так всем давно было ясно, к чему дело идет. Так что это ни для кого не секрет.

– А я считала, что секрет. Неужели так видно?

– Да, – с удивлением отвечала Оля, – все видно, и то, что ты не хочешь отношений, твой панический страх перед ними и перед Финном. И то, что он давно уже любит тебя тоже видно.

– Да ладно, неужели прям все всё видели? А почему никто не говорил?

– Ну видимо не хотели тебя спугнуть. Я не думала, что ты считала это своим секретом.

Я выдохнула и уставилась в потолок.

– Что делать? – спросила я.

– А что бы ты посоветовала мне, будь я на твоем месте?

– Поговорить с Финном. Наверно он и так там уже дал нагоняй парням, и потребовал, чтобы этого не повторялось.

– Ну вот, ты сама все знаешь.

Повисла пауза. Вдруг послышался стук в дверь.

– Даю руку на отсечение, что это Финн. Я хоть и сказала ему не ходить за тобой, но ты же его знаешь. Я сейчас впущу его и пойду к вам в дом. Парней беру на себя. Хорошо?

Я смотрела на нее с мольбой в глазах.

– Ты же понимаешь, что это нужно сделать? – более утвердительно, чем вопросительно сказала Оля и вышла.

В гостиную вошел Финн. В одной руке у него была тарелка с французскими тостами, во второй чашка с моим любимым чаем. Он поставил это на столик передо мной.

– Я знаю, что ты проголодалась, – с такой нежностью сказал он, и прислонился к косяку в проходе. – Я не думал, что так выйдет, я сам не ожидал такой реакции от парней. Они приносят свои извинения.

Я смотрела на него, он был такой теплый, мне очень хотелось, чтобы он обнял меня. Он чувствовал это, но стоял в нерешительности, видимо боялся сделать еще хуже.

– Мне очень хочется, чтобы ты меня сейчас обнял, – сказала я, и опять ручьем хлынули слезы.

В одно мгновение он оказался рядом со мной, сгреб меня в охапку и начал осыпать мое лицо поцелуями. Он сел на диван и усадил меня к себе на руки.

– Не плачь, я не сделаю тебе ничего плохого, – говорил он, гладя меня по голове и прижимая к себе, как ребенка. – Если ты не хочешь разговаривать об этом, мы не будем, хорошо?

– Я не хочу, но вроде как надо, – отвечала я, сморкаясь в салфетку.

– Кому надо? – спросил Финн.

– Тебе надо.

– А тебе?

– Я не знаю.

– Ну вот когда будешь знать, тогда и поговорим.

Я встала и пошла в ванную умыться. Вернувшись, я села на кресло и взяла чашку с чаем, он так хорошо пах. Я очень любила этот чай. Его делал Финн из трав и каких-то кореньев. Оказывается, он заварил его для меня, когда встал, и хотел отнести мне завтрак в постель, но немного не успел. Я взяла тост и откусила, он был очень вкусный.

– Спасибо, это то, что нужно, – сказала я и улыбнулась.

– Ну вот, такой ты мне нравишься больше.

Я съела два тоста и выпила чай. Мне стало так хорошо и спокойно, Финну ничего не надо было делать, просто быть рядом.

– Я не знаю, как тебе сказать, – начала я и запнулась.

– Ты не хочешь отношений, я знаю, – спокойно сказал Финн.

– Я не то, что бы не хочу, – я опять запнулась, я подбирала правильные слова.

– Ты боишься, и это я знаю. И даже разделяю. Но я тебе доверяю.

– А я не доверяю никому. Я знаю, что именно ты заслуживаешь доверия, но я выстроила вокруг себя такую громадную стену, что сквозь нее сложно пробиться.

– Я знаю, что в этой стене есть дверь, вчера ты пустила меня в нее. А сегодня выгнала.

– Прости. Меньше всего я хочу делать тебе больно. Я изначально не хотела этого, и всячески избегала. И ты никогда не переходил черту. Что вчера случилось? Почему ты вдруг перешел к действиям?

