# История Славяносербского опытного поля. В документах и материалах

Леонид Зятьков

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.На основе поиска и изучения литературных материалов и архивных документов в книге отражена история возникновения Славяносербского земского опытного поля. Проанализирована деятельность, основные результаты и значение Славяносербского опытного поля для становления и развития сельскохозяйственного опытного дела и образования в регионе. Приведена предыстория возникновения земского опытного поля, связанная с пребыванием на Славяносербской земле выдающихся учёных агрономов и почвоведов

© Леонид Зятьков, 2017


ISBN 978-5-4485-2617-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Посев научный взойдет здесь на пользу общую…» (Из письма Д. И. Менделеева В. В. Докучаеву, январь 1895 г.) [34].

«Авось, зерно упадет на добрую ниву» (Из письма В. В. Докучаева А. А. Измаильскому 15 марта 1899 г.) [34]

## Предисловие

На карте Луганска среди улиц и переулков города можно найти небольшой посёлок с необычным названием – «Опытное поле». Не многие жители города знают, где он находится, и уж совсем единицы смогут ответить, откуда произошло его название. А когда-то, немногим более 100 лет назад, Опытное поле хорошо было известно городским обывателям и крестьянам окрестных сёл и не только. Фактически, в то время такое название имел не посёлок из нескольких домов, а довольно обширная территория, на которой посёлок возник значительно позднее. Название территории и вместе с ней и посёлка менялось несколько раз. Вначале это было Земское имение, потом Опытное поле, Опытная станция, Военный городок, Овражная.… В наше время это снова Опытное поле.

Опытных полей на обширных пространствах предреволюционной Российской империи, а затем Советского Союза было множество, и история возникновения и существования нашего Славяносербского опытного поля была во многом типичной для такого рода заведений. Но есть и свои уникальные отличия, о которых автор считает нужным рассказать. На базе Опытного поля либо создавались крупные сельскохозяйственные учреждения образования и науки в Донбассе, либо оно входило некоторое время в их структуру. Кроме того, предыстория возникновения земского опытного поля, несомненно, связана с пребыванием на Славяносербской земле выдающихся ученых агрономов и почвоведов, чьё влияние на ход последующих событий автор попытается доказать.

В работе проанализирована деятельность, основные результаты и значение Славяносербского опытного поля для становления и развития сельскохозяйственного опытного дела и образования в регионе.

В начале ХХ столетия наряду с активизацией земской деятельности, сельскохозяйственных обществ, учреждений образования в деле развития научной составляющей аграрной деятельности принимает участие и частная инициатива. Крупные землевладельцы, осознавая важность внедрения новейших агрокультурных достижений, начали вкладывать значительные средства в строительство отечественного сельскохозяйственного опытного дела и образования. [73]

Автор делает попытку установить мотивы, подтолкнувшие представителей элит, в частности Голубевых, на такой шаг.

Книга – результат исследования документов Государственного архива Луганской области (ГАЛО), а также обобщения материалов по истории развития сельскохозяйственного образования Донбасса

Для изучения истории обычно используют хронологический метод, который состоит в изложении явлений в строго хронологическом (временном) порядке и развитии со всеми неповторимыми чертами, деталями, особенностями, через которые проявляются общие закономерности. В представленном исследовании использовалось историко-ретроспективное изучение источников и документов.

Использованный метод оказался эффективным и в связи с тем, что многие документы были безвозвратно утеряны. Сохранились документы и свидетельства лишь за отдельные годы. Они разбросаны по архивам, музеям, библиотекам и частным собраниям. Но даже то, что ещё сохранилось, продолжает находиться под угрозой исчезновения в силу разных причин: будь то стихийные бедствия или военные действия. Поэтому исторический (хронологический) метод позволил из пёстрой мозаики отдельных сохранившихся фрагментов составить объективную картину прошедших событий.

Непосредственно история Славяносербского опытного поля разделена на три периода:

– дооктябрьский период (1907—1917 гг.) охватывает годы от первого упоминания об уездном опытном поле и до Великой Октябрьской Социалистической Революции;

– второй период начинается после окончания гражданской войны (1920 г.) и закачивается годом освобождения Донбасса в Великой Отечественной войне (1943—1944 гг.);

– третий период охватывает послевоенные годы и заканчивается 1960 годом.

Примечание. Приводимые в книге даты, относящиеся к периоду до февраля 1918 г., приводятся по старому стилю. Географические названия, названия учреждений, орденов, чинов и должностей приводятся в соответствии со временем, к которому они относятся. Даты, заключённые в скобки, указывают дату упоминания в тех или иных источниках. Все выделения в тексте сделаны автором.

Считаю своим приятным долгом поблагодарить доцента кафедры «Тракторы и автомобили» ЛНАУ Петренко Александра Емельяновича, вдохновившего на подготовку данной работы, за предоставленную информацию и фотографии.

А также поблагодарить за помощь, оказанную при подготовке данной работы, перечисленные ниже организации и их сотрудников:

– Библиотека Белорусского государственного ордена Октябрьской Революции и Трудового Красного Знамени сельскохозяйственной академии – зав. отделом обслуживания Хмурович Ирина Николаевна;

– Библиотека Луганского национального аграрного университета – зав отделом научно-методической и культурно-просветительной работы Ткачёва Наталья Николаевна, зав. справочно-библиографическим отделом Риблова Нина Анатольевна;

– Библиотека Луганской областной сельскохозяйственной опытной станции (п. Металлист) – директор Ена Виктор Константинович, библиотекарь Полфёрова Татьяна Васильевна;

– Государственный архив в Луганской области – Вовк Елена Борисовна;

– Луганская СШ №67 – директор Ткаченко Надежда Николаевна;

– Луганская Областная Универсальная Научная Библиотека им. А. М. Горького – зав. отделом редких книг и ценных изданий Воронцова Неля Кирилловна, зав. отделом производственной информации Единого информационного пространства Коростылёва Ольга Борисовна;

– Луганский областной краеведческий музей – директор Кулишов Анатолий Леонидович, старший научный сотрудник научно-исследовательского отдела природы Зновенко Оксана Владимировна;

– Национальная Научная Сельскохозяйственная Библиотека Национальной Академии Аграрных Наук Украины – директор Вергунов Виктор Анатольевич, зав. отделом библиотечно-информационных технологий и научной обработки документов Коломиец Наталья Дмитриевна, научный сотрудник отдела документального обеспечения и сохранения научных фондов Пидгайна Татьяна Николаевна.

В работе также использована литература и архивные материалы библиотеки Государственного предприятия «Луганская агролесомелиоративная научно-исследовательская станция».

### Сельскохозяйственное опытное дело в России

Бурное развитие капитализма в конце XIX начале XX веков в Донбассе привело к тому, что этот регион стал наибольшим промышленным центром России. В то же время этот степной район зарекомендовал себя мощной зоной земледелия, в котором производился товарный хлеб.

Земства – органы общественного самоуправления на местах, созданные в ходе реформ в 1864 г. – обратились к агрономической науке достаточно поздно, в 1880-е гг. Их работа сосредоточивалась на трёх направлениях – организация начального агрономического образования, развитие земской агрономии (служб агрономической помощи населению) и создании опытных учреждений. Последнее направление стало общим для земств и местных сельскохозяйственных обществ, которые на уровне губерний и уездов начали повсеместно создаваться с середины XIX в. Очень скоро местные общества стали главным двигателем агрономического прогресса в провинции. Как правило, в союзе с земствами они создали большинство опытных учреждений империи, оставив позади государственный сектор. [42]

Попытки системно проанализировать развитие отечественного сельскохозяйственного опытного дела делали В. В. Винер [5], О. Г. Дояренко [38], М. К. Недокучаев [69] и другие ученые, которые еще в царское время разрабатывали основы развития и функционирования опытных учреждений. В 60-х годах прошлого столетия в этом отношении выделяется диссертационное исследование Н. И. Пшеничного об истории сельскохозяйственного опытного дела в России и Украине от её зарождения и до 1917 г. [92]. Из последних (2008 г.) крупных публикаций, посвященных истории сельскохозяйственных опытных учреждений, необходимо указать на монографию О. Ю. Елиной. [42]

Отличительной чертой развития опытного дела в России в XIX веке была кратковременность существования значительной части опытных учреждений, как следствие отсутствия у них необходимой материальной базы. Одни опытные учреждения из-за отсутствия средств прекращали свою деятельность, другие же, по инициативе общественных организаций или отдельных лиц, начинали проводить опытную работу в новом месте, чтобы через год-два прекратить её, не имея соответствующих помещений, оборудования, средств и т. п. Такая «текучесть» опытных учреждений привела к тому, что в 1895 году в России осталось только 25 сельскохозяйственных опытных учреждений, включая сюда контрольно-семенные и другие лаборатории. Опытных станций и полей было только 22 единицы на все безграничные просторы Российской империи. [92] Ничтожно было общее количество научного персонала на опытных станциях – всего 57—58 человек. В среднем на одно опытное учреждение приходилось 2,1 единицы научно-технического персонала, из них с высшим образованием только 1 человек. [70]

На рубеже XIX и XX веков в обществе уже сложилось устойчивое понимание, что между научной агрономией и сельскохозяйственной практикой должно существовать посредствующее звено, связывающее их друг с другом и представляющие путь, по которому добытые наукой данные могли бы проникать в разнохарактерную область практики. Таким звеном являются сельскохозяйственные опытные и показательные учреждения.

