Петр Вяземский
Проект письма к министру народного просвещения

Примечание. Отыскивая в моем походном и, как я, кочующем, архиве воспоминания мои о И. И. Дмитриеве, набросанные мною тому несколько лет, напал я на письмо мое в С. С. Уварову, министру народного просвещения. Конечно это несколько сухое, полемическое письмо, не может для современного читателя, иметь живость и занимательность биографического и анекдотического очерка. Литературные, цензурные и многие другие отношения так изменились, так мало соответствуют нынешним условиям, обстоятельствам и порядкам, что связи между настоящим и минувшим трудно отыскать. Но самый этот недостаток современности и наличности может, с другой стороны. придать ценность документу, имевшему в данное время свое значение и свою цель. Между тем сущность дела, на которую указывается в предлагаемом здесь письме, может быть, и не совершенно устарела. Более, или менее верные и справедливые, заключающиеся в нем нарекания на тогдашнюю печать могут, если не ошибаемся, быть отчасти применяемы и в новейшей печати. Во всяком случае, возбудит ли это письмо в ком-нибудь соглашение и единомыслие, или подвергнется порицанию и осуждению большинства, но все же отражается в нем одно из литературных воззрений того времени: воззрение, конечно, частное, но не исключительно личное, а присвоенное некоторыми из образованнейших современников, между прочими и таким авторитетом как Пушкин. Он в то время не только что разделял мысли, выраженные в письме, но настоятельно поощрял к скорейшему изложению их на бумаге и обращению в ход.

В настоящее время всевозможных политических и литературных побиений и сокрушений, политических и литературных восстановлений и реставраций, как законных так и лжесвидетельских, новая справка, новый документ в тяжбе, которая еще не окончательно обсуждена, лишними быть не могут, хотя и не имели бы они большой исторической и юридической важности. Многие приверженные поклонники усердно, чтобы не сказать суеверно, или язычески, возобновляют в журнальных капищах своих кумиры, давным-давно век свой отжившие. Но почему, хотя для равновесия, не предоставить и другим собирать обломки, предания минувшего, которые указывают на другое направление, на другие сочувствия, можно почти сказать – на другие верования.

Между тем, за давностью времени, не упомню дошло ли письмо до назначения своего, или осталось оно в виде проекта, вследствие каких-нибудь повстречавшихся обстоятельств, и между прочими вследствие отъезда моего за границу, Впрочем дело не в том: читал ли министр письмо, или нет? Тем более, что, как можно судить по обыкновенному ходу вещей, письмо, прочитанное все же окончательно попало бы в длинный канцелярский ящик.

Во всяком случае просвещенный ум Сергея Семеновича был, без сомнения, доступен к выражению мыслей и понятий даже и противоречащих действиям министра. Впрочем в письме идет речь не о самых действиях, а скорее о бездействии министра: о излишней, по мнению нашему, терпимости его. Терпимость может быть добродетелью, но может она быть и равнодушием: таковою, вероятно, и была она в Уварове. Личные же сношения мои с ним, запечатленные давнишним Арзамасским братством, давали мне право и волю объясняться с ним откровенно, не опасаясь за посягательство на министерское звание и достоинство.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.