Олимпийцы. Одиссей
Цикл стихов
Ина Близнецова

© Ина Близнецова, 2017

ISBN 978-5-4485-3321-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Невольный вольный сонет

Аполлону Мусагету

Возьми меня к себе!
Я не желаю больше
ни быть совсем одной,
ни быть среди других.

Я не должна судьбе.
Я ни мгновеньем дольше
не поступлюсь собой
для дней недорогих!

Но дрогнул лавр – не трожь —
Твой взор – не мне, далече;
лира в руке, но сомкнуты уста.

Мой Бог, как Ты хорош!
Как прав, что безразличен. —
Пусть где-то будет чистой красота…

Амазонка, выносящая убитую подругу¹

Мело хороша,
Карон хороша,
мальчишка хорош, что Мело убил.
Бой был хорош,
смеялась душа,
как его крови мой меч испил.

Вынесет друг,
оплачет мать.
Выношу и плачу, любовь велит.
А света вокруг!
да и ночью тьма
не подойдёт, костёр опалит.

И заря украла
уст её лал. —
Ему меч был не горше Эрота стрел:
когда упала,
и шлем упал,
как он на неё смотрел!

Арес и златая
Киприда – друзья.
Жёстче к нам божество.
И друг его был хорош.
И я
нынче встречу в бою его.

Арахна

По пустоте, куда ни ведёт —
зря не водит судьба;
не загадывая наперёд. —
Да взыскуя себя,

не Ариадну – Арахну найду,
паутину, не прядь:
нить, держась которой, иду,
надо ещё допрясть.

Облака

Там мир вполнеба, и ещё не вечер.
Синь – впереди и ветер – позади.
Пришли издалека, идут далече.
Себе киваешь, взглядом проследив

скользнувший блеск: Нефела пробежала
куда-то босиком – среди своих! —
по делу, или так какая шалость.
Одна. И ей не скучно среди них.

Гефест

Олимпийский смех не зол – подробен².
Полюбили, что не полюбить:
хром – но не сказать нерасторопен;
некрасив – с лица не воду пить.

А дворцы!³ Что было до – ведь сени!
Дамам – драгоценности в наряд.
А твои фонтаны да бассейны —
боги позабыли про наяд.

И на нас простёр свои заботы:
мастера создали для людей
само (всё же береги их!) лёты. —
Впредь не обернуться в лебедей.

Данники твои, и то не диво,
сетовать смешно, как не крути,
что живём удобно и красиво
(только воле сказано «прости»).

Шевельнёшься – хоть бы так, для вида, —
и скуют движенье зеркала.
Уж куда как ветрена Киприда.
Изменяла; всё же не ушла.

Афина и Одиссей

Нет, никогда не бывали столь боги в любви откровенны,

Сколь откровенна была с Одиссеем Паллада Афина

– Гомер, «Одиссея»

Отцова дочка, ты подруг не слишком
искала, в детстве горя пригубя⁴;
помощница кузенам и братишкам
(когда и не без пользы для себя!⁵)

А он – никто. Но разве половина
твоих забот о нём на них пошла?
«Будь же и в этот раз со мной, Афина!» —
один он говорил – и ты была.

Тебя не называли милосердной.
Не он бы – сердце было б не у дел,
не спорило б с собой о том что, смертный,
мог богом стать с другой⁶. Не захотел.

Друзья ценили, редкий – укоризну;
враги – те больше испускали дух.
Любил семью и бедную отчизну
любимец трёх богинь, любовник двух.

(Одна размолвка – как тебя обидел! —
ведь с дядей⁷ отношенья не просты! —
он-де в изгнаньи помощи не видел…
Ты перед ним оправдывалась. – Ты!)

А как пеклась о доброй славе сына!
Красы жене – к свиданью – придала…
«Будь же со мной и в этот раз, Афина!» —
сказал пред боем. – Счастлива была.

…Есть у Коцита⁸ в устьи луговина,
куда бессмертных не глядят глаза. —
Глядела. «Будь и здесь со мной, Афина!» —
ждала: а вдруг как скажет? Не сказал.

Гимн Аполлону Рассветному

О лире, надо быть, уже сказала где-то.
О стрелах? – тихую пошлёшь одну⁹.
Увидеть бы тогда мне, Аполлон Рассвета,
тебя, «как аргонавты в старину».

Чтоб жизнь – и что была, и что ещё на донце,
не высвеченной не сошла на нет.
Я славлю каждый день златое в небе солнце. —
Ты – то, что было прежде солнца – свет.

