Трёп
Пьесы
Михаил Буканов

© Михаил Буканов, 2017

ISBN 978-5-4485-2467-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Русский Рокамболь!

Феерия с персонификацией (фантастическая пародия)

Действующие лица:

Брыня-персонаж клоунской сказки.

Домовой Сотовый.

Супель-Карго – французский половой разбойник.

Нинель Неудавако – добрая безотказная женщина.

Литературные персонажи, герои, прочие проходимцы. Глухой лес. Костёр.

Нинель: Господа! Как то мне здесь не очень уютно. Кто бы мне объяснил, каким образом я, существо некоторым образом утончённое, да и прилично стоящее, бесплатно провожу время в глухом лесу в компании мужчин? Мы вообще-то живы, или как? Последнее, что я помню из предыдущего, мадам наша – госпожа Бланш Гандон – объявляет о начале рабочего дня, ночи конечно, и тут всё куда то пропадает. Я как без чувств, и вот сижу тут и на вас смотрю. Кто бы нас друг другу представил? Молчите? Хорошо! Пусть я, слабая женщина, буду первой.

Брыня: Не надо, мадам! Я вас боюсь! В смысле, что вы будете у меня первая. Я и сам всё расскажу. Сижу на арене, никого не трогаю, тырсу ем. И, как мне и положено, мечтаю завтра на арене, либо слона поднять, либо так всех рассмешить, что бы в прямом смысле животики лопались! Представляете, кишки наружу, вонь прёт страшная, кровища! Одно слово, здорово! А я бы их чинил магическим способом. Только я ещё не придумал как. А ещё хорошо на плиту чугунную из под купола головой вниз сигать. Надо только детали продумать!

Сотовый. А ещё хорошо, когда все зрители в зале в дерьме, а ты под куполом в белом фраке и перчатках. Ты кто такой будешь то?

Брыня: Клоуны мы. Только не из реальной жизни, а из сказок и анекдотов. Так что ты почти угадал. Есть среди нас такой аттракцион для зрителей. А вы, я извиняюсь, кто сами-то будете? Видик у вас странный.

Сотовый. Домовой я. Прошу обратить внимание, не леший, не водяной, не вагонный, наконец, домовой. А где тут дом то? Я вас спрашиваю? Я хоть и существо полусказочное, но, не в лесу обретаюсь. Интересуюсь спросить, а кто это меня из подвала, то-есть, из под крыши дома моего, сюда переместил? Кому это в голову сущеглупую и пустую пришло, а, тем более, понадобилось? А так, я есть существо, присущее практически всему национальному, но, завишу и от отечественного. Никоим образом не интернационалист. Понятно?

Брыня. Не очень! Господа! А давайте играть в фанты. На раздевание.

Сотовый. И вопросы с загадками задавать. Вот первый – что всё это значит? Кто мне ответит?

Голос. Я вам легко отвечу, на все вопросы. Когда я в пятку мечу, страдают носы! А, может быть, носы. А я смеюсь в усы! Разрешите представится. Герой не написанных плутовских романов, разбойник в натуре и актёр в душе, барон Супель-Карго, собственной персоной. Существо, состоящее из сплошных противоречий. Поскольку, с одной стороны, во мне умирает глубоко загнанный в извилины моего сознания артист, а с другой, рядом с ним легко уживается местечковый портняжка. Также и с национальным происхождением. Мама моя, урождённая баронесса Карго, сплела свою судьбу с местным проходимцем Беней Супелем, успешно покинувшим пригороды Одессы и немного мараковавшим в портняжничестве. Но, основным его занятием было хлопотное дело по возвращению девицам девственности, поисках матримониальных, или просто так переспать за деньги вариантам, сводничеству и поставке сладкого товара желающим. Как говорят газетчики, живого товара обоего пола. На любителя. У нас во Франции это давно принято. И девиз французских буржуа существует. «Пей, всё что горит, трахай, всё что движется»!

Нинель. Что-то слышится родное. Осинами русскими и портянками казарменными потянуло. Говоря, что и наш император Пётр Первый такими делами не брезговал. Ну, с его-то авторитетом и статью любого уговорить можно. По обоюдному согласию, мы отчебучим катавасию! Придворный призыв! Но, я сторонница монитарной системы. Товар-деньги-товар. Типа. Мои достоинства – товар, тебе любовь – а мне навар! А коль товар уже при деле, здоровый дух в здоровом теле! И все довольны, все «Ура», идёт любовная игра. Златой телец в ней побеждает. Спрос вдруг возрос, затем спадает. Это метафора, господа. Или гипербола. Я уже давным-давно всё забыла, чему в прогимназии обучалась!

Во время этого монолога из окружающего пространства выходит человек в костюме, смешанного типа. – французский дворянин века 17 и местечковый еврей той же поры.

Сотовый. Явление Делакруа народу. Сейчас начнёт на баррикады звать. Санкюлот позорный! Ты что ли сын несчастных родителей будешь?

