# Последнее крымское предупреждение

Александр Александрович Тамоников

Террористы готовят серию атак на крупные объекты российского Крыма. В их числе – продовольственный рынок и прогулочный теплоход «Скрябин». Группе спецназа майора Вадима Репнина поручено сорвать планы бандитов и нейтрализовать их главарей. Спецназовцы выясняют, что один из ключевых участников акции, бывший кадровый военный, живет в Алуште. Именно у него диверсанты устроили склад взрывчатки. Репнин понимает, что имеет дело с опытным и расчетливым противником, действовать против которого нужно решительно и нестандартно.

© Тамоников А., 2017

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2017

> Все изложенное в книге является плодом авторского воображения. Всякие совпадения случайны и непреднамеренны.

> А. Тамоников


## Глава 1

Мужчина в защитном комбинезоне пробивался через плотный ельник. Время поджимало, он спешил. Секунды молоточками стучали по черепу, минуты отмерялись чувствительными толчками.

Хвойные лапы хлестали его, как банный веник, иглы сыпались за ворот. Он закрывался руками, чтобы не пораниться. Взмокшая одежда прилипла к коже, холеное лицо блестело от пота.

Человек старался дышать размеренно, но иногда сбивался с ритма. Из его горла выстреливал сиплый кашель.

Ельник сгущался, скорость падала. Пространства для маневра не оставалось. Мужчина забрел в низину, огороженную глинистыми обрывами. Ему все чаще приходилось опускаться на колени и ползти. Продвигаться вперед иначе было невозможно.

Впереди заголубел просвет. Человек выбрался на полянку, запрыгал по ней с ускорением и протаранил кустарник. Чавкала жижа под тяжелыми ботинками. Гудели комары, атакуя незащищенные участки кожи.

Мужчина прыгал по кочкам, поскользнулся, провалился в жижу и едва не оставил в ней ботинок. Несколько секунд он потратил на отдых, проделал комплекс энергичных дыхательных упражнений и снова рванулся вперед, давя упругие кусты.

Это ерунда. Болото ненастоящее. Самое трудное осталось позади – преодоление на время заминированных заграждений и лабиринта бревенчатых конструкций, унизанных колючей проволокой.

Низина не отпускала его. Он утопал по колено в топкой жиже. Ветки, как стальные крючья, цеплялись за одежду. Но нет силы, способной остановить уверенного в себе офицера украинской армии!

Он упорно проходил преграды, продрался через кустарник, покорил, как Джомолунгму, груду камней в полтора человеческих роста, которую невозможно было обойти. Человек пыхтел, сбивал колени, падал.

Спуск с горы был еще сложнее. Снова лес, баррикада сушняка. Постарались же устроители этого испытательного объекта первой категории сложности!

Ломались сухие ветки, били по ногам. Он еще не выдохся, злость и упрямство гнали его дальше, через заросли крапивы и предательские кочки под ногами. Земля уплотнялась, кончились ловушки.

Тело немело от усталости. Он был еще молод, но уже не настолько юн, чтобы шутя справляться с подобными трудностями. Но слишком многое стояло на кону. Будущее ценного сотрудника Главного управления разведки Министерства обороны Украины решалось в этом долбаном лесу!

Так называемая полоса диверсанта, максимально приближенная к естественным условиям, тянулась дальше. Густой осинник, обрывы, поваленные деревья. Счетчик в мозгу отмерял расстояние. Пройдено уже три четверти пути.

Где же «покемоны», эти смешные зверюшки, обязательный атрибут индивидуального экзамена?

Он запыхался, но был начеку. Ушел с тропы, маневрировал между деревьями. Эти особи порой изобретательны, тоже жить хотят и могут доставить серьезные проблемы…

Двое выскочили из кустарника, который человек уже фактически миновал! Он их заметил, не проглядел за ворохом листвы, услышал сиплое дыхание за спиной, хруст веток!

Мужчина ускорился, помчался прыжками в просвет между деревьями. Он машинально фиксировал обстановку слева, справа. Не родилась еще скотина, способная застать врасплох майора Романовского! Разведчик сделал кувырок через голову, метнулся за осину.

Его атаковали парни с вытаращенными глазами. Молодые, небритые, в каких-то обносках. Так называемые ополченцы Донбасса, захваченные в зоне боевых действий и доставленные под Тернополь, чтобы принести молодой, но гордой демократии хоть какую-то пользу! Избитые, оборванные, не сказать, что полные сил, но злобы через край.

Эту нечисть стимулируют перед отправкой на полигон, ездят по ушам. Им обещают свободу в случае уничтожения экзаменуемого или нанесения ему необратимых увечий. Ага, обрадовались! Но во что еще верить этим тварям без рода и племени?

Рука майора машинально потянулась к кобуре, болтающейся за спиной. Романовский выхватил «ПМ», заряженный тремя патронами, опустил флажок предохранителя.

Жилистый белокурый заморыш летел на него, сжимая кулаки, что-то хрипел, выплескивал накопившиеся эмоции. Понял, что не успевает, завыл отбитыми легкими.

