Михаил Краснянский
Новый Исход (сборник)

© Издательство Книга Сефер

© Михаил Краснянский, 2017

* * *

Новый исход

1. Слепец и поводырь

Лет 150 назад из далекой провинции в некую столицу транспортировали гигантский валун, предназначенный для памятника какому-то королю или императору. Путь камня в столицу занял несколько лет…

Сотни лошадей запряжены с помощью толстых канатов в огромные деревянные катки из бревен в три обхвата, но и эти мощные бревна всё-таки продавливаются камнем необъятных размеров. Тысячи солдат и служивых под громогласные команды, отчаянные крики, ржанье несчастный животных, треск бревен – передвигают всю эту конструкцию на крошечный отрезок многолетнего пути. Тут и там из грязи окружающего болота торчат ноги погибших лошадей; люди тоже гибнут – от травм, тифа, от жизни… За камнем движется Постоялый Двор, где живут, отдыхают после тяжкого труда, залечивают раны и напиваются по вечерам все участники этого грандиозного мероприятия.

Однажды на Постоялом Дворе появился слепой старик с юным поводырем. По вечерам старик играл на инструменте и пел, мальчик подпевал. Песни были печальными. Их охотно кормили, давали теплый ночлег – и всё бесплатно, за песни. Чего еще желать от жизни?..

Через несколько дней старик тяжело заболел и уже не мог играть и петь. Юный поводырь попробовал играть и петь эти грустные песни сам – но он был не слепым стариком, а растерянным мальчишкой, к тому же зрячим. Его не покормили и денег не дали. В этот день они легли спать голодными…

Старик не спал, он плакал в предчувствии близкой кончины, но плакал он не о себе, а о мальчике, которого любил и которого вот-вот вынужден будет оставить в этом жестоком мире, обрекая на голод, холод, смерть. Что делать? И тут его осенило. Ведь он, старик, всегда был слепым, и это всегда давало пищу и теплый ночлег, а кроме того, избавляло от всяческих несчастий, которыми, говорят, полна жизнь зрячих людей. Старик принял решение. Собрав последние силы, он нащупал в котомке нож, бесшумно встал и с безошибочным чутьем слепого подкрался к спящему мальчику. Но и мальчик не спал, он тоже плакал, плакал о слепом старике. Увидев перед собой слепца с ножом, мальчик в ужасе выскочил из сарая в дождливую ночь. Слепец побрел за ним, жалобно зовя его к себе. Вокруг были обрывы, ямы, вывороченные стволы – в любую минуту слепец мог разбиться, и мальчик, привыкший его оберегать, не мог вот так бросить его и убежать, он лишь отбегал на несколько метров и останавливался в ожидании. Но тут слепец подошел к краю обрыва: еще секунда – и он погибнет. Мальчик инстинктивно бросился к нему и оттащил от края. Слепец схватил мальчика и приставил нож к его глазам. Мальчик всё понял.

– Не надо! Оставь мне глаза! – в ужасе закричал мальчишка.

– Зрячим ты умрешь от голода, холода и людской подлости! А слепым – всегда будешь сыт и покоен.

– Я хочу видеть! – кричал мальчик.

– Что? Что видеть? Эту ужасную, бессмысленную жизнь?

Перед ними в свете факелов огромное количество людей и лошадей с помощью брёвен и канатов передвигали проклятый гигантский камень, и всё это заливал холодный дождь.

– Зачем куда-то тянут какой-то камень? – продолжал убеждать слепец. – Зачем гибнут люди и лошади? Какой в этом смысл? Ты это хочешь видеть?

– Я хочу видеть всё! Я хочу жить этой жизнью! Хочу! Хочу! Хочу! – отчаянно кричал мальчик…

2. Очередь

Густая толпа людей вытянулась в виде бесконечно длинной очереди; куда и за чем очередь – этого не видать. Народ в очереди разный – белый, черный, желтый, разноязыкий. С видимого нам края очередь эта состоит только из очень молодых людей – юношей и девушек. Вот к краю очереди подходит красивая девушка, спрашивает крайнего; за нею – красивый юноша. – «Ты крайняя?» – «Я» – «А у меня какой номер будет?». – Он выслушивает и записывает ручкой прямо на ладони: 4.836.216.770. – «Ты откуда?» – «Школу только закончила» – «А я – музыкальный колледж» – «Любишь музыку?» – «С трех лет, сколько себя помню. Знаешь, в прошлой жизни я уже был поводырем у слепого музыканта, куски той, прошлой жизни мне часто снятся…» – Юноша вдруг затягивает старинную песню (эту песню в его прошлой жизни пел слепой старец). Между тем эта странная «очередь» движется вперед. Она медленно проходит через леса, горы, пустыни, фермы, поля, вокзалы городов, аэропорты, проходит сквозь цеха каких-то заводов, сквозь офисы, кинотеатры, отели, бордели, больницы, кафе. При этом кто-то из толпы остается в цехе завода и становится к работающему конвейеру, или в зале кинотеатра, где на экране идет бой, или задерживается в кафе перекусить бутербродом. Но из тех же цехов, кинозалов и т. д. какие-то люди присоединяются к очереди. Иногда возле очереди появляются «посторонние» люди, как бы не являющиеся полноправными членами относительно благополучной «очереди». Оборванная женщина с дебильным ребенком просит подаяние; ребенок периодически громко кричит, тогда женщина начинает его бить. Голый заросший мужчина, явно сумасшедший, играет на скрипке свою сумасшедшую музыку, потом бросает скрипку на землю и мочится на неё. Молодая женщина подходит к группе мужчин из очереди, поднимает юбку, под которой нет белья, и медленно садится на корточки, раздвигая колени. Мужчины пялятся на нее, громко сглатывая слюну; женщина сидит с безразличным видом, потом молча поднимается, опускает юбку и, собрав плату со зрителей, уходит вдоль «очереди» вперед.