Супель-Карго. Противный мерзутник! Ты хоть знаешь, с кем имеешь поговорить перед своей неожиданной, но, мучительной смертью? Я стхашный газбойник, чёгный и сегый ужас здешних мест. Называй меня почтительно Пахамоном, или я тебя на одну ладонь положу, другой прихлопну. Только бхызги во все стохона! Вот тогда будешь знать, как со стагшими вежливо разговаивать. Фогшмак недоеденый. И пехесоленый.

Брыня: Ребята! Давайте жить дружно! Вы знаете, для нас, клоунов, главное реприза. Вот, например, встречает Штирлиц Чапаева и говорит: Василий Иванович! А Мюллер с Анкой спит. И Петькой не брезгует. Надо бы Фурманову сообщить. Зачем? – спрашивает Чапаев. Тут все в зале молчат, ответ ждут! И администрация тоже. А мы с братаном в это время сейф цирковой от слона отвинтили и выносим. Под всеобщую тишину.

Карго: А какой ответ то?

Брыня: Да не знаю я. Мы с братаном тогда дёрнули, а потом с Барнумовским цирком в Европу на гастроли подались.

Сотовый: Ну и как?

Брыня: Брату десять дали во Франции, а я вот здесь сижу. И не знаю, что хуже! Я хоть и персонаж, но, с нормальными родственными отношениями. А в тюрьме сидеть всегда плохо, хоть наяву, хотя бы и в сказочной ситуации.

Гаснет свет. Затем высвечивается в углу современная комната. Модерновая мебель. Мягкое кресло. На столе компьютер.

Автор. Куда-то меня не в ту степь занесло. И ружья на стене нет. И никто не говорит «Верю»! Два-три намёка на сексуальную ориентацию дело не поправят. Вона что на сценах идёт. Голые бегают и сношаются. Не отходя от прилавка. Никого ничем не удивишь. Подумаешь, правда жизни. С себе подобными трахаются пять процентов общества, а толковины вокруг процентов на сто! А тут недавно трагедия в галерее у Гельмана была. Стояли у стены стеклянные банки с дерьмом под названием инсталляции №.. А кто-то одну с****ил. Может анализы хорошие понадобились. Так крику было! Нарушена художественная целостность как композиции, так и замысла автора. Покушение на святое право художника излагать своё» Кредо», оно же» Профессион де фуа, «оно же «символ веры». Прямо как у Зофии Понияд кликух! Шрама поперёк горла не хватает. Ну, да, ладно! Поправим ситуацию. Что я, не Создатель что ли? Криэйтор, так сказать! Значит дело было так: комната исчезает.

Трибуна Государственной Думы. Выступает депутат Брыня, ЛДПР:

Господа депутаты! Я хочу вам задать вопрос. Любите ли вы цирк? Любите ли вы цирк так, как люблю его я? Я смотрю на некоторое оживление в рядах господ коммунистов. Небось подумали-тайное стало явным. Мол, мы всегда говорили, что представители нашей фракции, т. е. ЛДПР, ненормальные, и вот подтверждение! Ответственно заявляю, не дождётесь! Скорее мистер Зюганов выстрелом из носового орудия крейсера «Аврора» объявит о наступлении новой эры, о необходимости которой он так часто и тяжело вздыхает! Я говорю вот о чём. Скоро очередная годовщина Октябрьского переворота. Для одних-трагедия, для других-история, но, можно ведь и с другой точки зрения. посмотреть. Господа! Вспомните Шекспира. Жизнь-театр, со времён средневековья сведения эти перестали представлять для нас какой-либо секрет. Надо копать глубже и экскаватором, а не лопатой. Ибо, именно там и сидит злоебучая камнеедка из анекдотов. Вспомним же люди святое, параллельное и ключевое с фиолетовым: Орешек знаний тверд. И расколоть его поможет наш лом и в целом Ваша мать! Извините, несколько отвлёкся! Так я про цирк. Господа, депутаты! Надо обладать поистину трагической и безграничной любовью к цирку и такому разделу циркового представления, как пантомима, что бы утверждать, Владимир Ильич Ульянов-Ленин, практически уничтоженный болезнью, не могущий не только говорить, но и самостоятельно есть, с парализованной правой рукой, в 1923 году написал свои, всем известные и наделавшие столько шума работы, как «Письмо к съезду», «О кооперации», «О нашей революции», «Как нам реорганизовать Рабкрин?», и дал распоряжение об их доставке на очередной съезд Коммунистической партии. Вы в своём уме, господа? Довожу до вашего сведения совершенно секретную новость. Нашей партией осуществлялось финансирование и поддержка проекта под кодовым наименование «Ложка дёгтя». В настоящее время аппаратура проходит полевые испытания и даёт возможность получать первые, вполне сенсационные материалы. По согласованию с руководством страны и Думы, сего дня производится первая демонстрация полученных в ходе эксперимента материалов. Прошу всех участвовать, господа! Свет гаснет. На второй половине сцены спальная комната Ленина в Горках, год 1923, весна, Ленин в инвалидном кресле. Рядом за столом что-то пишет Мария Ильинишна Ульянова, раскуривая огромную фарфоровую табачную трубку. Это та же актриса, игравшая Нинель. Ленина играет Карго.