Цель на мушке, время сокращать аудиторию! Романовский истратил два патрона, откатываясь вбок. Непростительное расточительство!

«Террорист» подавился пулей, не добежал, напоролся на дерево, как-то даже приобнял его и сполз к корням. Второго, дышавшего в затылок первому, обрызгало мозговой жидкостью. Слабенькой оказалась черепушка, лопнула, как перезрелый орех.

Другой тип был мощнее, пер как танк. Он с ревом промчался мимо павшего товарища и прыгнул на майора. Романовский только поднимался, держал пистолет в руке.

Туша, разящая канализацией, навалилась, подмяла. Молния паники сверкнула в голове. Дыхание перехватило, хищные пальцы вцепились майору в глотку. До него не сразу дошло, что этот тип навалился на ствол животом. Последняя пуля разворотила ему кишечник. Бедняга извивался на нем, давился матерками и кровью.

Майор отжал его от себя, отбросил, перекатился, подлетел на колено, обернулся. Пистолет превратился в никчемное железо, он сунул его обратно в кобуру.

Вокруг тишина. Но их не может быть так мало. Затаились где-то, выжидают.

Раненый еще не умер. Он испытывал дикие мучения, извивался, зажимал рану, стонал. Опасности он уже не представлял, и жить ему оставалось недолго. Сам не помрет – придут добрые люди, помогут.

Майор усмехнулся. Терпи, дружище. Бог любит даже тебя, скотина!

Он поднялся, встал под защиту развесистой осины, глянул наверх – не спикирует ли кто. Некогда ждать.

Майор побежал дальше, сжимая кулаки, подобрал сучковатую корягу, похожую на палицу. Так-то лучше! Открывалось второе дыхание. Ну, кто еще?

Зашевелилось что-то по левую руку, вырос субъект в засаленном комбинезоне и с похожей корягой. Ему лет под сорок, редкие волосы сосульками, лицо заросло седоватой щетиной. На что он наде-ялся? Этот тип действовал в одиночку и явно не был богатырем. Он выплюнул что-то ругательное, бросился наперерез, вздымая корягу.

Майор был дико уставшим, но чуть не рассмеялся. Идет бычок, качается. Или маневрирует?

Он сделал обманное движение, вроде как подставился, а когда коряга распорола воздух и треснулась о землю, смазал заморыша по виску своей дубиной. Противник повалился как подкошенный, подавился ругательством, но попытался подняться. Заскрипели зубы, изъеденные гнилью, исказилось страшное лицо.

Как же ненавидел майор Романовский эту публику, вообще все, что находилось между Днепром и Японскими островами! Это чувство въелось в кровь, стало его сущностью. Всех двуногих, населяющих упомянутые земли, он за людей не считал.

Он ударил под подбородок носком ботинка. Хрустнула кость, несчастный покатился поленом, уткнулся в землю носом, разбросал конечности с черными нестрижеными ногтями. Есть еще время в запасе?

Романовский подлетел к этому типу, занес корягу, ударил по позвоночнику. Хребет сломался, как ствол усохшего деревца. Мужик трясся в конвульсиях, давился рвотой.

Романовский оскалился. Еще одной нежитью меньше. И совершенно неважно, кто это такой – житель Донбасса, подавшийся в ополченцы, россиянин, приехавший воевать, или вообще ни к чему не причастный мирный житель. Если с Востока, то еще как причастный!

Тут майор краем глаза уловил движение и выбросил локоть. Упорные тренировки не прошли даром. Он попал точно в горло.

Застыла, выпучив глаза, очередная жертва – совсем молодой русоволосый паренек с плаксивым лицом и пушком на щеках. Ни ума, ни фантазии, щенок. По-видимому, майор повредил ему трахею. Парень не мог продохнуть, стоял столбом.

Осталось развить успех. Детский сад какой-то, а не работа.

Он схватил паренька за волосы и толчком, используя подушку ладони, отправил его на бугристый осиновый ствол и услышал треск, уже привычный. Сколько костей майор переломал в течение нескольких минут! Он и сам впал в какую-то прострацию, стоял, тяжело дыша, и пожирал глазами умирающих врагов. Ничего не шевелилось в его сердце. Собакам собачья смерть!


Дед майора Романовского Опанас Григорьевич до начала пятидесятых прятался в лесах на Волынщине, резал, стрелял, сжигал в амбарах совдеповских активистов. Он командовал отрядом, наводящим ужас на москалей, контролировал несколько обширных лесных массивов и даже парочку сел.

Дед погиб в бою, когда карательная рота краснопогонников обложила лес. Полегли все, кто бился с ним плечом к плечу. Святые люди, верные сыны великого Бандеры!

Жена деда, мать малолетнего Тараса тоже погибла от пули. Парень рос сиротой, хранил память об отце с матерью. Он подстраивался под советский режим, который, мягко говоря, недолюбливал.