– Долго здесь быть, не знаешь? – спрашивает девушка.

– Говорят, очень, – отвечает юноша, потом после паузы неуверенно добавляет:

– Говорят, всю жизнь…

– И зачем это всё надо, позвольте спросить? – вздыхает девушка.

– Кого спросить, кого?! – сердится юноша. – Все всегда так жили и живут, и мы такие же.

– А если я хочу жить не так? – спрашивает девушка.

– Тебе не позволят, – говорит юноша.

– Кто не позволит? Кто?! – кричит она. В этот момент далеко впереди, среди песков, какой-то мужчина выскочил из очереди и побежал в сторону; его пытались удержать, но он вырвался. Он долго бежал, потом шел по песку, пока вдруг над ним завис военный вертолет, из которого вылетела веревка с петлей на конце – и прямо мужику на шею. Вертолет взмыл вверх и понес мужика в петле низко над очередью, на глазах которой он и кончился, вывалив синий язык. Толпа ликовала и плевала в труп.

– Смерть предателю! – кричала очередь.

– Кажется, там кого-то повесили? – в ужасе вскрикивает девушка.

– Это их дела, лучше в них не лезть, – шепчет юноша, крепко обнимая девушку и заставляя ее не глядеть на труп.

Юноша решает не стоять со всеми в «очереди», а выяснить, куда и зачем движется эта «очередь» и есть ли у нее вообще конец. Он выходит из толпы и пытается продвинуться вперед. Это занятие оказалось весьма небезопасным – за ним начинают охотиться вертолеты. Продвигаясь вдоль «очереди» он видит, что народ в ней становится все старше и старше. Постепенно, в жестокой игре «в прятки» с вертолетами, Юноша сумел пробиться в конец «очереди». Оказалось, что в своём «конце» она состоит из стариков и старух, которые добровольно заходят в крематорий, где их усыпляют и сжигают, т. к. их жизненный путь завершен. Юноша пытается уговорить их не идти в печь, но они спрашивают его: «А куда идти?», и он не знает, что ответить… В отчаянии Юноша побрел назад вдоль «очереди», рассказывая всем о том, что он увидел впереди, кричал, что посвящать свою жизнь удовлетворению собственных потребностей бессмысленно, что деятельность человечества на Земле направлена на самоуничтожение, что в таком случае результат жизни есть смерть, что нужно искать смысл жизни внутри себя, и тогда эта очередь не будет вам нужна… Но ему не верили или боялись слушать. За ним опять охотились вертолеты.

К юноше подошел пьяный мужичок, его наряд состоял, в основном, из расстёгнутых пуговиц, а походка у него была такая, будто он все время выходил из-за угла. Он сказал:

– Я вот не космонавт, не олимпийский чемпион, я обыкновенный газированный человек – полтинник стакан…

– Я стихи написал, – перебил его юноша, – послушай (стихи Л. Новикова):

А то, что нас подстерегает,
Отнюдь не рок и не судьба,
А бестолковая пальба
По подвернувшимся мишеням,
Но бремя тягостных решений
Нас, как проклятие, пугает…

Мужичок испуганно убегает. Зато в очереди появились рисованные портретики Юноши, которые передавались и даже продавались тайком; его рассказы и стихи (тоже тайком) распространялись среди стоящих в очереди….

Но вот при очередном вираже вертолету удалось набросить петлю на шею теперь уже бородатого Юноши. Вертолет взмывает вверх. Очередь видит Юношу парящего над толпой, но никакого вертолета и никакой веревки нет. Он плывет по воздуху над очередью, и толпа падает на колени, воздевая к нему руки и крича: «Истинно, истинно говоришь!» В этот момент в небе вокруг Юноши снова появляются боевые вертолеты, а на земле под ним – современные зенитные комплексы. Всё это наводится на парящего в небе Юношу и открывает по нему огонь. Однако снаряды пролетают сквозь Юношу, не причиняя ему никакого вреда. А вся очередь до самого горизонта, не обращая внимания на стрельбу, падает на колени и протягивает руки вверх, только вверх…

3. Хранитель пляжа

Виден огромный, бесконечный песчаный пляж, однако моря почему-то не видно. На пляже загорают, играют в мяч, выпивают и закусывают; часть пляжа занимают нудисты, здесь же художники разрисовывают обнаженные тела; играет небольшой любительский оркестрик. Между лежаками, зонтиками, просто лежащими и стоящими людьми ходит единственный одетый в темный костюм бородатый мужчина с красивым лицом, который непрерывно подбирает пакеты и банки из-под соков и пива и относит их в ящик для мусора. Это Хранитель пляжа. Молодые женщины пытаются завязать знакомство с этим красивым, хотя и странноватым человеком. Одни предлагают ему выпить с ними, другие – раздеться позагорать, а третьи – даже заняться сексом, но Хранитель пляжа неизменно отказывается.

– Но почему? – спрашивают его женщины.

– Видите ли, любое внешнее искушение – вкусная еда, алкоголь, секс, азартные игры, наркотики, деньги наконец, – манят человека преступить границу между наслаждением и саморазрушением. Вы ищете наслаждений извне, я же – внутри себя. Поэтому вы полностью зависите от внешнего мира, вы его раб, я же – нет, я свободен.