Ульянова: Володя! Сегодня утром башмаки Надины от сапожника принесли. Ты себе даже представить не можешь. Так аккуратно заплаты поставил, сердце радуется. А то Надюша вечно с мокрыми ногами была!

Ленин одобрительно мычит.

Ульянова: И ещё, Володя! Ты вот всё переживал, что Инесса Арманд умерла. Так это ты зря. Ну, сам подумай. У неё от семи мужиков шестеро детей. И что, что она одного Володей назвала? Мне Мальков говорил, у неё и с солдатами охраны было, и чуть ли не со всем Кремлёвским оркестром. Умерла и умерла. Как наша мама говорила: Еген дас зайне! А вот и шум какой то за дверью. Похоже, Надя вернулась. Она сего дня на комиссии Наркомпроса была. Решение интересное принимают. Ввести вместо педагогики педологию. А в школах единый тестовый экзамен – ЕГЭ называется. Может и выйдет чего. Нас в гимназиях классических не плохо обучали. И зачем целое ломать, а новое придумывать? Разве что магистров, да докторов наук прибавится в Народном просвещении. Которые эту новую муть внедрять станут!

Ленин: Гмм. У!

Стук в дверь. Входит Сотовый в роли Сталина.

Сталин: Здравствуйте, товарищи! Владимир Ильич! Погода сегодня просто прекрасная, а вы дома. Мария Ильинична. Непорядок. Позовите обслугу, охрану и в сад. Подходит к столу. Разрешите. Берёт несколько исписанных листков. «Как нам реорганизовать Рабкрин?» Однако! А я-то всё думаю, как это наш Ильич пишет и пишет. И это не смотря на все запреты врачей. Да ещё и на Пленумах распространяет, к съезду готовится.

Ленин: Здоровой левой рукой поднимает левую согнутую в колене ногу и произносит звуки, имитирующие пердёж. Потом поворачивается в кресле спиной и показывает на свою задницу. Продолжая издавать те же звуки.

Сталин: Мария Ильuнишна! Я тут супруге вождя объяснял, что если она не перестанет спекулировать на своём больном муже и поддерживать неправильную часть Политбюро, то мы можем подобрать Ильичу и другую вдову. А сейчас добавляю специально для старого члена партии Ульяновой-Елизаровой. И сестру подберём. Для захоронения рядом с усопшим братом. Вы что пишете-то? Совсем партийным трупным ядом отравились? Предлагаете ввести в новый состав Рабоче-Крестьянской инспекции, которую, кстати, до сих пор я возглавляю, несколько десятков, а то и сотен рабочих от станка. Вы что, искренне верите, если человек работает у станка, так он и есть носитель всего нового, передового? Пролетарий? Да вы бредите. А кто рабочих этих пресловутых будет отбирать? Троцкий с Зиновьевым и Каменевым? Любимец партии Бухарчик? Или и вы вместе с этими моими друзьями?

Ленин опять поворачивается в кресле и рукой показывает Сталину фиги.

Ульянова: Иосиф Виссарионыч. Я ведь не сама всё это придумала. Мне брат о своих задумках говорил, а я только письменно оформляла. Ну, и в Кремле распространяла. Но, ведь это же Ленин! Вождь мирового пролетариата!

Сталин: Да вы с ума сошли. Какого такого мирового? И именно поэтому вы пасквили пишите, поддерживая своих еврейских друзей? Это что такое: «Товарищ Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть. И далее о том, что, мол, всё было бы правильно, но, вот капризен Сталин, ошибки свои с трудом признаёт, зазнайка, и так далее. Вы это с чего взяли, вот так клеветать на одного из партийных руководителей можно? Сами решили, или Троцкий помогал? Вон про него как в статье гладенько. А Пятакова зачем вообще к руководителям причислили? Если бы Ленин сам писал, он бы такого прокола не сделал.

Ленин одобрительно и громко хихикает, пытается встать, но падает назад в кресло.

Ульянова: Володя! Сиди уж. Скоро кашу принесут.

Ленин опять радостно хихикает.

Ульянова: Товарищ Сталин! Я как на духу! Подкатились ко мне Зиновьев с Каменевым, да и Лева с ними был. Ну, и не устояла! Слабая женщина. Я ведь по их лекалу писала. С заготовок письменных. Только вроде как от имени Володи и его словами. Что ж мне делать теперь? Я искренне раскаиваюсь, пошла формально против вас.

