Оли Уайт
Друзья Online

Oli White

GENERATION NEXT

First published in the English language by Hodder & Stoughton Limited.

Печатается с разрешения издательстваHodder & Stoughton Limited.

На обложке использованы фотографии по лицензии Shutterstock.com

Перевод с английскогоНадежды Власенко

Дизайн обложкиАлександра Шпакова

Copyright © Oli White 2016

Author,s photo © Oli White

© Н. Власенко, перевод на русский язык, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

1. Интервью

Беверли-Хиллз, Калифорния

Август

К моменту, когда машина доставляет нас в отельFour Seasons, чуть перевалило за половину двенадцатого. Я совершенно вымотался – ну, типа того. Хотя проснуться как-то получилось. В голове шумит. Изо всех сил стараюсь не обращать на это внимание. Главное – спокойствие. Только оно дает шанс сохранить хотя бы немного хладнокровия в том сумасшествии, что творится вокруг. А это, между прочим, нелегко, вы в курсе? Спорим, вам слабо`?

Вообще-то большинство семнадцатилетних на моем месте наверняка бы сбрендили. С другой стороны – как еще можно себя чувствовать, если до важнейшего события в твоей жизни осталась пара часов, а все буквально валится из рук? Как можно быть спокойным, когда ставки столь высоки? Что хоть сказать-то себе в такую минуту? Видимо, что-то очень простое, чтобы не загоняться: «Меня зовут Джек Пенман. Я приехал в Лос-Анджелес, штат Калифорния, в отельFour Seasons. Как-то так. А остальное побоку. Подождет.

Следом за словоохотливым портье мы пересекаем внушительный вестибюль отеля и подходим к стойке регистрации. Наш менеджер Эйджей улаживает все формальности, а потом предлагает нам подняться наверх, пока он закончит с приготовлениями к утреннему мероприятию.

Когда мы заходим в номер, мой приятель, молчавший всю дорогу до отеля, наконец открывает рот. Если точнее, он вдруг вопит как резаный:

– Ни фига себе! Это ж не комната, а безумие какое-то! Зашибись! Джек, как ты думаешь, это точно для нас? Серьезно? Нет, ты только оглянись. Класс!

Кажется, Остин доволен. Хотя назвать апартаменты размером с футбольное поле «комнатой» язык не поворачивается. Не то чтобы я часто играю в футбол… но ничего другого на ум не приходит. Скольжу взглядом по полу и стенам, изучаю каждый угол. Черный диван в виде буквы «Г». Напротив – большущий телевизор с изогнутым HD-экраном. Возвышение в три ступеньки, на нем – кровать, размером с две моих спальни. В дальнем углу – длинный стол в индустриальном стиле, весь такой черно-серебристый, дерево и металл. Действительно, почему бы в номер отеля не поставить огроменный стол и восемь стульев в придачу? Подумаешь, ничего особенного.

Киваю тому, что вижу, но помалкиваю. И что тут скажешь? Стараюсь мысленно воспроизвести цепочку событий, которые привели меня сюда, на это футбольное по… то есть в роскошный люкс в знаменитой гостинице. Пытаюсь выстроить все в единую линию, но ничего не выходит. Просто…

– Джек! Оу, Джек! Ты меня слышишь?

Остин – мой лучший друг и деловой партнер. Да, слова «деловой партнер» звучат для меня все еще странно, но нас действительно связывает общее дело.

Кажется, таков и был изначальный план, но кто бы мог представить, что продвижение к цели получится настолько стремительным и задуманное осуществится… ну, по полной программе.

Остин любит поговорить. И говорит он много и долго. Словом, не фанат тишины и покоя. А сейчас… Я его слышу, однако понятия не имею, что сказать, потому что… Да чего уж там: я потрясен не меньше. При этом держусь, не даю волнению выплеснуться.

– Ага, приплыли, – наконец выдавливаю я.

– Так и есть, – отзывается Остин.

– Сто процентов.

Я кидаю сумку на пол, на ковер. Его ворс очень густой, очень толстый, и звук падения едва слышен. Остин кивает в сторону высоких белых двойных дверей в дальнем конце помещения.

– Там еще спальня. Грандиозная. Думаю, я ее себе заберу. Знаешь ли, там телик больше.

Мы смотрим друг на друга. Ухмылки в унисон наползают на наши лица и становятся шире и шире. Наконец хохот одолевает нас, и мы валимся с ног. Смеемся, пока не начинает колоть в боках и сводить челюсти. А почему нет? Все это выглядит смешно и пугающе одновременно. Жутко ржачно! Если не смеяться, то можно сойти с ума, а сейчас для этого неподходящее время.

Когда мы в конце концов замолкаем, Остин подходит к большому стеклянному кофейному столику перед диваном. Там стоят шесть белых коробок, и он берет одну из них.

– Что там? – спрашиваю я, падая спиной на кровать. Офигеть, до чего мягкая!

Остин вытаскивает из коробки пару бело-синих конверсов «All Stars». Во второй лежат похожие, но серые.

– Круто, – замечает он.

– А размер-то какой? – уточняю я.

Друг улыбается:

– Размер Остина и Джека.

На столе рядом с коробками приютилась маленькая карточка, тоже белая. Остин какое-то время как дурак размахивает ею, а потом читает уморительно важным голосом:

«Джентльмены, мы надеемся, вам это придется по вкусу. Будем очень рады, если вы наденете подходящие пары на предстоящее интервью. Удачи и всего самого наилучшего. Энди Смарт, директор отдела прессы и продвижения. Компания “Конверс. США”».