Сельскохозяйственные опытные учреждения в России первоначально возникали в качестве учебно-вспомогательных учреждений при высших сельскохозяйственных учебных заведениях.

Большинство их (опытных учреждений) возникло не в результате проведения стройной и последовательной системы, а благодаря счастливому стечению обстоятельств. Выбор места для них обычно обуславливался случайными причинами, чаще всего пожертвованиями земли под опытные учреждения со стороны частных лиц или наличностью уже в данной местности каких либо других сельскохозяйственных учреждений. Поэтому значительная часть опытных учреждений отличалось заложением их в местности не типичной для окружающего района. [29]

Эпохой оживления опытного дела является период с 1894 по 1901 год. В этот период деятельность правительства по устройству опытных учреждений и содействию в этом деле земствам, обществам и частным лицам получила заметное развитие.

Способствовали этому оживлению ряд обстоятельств. Неурожай 1891 года вызвал усиленный интерес к агрономическим вопросам. Отчасти под влиянием его Министерство Государственных Имущества преобразовано было в Министерство Земледелия и Государственных Имуществ, а последнему было поставлено в прямую задачу развить наше сельскохозяйственное опытное дело. Во главе ведомства были поставлены А. С. Ермолов, П. А. Костычев (Директором Департамента Земледелия), И. А. Стебут (Председателем Ученого Комитета).

Кроме опытных станций, признано было необходимым устройство и опытных полей, т.е. учреждений с иными, более узкими, задачами, представляющих собой дополнение и дальнейшее развитие, и расширение опытных станций. Соответственно задачам опытных полей, расходы по оборудованию и содержанию их были значительно меньше и обстановки их проще, чем для опытных станций.

В отношении опытных полей задачей Департамента было поставлено… поддержка и содействие (материальное и нравственное) инициатив в этом деле земств, сельскохозяйственных обществ и частных лиц.

28 мая 1901 года утверждено «Положение о сельскохозяйственных опытных учреждениях», касающееся организации, средств и прав их. Согласно этому Положению, все сельскохозяйственные опытные учреждения подразделяются на опытные станции 1-го и 2-го разряда, опытные хозяйства, поля и участки, показательные поля и участки. В основу этого деления был положен метод исследования, принятый тем или иным заведением, а также, отчасти, характер задач, входящих в состав его деятельности.

Первый съезд по сельскохозяйственному опытному делу, проходивший в С.-Петербурге с 13 по 19 декабря 1901 года, огласил новое законоположение, определившее права, задачи, классификацию и внутреннюю организацию опытных полей. [92]

Каждому типу опытного учреждения устанавливались определенные требования. В частности, опытные хозяйства, поля и участки должны быть устроены применительно к условиям сельского хозяйства и снабжены хозяйственными и жилыми постройками и хозяйственным инвентарем, а в некоторых случаях лабораторными принадлежностями. При этом должны быть организованы метеорологические и фенологические наблюдения. В противоположность опытным станциям, заведующие которых и их помощники назначаются из лиц, получивших высшее сельскохозяйственное или естественнонаучное образование, опытные хозяйства, поля и участки могли возглавляться лицами со средним образованием. [40]

Наибольшее число опытных учреждений принадлежало казне, затем сельскохозяйственным обществам и земствам. Опытные учреждения России до 1910 года разрабатывали почти исключительно вопросы полевой культуры. Программой научной деятельности их было производство полевых опытов на своем участке, организация коллективных опытов, работы по селекции, специальные культуры. [98]

Несмотря на давнее существование в России сельскохозяйственных учебных заведений, число их было недостаточно. Существовали губернии, в которых не было ни одной сельскохозяйственной школы. До конца XIX века устройство сельскохозяйственных школ составляло почти исключительно заботу правительства. Позднее к этому делу привлечены земские и частные средства, а среди населения постепенно возрастала потребность в специальном образовании. [65]

### Про Голубевых

Любое событие, как известно, имеет свои истоки в истории взаимоотношений сопричастных к нему сторон. Так и в нашем случае. Прежде чем начать рассказывать непосредственно историю Славяносербского опытного поля, необходимо установить события и причастных к ним людей в той или иной мере поспособствовавших возникновению указанного учреждения.

Несомненно, что история Славяносербского опытного поля начинается с момента дарения землевладельцем Голубевым участка земли Славяносербскому земству. Однако сам факт дарения требует объяснения, а для этого необходимо повнимательнее присмотреться к роду Голубевых.

Род Голубевых утвержден в дворянском достоинстве 19 августа 1841 года. Родоначальником считается Голубев Фёдор Иванович – сын деревенского дьякона из Вологодской губернии. Трое его сыновей отличись в служении отечеству и государю. Старший – Александр (1832 г., Нижний Новгород – 1866 г., Сорренто) – астроном, картограф, путешественник. В 1852 г. окончил Институт инженеров путей сообщения. Средний – Фёдор (1834—1901) – генерал, участник Русско-Турецкой войны 1877—1878 гг., отличился в сражении при Плевне. Младший – Виктор (1842 г., Нижний Новгород – 24 февраля 1903 г., Рим) – инженер, промышленник, благотворитель, коллекционер, действительный статский советник. Окончил Институт инженеров путей сообщения в 1862 году первым по успехам в учебе. В зале славы института его имя среди других отличившихся путейцев красовалось на мраморной доске. Участвовал в строительстве Московско-Курской, Орловско-Витебской, Балтийской и Уральской горнозаводской железных дорог. Отличился при сооружении мостов у городов Мценска и Орла, показав свое умение инженера и организаторские способности.

В. Ф. Голубев вместе с П. И. Губониным в 1873 году учредили «Акционерное общество Брянского рельсопрокатного, железоделательного и механического завода для добывания металлов и минералов, для выплавки чугуна, выделки железа и стали и приготовления из них изделий на продажу». А также для построения всякого рода машин и принадлежностей для железных дорог и судостроения, выделки и прокатки рельсов. Третьим акционером и председателем правления акционерного общества «Брянские рельсопрокатные заводы» стал В. Н. Тенишев. Уже летом 1874 года Голубев руководил первым выпуском рельсов.

Также им совместно с П. И. Губониным в 1887 году в Екатеринославской губернии основан Александровский (Южно-Русский) металлургический завод Брянского акционерного общества – ныне Днепропетровский металлургический завод им. Г. И. Петровского.

Принимал участие в деятельности государственных учреждений и обществ: Общество для содействия русской промышленности и торговли; Императорское русское географическое общество; общество для пособий нуждающимся литераторам и ученым. Являлся представителем горнозаводской промышленности в Министерстве земледелия и председателем Совещательной конторы железозаводчиков.

Пройдя длинный профессиональный путь, В. Ф. Голубев ушёл в отставку в апреле 1894 года в чине надворного советника. [109]

За семейством Голубевых кроме четырёхэтажного особняка по Большому проспекту Васильевского острова в Санкт- Петербурге, купленного Виктором Фёдоровичем в 1900 году, числились имения: Пархомовка в Сквирском уезде (ныне Володарский район) Киевской губернии; имение «Аше» в Туапсинском округе Черноморской губернии и имение Александровка в Славяносербском уезде Екатеринославской губернии (ныне Луганская область).

Виктор Фёдорович в браке с Анной Петровной (урожденная Лосева) имел троих детей: Мария, Лев и Виктор.

