# Крылатый сфинкс, печальный цербер

Антон Валерьевич Леонтьев

Сбежав с сыном Кирюшей от богатого мужа, Наталья решила купить старинный особняк в Подмосковье. Ей так понравилось тихое место, в котором он расположен, что ее даже не насторожила дурная слава – поговаривали, что в доме произошло несколько убийств, к тому же в нем обитает призрак. В первый же день после переезда Кирюша рассказал матери, что видел странного мальчика в красной рубашке, с белыми волосами и синими-пресиними глазами. Конечно, Наталья решила, что ребенок просто выдумал себе несуществующего друга. Но совсем скоро она обнаружила в старинном шкафу тайный ход, о котором якобы рассказал ее сыну новый знакомый. Неужели все слухи о доме – правда? А потом Кирилл исчез! По словам соседки, его увел мальчик в красной рубашке…

> Каждый человек всегда

> чей-нибудь ребенок.

> Пьер Бомарше

## Наталья

– А еще говорят, что в доме водится призрак, – заметил с улыбкой агент по продаже недвижимости, стараясь, чтобы его тон звучал как можно более непринужденно. Все равно до потенциальной покупательницы наверняка дошли кое-какие слухи, так что следует самому взять быка за рога – до того, как она сама задаст неприятный вопрос.

Потенциальная покупательница, дама лет тридцати с небольшим, элегантная блондинка, облаченная в дизайнерский костюм, внимательно посмотрела на агента по продаже недвижимости и произнесла:

– Я знаю… Тут ведь произошло убийство? Причем, кажется, дажеи не одно…

Агент про себя чертыхнулся. Значит, эта тоже из разряда тех, которые, прежде чем приехать осматривать этот подмосковный особняк, копошатся в Интернете, собирая слухи и сплетни. Так и есть, от этого дома ему никогда не суждено избавиться! Так ведь всегда: приезжают, осматривают, выражают восторг, задают вопросы, обещают подумать – и отвечают отказом.

Так будет и в этот раз.

Он вздохнул, наверное, несколько более громко, чем следовало, однако отрицать очевидное было не в его интересах. Собственно, для этого он и упоминал о призраке, чтобы увести разговор в сторону от иной, гораздо более мрачной темы. Милый домашний фантом, не исключено, привлечет покупателей, а вот сведения о том, что в этом доме случилось убийство… Причем и в этом элегантная блондинка была права,даже и не одно…

– Ну, у каждого дома, который старше ста лет, имеется подобная история… – протянул нервно агент, раздумывая, что именно могла знать клиентка:всю правду или только ее часть?

Ему повезло – телефон в кармане его плаща ожил, послышался спасительный звонок мобильного, и агент, ликуя, извинился, оставил клиентку в холле одну и вышел в коридор, радуясь тому, что ему не придется давать объяснения.


Клиентка, оставшись в одиночестве, осмотрелась и подошла к окну. Особняк ей определеннонравился. Выглянув в сад, она заметила старые деревья. Возможно, кто-то фыркнул бы и решил, что здесь лучше не жить, но только не она.

Да, у этого дома была своя трагическая история, но ведь дома как люди: в их жизни тоже случаются дурные вещи.

Например,как у нее самой.

Уловив краем уха стрекот агента по недвижимости, который не внушал ей особого доверия, женщина, которую звали Натальей, прошла в смежную угловую комнату. Из нее получился бы отличный кабинет.

Затем, снова выйдя в холл, она поднялась по изящной лестнице на второй этаж. Кабинет кабинетом, но ей требовалась детская –для сына. Потому что сын – это все, что у нее еще оставалось от прошлой жизни.

Конечно, у нее было другое ее детище, ее издательство, еес мужем, однако именно что было. Она не сомневалась, что Алексей проявит жесткость и не изменит своего первоначального решения. Ведь она знала своего мужа как никто другой. Он ведь сказал ей тогда, во время их серьезного разговора, что приложит все усилия, чтобы выдавить ее из издательского бизнеса – и сделает это.

У нее перехватило дух, когда она зашла в одну из комнат. Нет, ничего особенного там не было, кое-какая покрытая чехлами мебель: прежние владельцы съехали более чем поспешно, не проявляя ни малейшей заботы в отношении обстановки. На то имелисьсвои причины. Однако мебель ее не интересовала.

Фантазия работала уже вовсю: да, если выкрасить комнату в желтый или, скажем, персиковый цвет… Хотя Кирюша скажет, что оттенки какие-то девчачьи… Ладно, можно взять в итоге бирюзовый или стальной… Хотя она была уверена: после всего того, что им пришлось пережить, ребенку требуется повышающая тонус атмосфера…

Однако она была уверена – сыну комната понравится, и не только комната, но и весь дом. Конечно, он не шел ни в какое сравнение с подмосковным палаццо, в котором они обитали до недавнего времени. Они –небольшая дружная семья.

Впрочем, не следует обманывать саму себя: дружной семьей они в течение многих лет уже не были. Да, Алексей и она когда-то любили друг друга, но это былодавно и неправда. Не исключено, что они развелись бы уже много лет назад, однако появился на свет Кирюша… Ребенок, который стал их новым шансом…

Шансом, которым не воспользовались ни Алексей, ни она сама.

Ее внимание привлек старинный, видимо, установленный еще первыми владельцами, во времена товарища Сталина, шкаф: темный, дубовый, чем-то похожий на стоящий вертикально гроб… Нет, она отдаст распоряжение убрать эту махину, хотя ее придется буквальновыкорчевывать из стены – создавалось впечатление, что шкаф врос в комнату.

Женщина дотронулась до резной поверхности дверцы шкафа, а затем, повинуясь какому-то неведомому импульсу, попробовала распахнуть его. Однако дверцы были заперты.

Очень интересно…

Она обернулась, стараясь отыскать ключ, который надлежало вставить в замочную скважину и который вообще-то должен был торчать в двери. Однако никакого ключа и в помине не было. Быть может, ключи есть у агента? Хотя она представить себе не могла, что тот забрал и носит с собой ключи от шкафа.Зачем ему это?

Снова дернув дверцу и убедившись, что просто так ее не открыть, женщина шагнула к окну. Подоконник был пыльный, она провела по нему пальцем и задумалась. А точно ли Кирюше будет здесьхорошо?

Он был долгожданным ребенком – но, вероятно,для нее, а не для Алексея. Ведь у того от первого брака имелись уже два сына. А он так хотел лапочку-дочку. Его прежняя семья, которую он бросил тогда ради нее, но с которой возобновил некоторое время назад контакт. Зачем ему еще один ребенок, к тому же снова мальчишка?

А вот она хотела толькосына! Тем более что она когда-то давным-давно из-за врачебной халатности потеряла своего первого ребенка, тоже мальчика, а затем в течение многих лет не могла забеременеть. Врачи уверяли, что детей у нее быть не может, однако она им не верила, ведь такое они говорили и до того, как она стала матерью. Она надеялась, нет, твердо знала, что станет матерью во второй раз! И что снова свершится чудо.