Одна из женщин пытается познакомиться поближе, завязав интеллектуальный разговор, и кажется, ей это удается.

– И что же – вы нашли для себя смысл жизни? – с улыбкой спрашивает она Хранителя пляжа.

– Смысл жизни, мадам, в самой жизни, прежде всего – души, затем – разума, и в последнюю очередь – тела. Никакого другого смысла в жизни нет.

– А до того, как вы пришли сюда, кем вы работали?

– В одной своей прошлой жизни я был поводырем у слепого музыканта, в другой своей жизни я был диссидентом, а в этой жизни я сразу пришел на Землю тем, кто я есть – Посланником.

– Почему же ваш Бог не научит людей, например, излечиваться от всех болезней?

– Видите ли, мадам, Господь не учит исцелению от болезней, Он учит каждого из нас – как жить со своими болезнями.

Вдруг на пляж въезжает большой тягач, который тянет за собой на платформе огромную роскошную яхту. Тягач тормозит, водитель кричит: «Далеко еще до моря? Мне шестой причал нужен». – «Мы моря тут и не видели, говорят, до него километров пятьсот». Тягач едет дальше. Так как ему трудно маневрировать, все уступают ему дорогу, оттаскивая лежаки, выдергивая из песка зонтики и т. д., а то, что остается на пути, тягач безжалостно подминает под себя. Вдруг какой-то голый раскрашенный парень взбирается на яхту. Водитель, увидев это в боковое зеркало, высовывается на ходу в окно и орет на нарушителя, но тот прячется где-то внутри яхты и не хочет возвращаться на пляж. Постепенно, по мере движения тягача, все обитатели пляжа залезают на яхту и обустраиваются на палубе. И вот уже на этой палубе загорают в купальниках и без, выпивают, перекидывают мяч, там же играет знакомый оркестрик – и всё это едет к морю… Пляж пустеет, его одинокий Хранитель бежит за тягачом с яхтой и зовет всех назад. Он кричит им, что не нужно ехать далеко к морю за удовольствиями, что это путь в никуда, что всё нужно носить в себе и все эти ощущения радости должны быть даны нам свыше…

– Я помогу вам! – кричит он. Никто его не слышит, все хотят к морю, к новым удовольствиям… Но вот женщина, которая дольше других говорила с ним на пляже, слезает с яхты и медленно идет по песку к Хранителю пляжа. Затем еще несколько бывших пляжников покидают отъезжающую яхту и подходят к Хранителю пляжа, и еще, и еще. Так вокруг него собирается человек 20-25. Остальных (их несколько сотен) тягач увозит к морю. Хранитель пляжа поворачивается спиной к тягачу с яхтой и ведет свою немногочисленную паству вглубь песков. Куда приведёт их новый Исход?..

Монолог сперматозоида

Если я появлюсь в так называемом приличном обществе и громко скажу: «Привет, я – Сперматозоид» – вокруг повиснет неловкая тишина, как будто я ляпнул что-то непристойное. Вся эта напыщенная, но недалёкая публика сразу видимо, начнёт возбужденно вспоминать, где я обитаю и куда стремлюсь попасть, начнет сладострастно воображать, как эрегированный мужской член входит в женскую вагину, и как я затем извергаюсь туда в момент конвульсий их совместного оргазма… Та ещё публичка! Да и выгляжу я далеко не так шикарно, как все они там: голова продолговатая, туловище длинное, многочисленные ноги – короткие, да ещё хвост. Впрочем, если я буду молчать, меня никто и не заметит – попробуйте разглядеть нечто размером в одну десятую миллиметра! А молчалив я буду хотя бы уже потому, что у меня нет никакой функции голосовой связи, я могу реализоваться, я могу быть услышанным только через человеческую особь, только воплотившись в человеке. Но для этого мне нужно встретить женскую яйцеклетку, Яйцеклетку моей мечты, чтобы её гены сияли и переливались так же ярко и неотразимо, как и мои! Ну что хорошего, скажите на милость, может получиться из заурядного мужского семени и унылой женской яйцеклетки? А то ещё от семени и вовсе какого-нибудь неудачника, которому даже черные кошки уступают дорогу?…

Да, во мне кипит бешеная энергия преемственности, потому что у меня есть кое-что, чего нет ни у кого из этой напыщенной человеческой публики, потому что я владею невероятной ценностью – моим ГЕНОФОНДОМ. Вы скажете – ха! – да у каждого человека есть свой набор генов, это уже любой студент знает. А я вам в ответ – ха-ха! У этого вашего человека есть единственный, уже законченный набор генов. Иногда этот набор – очень даже удачный: ну там, Эйнштейн, Чайковский; как правило же этот набор – весьма посредственный, нередко – явно неудачный, а периодически – просто омерзительный: я имею в виду гнусных типов вроде Гитлера, Бин-Ладена. А у меня, у Сперматозоида, не какой-то там жалкий набор генов для одного человека, у меня есть миллион, нет – миллиард вариантов человека! Если обычный человек – это просто книга, то я, Сперматозоид, – библиотека Конгресса США, если человек – картина маслом в раме на стене, то я – Лувр с Эрмитажем вместе взятые!

