Конфеты с клофелином
Михаил Четыркин

Фотограф Михаил Четыркин

© Михаил Четыркин, 2017

© Михаил Четыркин, фотографии, 2017

ISBN 978-5-4485-3296-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Когда ты «и» пройдёшь…»

Когда ты «и» пройдёшь…
и даже «или»…
Вдруг ангел заиграет на трубе…
Обыденное слово «хоронили»
Ты ощутишь как близкое себе

– Смутившись от внезапного озноба
Не посланный преследовать и мстить,
Тот, сверху (очень правильно, должно быть)
В часах твоих все стрелки совместит.

И, расчленив на тени звуков эхо
Невидимым движением ножа,
Ты под конец сумеешь встретить это.
Вот только не успеешь удержать.

В последнем закрутив водовороте
(мол, ничего с собою не возьму),
Ты будешь против… против… против… против.
Уже не интересный никому.

Ты будешь средь всего, что ныне скрыто,
Ты встанешь рядом с призраками. Но
Твой утлый чёлн как ржавое корыто
Опустится средь всполохов на дно.

И сверху тот, кто так тебя оставил,
Заранее прощая и любя
Закрасит небо цветом серой стали…
В слезах о совершаемом скорбя.

«Мир до сарказма странен…»

Мир до сарказма странен.
Время течёт скорее
(словно сквозь ржавый краник
сбоку на батарее).

В мире ещё есть люди,
Едут они в трамвае…
Вдруг он её полюбит
– так иногда бывает…

Ей бы до «Чёрной речки»
(Он – до «Проспекта Стачек»),
Милые человечки…
С вами никак иначе.

Он, предположим, доктор.
А у неё – собака
(типа большого дога),
Два неудачных брака,
мама, и дочь Арина,
Скука в часы досуга,

А у него два сына
(их забрала супруга),
Новый электрочайник,
Вечный омлет на завтрак,
По вечерам печально,
что не махнул на Запад

– Можно и тут, наверно…
А она знает чётко
Вечером – тюбик Wella
Для осветленья чёлки,

Маску из апельсинов…
вновь отступают годы…
Чтобы пройти красивой
Мало одной природы.

Мир наш нелеп до смеха,
Хоть неприятно-ловок.
Им ещё вместе ехать
Несколько остановок.

Он то и дело глянет
(как на актрису фильма).
Он её сердце ранит
– правда, чуть-чуть, несильно…

Вот бы они кружили
Так до конца в трамвае…

Но почему-то в жизни
этого не бывает.

«Мы сложили из снега рождественский домик…»

Мы сложили из снега рождественский домик…
Как горды мы им были!.. как были мы рады
– И встречались в движениях наши ладони,
И касались друг друга украдкою взгляды

– А зима, украшая небесные своды,
Возвращала забытые нами желанья,
И в мгновенья сжимала прошедшие годы,
И затем превращала в ничто расстоянья.

Обнимаясь всё крепче, боясь потеряться
В этом странном, зимой нарисованном мире,
Мы учились близ снежных окошек смеяться…
А крупинки холодные падали мимо…

Мы не плакали больше, про слёзы не помня,
Мы их тихо на влажных щеках целовали,
И надеждой свой маленький домик наполня,
На неё, только лишь на неё уповали

– А вокруг так бело было, и незнакомо,
И минута, простясь, за минутой летела…
И молчала зима возле снежного дома,
Словно всё рассказав нам о том, что хотела.

«Как шарик, в бездне крутится Земля…»

Как шарик, в бездне крутится Земля
(Хотя ещё нам не сорвало крышу)…
Мы движемся по краю бытия
Средь темноты, обмана и жулья,
Души своей измученной не слыша,

Нам жирно ставят штампы в паспорта,
Заранее границы создавая,
И злобно щерят пасти три кита,
И щурится под ними пустота
Слепая… неподвижная… живая…

Погасли, отработав, маяки,
Лучом не поборов густую воду,
И щёлкают как выстрел каблуки
По мостовой. И меткие стрелки
Винтовки перезаряжают с ходу.

Где наш триумф? Где сладость от побед?
Их нет. Деленье «первое/второе»
Под сургучом заложено в конверт:
Тоска. Верёвка. Старый табурет
– Забавная карьера для героя…

Глухи слова. А, может быть, просты —
Мы ими пишем веру, и науку…
Но вновь невоплощённые мечты
Уходят вверх. Вперёд. И даже ты
Мне, обернувшись, не протянешь руку.

«Задержусь в нарисованном мире…»

Задержусь в нарисованном мире,
Где гармония красок и фона…
Мне 14:24
Вдруг покажет дисплей телефона

– Очевидно, пустые заботы,
И напрасные хлопоты, вроде…
Заиграют тревожные ноты
Заштрихованных чёрным мелодий…

Я совсем не любитель баталий,
Я почти не поборник инструкций…
Я рисую в пространстве из стали
И чугуноподобных конструкций.