Друг небрежно бросает карточку на прежнее место:

– Нам прислали чертовы конверсы. Зачем? Да еще шесть пар. У меня всего две ноги!

– Они хотят, чтобы мы надели эти суперкеды сегодня на интервью. Оно же в режиме онлайн, и смотреть его будут миллионы, – взялся растолковать я. – И вот, другие посмотрят на нас и скажут: «О да, я тоже хочу конверсыAll Stars, как у Остина Слейда и Джека Пенмана».

– С какой стати?

– С такой, что они захотят быть похожими на нас.

Я прямо вижу, как мозг Остина пытается обработать полученную информацию. Глаза сузились, наморщенный лоб спрятался за густой челкой.

– Это я понял, – наконец выдает он, – но разве они увидят наши ноги?

Не могу удержаться и заливаюсь хохотом. Остин попал в яблочко. Странное, конечно, яблочко, но тем не менее…

Миновал полдень. Я уже принял душ и переоделся, но только сильнее разнервничался. Желудок под футболкой выделывает немыслимые кренделя, в горле пересохло так, что скоро язык прилипнет к нёбу. Эйджей сидит за огроменным черно-серебристым столом и тычет пальцем в телефон – отправляет имейлы. Он тоже не больно-то спокоен, но, когда поднимает на меня взгляд, ободряюще улыбается.

– Все путем, – говорит он.

Он немногословен, этот Эйджей, но менеджер хороший – умный, очень грамотный, хотя выглядит не многим старше своих подопечных. Он уже не раз организовывал подобные мероприятия и знает, что к чему. Я киваю ему в ответ и нервно закусываю губу.

Через дверь долетает разговор: Остин общается со своей новой девушкой, Джесс. Его выдает слащавый тон – так он лепечет только с ней. Внезапно я понимаю, что завидую другу. Незнакомое чувство захлестывает меня. Ведь здорово же, когда твоя девушка желает тебе удачи, когда тебе это очень нужно? Да кто угодно на самом деле, помимо родителей. Кто-то, кто может успокоить: «Не трясись, Джек, ты всех на интервью порвешь». Да, сегодня мне действительно это нужно.

Когда раздается стук в номер, я чувствую, что еще не готов. Эйджей подскакивает и направляется открывать дверь. Остин смотрит на меня:

– Все нормально, Джек? Что-то ты бледноват, приятель.

Замечаю на Остине бело-синие конверсы.

– Да, я в порядке.

– Тогда пойдем, – зовет он.

– Пошли.

Менеджер распахивает дверь, и на пороге мы видим хипстера в клетчатой рубашке. У него многовато рыжей растительности на лице, но заметно, что под ухоженной бородой он расплывается в улыбке:

– Привет, Джек, Остин, Эйджей. Дюк Гамильтон. Я один из продюсеров сегодняшнего интервью. Как дела?

Да нет. Быть не может, что его зовут Дюк. Это же собачья кличка!

– Ну что, парни, готовы к большому событию? Мир ждет вас!

– Правда, что ли?

– Сто пудов, Джек. Ладно, ребята, значит, так. Я отведу вас в зал, где все и будет происходить. Вам предложат выпить, и вы кое с кем поздороваетесь, потом на вас наденут микрофоны и проверят звук и камеры. Мы начинаем в час. Сначала короткая разогревочная болтовня – на тот случай, если кто-то до сих пор не знает, кто вы и чем занимаетесь, а потом – основная часть. Захватывающе, да? Звучит вроде неплохо, как вам?

– Отлично, – отвечаю я, а сам готов от страха в штаны наложить.

– Не переживайте, парни. Я буду с вами, – успокаивает нас Эйджей. – Просто расслабьтесь и наслаждайтесь происходящим.

Остин кладет руку мне на плечо и аккуратно подталкивает к двери. Я же чувствую себя будто в тумане. Вот-вот очнусь и пойму, что нахожусь вовсе не в роскошном отеле в Беверли-Хиллз, а сижу в своей комнате в Хартфордшире в трусах и футболке.

На полпути к залу звонит мой телефон, и я чуть не подпрыгиваю.

– Ребята, мобильные на время эфира придется вырубить, – предупреждает Дюк.

Инстинктивно тянусь к карману, вытаскиваю айфон, провожу большим пальцем по экрану. Отвечаю на звонок, хотя номера не вижу – не определился. Лучше бы я этого не делал! Звук голоса в трубке – как экспресс, на полном ходу сбивающий меня на рельсах. Чувствую, что кровь отхлынула от лица, что онемели руки-ноги. Вот дрянь. Только не здесь, не сейчас!

Какое-то время я слушаю, потом говорю:

– Да, я тебя слышу. Да, я понял.

И я уже не иду, я замер на месте посреди коридора, ведущего к лифтам. Шея взмокла, недавно пересохший рот заполнила слюна.

– Слушай, я не могу сделать это сейчас. Худшего времени ты выбр…

Остин с Эйджеем, выпучив глаза, возвращаются за мной. Дюк торчит у лифта и явно нервничает.

– Парни, пойдемте!

– Мне нужно идти, – произношу я в трубку. – Угрозы тебе не помогут. Да я и не верю, что у тебя есть то, чем ты пугаешь. Отвали, ладно?