– Мне тоже страшно. У меня была семья. Когда я женился, я решил для себя, что это будет один раз, я выбрал женщину, с которой готов был прожить всю жизнь. Я не думал, что так обернется. Я держал ее в себе каждый день, месяц за месяцем, а потом понял, что пора отпустить, что я привязал себя к ней. Она умерла, но я почему-то остался жив. Я понял, что нельзя зря расходовать эту жизнь, этот дар. Мне просто несказанно повезло оказаться тогда в торговом центре. Я слышал, что в здании еще есть люди, я слышал ваши голоса и ваш смех. Сначала мне захотелось пойти к вам, а потом передумал. Но судьба вернула меня туда, куда я должен был попасть. Я бесконечно благодарен этому бешеному мужику, что напал на меня. Я очень хорошо помню, как первый раз увидел тебя, с огнетушителем в руках. Ты показалась мне женщиной-воином. У нас в Финляндии о таких слагались саги, – с улыбкой сказал он. – Я понял, как много мне предлагает жизнь. Когда я тебя вчера обнял, я решил что больше не отпущу тебя. Ты была в моих руках, вся моя жизнь была в моих руках. Я понял, что не согласен на жизнь без счастья, и без женщины, которую безумно полюбил. Вот и все, что случилось вчера. Я знал, что ты не готова к этому, в общем-то, я и не рассчитывал на другую реакцию с твоей стороны. Я конечно не думал, что парни так подгадят момент, – со смехом добавил он.

Мне стало хорошо и спокойно от его слов.

– Помнишь, мы как-то говорили о свадьбах? – спросила я.

Финн кивнул.

– Я не могу тебе ничего обещать. Не могу обещать, что буду любить тебя до конца своих дней, не могу обещать, что мы завтра не расстанемся, не могу вообще ничего обещать тебе на будущее. Я могу сказать только на сегодня и сейчас. Я могу пообещать только то, что буду рядом с тобой, что бы ни случилось, не придам и не брошу тебя одного и всегда буду честна и открыта с тобой.

– Мне большего и не надо. Я согласен, что завтра все может измениться. Но я хочу быть с тобой сегодня, все остальное мы будем решать по ходу действия.

– Хорошо.

– Значит пробуем?

– Да, – с улыбкой сказала я.

– Тогда иди скорее ко мне, – сказал Финн, вставая с дивана.

Я подалась ему на встречу, он крепко обнял меня, потом поцеловал в губы. Мы целовались, и мир начал уходить из-под ног. Он оторвался от меня.

– Я за себя не ручаюсь, – сказал он, сжимая в руках мою задницу.

– Да, пойдем в дом.

Я забрала пустую посуду, надела куртку и мы вышли. Войдя в дом, мы увидели ребят, они сидели за обеденным столом и пили чай. Парни кинулись ко мне, начали обнимать и извиняться. Все встало на свои места.

– Можно спросить? – нерешительно спросил Никита.

Оля кинула на него грозный взгляд.

– Все прилично! – сказал Никита, поднимая ладони кверху, – я помню, что я уже не маленький, и фильтрую базар, – сказал он Оле.

– Спрашивай, но я могу и не ответить, – сказала я.

– Когда вы с Финном отселитесь от нас в другой дом, я смогу приходить к вам поесть?

Раздался дикий ржач. Мы все заливались от смеха. Кроме Никиты.

– Че вы ржете? Я не умею готовить. Мы останемся тут с Андрюхой, как два голубка, а он тоже не умеет готовить, мы тут от яичницы закукарекаем!

Все залились смехом еще сильнее. Никита стоял, обиженно надув губы.

– Ладно, не дуйся, пупсик, – сказал Андрей, жеманно поглаживая Никитку по щеке, – как-нибудь проживем.

– Никто никуда не переезжает, а если это когда-нибудь случится, я не оставлю тебя голодать.

– Почему не переезжает? – с любопытством начал было расспрос Дима.

– О чем мы говорили?! – крикнула на него Оля, – не приставай к людям! Я тебе потом все расскажу, – шепнула она ему на ухо, как бы в тайне ото всех, – а сейчас не приставай, – опять громко крикнула она.

Все опять засмеялись.

13

7 марта 2023 года

Мы лежали с Финном в постели, было уже давно за полдень. Уже неделю мы не могли оторваться друг от друга, и лишь изредка выходили из комнаты. Ребята дали нам, как они выразились, «медовый месяц», точнее, медовую неделю, и распределили наши смены по уходу за хозяйством на себя. Финн оказался очень выносливым. Не смотря на свои тридцать семь лет его хватало надолго и часто. Мы занимались сексом по нескольку раз на день.