Но меня сильно тревожит неясный статус вашего земного существования. Ведь каждый из вас, человеков, здесь, на ЭТОМ свете – проездом. Ваша жизнь – мгновенна, ваша смерть – бесконечна; позади вас – вечность, в которой вас не было, впереди вас – тоже вечность, в которой вас не будет. Но не сознавая этого, вы бесплодно суетитесь в поисках призрачных подтверждений того, что вы ЕСТЬ, удовлетворяя свои инстинкты и похоти, желания и амбиции, постоянно доказывая, что вы чего-то стоите и кому-то нужны, не будучи в состоянии осознать, как ужасающе короток ваш путь. Борьба за существование не оставляет вам сил для борьбы за мечту. Почти никто из вас не спрашивает себя: Зачем я родился? Для чего мы живем? Что такое счастье? Куда уходит любовь? Вы, человеки, говорите сами себе: «Лес полезен для нас, нам нужны деревья для здоровья, нам нужна древесина для дела»; «Нам нужны моря и рыбы, в морях мы будем плавать, а рыб мы будем кушать». А вот лесам, морям, зверям и рыбам – человек не нужен. Как это ни печально осознавать мне, носителю человеческого генома, – вы, люди, не нужны никому. Всё в этом мире может прекрасно обойтись без вас, без человеков. В результате, история почти каждого из вас – это история вашего старения, это история о том, как всё внутри и вокруг вас изнашивается, обугливается, растворяется в вечности, и под конец вы лишь греетесь у костра, в котором догорают ваши мечты. Каждый раз получается, что вас не заметили, что в вас, в людях, не было нужды, что время вас не востребовало; возможно, вашего времени и не было никогда вовсе.

Правда, я владею одной стратегической тайной, которая, возможно, частично проливает свет на проблему людской востребованности. Каждый человек является обладателем 25-ти тысяч активных генов из их общего числа около полутора миллионов; остальные гены (а это 98 %!) – это неактивные, так называемые «молчащие гены», которые никогда ничем себя не проявляют. Но я-то знаю, что в действительности это – гены души человеческой. В них, в этих якобы «молчащих генах», закодировано Послание Бога для каждой человеческой особи. Но сколько тех, кто в состоянии расслышать голос Творца в своей душе, разгадать смысл Его Послания? И способен ли такой отмеченный Богом малочисленный Человек Душевный, а тем более раритетный Человек Особый, поцелованный Богом, проще говоря, Талант – выжить в нашем сегодняшнем беспощадном мире? Ведь чтобы достигнуть Великой Цели, стремление к ней должно быть сильнее инстинкта самосохранения!

Да, я уверен: существование жизни на Земле можно объяснить только работой Мастера, а не случайной встречей в Космосе азота и углерода с водородом и кислородом. Бог создал человека и, следовательно, имеет на него авторские права. Но был ли у Бога какой-то разумный замысел относительно человечества? Если Землю создал Господь-Созидатель, то сегодня Его стройка выглядит запущенной – войны, теракты, эпидемии, наводнения, десятки миллионов голодающих детей и взрослых при переизбытке еды на глобальном рынке. Может, Бог отвергает наши молитвы? А может, Господь всё же иногда допускает брак в своей работе?

Или всё это проделки Дьявола, который часть «молчащих генов» изготовил из частиц противоестественной «тёмной материи» Дальнего Космоса и встроил их в ДНК диктаторов, террористов и финансистов? Или – не дай Боже! – Бога нет вовсе, и это человек придумал Его для объяснения необъяснимого?

Зато у меня есть такая замечательная штучка – гамма-хромосома. Она очень коротенькая, и имеет относительно небольшое число генов. Но эта самая гамма-хромосома при оплодотворении, в отличие от прочих генов, в неизменном виде передаёт потомству генетические маркеры, и это позволяет отслеживать дерево мутаций человека на протяжении последних примерно ста тысяч лет и позволит делать это и далее на следующие тысячи лет. То есть мы, сперматозоиды, храним и несём в себе генетическую историю, генетическую память человечества. Поэтому наш ГЕНОФОНД – он был, есть и будет вечно, как божественный луч непостижного света, как ветер мечты, как негасимая звезда, стремительно летящая сквозь необъятное искривленное пространство-время. Поэтому я, Сперматозоид – это ПИСЬМО ИЗ ПРОШЛОГО В БУДУШЕЕ. Поэтому все события, которые были, есть и будут – для меня одинаково реальны. Поэтому я своей генетической памятью помню не только прошлое, но помню и будущее, и я знаю о нём важную вещь: будущее возглавит тот, кто сумеет его опередить. И тогда придет день, когда ваши вопросы станут ответами…

Шурупы, гвозди и прочие

Солнечным субботним днём Хозяин дома достал из чулана молоток, отвертку и жестяную коробку с гвоздями и шурупами, чтобы починить форточку на кухонном окне, у которой отвалилась петля. Разложив инструменты на залитом солнечным светом подоконнике и раскрыв коробку Хозяин надел очки и приступил к делу. Через короткое время на кухню примчался семилетний сын Хозяина и закричал: «Папа, скорее, соседи на дворе сильно дерутся!». Они оба быстро покинули кухню; перед уходом Хозяин снял очки и положил их на подоконник. Инструменты, очки и раскрытая коробка с гвоздями и шурупами остались на подоконнике в пустой кухне. Шурупы и гвозди в коробке начали ворочаться и оживлённо переговариваться.

Старый Шуруп: Ах, как хорошо, светло, тепло, хоть немного на солнце понежиться…

Молодой Шуруп: Так занудно валяться в этой коробке, в темноте. Хочется перемен в жизни. Когда уже меня завинтят куда-нибудь?

Старый Шуруп: А ты слыхал, нас теперь завинчивают электродрелью – боюсь, у меня голова от такого закружится; мы, Старые Шурупы, привыкли к неторопливым ручным Отверткам, когда тебя нежно так вкручивают….