Ошарашенный, запихиваю айфон в карман и смотрю на Остина. Тот стоит прямо передо мной.

– Все нормально, Джек?

– Да, старина, все зашибись, – цежу я сквозь зубы.

– Как это понимать? – интересуется Эйджей. – Что происходит?

– Ничего. Пошли уже.

Следом за Остином и Эйджеем подхожу к лифтам, и мы спускаемся на первый этаж, затем пересекаем великолепный вестибюль. Нас ждет шумный, забитый людьми зал. Одни там пьют соевый латте без кофеина или что там у них сейчас в ходу, другие поглощают мини-бургеры. Основная часть публики столпилась под люстрой невероятных размеров.

Рядом со входом в зал я натыкаюсь взглядом на огромный пустой диван. Выглядит он заманчиво, и потому я немедленно на него плюхаюсь.

Бедный Дюк аж теряется от моих закидонов:

– Что случилось, Джек? Ты чего уселся? Некогда рассиживаться!

– Мне нужна минутка, – прошу я.

– Но…

– Хватай Остина, – командует Эйджей Дюку. – Будем через минуту.

– Нет-нет, – протестую я. – Идите все. Мне нужно немного побыть одному.

Остин, кажется, перепугался. Он наклонился, чтобы внимательно изучить мое лицо. Да, он явно пытается понять, какого черта со мной творится:

– Ты уверен, что в порядке, Джек? Кто звонил?

– Все хорошо, дружище. Зуб даю.

Уголок рта приятеля непроизвольно дергается. Это с ним бывает, когда он нервничает или чует неприятность. Я заметил это за ним со дня нашего знакомства.

– Лучше принесите попить. Мне нужно немного времени, чтобы взять себя в руки. – Стараюсь говорить спокойно, как только могу. – Согласитесь, раз уж мы такую важную вещь замутили, нужно собраться с мыслями. Поэтому дайте мне минуту.

Когда они наконец уходят, мысли у меня стартуют и несутся вскачь. Как подобное вообще возможно? Почему именно сейчас? И что мне с этим делать, особенно когда нас ждет такое важное событие? Я пытаюсь встать – и вновь опускаюсь на диван. Меня словно чем-то мягким по голове лупят, настолько я, оказывается, устал. Если бы можно было закрыть глаза и поспать. Хотя бы чуток…

– Джек, давай двигать. Вставай, пожалуйста.

Эйджей нависает надо мной. В руке у него бокал с чем-то шипучим. Шампанское? Середина дня, какое шампанское? На заднем плане маячит Остин.

– Глотни-ка, Джек. Смелость во хмелю, слышал?

– Да какой там хмель, – фыркает Остин. Теперь я вижу, что он действительно напуган. Не меньше моего.

А может, и больше.

От шампанского я отказываюсь. Моей шальной голове только алкоголя не хватает до полного бреда. Усилием воли катапультируюсь с дивана и двигаюсь в нужное помещение, чтобы там воткнуться в толпу людей. Улыбаюсь и киваю окружающим, хотя понятия не имею, кто они, но меня они явно знают. Передо мной смешно прыгает какая-то молодая женщина – прикрепляет микрофон, пока я пробираюсь через толпу. Вокруг шум, гул, жужжание. Мозг отказывается сводить все в единую картинку. Я подхожу к небольшой сцене, устроенной в дальнем конце зала, и понимаю, что погружаюсь в хаос, что шумная толпа совсем распоясалась.

Не успеваю перевести дыхание – телефон звонит снова. И правда, надо его выключить. Достаю айфон и вижу сообщение, также отправленное со скрытого номера. Это видео. Сердце уходит в пятки, но я знаю, что должен посмотреть. Просто чтобы убедиться. Поворачиваюсь спиной к сцене, запускаю ролик и… да, вот оно. Оно существует, а значит, я вляпался.

Мы все вляпались.

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, обнаруживаю себя на сцене. Сижу на табурете рядом с Остином и гляжу в объектив огромной камеры. Какой-то парень в джинсовой рубашке подходит, жмет нам руки и усаживается по другую сторону от Остина.

Дюк, запрыгнув на сцену, жестами просит зрителей сохранять тишину, а потом смотрит на часы. Я что-то пропустил? Кто-то ведь говорил со мной, пока я шел к сцене? Наверное, я не слушал собеседника, потому что ничего не могу вспомнить после… ну да, после того звонка.

– Дамы и господа, встречайте: Джек Пенман и Остин Слейд из «Поколения Next»!

Голос, кажется, идет из ниоткуда, и его сразу перекрывают восторженные аплодисменты в зале. Но это меня мало волнует; в конце концов, нас миллионы по всему миру смотрят, что мне до горстки людей перед сценой? Впрочем, они мне не мешают. Дюк поднимает большие пальцы вверх, над камерой вспыхивает красный глазок, а чувак в джинсовой рубашке вновь наклоняется и пожимает нам руки. Гляжу на Остина: тот улыбается, и я улыбаюсь тоже. Парень в джинсе начинает говорить:

– Что ж, ребята, добро пожаловать. Мы рады, что вы сегодня с нами.

– Спасибо. Мы тоже рады быть здесь, – отвечает Остин.

Далее идет короткая светская беседа о том, как прошел полет, и как нам Лос-Анджелес, и прочее. Остин отлично справляется, но ведущему этого мало: он обращается ко мне. Нужно заставить себя говорить. Возьми себя в руки, ты, тряпка! Это происходит здесь и сейчас, не можешь же ты еще и тут облажаться!