Чудо в самом деле сновасвершилось. Много лет спустя наступил чудный, невероятный день… Когда она поняла, что снова беременна. О, какое это было упоение, какое это было счастье…


Ход ее мыслей прервал тонкий скрип. Женщина обернулась – и заметила, что дверца шкафа приоткрылась. Как же так, ведь она только что дергала за ручку, пытаясь открыть шкаф, однако у нее ничего не выходило.

Наверное, предположила она, снова подходя к шкафу, тот не был заперт на ключ, дверцы были просто плотно закрыты. Хотя она могла поклясться, что это не так…

Но в жизни многоедалеко не так, как кажется…

Она распахнула дверцы – и убедилась, что в огромном, чрезвычайно глубоком шкафу, походившем на небольшую комнату, ничего нет. Только в углу на металлической штанге сиротливо висела старая деревянная вешалка.

– Ага, вот вы где… Прошу прощения, мы можем продолжить осмотр особняка… – донесся до нее голос агента по продаже недвижимости, вошедшего в комнату. Женщина заметила, как его лицо передернулось, однако этот слащавый тип быстро взял себя в руки.

– Я уже увидела все, что мне нужно, – промолвила клиентка, закрывая дверь шкафа. Лицо агента отразило уныние – он наверняка решил, что она, как и все предыдущие, заявит, что объект ей не подходит.

– Это как раз то, что я ищу. Так что я думаю, что возьму его…

Агент не поверил своим ушам. Неужели эта элегантная, несколько надменная особа, являвшаяся супругой владельца крупного издательского дома и, по непроверенным слухам, разводившаяся с ним, только что сообщила ему, что желает купить этот чертов дом?

– Э… Правильно я вас понимаю, Наталья Александровна… – протянул агент, желая удостовериться, что все понял верно.

Дама усмехнулась и, выходя из комнаты, произнесла:

– Да, правильно. Я хочу оформить покупку этого особняка, скажем, в течение следующего месяца. Он нравится мне, уверена, понравится и моему сыну. Кстати, у вас имеются ключи от шкафа?

– От шкафа? – Агент в непонимании дернул головой. – Вы имеете в виду, от того, что стоит в комнате?Но ведь ключ торчит в двери!

Женщина резко обернулась и вернулась к шкафу. И в самом деле, в замочной скважине торчал витой старинный металлический ключ. Она что, не увидела его? Нет, это полностью исключено…

– Это вы его только что туда вставили? – спросила она подозрительно, бросая взгляд на агента. Тот вскинул брови и несколько обиженно протянул:

– Нет, что вы, ключи тут во всех шкафах торчат, мы их с собой не забираем. Не хотим рисковать, чтобы они не потерялись. И этот ключ торчит здесьс самого начала!

Клиентка, словно не доверяя ему, подошла к двери, ощупала ключ и распахнула дверцу. Та пронзительно скрипнула, а единственная вешалка мерно закачалась. Всматриваясь в побледневшее лицо Натальи, агент подумал, что сейчас она сообщит ему, чтопередумала…

Этот чертовпризрак! Хотя нет, как он мог забыть, что эту байку с милым привидением они сами изобрели в конторе, чтобы отвлекать внимание потенциальных клиентов от других, гораздо более серьезных вещей.

Шила-то в мешке не утаить: в этом доме умерло ужслишком много людей. Причем почти все – насильственной смертью.

И этот шкаф… Ну, может, не в этой комнате, а в соседней… Там ведь имелась какая-то ужасная история с этим чертовым шкафом… Кто-то не нашел места лучше и повесился именно в шкафу… Это было давно, и тогда в этом подмосковном дачном массиве обитали деятели искусств, но факт остается фактом: в этом шкафу или, впрочем, в каком-то другом висел самоубийца…

– Я передумала, – донеслись до агента сакраментальные слова. Он взглянул на клиентку, сожалея, что рыба и в этот раз сорвалась с крючка. Что же, лучше всего снести этот особняк и на его месте возвести новый: в пять минут с руками оторвут. Но в этом-то и дело, нельзя, он ведь был частью культурного наследия и находился под защитой государства…

Агент снова вздохнул, а клиентка, закрывая дверцы шкафа и запирая их на ключ, произнесла:

– Я хочу, чтобы вы занялись оформлением бумагкак можно скорее. Я хочу въехать сюда на следующей неделе…


– Мама, мама, тут так круто! – Кирюша, сбежав с лестницы, бухнулся в живот новой владелице особняка и нежно обнял ее. – А можно все останется, как и есть? Мы не будем его ремонтировать…

Наталья расхохоталась, наклонилась, поцеловала сына в вихрастую макушку и произнесла:

– Ну, совсем не ремонтировать не получится…

Сын поднял на нее улыбающееся лицо и заявил:

– А почему? Это ведь такой замок с привидениями! Зачем нам новая мебель? Тут можно играть в прятки… Давай сейчас сыграем! Мама, найди меня, найди!

И он взбежал по лестнице на второй этаж. Наталья рассмеялась, ощущая, что с плеч гора упала: она опасалась, что ее сыну, пятилетнему Кириллу, их новый дом может не понравиться. Хотя знала, что понравится: для сына она особняк и выбирала.

Нет, в действительности она опасалась иного. Того, что он задаст ей вопрос. Тот самый вопрос – будет ли папа житьвместе с ними.

Однако Кирюша не интересовался отцом, и Наталья подумала, что если повезет, то все останется в прошлом, раз и навсегда…

– Еще тридцать секунд, мамочка! – услышала она голос сына откуда-то сверху. – Двадцать девять, двадцать восемь, двадцать семь…

Раздался писк ее смартфона. Наталья вынула его из сумочки и окаменела:звонил Алексей. Нет, говорить с бывшим мужем она не желала, хотя какой он бывший: самый что ни на есть настоящий. Хотя бумаги на развод они уже подали, однако не в этом дело. И даже не в контроле над издательским домом, в котором она до недавнего времени занимала одну из ключевых должностей. Теперь-то Алексей старается все представить так, как будто успех в издательском бизнесе – исключительно его заслуга. Но ведь он прекрасно знал: без нее у него ничего бы не вышло.

Но это, как и многое другое, былодавно и неправда.

Нет, ее занимало только одно:Кирюша! И она сделает все, чтобы Алексей не только не получил право опеки над сыном, но и ни разу больше его не увидел.

Такой отец Кириллу не нужен. Отныне у него была только мать – она сама – и никого более. Алексей был жесток к их сыну.Очень жесток. И этого она простить ему не могла. И никогда не простит. Собственно, это и стало причиной их расставания.

А также тот факт, что Алексей вдруг сблизился со своей бывшей. И, помимо этого, завел себе очередную молодую пассию.

