Зинаида Миркина
Дослушанный звук
Избранные стихи 70-х и 80-х годов

Мне в этой жизни довелось
Дослушать каждый звук.
Все вещи доглядеть насквозь
И очутиться вдруг
В потустороннем за судьбой,
Как будто пройден мост,
Соединяющий с собой
И с каждою из звезд.

Через ад

«Он так просил хотя бы час…»

Он так просил всего лишь час
Быть рядом, не смыкая глаз,
Всего лишь только час один
Быть с Ним на глубине глубин,
Глядеть туда, куда глядят
Его глаза – в кромешный ад,
В такой огонь, в такую тьму,
Каких не вынесть одному.
Он этой ночью приоткрыл
Впервые, сколько нужно сил,
Чтоб солнцем встать из тьмы. И вот
Отёр со лба кровавый пот,
В молчаньи посмотрел окрест
И, встав с колен, пошёл на крест.

«Бог – это выход. В полной темноте…»

Бог – это выход. В полной темноте.
В пространстве без дорог.
Скажите мне – есть выход на кресте?
– Тогда есть Бог.

I. «Крест-на-крест перечеркнут свет…»

Крест-на-крест перечеркнут свет —
Чернобыль. Сумгаит.
Армения.
                – Так Бога нет?
– Он на кресте висит.
Зияющая чернота
Завещана живым.
Он – на кресте.
Мы – у креста.
И мы
      Его
                   храним.
Надеждам наступил конец.
Земле – последний час.
Хороним Бога внутрь сердец.
Да встанет Он из нас!

II. «Да встанет Бог! Нет, не с небес…»

Да встанет Бог! Нет, не с небес
И не с других планет. —
Из сердца нашего воскрес
Бог. Или – Бога нет.

И есть всего один призыв:
Вот с этою весной
Да встанет Бог, который жив,
Раз вся любовь со мной!

Огня Господнего печать —
Бог, вдавленный в меня.
О, только бы не растерять
Ни искры от огня!

Всю грудь, всю плоть мою прожёг
И зреет в глубине.
Да будет Свет! Да встанет Бог,
Схороненный во мне!

III. «Вся тяжесть рухнувшей Земли…»

Вся тяжесть рухнувшей Земли
И – семя Бытия.
На чаши равные легли
Мой Бог и боль моя.

И в пустоте качнулась вновь
На дрогнувших весах
Неодолимая Любовь
И неподъёмный Страх.

Моя душа должна опять
Найти противовес
И неподъёмное поднять,
Чтоб умерший воскрес!

«Невозможному поверьте!..»

Невозможному поверьте!
Только Дух оборет прах.
Дух живой в средине смерти
И ликующий в скорбях.
Дух мелькнувший птицей белой,
Звоном, таяньем, весной.
Тот, которому нет дела
До всей тяжести земной!
Сквозь и над – всегда в полете,
Ни замкнуть, ни обороть,
Дух, противящийся плоти
И живящий нашу плоть.
Одоленье, легкость груза,
Свет в кромешной темноте,
Радость в боли, воля в узах,
Выход даже на кресте.
Зорче зренья, чутче слуха,
У бездонности на дне…
Помолись Святому Духу
О себе и обо мне…

«Как рассказать склонившимся к могиле…»

Как рассказать склонившимся к могиле,
Что смерти нет, что свежая листва
И все цветы со мною говорили,
Когда умолкли навсегда слова?..
И как унять великий страх разлуки,
Что чуть отхлынув, подступил опять?
Как разомкнуть сомкнувшиеся руки
И как от сердца сердце оторвать?
Великая последняя дорога,
Сокрывшаяся в непроглядной мгле…
Когда святые хоронили Бога,
Какая скорбь стояла на Земле!
Зачем-то надо это сердце кинуть
Внутрь бездны – перейди, переплыви
Бескрайность боли, слезную пучину, —
Великий, полный океан Любви…
И различи ликующее пенье
С той стороны прорвавшихся осанн…
Ты можешь долюбить до воскресенья,
Вмещая в сердце целый океан.

«Так Ты не умер, Ты передо мной…»

Так ты не умер, Ты – передо мной.
Твои глаза переглядели смерть.
Она прошла, не выдержала взгляда,
Немеркнувшего в непроглядной тьме.
Твое лицо взошло из тьмы кромешной
И вот стоит в зените Духа.
Мне все равно, во что оделся Ты,
Из плоти Ты глядишь или с иконы.
Ты здесь. Тебя я осязаю сердцем,
Вмещающим всю меру ликованья,
Весь океан любви. Ты здесь. Ты вот,
И если был такой безумный миг,
Когда чело Твое покрылось потом,
И взгляд померк, то этот миг прошел.
А Ты остался, Ты пройти не можешь.
Твое лицо дозрело до бессмертья.
Ты сам и есть Бессмертье, и другого
Бессмертья не бывает.
Тебе причастный, сросшийся с Тобою,
Становится бессмертным.
А те, кто недозрели и упали
С Живого Древа?
Вот за них, за всех…
Ведь потому и был кровавый пот,
Что Ты оставить никого не можешь…

Диптих

Держи ум свой во аде

и не отчаивайся.