– Итак, Джек, давай мы от тебя первого обо всем услышим. Как возникла идея «Поколения Next» и как вы смогли так быстро добиться успеха? Ошеломляющего успеха!

Несколько мгновений я пялюсь в лицо ведущего, потом перевожу взгляд на Остина. Все, о чем я могу сейчас думать, – это полученное видео. Оно порождает в моей голове сотни сценариев, один другого хуже. Убитый веселенькой перспективой, смотрю вниз, на свои ноги в новых конверсах, которые уперлись в перекладину табурета, и слышу, как Остин говорит:

– Простите, он после перелета не до конца акклиматизировался. Джек? Джек!

– У меня шнурок развязался.

Просто мысль, которую я зачем-то произнес вслух. Кое-кто из зрителей хихикает.

– Шнурок? Джек, что с тобой?

Смотрю на Остина и вижу, что уголок его рта опять дергается. А потом все… останавливается.

Нет, вы можете представить? Зрители со всего света буквально не сводят с тебя глаз, а ты не можешь ни слова вымолвить, ни пошевелиться. Забавно, но я даже не могу вспомнить, как докатился до жизни такой. Когда же это началось?

Несколько месяцев назад я впервые переступил порог школы Святого Иосифа, вошел в класс и почувствовал, как на меня пялятся. Кажется, с тех пор прошла вечность. Я был обычным новеньким… ну да, не без амбиций… но за эти месяцы очень многое поменялось.

Слишком многое…

2. Начало

Хартфордшир, Великобритания

Пятью месяцами ранее

Когда я вошел в класс мистера Аллена, от начала урока медиаведения миновало минут двадцать. Вдобавок ко всему с меня лило. В буквальном смысле: я был весь мокрый. Мощный ливень хлынул, едва я выскочил из школьного автобуса. Казалось бы, что особенного? Все мы не идеальны. Но когда тебе нужно впервые появиться в незнакомом классе… В общем, вы меня поняли.

Предполагалось, что я зайду в комнату, полную совершенно незнакомых людей, и буду выглядеть при этом свежо и невозмутимо. Как будто в том, чтобы в преклонном возрасте семнадцати лет внезапно оказаться в новой школе с новыми учениками и новыми учителями, нет ничего такого. Ну вот ничегошеньки. Но чего не предполагалось – что я завалюсь в класс в таком виде, словно только что вынырнул из пруда, а от моей куртки будет непередаваемо нести посудным полотенцем. Сегодня утром, лежа в кровати, я себе этого совершенно точно не представлял.

Услышав, как хлопнула дверь, мистер Аллен поднял на меня глаза:

– Пенман?

– Да, это я, сэр.

– Ага. Что ж, вы опоздали, – Как будто я и сам не в курсе! – Найдите свободное место, а потом кто-нибудь из ваших новых друзей расскажет, что вы пропустили. Класс, это Пенман! Он к нам перевелся.

– Из аквариума, что ли?

Да, в каждом классе непременно найдется одна особо умная зад… личность. Здесь в этой роли оказался парень с прилизанными темными волосами и наглой ухмылкой. Он сидел почти в конце ряда и, задрав на парту ноги, невозмутимо раскачивался на стуле. Кто-то хихикнул, пока я высматривал себе место в основательно забитом классе. Наконец, углядел одно и уже взялся было за стул под двухместной партой, когда эта умная личность позади, через два ряда от меня, снова подала голос:

– Не туда!

На этот раз я обернулся и наткнулся на прямо-таки испепеляющий взгляд темноволосового парня. Потом вежливо улыбнулся, продолжая медленно вытягивать стул из-под парты, и наконец сел. «Вот так-то, Джек, – сказал я сам себе, вытаскивая из сумки учебник, – начинать надо сразу правильно». Наэтот раз и в этой школе все будет совсем по-другому. Так я себе пообещал. Не создавать проблем, не кошмарить, не идти на компромиссы и не пытаться ни под кого подстраиваться в надежде, что тебя примут. И не давать настучать себе по башке. Определенно не давать настучать себе по башке.

Класс оказался уютным и вполне современным. Намного более современным, чем в прежней школе – там мы будто на складе антиквариата сидели. В углу я заметил пару неплохих «кэнонов» на штативах, а вдоль дальней стены на специальном рабочем месте выстроились в ряд сияющие новенькие макбуки. Похоже, здесь действительно интересовались тем, что изучали, а не просиживали штаны. Хороший знак. В той школе всем было плевать на преподавателя медиаведения, а три камеры украли в первую же неделю семестра. Здесь, по крайней мере, можно было надеяться, что я не зря выбрал этот предмет. А поскольку экзамены на носу, то чем больше предметов я успею пройти, тем лучше.

Устроившись за партой, я повернулся к соседу – поздороваться. Я обещал себе, помимо прочего, не стать в школе Святого Иосифа отгородившимся от мира гиком, каким я был в Чарльстонской академии. И завести побольше друзей. Во всяком случае, именно об этом я подумал, когда увидел не соседа – соседку! Светлые волосы, пронзительные голубые глаза и прекрасные губы, чуть изогнувшиеся в полуулыбке. Самая потрясающая девушка, которую я когда-либо встречал. И это не фигура речи.

– Ух ты!.. То есть привет.