Сына Тарас воспитал по своему подобию. Будущий майор украинской армии с детства впитал неприятие москалей и исключительность украинской нации – движущей силы мирового прогресса. Он помнил, какие поклоны отбивал отец, простой бухгалтер на винном заводе, в день, когда развалился Советский Союз. С каким восторгом встречал независимость родного государства, сбросившего путы многолетней оккупации.

Тарас бросил работу, вступил в ячейку УНА-УНСО, которые в западных областях начинали действовать почти легально. Стал ярым активистом. Сына он с малолетства приобщил к своей работе. Нещадный психологический прессинг, детские лагеря с патриотическим уклоном – жуткая помесь пионерии, нацизма и скаутского движения.

«Что-то не нравится, сынку? Топай в детдом!»

Скончался старик полгода назад, в злобе, отчаянии, в неверии что-то изменить в этой стране. Он люто ненавидел все руководство Украины эпохи незалежности. От предпоследнего его трясло, от нынешнего – не меньше.

Такую красивую возможность похерил! Войну не закончил, Крым отдал. Даже глупости говорить красиво не может – фальшивит в каждом слове.


Майор снова бежал, наверстывая упущенное время. Он вилял между деревьями, продирался через кустарник и снова подмечал краем правого глаза, как нечто перемещается вместе с ним за кочками, по ложбинке, хоронится в кустах. Есть еще персонаж, желающий убить его. Он поджидает подходящего момента.

Лес разредился, сузились обрывы по краям тропы. Майор замечал камеры видеонаблюдения, закрепленные на деревьях. Устройства современные, последний писк. Вся полоса препятствий у экзаменаторов как на ладони, схалтурить не удастся. Так называемые спонсоры могут себе позволить, у них денег навалом.

До финиша оставалось метров двести. Тяжелый камень выкатился на дорогу. Леонид Тарасович не упустил момент, перепрыгнул через него.

Затрещал кустарник, вылупился последний, самый главный «покемон»! Мужик в расцвете лет, накачанный, челюсть уступом. Били его серьезно, не лицо, а сплошной рубец, но на физическом состоянии это не сказалось. Силы через край, движения уверенные. Он бежал наперерез, собираясь метнуть второй камень.

Майор сменил направление, прыгнул вправо. Ноги тяжелели, проворность была уже не та, что в начале веселых стартов. Но он и мысли не допускал о поражении.

В мужике чувствовалась армейская твердолобость. Он набычился, стиснул зубы. Метатель из него был неважный – майор увернулся.

Противник бросился на таран, распахивая загребущие ручищи! Весовая категория у них была одна, полутяжелая. Но бодаться с этим дядей было глупо.

В обманных вольтах майор поднаторел. Он тоже подался в атаку, но за пару метров до противника рухнул на колено, подался влево, а правую ногу вытянул до упора поперек движения. Мужик споткнулся. С его языка сорвался матерный комментарий. Он замахал руками, валясь плашмя.

Острая боль вспорола икры, но Романовский вытерпел. Он оттолкнулся левой ногой, подался назад, с разворотом ухнул мягким местом на хребет растянувшегося противника, а локтем врезал ему по шее.

Тот всхрапнул, словно лошадь, подавился землей, жухлыми листьями и взбрыкнул. Не иссякла еще сила в утомленных телесах.

Романовский ударил второй раз, третий! Противник хрипел и уже не пытался встать. На что он еще способен? Майору не хотелось оставлять это чудовище в тылу.

Он рывком подпрыгнул и начал бить по загривку врага тяжелой подошвой, втаптывать его голову в землю! Когда он опомнился, противник уже не шевелился. Из проломленной затылочной кости выползала жижа, похожая на брусничный кисель.

Неужели они реально верят, что могут одолеть бывалого спецназовца? Впрочем, всякое случалось в этом мире. Двоим претендентам на «черный берет» (категория диверсанта ультракласса, способного выполнять задачи любого уровня сложности) на прошлой неделе переломали ноги. Третьему – капитану Чекану – пробили камнем голову. Он до сих пор валяется в коме. Карьера под откос у всех троих.

Виновников, понятно, не отпустили, как они ни возмущались. Тех, кто выжил в ходе выпускного экзамена, довезли до заброшенного карьера и расстреляли на обрыве. Потом подошел бульдозер и засыпал тела каменной крошкой, чтобы местные мальчишки не напоролись.

Финальный отрезок пути он тупо бежал, стараясь не упасть. Испытание изуверское, рассчитано на то, чтобы человек выложился полностью. Упадешь и уже не встанешь.

Майор задыхался, еле тащился. Радужные блики плясали перед глазами. Ноги увязали в спелом мху. Впереди вставали заросли бурьяна. Молодая крапива жалила даже через ткань.

Какой-то шершень прилип ко лбу. Он гнал его, но тот упрямо возвращался и наконец-то впился жалом. Майор размазал его по коже, выпал из кустарника.

Узкая ложбинка плясала перед глазами. Он передвигался по ней, как на ходулях. Мелькали кусты, редкие деревья, оборвался лес.