О Марии практически ничего не известно, а вот Лев Викторович и Виктор Викторович оставили в истории отечества заметный след.

Голубев Виктор Викторович (30 января / 12 февраля 1878 г., С.-Петербург – 10 апреля 1945 г., Ханой). В 1900 году окончил историко-филологический факультет Петербургского университета. Продолжал обучение в Гейдельбергском университете, в 1904 году получил степень доктора философии. Ученый-востоковед, археолог, исследователь Индокитая, коллекционер, искусствовед, благотворитель. С 1905 г. жил в Париже. Путешествовал по Востоку, побывал в Турции. Совершил экспедиции в Египет и Судан (1909), в Индию (1910—1911 гг.).

С августа 1914 г. – представитель Российского Красного Креста во Франции в чине полковника. Организовывал автосанитарные отряды на фронте, стал летчиком; за проявленное мужество был не раз награжден французскими орденами.

Супруга – Наталья Васильевна, урожденная Кросс (1879 – ноябрь 1941, Медон, под Парижем, пох. на клад. Триво), переводчик. Псевдоним Донателла Кросс.

Виктор Викторович после смерти отца унаследовал имение Пархомовка Киевской губернии (с 1905 г. имением по его просьбе управлял брат Лев Викторович). На территории имения на средства Голубевых построены и содержались: церковь Покрова Пресвятой Богородицы, дом священника храма, больница с амбулаторией и акушерским отделением, читальня, чайная, школы для девочек и мальчиков (сельскохозяйственная).

До 1917 года Виктор Викторович Голубев жил на широкую ногу, но революция лишила его основного источника доходов – имений в России: он вынужден был продать часть своих восточных коллекций. Несмотря на материальные трудности, сохранил верность своему призванию и после войны возобновил деятельность в области востоковедения. По заданию Французской Академии занимался археологией в Индокитае. [109]

Имение «Аше» (другое название – Голубева Дача или Голубая Дача) находилось в совместном пользовании братьев Л. В. и В. В. Голубевых. Первый владелец Сибиряков К. М. на даче создал первое в крае сельскохозяйственное училище, получившее название Варваринское училище садоводства, виноградарства и виноделия. Позднее оно было переведено в Туапсе. На рубеже 20 века Сибиряков продаёт своё имение братьям Голубевым. Здесь Голубевы (в основном, конечно же, Лев Викторович, так как брат всё время был в экспедициях) продолжают заниматься виноделием. Общая площадь имения 1260 десятин.

Имение Александровка в Славяносербском уезде досталось Льву Викторовичу Голубеву, о котором необходимо рассказать более подробно.

Голубев Лев Викторович (1875 (1876) – не позднее 1945 (10 августа 1942), Франция). Действительный статский советник, камергер двора Е. И. В., почетный мировой судья Уездного съезда, известный общественный деятель, благотворитель.

По окончании Императорского Александровского лицея в 1896 году, поступил на службу по Ведомству учреждений императрицы Марии. Продолжил образование в Рейнском университете Фридриха-Вильгельма в Бонне (факультет агрономии), Королевской Прусской земледельческой академии в Поппельсдорфе, Королевском высшем земледельческом училище в Берлине. Считался знатоком сельского хозяйства, о чем говорит и факт его членства в Императорском Российском обществе плодоводства и во Всероссийской сельскохозяйственной палате.

В 1904 году он был участником событий в Ляолянь (уполномоченный от Красного креста) и в июне-ноябре 1905 г. отличился с отрядом на Дальнем Востоке.

После войны был назначен председателем попечительского совета Приюта принца Петра Георгиевича Ольденбургского. В 1907 году пожалован камергером. В 1909 году объездил всю Манчжурию по поручению Комитета по увековечению памяти воинов на Дальнем Востоке.

Во время мировой войны (1914—1917 гг.) – помощник представителя августейшего Верховного начальника Санитарной и Эвакуационной части, главный уполномоченный Красного креста на Кавказском фронте.

Будучи обладателем солидного капитала, вел Лев Викторович, подобно своему отцу, и широкую благотворительную деятельность: благодаря его участию открывались больницы, народные училища, школы. Его увлекали идеи всеобщей грамотности на Руси. Сам он много читал, интересовался искусством, был заядлым театралом, состоял вместе со своей женой Александрой Степановной в Императорском Всероссийском аэроклубе. [109]

Эмигрировал во Францию. В 1920 г. в Париже член-учредитель, член Совета старшин Русского клуба («Русского очага во Франции»). Поселился в Биаррице (департамент Атлантические Пиренеи). Занимался благотворительностью, жертвовал средства на нужды Покрово-Александровской церкви. [93]

Особо следует сказать об Александре Степановне Голубевой – жене Льва Викторовича. Она была дочерью известного вице адмирала, героя и жертвы Русско-Японской войны Степана Осиповича Макарова. После его гибели в 1904 году Александра Степановна была назначена фрейлиной при дворе Николая II. Сама же свадьба Льва Викторовича и Александры Степановны состоялась через 2 года после смерти Степана Осиповича – в 1906 году. (Прим. Вышла замуж в 20 лет, Голубеву было 31) У Александры Степановны и Льва Викторовича родился сын Вадим, названный в честь сына С. О. Макарова.

Семью Голубевых правомерно можно назвать российскими патриотами по их делам во благо отечества и русского народа. Они по многу и часто жертвовали на государственные нужды. «Быть точным в своих обязанностях перед Родиной» – было их девизом. И это особенно заметно проявилось в годы войн: Русско-Японской и Первой Мировой.

### Имение Александровка

Старая барская усадьба в Екатеринославской губернии, Славяносербском уезде, в пяти верстах от города Луганска.

К сожалению, на данный момент усадьба плохо сохранилась, но все же она остается интересным памятником старины. История усадьбы сложна и немного запутана. Считается, что дворец в Александровке заложен в 1772 г. премьер-майором Бахмутского гусарского полка К. Юзбашем. В дальнейшем дворец довольно часто менял владельцев, отчего у разных современных ученых-историков существуют отличные версии касательно их хронологической последовательности, при этом больше всего путаницы в датах. Большинство же исследователей соглашаются с тем, что Александровская усадьба досталась семейству Голубевых в 1883 году. Этому есть подтверждение, которое можно найти в дореволюционном журнале «Столица и усадьбы» за 1914 год [108], на странице которого представлены фотографии «Имения Александровка камергера Выс. Двора Л. В. Голубева». Прилагаемый текст гласит следующее: «В 40-х годах прошлого (XIX – прим. автора) столетия она (усадьба) принадлежала известному богачу Сомову. Постройку дворца и других зданий усадьбы производил какой-то безвестный итальянец-путешественник. Внутри стены очень искусно раскрашены под мрамор. Этим же итальянцем построена и церковь. Чудесный парк с тёмными аллеями, прудами, с глухими уединёнными уголками. От Сомова имение перешло к княгине Орбелиани, по второму браку – принцессе Мюрат. В 80-х годах оно было приобретено В. Ф. Голубевым, от которого и перешло по наследству к нынешнему владельцу, сыну Виктора Фёдоровича».

Сейчас это место называют по-разному: панский дом (самое распространённое название), «Дом помещика Голуба», «Дом помещика Сомова» и даже «Имение Ширинского-Шахматова».

В комплекс усадьбы входит: сама усадьба, огороженная кирпичным забором, каменный двухэтажный усадебный дом в стиле классицизма и соединённые с ним колоннадой флигели, а также винные погреба, дом управляющего – одноэтажное П-образное кирпичное здание, главный фасад которого акцентирован четырёх-колонным дорическим портиком, Свято-Вознесенский храм (1840 г.), сад за рекой Лугань. [109] Сегодня парк и дворец находятся в удручающе запущенном состоянии. Только фасад полуразрушенного дворца ещё напоминает о былом великолепии.

Существующее мнение, что Лев Викторович Голубев со своей семьёй постоянно проживал в Петрограде, а в Александровское имение приезжал только летом [109], не нашло подтверждения. Наоборот, судя по приведенным ниже источникам Л. В. Голубев постоянно присутствовал почти на всех заседаниях Земского собрания, где он выступал в качестве гласного, на собраниях Славяносербского Общества Сельского Хозяйства в качестве почетного члена, а в 1914 году избран на трёхлетие на должность почётного Мирового Судьи по Славяносербскому уезду.