А в рисунке – свобода полёта
И луга необычных растений…
Но свисают кресты переплётов,
На пейзаж опустившие тени…

Я раскрашу свой холст акварелью,
Пару капель гуаши добавлю
– Я уже это делал в апреле,
Мне такую возможность давали,

Мне казалось – исчезли метели,
Мне подумалось – стихли печали…

– Хоть чуть-чуть бы ещё акварели…
Чтобы вышел пейзаж, как вначале…

«Чернота (хуже лишь в петле)…»

Чернота (хуже лишь в петле)
– Но, наверное, это правильно:
Я в космическом корабле,
Неизвестно куда отправленном,

– Вот плыву от стены к стене,
Ощущая уколы совести…
Как-то трудно даётся мне
Ситуация невесомости;

Глушит лапами тишина
(Комнатёнка-то здесь безлюдная),
И за толстым стеклом окна
Местность явно недружелюбная,

Россыпь звёзд – как огни реклам,
Прославляющих статус вечности…
Я лечу по чужим делам,
Заключённый в корабль для верности.

Не пытаюсь разбить стекло —
Так спокойней. Мне стало нравиться.
– Это, видно, не повезло…
С этим попросту надо справиться…

Пошуршу в навесных шкафах,
Пожую концентрат из тюбика,
В изголовье сложу скафандр,
Явно выданный мне для тюнинга…

А когда переборок дрожь
Сонно в плеске ручья расплавится,
Ты тихонько ко мне придёшь…
По тропинке… в весеннем платьице…

«Мы будто куда-то едем…»

Мы будто куда-то едем,
В гремящем составе длинном,
И кормят меня соседи
Конфетами с клофелином,

За хитрою их вознёю
Мне брезжит в глуши палата
В больничке… А ты с семьёю
– И в этом не виновата.

Во сне ты идёшь по лугу
– Не знаю, что это значит,
А я вот хожу по кругу —
А, может, на чью-то дачу,

И странные люди споро
Таскают меня по бабам…
И снова как будто скорый
С табличкой «Мадрид – Хабаровск»…

Я спрашиваю дорогу
– Матросы вослед плюют мне
Собака вцепилась в ногу:
Не больно, но неуютно…

Соседи меня связали,
Попрыгав с соседних полок
– А ты уже на вокзале,
И лист расписанья долог

– А может, он пуст (что странно…),
А, может, ты не читаешь…
Собака мне лижет рану,
А поезд идёт к Китаю.

И ушлые азиаты
Меня запирают в клетке,
Чтоб после в мою палату
Горстями швырять таблетки…

Ты будто бы где-то рядом,
С авоською апельсинов,
На улице склад снарядов
Взорвался – но так, несильно…

И важное что-то близко
– Да только вот не ухватишь…
И ты как смешная киска.
Но, правда, ночами плачешь…

И муж на твоё колено
Солидно кладёт ладони…
А я всё бегу из плена,
Уже с головой седою

…Когда же мы все приедем
Да вытащим чемоданы?!..
Мне хором поют соседи,
Обшарив тайком карманы

– И, видимо, будет драка,
И рвутся кругом снаряды…
И смотрит в глаза собака
Голодным тяжёлым взглядом.

Ну ладно, ещё не вечер —
Ещё километры ёлок,
Матросы мне бисер мечут,
Попрыгав с соседних полок,

В их гоготе нет печали,
На станции ждут путаны,
Но скоро раздача чая,
И все побегут к титану

– И ты меня рядом встретишь:
Ведь ты меня столько знаешь…
За окнами стихнет ветер,
Откроется дверь стальная,

Запоры негромко щёлкнут
(тихонько… на нас похоже…)
И я как прохладу шёлка
Твою поцелую кожу,

И буду с тобой отныне —
Пускай за спиной плохое…
Но я твоё слышу имя.
Ты веришь? – оно такое.

«Здесь обычно зима – про другое не помним почти…»

Здесь обычно зима – про другое не помним почти,
Мы воспитаны в холоде, с зыбким оттенком испуга,
А всё можно исправить: лишь стоит ей рядом пройти —
Просыпается солнце и запах весеннего луга;

Пусть давно позабыты истории с добрым концом,
Пусть в далёкие страны на всех не хватило билета,
Но она обернётся – мы сразу светлеем лицом,
И, как прежде, наивны… и чуточку счастливы где-то…

Это трудно понять, в это даже поверишь едва,
Остаются мечты, что словами и не выразимы…
Но она существует – а, значит, надежда жива

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.