Сталин: Не против меня, а против Генеральной линии партии. Все статьи сдайте Фотиевой. Она перепишет так, как будто Ленин уже давно диктовал, когда ещё мог. Вреда нам от этого большого не будет, но, и малого бы не хотелось. Поэтому, хватит. У Ленина и так томов на сорок трудов наберётся, там ваши статейки гнусные и похороним. Пока ситуация не изменится. Понятно? И, не шалите. Выздоравливайте, Владимир Ильич. Да, не сидите здесь, как Исак на гноище! Или Исав, сами можете самоназвание выбрать! Выходит.

Ульянова: Ушёл, Ирод! У меня, аж, вся спина мокрая. И ниже! Да! Это не Троцкий. Тот только кудахчет, да народишко расточает. А этот просто волк матёрый. Входит, встать хочется, и во фрунт. Во силища.

Ленин блаженно улыбаясь и пуская слюни спит в кресле.

Гаснет свет. Затем высвечивается кабинет автора.

Вот сейчас это я лихо завернул, актуально. Надо как то к современности опять переходить. Брыня уже всё сказал. Теперь черёд Маяковского. Пущай поработает. Мужик, говорят, здоровый был. Не сломается!

Световой круг в центре. Электронный отсчёт времени.

Сотовый в роли Маяковского: Время! Начинаю про Ленина рассказ. Темень здесь как у Троцкого в жопе!

Карго в роли Когана-критика: Вы уже свету ему дайте. Свету ему! А то Лили Брик и ещё сумасшедшего множества баб мало. Загорается свет. Интерьер московской пивной того времени. За столиком Маяковский и Коган: Приятно видеть человека, который везде побывал, не исключая организм Троцкого!

Маяковский: Какой всё же ты местечковый. Весь из себя мещанский. Так и вижу, как ты под портретом Карлы-Марлы, за круглым столом с плюшевой скатертью и свисающим вниз абажуром, чай с купчихой кустодиевской кушаешь. А канарейка поёт, поет… Не видишь ты что ли, что пришла пора нам и на самого Ленина замахнуться? Снять его с пьедестала божества, восславить и представить самым человечным человеком. Даже сама смерть которого стала неслыханным величайшим революционным организатором. Ты прикинь, какая рождается фразочка: Призрак Коммунизма по Европе рыскал, yходил и вновь маячил в отдалении. По всему поэтому, в глуши Симбирска родился обыкновенный мальчик-Ленин! Ну, и далее в тему! Трам-тарам! Бабах! Сопли наперевес. Ура! И Пушкина туда же приплету! Чего ему, упокойнику, будет? Пускаu тоже в атаку идёт!

Коган: Пан официант! Кто же здесь подаёт? Мне пару пива, рыбца, сухарики и горошек мочёный. А моему визави стакан анисовой, ветчины с хреном и рульку! Ну, не может величайший поэт современности долго ждать. Да ещё и с похмелюги! Теперь к тебе, Володя! А кто ты такой, задам я тебе простой еврейский вопрос? Может ты Луначарский, Мудрейко, или Кудрейка? Или, даже, вся Политбюро? Авторитет у тебя подмоченный. Вспомни Политехнический, где ты выступал. Ты думаешь тот плюгавый, под рабочего паренька прикинутый фраер, был от себя? Который спросил, а где вы были в Гражданскую и почему в партию большевиков не вступили? Я таки-верю, был он от известной организации. И это, Володя, не Пролеткульт, а ОГПУ. То что ты с Бокием по бабам ходишь и водку пьёшь, ничего не решает. Вон и Лилька твоя чуть не по рукам пошла! А ты на Ленина замахнулся! Правда, время удачное, годовщина Октябрьская, но может так и так обернуться. И получится может: Я напротырку, хошь на Бега, а хошь в Бутырку. Везде без очереди я. И первым. А за мной друзья!

Маяковский: Не каркай! Кто убогого обидит, трёх дней не проживёт. Это я про себя! Ты лучше скажи про начало поэмы о Ленине.

Коган: И скажу. Четыре фразы всего, а над тобой одна половина человечества смеяться будет, а другая примется тебя превозносить. Которые строй не любят, за формализм с модернизмом поедом-поедят. А которые в агитках нуждаются, те превознесут, но, нет гарантии, что только после смерти! Распнут, так сказать, во весь рост Агитатора, Горлана, Главаря! И не на кресте, как собаку бешеную – на воротах. Володя! Ты ведь не своё на себя берёшь. Я же тебя знаю. Милый, интеллигентный юноша, из хорошей семьи, не без образования. Поэт очень даже талантливый и потому перед толпой беззащитный. А ты поставил себя не только впереди, но, одновременно, и поперёк локомотива истории. Теперь конкретно о начале поэмы. Призрак Коммунизма по Европе рыскал, уходил и вновь маячил в отдалении. Володя! Закручено лихо. Сразу внимание привлекает, но, это не есть стихи. Не поэзия это. Я понимаю, что ты тут с Манифестом полемизируешь, или перекликаешься. Это как тебе удобнее. Но, там это вводная к объяснению появления сатрапских режимов и характеристикам руководителей политики многих европейских государств. А у тебя что? Единственно, что ты связываешь с появлением коммунистической идеологии, так это рождение в российской глубинке одного ребёнка! Согласись, версия очень смешная, но, и малоправдоподобная. Даже как поэтическая вольность! У нас в Могилёве говорили» «Мастер Пепка делает крепко». А ты творишь по заказу и на время! Не с твоим талантом бы это делать! Не зарывай талант в землю, а то Хозяин (показывает вверх) тебя же и отлупит.