### Управляющий

По обычаю того времени в крупных имениях ежедневными делами сложного хозяйства управляли специально нанятые для этого люди. Из всех 136 крупных хозяйств Славяносербского уезда только 45 ведутся самими владельцами, в остальных же (91) хозяйничают управляющие или приказчики – иногда под наблюдением хозяев, иногда вполне самостоятельно. Часто управляющими становились представители из иностранцев, разорившихся помещиков, бывших приказчиков или даже из крестьян, обученных грамоте. Периодически они отчитывались перед своими хозяевами, получали к исполнению их наставления и пожелания. При существовавших системах хозяйства и способах хозяйничанья теоретическая сельскохозяйственная подготовка была не нужна. Обучения сельскохозяйственным знаниям крестьян в уезде не велось, потому и хозяйство вели по старинке, опираясь больше на обычай, чем на передовые технологии. От управляющего имением требовалось раздать землю крестьянам на выгодных условиях для владельца, и чтобы вернее обеспечил бы получение с крестьян арендной платы работой, деньгами или натурой. Для этого не надо было иметь высшее сельскохозяйственное образование. В 1886 году во всем Славяносербском уезде было два управляющих, которые окончили земледельческую Петровскую Академию – Игнатий Игнатьевич Мигуль в имении П. И. Губонина и Николай Васильевич Рухлов в имении В. Н. Коковцева. Было несколько иностранцев, обучавшихся в немецких сельскохозяйственных школах. [96]

Здесь, пожалуй, необходимо сделать небольшое отступление. Второй раз в тексте упоминается П. И. Губонин, поэтому ниже приводится короткая справка об этом человеке.

Губонин Петр Ионович (1826—1894) – предприниматель, потомственный почетный гражданин, тайный советник, землевладелец, подрядчик по строительству железных дорог в России, благотворитель и меценат. Вообще же, всю деятельность Петра Ионовича Губонина даже перечислить трудно. Масштабы поражают, полное впечатление, что ему удалось скупить всю Россию и везде отметиться возведением храмов, заводов, дорог, мостов, домов и разнообразных хозяйств. В сферу кипучей деятельности П. Губонина входила и добыча угля, и развитие нефтяной промышленности.

Например: близ села Голубовка Славяносербского уезда. В 1882 году землю (6000 десятин) и все дела от конкурса купил П. И. Губонин и образовал товарищество, которое ныне ведет дело, находящееся в заведовании господина Уманского. [64] Менделеев – при поездке в 1887—1888 годах посещал Губонинские шахты в Голубовке – совсем рядом от Александровска.

В 1882 году Уманский и промышленник-миллионер Губонин основали Голубовское каменноугольное товарищество, а в 1884 г. – Голубовское Берестово-Богодуховское товарищество, целью которого были разработка и эксплуатация каменноугольных залежей. В Бахмутском уезде Екатеринославской губернии Губонин приобрел Марьевскую и Голубовскую угольные копи. Во время строительства Орловско-Витебской железной дороги Губонин познакомился с инженером и промышленником Голубевым В. Ф., которому принадлежала идея строительства рельсопрокатного завода. Инженер убеждал Губонина довольно долго. В конце концов, они получили в 1873 году Высочайшее разрешение на учреждение «Акционерного общества Брянского рельсопрокатного, железоделательного и механического завода». П. И. Губонин и В. Ф. Голубев стали первыми учредителями этого завода.

По отзывам современников, люди они были разные. Голубев – высокообразованный, культурный и весьма скромный человек. Губонин – мужиковатый, грубый, смелый и совсем лишённый скромности. Объединяло их дело, горение в работе, сметливость и расчётливость. Оба чувствовали симпатию друг к другу. Губонин не имел инженерного образования и не смыслил в этом деле ничего. Он доверился уму и способностям Голубева. Таков был принцип партнёрства этих двух учредителей завода.

Виктор Фёдорович думал не только о прибыли, но и о развитии призаводского рабочего посёлка. В 1989 году Голубев представил правлению общества акционеров социальную программу развития поселка, в кратком изложении состоящую из пяти пунктов: 1) строительство жилья для рабочих и служащих; 2) расширение больницы; 3) строительство новой бани; 4) расширение школьного строительства; 5) сооружение артезианских колодцев. Программа вполне обоснованная и отвечала интересам рабочего посёлка. Прогрессивность программы В. Ф. Голубева очевидна, форма обращения к правлению – демократична и характеризует Виктора Фёдоровича как умного и дальновидного руководителя. [66]

Кроме цехов и управления на территории завода располагались: больница из пяти корпусов на 75 кроватей с аптекой и амбулаторией, мужская школа на 400 человек, женская на 179 человек, церковно-приходская на 125 человек, ремесленное училище на 100 человек, народная столовая на 500 мест, детский сад на 60 детей, две огромных церкви, продовольственный магазин, два парка, пруд, мельница и птицеферма.

П. И. Губонин был также крупным землевладельцем. В разных губерниях Европейской России ему принадлежало около 36 тысяч десятин земли. В том числе имение в Славяносербском уезде, управляющим которого был окончивший курс Петровской Академии И. И. Мигуль. Таким образом, Виктор Фёдорович не только хорошо знал Петра Ионовича по совместной работе, но и оба были владельцами крупных имений в Славяносербском уезде.

После приобретения Александровского имения Виктор Фёдорович озаботился привлечением нового управляющего, способного существенно улучшить ведение сельского хозяйства. Естественно, что управляющий должен быть по образованию и деловым качествам не хуже, а даже лучше Губонинского. И такого управляющего ему удалось найти и пригласить к себе на службу. Можно смело утверждать, что новый управляющий Александровского имения был одним из лучших, если не самым лучшим, во всей Европейской России. Звали его Измаильский Александр Алексеевич.

Сведений об А. А. Измаильском в научной и популярной литературе существует достаточно много. Удивительно то, что авторы публикаций о нем приводят всегда неполные биографические данные. Просмотрев энциклопедии, монографии и некрологи [1, 52, 55, 79, 104, 105, 113], убеждаешься, что во всех источниках отсутствуют сведения о пребывании Измаильского на Славяносербской земле в период с 1896 по 1901 годы. Восполняя этот пробел, автор, тем не менее, не стремится до мельчайших подробностей изложить весь жизненный путь известного ученого и агронома. Ниже приводятся только основные биографические данные, помогающие понять последовавшие за этим периодом события, на которые мог прямо или косвенно повлиять Александр Алексеевич.

Измаильский Александр Алексеевич [22.02 (06.03).1851, Петровский уезд, ныне Саратовской области – 19.10 (01.11).1914, Симферополь], русский ученый, агроном, известный своими работами по изучению водного режима чернозёмных почв. По окончании земледельческой школы Измаильский поступил в Петровскую земледельческую и лесную академию (ныне Московская ордена Ленина сельскохозяйственная академия им. К. А. Тимирязева), которую окончил в 1875 году и был оставлен в качестве ассистента при кафедре «Зоологии и сравнительной Анатомии Животных», где проработал в течение трёх с половиной лет. В 1879 году Измаильский переехал на юг для изучения степного земледелия. Работая в 1879—1883 гг. преподавателем и заведующим учебной животноводческой фермой Херсонского земского сельскохозяйственного училища (ныне Херсонский государственный аграрный университет), Измаильский развернул большую агрономическую практическую и научно-исследовательскую деятельность. Наряду с проведением полевых опытов, Измаильский изучал водный режим степных почв в условиях целинной и распаханной степи. К сожалению, опыты пришлось прервать и покинуть Причерноморье.

Поссорившись с Земской управой, которой принадлежало училище, весь преподавательский состав подал в отставку. Александр Алексеевич мог бы вернуться в Петровскую сельскохозяйственную академию, но его привлекала возможность ставить опыты на тучных украинских чернозёмах. Он предпочел должность управляющего в одном из обширных имений (владелец князь В. С. Кочубей), известного под названием Песчано-Болясное (9000 десятин).

В 1883 году он переехал на работу в Дьячково Полтавской губернии. С этого года, после восьмилетней научной и практической работы, Измаильский окончательно перешёл к работе в частных хозяйствах. При поступлении на работу управляющим имения, выговорил себе право вести научные опыты. Здесь он продолжил почвенные исследования, организовав соответствующую лабораторию. Одновременно Измаильский работал над распространением сельскохозяйственных знаний. Свои многочисленные сообщения Александр Алексеевич дает, прежде всего, в Полтавском сельскохозяйственном обществе, членом которого он становится в 1883 году, а спустя 12 лет избирается его вице-президентом. А. А. Измаильский – инициатор организации одного из старейших в России опытных учреждений – Полтавского опытного поля.