Видимо, Романовский пробежал лишнего, потому как в спину ему вдруг прозвучало:

– На второй круг пошел, майор?

Он испустил облегченный стон, повалился, тяжело дышал и таращился в безоблачное июльское небо. Какое же сегодня число? Двадцатое? Двадцать первое? Элементарные вещи путались в голове.

Рядом одобрительно гудели люди. Кто-то посмеивался.


Над головой майора воздвиглась невысокая кряжистая фигура. Мужчина в камуфляже без знаков различия. Короткая стрижка, седоват, лицо тонкое, лощеное, хотя уже не молодое. Поблескивали очки в позолоченной круглой оправе.

Знаки различия полковнику Главного управления разведки Петру Григорьевичу Хоменко были ни к чему. Его и так знали. Полковник суховато улыбался.

– Поздравляю, Леонид Тарасович! Вы сдали индивидуальный экзамен. Не сказать, что на «отлично», но, в принципе, терпимо. Задержись вы еще на четыре минуты, и диверсионной группе «Кентавр» понадобился бы другой командир.

– Служу Украине, пан полковник! – прохрипел Романовский, судорожно ища точку опоры.

– Не стыдитесь, все в порядке. – Хоменко усмехнулся. – Из вас выжали все соки, набирайтесь сил. Будем считать, что все индивидуальные испытания вы прошли успешно. Я наблюдал за вашим кроссом и, в принципе, доволен. Небольшие замечания. Вы не всегда выверяете силы, мыслите порой прямолинейно, полагаетесь на мышечную массу. Но это детали. У вас еще будет время поработать над собой. Останется проверить умение вашей группы действовать в коллективе.

– Если состоится моя группа, пан полковник, – проворчал майор.

Точка опоры нашлась, но организм не спешил наполняться силами.

– Имею для вас неплохие известия. Похоже, Кустарь, которого вы лишились на прошлой неделе, – единственная потеря группы. Громанько и Стеценко идут по полосам номер пять и шесть. Боюсь сглазить, но пока у них все получается. Пару минут назад я отслеживал по мониторам их работу и в целом доволен. Пичулин пока отстает, но будем надеяться, что он всех догонит и перегонит. Приходите в себя и идите болеть за своих хлопцев. Их экзаменационные дорожки за той горкой. – Полковник кивнул в нужную сторону. – Пара часов вам на отдых, потом я жду всех вас в Горчанах. Первая работа в новом качестве не потребует от ваших людей титанических усилий. Но сделать ее надо. Надеюсь, уже завтра мы всем составом перебазируемся в Киев.

Подчиненные майора выбирались из леса, все перепачканные, оборванные, бледные, как поганки, но не побежденные. Они сходили с тропы и валились с ног под одобрительный гул членов комиссии и персонала полигона.

Надрывно кашлял и содрогался рвотными спазмами светловолосый осанистый капитан Олесь Громанько, бывший командир разведвзвода батальона «Мариуполь», прославившегося зачистками мирных поселений вблизи упомянутого города. Он был грязный, как трубочист, держался за разодранную голень, из которой сочилась кровь. К нему спешил санинструктор с чемоданчиком.

Тяжело дышал, приходя в себя, старший лейтенант Влас Стеценко, крепко сбитый, стриженный почти под ноль. Угрюмый, на вид быковатый, но не простак, способен мыслить нетривиально. Впрочем, не сегодня. Камуфляж офицера был густо измазан кровью и какой-то подозрительной слизью.

Кровь сочилась с его кулаков. Парень применял их по полной программе. Ему рассекли висок. Здесь тоже требовалась медицинская помощь.

Последним вышел из леса старший лейтенант Олег Пичулин, уроженец Черновицкой области, бывший комвзвода добровольческого батальона, подтянутый, со смешком в глазах и угловатым черепом. Сам целый, только бледный, и весь камуфляж в болотной тине. Такое ощущение, будто полз к цели по дну болота. Он нервно подрагивал, смеялся.

Да оно и неудивительно. Камеры бесстрастно зафиксировали, с каким остервенением он отбивался от врагов, осаждавших его. Вооружился жердиной, двоим разнес черепушки. Третий спикировал на него с дерева и схлопотал все три пули, выданные бойцу от щедрот экзаменационной комиссии. Четвертый едва не задушил перспективного диверсанта. Пичулина спас камень, валявшийся поблизости, и умение работать в партере.

Пятый оказался женщиной. Ничего необычного, представительницы слабого пола нередко записываются в ополченцы. Невысокая, коренастая, вполне еще репродуктивная. Ее миловидное лицо исказилось от злобы, когда она набросилась сзади на Пичулина, оседлала его и сдавила горло.

Парню удалось перебросить даму через себя, но та была живучая, трепала его, визжала, вцепилась как репей, прокусила руку ниже плеча. Он бил ее головой о ствол, пока дамочка не испустила дух, и в итоге сам имел такой вид, словно это его черепом кто-то проверял на прочность дерево.