Св. Силуан

I. «A это слово „человек“…»

…А это слово «человек»
Звучало гордо. О, как гордо!
Какие мощные аккорды
Озвучили железный век —
И заглушили литургию.
Одни намеренья благие
Гремели, как колокола
Победные над силой зла.
Век был уверен и параден.
Он позабыл, что рядом край.
И мы не держим ум во аде.
Нам усыпил сознанье рай.
Мы – сами боги. Нам не надо
Напоминать про пламя ада,
– Про этот внутренний огонь.
Нам нужен гром и лязг погонь,
Нам надо бить по зеркалам
И превращать в руины Храм.

II. «Но в рай не входят мимо ада…»

Но в рай не входят мимо ада.
Так было. И да будет так.
И лишь не знающий пощады
К себе, способен выжечь мрак.
Есть равновесие в природе —
Уму неведомый закон:
И если в мире свет восходит,
То значит в Боге мрак сожжен.
И выносил тоску такую,
И так сегодня солнцу рад,
Что всеми крыльями ликует
Мой дух, прошедший через ад.
И он готов спуститься снова
В кромешный мрак, сойти на нет,
Чтоб беспощадный Иегова
Сказал опять: «Да будет Свет!»

«Есть остров Сознанья в разливе Стихии…»

Есть остров Сознанья в разливе Стихии.
О, берег размывшие волны морские!
О, бьющие в грудь неуёмные страсти,
Крошащие, рвущие душу на части.

О нас переросшее грозное горе!
Я – остров, а смерть – бесконечное море,
Я – остров, а боль – это вал океана,
Враждебной стихии прибой неустанный.

Я – остров Сознания, остров Покоя,
Что врезался точкой в безбрежье морское.
Я – малая точка в огромном просторе,
Но мне по плечу осознание моря.

Да, есть повеленье душе. Есть заданье —
Стать целостным Морем, стать Морем Сознанья,
Стать Тем, над которым не властны условья.
Открытым простором, бессмертной Любовью.

«Тот, пеленами оплетенный…»

Тот, пеленами оплетенный,
Тот, одолевший естество, —
Не нарушение закона,
А исполнение его.

Когда по Божьему приказу,
Высвобождаясь из тенет,
Выходит из могилы Лазарь,
Над миром вновь восходит свет.

Но чтобы он восстал оттуда, —
Из бездны, с мирового дна, —
В великом напряженьи чуда
Душа безмолвствовать должна.

И вечно укрощает волны
И по морю ступает Тот,
Кто не нарушить, а исполнить,
Кто созидать сей мир идет.

И – снова буря… Боже правый,
Опять густеет в мире тень,
И Ты опять в поту кровавом.
И все-таки – восходит день.

«Встань в молчаньи и дух собери!..»

Встань в молчаньи и дух собери! —
Целый ад загудел над тобой,
Кто промолвил: «Господь мой внутри»,
Тот все внешнее вызвал на бой.

Духа с плотью тяжелою спор.
У земного предела стою.
Тяжким шагом идет Командор
Обуздать дерзновенность мою.

Этот шаг в мировой тишине
Сквозь молений ночных немоту…
Кто промолвил: «Господь мой во мне»,
Тот себя приготовил к кресту.

Смысл и боль моего бытия,
Огнь, горящий в моей черноте,
Дух мой, Мощь моя, Сущность моя,
Не остави меня на кресте!..

«Я счастлива сквозь боль, я счастлива сквозь муку…»

Я счастлива сквозь боль, я счастлива сквозь муку.
В прорывах ада – рай, в прорывах бездны – свет.
– И к вечной жизни путь – сквозь вечную разлуку.
Тот, кто прошел сквозь смерть,
Тот свел ее на нет. – Ну, а нельзя иначе?
Быть может как-нибудь полегче, стороной?..
Не сквозь, а мимо, так, чтоб эти волны плача
Не разрывали грудь, а – рядышком со мной…
Пусть духу моему судьба предел очертит:
От сих, мол, и до сих, как тварям суждено.
– Да разве можно жить, соседствуя со смертью?
Когда – ни жив, ни мертв? – Нет, что-нибудь одно!
Единый океан, в котором нету края,
Единый небосвод, в котором нету дна…
Когда приходит смерть, я с каждым умираю,
Когда ликует Дух, вся смерть побеждена,
О, Господи, прости за малодушье наше,
За этот вечный страх у роковой черты…
Да, все еще звучит моление о чаше.
Но – не как я хочу, а так, как хочешь Ты…

«Нам даются равнины бескрайние эти…»

Нам даются равнины бескрайние эти
И молчащих морей синеокая гладь,
Чтоб могли мы всем сердцем, всей жизнью ответить.
Вопрошают они, а душе – отвечать.
Я в сей мир рождена для ответа, я знаю.
И течение дней, нагнетание лет —
Это тихо растущий, как чаща лесная,
Это мой вызревающий в сердце ответ.
Лишь ко мне обращаются сосен вершины
И пронзительный глаз мирового огня.
И никто не поможет ни словом единым, —
Не ответит никто никогда за меня.
Боже мой, мне на смерть Твою надо ответить,
Созерцая Твой крест. Я же слепну от слез
И глаза отвожу уже двадцать столетий,
Задавая Тебе свой ненужный вопрос.

«Ответить Богу – значит среди ночи…»

Ответить Богу – значит среди ночи
Проснуться вдруг по первому же звуку:
– Я здесь. Я – вот. Твори со мной что хочешь.
Я – тетива натянутого лука.