Много поработал Александр Алексеевич и над устройством вверенного ему хозяйства. Получив хаотическое арендное хозяйство громадной Песчано-Болясновской разоренной экономии, он её через 13 лет, обстроив, превратил в образцовое хозяйство. Здесь во всю ширь развернулись его организаторские способности.

Во время проведения В. В. Докучаевым почвенно-геологического обследования Полтавской губернии Измаильский сблизился с ним и принимал непосредственное участие в разработке степного земледелия. Это стало началом его дружбы и многолетнего творческого содружества с профессором В. В. Докучаевым, который впоследствии в своих трудах не раз ссылался на превосходно поставленные опыты А. А. Измаильского. Из писем Докучаеву видно, что Александр Алексеевич тяготился своей административной службой. Не раз он досадует на бесконечную череду хозяйственных дел, не позволяющих ему отдохнуть в науке. И все же он успевает построить метеорологическую станцию, причем за свой счет, изготовить бурав собственной конструкции для взятия почвенных образцов. Многочисленные исследования впоследствии легли в основу его фундаментальных трудов о природе засухи: «Как высохла наша степь» (1893) и «Влажность почвы и грунтовая вода в связи с рельефом местности и культурным состоянием поверхности почвы» (1894). Эти книги были удостоены престижной Макарьевской премией Академии наук России, золотых медалей Московского и Полтавского сельскохозяйственных обществ, почетного диплома Нижегородской ярмарки. [97]

Измаильский относился к числу тех русских ученых, благодаря трудам которых русская агрономическая наука уже к концу 19 века заняла ведущее положение в мировой сельскохозяйственной науке, а сам Измаильский заслуженно признан классиком естествознания и агрономии.

Глубоко ценя Измаильского, Докучаев рекомендовал его на посты директора Ново-Александрийского института, руководителя сети опытных станций Министерства земледелия. В январе 1894 года Докучаев приглашает Измаильского в состав руководителей Особой экспедиции Департамента Лесного хозяйства в Воронежскую губернию. Однако, к великому сожалению Докучаева, тот отказался от этих предложений.

В 1896 г. Измаильский принял окончательное решение бросить службу у Кочубея, в имении которого все ощутимее замечались «признаки обще помещичьей болезни – оскудение», и где всё чаще приходилось сталкиваться с интригами начальства. Александр Алексеевич оставляет службу в имении Песчано-Балясное и принимает в своё управление ещё более крупное имение капиталиста из-под Луганска, «у которого денег много и полное желание поместить эти деньги в землю, устроивши хозяйство на американских началах». [87] Капиталистом Измаильский называл Голубева.

Измаильский с женой Таисией Васильевной поселяется в доме на берегу реки. Главный фасад дома украшен дорическим портиком, опирающийся на четыре колоны. В одном из крыльев П-образного кирпичного здания располагался рабочий кабинет нового управляющего, превращенный в настоящую агрономическую лабораторию – с аналитическими весами, колбами и ретортами, с различными бурами для взятия образцов почвы, с массой научных книг и неоконченных ещё рукописей.

Современники единодушно отмечают его большой организаторский талант, умение поддерживать дисциплину. Деятельный хозяйственник, А. А. Измаильский с помощью расторопных помощников строит запруды, колодцы, вводит в культуру степной полосы гаолян и сахарное сорго, закладывает сады в ветроломных лесных полосах. Под его руководством в имении построен винокуренный завод и мельница с самым современным оборудованием. Почему-то именно эти два хозяйственных объекта чаще всего будут упоминаться потом в литературе при описании Александровского имения.

До прибытия в Александровское имение, там, в Херсоне и Полтаве, Измаильский практическую агрономическую деятельность тесно связывал с научной работой. Здесь же, в Славяносербском уезде, отношение местных чиновников и хозяев к сельскому хозяйству разительно отличалось. Здесь не было ни сельскохозяйственного общества, ни опытного поля, ни показательных полей и посевов, ни сельскохозяйственного училища или хотя бы школы, всего того, на что столько было потрачено сил и средств, когда он работал в Полтаве. Здесь нужно было начинать всё с нуля. Большинство идей А. А. Измаильского были новыми для науки его времени. Поэтому, встречаясь с представителями земства, хозяевами, управляющими имений, не всегда находит он понимание и должную поддержку. Нелицеприятно и, скорее всего, незаслуженно, отзывается Измаильский об окружении – «в глубине души своей это мелкие жулики, каковыми они и являются в частной жизни, когда она ничем не задрапирована». Достается от него и работодателю Голубеву: «Нравственные качества теперешнего владельца таковы, что не вселяют… и капли уверенности в возможности работать здесь, сохраняя свое имя незапятнанным». Как тут не вспомнить слова Докучаева, ранее обращенные к своему другу: «Несчастное наше сельское хозяйство. Ни людей науки, ни знатоков ученого дела… Все попытки сдвинуть этот допотопный сельскохозяйственный строй с места разбивается о рутину, чиновничий формализм и какое-то заматерелое недоверие к науке». [87]

За годы, проведенные Измаильским в Славяносербском уезде, вверенное ему в управление Александровское имение получило прочную основу ведения хозяйства. Данные справочника, изданного уже после ухода Измаильского, показывают, как оно неузнаваемо преобразилось: «Всей земли в имении 3342 десятины, из них: пахотной 3307 десятин, под усадьбой 8 десятин, водой 21 десятина, дорогами 6 десятин.

Почвы – суглинистый чернозём и каменистые. Обрабатывается средствами имения до 370 десятин, остальное отдается в аренду крестьянам.

Полевое хозяйство ведется по вольному севообороту с посевом озимой ржи, яровой пшеницы, ячменя, овса, люцерны.

Употребляются земледельческие орудия: плуги Сакка, экстирпаторы, бороны Эльворти, рядовые сеялки Гузиера, сноповязалки М.-Гаррис, паровая молотилка Клейтона, сортировки, триеры.

Разводятся: озимая рожь альпийская, яровая пшеница гирка превосходная, овес желанный, ячмень свалефский. Семена хлебов продаются.

Скотоводство. В хозяйстве содержатся: лошади – полукровные рысистые и полукровные ардены; крупный рогатый скот – помесь вильстермаршского с симментальским. Сливочное масло сбывается в Луганске.

Технические производства. Мукомольная мельница. Винокуренный завод». [107].

Хозяйство Голубева по своей организации в целом, по разнообразию и удачному выбору возделываемых растений, по содержанию чистокровных пород скота и пр., значительно выделяется среди общего уровня местной сельскохозяйственной жизни. Имение представляло собой наглядный пример в деле улучшения местного сельского хозяйства в районе своего расположения.

Блестящие организаторские способности, широкая известность А. А. Измаильского, как знатока степных земель, побуждает помещиков наперебой приглашать его к себе. С 1901 года Александр Алексеевич управляющий делами Его Императорского Высочества Великого Князя Михаила Александровича. Измаильский заведовал и управлял громадными земельными и лесными имуществами Его высочества, как-то: «Брасовым» и «Дерюгиным» в Орловской губернии площадью в 88 тысяч десятин, «Островами» в Царстве Польском в 10 тысяч десятин. В 1911 году он назначен главным ревизором имений Великого Князя.

Кроме того с 1902 года Измаильский заведовал имениями и управлял делами наследников графа А. А. Мордвинова, разбросанными в разных губерниях и областях России.

Благодаря своему большому опыту, Александр Алексеевич создавал на местах прочную основу ведения и доходности всякого хозяйства. Приняв бездоходные сады в долине Качи (в Крыму), он их быстро превратил в доходнейшие арендные статьи.

Не одно имение и имущество под его мудрым управлением превратилось в цветущее хозяйство, а владельцы их получили крупные сбережения и имущественные приращения.

В личной жизни Александр Алексеевич был скромен, необыкновенно прост, радушен в обращении и доступен общению каждого. А. А. Измаильский чувствовал потребность в широкой аудитории, он охотно делился со всеми своими научными мыслями и результатами хозяйственных наблюдений.

Измаильский пользовался у владельцев безграничным доверием потому, что сам был кристально-честным и бережливым хозяином-созидателем всякого им управляемого имущества.