– Ну? – Наталья все же приняла звонок, выйдя из холла на крыльцо. День был майский, погожий, прелестный, упоительный. Они с Кирюшей сначала наелись до отвала мороженого в его любимом кафе в столице, а потом отправились осматривать их новый дом. В квартире в Гранатном переулке, где они временно обитали на данный момент, они находиться дольше не могли.

Точнее, могли, но Натальяне хотела оставаться там. Потому что квартира принадлежала не ей, а Алексею. Он их оттуда не выселял, нет, ведь он сейчас корчил перед их совместными друзьями и знакомыми благородного дона, который готов на все, чтобы удовлетворить требования ушедшей от него жены и не затевать грязный бракоразводный процесс.

Но дело было не только в квартире и прочей недвижимости. И даже не в издательском доме, на совместное раздельное владение которым она будет претендовать – и это Алексея, естественно, устраивать не могло по определению.

Дело былов Кирюше. Ребенку не требовался такой отец. А у Алексея был ключ от квартиры, теоретически он мог появиться там в любое время дня и ночи.

Поэтому им был нужен дом, новый дом: только для нее и для сына.И ни для кого более.

В следующем году Кирюше предстояло пойти в школу. А до следующего сентября… Он мог наслаждаться вольготной жизнью вместе с ней!

И в их маленьком мирке место было только длядвух человек.


– Наташа, мне нужно с тобой поговорить… – услышала она голос супруга.

– Зато мне не нужно! – ответила она, однако класть трубку не стала. Ему определенно что-то от неетребовалось.

– Ты ведешь себя глупо, – продолжил супруг. – Ты ведь купила дом?

Наталья почувствовала, что ее сердце готово выскочить из груди.Откуда? Откуда Алексей узнал, что она купила дом? Отчего-то она подумала о пронырливом агенте по недвижимости, который ей не понравился с первого взгляда, не исключено, что тот сам позвонил Алексею и, желая оказать влиятельному человеку важную услугу, проинформировал его о том, что за сделку заключила его жена.

Пока еще жена.

– Молчишь? – продолжил супруг, голос которого, вначале вкрадчивый, стал обретать мощь. Она-то знала его повадки, его умение добиваться своего и, как он выражался, «работать» с многочис-ленными писателями, чьи книги выпускал их издательский дом.

– А ты, увы,не молчишь, – ответила ему в тон Наталья. – Так чего ты хочешь? Я ведь знаю, что тебе что-то нужно.

Настал черед мужа на несколько мгновений смолкнуть. Наталья тоже раздумывала. Да, он мог добиться своего – и, к примеру,отобрать у нее Кирюшу. Однако он был в курсе, что она готова идти до последнего ради ребенка.

– Почему вы так поспешно уехали? – произнес наконец супруг. – Ты ведь обещала мне, что я смогу видеться с Кирюшей…

Его голос дрогнул, но Наталья не позволила себя обмануть. Нет, верить этому монстру нельзя.

– После того, что произошло, это полностью исключено! – отчеканила она. – Радуйся, что я не заявила в полицию.

– Наташа, образумься!

Она расхохоталась:

– Образумиться?Мне? Может, тебе следует образумиться, Лешенька? И не смей мне угрожать!

– Я не угрожаю, Наташа! – Супруг был прав. Он не угрожал. Потому что понимал, что она могла записывать их телефонный разговор. Однако во время их последнего, крайне бурного разговора тет-а-тет он наговорилтаких вещей, что волосы становились дыбом.

И этого Наталья не забыла.

– В самом деле? – заметила она более чем холодно. – А у меня на этот счет сложилось совершенно иное мнение. И возвращаясь к твоему вопросу, Алексей… Я же в курсе, что ты за человек. Ты любишь все держать под своим неустанным контролем. Ты привык, что все пляшут под твою дудку. Но это осталось в прошлом. Мы с Кирюшей будем жить своей жизнью…

– Думаю, у тебя это не получится, Наташа… Могут возникнуть несколько весьма серьезных проблем…

Женщина очень пожалела о том, что не записывала телефонный разговор с мужем. Да, он, вне всяких сомнений, ейугрожал.

– Думаю,и у тебя может тоже возникнуть ряд проблем, Леша, – ответила она, тяжело дыша. – И ты это прекрасно знаешь…

– Успокойся, Наталья! – Тон мужа снова изменился, его голос теперь рассекал воздух, как хлыст. – Ты сама знаешь, что никаких шансов у тебя нет! Так что предлагаю пойти на мировую… Ты получишь… Получишь щедрые отступные… А взамен на это согласишься передать мне акции издательского дома. По хорошей цене…

Она так и знала, что Алексей рано или поздно поднимет этот вопрос. Ему требовалась власть, причем власть незыблемая и неделимая. А она, как назло, являлась владелицей двадцати трех процентов акций. А с учетом того, что крупнейший конкурент их издательского дома вел с ними затяжную войну, желая подчинить его себе, Алексей не мог допустить, чтобы его жена, к примеру, продала пакет акций конкурентам.

– Похорошей? – переспросила Наталья, а муж, считая, что она начинает торговаться, зачастил:

– Поочень хорошей! Получишь и кое-что из недвижимости, в России и за границей. Однако не совершай ошибки, не соглашайся на предложение Феликса…

Феликс был владельцем гиганта-конкурента: некогда вместе с Алексеем они затевали одно дело, потом рассорились и из друзей превратились в заклятых врагов.

– А что, если Феликс предложитлучшую? – сказала она. – И он это сделает, не так ли, Алеша! Однако… Однако я готова принять твое предложение… Если ты только согласишься на то, чтобы оставить Кирилла со мной. Только со мной! Раз и навсегда!

– Наташа, ты понимаешь, что это невозможно… Мы уже говорили об этом… Я привел тебе аргументы, отчего…

– Ты оставишь меня и моего сына в покое, ты понял это? – прошипела женщина в телефонную трубку. – Иначе я соглашусь на предложение Феликса. Ведь он ко мне уже подкатывал, как ты наверняка и сам догадался…

– Наташа, не делай глупостей… Ты же согласилась с моими доводами… Потому что в противном случае мне придется прибегнуть к жестким мерам. Не забывай, я ведь отец Кирилла…

– Ему не нужен такой отец! – крикнула Наталья. – И не смей мне больше звонить!

Она завершила звонок, и смартфон выскользнул у нее из рук, улетев с крыльца в высокую траву. Ей понадобилось какое-то время, чтобы отыскать его, однако она быстро обнаружила телефон, когда тот снова ожил: ей опять звонил Алексей.

Сбросив звонок и отключив телефон, Наталья запихнула его в сумочку и вернулась в дом. Ее поразила звенящая тишина в их новом жилище.

– Сынок! – крикнула она, однако ответа не последовало. Она еще раз позвала Кирилла, а потом вдруг вспомнила: ну конечно, он ведь играет с ней в прятки! И наверняка уже давно ждет, что она отправится на поиски. Вместо этого она опять портила себе нервы, ведя бессмысленную беседу с Алексеем.

