Оборотень
Стихотворения
Константин Корнеев

Иллюстратор Елизавета Дворкина-Самарская

© Константин Корнеев, 2017

© Елизавета Дворкина-Самарская, иллюстрации, 2017

ISBN 978-5-4485-2994-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Города

Магистралями, светофорами огорожены города,
Обездвижены на картинках в глубинах толстых брошюр,
Обессиленно в лужах расклеивающихся. О да,
Я о большем Всевышнего сегодня и не прошу

И о небе не помышляю – земными хлебами сыт;
На руках сыпью высыпало пресыщение пиром, где
За киоском табачным ангел, шатаясь, на клумбу ссыт,
Раздавая по капле влаги каждому сироте.

Размалёваны остановки картинами в стиле ню,
И не то чтоб искусства ради, а исключительно просто так,
От безделья. Я научился многостранично нести херню,
Но в деле этом почётном – каждый у нас мастак.

В кого ни ткни – все умельцы, каждый собаку съел,
И потому у народа предрасположенность к чувству есть:
На остановках круглогодично не утихает рычанье тел
За право втолкнуться в ПАЗик и к печке скорей сесть.

За право выделиться из массы, свой утвердить указ,
Не видя, как утекла любовь и впала в топкую тишину,
Что накрывает город в тот предрассветный угрюмый час,
Когда поэт весь от горькой чёрненький,
Когда ещё не проснулись дворники,
А шлюхи уже отошли ко сну.

«Миг меж прошлым и будущим недопрожит…»

Миг меж прошлым и будущим недопрожит,
Но от этого не менее зряч:
Не спасёт участковый врач,
Я застрелен тобой и, может,
Не воскресну уже – хоть плачь.

Данный факт, к счастью, не всесторонен
И подсказывает из пустоты,
Что взывать бы к тебе, но ты
Недоступнее, чем абонент ронин,
Вспарывающий животы

Врагам. Прекратила бы ты швыряться
Неответами на мой ор:
Если я и ни жив, ни мёртв,
Как мне сделаться братом братства,
Состоящего из сестёр?

Дракула

Угловая скорость равна нулю.
В обнажённой комнате ветер, ветер!
Перекидывает снежинки. За ним сную
Безразмерной вещью, раскрытой в эти
Серпантины, закручивающиеся на юг.

Просто юг индевелых выводит в плюс,
Что первейший эчивмент из всех возможных.
Обнаглевшей обузой на ветер злюсь,
Без кадила поп, без сапог сапожник,
Проглотивший купчую на аншлюс.

О таком не писал уже Воннегут,
Да и прочие, запертые в каноны.
И, барахтаясь в комнатном злом снегу,
Ненавижу сверкающий лик Мадонны
Лишь за то, что увидеть его не могу.

Остаётся немногое – лечь костьми
Или взмыть перепончатой волчьей песней!
Вдруг заметят тогда мировые СМИ,
Что мои извращения поуместней
На передовицах, чем прочий смыв.

Но безумствует ветер, и замок врос
Мёртвой глыбой в звёздное тело ночи.
Игнорируя гамлетовский вопрос,
Возвращаюсь по ржавым скрижалям в очень
Кровавую бездну вампирьих грёз.

О любви

Посмотри на прибитое к не-двери
Полотно, на котором сидим внутри
Жёлтой комнаты, радуя неопрен
(Из которого слеплены соты стен)

Хаотично-вокзальным вращеньем глаз,
Суетливо-перронным дрожаньем рук.
И строчит, и грохочет любви игла,
Прямо в сердце вшивая кривое «вдруг»,

Что вот-вот распрямится в густое «да»
Или в жидкое, неизлечимое «нет»…
Мягкой комнаты будет силён удар
И всезнающий неприподъёмен цвет.

Посмотри на прибитое к не-двери
Полотно, на котором сидим внутри
Жёлтой комнаты, выброшенные вовне
И одновременно навечно в ней.

Гневное обращение Сатаны в Райэкскурсбюро

Замучили ангелы мой безвинный,
С любовью устроенный ад.
Кроссовки снимать не желают, свиньи,
Шумят, мельтешат, егозят.

Признаюсь публично: не мой это профиль —
Лить в уши туристам елей,
Поэтому пусть допивают свой кофе
И валят отсюда скорей.

Иначе я буду рассказывать были
Подробно и с множеством дат
О том, как царевичи дружно рубили
Тот сук, на котором сидят;

О том, как иванушки с острова Лесбос
Припёрли фригидных елен.
Не то чтоб мне нравились пафос и эпос,
Но ангелам – всё один хрен.

Эх, поспешил, поспешил я с форматом,
Таких – не пускать и на час!
Вот чёрт меня дёрнул с раем проклятым
Турбизнес совместный начать…

В троллейбусе

Троллейбус проскрипел покрышками по щебню.
Сажусь. Из дряхлой печки валит пар.
В распятии окна мелькает парк:
Деревья – невелики и ущербны,

И целят тени-ветви мне в висок,
Лопочут, причитают о нездешнем,
Судьбы моей шальное колесо
Вдруг распоясалось и понеслось, как грешник,

Добравшийся до вожделенных карт.
Выписывая дуги и зигзаги,
Оно затравленно в прицелах фар
Металось. А деревья выли, наги,

Захлёбывались, разрывали боль
Свою на звенья судорожных пауз.
Я замерзал в троллейбусе. И вдоль
Меня искрилась ночь, кормила хаос,

Заполонивший душу. Без рессор
Троллейбус, кособочась, ехал сыто.
Валялось на обочине, разбито,
Судьбы моей дурное колесо.

«Осень в город придёт, сутулясь…»

Осень в город придёт, сутулясь.
Перерождение облачных граней
(Словно туман, обнимающий камень)
В чересполосицу створчатых улиц —

Только начало. И с каждым касаньем
Литься дождями холодными сыто,
Иней прохожим под ноги сыпать
Осень продолжит. Среди угасанья

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.