– А ты настоящий горячий финский парень, – смеялась я.

– Да, я такой. А ты записывала меня в старики, у которых встает через раз? – также со смехом отвечал он.

– Не знаю, я ничего не думала на этот счет.

– Хорошо, что мы оба любим секс. Жена лезла от меня на стенку.

– Были мысли изменить ей?

– Мысли были, чего скрывать, но никогда не изменял. Это не укладывается в мои жизненные принципы. Так что можешь не переживать на этот счет. А с тобой у меня и мыслей таких не будет.

Послышался стук в дверь. Это была Оля.

– Я конечно понимаю, что вы наконец-то дорвались до секса, но есть тоже иногда надо, – сказала она из-за двери, – я оставила вам здесь еду.

– Спасибо! – крикнула я.

Мы услышали, как удаляются ее шаги. Финн встал с кровати и пошел к двери. Оля оставила нам рыбный пирог и кувшин с молоком.

– Вкусно, – сказал Финн, откусывая очередной кусок, – хорошо, что ты научила ее готовить. Мне сегодня надо будет съездить кое-куда, так что я оставлю тебя одну ненадолго.

– Куда?

– Это секрет.

– Что еще за секреты? – удивилась я.

Финн понял, что я даже намеков не понимаю.

– Ну, сегодня 7 марта, и мы с парнями все вместе кое-куда отъедем.

– Ааа, понятно. Я вообще в днях потерялась. Хорошо, я посмотрю тогда, что там с рассадой, ее наверно уже пересаживать надо.

Близилась весна, и мы уже с февраля к ней готовились. Одевшись, мы с Финном спустились вниз. Парни сидели на диване и о чем-то перешептывались. Увидев нас, они замолкли.

– Ну что, готов ехать? – спросил Никита Финна, – моим свиньям уже почти нечего кушать, срочно надо ехать за кормом.

– А мне надо кое-что из электроники для командного пункта, – сказал Дима, – я поеду с вами.

– Я тоже с вами, – сказал Андрей, – завезете меня в секс шоп, возьму себе надувную куклу!

Со смехом они оделись и вышли из дома. Мы остались с Олей вдвоем. Мы сидели на кухне и гадали, что же они там затеяли. Понятно, что они придумали что-то к 8 марта. 23 февраля мы особе не отмечали, так как ребята все повально заболели, и лежали с температурой. Повезло одному Диме. Оля ухаживала за ним в костюме сексуальной медсестры из секс шопа.

– Я даже не знаю, что они там придумали, – говорила Оля, – откровенно говоря, ни один из них не отличается изобретательностью.

– Ты зря так говоришь, Финн очень изобретательный! – с улыбкой говорила я.

– Финн неделю из комнаты не выходил, и показывал свою изобретательность только тебе.

– Ну тогда не будем гадать, а просто дождемся завтра. Интересно, нам надо что-то готовить? Они ничего не говорили по этому поводу?

– Говорили, готовить не надо, единственное они попросили сделать торт, если мы захотим.

– Сделаем?

– Да, давай, я как раз хотела предложить один торт, нашла интересный рецепт.

Торт был действительно интересный, чего в нем только не было, и коржи, и зефир, и желе. Мы долго болтали, пока делали торт.

– Ань, скажи, а ты разбираешься в акушерстве, – аккуратно спросила Оля.

Я выкатила на нее глаза.

– Ты что залетела?!

– Нет, но вообще мысли разные. Чего ждать? Мужика другого уже не будет, нам обоим за тридцать. Только страшно. Хотя с другой стороны, раньше по восемь-десять детей рожали, и все нормально было.

– Я тебя не хочу пугать, но все не было нормально. Сколько детей умирало при родах, сколько было выкидышей, и сколько женщин умирало при родах и после них, сколько рождалось больных детей?

– Ну, у нас же есть медикаменты, пока еще. И ты есть.

– Я проходила краткий курс по акушерству, но это было очень давно. Я даже принимала два раза роды, но это тоже было давно.

– А если Гугл в помощь?

– Лучше уж тогда бог в помощь. Я не знаю Оль, если ты решила, я, конечно, поддержу тебя и буду усиленно налегать на литературу по теме. Смотри сама, но помни, что я не врач, и уж тем более не хирург, упаси господи что-то пойдет не так.