Интересно, что он подразумевал поджесткими мерами, однако думать об этом не хотелось. В том, что Алексей был опасным человеком, и человеком, способным ради достижения собственных целей буквально на все, она убедилась уже давно.

Но сына она емуне отдаст.


– Кирюша! Я иду искать! – крикнула она и стала подниматься по лестнице. Сыннаверняка спрятался где-то на втором этаже. Наталья заглянула в первую попавшуюся комнату и увидела выглядывавшую из-за покрытого пыльным чехлом дивана желтую кроссовку. Так и есть, долго мучиться не пришлось. Она осторожно подошла к дивану и, ухнув, обогнула его.

Однако сына там не было – только его правая желтая кроссовка, которую он, видимо, снял и специально подложил так, чтобы у нее создалась иллюзия того, что именно здесь он и прячется.

– Ну хорошо, Кирюша, один – ноль в твою пользу, – произнесла она громко, надеясь, что ее голос разносится по всему второму этажу. – Ты меня обманул! Но я тебя все равно найду!

Она оказалась в соседней комнате – и заметила другую желтую кроссовку, выглядывавшую из-под портьеры. Наталья с азартом откинула ее, позволяя лучам яркого солнца влиться в комнату сквозь мутные грязные окна.

На этот раз это былалевая кроссовка сына, однако самого Кирилла за портьерой не было.

– Два – ноль! – сказала она, начиная ощущать беспокойство. – Я продолжаю тебя искать!

Она надеялась, что услышит, как это обычно бывало в подмосковном палаццо, сдавленный смех сына, затаившегося где-то неподалеку. Однако до нее не долетело ни звука.Так куда же ребенок запропастился?

Она побывала еще в двух комнатах, однако Кирилла там не было. В последней она обнаружила его бейсболку, опять же положенную так, чтобы сбить ее с толку, однако сына нигде не было.

Ну конечно, как она могла этозабыть! Надо было начинать именно отсюда – с его комнаты! Точнее, с той комнаты, которую она первоначально хотела отвести ему под детскую, но потом передумала, и все из-за этого странного шкафа. Отчего-то он внушал ей… нет, не страх, а трепет.

Она подумала о детских страхах, о том, что малышня иногда считает, что в кладовке или шкафу притаилсябука. Так зачем поселять сына в комнате с этим страшным шкафом, если она могла организовать из нее, скажем, гардеробную? А Кирюша займет комнату в противоположном конце коридора…

Наталья вступила в угловую комнату со шкафом. Она ведь читала кое-какие статьи в Интернете: этот особняк словно притягивал несчастья. Построен он был еще при Сталине, здесь кто-то умер от болезни, кто-то покончил с собой, кто-то кого-то убил… Причем последняя смерть случилась не так уж и давно, лет пять назад, и с тех пор дом пустовал.

Это объясняло то, отчего никто не хотел его покупать. Никто –кроме нее. Однако она не была суеверной, да и цена была подходящая: с учетом бурного прошлого и недавней трагедии.

А ей и Кирюше требовался новый дом – нет, не в столице, а под Москвой. Однако ни в одном из этих гетто для «сильных мира сего»: в подобном месте они обитали еще несколько недель назад. Купить дом в подобном месте она не хотела – да ине могла. Они не бедствовали, несмотря на то что в издательском доме она более не работала. Однако у нее имелся пакет акций…

И все же причина заключаласьв ином… Она страстно желала обрести свое гнездо, свой дом, который станет крепостью для нее и Кирюши. Только для них двоих.

Наталья заметила, как дверца шкафа, бывшая приоткрытой, вдруг при ее появлении тихо захлопнулась. Ага, значит, сын спрятался именно там!

– Не понимаю, куда же он делся… – пробормотала она намеренно громко, морща лоб. – Никак не приложу ума… Нигде Кирилла нет! Разве что… Разве что онздесь!

Быстрым шагом она подошла к шкафу, попыталась распахнуть его дверцы, однако они не поддавались. Наталья напрасно дергала их, с каждым мгновением ощущая, что тревога все возрастает. Потом она вдруг поняла, что дверцы шкафа закрыты на ключ – но как же так, она ведь видела, как дверцамягко захлопнулась, едва она зашла в комнату!

Или ее смышленый сынок нашел возможность привести в действие дверной механизм, спрятавшись в шкафу?

Дрожащими руками она поспешно повернула массивный ключ – и дверцы наконец поддались. Она с силой распахнула их и провозгласила:

– Вот я тебя и нашла! Я победила!

Однако шкаф был пуст – там не было ни Кирюши, ни вообще никого. Только одна-единственная деревянная вешалка, мерно покачивавшаяся на металлической штанге.


Наталья, чувствуя, что у нее рябит перед глазами, шагнула в шкаф, желая удостовериться, что это не оптическая иллюзия и не галлюцинация. Да, шкаф был пуст, однако онне имел права быть пустым. Там должен был находиться Кирюша.

Но его там не было.

– Кирюша!Сынок! Ты где? Что с тобой случилось? – Она закричала, и из глаз хлынули слезы, Наталье в голову вдруг пришла простая и одновременно столь страшная мысль: а что, если она никогда больше не найдет сына?

Но что с ним могло приключиться? Неужели… Неужели он забился в такой уголок в этом доме, в котором его никто никогда не найдет?

Или…Или кто-то пришел и забрал у нее Кирюшу?

Рыдая, она выскочила из шкафа, попыталась сорвать со штанги раздражавшую ее деревянную вешалку, чтобы отшвырнуть ее в сторону. Но вешалка не поддавалась, потому что была прикреплена к штанге особым образом. И в этот момент стенка шкафа вдруг, заскрипев, отошла в сторону. Наталья увидела зиявший перед ней черный провал.

– Кирюша? – спросила она сипло, вдруг подумав о том, что ее сын мог оказаться там, в подземелье. Она хотела было шагнуть в черную дыру, однако стенка столь же внезапно, как и открылась, со скрежетом закрылась.

Наталья ударила по стенке – и до нее донесся легкий гул. Что, неужели она слышит голос сына?Он звал ее! Кирилл был там! Она должна попасть туда, в это… в это Зазеркалье…

Или, если уж быть точным,зашкафье.

Она принялась бить кулаками по стенке шкафа, за которой, как она теперь знала, скрывался проход невесть куда.

– Кирюша, сыночек…

– Мама, мамочка, что с тобой! – услышала она голос сына и вдруг поняла, что идет он не из-за внутренней стены шкафа, ау нее из-за спины. Неловко обернувшись, она увидела Кирилла, живого и невредимого, с испуганным выражением лица стоявшего позади нее.

– Мамочка, извини, я не хотел, чтобы ты плакала! Я был там… В кладовке… Извини, мамочка… Мамочка, не плачь, пожалуйста! Ты победила, ты!

