Евгений Усович
Тихая охота на бройлера

Фантастическая повесть

Восемнадцать ноль-ноль. Низкое солнце прямой наводкой беспощадно лупит по окнам. Кондишн астматически хрипит, с трудом выдыхая жалкое облачко прохладного воздуха на метр от себя. Я с остервенением стаскиваю с рук резиновые перчатки, отвратительные, как лягушачья кожа, и швыряю в корзину. Корзина наполнена до краев, и лягушачья кожа лохмотьями вылезает наружу.

– Тося, много там еще? Скажи, что прием окончен.

Я сажусь за стол и включаю вентилятор. Теплая волна мягко обдувает лицо и на какое-то время даже приносит ощущение прохлады. Несколько мгновений я кайфую.

– Олег Евгеньич, тут одна сидит и не хочет уходить, – сердито кричит из коридора Тося. – Послушайте, девушка, нам тоже отдыхать нужно! Завтра приходите!

Я вздыхаю и выхожу в приемную.

– Вот, полюбуйтесь, – Тося возмущенно кивает в сторону двери.

В коридоре, на скамейке, понуро уставившись в пол, сидит девчонка. Ладони она подложила под себя, и выпирающие ключицы делают ее похожей на галчонка.

– Вы на осмотр, девушка? – мягко спрашиваю я.

– Я не могу завтра! – с отчаянием выпаливает она. – Понимаете, не могу. У вас тут очередь на листке записана, так там человек сто, наверно… А у меня завтра последний день… А потом все… Не успею я. Я лучше всю ночь сидеть буду. До утра. И буду тогда первая.

– Что за листок, Тося? – спрашиваю я. – Мы что, уже до листков дожили?

– А вот! – кивает она на стену. – Записывались сегодня. Вчера еще не было. Если так пойдет, я не знаю, что дальше будет. Между прочим, я подсчитала: если на одну пациентку тратить пять минут, то мы за рабочий день их принять не сможем. Вам, Олег Евгеньич, придется за пару минут успевать. А, может быть, мне им просто справки выписывать? Вот Вам, девушка, например, для чего осмотр нужен?

– Мне нужна справка, что я могу родить ребенка, – заявила та, не вынимая рук из-под себя. – И сегодня.

– Ну вот, – засмеялась Тося. – Я же говорила. А родить тоже сегодня?

– А ты… Вы… Сколько же Вам лет? – спросил я, подавив невольный смешок. – Вам, простите, еще не рановато?…

– Это не ваше дело, – деревянным голосом сказала девчонка. – Вы же не родительский комитет. У меня уже были критические дни. Я просто пришла на обследование. Имею право?

– Имеешь, имеешь, – вздохнул я. – Ладно, заходи.

– Олег Евгеньич! – возмущенно закричала Тося. – Но у меня же через двадцать минут…

– Иди, Тосенька, иди. – Взъерошенная девчонка почему-то настроила меня на благодушный лад. – Я сам справку выпишу, если все в порядке.

– Ой, спасибо, Олег Евгеньич! Вы прелесть! – И, чмокнув воздух, она через секунду исчезла.

Я натянул свежую лягушачью кожу и жестом показал девчонке на кресло. При виде ее неуклюжих попыток вскарабкаться я невольно улыбнулся.

– Что, первый раз?

Она, наконец, умостилась и, сложив руки между колен, смущенно кивнула.

– Руки на подлокотники, – приказал я. – И спокойно.

Осмотр много времени не занял. Девчонка оказалась девственницей и была вполне здорова. По крайней мере, по моей части. Я выключил плафон и с наслаждением стянул с рук резину.

– Ну, все, вставай. Пошли, дам тебе справку, что ты здорова.

Она послушно вылезла из кресла и, выйдя за мной в приемную, встала около стола, как солдатик.

– Да ты сядь, – засмеялся я. – Давай, рассказывай, как тебя зовут и для чего предназначена справка.

– Это нужно только мне, – быстро сказала она.

– Ладно, – весело сказал я. – Тебе, значит, тебе. Так и запишем: «Для предъявления по месту требования!»

На самом-то деле я этих самых «для предъявления…» сегодня выписал добрых четыре десятка, но какое это имеет значение, если эта – последняя. Я подписал справку, вытащил из сейфа печать и шлепнул на подпись красивый красный оттиск.

Девчонка, не веря глазам, двумя руками подняла справку, быстро пробежала глазами по тексту, чмокнула печать, подняла взгляд, чмокнула в щеку меня и, положив на край стола деньги, тут же исчезла за дверью. Уже издали до меня донеслось «спасибо». Я положил в карман деньги, вернулся в кабинет, выключил кондиционер и сложил инструменты. Слава Богу, рабочий день закончен. Можно предаться заслуженному отдыху.