У меня навернулись слезы. Это была очень больная для меня тема.

– Что случилось? – удивленно спросила Оля.

– Ничего. Правда. Я не хочу об этом говорить.

– Хорошо, не будем.

– А что Дима думает по этому поводу?

– Ничего не думает, он не в курсе. Мы когда-то вскользь говорили об этом, он сказал, что сам еще ребенок. Но это было давно, когда мы только познакомились. Пора взрослеть. Надо будет завести эту тему, когда он выпьет, он вечно на утро ничего не помнит! – смеялась она.

– Ну, вот как раз завтра и подпои его посильнее.

Прошло уже четыре часа с того моменты как парни уехали. Мы уже сделали торт, и даже почти собрали его. Мы уже начали переживать. Мне на миг представилось, что с ними действительно что-то случилось, и они не вернутся. Мне вдруг стало до жути страшно. В первый раз я подумала о том, что могу потерять Финна, мое сердце будто сжал огромный ледяной кулак. Я позвонила, абонент был не в сети, а это значило, что они очень далеко уехали. Диапазон наших телефонов был около пятидесяти километров. Я вышла на улицу покурить.

– Что-то их давно нет, – сказала вышедшая за мной Оля.

– Да, а я и не заметила, – с напускным спокойствием сказала я, хотя внутри уже все переворачивалось от переживаний. Я не хотела заражать своими мыслями Олю.

Мы увидели вдалеке огни фар. Это была фура.

– Ну, вот и они, а ты переживала, – спокойно сказала я.

Огромный ледяной кулак отпустил мое сердце, и я выдохнула.

– А почему они на фуре? – удивилась Оля, – там видимо что-то большое.

Мы обе были очень заинтригованы. Из машины вышел Дима и загнал нас в дом. Выходить больше было нельзя. Я сидела на диване в гостиной, когда зашел Финн. Я встала и подошла к нему.

– Почему вы так долго? – спросила я, обнимая его, – я так волновалась, и телефон не в зоне доступа был.

– Да что с нами может случиться? – спокойно спросил Финн.

– Представь, что меня нет четыре часа, ты не знаешь где я, и не можешь до меня дозвониться.

Финн виновато посмотрел на меня.

– Просто не делай так больше. Я не переживу, если с тобой что-то случится.

– Хорошо.

Он поцеловал меня, и обнял очень крепко.

– Вот я точно больше не переживу потери.

– Уже очень поздно, я не ложилась, ждала тебя. Пошли спать?

– Ты иди, а мне еще нужно помочь парням. Я постараюсь побыстрее управиться.

Он еще раз поцеловал меня, и я ушла наверх. Лежать одной в постели было уже непривычно. В комнату зашла Оля.

– Я посмотрю из твоего окна, из моего не видно. Они там что-то носят в клуб. Черт, ничего не видно.

Оля заразила меня своим любопытством, и я подошла к окну.

– Там и правда что-то большое, и много. Видишь, все-таки есть у них фантазия, – усмехнулась я.

– Кажется, они возвращаются, да точно, все я побежала домой, сделаю вид, что сплю.

Олю как ветром сдуло. Я легла в постель. Финн зашел в комнату и начал раздеваться.

– Я в душ и к тебе.

– Составить компанию?

– Нет, я хочу просто помыться, а с тобой этого не получится. Я быстро.

Я обратила внимание, что с того момента, как Финн стал ночевать, да и дневать у меня в комнате, я стала спать с другой стороны кровати, ближе к окну. Это еще одна степень доверия, подсознательная, подумала я. Финн вышел из ванной и нырнул под одеяло.

– Ты знал, что мужчина инстинктивно спит с той стороны кровати, которая ближе к двери?

– Чтобы быстрее смыться, если девушка не огонь? – смеялся Финн. – Нет, не знал. И что это означает?

– Что мужчина чувствует ответственность за свою женщину. Древние люди, жившие в пещерах, спали порознь, женщины в глубине пещеры, а мужчины ближе к входу, на случай, если нападут враги. Мужчина мог защитить свою семью лучше, потому что сильнее. У нас есть генетическая память, и некоторые инстинкты приобретенные, такие как этот. Если женщина спит ближе к двери, то она не доверяет своему мужчине. Раньше я всегда спала ближе к двери. Я сейчас заметила, что теперь там спишь ты. Ты первый мужчина, которому довелась такая честь.

