Вацлав Воровский
Переименования (Сон под Новый год)

Как уважающий себя мастеровой непременно «полощет зубы» в понедельник, так и уважающий себя фельетонист непременно должен видеть сон под Новый год.

Обыкновенно фельетонисты стараются видеть новогодний сон за несколько дней, чтобы его успели своевременно набрать и напечатать в новогоднем номере.

Но – в качестве фавна – я недоступен мелким человеческим слабостям и видел новогодний сон под самый Новый год. Вот чем объясняется позднее появление его в печати.

Я спал в ту ночь в лесу, зарывшись в кучу прошлогодних листьев.

Мне снилось, что я камергер и премьер-министр (о, не морщите так грозно брови, – ведь это только сон!)

Я был одет в нарядный, шитый золотом кафтан; мои косматые ноги были покрыты прекрасными белыми штанами, а копыта скрыты в тонких лакированных ботинках.

Я посмотрел на себя в зеркало и, действительно, очень походил на камергера и премьера какого-нибудь маленького государства – например, Монако.

Я сидел за большим, таким удобным столом (о, если бы в нашей редакции были такие столы!), играл серебряным разрезным ножом, – а передо мной проходила вереница изящных военных и штатских чиновников с докладами и частных просителей.

Мой секретарь – почтенный старичок, лысый, бритый, с толстыми, сластолюбивыми губами – представлял мне посетителей.

– Сегодня суббота, банный день, – заметил он, – сегодня поступают только дела очистительные… дела о переименованиях, – добавил он, увидя мой недоумевающий взгляд.

В это время, звеня шпорами, вбежал молодой, красивый офицер – адъютант.

Я заметил, как при виде его загорелись глаза у моего секретаря и как он беспокойно заерзал на стуле. Офицер был, действительно, красив.

Дело касалось ходатайства штаба о переименовании слова «экспроприация» в слово «грабеж» и слова «террор» в слово «убийство».

Я, конечно, принципиально мог только прийти в восторг от этого; но меня смутило одно обстоятельство.

– А не будет ли иметь что-нибудь против этого Академия наук? – спросил я. – Знаете, какие теперь времена – того и гляди в неграмотности уличат… либералы и пр…

– О, не беспокойтесь, – весело возразил офицер, – мы, ведь, знаем академию: там все люди, заслуживающие доверия. А какой-нибудь Овсянико-Куликовский[1]… так ведь он только почетный академик… О, я вам ручаюсь…

– Ну, если вы ручаетесь, – сказал я и быстро подмахнул бумагу.

Офицер выпорхнул, как на крыльях, звеня шпорами и оставляя раздражающий запах ваксы.

Вошел седой, почтенный старичок, с фуражкой морского ведомства в руке. Это было открытое, благородное лицо верного гражданина, преданного отца семейства, неподкупного человека.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Овсянико-Куликовский, Дмитрий Николаевич (1853-1920) – известный буржуазный литературовед.

Вернуться