Все-таки кондишн сдерживал атаку июньского зноя. Выйдя на улицу, я словно попал в предбанник сауны. Представляю, что делается в машине. Конечно, там тоже есть кондиционер, но пока он наберет силу, я уже буду дома, так что лучше его и не включать. Окна, пожалуй, открою. Пива вот ледяного не помешает взять. Да прессу какую-нибудь, пожелтее. Перед сном полистать. Я заскочил в супермаркет, взял упаковку «Тинькофф», пачку сухих кальмаров и на выходе снял с газетного лотка несколько изданий, не претендующих на объективность.

Поставив машину в гараж, я, насвистывая, вошел в подъезд и, проходя мимо лифтерши, вежливо ей поклонился. Баба Нюся охраняла вверенный пост ревностно, никогда не пропускала никого, кто не понравился ей лично, и поэтому в подъезде было всегда тихо и чисто, а лифт исправен в любое время дня и ночи.

– Ваша почта, Олег Евгеньевич, – пропела она, подавая мне ежедневный пакет. – Сегодня немного.

Я заметил, что ее глазки хитро блеснули. Конечно, опять ковырялась в почте. Наверняка, что-то нашла.

– Спасибо, баба Нюся, – сказал я, доставая десятку. – Вы меня всегда так выручаете. Не надо по ящикам лазить лишний раз.

В лифте я быстро просмотрел сверток. Ничего интересного. Газета, счет за телефон, какая-то реклама… На пол упал небольшой конверт. Я нагнулся и поднял его. В конверте лежала, сложенная вдвое, перламутрового цвета открыточка с золотым обрезом. Внутри, на одной стороне, имелась надпись:

Уважаемый Олег Евгеньевич!

Международный фонд «БУДУЩЕЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА» и ООО «ГЕНОСФЕРА» извещают Вас об открытии представительства сети клубов «ЖЕМЧУЖНЫЙ ГЕЙЗЕР» в нашем городе. Приглашаем посетить наши салоны в любое удобное для Вас время. Уверены, что качество обслуживания и принцип оплаты оказанной услуги Вас приятно удивят.

На другой стороне были указаны адреса нескольких салонов, а также телефоны.

Лифт остановился. Я пожал плечами и, сунув открытку в карман, полез за ключами.

В квартире сплит-система работала более эффективно, чем в клинике. В комнатах царил полумрак и приятная прохлада. Я сунул в холодильник пиво и, на ходу сдирая с себя пропотевшую одежду, прямиком направился под душ.

После водных процедур жизнь повернулась гораздо более привлекательной стороной. Я обернул бедра полотенцем и, напевая под нос, проследовал на кухню. Мокрые следы за мной таяли без малейшего промедления. Первым делом я поспешил вытащить из упаковки бутылочку пива. Живительная влага, игриво пенясь, наполнила бокал. Я с удовольствием посмотрел сквозь него на заходящее солнце, медленно, но без остановки отправил содержимое по маршруту следования, и только после этого удовлетворенно выдохнул. Потом еще с минуту постоял, прислушиваясь к ощущениям. Ощущения вполне соответствовали. Тогда я включил телевизор, нашел НТВ и наконец-то открыл холодильник. Господи, до чего же я люблю, когда полки заполнены до отказа. Несколько секунд я с удовольствием обозревал представленный натюрморт. М-м… салаты, бульон из индейки, окорок, котлеты «по-киевски», сосиски, семга, конечно, помидорчики… Я остановился на салате со сладкой кукурузой и «киевских», добавил крупно нарезанные помидоры с веточками базилика и кинзы и достал из хлебницы темный хлеб с изюмом от «Рамстора». Подумав, поставил все это на поднос и прошел в гостиную. Там было заметно прохладнее. Плазменная панель при моем появлении приветливо мигнула зеленым огоньком, демонстрируя готовность к включению. Я хлопнул ей в ладоши и, поставив поднос на журнальный столик, сходил на кухню за пивом.

