Петр Вяземский
О злоупотреблении слов

Талеран сказал: la parole est l'art de déguiser la pensée, то есть, слово есть искусство переодевать мысль. Заметим мимоходом, что если здесь в переводе нашем не переодета, то отчасти прикрыта мысль Талерана, потому что у нас, между прочим, нет глагола равнозначительного с Французских déguiser; нет у нас и еще все каких слов, не смотря на восклицания патриотических, или (извините!) отечественнолюбных филологов, или (извините!) словолюбцов, удивляющихся богатству нашего языка, богатого, прибавим также мимоходом, вещественными, физическими запасами, но часто остающегося в долгу, когда требуем от него слов утонченных, отвлеченных и нравственных. Но обратимся в нашему предмету.

И в самом деле: сколько людей, которых ум в том только и состоит, чтобы говорить не то, что у них на уме! Но этот поддельный ум не есть ли искусство, которым восхищается слепая толпа, а люди ясновидящие не ослепляются? рассудительность не поддается сетям, расставленным ей неприятельским умом, а победою над врагом оплошным и хвастаться нечего. Вообще, хитрость – ум мелких умов. Лисица хитрит, лев сокрушает. У многих это проворство в большой чести. Хотят ли похвалить значительного человека, говорят: он прехитрый! забывая, что современные происшествия решатся не уловками старой хиромантии и что в нашем веке исследовательном и откровенном фиглярство кабинетных кудесников имеет право на одно праздное любопытство толпы, или рукоплескания запоздалых, вздыхающих по том времени, когда красота была намалёвана, испещрена мушками и огорожена фижмами, а истина наводилась красками лжи и обносилась подмостками обманчивости. В обществе можно пальцем указать на людей, добивающихся чести прослыть скрытыми хитрецами. Забавники! они забывают слова Суворова, который был этого дела мастер: «Тот уже не хитер (говорил он), о ком все говорят, что он хитрый человек». При всей скрытности своей, эти явные хитрецы выказывают простодушие ребенка, который, спрятавшись за стулом, кричит: «Ищите меня; я здесь!» Истина есть красноречие слова; прямодушие в деяниях есть, так сказать, красноречие практическое, убеждение на деле. Говорят: трудно достигнуть благодетельной цели. Напрасно! Должно быть трудно достигать вредной. Где идти вернее и свободнее: по прямой, или во дороге излучистой? Лживая речь есть святотатство. Употребляя дар слова во зло, мы ругаемся над первейшим даром человека, святынею ниспосланного ему как орудие, без сомнения благое, а не гибельное, орудие любви, а не злобы. От сего преступного употребления речи, перейдем в невинным злоупотреблениям слов, неприметно вкравшимся в наш язык и поработившим нас своенравных своим законам. Мещанин во дворянстве ушам своим не верил, когда говорили ему, что он каждый день говорит прозу: многие, может быть, глазам своим не поверят, когда увидят, за сколько злоупотреблений в словах должны они отвечать пред совестью и Русским языком.