Чувствуя себя полной дурой, Наталья прижала к себе сына и, покрывая его лицо поцелуями, заревела пуще прежнего.

– Мама, мамочка! Со мной все хорошо! И вообще, я был не один, а с мальчиком!

– С мальчиком? – встрепенулась Наталья, всматриваясь в безмятежное лицо сына. – Каким таким мальчиком?

Никакого мальчика в их доме быть, конечно же, не могло: никакого, кроме ее Кирюши!

– В красной рубашке, с белыми волосами и синими-пресиними глазами, мамочка! – пояснил Кирюша. А затем указал на пустой шкаф: –Он оттуда вышел и туда же ушел, когда услышал, что ты меня зовешь. А можно теперь поесть мороженого, мамочка?


– Ну и что там? – спросила нетерпеливо Наталья, не рискуя подходить к шкафу, в недрах которого зияло черное отверстие. Именно в этом отверстии исчез вызванный из фирмы молодой мастер.

Кирилл, который находился рядом, прижался еще плотнее к Наталье и произнес:

– Мамочка, а что, если дядя большеникогда не появится? Что, если шкаф его поглотил?

Тут в проеме возникла знакомая фигура, и из шкафа выпрыгнул опутанный паутиной мастер.

– Там лестница, каменная… Вниз ведет… И стена. Кладка кирпичная. Я так долго, потому что кирпич один, который уже расшатался, вытащить сумел. И посмотрел, что же за стеной. Не поверите, а там дверь металлическая… Причем на совесть сработано… Замок старинный, однако в идеальном состоянии… Вот, хотите взглянуть?

Он протянул ей свой мобильный, на который были запечатлены и узкая каменная лестница, и кирпичная стена с отверстием посередине, и – частично – спрятанная за нейметаллическая дверь.

Наталья вернула ему мобильный, а восторженный Кирилл завопил:

– Мамочка, а можно я жить здесь буду? У меня появится свой подземный ход! Ну пожалуйста, мамочка!

Наталья качнула головой и заметила:

– Кирюша, мы об этом уже говорили. Нет,здесь ты жить не будешь…

– Мама, я хочу, хочу! – закричал мальчик. – Почему ты такая! Лишила меня папы, лишила меня моих друзей! И даже комнаты теперь лишила, которая мне так понравилась! Ты плохая, мама! Я от тебя ухожу на Северный полюс!

Ребенок развернулся и направился к двери в коридор. Молодой работник, подмигнув Наталье, нагнал его и произнес:

– Ну, ты, приятель, не горячись. Вот узнаете, что там за дверью, может, мама и передумает. Тем более, сдается мне, что это не единственный тайный ход, который в этом доме имеется. Похоже, они тут и в других местах есть…

Просияв, Кирюша тотчас забыл, что собирался уходить на Северный полюс, и завопил:

– Вот это да! И в той комнате, которая должна стать моей, тоже? А вы мне покажете, как ими пользоваться?

Он выбежал в коридор, а Наталья обеспокоенно посмотрела ему вслед. Мастер подмигнул ей и сказал:

– Ну, вы не беспокойтесь… Это я насчет других доступов к подземелью просто так сказал, хотя не исключаю, что это так и есть. Похоже, шкаф для того и поставили, чтобы скрыть потайной ход. И открывается он, как вы это сами случайно установили, при помощи этой фальшивой вешалки. Точнее, она очень даже настоящая, но она соединена с механизмом, который приводит в действие заднюю панель шкафа. Хитро сработано. И, похоже, уже давно… Наверняка еще при строительстве дома. У вас архитектурные планы дома имеются?

Наталья качнула головой – архитектурных планов дома, выполненных тогда, когда он строился, конечно же, не осталось. В фирме по продаже недвижимости имелись новые планы, на которых не были обозначены ни вход в подземелье, ни тайные ходы. Похоже, о них никто до настоящего времени не знал.

Иликто-то все же знал?

– Советую вам обратиться к архитекторам… ну, или к этим, как их кличут, диггерам… Тем, кто по бункерам и канализации шастают. Кстати, если хотите, могу осмотреть и другие шкафы…

– Да, пожалуйста… – Наталья посторонилась, пропуская работника в коридор.

– А можно я вам помогать буду? Я очень хорошо умею помогать, честное слово! – закричал Кирюша. – Знаете, там вон еще один шкаф стоит… Он такой большой и загадочный… А вдруг там за дверью сокровища?

Наталья проводила взглядом молодого человека, удалившегося вместе с Кирюшей в соседнюю комнату. Вся эта история со шкафами была, и в этом сын прав,загадочна. И с обитающим там мальчиком в красной рубашке, с белыми волосами и синими-пресиними глазами, которого Кирилл, конечно же, выдумал.

Теперь она понимала, почему ей казалось, что Кирилл тогда спрятался в шкафу, и дверь то открывалась, то закрывалась. Она должна была обратить на это внимание раньше. Из-за наличия тайного прохода в комнате и в самом шкафу был постоянный легкий сквозняк, ведь потоки воздуха проникали в щели между неплотно пригнанными пазами. И в результате этого дверь словно сама по себе то открывалась, то закрывалась.

У самых странных вещей объяснения в основном самые простые. Однако Наталья не могла отделаться от ощущения, что Кирилла не стоит подпускать к шкафу и уж точно к подземелью. И мастер прав – она обратится в фирму, занимающуюся подобными вещами, велит разобрать стену и вскрыть металлическую дверь.

Интересно,что за ней?

Телефонный звонок отвлек ее от тревожных мыслей. Увидев, кто звонит, Наталья не хотела было отвечать, но решила, что игнорировать этого человека не стоит.

– Да, Феликс! – произнесла она, и в ухе у нее раздался мягкий голос ее некогда ухажера и жениха, потом компаньона ее супруга, а затем заклятого врага их издательского дома – Феликса.

– Ага, в этот раз решила все-таки снизойти до меня, детка? – сказал он, и Наталью передернуло. А ведь когда-то она млела и от этого вкрадчивого голоса, и от столь любимого Феликсом обращения «детка».

Но опять же, это былодавно и неправда.

– Решила, – в тон ему ответила Наталья. – Думаю, ты досаждаешь мне звонками, чтобы подвигнуть на продажу пакета акций нашего издательского дома?

Феликс рассмеялся:

– Что мне всегда в тебе нравилось, детка, так это твоя прямота. Впрочем, разреши напомнить, что издательский дом не твой, а Алексея. Ты разве не в курсе, что он рассказывает по всей Москве? Что это он тебя, бывшую медсестру, в люди вывел, из грязи поднял, а ты его предала и отплатила черной неблагодарностью…

– Это я от него ушла, если на то пошло… – сказала Наталья и поняла, что уже попалась на уловку Феликса. Ведь он намеренно настраивает ее против Алексея.

Не зная, что она и так настроена против него. Но значило ли это, что она теперь на стороне Феликса?