К столику подходит Брыня в костюме рыжего клоуна.

Брыня: Господа хорошие! Скажите, а как вы относитесь к проблеме освобождения народов юга Африки от ига, наброшенного английским империализмом? Зулусоудушающим образом!

Коган: Чего? Куда наброшенным?

Брыня: Жонглирует взятыми со стола предметами. Прошу извинить, я случайно ухватил самую суть вашего разговора. О жопе Троцкого! В которой друг ваш побывал, пока в сознаньи был провал. Хер – не из стали коленвал, его гнетёт девятый вал! Который в жопе побывал! Шутливые стихи. Репертуар мой, слова народные.

Маяковский: Друг мой! Я очень и очень болен. С головой полный беспорядок. Не могли бы вы сообщит о всей сумме ваших к нам претензий, а потом, не соблаговолите ли вы пойти к чёртовой матери. Нет! Постойте! У меня вдруг ваше безумие вызвало вдохновение. Читает: Нет, Есенин! Это не насмешка! В горле горе комом, не смешок. Даже если целью перебежки опрокинутый ночной горшок! Тьфу! Ты, рыжий, меня заразил.

Коган: А вот я вижу существо, которое нам в целях опохмелки и пригодится может. К столику подходит цыганка.

Цыганка: (это Нинель) Гадаю по рукам, на кофейной гуще, картах Таро! Гуща и Таро свои. У меня нету.

Клоун: Так я присяду. Прошу извинить, заказать что-то я и сам могу. Просто предмет вашей учёной беседы так потряс моё воображение, я не выдержал и вмешался. У меня раз знакомая говорящая собака была, так всё в дурака выигрывала. Даже и татуировка есть. «Нет в цирковой жизни счастья». А учёные разговоры я уж очень люблю. Половой! Три полпива, огурец слабозелёного цвета. К моим волосам очень пойдёт! И связку баранок. Я её с собой возьму, в цирке зрителям прямо с арены продавать буду. НЭП высмеивая!

Коган: Господа! Предлагаю принять наше сборище за данность. Я, по сути своей, литературный критик. Вот перед вами поэт. Может и великий. Но, несомненно, с большой при****ью! Вдумайтесь, чего он про меня, своего друга и толкователя его мутных стишков, написал! «Что бы разбежался встречных пиками усов калеча Коган»! И это про меня. На такие стихи только поплевать и забыть, a их будут в школах проходить. Вузах! И назовёт меня всяк встречный нам язык! Гонителем гениального поэта, при чём, в силу моей еврейской зловещей сущности. Теперь ты, рыжик! Соври чего. Не из области политики. Там и без тебя клоунов выше крыши!

Клоун: Я, вообще-то, даже не сен-бернар. Так! Пописать вышел. А вот один муж с женой поехали на ярмарку, а когда все товары продали и домой подались, случилось страшное. Разбойники деньги отобрали, жену и лошадь изнасиловали, а хозяина к дереву привязали. Ими руководил всем известный красный командир Григорий Котовский. По приказу Троцкого. Вот такая история. Вы не поверите, так лошадь ещё и подмахивала!

Цыганка: История не знает сослагательных наклонений. Вот если бы я была не цыганка, а Наталья Ростова, то первым бы у меня был Пьер Безухов, а не та кадушка с огурцами, на которую я упала с воза на ярмарке и таким образом лишилась девственности. От судьбы не уйдешь.

Коган: А мой отдалённый родственник, некто Супель, охотно помогал девушкам в вашем положении. Плати, и ты девица. Давай как птица. Всему народу. Красавцу и уроду! Володя! А ты чего задумался? Пей! Если звёзды зажигают, а вино продают, значит это кому-нибудь надо? Тут с тобой трудно не согласиться.

Маяковский: Пойду к себе, в комнату-пенал наЛубянке. Забудусь сном. Цыганка! Как у тебя со временем и потребностями в деньгах. Могу одно украсть, а другое прибавить.

Нинел: Трахаться что ли будем?

Маяковский: Нет! Звёзды в окошке считать. Ты там по подоконнику раскинешься. Так считать удобнее! Идёшь?

Нинель: Иду! У меня как раз всё с собою, делов-то! Лишь хвост трубою!