Ахейцам был врагом у башен Илиона,
и между тем пособником судьбе.
Чтоб противу неё град не понес урона¹⁰,
тогда Патрокла крепость Зевс тебе

сам повелел сломить, и сам в печали
за тело бой окутал в темноту. —
И Зевсу что они в отчаяньи кричали? —
«Убей, но убивай нас на свету!»

Чтоб мига не терять, где миг – и жизнь терялась,
живой сиюминутной красоты.
Взять и мои мечты – какая и сбывалась,
но никогда никто не мог, как ты

голову закружить и в небо запрокинуть —
глядеть с открытым ртом на рай земной…
Ты – свет, которым жить, и свет, в котором сгинуть,
ты можешь делать, что решишь, со мной.

Сфинкс¹¹

I Загадка

Загадка всегда нова и всегда одна.
Слышишь: «кто ты?», дошедши до очередной черты.
Разгадаешь загадку смерти – умрёт она.
Ну, а если не разгадаешь, понятно, ты.

II Эдип

Кто, – спросила, – который? (Кто есть человек? Кто ты?)
Усмехнулась ответу. Но уж вывод нелеп:
на орлиных крылах вошла в пике с высоты
и – разбилась?! Бедняга Эдип и тогда был слеп…

III Великий Сфинкс

А старший твой брат пески стережёт да ветер,
да надпись (мир наш белыми нитками шит)
в тени от львиной груди: «утро – полдень – вечер»¹².
О мраке нет речи – день в его лапах лежит…

IV В защиту фиванцев¹³

Застань нас тоже врасплох, мы то же ответим
(жизнь рвётся на «до» – и вот, да как по ножу). —
«Кто утром на четырёх… а днём… вечор…» Демон с этим!
Кто ты?! – И плечами пожав: «Ну, дай покажу».

Аполлону Ликейскому¹⁴

I

Губителя в cпасителе признать
натурой оборотною, второю:
волки твою оберегали мать,
и говорят, родить тебя с сестрою
волчицей обернулась. Так в крови
и у тебя, как в мире испокони —
что нимфа (там, Кирена) – для любви,
лань – впиться в горло, обе – для погони.

II В горах Фессалии

На ветру золотом
что соблазнов для чуткого слуха!
Вроде, лань, а не то…
Ухмыльнётся от уха до уха
он пропахшим амброзией ртом
в воздержании долгом:
кроме жертвы, не видит ли кто?
Грянет оземь – и волком.

III Дом Агамемнона

Дочь отмстится отцу,
и взвоет о мести другая¹⁵.
Царь Ликейский, к лицу
быть надеждою двум, потакая

не о мире мольбе. —
Где для полного спектра
Клитемнестра молилась тебе,
и тебе же – Электра¹⁶.

Зевсу Громовержцу Всепородителю¹⁷

По мере сил, не меряных никем,
но сам-то точно знаешь: не безмерных —
ты держишь мир – и молнии в руке,
твоё отличье от других бессмертных.

Мир был в тебе, мир был тобой, был – ты.
И ты узнал, чего б не знал иначе:
его границы, рамки и болты —
и что за ним, что он от глаза прячет.

То и шепнёшь себе наедине,
что молния, что грозное оружье —
лишь видимая трещина в стене,
не будь их, мир бы умер от удушья.

Ты был один вовне – и вот, внутри,
когда томишься, и бессмертьем даже —
позвав грозу, на молнию смотри.
Верней, не на, а сквозь неё – на дальше.

Зевсу Додонскому, зимой

Зевс – дуб. Любой старый дуб.

– Роберто Калассо, «Обручение Кадма и Гармонии»

Стоишь. – И я могу дышать,
бродить, глядеть, любить другие
деревья. (Тополь. Хороша
берёза, если ностальгия).

Стоишь. – И в мире есть простор
и мощь, спокойная, как старость,
и старых листьев вещий спор:
что всё прошло. – Что всё осталось!

Ты щедр, и даже щедр, любя, —
Поллукс и Кастор оба – звёзды¹⁸.
Но и зато кто бы тебя
отверг? – Поди отвергни воздух…

Двойчаткой желудей даришь,
хоть нам не по сезону вроде…
И ты со мною говоришь,
и говоришь: «Весна приходит».

Зевсу о его орле
(случай на реке)¹⁹

Над головой моей простёр крыла,
взлетев с реки, держа в когтях добычу.
И рыбина серебряной была,
и солнце с ней творило свой обычай.