– Ну все, я теперь зазнаюсь!

– Нет, правда, Женщиной, женщина становится только рядом с Мужчиной. Ты меня разбалуешь, и я стану прям девочкой-девочкой. Слабой, и буду пускать слезы по поводу и без. Носить розовые юбочки и бояться коров и свиней, – смеялась я.

– Нет, такую я тебя любить не буду, – шутливо говорил Финн, – мне нужна бой-баба, которая крушит черепа одним ударом огнетушителя.

– Тебя не смущает, что я убила человека?

– Смущает, но я бы тоже его убил. Это конечно сложно все. Мораль вещь сложная и двоякая. Если бы он не был бешеным, ты бы огрела его огнетушителем?

– Нет. Я сделала это, потому что увидела в зеркале, что у него пенная слюна по всему лицу. Я за полчаса до этого так же грохнула бешеную собаку, которая кинулась на Олю. Я сразу поняла, что он болен, если бы не собака до этого, я бы может и внимания не обратила. Мужику уже было не помочь, а вот тебе можно было, поэтому так вышло. Но у меня не было цели убивать его, я просто хотела, чтобы он от тебя отцепился.

– Тебя это гложет?

– Нет. И это гложет меня больше.

– Хорошо, а как врач, как ты относишься к эвтаназии?

– Я не врач.

– Врач. Для нас всех ты врач.

– Но это не делает из меня врача.

– Хорошо, если не образование и практика в психушке, волонтерство в травмпункте делает из тебя врача?

– Ну, вот умеешь ты все вывернуть.

– Ну я же прав. Почему ты всегда отказываешься от этого? Почему всегда говоришь, что ты не врач?

– Врачи спасают людей, а я нет. Давай закроем тему?

– Хорошо.

Финн обнял меня и поцеловал в лоб. Он понял, что я не просто так отказываюсь быть врачом, и не хочу об этом говорить. Но он не стал докапываться до истины. Каждый раз в такие моменты я благодарила его мать, за такое хорошее воспитание.

– Целуешь меня в лоб, как раньше? Сейчас ты можешь целовать меня куда угодно, – лукаво сказала я.

– Я подумал, что надо бы дать тебе передышку, – с улыбкой ответил он.

– Разве я просила о передышках? – спросила я, забираясь на него верхом.

Я проснулась утром одна. Пахло свежесваренным кофе. Я повернула голову, на тумбочке стояла ароматная чашка кофе. Я села в постели и отхлебнула. Кофе был очень вкусным, именно таким, как я люблю. Финн знал, что я люблю.

Я не знала можно ли мне выходить из комнаты, и, выпив кофе, я пошла в ванну. Приняв душ, я решила спуститься вниз. Раз никто не запрещал, значит можно. Спускаясь по лестнице я посмотрела на гостиную и открыла рот. Вся гостиная была заставлена цветами в длинных садовых горшках. Тюльпаны и розы благоухали ароматами. Из столовой вышел Финн.

– Я уже думал, ты не спустишься! С 8 марта, – скала Финн, целуя меня.

– Боже! Где вы взяли цветы?

– Тебе нравится?

– Конечно!

– Дима нашел под Москвой теплицы, которые могут работать почти автономно. Сразу после нового года мы поехали туда и посадили эту поляну. Потом раз в неделю мы по очереди ездили туда и проверяли коммуникации, свет и воду.

– Ахренеть! А Оля говорила, что у вас нет фантазии!

– Вот спасибо! Это Димон придумал.

Увидеть живые цветы в апокалипсис было чем-то нереальным. Никакие подарки были уже не нужны, но они на этом не закончились. Финн взял меня за руку и повел на кухню. Там стояло огромное количество разных комнатных цветов в горшках.

– Я знаю, что ты любишь комнатные цветы, наш единственный фикус обхаживаешь, как ребенка. Теперь у него будут соседи.

– Боже, Финн, ты просто чудо! Как же я люблю тебя! – говорила я, прижимаясь к его груди.

– О! Я думал, что уже не услышу этого.

– Чего? Признания?

– Да, – улыбаясь, отвечал он.

– А ты разве этого и так не знаешь? Тебе нужно было, чтобы я это вслух сказала?

– Я знаю, что у тебя есть ко мне чувства, но, когда говоришь, то уже знаешь наверняка.