Клоун: А вы как относитесь к мысли посидеть ещё, поболтать, языком, конечно, а не ногами? Hекоторые, вообще, говорят-взболтнём яйца! И гоголем-моголем, гоголем-моголем потчуют!

Коган: Наливай! Клоун хлещет водку с критиком. Оптимистом будь, не нытиком! Без поэтов, что с цыганками, сами мы займёмся пьянками! Гаснет свет. Зажигается снова. Абсолютно пьяный Коган говорит в настольную лампу как в телефон: Алло, боярышня, дайте мне Грановитую палатку. Боярина Шуйскера к аппарату. Кто говорит? Цай говорит. Борух Годунович. Не поняли? Передаю по буквам: Циля, Абрам Рабинович с мягким кончиком! Клоун: И тебя я как царя сдам в ЧЕКА, страну храня. Мы тут все стоим на страже, нас не купишь, не подмажешь. А теперь, душа-девица, на тебе хочу жениться. Пошли, я угощаю. Ты в положение войди, мне не страшны твои муди. Содом фольклёру не помеха. От клоуна умрёшь со смеха! Гоморра не предстанет Адом, коль к Аду повернуться задом!

Трибуна в Думе.

Брыня: Товарищи! Вот такие исторические возможности нам предоставляет современная техника! Два среза истории России. Правда жизни и легковерие. Прямо цирк! О чём я и упоминал вначале, это, господа-товарищи, не предел. А уж не заглянуть ли нам в будущее? Светлое, разумеется. Голос с места.

Депутат Супель: Пора прекратить этот балаган. Мы, как представители социал-демократии…

Брыня: Ренегады Каутские. И прочие неудобопочитаемые Троцкие!

Супель: Я требую от председателя оградить нас от навязываемого этими клоунами тона. Страдая и веря…

Брыня: Страдая от отсутствия поддержки избирателей и веря, что заграница вам поможет. Сами клоуны. Нашей партии уже столько лет, сколько ваш руководитель хвастается своей принадлежностью к десантуре. Но, это, если сила есть, то, может, ума и не надо. А если ни ума, ни силы? Правильный у вас звериный девизчик был. Мелкая такая сволочь с носом по ветру, и живёт отбросами. Это вы в точку! Выхухоли вы! Хуливыхоли! Ох! Прошу прощения, оговорился, как ваш сторонник Позднер с Первого канала. Тоже выхухоль! Так денежки всеми своими тремя паспортами и сосёт. Хулиобразно! С трёх стран. И это уже не говоря о истинной родине франко-русско-американского еврея. У которого, Отечество там же, где оно у пролетария. В глубокой дупе выхухоли!

Председатель: Всё, господа! Заседание окончено. Договорите под пиво с раками в буфете. Между нами-депутатами и прочим, каламбурчик! Так сказать, игра слов гения!

На сцене декорация. Райские облака. Дорога. Стена. Привратник. Он же автор.

Привратник: А кто это там к нам? Ба! Какие люди! Приветствую вас. Как поётся в популярной в определённых кругах песне «Встретил их в вратах апостол Павел. Комендантом Бог его поставил» И это всё о нём. Мне, то-есть. Попрошу представиться. Я прекрасно осведомлён о сложностях существования душ в телах временного содержания. Не надо подробностей сразу. Коварных сомнений заразу. Слепите себе для допроса простое решенье вопроса. Виновен, иль нет, и безгрешен. И всякий ответ будет взвешен, исчислен, измерен, прокачан. А весь приговор однозначен. Сам Пётр здесь в небесном ГУЛАГе, по камерам селит в общаге. И он здесь хранит все ключи. И ходят под ним палачи! Восславим мораль от природы, вступите же в рай пешеходы! Пусть вас очищает страданье. Петруша! Поддай в назиданье! Два ряда ангелов пропускают между собой пришедших, лупя их арфами, лютнями и сборниками псалмов.

Общая камера. В ней Карго-Супель, Нинель, Сотовый и Брыня. Все в своих первоначальных ипостасях.

Сотовый: Зря они так. Я – существо дохристианской эры. Мне отсюда уйти, как Фоксу высморкаться! Пытается войти в стену. Бля! Внутри сплошь охранительные знаки Перуна! И током лупит, как Сварог молниями. Куда это мы попали?

Брыня: В Рай, не видел что ли ангелов с архангелами. Новые технологии. Куда тебе, домовику-старинушке, против божественной техники. Только рога о стену пообломаешь.

Сотовый: Откуда у меня рога? Я же не сатир, или, там, чёрт. Я тихий и ласковый домовой. Дома охранитель. От несчастных случаев. Даже шалости у меня невинные. Молоко у коровы выцедить, или лошадям гриву в косички заплести.

Супель: Tребую адвоката. Мне не по чину в христианском раю обретаться. Ибо, иудей есмь! До самого обрезанного кончика! Не носа, естественно!