– Мои поздравления, хлопцы, – устало проговорил Романовский. – Слава Украине! – Он выслушал нестройное «Героям слава», сделал значительную мину и продолжил: – И что мы тут сверкаем, как бриллианты? Пока это только начало. Будем считать, что члены группы «Кентавр» подтвердили свою квалификацию, в которой никто и не сомневался. Стрельбы, взрывное дело, рукопашный бой, умение действовать в городских условиях плюс сегодняшний незабываемый кросс с препятствиями, расставивший последние точки. У нас есть два часа на отдых, приведение себя в божеский вид. Потом едем в Горчаны, под светлые очи высокого начальства.

## Глава 2

Солнце заходило за дубовую рощу. Гасли краски дня, серебристые блики блуждали по водной глади. Завершалось воскресенье, 24 июля.

Мужчина, сидящий на скамейке в парке, нетерпеливо посмотрел на часы. Связник опаздывал на четыре минуты.

Мужчина был подтянут, сухощав, одет неброско, но со вкусом. Он уткнулся в смартфон и делал вид, что страшно озабочен его содержимым. Причин для паники пока не было. Встречу они назначили в Воткинском парке – на окраине Киева, где находился микрорайон с аналогичным названием – несколько панелек еще советской постройки и парочка недавно заселенных двадцатиэтажных свечек. Но дискомфорт в душе уже появлялся. Вечер воскресенья, пробок нет, доехать сюда из центра можно за двадцать минут. В чем проблема-то?

Мужчина достал сигарету, прикурил и стал украдкой осматриваться. Парк не отличался размерами. Липы, дубы, буйная акация обрамляли аллеи. В центре возвышался бездействующий фонтан. Дорожка, вымощенная плиткой, вела к симпатичному полукруглому мостику, окрашенному в цвета радуги.

Речушка Вережка – неширокая, но местами опасная для купания – огибала парк и уносилась за город, в окрестные леса. Берега ее не были приспособлены для пляжного отдыха, но находились смельчаки, иногда даже трезвые, не отказывающие себе в удовольствии искупаться. День был жаркий, безветренный. Даже к вечеру еще парило.

Мужчина выждал несколько минут. Ему становилось не по себе. Не первый год на опасном поприще, шестое чувство подводило редко.

В парке было людно. Гуляли молодые семьи с колясками и без, вокруг фонтана тусовалась молодежь с музыкой.

На лавочке напротив с постными минами восседала чета пенсионеров. Прожили рядом всю жизнь, разговаривать не о чем. Женщина читала книгу, мужчина занимался тем же. Только книга у него была электронная, а изо рта торчала электронная сигарета. Да и сам он был какой-то «электронный» – благообразный, лоснящийся. Женщина закрыла книгу, посмотрела на часы. Супруг уловил ее движение. Оба, как по команде, встали и направились к мосту, от которого тянулась пешеходная дорожка к жилому массиву.

На лавочке справа веселились модно одетые девчушки. Обсуждали находчивую подружку, ловко забеременевшую от нужного молодого человека. Дескать, сделала папу из простого парня, у которого тоже есть папа, но не простой, а с дачкой на Мальдивах.

Мужчина поднялся, убрал телефон в карман. Десять минут – уже опоздание. В принципе, ничего катастрофичного. Мало ли что могло случиться.

Он прошелся по дорожке, выбрел из парка, поднялся на «радужный» мостик, где любили фотографироваться представители нетрадиционной сексуальной ориентации. Сегодня ничего нетрадиционного тут не происходило. Он прислонился к перилам.

Мимо, в сторону микрорайона, прошла разнополая пара. Молодые люди выясняли отношения. Мужчина снова закурил, скомкал пустую пачку, хотел выбросить в речку, но передумал, сунул в карман.

Солнце продолжало погружаться в шапку листвы. Из парка разливалась музыка, смеялись люди. Воткинский парк был единственным местом в округе, приспособленным для прогулок. Мужчина повернулся к воде, облокотился на низкие перила. Речушка огибала городские окраины и уходила за черту урбанизации.

Метрах в двухстах слева находилась лодочная станция. Там берег сглаживался, виднелся дощатый причал с пирсом. На воде покачивались лодочки. Пацаны мелкого школьного возраста ныряли в воду. Они разбегались по пирсу и виртуозно влетали в серую муть. Реку только в этой части города питали стоки нескольких предприятий.

Мужчина засмотрелся на пацанов. Помнится, вот так же, лет тридцать назад… Правда, не в этом городе, да и не в этой стране. Впрочем, тогда она была одна, в ней всем хватало места. Нынче принято ее ругать, но в сравнении с нынешними это была вполне приличная страна.

Он оторвался от созерцания, повернулся. В горле пересохло, стало дурно. Но он не подал вида.

Рядом стоял человек в штатском и с любопытством его разглядывал. Слегка за тридцать, аккуратный пробор, въедливый взгляд глубоко посаженных глаз.