Нет, не значило. Она была только на своей стороне и Кирюшиной, и ни на чьей более.

– Ну, думаю, вся столица придерживается несколько иного мнения на этот счет, детка. И кстати, теперь на сайте нет никакого упоминания о тебе. Твое фото тоже убрали и оперативно стерли всю о тебе информацию. Как будто вы уже больше и не в браке…

Интересно, Феликс все еще ее любит? Нет, такие, как Феликс, любят только себя. И если у него что и осталось за все эти годы, то только чувство злобы и ненависти, ведь она тогда предпочла ему Алексея!

Хотя, может, она совершила ошибку, отказавшись стать женой Феликса?

Впрочем, теперь это было уже все равно.Хотя… Хотя она ведь, кажется, любила Феликса. И он ее тоже. Не исключено, что любит до сих пор. Однако она быстро убедилась, что он бывает крайне жестоким. Крайне. Да и к тому же Алексей так настойчиво добивался ее тогда…

– Как будто вы и не в браке! – повторил он. – Ты слышала меня, детка?

Да, она его слышала, но причинять ей боль, как тогда, она Феликсу не позволит.

– Тебя это не касается, – отрезала она, – и лучше нам разрешить эту коллизию раз и навсегда: я не собираюсь продавать тебе пакет акций, ни сейчас, ни когда бы то ни было в будущем. Это понятно?

Она в самом деле не собиралась, хотя всерьез рассматривала эту возможность. Но ее и Алексея связывало многое, похоже,слишком многое…

– Ты ведь все еще его любишь, детка? – спросил ее Феликс. – Кстати, почему он тебя бросил? Что у вас там приключилось? Он нашел себе новую подругу?

– Этоя его бросила! – крикнула в сердцах Наталья, вдруг понимая, что все-таки попалась на уловку Феликса. Он хотел вывести ее из равновесия – и вывел.

– Ты бы никогда его не бросила, детка, мне ли не знать. Так зачем тебе обманывать меня? Видимо, причина весомая… Ну, не хочешь и не говори, я ведь все равно докопаюсь до истины. Я ведь такой…

Да, он былтакой. Наталья почувствовала, как ее начинает бить озноб.

– Но тогда хоть скажи – ты его еще любишь? Аменя? Меня ты любишь?

Наталья, сжимая мобильный, выдавила из себя:

– Слишком много вопросов…

Феликс расхохотался и заявил:

– Так в жизни обычно и бывает: вопросов больше, чем ответов. Но до ответов на вопросы, которые имеют отношение к тебе и Алексею, я, как обещал, рано или поздно доберусь, и скорее всего рано, чем поздно. Ты ведь меня знаешь, детка…

Она егознала. И не сомневалась, что его слова – отнюдь не пустая угроза. Но что же тогда делать?

– У меня ведь есть верные мне люди… А они работают с учетом своих, особых принципов. И мало перед чем останавливаются, детка… Хотя нет, вру: они вообще ни перед чем не останавливаются!

Он расхохотался, весьма довольный своей сомнительной шуткой, а Наталья в беспокойстве вышла из комнаты в коридор – спускавшийся по лестнице мастер махнул ей рукой.

А где же Кирюша?

– Знаешь, детка, я ведь всегда придерживался в жизни точки зрения, что любого человека можно заставить сделать все, что угодно, весь вопрос только,каким способом. Вот возьмем, к примеру, тебя, детка. Ты обладаешь ключом, который позволит мне проникнуть в святая святых твоего супруга… Вы ведь еще супруги? Ты сама в курсе, что дела у вашего издательского дома идут не блестяще. А с новым хозяином, то есть со мной, все кардинально изменится!

Возможно, и это было ужаснее всего, Феликс был прав, однако Наталья не хотела и думать о том, что произойдет с ее детищем, сих с Алексеем детищем, если лапу на него наложит Феликс.

– И ты не хочешь отдавать мне этот ключ. Конечно, можно воспользоваться отмычкой, и раньше бы я так и сделал, однако со временем убедился, что не следует прибегать к окольным путям, если имеется центральная магистраль. В общем, мне надоело говорить всеми этими поэтическими метафорами, детка: или ты продаешь мне свой пакет акций, причем по сходной цене, или…

Наталья спускалась по лестнице вслед за мастером. Нет, интересно, куда же все-таки делся Кирюша? Он только что был здесь –и вдруг исчез.

– Или что? – спросила она, чувствуя, что тревога нарастает. Этот работниквроде бы вежливый приятный молодой человек, он ведь увел из комнаты Кирюшу, пока она разговаривала по телефону.

И онавсе еще говорит по телефону…

Заслышав звук заводящегося мотора, она выскочила на крыльцо – и увидела работника, сидевшего за рулем небольшого белого фургона с веселой цветной эмблемой фирмы, в которой он трудился. Молодой человек, узрев Наталью, снова приветливо махнул ей рукой и дал задний ход, желая развернуться.

Кирюши на крыльце и около дома не было. Не было его и в автомобиле около молодого человека – и в голову Наталье пришла вдруг мысль о том, что, не исключено, Кирюша все же находится там, только в кузове фургона – одурманенный наркотиками и связанный липкой лентой по рукам и ногам…

– Или, детка, мне придется дать отмашку моим людям – и они тотчас задействуют свои методы для разрешения сложившейся проблемы. А они всегда получают то, что им требуется, точнее, то, чтомне требуется. Потому что они забирают у человека, не желающего считаться с моей волей, самое драгоценное. А что у тебя самое драгоценное, детка?

Не прощаясь, он отключился. Прижимая к уху пищащую трубку, Наталья не знала, что делать – бросаться вслед за покидающим территорию загородного дома белым фургоном? Звонить в полицию? Обратиться за помощью к Алексею?

Выпуская клубы дыма, автомобиль покатился прочь. Наталья сбежала по ступенькам, намереваясь броситься за автомобилем вслед, краем глаза увидела сворачивающий с их улицы другой фургон, темный – и вдруг услышала знакомый голос. Она бросилась за угол, в сторону заброшенного сада, и увидела Кирюшу, который, давясь от смеха, восседал на высоком бордюре подле треснувшего каменного вазона.

– Господи, вот ты где… – прошептала Наталья, прижимая к себе сына, а тот, пытаясь высвободиться от ее жарких объятий, закричал:

– Мамочка, мне больно!

Наталья отпустила его и вдруг поняла, насколько нелепы были ее страхи. Хотя так ли уж инелепы? В отношении молодого мастера, вероятно, действительно смехотворны, более того, нелепы и даже оскорбительны, а вот что касается Феликса…

Он ведь обещал забрать у нее самое драгоценное. А ее самое дорогое сидело перед ней, вертело вихрастой головой и пыталось увернуться от поцелуя.

– А Саша еще приедет? – спросил мальчик, и Наталья не поняла, кого Кирюша имеет в виду. И только потом до нее дошло, что Александром, в самом деле, звали молодого мастера на все руки. Он ведь ей представлялся, однако имя тотчас вылетело у нее из головы.