Отвертка: Очень мне интересно тебя, каракатицу, вкручивать. Посмотри, какая я стройная, длинноногая, гладенькая, какая у меня изящная ручка, а ты – толстый коротышка, да ещё весь в резьбе, фу! Я бы лучше с Молотком закрутила, да он на меня ноль внимания.

Старый Шуруп: Нашему Молотку твоя фигура по барабану. Ему бы врезать по роже кому – у него от этого оргазм, ха-ха!

Отвертка (вздыхает): Крутишься, тут, крутишься, а счастья всё нет и нет…

Молодой Шуруп: Мура это полная ваша Отвертка, нудота одна крутиться с нею. Дрелью вот за секунду вжик – и ты уже весь в дереве, стружки нанюхаешься, полный улёт, можно расслабиться на несколько лет.

Старый Шуруп: Ла-а, в дереве, как же, жди, а в штукатурку не хотел, ржаветь там до старости…А то еще эти вонючие пластмассовые дюбели придумали, гадость какая…

Очки: Это точно! Тело совсем не дышит в этой пластмассе, и вообще она природу загрязняет, мы это много раз читали.

Старый Гвоздь: Вы, Шурупы, вконец разбаловались. Отвертка, даже дрель – да это же мечта! А нас вот Молоток – по голове, по голове! Пока в эту доску войдешь полностью – дебилом станешь.

Молоток (Старому Гвоздю, презрительно): Тебе по башке не дай – так ты и не пошевелишься.

Кривой Гвоздь: А меня этот идиот (показывает на Молоток) в бетон пытался вбить – вот, теперь сколиоз, валяюсь тут скрюченный весь, никому не нужный, спасибо, в мусор не выбросили… Этот Молоток вообще остатки совести потерял.

Молоток (равнодушно): Да забил я на вас на всех. У меня этой совести и не было никогда, откуда я вам остатки возьму.

Ржавый Гвоздь: А я в штукатурке 10 лет проторчал, теперь экзема по всему телу, не знаю что и делать…(Очкам) А вы не в курсе?

Очки: Мы читали, это наждаком можно вывести…

Кривой Гвоздь: А меня на прошлой неделе, когда Хозяин полку прибивал, ихний пацанчик сцапал и стал мною – хи-хи – свой прыщик на ноге ковырять… Знаете, человеческое тело – это так мягко, тепло, так щекотно…я просто млел…

Все в коробке (с негодованием): Ах ты, старый извращенец! Педофил! Убирайся вон из нашей коробки! (Выталкивают его, он падает на подоконник, оттуда на пол).

Кривой Гвоздь (с пола, довольным голосом). Ну и торчите там в своей коробке, придурки. А я на полу полежу, на меня мальчишка обязательно босой ножкой наступит, он летом босиком бегает, я весь в предвкушении…

Очки (всей коробке). Ну это вы уж слишком сурово с ним. Мы читали, когда-то гвозди в людей вбивали, к дереву тех людей приколачивали, и никто не возмущался.

Ржавый Гвоздь (язвительно): Кроме приколачиваемых.

Молодой Гвоздь: Ух ты! В мясо встрять! Прикольно!

Старый Шуруп (Молодому Гвоздю):Эх ты, неуч…В мясо… Это ведь тело человеческое, это не прикольно, это больно… Мы, Шурупы, никогда этими гадкими пытками не занимались…

Молоток (пренебрежительно): Гвоздь в руку – тоже мне пытка… Вот если нашу Отверточку заточить – и в глаз кому-нибудь, это да!

Отвёртка (Молотку) Тебе бы только угрожать всем.

Молоток (гордо): Я для этого задуман и создан. Я так понимаю своё предназначение. Будут меня бояться – будет порядок.

Очки: А мы думали – молоток для ремонта и строительства, для созидания, так сказать…

Молоток (Очкам, раздраженно): Вы, два умника долбаных, думать меньше нужно! Созидать – много ума не надо, это каждый дурак может. А вот чтобы порядок был везде – тут особый талант нужен.

Отвертка (Молотку): Порядок… Ты же у нас в чулане единственный мужчина. Нет бы обнять меня… А тебе только – порядок! А у нас в чулане для меня больше никого ведь и нет – старая беззубая Пила да Плоскогубцы неясно какого пола. Тоска… Завидую Очкам, они хоть читать могут много.

А вот ты, Молоток, любишь читать?

Молоток (после краткого раздумья): Не знаю, не пробовал…

Тут пришел Хозяин, нацепил очки и быстро дочинил форточку; увидев лежащий на полу Кривой Гвоздь, поднял его, повертел в руках и бросил назад в жестяную коробку; коробку закрыл, затем инструменты и закрытую коробку с гвоздями и шурупами отнёс в чулан, а очки сложил в футляр и сунул в ящик комода. Их жизнь вернулась в привычную колею: темнота, несвобода, скука, тоска ожидания, невозможность что-либо изменить…

Моя еврейская семья

«Вот упал метеорит,
А под ним еврей лежит.
Это что же за напасть? –
Камню некуда упасть!»

Советская частушка

«Вот народ, который отдельно живет, и между народами не числится»

(Тора. Числа. XXIII. 23. 9).