Александр Алексеевич Измаильский умер 19 октября 1914 года в своей усадьбе под Симферополем. [1]

Но вернемся к 1896 году. Именно в этом году происходит знакомство Измаильского и Льва Викторовича Голубева. Первый приезжает взять под свое управление Александровское имение, а второй только-только закончил обучение в Императорском Александровском лицее и становится новым и, как оказалось, последним владельцем имения. Измаильскому 45 лет, Голубеву – 20.

Александр Алексеевич – известный агроном, ученый, опытный управляющий. У Голубева все его заслуги ещё впереди. Правда, он выпускник престижного Императорского Александровского лицея. Лицей предназначался для обучения дворянских детей с целью подготовки из них грамотных государственных чиновников. Лицей был закрытым учебным заведением, дававшим среднее и высшее юридическое образование с филологическим уклоном. Особое внимание уделялось иностранным языкам (английскому, французскому, немецкому и латинскому). Лицейское образование приравнивалось к университетскому. Без сомненья, при имеющихся финансовых возможностях и связях, сделать быструю карьеру государственного чиновника не составило бы особого труда. Однако, Лев Викторович, как показали дальнейшие события, избирает путь, который потребовал иной, уже профессиональной подготовки.

На рубеже XIX и ХХ столетий в стране промышленный бум. Россия уверенно развивается, превращаясь из аграрной в аграрно-индустриальную. Строятся заводы и фабрики, разрабатываются месторождения угля и нефти, страна покрывается сетью железных дорог, повсеместно развиваются торговля и промыслы. И только одна хозяйственная отрасль на фоне всеобщего подъема оставалась безнадежно отсталой – сельское хозяйство.

Вряд ли Лев Викторович, обучаясь в лицее, задумывался о проблемах Российского земледелия и животноводства. Однако вскоре он продолжит образование с целью основательно изучить все тонкости сельскохозяйственной науки и практики. Трудно представить, чтобы его отец мог дать сыну такой совет. Скорее Виктор Фёдорович ожидал, что хотя бы один из сыновей продолжит начатое им дело, которое принесло ему Голубеву-старшему уважение и крупное состояние.

Мог ли повлиять Измаильский на решение Льва Викторовича посвятить себя изучению сельского хозяйства, ответить однозначно нельзя. Но то, что разговоры такие были, утверждать можно с большой уверенностью. Даже больше можно сказать, что возможно и Докучаев также участвовал в дискуссиях по вопросам развития сельского хозяйства как в целом по стране, так и данном уезде. В этот период В. В. Докучаев занимается исследованиями почв Кавказа. Каждый год по дороге на юг или обратно он обязательно заезжал к своему другу Измаильскому на кратковременный отдых, где мог встречаться с молодым владельцем Александровского имения. По словам современников и Докучаев и Измаильский обладали даром убеждения. Так или иначе, но вскоре Лев Викторович уезжает за границу. Хорошее знание иностранных языков и необременительность в средствах позволяют ему обучаться в одном из самых крупных и известных университетов Германии – Рейнском Боннском университете Фридриха Вильгельма.

Справедливости ради необходимо упомянуть ещё одно влиятельное лицо, с которым Лев Викторович состоял в переписке. Речь идет о княгине Марии Клавдиевне Тенишевой – выдающейся деятельницы в области русской культуры, по свидетельству современников «гордости всей России», одной из самых незаурядных женщин. Не перечисляя всего построенного при участии и содействии М. К. Тенишевой, нельзя всё же умолчать о созданной благодаря её усилиям сельскохозяйственной школе первого разряда во Флёново близ Талашкино под Смоленском. В 1894 году Тенишевы открыли уникальную по тем временам сельскохозяйственную школу, собрав превосходных преподавателей и богатейшую библиотеку. Всё, что делала Тенишева в школе, было направлено на поддержание бедного крестьянства, в первую очередь туда принимались дети-сироты. Выпускников школы готовили к индивидуальному фермерскому хозяйству. В большинстве своём именно они стали лучшими в крае специалистами-универсалами. В результате система обучения и воспитания в Талашкино дала толчок к совершенствованию всей системы образования в России. [66]

### Измаильский и Докучаев

Общие интересы А. А. Измаильского и В. В. Докучаева сблизили их еще по работе в Полтавской губернии. С тех пор Докучаев всегда делился с Измаильским своими мечтами, планами, делами личными. «Посылаю Вам мои мелкие сообщения…» [88] – пишет в конце очередного письма Докучаев и Измаильский находит в толстом увесистом пакете работы своего друга – рукописи, черновики или уже отпечатанные издания. Докучаев очень дорожил мнением Александра Алексеевича. Телеграммы и простые письма Измаильскому приходили на ст. Меловую Юго-Восточной железной дороги, расположенной в трёх верстах от экономии, и с которой было постоянное сообщение.

Письма Докучаева и Измаильского показывают, как много помогали друг другу эти исследователи, как они дополняли один другого, и как много дало такое сотрудничество. Переписка Докучаева и Измаильского представляет исключительную ценность для составления не только их биографии, но и помогает также раскрыть некоторые подробности пребывания этих двух русских ученых в Славяносербском уезде.

Докучаев прилагал много усилий, чтобы освободить Измаильского от роли управляющего частными имениями (которой Измаильский, как видно из переписки, сильно тяготился) и устроить его в Ново-Александрийский институт или Особую экспедицию Лесного департамента. [87] Как же Александр Алексеевич оказался в Славяносербском уезде и снова в роли управляющего уже Александровского имения?

Бесспорно, Измаильский был решительно настроен покинуть Кочубея и видел себя, например, в должности управляющего государственными имуществами где-нибудь на юге или на Кавказе. На юге, потому что там он рассчитывал укрепить своё слабое здоровье. Поэтому Измаильский под разными предлогами отказывается от предложений Докучаева, и, главным образом, потому, что жалованье, которое ему могли бы там предложить, значительно уступало его нынешним доходам.

Он так и напишет Докучаеву: «Простите великодушно, что я отказываюсь от дела, вами предложенного, но у меня семья, о которой тоже нужно подумать. Ведь они моими научными увлечениями сыты не будут, а, отправившись в „дальние страны“, я только и оставлю им одни воспоминания о своих увлечениях. Не похвально – на старости лет». [87]

В круг знакомых В. В. Докучаева входили многие землевладельцы, которые обращались к нему с просьбами и советами. Например, генерал-лейтенант Бобриков, – начальник штаба войск гвардии, владелец большого имения в Кременецком уезде Волынской губернии, обратился к Докучаеву с просьбой рекомендовать ему ревизора и управляющего в одном лице в указанное имение. «Вероятно заплатит 3—4 тысячи. Если согласны в принципе, телеграфируйте» [87]. Не трудно догадаться, что Измаильский откажется и от такого предложения: по первых, Волынь – не юг, во-вторых, жалованье такое же, как и у князя Кочубея.

С такой же просьбой, как и генерал-лейтенант Бобриков, к Докучаеву мог обратиться промышленник и землевладелец Голубев Виктор Фёдорович. И предложения Славяносербского «капиталиста» могли оказаться более щедрыми. Во всяком случае, в марте 1896 года Измаильский ведёт переговоры с В. Ф. Голубевым и к середине июня вопрос с переходом уже решён.

Словно предчувствуя, что новое дело, за которое предстоит взяться Измаильскому «видимо чрезвычайно сложное, а потому и трудное», Докучаев вновь предлагает Александру Алексеевичу отступиться от принятого решения: «…возобновляю Вам моё старое предложение (и на старых условиях) поступить в нашу экспедицию специально заведовать опытными полями (но не хозяйствами, как предполагалось раньше) на всех трёх участках… Подобные предложения, дорогой Александр Алексеевич, бывают не часто…» [87]. Тщетно. Измаильский отказывается от предложения Докучаева и едет в Александровское имение под Луганском.

«Очень рад, что Вам представляется столь интересное и выгодное дело; но крепко советую связать Вашего доверителя формальными условиями. Не нужно забывать, что иначе Вы будете находиться в его лапах» [87] – в этих словах Докучаева чувствуется и досада, и огорчение, и дружеская забота.