Выглядела она офигенно, причем, кажется, не прикладывала для этого особых усилий. Черно-белая полосатая футболка с длинными рукавами под джинсовым платьем – похожим на комбинезон, но с юбкой вместо брюк. Стильные серебряные кольца-браслеты на обеих руках. Ярко-красные конверсы. Все идеально подходило друг к другу и смотрелось абсолютно… правильно, что ли.

Да уж, неожиданность. Такое зрелище реально могло бы сбить с ног, если бы я не сидел.

– Я… э-э… привет. Я Джек… Джек… Джек… э-э…

Что это я, забыл собственное имя?

– Джек Пенман. Так меня зовут.

Девушка поглядела на меня… точнее, сквозь меня, будто я псих какой.

– Ты капаешь, – заметила она после паузы.

– Что, прости?

– Ты капаешь на моего «Гэтсби».

Слегка озадаченный услышанным, я опустил глаза и увидел лужицу на обложке лежащего на парте «Великого Гэтсби», изрядно, впрочем, замусоленного. Я быстро сообразил, откуда она там взялась: вода стекала с моих волос, с носа и… Ну, и со всего остального, как вы, наверное, догадались.

– О черт! Прости, пожалуйста. Я попал под дождь.

– Да неужели? – саркастично отозвалась девушка. А потом ее полуусмешка расцвела в очаровательную улыбку – и я понял, что пропал.

Как полный кретин, я схватил несчастную книгу и встряхнул ее над партой. Нас накрыл миниатюрный дождь.

– Ну спасибо. Теперь я тоже мокрая.

– И-и… извини.

Внезапно мне стало до боли понятно, что отношения с небесным созданием, похоже, закончились, не успев начаться. И продлились они несколько коротких секунд. Хорошо, что долго страдать по этому поводу не пришлось: мистер Аллен, поднявшись из-за стола, обратился к классу. Для учителя он был одет очень даже ничего, да и выглядел, вообще-то, не намного старше своих учеников.

– Так, послушайте все меня. Над главным проектом текущего семестра вы будете работать в парах. Поэтому сейчас вам нужно выбрать себе партнера, и я хочу, чтобы вы это сделали быстро и тихо.

Медленно повернувшись, я снова встретился глазами с соседкой по парте.

– Даже не рассчитывай, Джек Пенман, – грозно предупредила она.

Что ж, по крайней мере она запомнила мое имя. В следующую секунду выражение ее лица изменилось, и девушка засмеялась и протянула руку.

– Я Элла, – представилась она. – Элла Фостер.

– Привет, Элла Фостер.

– Ну что, новенький, хочешь стать моим партнером по проекту?

– Это было бы… было бы здорово.

Надеюсь, у меня получилось достойно ответить – не слишком поспешно и не слишком заинтересованно.

– Круто. Тогда договорились, – отозвалась она.

Инстинкты меня не подвели. Мой выбор предмета оказался чертовски удачным.

Тем утром Остин Слейд тоже присутствовал в классе на медиаведении у мистера Аллена, но заметил я его позже, заглянув во время обеденного перерыва в комнату отдыха старшеклассников. Она точно была здешним центром жизни – и тем разительно контрастировала с высушенной атмосферой моей прежней школы. Шумная, яркая, забитая народом, с кофемашиной и автоматом с вкусностями; место, где гул болтовни не прекращался ни на секунду под негромкое сопровождение «Радио 1 Live Lounge» в колонках. Ну прелесть же, скажите? В целом местечко выглядело отлично, хотя новичка вроде меня могло и напугать. Чуть-чуть. Стоп, притормози-ка! Хватай эту мысль, не давай ей развиться. Я приказал сам себе: «Джек, хватит пороть чушь. На этот раз ты никого не боишься, помнишь? Просто войди туда, будто это твоя собственная комната. Начинать надо сразу правильно, чувак».

Ученики в комнате явно делились на несколько групп, и некоторое время я развлекался тем, что пытался разобраться со здешней иерархией и кучкованием по интересам. Вот это, похоже, элита – выпускной класс. Девушки и парни, невозмутимые, спокойные и собранные; их легко отличить по безупречно белым зубам и не менее безупречно отглаженной одежде, явно дорогой. У парней прически представляли собой «легкую небрежность и беспорядок», но по факту их обладатели проторчали перед зеркалом не один час, добиваясь идеального имиджа «спортсмена-серфера, только что вставшего с кровати». Девушки, почти все невероятно привлекательные, выглядели так, словно только что выпорхнули из кресел стилистов и теперь стояли перед кинокамерой в ожидании съемки. Теоретически новичок мог оказаться в любой группе, но входной билет в это общество можно было получить лишь в качестве приза. По одному взгляду на прекрасных выпускников вы понимали: они не просто знают, где что произошло, ониделают так, чтобы происходило то, что им интересно.

Рядом – но не слишком близко – тусовались те, кого я называю изгоями. Их было меньше, чем элиты, и они держались в тени избранных, стараясь во всем походить на них. То есть видимость они создавали сходную. Выдавала одежда попроще да зубы не столь ослепительные. И еще они шумели громче, чтобы привлечь к себе внимание. Все на публику: более откровенные наряды девиц, треп о том, чем они занимались минувшим вечером; парни имели брутальный вид, через слово не забывая вставлять матерные словечки. Похоже, они ловили кайф от своей крутизны.