Я родился в октябре 1942 г. в Махачкале, в эвакуации, т. к. тогдашнее Сталино (ныне Донецк, Украина), где перед войной жили и работали мои родители, к тому времени было оккупировано фашистскими войсками, а страшная молва о том, что гитлеровцы творили с евреями, – уже катилась впереди них. Родители (точнее, мама – папа уже был на кавказском фронте) назвали меня Мойшей (впрочем, в Махачкалинском загсе ни о каких мойшах не слыхивали и слышать не пожелали, а записали меня Михаилом). Но корни моего рода – одесские. Мой AßA, Моисей Краснянский – уроженец г. Ананьева (ныне Одесская обл., тогда – Херсонская губерния). До революции Ананьев был одним из наиболее богатых и значимых городов юга России, т. к. он входил в «черту оседлости», введенную для евреев Екатериной Второй. Одесса, кстати, туда не входила, и там могли жить только те евреи, кто имел высшее образование (особенно врачи), был купцом 1-й гильдии, а также отдельные высококвалифицированные ремесленники – в основном, ювелиры и портные. Мой А&А был одним из самых уважаемых ананьевских граждан – купцом 2-й гильдии (владел несколькими магазинами и складами, фотоателье, крупным извозом) и главой попечительского совета местной еврейской школы.

Кисловодск, 1950 г., мне 8 лет

Фото 1919-го года из книги 3. Островского «Еврейские погромы 1921-1918 гг.» (М., 1926 г.)

Деда убили (вместе с женой Софьей, моей бабушкой) петлюровцы в 1919-м году во время страшных еврейских погромов.

Украинские СМИ в последние годы публикуют много материалов о разных периодах истории Украины, о роли в ней хорошо теперь известных её выдающихся деятелей.

В их число входит и Симон Петлюра. Вот типичная цитата о нём: «Петлюра – безмірно вищий за те, що про нього думають. Він – з породи вождів, людина того гатунку, що в старовину закладали династії, а в наш демократичний час стають національними героями». Но если вспомнить одну из «научных» шуток: «Когда ты рассматриваешь в микроскоп бактерию – помни: она тоже рассматривает тебя с другой стороны микроскопа» – то я и есть та самая «вредная бактерия», которая рассматривает историю Украины «с другой стороны микроскопа». И я хотел бы знать, почему забывается тот факт, что Петлюра был жестоким антисемитом, что его руки по локоть в еврейской крови, что в 1918-1920 гг. его атаманы-головорезы уничтожили тысячи евреев, не щадя даже детей. Российский историк Г. Костырченко приводит цифры: армия Петлюры осуществила около 500 погромов, убив при этом около 17000 евреев. Защитники Петлюры возражают: лично Петлюра не убил ни одного еврея. – Возможно. Но некоторые фигуранты Нюрнбергского процесса 1945-го года, повинные в уничтожении шести миллионов евреев, тоже лично не убили ни одного еврея – и что с того? Замечательный российский актер Леонид Соломонович Броневой в одном из интервью, говоря о своей знаменитой роли Мюллера и об итогах войны с Гитлером, заметил: «Любой, кто провозглашает лозунг «Бей жидов», – обязательно проигрывает».

Фашистские палачи расстреливают молодых еврейских женщин, чтобы остановить воспроизводство еврейской нации (Ровенская область, Украина, 1941 г.; перед казнью жертвам было приказано снять всю одежду)

Против петлюровских погромов пытался выступать знаменитый разбойник («бессарабский Робин Гуд»), а затем красный командир Григорий Котовский. В 1916 г. он был осужден на смертную казнь за разбой, однако за несколько дней до исполнения приговора в кабинет генерал-губернатора Новороссийского края буквально ворвалась страстно влюблённая в богатырскую стать Котовского генеральша Щербакова и, упав на колени, вымолила у генерала Брусилова помилование; а уже к концу 1917-го года Котовский появился в Одесском регионе в качестве красного командира. Любитель покутить и поговорить «за жизнь», он был желанным гостем в богатых домах Ананьева; не раз захаживал Григорий Иванович и в хлебосольный дом моего деда Моисея.

Котовский какое-то время покровительствовал и Моне Винницкому (более известному как Мишка Япончик), с которым он ранее вместе сидел в тюрьме и который к тому времени «держал» в Одессе всю барахолку, всех проституток и весь игорный бизнес. Когда в Одессу в январе 1919-го вошла Красная Армия и стала безжалостно уничтожать бандгруппы, Япончик явился в Особый отдел Третьей армии и при поддержке Котовского сформировал из своих бандитов стрелковый полк… им. Ленина! Интересно, что первый бой полка «Япончика-Ленина» был… с петлюровцами! (Воистину – «всё смешалось в доме Облонских»!). Бандитам, однако, война не понравилась (то ли дело грабить безоружных!), и они воевать отказались. Но ведь они уже были Красной армией, и этого не учли. Последовал приказ командарма Якира арестовать весь этот «бандитский сброд» вместе с Япончиком; при аресте, в котором участвовали и бойцы Котовского, Япончик оказал сопротивление и был застрелен…

«Не забыла» доблестная советская власть и заслуги Котовского, вольнолюбие и особенно амбиции которого, терпимые в годы гражданской войны. стали очень раздражать в годы «строительства коммунизма». Тёмной августовской ночью 1925-го года Котовского, к тому времени 40-летнего комкора Красной Армии, застрелил под Одессой его давний знакомый, а по совместительству агент ГПУ Зайдер. У меня нет сомнений, что убийство Котовского было, как сейчас говорят, «заказным». Но в те времена существовал только один «заказчик» – Иосиф Сталин (и единый «генподрядчик»