– Он такой веселый! И вообще, мамочка, почему мы живем тут, как в тюрьме? Нас никто не посещает… Но даже в тюрьму наведываются близкие с передачками.

Наталья улыбнулась и попыталась снова поцеловать сына, однако тот дернулся в сторону.

– И где ты только таких выражений набрался…

Кирюша, заметивший на земле крупного зеленого, отливавшего бронзой жука, поддел его и пробормотал:

– Он научил…

– Саша? – нахмурилась Наталья. Нет, не следовало ей оставлять ребенка наедине с работником, пусть и столь приятным во всех отношениях. Потому что вся эта приятность и веселость может оказаться всего лишь маской. Под которой скрывается истинное, далеко не такое дружелюбное лицо.

Или в некоторых случаяхмурло монстра.

А что, если этот Саша уже сидел? Хотя сколько ему лет, наверняка не больше двадцати пяти… Когда бы он успел. Но почему он тогда пичкает ребенка подобными тюремными фразочками? Или этот Саша всего лишь безобидный фанат шансона, хотя Наталья, предпочитавшая классику, была уверена, что безобидных фанатов шансонав природе не существует.

– Нет, не Саша, – ответил мальчик, отворачиваясь. –Он.

Наталья хотела было подойти к сыну, однако тот, отслеживая путь жука, который упорно полз куда-то вверх, проворно вскарабкался на каменный, заросший сорняками пьедестал, на котором возвышался треснувший вазон с остатками прошлогодних растений.

– Кто он, золотце? – спросила Наталья, чувствуя, что тревога, только что якобы ушедшая, начинает опять заполнять ее сердце.

Кирюша, стоявший к ней спиной и с упоением наблюдавший за жуком, время от времени подгоняя его травинкой, произнес:

– Мамочка,он. Как его зовут, он мне не сказал, хотя я и спрашивал. Сказал, что скажет, когда настанет время. Я же тебе уже про него рассказывал, помнишь? Ну, мальчик с белыми волосами и синими-пресиними глазами… Тот, который тогда в шкаф пришел и в шкаф обратно ушел…

Наталья, поеживаясь то ли от внезапного дуновения ветерка, то ли от страха, сипло произнесла:

– Но я думала…

И смолкла. Она ведь думала, что все эти истории про мальчика, которого Кирюша якобы видел в доме, их доме, сын простовыдумал.

– Знаю, мамочка, ты думала, что я все сочиняю. Я же видел тогда, что ты мне не поверила. А он время от времени приходит ко мне. Только он очень стеснительный и говорит, что он только мой друг и ничей больше. И он боится взрослых, потому что они плохо с ним обращались. Так он сказал. Поэтому он общается только с детьми, которые его не обидят. Хотя ведь дети иногда могут обидеть сильнее, чем взрослые, так ведь, мамочка?

Жук тем временем достиг края чаши и, то и дело срываясь и откатываясь назад, пытался перебраться на заполнявшую ее сухую землю. И почему жук так упорно стремился туда, где его не ожидаетничего хорошего? У Натальи мелькнула идиотская мысль, что многие люди прямо как этот жук – куда-то ползут, сами не зная зачем, и достигают цели, сами не зная какой.

Многие, но только не она сама.Или все же…

Подойдя вплотную к стоявшему на каменном парапете мальчику, Наталья произнесла, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос не напугал Кирюшу:

– И часто он тебя навещает, этот мальчик в красной рубашке, с белыми волосами и синими-пресиними глазами?

– Ну, не то чтобы часто, мамочка… – Кирюша помог жуку, который никак не мог осилить непреодолимое для него препятствие, при помощи травинки. –Иногда… Просто у него нет друзей, и у меня тоже нет… Ты ведь увезла меня сюда, и все мои друзья остались в Москве… Ты мне даже с ними по телефону говорить не разрешаешь…

Наталья ощутила, как на глазах у нее выступили слезы. Да, она увезла Кирюшу, оторвала его от прежнего круга общения, потому что она не хотела, чтобы Алексей узнал, где они сейчас находятся.

Но он, похоже, уже знал, так что, выходит, она зря лишила Кирюшу друзей. И, не исключено, именно поэтому он выдумал себе несуществующего друга – мальчика в красной рубашке, с белыми волосами и синими-пресиними глазами.Мальчика, которого нет в природе.

Однако она имела право так поступить, она пыталась уберечь сына от опасности –своего сына!

– И о чем вы говорите с…с ним? – спросила Наталья, чувствуя, что во рту у нее пересохло.

– Оразном, – протянул Кирюша. – Только я не могу рассказать тебе, о чем именно. Я дал ему слово, что не расскажу о нем, а видишь, уже его нарушил. И он обидится. И разозлится. А когда он злится, то он… То он… То он становится очень странным! Очень!

Наталья обернулась, словно ожидая увидеть в глубине заброшенного сада мальчика в красной рубашке, с белыми волосами и синими-пресиними глазами. Но никого она, конечно же, не заметила, потому что они были в саду одни.

Или все же нет?

– Но ты можешь мне сказать, сынок… Маме ты можешь сказать все. Тем более твоего друга сейчас нет, он нас не слышит…

Кирюша, повернувшись к ней, произнес:

– Он нас все равно слышит, мамочка… Он такой, он умеет. Он… Дело в том… Дело в том, что он не совсем обычный мальчик…

Чувствуя, что пульс у нее резко ускорился, Наталья прошептала:

–Не совсем обычный? Но что это значит? Он что, инвалид? Или сирота?

Кирюша взглянул на нее и ответил:

– Нет, просто этот мальчик…

А потом смолк, развернулся и крикнул:

– И так ведь всегда, мамочка! Ты всегда получаешь то, что хочешь! Он же запретил мне говорить о нем и о том, о чем мы с ним беседуем, а ты меня заставила это сделать. Ты плохая, мамочка, плохая!

Наталья, положив Кирюше руку на плечо, попыталась привлечь сына к себе и поцеловать, но он вырвался и, плача, закричал:

– Ты плохая, мамочка! Зачем я это тебе сказал? А если он больше никогда не придет, то я лишусь своего единственного друга?

Наталья увидела, как сын схватил жука, который полз по странно изогнутому, засохшему стеблю внутри чаши, бросил его на землю и раздавил. До нее донесся смачный, неприятный звук, как будто что-то лопнуло. Она поняла, что это был панцирь насекомого.

– Кирюша, сынок, что такое… – пролепетала она, а мальчик, рыдая, побежал прочь. Наталья устремилась за ним, а когда заворачивала за угол дома, отчего-то обернулась – и на мгновение ей показалось, что там, в глубине сада, застыла невысокая фигурка с белыми, как у альбиноса, волосами. Но когда она через мгновение снова взглянула в ту сторону, то ничего уже не увидела. Наверняка игра воображения, вызванная странными рассказами сына.