Помимо того, были, как и везде, хорошо распознаваемые сообщества спортсменов, гиков и понтовщиков. Ну и одиночки. Словом, ничего необычного.

Стоя в дверях, я раздумывал, кто же меня заметит и пригласит. А если никто? Вполне может получиться вторая Чарльстонская академия, где я девяносто процентов времени провел в обнимку с ноутбуком, единственным своим компаньоном. Почти утонув в этой мысли, я строго напомнил себе, что собирался больше общаться (или хотя быстараться больше общаться) – и вдруг услышал, что меня зовут:

– Пенман! Оу, Пенман! Иди к нам, парень!

Я обвел взглядом комнату, чтобы определить, из какой группы исходил зов. Точно не элита. Это ниже их достоинства – орать, и точно не спортсмены в адидасовских костюмах, и не вампиры… тьфу, готы в черном, что обосновались в дальнем углу, и даже не…

– Пенман, сюда!

Ну конечно, кто же еще. Гики.

– Давай подваливай, чувак.

Справедливости ради, тот, кто кричал мне, не выглядел гиком. Но вот остальные… Сборище школьных зануд, не иначе. Я протолкался к ним.

– Остин. Это имя, – сообщил парень, протянув мне руку.

Едва я успел ее пожать, как он выдернул ладонь и провел ею по своим встрепанным волосам.

– Прикольно, – оценил я без улыбки.

– Видел тебя сегодня на медиаведении, – ухмыльнулся Остин. – Ты правда в этом сечешь? Ну, там, съемки, обработка, видео и все такое? – Он кивнул в сторону малочисленной группки учеников, оккупировавших небольшой диван и пару кожаных кресел. – Мы – да. И игры еще, конечно. Всякая техническая фигня.

– Ага, я тоже. На все сто, – ответил я.

– Молоток, Пенман. Ты в дверях смотрелся немного потерявшимся, поэтому, думаю, не помешает рассказать, кто есть кто.

Я кивнул:

– Спасибо. Было бы клево.

Остин шутливо хлопнул по голове парня, находившегося поблизости:

– Это мой приятель Сай. Он со Шри-Ланки.

– Вау. Далековато для автобуса, дружище, – не удержался я.

Симпатичная девушка в вязаной шапочке, сидевшая рядом, хихикнула.

– Да нет же, я живу в Хемел-Хэмпстеде, – на полном серьезе отозвался Сай, отчего расхохотались все.

Остин невозмутимо продолжал:

– Кстати, Пенман, я заметил, что ты выбрал место рядом с самой очаровательной крошкой в классе.

Я сердито покосился на него. «Очаровательная крошка»? Он это серьезно? Впрочем, его замечание, даром что на грани фола, тут же вызвало воспоминание о девушке. Элла Фостер. Какое же прекрасное создание!

– Ничего такая. – Я притворился, будто не заметил подначки.

Сай пробурчал себе под нос:

– Она круче чем ничего.

Внимание Остина переключилось на девушку рядом с Саем. Та все еще не могла унять смех.

– А это у нас…

– Эйва. – Хохотушка вскочила и протянула руку. – Я Эйва, а ты Джек, да?

Я заметил, что под шапкой у нее волосы бледно-сиреневого цвета. А еще она носила шерстяные перчатки без пальцев – и не на улице, а в помещении, где и холодно-то не было. Но и на этот бзик я предпочел внимания не обращать и пожал девушке руку.

– Да, правильно. Джек. Я перевелся из…

– Почему? – резко спросила она.

– Что «почему»?

– Почему ты перевелся? Совершил в предыдущей школе что-то противозаконное? Тебя выгнали?

– Э-э… ну…

– На выпускном вечере мой кузен Дермот подмешал в пунш водку, – продолжала девушка, – а после пяти стаканов этого пойла зажал за спортзалом химичку и попытался ее полапать. На беду, училка запуталась в валявшихся там баннерах, загремела с лестницы и получила перелом ноги. Тебя из-за чего-то подобного выгнали?

Я не смог сдержать смеха:

– Меня не выгоняли.

– Ну, какая-то причина должна быть, – резонно возразила новая знакомая. – Иначе с чего вдруг может приспичить поменять школу чуть ли не в выпускном классе? По мне, не очень-то разумный поступок.

–Какая-то причина – да, есть, – спокойно ответил я. – Но не такая экзотическая.

– Приятель, прости, конечно, но Эйва есть Эйва. – Остину удалось вклиниться в разговор. – Истинный гений, но иногда резковата, сам видишь.

Девушка вдруг шагнула ко мне и посмотрела прямо в глаза.

– Мне можно рассказывать все, Джек Пенман, – заявила она. – У моей сестры расстройство пищевого поведения в легкой форме, поэтому меня уже ничто не может напрячь.

– Хорошо. – Я немного попятился от напористой особы.

– И на тот случай, если для тебя это важно, – продолжала Эйва, – мы тутне самая крутая компания.

Я обвел их взглядом – ее, Остина и Сая.

– Да неужели?

Познакомившись с другими, менее маргинальными персонажами из команды Остина, я услышал от него рассказы о самых выдающихся людях в школьной иерархии, о больших шишках и об отстойных лузерах. Словом, получил инструктаж о тех, кто реально крут, а с кем лучше не связываться.

– Хантера ты ведь уже знаешь, да? – уточнил Остин.

– Кого?

– Парня, который прицепился к тебе на медиаведении.