А я, цепляясь за восторг смотреть,
смотрела не дыша и понимала,
что воздух не стихия – просто смерть.
Что с ней она мальком ещё играла,

вприпрыжку в стайке по волнам летя,
вся – заглянуть за грань – а что там? – рвенье!
И вот, в орлиных вознесясь когтях
и знает, и сияет на мгновенье.

– Что твой орёл, азарт игры любя,
всё ж должен жить. И он похитил это
сверкающее чудо для себя,
как для тебя когда-то Ганимеда.

Галатея²⁰

I Галатея и Акид²¹

Предвечным богам и смертным – всем
судьбы затеи странны:
на то Галатею любил Полифем,
чтоб Акид не знал седины.

Когда его погребла скала,
и ал-ручеек побежал —
для милого сделала, что смогла,
и сделала: богом стал!

Но богу реки с голубым лицом

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Аттическое чернофигурное блюдо 510 до н. э. Надпись: «Мело хороша, Карон хороша, юноша хорош».

Вернуться

2

«Смех несказанный воздвигли блаженные жители неба / Видя, как с кубком Гефест по чертогу вокруг суетится» (Гомер, «Илиада»).

Вернуться

3

«Небожителю каждому дом на холмистом Олимпе / Мудрый Гефест хромоногий по замыслам творческим создал» (там же).

Вернуться

4

Афина в детстве нечаянно убила свою молочную сестру, Палладу.

Вернуться

5

На эгиде Афины – голова Медузы Горгоны, убитой Персеем с помощью щита, данного Афиной.

Вернуться

6

Каллипсо хотела сделать Одиссея богом.

Вернуться

7

Посейдон преследовал Одиссея за ослепление сына, циклопа Полифема.

Вернуться

8

Одна из пяти рек, окружающих царство Аида, река плача, приток Стикса.

Вернуться

9

Внезапную смерть объясняли тихой стрелой Аполлона.

Вернуться

10

«Взяли б в сей день аргивяне высокую башнями Трою… / Если бы Феб Аполлон не стоял на возвышенной башне» (Гомер, «Илиада»).

Вернуться

11

Сфинкс или Сфинга в древнегреческой мифологии крылатое чудовище с лицом и грудью женщины и туловищем льва. Посланная к Фивам Герой в наказание, Сфинга уселась на Фикейской горе и задавала каждому проходившему загадку: «Кто из живых существ утром ходит на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех?». (Человек. Младенцем ползает, в расцвете сил он ходит на двух ногах, а в старости опирается на трость.) Не сумевших разгадать разгадку Сфинкс убивала. Эдип разгадал загадку Сфинкс, и чудовище, улыбнувшись, кинулось с вершины горы в пропасть. Есть мнение, что за загадкой Сфинкс стояла вторая: «Кто человек?» и что улыбалась она тому, что Эдип, разгадав загадку, не знал, кто он сам.

Вернуться

12

Надпись на стеле меж лап: «Kheperi – Re – Atum».

Вернуться

13

Жертвы Сфинги, верно, больше удивлялись ей, чем думали о загадке; Эдип же, благодаря храбрости, удаче или отсутствию воображения сосредоточился на загадке и разгадал.

Вернуться

14

Волчьему

Вернуться

15

Ифигения, дочь Агамемнона и Клитемнестры, была принесена в жертву Артемиде отцом и отомщена матерью. Отмщения за отца жаждала Электра.

Вернуться

16

Клитемнестра, встревоженная вещим сном, молила отвести беду. Электра – о её гибели.

Вернуться

17

Орфики учат, что Зевс, проглотив Протогоноса (Первородного) по совету Ночи, по сути проглотил мир, который потом воссоздал из себя, став таким образом отцом богов и людей. «Зевс – первый, Зевс же и последний, громовержец. Зевс – глава, Зевс – середина, из Зевса же все создано…»

Вернуться

18

Братья-близнецы Диоскуры. Отец Кастора – Тиндарей, супруг Леды а отец Полидевка – Зевс. Полидевк поделился бессмертием с братом, и один стал утренней, другой – вечерней звездой.

Вернуться

19

Орлы охотятся на рыбу на Гудзоне.

Вернуться

20

Нереида, олицетворение спокойного, блестящего моря.

Вернуться

21

Овидий («Метаморфозы») говорит о любви к ней циклопа Полифема. Галатея любит прекрасного Акида, сына Фавна и Симайфиды («Были неясным пушком обозначены нежные щёки, я домогалась его»). Из ревности циклоп убивает Акида, бросив в него скалой. Галатея превращает Акида в реку.

Вернуться