Нинель: А я рада! Никогда не думала, что при моей профессии и в рай. Счастье-то какое! А что лупят здесь и в камерах держат, так я вам так скажу. Иногда хорошая отсидка предотвращает очень большие неприятности. Я помню одному купчине поплохело после «малинки», так мы его с «котом» еле до люка дотащили и в речку Неглинную скинули. Купчик даже не чирикнул, а в сыскную пропел кто-то. За «кота» взялись и ко мне тихой сапой подбирались. Так я в долговую яму села. И никто меня не нашёл. А потом один из сыскарей мне говорил.«Во время.» Кот твой по-этапу в каторги захромал. На восемнадцать лет. А тебя не сдал. Так что живи, людям бремя половое и кошельки облегчай, и про ближних своих, нас, не забывай. Глядишь, и мы тебе тоже «на случай» пригодимся. И – замуж. Пора своим хозяйством обзаводится. Я говорю, как замуж, при моей профессии? А что муж скажет? А они мне и говорят. Во-первых, ты с разбором женись. На человеке при понятиях. Можно и сыщике бывшем. А, во-вторых, ты мужу то объясни, Манда не лужа, обслужит и мужа. А деньги они для семейного счастья главное. Мы то знает, есть у тебя и способности и сбережения. Так что хер тебе в руки, по профессии твоей, и вперёд! А мы поддержим!

Брыня: Ну, и как? Замужем? Я помню с арены стишки пел на данную тематику. «Не ходите девки замуж за Ивана Кузина. У Ивана Кузина протез из кукурузины. А у Ивана Ильича хер отлит из кирпича. Он с водой не за одно. Тянет хер его на дно. Девки раз в саду гуляли, хер нашли и потеряли. Девки плачут и рыдают. Их надежды быстро тают!» Ладно! Попробую я дёрнуть из этого рая! Пытается подлезть под дверь, просочится через решётки окна. Ничего не получается. Открывается дверь, и входит Автор. Он в мантии судьи:

Господа-товарищи! Встать, суки, когда к вам разговаривают! Что, говны, попались? Вот и конец всем вашим махинациям пришёл. У нас не забалуешь. Контрразведка доложила точно и пошёл неслыханный посыл. Ты сперва в Аду отслужишь срочно, a затем в Раю ты будешь мил. Слушай Постановление райской Тройки. Мы, нижеподписавшиеся, апостолы Пётр, Павел и, зачем-то примкнувший к нам Симон, постановили:

1 – Домового Сотового сослать в Ад без права переписки и ограничения срока. В круг, где мучаются дохристиане.

2 – Нинель Неудавако оставить в составе хоз. обслуги в здешнем пенитенциарном заведении с правом осуществления всех доступных ей функций. Ударная работа поощряется. Филигранная-приветствуется!

3 – Гражданина Брыня, как существо несуществующее, (суррогатная псевдожизнь из анекдотов) приравнять к сказочным джинам, заточить в сосуд и утопить в море. С правом дальнейшего использования в случае случайного обнаружения.

4 – Гражданина Супеля признать очищенным, не имеющим грехов и сжечь в срубе, как когда-то сожгли Жанну Д’Арк. То-есть, понарошку и не до смерти. С последующим приравнением к системе Чёрных дыр Бетельгейзе, где он и будет трудится пульсаром до полного схлопывания вселенной.

Приговор окончательный, обжалованию не подлежит. Приводится в исполнение немедленно.

Оркестр! Сыграйте нам на прощание чего-нибудь весёленькое. Марсельезу, например. ЗАНАВЕС.

И тут же поднимается опять.

На сцене актёры в обычной повседневной одежде. Круглый стол, самовар, стаканы, баранки и торт. Бутылка кагора в центре. Сцена представляет из себя кабинет художественного руководителя театра.

Режиссёр: (Супель-Карго) Ну, вот, господа. Мы и на классику, так сказать, внимание обратили. Пьёска ничего себе. И современность, и церковь под ударом. Всё будет как у людей. Главное, народ пойдет посмотреть. А там разговоры, твиттер-миттер, блогеры. И мы на щите. И при бюджете. С такой вещицей и в Америку можно. Да вы пейте чай. Кагор откройте. Вино полей, вино земляничное, Нинель Ивановна, как вам роли ваши?

Нинель: Сложно! Разброс большой, слов мало. Но, знаете, как автор один говорил. Надо, что бы словам было тесно, мыслям просторно. В этом смысле всё в порядке. Мне нравится!

Брыня: А мне не очень. Слишком много недосказанного, а, иногда, и очень откровенного. Боюсь-не поймут. Показывает наверх. Согласовать бы. Хоть и с Медынским. Или уж сразу у Пескова спросить. Дело творческое. Можно и вверх ногами в трубу. А оно нам надо?