Я кивнул.

– Ну так вот, он один из тех, кого стоит остерегаться. Придурок отмороженный. Ему многие в рот смотрят, потому что он богатенький буратино. Гонора гаденышу не занимать. Не упускает случая похвастаться, какой он невероятный чел. И легко распускает руки, так что будь осторожен.

– Я запомню. Спасибо, приятель.

Когда мы покидали комнату отдыха, Остин пригласил меня в гости на ближайшую из их «игровых ночей», которые ребята по очереди устраивали дома друг у друга. Классное развлечение. В этот раз хозяином должен был быть Остин. Как уверял меня новый друг, готовилось мегакрутейшее событие, потому что его родители замутили им с младшим братом настоящую берлогу в подвале и оснастили ее гигантским пятидесятидюймовым монитором и системой объемного звука. На меня эта роскошь не произвела ни малейшего впечатления, но раз уж я пообещал себе завести друзей… В общем, я кивнул в знак согласия и счастливо улыбнулся.

– Конечно, почему бы нет?

На самом деле я навскидку сумел бы придумать и назвать не меньше тридцати причин, почему не смогу принять приглашение. Но иногда нужно просто шагнуть навстречу ситуации. И поэтому я принял его. К тому же никто из других групп со мной не заговорил. Так почему бы не довериться тем, кто принял меня, правильно? Если уж быть честным с самим собой, эти ребята показались мне совершенно нормальными.

Тогда я еще не знал, насколько судьбоносным окажется мое решение.

3. Прошлое

– Ну, как все было? Как другие ученики? Ты познакомился с кем-нибудь? Подружился?

Уже столько вопросов! А я заявился домой всего-то три минуты назад. Пока наливал себе на кухне апельсиновый сок, мама кружила вокруг меня, заодно контролируя готовку «всемирно известной лазаньи», как она ее величала. Тот факт, что никто за пределами нашей семьи никогда не пытался оспорить это громкое звание, не особо нас смущал: мы-то знали, что лазанья у мамы получалась действительно очень вкусная.

– Да, мам, все здорово. Просто круто.

– Вот и славно, Джек, – отозвалась она. – Потому что мы с папой очень хотим… То есть мы не хотим…

Она вдруг запнулась и замолчала, словно испугавшись, что может ляпнуть что-то не то. Я сел за барную стойку и не сводил взгляда с маминой спины. Она замерла у раковины, зажав в кулаке любимый резак, отчего тот угрожающе завис в воздухе. Видимо, мама тщательно обдумывала, что сказать.

– Чего вы с папой не хотите? – наконец не выдержал я.

Я знал, о чем она думала; знал, о чем в последние две недели родители вели разговоры. Что, если Джек не приживется и в этой школе? Получится ли у него с кем-нибудь подружиться? Вдруг опять будет какая-нибудь… травля? Да, именно это слово – «травля» – мама не могла произнести. Но именно так называлась главная проблема. Ее единственного сына в предыдущей школе затравили до того, что он был вынужден оттуда уйти. Так-то! Конечно, родители меня поддерживали, но порой я думал, что им, возможно, отчасти было стыдно за меня, стыдно за то, что я не смог за себя постоять. Хотя, наверное, не так стыдно, как мне. Раз – и все полетело в тартарары. Однако это в прошлом. Теперь должно быть по-другому. Я исам другой теперь, ведь так? Маму следовало утешить.

– Я познакомился сегодня с хорошим парнем, Остином. Он пригласил меня к себе домой провести время вместе с его приятелями – поиграть на компе или что-то в этом роде. Они малость чокнутые, но очень славные, понимаешь?

Едва я успел договорить, как на кухню ввалился отец – вернулся с работы. Он шмякнул свой портфель на табурет рядом со мной.

– Что ж, звучит неплохо. – Родитель тут же включился в разговор. – Новое общество, мм?

– Похоже на то, Пол, – согласилась мама. Она ловко рубила кочан салата, и сияющая улыбка не сходила с ее лица.

Я заметил нечто общее в их голосах и интонациях – смесь надежды и беспокойства. Мне даже захотелось наорать на них, попросить не вмешиваться ни во что и перестать суетиться. Но я остановил себя. В конце концов, почему бы им за меня не беспокоиться? Когда увидишь родного сына в крови и синяках, как в тот ужасный, отвратительный январский день, то поневоле разволнуешься. Поэтому продолжил разговор в прежнем русле:

– Они, эти ребята, тоже шарят в том, что мне нравится. Делают видео, придумывают технические примочки… По-моему, они умные, хотя немного странные. Есть там одна девушка, Эйва…

– Ага, уже и девушка? – папа вставил свои пять копеек. – Да ты, погляжу, времени не теряешь, да, сынок?

– Ну он же симпатичный парень, Пол. Конечно, девочки обращают на него внимание, – поддержала мама.

О да, она была самой большой моей поклонницей.

– Да нет, я хотел сказать, что эта Эйва… она немного того, но да, при этом симпатичная. И есть еще одна девуш…

Я оборвал сам себя на полуслове. Кажется, чуть не выболтал лишнего. Маме с папой вовсе ни к чему знать, что их сын умудрился влюбиться в первый же учебный день в новой школе. Не стоит давать им пищу для фантазий. Я люблю родителей, но, как говорится, меньше знаешь – крепче спишь.