Включилось боковое зрение – справа и слева еще по одному. Такие же «штатские», спортивные бобрики, молодые, сдержанные. Под мостом с обеих сторон стояли еще двое. Курили, делали вид, что они такие, как все. Но их же видно за версту. Название ведомства, где они трудятся, отпечатано на лбах заглавными буквами!

Мужчина, проявляя выдержку, удивленно поднял брови и спросил:

– Хотите прикурить?

Его визави сухо засмеялся.

– Спасибо, не курю и вам не советую. Курение катастрофически влияет на здоровье. Гражданин Каминский Алексей Миронович?

– Мы знакомы? – Мужчина нахмурился.

Тут же напряглись младшие чины, стоящие по бокам, простые оперативники, не обремененные информацией, зато по горло компетентные!

– Думаю, да, Алексей Миронович. Нас не представляли, но мы сталкивались в переходах вашего ведомства и некоторых смежных организаций. Вы являетесь заместителем начальника департамента планирования и анализа Главного управления разведки Министерства обороны, не так ли? Капитан Кулинич, рад представиться.

– Что за цирк, капитан? – процедил Каминский. – Что это значит? – Он покосился на парней, которые приблизились к нему с недвусмысленными минами.

– Прекращайте, Алексей Миронович. Нам все известно. Вас долго разрабатывали и наконец-то раскрутили. Как говорят у вас в России, сколь веревочка ни вейся… Ваш связник Любецкий не придет, напрасно его ждете. В данный момент он арестован моими коллегами из Службы безопасности Украины и уже дает признательные показания. Ваша подпольная сеть раскрыта, с чем вас и поздравляю. – Кулинич не смог сдержать торжества, в глазах его заискрился победный блеск. – Вы арестованы, гражданин Каминский, по обвинению в пособничестве террористам и создании преступной организации с целью свержения законной украинской власти. Не стоит отпираться. Лазутчики и предатели есть не только у нас. Хочу обрадовать, один из ваших чинов, занимающий приличную должность, завербован нашими американскими коллегами и охотно сливает членов вашей партии… хм, зеленых человечков, так сказать. Молчите, Алексей Миронович? Это разумно. Ордер на арест – вот, пожалуйста. Прошу проследовать за нами, пока без наручников. Машина поджидает на выходе из парка. Вы же не будете шуметь при детях? – Кулинич покосился на шумную компанию подростков со смартфонами, топающих по мосту.

– Подождите, капитан. – Каминский усиленно тянул резину, искал выход. – Это произвол! Вы даже не представляете, с кем связались…

– Неужели? – Кулинич язвительно засмеялся. – А мне, Алексей Миронович, представляется, что мы связались с глубоко законспирированным российским агентом, который уже нанес существенный урон обороноспособности молодого украинского государства. Вам нужны доказательства? Прямо здесь? Или проследуем для начала в застенки, где вас заждались? На пятнадцать суток, так сказать? – Кулиничу понравилась собственная шутка, и он тихо засмеялся. – Вы же правильно понимаете ситуацию, господин капитан, или какое у вас там звание на родине? Из застенков вы уже не выйдете. Никогда! – Он выделил последнее слово и подавился.

Кулак пробил накачанный пресс! Кулинич вытаращил глаза, закашлялся. Каминский оттолкнул его к противоположным перилам, чтобы не мешался, ударил в сторону правой ногой. Он никогда не хвастался перед коллегами тем, что плотно занимался восточными единоборствами!

Носок модного ботинка вонзился в бедро оперативника. Парень взвизгнул от боли, согнулся. Его напарник попятился и запустил руку под ветровку, где наверняка находилась кобура. В глазах его отразилась растерянность, такого он не ожидал. А ведь должен был предвидеть, дебил!

Каминский прыгнул на него, схватил за ворот обеими руками, поставил подножку и оттолкнул. Оперативник СБУ загремел на дощатый настил, покатился по нему. Пистолет запрыгал по доскам, пролетел между балясинами и бултыхнулся в воду. Вот точно дебил!

Трое нейтрализованы. У всей компании болевой шок.

С двух сторон на мост бежали люди с встревоженными лицами. Целый отдел пошел на задержание особо опасного российского разведчика!

Каминский задушил отчаяние. Такая работа, бывает и хуже.

Он без разбега запрыгнул на перила моста, оттолкнулся ногой. Ветер засвистел в ушах.

Этот человек был в прекрасной физической форме. В управлении считался чуть ли не лондонским денди, всегда выбрит, надушен, элегантно одет. Но он все же был твердо убежден в том, что главный мужской салон красоты – спортзал!

Алексей плавно вошел в воду, разрезал ее почти до дна. Благо глубина в этом месте была приличной. Он был ошарашен, сбит с толку и все же не потерял самообладания, энергично работал руками.

Сквозь мутную воду проступало дно, заваленное отнюдь не обломками кораблекрушения. Течение несло человека на запад от моста. Кислорода в легких пока хватало, успел глотнуть перед прыжком. Он греб, насколько хватало сил, держась подальше от поверхности. Мешали туфли и одежда, но скидывать их нельзя.