– Конечно я люблю тебя! Люблю тебя, люблю!

Финн сиял от счастья, было чувство, что праздник не у меня, а у него. В дом зашли все остальные толпой, парни поздравляли меня. Оля была в шоке. Дима так же заставил их гостиную.

– Как жаль, что они будут жить недолго, – с грустью говорила она.

– Почему же недолго? Мы продлим их жизнь, и посадим во дворе, дополним клумбы, – отвечала я.

Весь день мы с Олей сидели, как королевы на диване, а парни носились вокруг нас и исполняли любые желания. Вечером у нас была вечеринка в клубе. Финн наделал шашлыков в своей чудо-печи, остальные парни делали какие-то салаты и закуски.

– Никит, ты же еще недавно плакался, что готовить не умеешь, и боялся закукарекать от яичницы, – удивлялась я.

– Я набрал книг по кулинарии, вот учусь. Рано или поздно я все равно останусь один. Может, конечно, боженька сжалится над нами с Андрюхой и пошлет нам откуда-нибудь две симпатичные девочки, но это скорее из рода фантастики.

Я подошла к Никите и обняла его.

– Я не верю, что мы одни. Я не хочу в это верить. Я наверно никогда не перестану надеяться увидеть кого-то в окне, когда подхожу к нему.

– Главное, чтобы это не оказались парни, – смеялся Никита.

Да, тема была и правда острой. Два парня были обречены на жизнь без женщин, любви, секса и семьи. У них никогда не будет детей. Это ужасно, думала я.

– Дим, – начала я, – может, ты еще раз разошлешь по интернету запись?

Несколько месяцев назад мы записали видео, в котором подробно рассказывали, как к нам добраться. Так же в нем говорилось, что мы очень ждем выживших, и поможем, чем сможем.

– Я каждый день его обновляю, Ань.

– Ну, неужели больше никто не пользуется интернетом? Он же все еще хорошо работает! – с отчаянием говорила я.

Вопрос мой остался без ответа. Я гнала от себя эти мысли. Я ничего не могла сделать, расстраиваться было бессмысленно, люди от этого не появятся.

Когда мы одевались с Финном к вечеринке, он сделал мне еще один подарок.

– У меня для тебя еще кое-что есть, – сказал он, протягивая мне черную, обтянутую бархатом коробочку.

Я открыла ее и увидела там ожерелье, как в Титанике, сердце океана. Это была не какая-то бижутерия, камни были настоящие. Это было так мило, и очень романтично.

– Я дарю тебе свое сердце, – сказал Финн, – будь с ним аккуратна. Я знаю, что ты не особо любишь все эти романтичные штучки, и украшения вообще, но мне захотелось подарить его тебе.

– Спасибо, мне очень приятно и очень нравится. А еще оно подойдет к моему наряду, так что надевай, – сказала я, поворачиваясь к нему спиной.

На мне было темно-синее платье в пол и серьги с голубыми камнями. На шее у меня была цепочка с иконкой. Мне подарила ее мама, и я всегда носила ее.

– Цепочку снимать? – немного растерявшись, спросил Финн.

– Да. Мама всегда будет со мной, даже без цепочки.

Мы вошли в клуб, там еще никого не было. Финн включил медленную музыку, и мы начали танцевать. Это был наш первый медленный танец. Финн выглядел очень серьезным, как будто задумал что-то, но не был уверен в хорошем исходе дела.

Потом все потихоньку подтянулись и мы, как всегда, зажгли по полной.

Мы с Олей вышли покурить, я видела, что у нее язык чешется.

– Выкладывай, – сказала я, глядя на нее в упор.

– Нет, не могу, он меня убьет. Но так хочется сказать. Нет, не буду, извини. Тем более о таких вещих лучше узнавать не от меня.

– Я так понимаю, что мне это не понравится?

– Скорее всего, да.

– Тогда не говори, и Финну скажи, чтобы забыл об этом, что бы он там ни задумал.

14

12 мая 2023 года

Весна в этом году пришла рано, и мы уже вовсю были заняты посадкой огорода. Это давалось нам всем не так сложно, как поначалу казалось. Мы настроились на это, и знали, что делаем это для себя, и с одной стороны это было даже интересно. Сажать картошку всем нравилось меньше всего. Я любила заниматься помидорами и огурцами. Ребята соорудили настоящую теплицу, она была огромной.