– ОГПУ-НКВД). Косвенно эту версию подтверждает тот факт, что Зайдер отсидел в тюрьме только три года – и это за убийство красного комкора! Кроме того, Котовский очень дружил с Фрунзе, который буквально через три месяца тоже «случайно» погиб в больнице во время операции (а все четыре врача, оперировавшие его, «случайно» умерли один за другим в течение одного года). Это была дружба двух подлинно талантливых полководцев. Когда Фрунзе в 1924-25 гг. возглавлял Генштаб Красной Армии и имел в заместителях Тухачевского, он уже почти перетащил к себе в Генштаб и Котовского – еще одним замом. Но для дуболобых Ворошилова с Будённым триумвират этих «профи» в Москве был абсолютно неприемлем: вы только подумайте, какой-то выскочка Тухачевский предлагает воевать танковыми дивизиями – а как же наша славная Буденновская конница?!.. («Генералы всегда готовятся к прошедшей войне», – метко заметил как-то Уинстон Черчилль). Если бы в 40-41-х годах Красной Армией руководили Фрунзе-Тухачевский-Котовский, а не Ворошилов-Буденный-Шапошников…. Если бы да кабы…

Фрунзе-Тухачевский-Котовский – трио подло убитых Сталиным военачальников, которые могли бы не допустить 1941-го года

Нужно отметить, что еврейская интеллигенция в 1917-20 гг. в массе своей была на стороне большевиков. Еще бы – и царская власть, и белая гвардия, и многие украинские националисты были отпетыми антисемитами, значительная часть из них – кровавыми антисемитами. Большевики тогда, в «досталинский» период, антисемитами не были. Под новые знамена и новые лозунги «всеобщего равенства и братства», от которых захватывало дух, и пошла еврейская интеллигенция, надеясь сбежать от «еврейского вопроса» в светлое коммунистическое будущее. Немыслимый Эдуард Багрицкий, этнический одесский еврей (родители – Годель Мошкович и Ита Абрамовна Лзюбины), сидя, задыхаясь от астмы, на затертой тахте в своей квартире на Молдаванке в послереволюционной Одессе, вдохновлённый и осенённый Революцией, буквально швырял в лицо обывателям свои яростные стихи:

От черного хлеба и верной жены
Мы бледною немочью заражены…
Копытом и камнем испытаны годы,
Бессмертной полынью пропитаны воды, –
И горечь полыни на наших губах…
Нам нож – не по кисти, перо – не по нраву,
Кирка – не по чести и слава – не в славу:
Мы – ржавые листья на ржавых дубах…
Чуть ветер, чуть север – и мы облетаем.
Чей путь мы собою теперь устилаем?
Чьи ноги по ржавчине нашей пройдут?
Потопчут ли нас трубачи молодые?
Взойдут ли над нами созвездья чужие?
Мы – ржавых дубов облетевший уют…
Бездомною стужей уют раздуваем…
Мы в ночь улетаем! Мы в ночь улетаем!
Как спелые звезды, летим наугад…
Над нами гремят трубачи молодые,
Над нами восходят созвездья чужие,
Над нами чужие знамена шумят…
Чуть ветер, чуть север – срывайтесь за ними,
Неситесь за ними, гонитесь за ними,
Катитесь в полях, запевайте в степях!
За блеском штыка, пролетающим в тучах,
За стуком копыта в берлогах дремучих,
За песней трубы, потонувшей в лесах.

Увы, в конечном итоге эта мечта не сбылась – сбежать от «еврейского вопроса» в коммунизм российским евреям не было суждено. Однако те из них, кто стал в октябре 17-го под красные знамёна, знать этого, к своему несчастью, не МОГЛИ…(«Времена не выбирают, в них живут и умирают» – А. Кушнер).

Надо отметить, что хотя в те годы Сталин еще не демонстрировал откровенного публичного антисемитизма, он уже в молодости был законченным антисемитом, что совершенно не характерно для грузина. Так, в его статье, напечатанной в нелегальной газете «Бакинский рабочий» в 1907 году (это его отчет об участии в лондонском съезде РСДРП) есть фраза: «Меньшевики – это сплошь еврейская фракция, а большевики – русская, и потому есть неплохая идея для нас, большевиков, – устроить погром в партии».

Зяма (Зигмунд) Розенблюм – он же Сидней Рейли, супершпион

Народный артист СССР В. Якут, сыгравший Рейли в «Операции «Трест»

Еще один интересный факт: ананьевским приятелем моего деда Моисея в юношеском возрасте был Зяма, сын другого ананьевского купца, австрийского еврея Герша Розенблюма (Зяма был старше деда на несколько лет). Зяма слыл очень умным и способным, бегло говорил на нескольких языках, но совершенно не интересовался купеческими делами своего папочки. За несколько лет до начала Первой Мировой 25-летний Зяма навсегда исчез из своего купеческого дома. Зяма (Зигмунд) Розенблюм впоследствии прославился под именем Сиднея Рейли, супершпиона (об этом был телесериал «Операция «Трест» – там Рейли сыграл прекрасный актер Всеволод Якут)…