На экране две немолодые ведущие пытались вести интеллектуальную беседу с таким же немолодым бородатым мужчиной о состоянии экологии на планете. Через каждые две-три реплики выяснялось, что беседа получается не совсем интеллектуальной, и тогда ведущие принимались яростно спорить друг с другом о духовном состоянии бородатого. Он в это время отдыхал за кадром. В целом получалось веско и актуально. Я переключился на новости. Везде горели леса, пересыхали реки, смерчи совершенно свободно разгуливали по материкам, цунами смывали целые страны, повсеместно что-то обрушивалось и проваливалось… Было похоже, что планета страдает педикулезом и ей время от времени очень хочется почесаться. Похожесть подкрепляли многочисленные теракты, вызывающие зуд почти везде, где обитали потомки первой, не в меру развившейся обезьяны. Я вдруг представил, что вот, если бы у Земли была, к примеру, задняя лапа…

Веселое чириканье отвлекло меня от глобальных мыслей. Я сделал последний глоток и поднял телефон.

– Слушаю…

– Олежка, привет, – пропела трубка. – Мне с тобой надо поговорить.

– Лерка! – обрадовался я. – Ну, так в чем дело? Давай, заходи. У меня сплит-система в порядке. Кстати, я сос-ку-чил-ся-а…

– Олежек, – помолчав, сказала Лера. – Мне бы к тебе на прием попасть.

– Та-ак, а что случилось? У тебя что, не все в порядке? А ну-ка, рассказывай.

– Да все нормально, – засмеялась она. – Не волнуйся так. Просто мне справка нужна, что по твоей части я здорова.

– И тебе справка? – удивился я. – И зачем?

– Слушай, ну давай не по телефону, а? Давай, я в клинику приеду и все расскажу, хорошо?

– Да приходи, конечно, – сказал я. – Только позвони, когда придешь, а то у нас там аврал. Полгорода в очереди стоит за справками. Я ничего не понимаю.

– Ассистентку возьми, – прыснула Лера. – Или двух. А еще лучше – ассистентов. Ладно, пока, завтра позвоню.

Я положил телефон. А что, насчет ассистенток она, пожалуй, права. Надо завтра Холодову в институт позвонить, пусть пришлет пару девчат.

Телевизор надоел. Где там у меня пресса? Разве почитать перед сном… Я встал и принес из прихожей «SPEED-ИНФО», захватив из холодильника оставшееся пиво.

«ПОГАСЛИ КРАСНЫЕ ФОНАРИ АМСТЕРДАМА!» – огромные буквы пересекали наискось обложку газеты. Начало было многообещающим, и я с интересом перелистал несколько страниц.

«КОНЕЦ ДРЕВНЕЙШЕЙ ПРОФЕССИИ?!»

«ЖРИЦЫ ЛЮБВИ ТРЕБУЮТ ЗАЩИТЫ СВОИХ ПРАВ!»

«КОНЕЦ ЭПОХЕ СПИДА?»

«НЕВИДАННЫЕ ГОНОРАРЫ КЛИЕНТОВ!»

«БОРДЕЛЬ ИЛИ ЖЕМЧУЖНЫЙ ГЕЙЗЕР?!»

Я отодвинул газету. Что-то знакомое. Где-то я встречал этот «Жемчужный гейзер»? Ах да… Я вскочил и, порывшись в кармане брюк, извлек перламутровое приглашение.

«М-да… Ай, да баба Нюся». – Я невольно покрутил головой. – «Мата-Хари, блин».

Отложив открытку, я снова взялся за газету, но более внимательное чтение ничего особенного к эмоциональной нагрузке заголовков не добавило. Я понял только, что появились какие-то новые публичные дома, в которых платили не девочкам, а, как ни странно, клиентам. И платили – я решил, что это опечатка – не меньше тысячи долларов за ОДИН сеанс. За что платили, я тоже не понял. С фотографий смотрели разгневанные или растерянные лица ночных бабочек. Сообщалось также, что нью-гейши абсолютно, стерильно здоровы, за чем следит специальная комиссия. Закрыв газету, я на всякий случай снова посмотрел на обложку, – может быть, случайно, старый первоапрельский выпуск купил? Да нет, номер был свежим, июньским.

Я потянулся и, уронив газету на пол, допил пиво. Пожалуй, пора баиньки. Да, в туалет сходить, а то ночью будильник разбудит…

…

Я пристроил машину на стоянку и, поглядывая по сторонам, направился к клинике. Жара с утра еще не доставала, и настроение было хорошим. Однако уже в коридоре оно начало постепенно убывать. Перед нашей дверью толпилась очередь. При моем появлении поднялся гвалт. Пробившись через толпу женщин, я прошел к себе. В приемной Тося с трудом обеспечивала видимость порядка. Я прошел в кабинет, жестом пригласив ее войти тоже.