– Кирилл, стой! Стой, я тебе сказала! – крикнула она, выбегая с территории их участка на дорогу. Фигурка сына мелькала где-то впереди. Внезапно из-за угла вывернул допотопный «Мерседес», и мальчик едва не угодил под колеса.

Наталья бросилась к сыну, который, не шевелясь, лежал на дороге. Схватив его, Наталья ожидала увидеть все что угодно: море крови, переломанные кости, дергающиеся в конвульсиях губы.

Но Кирюша был цел и невредим и отделался лишь испугом. Плача на плече Натальи, он твердил:

– Мамочка, извини… Я не хотел…

Дверца «Мерседеса» поспешно раскрылась, из-за руля вылезла, опираясь на трость с золотым набалдашником, дама аристократической внешности.

– Ах, какой ужас! С вашим малышом, надеюсь, ничего не случилось? Вызвать «Скорую»? Мне так жаль, мне так жаль, но он появился столь внезапно…


– Нет, нет, с моим сыном все в полном порядке, – сказала в двадцать пятый раз Наталья, кляня себя за то, что приняла предложение соседки, которая на днях едва не переехала Кирюшу на своем ветхом «Мерседесе», и посетила ее особняк, располагавшийся рядом с их домом.

– Какой живой и прелестный мальчик! – заявила соседка, звавшаяся Аглаей Филипповной и являвшаяся вдовой некогда известного, а теперь напрочь забытого советского композитора.

Наталья автоматически посмотрела сквозь огромное панорамное окно, около которого они с хозяйкой восседали, поглощая крошечные разноцветные пирожные-безе и попивая крепчайший кофе.

Наталья наблюдала за Кирюшей, который носился по ровному, покрытому зеленой травой газону, играя с пожилой таксой, любимицей Аглаи Филипповны. Мальчик явно наслаждался игрой с животным, и Наталья уже знала, с какой просьбой он обратится к ней, когда они вернутся к себе:завести щеночка! И понимала, каким будет ее ответ.

– А почему бы вам, милая моя, не завести домашнее животное? Я могу посоветовать отличного заводчика… – произнесла соседка, пододвигая к Наталье фарфоровое блюдо с тающими во рту разноцветными финтифлюшками. – Вы берите, берите, я же вижу, что они вам нравятся. Я сама пекла, по старинному рецепту моей прабабушки, а та была родом из Парижа…

Покосившись на столь соблазнительные пирожные, Наталья вздохнула и налила себе еще кофе. Похоже, калорий она и так перебрала на неделю вперед.

– Вашему мальчику нужна компания, нужен друг, – заявила Аглая Филипповна. – Уж не обижайтесь, милая моя, что смею давать вам советы, но ведь это видно невооруженным глазом.

Соседка была права, однако Наталья не собиралась обсуждать с этой особой перипетии своей личной жизни. Вместо этого она попыталась вычислить, сколько же лет их соседке, которая сама была охоча до компании. Наверняка под восемьдесят, а она все еще лихо управлялась с «Мерседесом», оставшимся после отдавшего Богу душу еще в девяностые супруга. Наталья задумалась о том, есть ли у Аглаидети, но спросить не решилась: знакомы они были всего ничего.

– Это, безусловно, так, однако обстоятельства принудили нас сменить прежнюю обстановку, – произнесла Наталья, понимая, что Аглая отдала бы свой раритетный «Мерседес» или, по крайней мере, фарфоровый сервиз за то, чтобы узнать, что же это такое заобстоятельства.

– Ах, у нас тут мирно и покойно! – произнесла наконец хозяйка, явно поняв, что больше информации из гостьи не выжмет. – Ведь в советские времена здесь, в этом идиллическом местечке, обитали деятели искусства и корифеи науки. А потом, когда насталиновые времена, у нас появились новые соседи. Со временем этих новых стало больше, чем старых. На данный момент я одна из немногих старожилов…

Говорила Аглая с улыбкой, но Наталья заметила, что она явно не одобряет эти перемены.

– Кстати, дорогая моя, я хоть и сказала, что у нас тут мирно и покойно, однако забыла добавить, что так здесь было не всегда. Во всяком случае,не везде. Вам ведь говорили, что вы поселились далеко не в самом счастливом особняке? Он как будто притягивает к себе несчастья. Первый жилец, который принимал активное участие в строительстве всего нашего поселка, был известным советским детским фантастом. Хотите верьте, хотите нет, но однажды он просто исчез! Словно растворился в своем особняке, хотя приходящая прислуга клялась и божилась, что он вечером поднялся к себе в кабинет, закрыл за собой дверь – и утром, когда после безуспешных попыток заставить его открыть дверь оную сломали, то в кабинете его не обнаружили. Только горящую еще с ночи лампу, гору свежего пепла в камине, а на письменном столе лист бумаги, на котором было выведено красными чернилами: «Я ухожу туда, где меня никогда не найдут». И ведь его никогда больше не нашли – ни живым, ни мертвым!

Наталья пожала плечами – эта история обсасывалась в Интернете со всех сторон, однако ее саму она оставила равнодушной. Кто сказал, что это вообщеправда? Обычно все эти таинственные случаи всего лишь байки, и в действительности все было совершенно иначе. Фантаст в самом деле исчез в конце сороковых или самом начале пятидесятых, и никто не знал, что с ним случилось, но Наталья была уверена, что его исчезновению имеется самое тривиальное объяснение. Он мог сбежать с любовницей или любовником. Быть убитым мужем любовницы или женой любовника. Отправиться купаться ночью на близлежащую речку и утонуть. Принять решение совершить кругосветное путешествие пешком. Наконец, быть арестованным и увезенным в неизвестном направлении суровыми чекистами.

Да мало ли что…

Но многие были уверены, что его украли столь любимые им и фигурировавшие в его произведениях жители иных галактик, что он открыл проход в иное пространственно-временное измерение, что его поглотил ад.

– А как вы думаете, что с ним случилось? – спросила Наталья Аглаю, и та, усмехнувшись, отпила из чашечки и произнесла:

– Черт его знает, милочка! Причем в данном случае это следует понимать буквально:черт его знает!

Наталья взглянула на Кирюшу, который забавлялся с таксой их странной соседки. Может, в самом деле купить ему собаку? Или хотя быморскую свинку?

Аглая же, явно смакуя как кофе с пирожными, так и историю прошлых лет, продолжила:

– Следующий владелец, чин в Госплане, обитавший в особняке не более года, был арестован прямо там и увезен на Лубянку, а позднее расстрелян. Его преемник, снова представитель советской интеллигенции, а именно крупный литературный бюрократ Союза писателей, покончил с собой – уже при Хрущеве, не вынеся решения Двадцатого съезда. Он не выдумал ничего лучше, чемповеситься в стенном шкафу!

Наталья в ужасе подумала, не в том ли самом, в котором обнаружился вход взашкафье?