Самое же поразительное, что наш когда-то обширный и разветвлённый одесский род таки был отмщён (да, да, и не надо делать такое удивлённое лицо, будто при нарезании салата вас укусила за палец крабовая палочка!). Во время петлюровского погрома в г. Балта (это рядом с Ананьевым), где двумя домами жили Шварцбарды, дальние родственники моего деда Моисея, петлюровцы убили всю их большую еврейскую семью – 15 человек, в т. ч. 5 детей; в живых остался только Шлома Шварцбард – он с 1910 г. жил во Франции, в Первую Мировую войну 1914-1917 гг. воевал наёмником во Французском Иностранном Легионе (как и огромное число образованных евреев России того времени, он не любил российскую царскую власть за антисемитизм и «черту оседлости»), получил орден Боевого креста за мужество, был еврейским поэтом и публицистом, затем вернулся в Одессу как переводчик в составе французской военной делегации, в 1918-1919 гг. был мобилизован и воевал в бригаде Котовского (и поэтому его не было в Балте во время погрома), затем, в декабре 1919 г., не желая иметь дело с разочаровавшими его большевиками, снова бежал в Париж. Там же позднее (в 1924 г.) поселился (на свою голову!) и бежавший от большевиков Симон Петлюра. Когда Шварцбард узнал (из газет) об этом, он выследил Петлюру на одной из улиц Парижа и недрогнувшей рукой опытного воина всадил в него всю обойму своего нагана, после чего сам позвал «ажанов» (французских полицейских). Это случилось в мае 1926-го.

Шварцбарда, естественно, арестовали и отдали под суд. Некоторые французские газеты называли убийство «политическим», а Шварцбарда чуть ли не «агентом ОГПУ». Но нанятый группой известных французских персоналий (среди них были писатели Ромен Роллан и Анри Барбюс, художник Марк Шагал, физик Поль Ланжевен) опытный адвокат доказал, что это была месть, что этот молодой парень убил лишь убийцу своей семьи. Суд присяжных принял сторону Шварцбарда, и он был оправдан. Отец мне рассказывал: после страшных погромов, по Ананьеву и Балте ходили чёрные еврейские старухи с жестяными кружками и собирали деньги «на месть». Они что, тоже были «агентами ОГПУ»?…

Шлома Шварцбард

В современной львовской газете «Идеаліст» (№ 1 за 2003 г.) напечатан такой вот стишок под названием «Судили Україну» (автор – казачий полковник Иван Кассала). Я приведу одно четверостишие:

Вони судили не Петлюру.
Його убив проклятий жид.
А захищав жидівську шкуру
У тім суді жидівський світ.

Так что дискуссия о Петлюре в Украине продолжается… Но, слава Богу, этот И. Кассала – не единственный «поэт», пишущий «стихи» о евреях. Давайте вспомним другие стихи о евреях – стихи настоящего поэта, Александра Галича, посвященные памяти польского писателя и педагога Януша Корчака, сожженного фашистами в печах концлагеря Треблинка вместе с двумястами еврейскими детьми-сиротами из Варшавского гетто:

…Пусть мы дымом истаем над адовым пеклом,
Пусть тела превратятся в горящую лаву,
Но дождём, но травою, но ветром, но пеплом –
Мы вернёмся, вернёмся, вернёмся в Варшаву…

Эту историю я рассказал вовсе не для того, чтобы с расстояния в 100 лет «выставить оценки» всем действующим в ней лицам. Я просто хочу дать ответ на тот вопрос, который часто забывают задать авторы статей об истории (да и о сегодняшнем дне) Украины: что принесла деятельность такой-то исторической личности не Украине в целом, не какому-то её региону – а обычной её семье, рядовому её гражданину? – Так вот, деятельность Симона Петлюры в Украине принесла «пересічній» (рядовой) семье Краснянских и её ближней и дальней многочисленной родне – ГОРЕ, КРОВЬ, СМЕРТЬ. Больше ничего. Характерно, что моя тётя Рахиль Краснянская, сумевшая уцелеть в ананьевском аду петлюровских погромов, но не сумевшая вовремя покинуть Одессу в 1941-м году – была казнена гитлеровцами в гетто под Одессой. И я спрашиваю себя – не были ли тогдашние погромы петлюровских атаманов некоей репетицией грядущего Холокоста?

Мой отец «благодаря» Петлюре остался круглым сиротой в 13 лет. Он прошел через сиротство, детский дом, сумел закончить Одесский архитектурный институт (он прекрасно рисовал), прошел почти всю войну в инженерно-строительных войсках, имел военные награды, а в конце 1944 г., после освобождения г. Сталино, был демобилизован (в чине инженер-капитана) восстанавливать разрушенный фашистами город. Папа начал работать начальником отдела строительства Сталинского облисполкома. Первые послевоенные годы папиным «персональным авто» была фронтовая «полуторка» (полуторатонный грузовик с деревянным кузовом), на которой он и колесил по тогдашнему областному бездорожью. Кроме того, отец много лет был депутатом Сталинского, а затем Донецкого облсовета. Со временем отец объединил разрозненные проектные организации Сталинской области в один крупный Государственный институт проектирования городов («Гипроград»), где и проработал последние почти 20 лет в должности директора. Почти 20. Дело в том, что папу очень не любил первый секретарь к тому времени уже Донецкого обкома КПСС всемогущий Дегтярёв. В последние годы папиного директорства (1965-67 гг.) он часто звонил в Киев, в Госстрой УССР и грозно вопрошал: «Вы когда уберёте этого жида?!» (Об этом папу информировали друзья из Госстроя). При этом я не могу утверждать, что г-н Дегтярёв был антисемитом по убеждениям – не исключено, что он просто выполнял «линию ЦК КПСС», а вот линия эта была строго антисемитской. Госстрой УССР стоял за отца горой. Но Дегтярёва было не остановить: в середине 1967 г., так и не добившись ничего от Госстроя, бюро Донецкого обкома КПСС приняло решение снять отца с работы (так это тогда называлось). Дело всей папиной жизни рухнуло в один миг. В конце того же года у отца случился тяжелый инфаркт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.