– Олег Евгеньич, я так больше не могу, – с отчаянием простонала Тося. – По-моему, они все сошли с ума. Такое впечатление, что весь город хочет рожать. Вы ничего не слышали, может быть, произошел демографический взрыв?

– Нет, – сказал я. – Зато я прочитал, что теперь в публичных домах платить будут не девочкам, а клиентам.

– Здрассьте! – засмеялась Тося. – И кто же платить будет? Девочки?

– Хм-м, – я тоже засмеялся. – А, действительно…

В дверь кабинета требовательно постучали. Тося округлила глаза и умоляюще посмотрела на меня.

– Олег Евгеньич! Может, мы, правда, в помощь возьмем кого-нибудь?

– Ладно, Тосенька, – сказал я. – Давай, начнем, а там посмотрим. Дай мне халат и приглашай…

К обеду у меня закончились перчатки. Я швырнул в переполненную урну последнюю пару и с раздражением крикнул Тосю. Она не ответила. Я позвал еще раз, потом встал и вышел в приемную. Тося как раз вытащила из принтера очередную справку и готовилась шлепнуть на нее печать. При моем появлении она почему-то засуетилась, попыталась спрятать печать в сейф, справка упала на пол. Тося покраснела и сидела, опустив глаза.

– Устала, Тосенька, – сказал я, поднимая справку. – Иди, кофейку попей с мороженым. Да, кстати, не забудь мне перчатки подготовить.

Протягивая ей бумажку, я машинально пробежал содержание и, не поверив себе, поднес поближе к глазам. Потом изумленно посмотрел на Тосю. Она сидела, потупив глаза, красная, как рак.

– Ну, и что это значит? – спросил я. – Задело осколком демографического взрыва?

– А ничего, – с неожиданной злостью ответила Тося. – Может быть, я тоже заработать хочу.

– Заработать? На чем заработать? – Я ничего не понимал. – А у меня ты что, плохо зарабатываешь?

– Да нет, – с досадой сказала она. – У Вас как раз, хорошо. Но мало.

– Ну-ка, рассказывай, – потребовал я, пододвигая поближе стул. – И подробнее.

– Да что рассказывать? Короче, я дала соглашение стать суррогатной матерью, и мне заплатят пятьдесят тысяч. Долларов! Только нужна справка о состоянии здоровья.

– Ты? Су…Кхм, – я даже закашлялся. – Ты хочешь стать суррогатной матерью? Ты берешь на себя такую ответственность? И, собственно, зачем? Тебе что, жить негде? Маму в Германии лечить нужно? Или с тобой что-нибудь?… И на что ты девять месяцев жить будешь? Хотя да, биологические родители обычно содержат… А я как же? Ты хотя бы предупредила…

– Три месяца всего, – виновато вздохнула Тося. – Я думала, Вы не будете… Спецроддом. Даже декретный не нужен. И потом, столько денег, жуть. А родителей никаких нет, ребенка прямо в больнице забирают. Даже не показывают.

– Как три месяца? – опешил я. – Ты сама-то понимаешь, что говоришь? Кого ты родишь за три месяца? Ты же будущий гинеколог.

– Я там была, – упрямо сказала Тося. – Какие-то новые технологии, ускоренное созревание. Нам даже фильм показывали.

– Кому это нам? – рассердился я. – Что ты мелешь? Какие ускоренные технологии? Кто показывал? Ты родителям, кстати, сказала об этой глупости?

– При чем здесь родители? Я, между прочим, большая девочка. И жениха у меня нет. Так что, свободна в выборе. А что касается сроков, то некоторые животные своих детей в животах не таскают по девять месяцев, а рожают нормально. Наука, к Вашему сведению, на месте не стоит. Говорят, придумали новую технологию. Вам вот, извините, не сказали. А женщины в курсе. Думаете, почему это нашу клинику так штурмуют? Да потому, что в тот роддом только со справкой берут. В смысле, что здорова и можешь рожать. А у нас все это попроще, чем в мединституте. Плати бабки, получи справку…

– Значит так, – со злостью сказал я. – Никакой справки ты не получишь. Это первое. Во-вторых, ты немедленно дашь мне телефон и адрес этого так называемого роддома, я сам разберусь.

– Подумаешь! – надулась Тося. – Я и в мединституте могу такую справку взять. Вы же знаете прекрасно, что я здорова. Ну, подумаешь, в очереди постою… А телефон и адрес в газете, вон, на столе лежит.

– Ладно, – буркнул я. – Не дать тебе справку я не имею права. Правда, имею право на административное взыскание за использование служебного положения в личных целях. Я имею в виду печать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.