Алла Лазарева
Бухашка необыкновенная

1

Вряд ли возможно описать разумно-приличными словами радость и восторг, в который пришли Анфиса Михайловна и Максим Решетников, когда им привезли табличку. Табличка была сделана на заказ, и привезли ее только под вечер, но жизнь сразу как будто бы разделилась на до и после. Привезли табличку – это была новая веха в судьбе. Табличка была в коробочке. Они застыли на ней, склонив свои головы. Это было особое состояние, наполненное светом и томительным ожиданием встречи с прекрасным. Они открыли коробочку. Да это была она! Табличка, да еще какая, красивая гладкая, и золотыми буквами на ней выбито слово «Кобан».

Табличка «Кобан» лежала в коробочке, прикрытая шершавой полупрозрачной бумажкой. Эта была их табличка, живая настоящая, и каждая буква на ней была как родная. «Кобан» – и все этим сказано, просто песня для души! Казалось бы, коротенькое слово – «кобан», а сколько в нем было сосредоточено бьющей ключом жизни. И маленький логотипчик на ней тоже присутствовал. В самом прямом углу таблички был изображен микроскопический хрячок, который приподнялся на задние лапки и держал самом на краю морды шарик, и это был не просто шарик, а весь Земной шар. Идею логотипчика придумала Анфиса Михайловна, ей казалось, что он очень символичен и отражает суть их компании.

К табличке они отнеслись нежно и трепетно. Ее хотелось взять на руки и покачать, как дитя. «Дай, дай посмотреть, – сказала Анфиса Михайловна, и Макс снова показал табличку, но показал с какой-то неохотой и подозрением, как будто боялся, что она засмотрит ее до дыр».

– Это ли не чудо – «Кобан»! У-тю-тю, – посюсюкала с табличкой Анфиса Михайловна, и Макс посмотрел тревожно на Анфису Михайловну.

Вначале они сдували с таблички пылинки, потом прикасались нежно, потом хватали друг у друга из рук. А если бы кто-то услышал ночные их бредни, то, вероятно, завис бы в недоумении, ведь не понять было неосведомленному человеку этой безмятежной и светлой любви к «Кобану».

– О, да. О, да, – слышалось в ночи, как они вздыхали над нею. – Табличка «Кобан». Она просто прекрасна!

– О, да. Покажи, покажи еще. Дай мне ее подержать. – О, да-а.

– О, не-ет, не дам, сам подержу. Теперь моя очередь.

– Мне кажется, что сотни балерин, вставшие на кончики пальцев в своих пуантах, хор маленьких ангелов и высота самых высоких гор не могут передать все затаенное величие молчания каждого квадратного сантиметра этой таблички! – восторженным шепотом произнесла Анфиса Михайловна.

И Макс снова как-то странно посмотрел на Анфису Михайловну.

В общем, табличка получилась на славу.

* * *

Утром привезли табличку в офис, повесили на дверь, но и тогда Анфиса Михайловна не захотела разлучаться с ней. Она то и дело выбегала за дверь посмотреть на нее, отходила на два шага назад и любовалась, сложив ручки на груди. Так она стояла как завороженная, почесывая свою рыжую недавно покрашенную рыжей краской шевелюру, пока не почувствовала на себе чей-то взгляд. «Может быть, мне показалось? – подумала она, не желая отрывать взгляд от таблички». Но потом, так и быть, решила оглянуться и… о, ужас, кошмар, тысяча чертей! Позади и вправду стоял мужик и сверлил ее взглядом. Анфисе Михайловне он показался страшно-ужасным. Она вздрогнула. «Что ему надо? – тревожно подумала она и уже хотела звать на помощь, как мужик стал приближаться к ней. – Неужто позарился на табличку? – прищурила глаз она, и ее свирепое сердце, облаченное в тело рыжеволосой женщины, забилось чаще».

Мужик подошел поближе. Было очевидно, что он своими ручонками тянется к двери, а она инстинктивно мешает ему. Он чуть влево – и она чуть влево, он чуть вправо – и она так же. Он пытается дотронуться до двери, а она как будто бы невзначай мешает ему. Да и одет он был очень странно. «Не иначе, как бомж, – заключила Анфиса Михайловна, потому что на нем был тулуп, шапка, а за окном сияло июльское солнце». Не растерявшись, Анфиса Михайловна заблаговременно перекрыла себе нюх, вдруг и вправду окажется, что это бомж.

– Женщина, отойдите, – настойчиво сказал мужик в шапке. – Мне надо постучать в дверь.

И только он произнес эту фразу, как из кабинета вынырнул Макс, сияющий любезный и клиентоориентированный до безобразия. Макс оказался не так брезглив, как Анфиса Михайловна, поэтому дышал во всю мощь, раздувая ноздри, как будто бы не замечая странной экипировки бомжа.

– Вы к нам? – улыбчиво произнес Макс.

Бомжеватый мужчина кивнул.

«Уже и бомжи хотят подкладывать свиней друг другу. Дожили, – подумала Анфиса Михайловна. – И их пригрела цивилизация».

Все трое: Макс, бомж-клиент и не дышащая Анфиса Михайловна, вошли в кабинет.

* * *

Анфиса Михайловна наверняка бы потеряла сознания от задержки дыхания, если бы странный мужчина одним движеньем руки не сорвал с себя бомжовое одеяние и не бросил его на пол. Странное дело: под ним оказался вполне себе респектабельный мэн, в костюме и галстуке. Он выглядел как офисный клерк, решивший между совещаниями заскочить к ним в офис, чтобы решить свои проблемы. «Вот так конспирация! – подумала Анфиса Михайловна, пытаясь отдышаться, когда ее нюх был уже разблокирован. – Только зачем ему это? – подумала она, пытаясь привести свои выпученные глаза в не выпученное состояние».

Одно было очевидно: их клиент жаждет повышенной секретности, потому как, мало того, что он поверх обычного костюма надел ватник и шапку надвинул на брови, так еще и тридцать раз спросил, является ли конфиденциальность политикой их компании. Макс ответил тридцать раз ему в утвердительной форме, что является, и еще шесть раз накинул сверху для пущей убедительности. «…Является, является, является, является, является, является, – повторил Макс, забыв уже сам вопрос. Но это было уже не так важно». Только после этого человек назвал свое имя и мило заулыбался. Звали его Одуваном Мамонтовым.

– Понимаете, – очень аккуратно сказал он, взвешивая каждое свое слово, – у меня есть друг детства, очень известный человек, который остро нуждается в вашей «свинье».

– Вот как? – удивился Максим. – Насколько остро нуждается?

– Очень остро. Самым острейшим образом. Я бы даже сказал, что это вопрос жизни и смерти. Только пока он не знает об этом. Понимаете, дело в том, что он живет только работой, хоть ему уже давненько за сорок. Ни семьи, ни детей, ни любовниц нет у него. Надо с этим что-то-то делать. Эта свинья должна быть подложена в терапевтических целях, иначе его харчевню духа разорит наш враг – возраст, и мой друг так и уйдет из жизни несолоно нахлебавшись, – пожав плечами, заключил по-философски Одуван, а дальше стал рассказывать о профессии своего друга.

Макс задумался, слушая его тихий и вкрадчивый голосок. Как оказалось, друг их клиента является владельцем крайне преуспевающей компании по выпуску не очень алкогольных напитков, и в скором времени он намеревается представить миру свое новое вино, на создание которого он потратил много лет своей жизни. «Вот его-то и нужно испортить! – пронзительно сказал Одуван, и его глаза наполнились металлическим блеском радости, доходящей почти до неистовства».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.