Каковы были «формальные условия» работы Измаильского в экономии можно только догадываться. Безусловно, Александр Алексеевич оговаривал возможность заниматься наукой и, дабы организовать Александровское хозяйство, заведовать на «совершенно самостоятельных началах», как он заведовал полтавскими имениями. Точно известно лишь одно условие, о котором говорит сам Измаильский: «…обязуюсь заявить владельцу о своем уходе за 6 месяцев, иначе я должен уплатить неустойки 3000 рублей» [87]

Первый год службы в Александровском имении выдался для Измаильского сложным. Не столько из-за навалившейся работы, которую требовало запущенное хозяйство, сколько из-за споров с владельцем о путях решения проблем экономии. Если Александр Алексеевич предлагал поднять общий уровень ведения сельского хозяйства путём его организации, то Голубев хотел получить максимальную отдачу вложенных средств в кратчайшие сроки. Зачем заниматься организацией хозяйства, если можно, построив мельницу или винокурню, получать прибыль круглый год. И первое, к чему приступает Измаильский в Александровской экономии, будет, порученное ему, строительство и мельницы и винокурни. Впрочем винокурня в имении существовала и раньше, но Голубев решает строить на её месте новую с современным оборудованием, чтобы добиться резкого роста выхода продукции. Погруженному в строительство Измаильскому совершенно не остается времени для своих научных наблюдений.

В одном из писем Измаильский с горечью отмечает: «… попал в такие жизненные условия, при которых нет никакой возможности помышлять о своих научных работах, несмотря на то, что местность по своим почвенным и климатическим условиям как нельзя более отвечает разработке вопросов о влажности почвы… Скажу только, что у Кочубея, где я получал втрое менее жалованья, я был несравненно покойнее, чем здесь». [87] «Да, житьё моё не из завидных, – продолжает Измаильский в другом письме, – живу во дворце, но сокрушаюсь о своей дьячковой хате. Сильно подумываю просить Ермолова, чтобы он имел в виду на должность уполномоченного по сельскохозяйственной части в одну из южных губерний. [87]

Нельзя не привести характеристику Виктора Фёдоровича Голубева, данную Измаильским, чтобы лучше понять условия работы нового управляющего: «Теперешний владелец верит в одну лишь чистую науку «биржевой игры» железоделательной промышленности, пока она существует на даровой квартире у государства; он верит одному лишь результату: рубль затратил, два получил, ни до чего остального ему дела нет, – всякие человеческие проблески являются как результат личного честолюбия, да и то эти проявления так мимолетны, что ими нет возможности воспользоваться. Когда поступил я к нему, он обнадежил меня, что даст мне полную возможность организовать имение, что деньги у него есть и что он их не жалеет на дело. Вот уже год, как я к нему поступил, и уже вполне убедился, что мечтам моим не суждено исполниться и организовать хозяйство не удастся…». [87]

Уже ближе в осени 1897 года винокуренный завод и мельница построены, у Александра Алексеевича появляется возможность приступить к организации имения уже по его плану.

В первую очередь была составлена почвенная карта Луганского имения, которую выполнили бывшие ученики Докучаева по Ново-Александрийскому институту – Устьянцев и Багаев. Теперь, пополнив их работу недостающими анализами почвы, Измаильский хорошо знал истинную цену каждого поля, а значит, мог применить практические мероприятия для рационального и бережливого использования каждого участка экономии, сохраняя при этом природное плодородие почв от истощения.

Помимо почвенной карты Александровского имения, стены кабинета А. А. Измаильского к Новому году украсились большими портретами Докучаева, Усова и Неручева.

В этом же 1897 году произошли важные перемены в жизни В. В. Докучаева – выход в отставку. Однако ученый не прекращает научную и общественную деятельность, которая развивалась преимущественно в следующих направлениях: в исследовании почв Кавказа, в участии в работах научных обществ, в популяризации сельскохозяйственных знаний. [114]

Василий Васильевич в течение года не оставляет попыток вырвать Измаильского из имения, зовет его в Петербург – «или до Нового года, или все пропало», но Измаильский в который раз отказывается: «Верьте, Глубокоуважаемый Василий Васильевич, если бы была возможность, то – никто себе не враг – и я бы без всяких усиленных подбадриваний, приехал бы в Питер. Порвать с прошлым я не боюсь, ибо этого прошлого и нет. Быть в Питере и не видать Голубева невозможно, а видеть Голубева я могу, только имея в руках годовой отчет, без которого я не выеду из имения. …Буду у Вас в январе или феврале, если и не затем, чтобы получить что либо, то хотя бы с целью повидать Вас и поблагодарить Вас». [87]

В конце января начале февраля 1898 А. А. Измаильский приезжает с Петербург с годовыми отчетами. Встречается с В. В. Докучаевым. И уже не из писем, а из рассказов Александровского управляющего узнаёт Докучаев о привычках, обычаях и нравах Славяносербских обывателей и землевладельцев, и, конечно же, о личных качествах владельца имения В. Ф. Голубева. Возможно, услышанное Василий Васильевич использовал в своем цикле из 15-ти популярных лекций на тему «Основы сельского хозяйства и средства борьбы с современными сельскохозяйственными невзгодами» [33], которые он читал как раз в те же дни, с 20 января по 20 февраля. Или уж наверняка внес поправки и дополнил заключительный пункт программы лекций, который так и назывался: «Настоящее место русского земледельца в жизни и строе Русского государства».

Публичные лекции Докучаева производили на слушателей неизгладимое впечатление. Побывавший на лекциях будущий почвовед С. А. Захаров, в то время студент-агроном Московского университета, об этом напишет следующее: «Участь дальнейшей моей деятельности была решена, с того дня я стал почвоведом, уверовавшим в молодую науку. … После лекций Докучаева я сделался убежденным почвоведом». [51] Уже через два года в 1900 г. С. А. Захаров сопровождал В. В. Докучаева в его последней поездке на Кавказ.

Пребывая в Петербурге, и позднее в письмах Измаильский настойчиво приглашает Докучаева посетить Александровскую экономию. Василий Васильевич с большой охотой принимает приглашение, сообщая, как бы, между прочим, что приехать он сможет сразу же после обследования небольшого имения в Бессарабии. «Я намерен пробыть у Вас недели 2—3 и думаю кое-что написать, для чего и забираю с собой несколько книжек». [87]. О планах Докучаева тут же становится известно брату жены Измаильского М. В. Неручеву, который служил ученым агрономом и являлся одним из сотрудников Бессарабской губернской земской управы. Через него управа узнала о нахождении Докучаева в губернии и по его инициативе предложила ученому провести обследование почв губернии.

Вынужденная задержка изменила планы Докучаева, о чем он пишет Измаильскому: « Благодаря М. В. Неручеву мне удастся осмотреть всю Бессарабскую губернию,… что задержит меня здесь примерно до 20 июля. Таким образом, я могу приехать к вам лишь около 25 июля и останусь у Вас до 1 августа, когда думаю отправиться на Кавказ. Очень может быть, что раньше меня приедет к вам мой помощник Мещерский. Пожалуйста, приютите его». [87]

Это было первое посещение Докучаевым Славяносербского уезда. В Александровском имении он вместо 2—3 недель пробудет не более 5—6 дней. Но для ученого лучшим отдыхом были экскурсии, которые он проведет в окрестностях Луганска в компании близких ему друзей. Ознакомившись с экономией и соседними имениями, ученый еще более укрепится в своем убеждении, что главной причиной неудовлетворительного состояния русского сельского хозяйства является неумение землевладельцев правильно вести свое хозяйство. Ученый считал, что сельские хозяева должны опираться «только на науку, опыт и личный труд», что «в борьбе со стихиями… не достаточно одних капиталов и власти…» [36], что ведение сельского хозяйства капиталистами, в руки которых перешла часть дворянских имений, не в силах вывести русское сельское хозяйство на правильный путь, пока землевладельцы сами не возьмутся за пополнение своих сельскохозяйственных знаний. [114]

Неизвестным остается, как же отреагировало Славяносербское уездное земство на приезд знаменитого ученого, встречался ли с ним кто-нибудь из членов управы. Где находились в это время владельцы имения, тоже можно только предполагать. Зато визит Докучаева плодотворно повлиял на Измаильского. Александр Алексеевич основательно приступает к научным занятиям, о чем становится известно Докучаеву: «Очень рад, что Вы взялись за воду; я думаю, в меловом районе это ещё интереснее, чем в лёссовом; во всяком случае, это будет превосходным дополнением». [87]

Написал ли «кое-что» Докучаев за время недолгого пребывания в Александрове, как он намеревался, утвердительно сказать нельзя. Но, просматривая список публикаций В. В. Докучаева за 1898 год, нужно отметить две небольшие работы, как бы выделяющихся темою из общей направленности трудов ученого за указанный год. Обе работы даже похожи названием, но первая из них «Место, число, задачи и основы реорганизации наших сельскохозяйственных школ и так называемых опытных станций», напечатана в газете «С.-Петербургские ведомости» в мае [32], т.е. до приезда в Александровск, а вторая – «Число, место, основы и задачи сельскохозяйственных опытных станций» [34] напечатана в газете «Кавказ» в ноябре, уже после отъезда ученого из имения.