Сотовый. Всё, товарищи! Мне на телевидение. Я там в сериале христопродавца играю. Побежал. Деньги-оно святое. Тут то ли будут мани, то ли нет, а за сериал уплочено.

Супель: Ладно, г оспода. Будем считать собрание театрального коллектива оконченным. Всем до свидания!

ЗАНАВЕС!

Арабская сказка

Сидят в гнезде три коровы, а одна и говорит: Вон гляди, бегемот полетел в дупло. Другая почесала рогами ногу и заметила: Делов то! У них там гнездо! На что первая ответила: Не гнездо, а улей! И тогда, о повелитель Вселенной, прекратила Шехерезада дозволенные речи. Ибо, прошла ночь, и наступил новый день. Я сам вчера эту историю по телевизору слышал. Аладин рассказывал. Творчество народов мира-называется. Тысяча и одна ночь. Там таких сказок, на тысячу ночей хватит. А может и более. Если хочешь, могу Аладина позвать. Он-то точно знает. Сам с Шехерезадой этой живёт. Но, прямо сказать, женщина эта – есть на что приятно посмотреть. И в руках подержать. Прямо про неё поэт сказал: Есть женщины в арабских селения. Султанша, истинно, султанша. Царевна шамаханская. Настолько бабочка приятная, спереди и сзади, то-есть, что можно приятно глазом зацепиться! И зависнуть! Открывается занавес. Верховный, Просвирня и Бобо-Назар о чем то беседуют.

К сидевшим на просцениуме присоединяются прочие персонажи. Декорации тронного зала.

Ведьмак Бенджамин Пакля: Ваше Высокое. Только что ко дворцу прибыл на сизом волке, запряжённом в рыдван, некто. Отрекомендовался Моисеем Фульвовичем. Из граждан Рима. С верительными грамотами. И конфендициальной беседой.

Верховный: А надо то чего ему? Слышь, везирь! Просвирня! Оглох ты что ли?

Бобо-Назар: А он у меня втихаря в камень, ножницы, бумага округ Колумбия выиграл. Требую сатисфакции, то-есть удовлетворения.

Верховный: Я вот сейчас Васю-рваного позову, нашего официального маньяка, тот тебя удовлетворит. По-полной. Ишь моду взяли. Округ этот под юрисдикцией центральной власти. Моей. А вы его чуть не в очко? На своё играйте. Расточу. Рапсплющу. Рассосредоточу! Посыл понятен? Всё, все глохнут. Назар! Ты министр войны! Какие у нас дела с Римом? Это, вообще, где? Строй какой? Армия? Если не ответишь, я тебя точно подвергну. И на Везиря стрелки не переводи. Всяк из вас за своё ответит.

Ведьмак: Ваша сясь, мне бы выйти. Я по надобности. Тут у одного дурачка «Книга мёртвых» в магазине стоит. Надо зайти, прицениться. А там, воля ваша, может и в казну отберём. Ну, зачем живому книга мёртвых? А будет мёртвым, тем более не понадобится. Я доступно излагаю?

Верховный: В пределах разумного. Иди. Только читать сам не вздумай. Один баран, вроде тебя, купил вот так сборничек, принёс домой, читать начал. Так там теперь Мёртвое море. Как говорится «Нонче в том доме никто не живёт. Плачет ночами над прошлым удод». И ещё. Чего ты моду-то взял во всяких гадов сказочных прямо во дворце перевоплощаться? Вчера моя любимая верблюдица, что была на сносях, через тебя, подлюшного урода, скинула. Это как? И любой скинет, к оли в натуре увидит человека из собственной кожи выходящего. Причём, кожа продолжала целенаправленное движение. А сам ты в фонтан отдохнуть прилёг. Запакостил там всё. Были рыбки золотые, тритоны, а теперь там крокодильчики развелись. Ещё раз выход из себя с такими эффектами увижу, берегись…

Пакля: Так ваша сясь. Там такая история вышла. Буквально, заставили меня на это пойти. Я ведьмак приличный, высоконравственный, а Гюльчатай… Ну, вы ж с ней дело имели. Лечились ещё… От сладострастия…

Верховный: Иди уж! И с книгой разберись! Да! Позови там этого, Вульвовича. И что за имя такое, прости господи? Ну, Назарушка, давай про Рим докладай.

Бобо-Назар: Мы, в натуре, погорим, коли нас придавит Рим. Это царствие такое. С ними лучше жить в покое. Быть вассалами, не ссать, в жополизы пролезать. Ибо ихий имперор – это подлинный хорор. Да и армия такая, что прощай страна родная, и твоя, владыка, власть. Рим захочет, ты не в масть!

Верховный: Распустил сопли, дурак! Чего ты стихами заговорил? Здесь все свои. Кроме, может, тебя! Силён Рим, так и мы с обхождением. А вот главным по лизанию, как министр войны, ты и будешь. Ублажай, братец! Нам войны без надобности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.