Совсем неожиданно для всех, даже для Никиты, одна свинья опоросилась. Никита прибежал в ужасе, кричал, что свинья умирает. Когда мы все ринулись спасать ее, то поняли в чем дело. Жизнь не заканчивалась, а начиналась. Родилось девять поросят, и Никита отселил их в отдельный загон, усиленно за ними ухаживал. Никита знал, что нужно делать в таких ситуациях, потому что читал много литературы по теме, так что все прошло хорошо, просто сначала растерялся. Казалось, что отсутствие женщины он компенсирует свиньями.

Потом окотились по очереди две козочки и одна овца, так что у нас стало на шесть козлят и двоих ягнят больше. Потом мы заметили, что три коровы тоже округлились, и молока было гораздо больше. Стал вопрос, куда девать их. Нам столько было не нужно. Уже подросли те телята, что мы забрали с фермы, всего и так было пять коров, бык и три уже больших теленка, вскоре должно было появиться еще три. Мы решили пока ничего с ними не делать, но быка отселили. Птицы у нас тоже осталось достаточно много, больше всего умерло кур, но и их осталось процентов 75. Так что жизнь нашего хозяйства кипела.

Когда все уже полностью было посажено, у нас в запасе была пара недель до первых прополок. Оля с Димой решили воспользоваться этим временем и сыграть свадьбу.

Мы съездили с Олей и Димой в Москву за свадебными нарядами. С того момента, как мы покинули Москву, никто там больше не был. Москва выглядела очень пустынной без людей, повсюду лежали уже не трупы, а скелеты. Вид всего этого навивал какое-то отчаяние. Я смотрела на опустевшие улицы, и не могла поверить, как сильно изменился этот мегаполис, раньше здесь жило почти сорок миллионов человек, а теперь ни одного. Мы выбрали Оле красивое платье, аксессуары и украшения.

Приехав домой, мы рассказывали об увиденном.

– Я больше не поеду туда, – сказала я Финну.

21 мая 2023 года

Был теплый майский день, настоящее лето. Мы с Финном лежали на лугу, мы решили устроить себе маленький пикник наедине. Луг был покрыт одуванчиками, пахло свежей травой. Дальше этого луга была посадка, а за ней шоссе. Сразу за лугом, с другой стороны, начинался огород и сама база. Мы лежали, обнявшись, нам было так хорошо вдвоем. Я услышала какой-то шум, поначалу не придала этому значения. Потом его услышал Финн, шум приближался. Это был приближающийся автомобиль.

– Я не знал, что кто-то выезжал, – сказал Финн.

– Я тоже.

Потом мы увидели выехавшую из посадки машину. Это была не наша машина.

– Я знаю, Дима хотел новую машину, но он не говорил, что поедет за ней, – сказал Финн.

Место, где мы лежали было недалеко от дороги, ведущей к шоссе, и когда машина достаточно приблизилась к нам, я увидела, что за рулем сидит девушка, незнакомая девушка. У меня сердце в пятки ушло.

– Финн, там девушка, не наша! Незнакомая! Финн! – кричала я вскакивая.

– И правда! – взволновано и радостно говорил Финн.

Машина остановилась рядом с нами. Девушка вышла. Вид у нее был радостный и испуганный одновременно. На плече у нее висело ружье. Мы с Финном ринулись к ней. У меня затуманило мозг, и я накинулась на нее с объятиями. Через несколько мгновений она начала обнимать меня в ответ. У меня лились слезы радости.

– Привет! Живой человек! Финн, она живая! Настоящая! Ура! – кричала я, – мы уже не думали увидеть живого человека!

Девушка улыбалась, она тоже была очень рада, испуг ушел с ее лица.

– Меня зовут Аня, это Финн, – выпустив ее из объятий, говорила я.

– Я Настя. Я очень рада, что наконец-то нашла вас!

– Ты видела нашу запись?

– Нет, мне еще в сентябре пришло сообщение в одной соцсети, но меня не пускали.

– Не пускали? Ты не одна? Есть еще люди?

– Да.

– Ты так и будешь допрашивать ее здесь, посреди дороги? – спросил меня Финн.

– Я ничего не соображаю от радости, пойдем на базу!