Каминский уже выдыхался, зацепился штаниной за какую-то железку, вросшую в дно, извернулся, оцарапав лодыжку. Кончился воздух в легких, потемнело в глазах.

Он вынырнул, хватанул воздуха. Дьявол! Его отнесло от моста не так уж далеко – метров на семьдесят. По берегу бегали люди и стреляли. Из парка доносились встревоженные крики, разбегались отдыхающие. Эти кретины из СБУ не могут без стрельбы!

На мосту приплясывал капитан Кулинич с искаженным лицом. Эти придурки еще стреляли, с такой-то дистанции!

– Прекратить огонь! – опомнился Кулинич. – Не стрелять, кретины!

Люди побежали по обоим берегам. Тряслись кусты. Оперативников было много. Они бы еще армию сюда пригнали!

Кто-то оступился, вскрикнул. Нога оперативника скользнула с глинистого обрыва, он успел за что-то схватиться, иначе спикировал бы в воду.

Каминский снова плыл, вертя головой. Несколько человек бежали по берегу, через кусты.

Алексей поравнялся с лодочной станцией. Успеет ли на нее выскочить? Нет, поздно!

По причалу уже топали двое мускулистых парней, что-то орали. Там стояли лодки. Все привязанные, запертые.

Один из парней запрыгнул в первую попавшуюся посудину. Она угрожающе закачалась, он чуть не вывалился в воду, выхватил пистолет и стал палить в стальную цепочку, надеясь перебить ее. Но подобный номер проходит только в фильмах.

Пули рикошетили от металла. Одна из них чуть не задела напарника, который пританцовывал на причале. Тот метнулся в сторону и подверг товарища испепеляющей критике, выражаемой крайне нецензурно. Тот плевался от злости, выбрался из лодки.

У второго сработала рация. Он что-то бубнил в нее.

Каминский проплыл мимо станции, обернулся. Сотрудники СБУ яростно спорили. Несостоявшийся лодочник начал сбрасывать с себя одежду.

Второй побежал вдоль причала, забрался в последнюю посудину. Шальное счастье – нет замка! Он что-то торжествующе завопил и взялся за весла.

Второй опомнился, схватил в охапку снятую одежду, заспешил к товарищу, наступая на собственные брюки. Ничего, пару годиков еще потренируются, и все у них будет получаться.

– Каминский, сдавайтесь, не отягощайте свою вину! – донесся вопль от моста.

Этот крик только подстегнул Алексея, прибавил ему сил, хотя и ненадолго. Каминский был неплохим пловцом, но уже выдыхался.

Кольцо снова сжималось. От станции отделилась лодочка. Оперативник усердно работал веслами.

Алексей плыл по инерции и оценивал ситуацию. Через пару минут его догонят, дадут веслом по голове, а там уже дело техники. На правом берегу тоже ничего хорошего. Молодой ивняк, отдельные отлогие участки, заваленные глиняными комьями.

Погоня там вырвалась вперед. Трое добежали до излучины, высыпали на полоску пляжа, поджидали его. Кто-то подволакивал длинную жердину.

Очень мило. Река в том месте сужается. Течение обязательно отнесет его к берегу. Не получит веслом, все равно перепадет жердиной.

Здравый смысл подсказывал ему, что он должен выбраться на берег до излучины. Выбора не оставалось. В районе моста уже работал лодочный мотор. Кулинич сообразил, как можно догнать беглеца.

Кусты справа, метрах в тридцати, за ними лес. Город в этом месте обрывался решительно и бесповоротно. До излучины метров сто с гаком. Справа крохотный заливчик с обрывистым берегом, оплетенным корнями.

Каминский набрал воздуха, ушел под воду. Направление известно, он должен справиться с течением, чего бы это ни стоило! Алексей рывками плыл под водой, преодолевая сопротивление реки. Приблизилось речное дно, его устилали камни, голые коряги.

Глубина реки уменьшалась. Вот и берег. Пловца сносило, он извивался, прикладывал усилия, чтобы не сбиться с курса. Он схватился за жилистый корень, торчащий из обрыва, высунул голову за порцией кислорода. Его отнесло по течению – не критично, на пару метров.

За спиной трещал лодочный мотор, ругались люди. Моторка чуть не столкнулась с весельной лодкой, угнанной оперативниками. Над рекой висела густая матерщина.

Впереди по курсу тоже ругались. Эти с жердиной не поняли, куда делся беглец. Ведь минуту назад он был тут!

Каминский погрузился в воду. Хорошо, что не осень – вода теплая. Он перебирал руками, смещаясь к бухте. Даже под водой было слышно, как истерят люди, находящиеся при исполнении. Может, беглец помер, захлебнулся, не рассчитав силы? Почему бы нет. Именно так, вызывайте водолазов, ищите утопленника!

Каминский выполз на берег и поспешил забраться в кусты. Он, как уж, ввертывался в переплетение стеблей. Ну и куда ему в таком виде? На люди не выйдешь. Отсиживаться в овраге, уповая на помощь добрых людей?