Поднявшись к себе в комнату, я невольно стал вспоминать о времени, проведенном в Чарльстонской академии. Это был ночной кошмар наяву. Уму непостижимо, как я умудрился выжить. Целых пять лет! Учились там одни мальчики, и во всем Хартфордшире это заведение славилось как «трудная» школа. Впрочем, поначалу я на рожон не лез и потому существовал довольно сносно. Большинство учеников в моем классе испытывали неописуемый восторг, когда им удавалось придумать способ сорвать урок поизощреннее. Единственное, что побуждало их сосредоточиться и поскрипеть мозгами, – это занятия спортом: футбольный матч или тренировка по регби. Слушайте, я не собираюсь себя нахваливать, я не долбаный Эйнштейн, но я хотел учиться, а в тамошних условиях это было невозможно. Быть первым в классе по английскому, математике и истории – конечно, круто, но меня интересовала еще информатика, компьютерная графика и все такое. И тут я чувствовал себя как существо, прилетевшее с другой планеты. Причем не только в глазах однокашников, но и преподавателей. В семь лет мама с папой подарили мне мой первый компьютер, и техники и различные технологии стали моей страстью. Начал я с игр – да, как и большинство детей, я обожал играть на компе. Но чем дальше, тем глубже шло погружение. Я хотел знать, как все работает, как можно совершать удивительные вещи одним нажатием клавиши или кликом мышки.

Чарльстонское учебное заведение прельстило нашу семью именно своими «великолепными» техническими подразделениями – так гласила реклама. Однако обещанное оказалось пшиком.

В четырнадцать лет я кодил, писал программы, создавал виртуальное оружие, инструменты и прочие штуки в разных играх, которых там не существовало, пока я это не придумал. В конце концов в кругу онлайн-геймеров я стал известен как СВЯТОЙМ0ДЗ. На нашем сленге М0ДЗ означало «модификация». Меня накрыло волной популярности, точно какую-нибудь звезду. Люди писали обо мне на форумах, отчаянно пытались выяснить, кто же я на самом деле – словно я чертова интернет-версия «Бэтмена». И это было клево… до поры до времени. А на информатике в школе нас по-прежнему пичкали элементарщиной.

Вот тогда-то и начались мои неприятности. Другие видели, что мне скучно. Они подмечали, как я раздраженно закатываю глаза и укладываюсь на парту – типа спать, – пока бедняга препод пытался вбить в головы одноклассников то, что я усвоил лет в десять. Знаю-знаю, вы подумали, будто я был самодовольным типом, этаким мистером «Я-знаю-все», который напрашивался, чтобы ему настучали по носу, сбили спесь. Может, так оно и было. То есть хорошо, конечно, быть СВЯТЫММ0ДЗ, когда сидишь в безопасности собственной комнаты и косишь врагов одним движением руки. Иное дело – мир за пределами комнаты, где все сложнее. В реальном мире на меня смотрели не просто как на белую ворону, а как на раздражающего чужака. Я и правда чувствовал себя инопланетянином. Разве не удивительно в таком окружении стремиться к знаниям, хотеть чего-то добиться в жизни? Ладно, положим, отличника из меня не вышло – и не надо. Но мне порой казалось, что из всего класса я единственный, кто реально готовился к экзаменам.

Кое-кто из одноклассников даже пытался поднять меня на смех из-за того, что в будни я подрабатывал разносчиком газет, а пока расписание не стало слишком напряженным, еще умудрялся по субботам и воскресеньям впахивать продавцом в магазине одежды. Честно говоря, меня не особо заботило, что они там себе думают; я хотел заработать собственные деньги, чтобы почувствовать себя хоть немного независимым и покупать то, что мне нужно. Родители у меня люди небогатые, так что в желании заработать ничего странного не было.

На переменах и в обеденный перерыв я не расставался с компьютером, пробуя новое, открывая для себя неизвестное и стараясь выяснить, как найденное можно сделать самому. Естественно, я все больше и больше отдалялся от остальных ребят, пока наконец они не заметили, что я не появляюсь на улице во время школьных перемен, а закрываюсь в классе и торчу перед компом. Меня начали задирать на игровой площадке. Например, я мог услышать от какого-нибудь особо упертого идиота обращение типа «Урод!». И это было еще ничего. Совсем плохо стало, когда война переместилась в стены школы. Нет ничего хуже, когда тебя унижают и оскорбляют на глазах у твоих сверстников, и ты в ловушке, и бежать некуда.

Регулярно подобным образом развлекались двое – Диллон и Дэвид, или Тупой и Еще Тупее, как я их прозвал. Пережив несколько месяцев разного рода издевательств, я был вознагражден: мне удалось взломать и заблокировать аккаунты мучителей в «Фейсбуке». То есть я лишил их возможности постить, писать в мессенджере, даже посмотреть на собственную страницу – и то у них не получалось. Оба жутко бесились, но не догадывались, чьих рук это дело. Несколько недель в интернете ходили слухи и строились предположения о том, кто же такой этот таинственный СВЯТОЙМ0ДЗ. Когда мое реальное имя всплыло сразу на нескольких форумах, я схватился за голову; а когда Тупой и Еще Тупее однажды подошли и стали умолять меня остановить атаку на их аккаунты, я чуть в штаны не наложил от страха. Похоже, на моей шифровке можно было ставить крест. Но уверенности в этом не было, и рисковать я не хотел, потому сказал им… В общем, вы можете догадаться, что я им сказал.