Был обед, и солнце припекало, все собрались в летнем домике на веранде, обедали в тени. Когда они увидела нас, и главное Настю, лица у всех вытянулись, и начался настоящий допрос. Все приняли ее очень радушно, обнимали, целовали, особенно Никита с Андреем.

Настя рассказала нам, что она и другие люди живут под Сергиевым Посадом в монастыре. Когда началась эпидемия, многие подались в церкви и монастыри. Их всего осталось двенадцать человек. Выжил только один служитель церкви, остальные прихожане, одна женщина была послушницей. У них были люди в основном зрелого возраста. Насте было девятнадцать лет, была еще одна девчонка двадцати одного года и трое ребят подростков по тринадцать лет.

– Ты сказала, что тебя не отпускали, почему? – спросила я.

– У нас всем заправляет батюшка, он старый и с ним никто не спорит. Компьютер с интернетом только у него, в общем, у нас каменный век. Но я с телефона подключалась, он не знал. Он намеренно удерживает всех от каких-то контактов с другими людьми, потому что боится, что нас ограбят и убьют.

– Что за чушь? Зачем кому-то вас убивать? – удивился Никита.

– Мы там все хорошо оборудовали, есть вода и электричество, все автономное, не зависящее от городских коммуникаций. У нас большой запас продовольствия. Он говорит, что придут чужаки, и решат поселиться здесь, на всем готовом.

Я была в шоке. Мне даже мыслей таких в голову не приходило. Но нельзя сказать, что батюшка их был так уж и неправ. У нас тоже было все свое, и наше жилище также было лакомым куском. Я никогда раньше не думала, что нам придется защищать его от врагов.

– Мне повезло, – продолжала Настя, – у меня жива мама, и мы вместе. Но сейчас мне нужна помощь. У нее что-то случилось с ногой. Кто-нибудь из вас соображает хоть что-то в медицине?

– Да, Аня у нас врач, – сказал Дима.

– Я не врач. Но кое-что соображаю, – сказала я.

– Пожалуйста, помогите мне, спасите мою маму! Мне кажется, она умирает.

– Раз мамы с тобой нет, значить она совсем в плохом состоянии? – спросила я.

– Да, у нее высокая температура. Я просила батюшку съездить к вам за помощью, но он говорил, что возможно, у вас нет врача, и я только выдам наше местонахождение.

– Хорошо, допустим, я могу помочь твоей маме, но ты же понимаешь, что мне нужно ее увидеть? Если я поеду с тобой, они меня вообще пустят?

– Пустят. Перед отъездом, я сказала ему, что поеду в любом случае, и если у вас найдется врач, и он не даст ему помочь маме, я найду оставшихся людей и всем расскажу, где мы живем.

– Ладно. Так что с ногой?

Судя по описанным симптомам, у нее была гангрена.

– Она по всей вероятности умрет, – говорила я Финну, отойдя в сторону, – раз у нее высокая температура, у нее уже пошло заражение крови, я ничем не смогу ей помочь. Даже ампутация сейчас уже не поможет. Что я ей скажу? Она на свой страх и риск ослушалась этого батюшку, и поехала в неизвестность. А ведь мы и правда могли оказаться кем угодно.

– Скажи ей все как есть.

И я сказала. Она, конечно, была очень расстроена. В любом случае мы решили, что надо смотреть на нее, и что надо ехать, и ехать немедленно. Она могла умереть в любой момент. Мы экстренно собрали лекарства и медицинские инструменты, вещи, еду, и выехали. Со мной поехал Финн, сказал, что не отпустит меня одну. Никита, не принимая отказа, увязался за нами.

– Там целых две девчонки! Лично мне, хватило бы и Насти, она очень красивая. В любом случае, я тут не останусь.

Настя действительно была очень красивая девочка, высокая, натуральная блондинка с длинными волосами, голубыми глазами и очаровательной улыбкой. К тому же, у нее уже в печенках сидел этот монастырь со стариками. Она была молода и любознательна. Никита поехал с Настей. Мы с Финном на своей машине.

– Я так ждала людей, а они нам не рады, – огорченно говорила я Финну.

– Они просто опасаются, и это вполне понятно. К тому же, они нас еще не знают. Они увидят, что мы адекватные люди, и что нам можно доверять.

В Сергиев Посад мы приехали уже к ночи. Нас встречал батюшка.

– Отец Николай, – сказал он, подавая руку Финну.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.