Сперва он полз по ивняку, потом не выдержал, побежал. Затряслись ветки, пошла волна по зарослям.

– Недоумки, он в кустах! – завопил кто-то с лодки. – Хватайте его, отрежьте ему дорогу!

Хорошо, что не голову. Он снова был полон сил. Нельзя сдаваться.

Секретные тюрьмы СБУ – не лучшее место для отдыха. Сотруднички этой конторы выслуживаются перед западными хозяевами, перенимают бесценный опыт. Оттуда не выйдешь, все равно все расскажешь – превратят в отбивную. Не поможет, будут накачивать сывороткой правды и прочей химией. Потом сам загнешься либо помогут. А он ведь кладезь информации.

Каминский оступился, съехал с кочки, выкатился на открытое пространство. Травянистый косогор, за ним грунтовая дорога, вернее, отрезок между поворотами. Дальше лес на пригорке.

Он бежал по высокой траве, срывая дыхание. За спиной не стреляли, никто не кричал, что его видит. Да пребудет с ним удача!

Алексей припустил к лесу, ворвался в кустарник, обнаружил тропу справа, побежал к ней. Шум впереди и сзади. В ушах звенело, он плохо соображал после пребывания в воде. Встал, привалился к дереву, начал соображать, где находится и что с этим делать.

Разделить шумы было трудно. Все сливалось, превращалось в какофонию. Впереди и сзади были люди. По тропе от реки бежали двое из тех, что ждали у излучины.

Он спрятался за массивную сосну, прилип к ней спиной. Его не засекли, но, видимо, поняли, куда он побежал. Парни топали по тропе, тяжело дышали. Передний сжимал табельную «беретту». Наблюдательностью они не отличались, иначе обнаружили бы тело, сросшееся с деревом.

Пропускать их было глупо. Тогда они будут везде.

Алексей выставил ногу. Первый парень запнулся, красиво кувыркнулся через нее и с воем растянулся на тропе. Пистолет полетел в кустарник. Второй споткнулся о первого, повалился на него, испустил короткий, но внятный матерок. Возникла неразбериха.

Верхний тип скатился с товарища, начал подниматься. Он вскрикнул, когда из-за дерева на него набросился мокрый мужик. Удар носком по челюсти повалил его обратно, в гущу прошлогодней листвы, и лишил сознания.

Подлетел первый, молодой, сил не занимать, кинулся на Каминского, растопырив руки. Алексей нагнулся. Тот налетел грудью на его макушку, оторопел, дыхание перехватило. Правой рукой за левое бедро, рывок на себя, и соперник рухнул на хребтину.

Злоба плясала в его глазах, он кряхтел, поднимался, стонал от боли в отбитом позвоночнике. Но парню снова не повезло. Он пропустил крепкий удар кулаком в челюсть и занялся просмотром программы «Спокойной ночи, малыши!».

Тяжело дыша, сжимая кулаки, Алексей стоял посреди тропы. Ощущение опасности било в набат! Эти двое угрозы не представляли, временно выбыли из гонки. Оба жалобно стонали, а он чего-то ждал.

Чего?! Пистолет искать некогда, а вот телефон не помешает, учитывая, что свой перешел в разряд утопленников. Карман у парня характерно оттопыривался. Каминский нагнулся и вытащил небольшой мобильник.

На тропе появились еще несколько человек, засекли его, разразились криками. Алексей опять побежал.

Шумы впереди ему не почудились. Не прошло и минуты, как он вылетел на поляну. Здесь гуляли люди. Тихо мурлыкала магнитола, у которой, видимо, батарейки садились. Двое мужиков разводили огонь в импровизированном мангале из кирпичей. На покрывале восседали две бабы лет тридцати, обе простоватые, без претензий. Одна насаживала мясо на шампуры, другая резала помидоры. На покрывале валялась какая-то снедь и нераспечатанная бутылка горилки.

Обычное дело, граждане уходят в леса, чтобы отметить завершение последнего выходного дня. Река их не волнует – только мясо, выпивка и общение с противоположным полом.

Алексей вылетел прямо на них и едва успел свернуть. За спиной трещали сучья, кто-то передергивал затвор.

Последовала немая сцена. На беглеца взглянули мужики, колдующие над огнем. Вылупилась худая дама в сарафане. Не красавица, конечно, но с фигурой все в порядке, в отличие от второй, которую проще было перепрыгнуть, чем обойти.

Толстуха насупилась, стала подниматься. На ней уморительно смотрелись короткие шортики и майка-топ.

– Ребята, помогите! – прохрипел Каминский, перепрыгивая через рюкзаки. – За мной гонится русская мафия!

Из дальних кустов высовывался капот стареньких «Жигулей». Значит, проселок рядом.

Он одолел поляну, кинулся за деревья и обернулся. Участники застолья растерянно озирались. На поляне возникли трое запыхавшихся оперативных работников.

Упитанная женщина подскочила и бросилась наперерез. Сбила корпусом одного – он покатился по траве, повалила другого. Немудрено – такой бомбовоз!