Читая вторую статью, быстро понимаешь, что написана она явно под впечатлениями Докучаева от уведенного в Бессарабской губернии и пребывания в гостях в Александровском имении. Это видно хотя бы из того, что, в отличие от первой публикации, Измаильский в ней упоминается два раза. Беседуя на одинаково волнующую их тему, они не спорили, а дополняли друг друга. Измаильский всегда горячо ратовал за необходимость создания сети опытных учреждений. Докучаев же, ощущая дружескую поддержку, в своей работе обобщает, дополняет и расширяет итоги этих бесед.

Так как многие идеи, предлагаемые Докучаевым в публикации, осуществились в Славяносербском уезде непосредственно, то необходимо, хотя бы кратко, процитировать её основные положения.

«Полезность и необходимость опытных учреждений для сельского хозяйства каждой страны представляется в настоящее время вполне установленным и не подлежащим никакому сомнению. … Названным учреждениям должно принадлежать руководящее значение в деле развития и улучшения сельскохозяйственного промысла и что среди других мероприятий, направленных к той же цели, они занимают одно из самых видных мест. Таково… исключительное значение опытных станций в деле реорганизации сельскохозяйственного промысла в любой стране…».

«…с 1877 г., благодаря главным образом инициативе и средствам земств, разных обществ и частных лиц, число сельскохозяйственных станций стало последовательно увеличиваться (примерно станции по три в год), особенно с 1894 г., когда Министерство земледелия взяло под своё покровительство многие станции и само стало открывать их в разных районах России».

«Ныне всех станций имеется в России 68 … капли в море… дело не в количестве, а в качестве их деятельности».

А качество их деятельности, по словам В. В. Докучаева: «…крайне печально. … Исключений почти нет. С такими опытными сельскохозяйственными учреждениями мы, разумеется, далеко не уйдем.… Настало время реорганизовать все это, столь важное для земледельческой России дело…».

И дальше В. В. Докучаев посвящает эту статью определению «места, числа, основ и задач, желательных в России опытных учреждений».

Ссылаясь на известные работы, по словам Докучаева, «нашего лучшего знатока степной влаги А. А. Измаильского», учёный считает, что в результате «безобразного господствования над степью… мнимого властелина земли… богатейшие в мире почвы степей» доведены до полного бессилия. Дабы возродить силу и богатство степи, перечисляет различные пути ее восстановления, которые «могут испытать, учесть и окончательно решить лишь чернозёмно-степные станции». [35]

В первой, более ранней, публикации необходимо выделить важный тезис, посвященный «правильной постановке» специального образования: «…Молодые люди, прошедшие низшую и особенно среднюю земледельческие школы с их многообразными практическими упражнениями, несомненно, будут выходить из них с практическим навыком и умением, с большим знанием сельскохозяйственной техники и, наконец, с большим практическим смыслом». [32]

Успех публичных лекций в конце 1898 года побуждает В. В. Докучаева энергично приступить к организации проектируемых им чтений по «Агрономии и основным для неё предметам» специально для лиц, занимающихся сельским хозяйством и имеющих лишь общее среднее образование». [87] Для этого он привлекает виднейших специалистов. А. А. Измаильский был первым, к кому обращается Докучаев с просьбой прочитать 10—15 лекций по агрономии юга России. Большая занятость Измаильского вынуждает его отказаться от предложения Докучаева. По той же причине от аналогичного предложения отказывается и Неручев.

В последние годы жизни Докучаев продолжал изучение Кавказа. Материальное положение Докучаева было в это время тяжелым. Выручал Докучаева Измаильский. Дружба их в эти годы еще более окрепла. Докучаев ежегодно посещал Измаильского и хоть недолгий срок, но отдыхал у него, опекаемый заботами хозяина и его жены. [57] С конца 1900 г. В. В. Докучаев не появляется более нигде в общественных местах и ведёт уединённый образ жизни.

### Земское имение

Начало ХХ столетия, 1901 год, в общественной жизни Славяносербского уезда наступают коренные перемены, которые ознаменуют собой новый этап развития в крае сельскохозяйственного просвещения и науки.

В судьбах главных персонажей Александровского имения также произошли события, которые существенно повлияли на весь уклад жизни экономии.

А. А. Измаильский оставляет имение и с семьёй уезжает на новое место службы. Теперь он управляющий делами Великого Князя Михаила Александровича – родного брата Российского императора Николая II. Как бы ни был известен Александр Алексеевич среди крупнейших помещиков России как хозяин практик, как бы ни ценили его практические советы государственные люди, все же трудно объяснить такой карьерный скачок в его судьбе. Кто мог рекомендовать Александра Алексеевича Великому Князю – установить, по имеющейся литературе об Измаильском, невозможно. Лев Викторович Голубев получит право доступа к монаршей особе лишь в 1907 году, когда будет пожалован почетным придворным званием камергера. Отец же его, Виктор Фёдорович Голубев, постепенно отходит от дел и полностью передаёт свои имения сыновьям. В 1900 году им куплен большой четырёхэтажный дом по Большому проспекту Васильевского острова в Петербурге, в котором он проведет последние годы. Умер Виктор Фёдорович 24 февраля 1903 года в Риме. В этом же году, но уже 8 ноября, в скромной квартире на Церковной улице в Петербурге перестало биться сердце великого русского ученого Василия Васильевича Докучаева.

Измаильский после смерти Докучаева полностью прекратил свои научные исследования и не опубликовал уже ни одной научной работы.

Однако «посев научный», сделанный Измаильским и Докучаевым в Славяносербском уезде, взошёл здесь «для жатвы народной», «зерно упало на добрую ниву».

### 1901

В немногочисленных статьях, посвященных историческим исследованиям, начальный этап развития аграрного образования в Донбассе описывают примерно одинаково: «Понимая необходимость реальных коренных перемен в аграрном секторе, Славяносербское земство, куда входило 27 его членов, в 1901 году поставило вопрос о постройке низшей сельскохозяйственной школы». [77]

Это несколько упрощенный подход, не раскрывающий подробности принятия земством решения о строительстве школы. На основании имеющихся материалов можно установить последовательность событий, которые произошли в этот знаменательный год.

Славяносербское земство свои ежегодные очередные Собрания проводило в период с марта по конец мая. Подготовка к ним проходила накануне, т.е. зимой. Перед сессией по всем вопросам составлялись доклады, а уездная земская управа подготавливала к ним свои заключения. Весной 1901 года на сессии земского собрания заслушан доклад, в котором предложено учредить в уезде низшую сельскохозяйственную школу с опытным полем при ней. Можно предположить, что при подготовке этого доклада земские деятели обращались за помощью к Измаильскому, который ещё служил управляющим Александровского имения. На сессии приняли решение обратиться с ходатайством по этому вопросу к Губернскому Земскому Собранию.

Очередная сессия тридцать шестого Екатеринославского Губернского Земского Собрания 1901 года прошла с 1-го по 14 декабря. Заключение Губернской Управы по данному ходатайству зачитывал Председатель Управы М. В. Родзянко. Ходатайство было Собранием утверждено согласно заключению Управы. Затем выступил Председатель Славяносербской Уездной Земской Управы В. Н. Радаков, который заметил, что «по сообщению уполномоченного по сельскохозяйственной части Екатеринославской Губернии, в настоящее время Красноярская оброчная казённая статья сдана в аренду до 1908 года без права отбора, в силу чего ходатайствовать об отводе этой статьи для сельскохозяйственной школы является не достигающим цели, поэтому он просит Собрание поддержать ходатайство об отводе Гусиновской оброчной статьи, состоящей из 157 десятин удобной земли и 9 десятин неудобной». Собрание постановило поддержать ходатайство с изложенной поправкой. [82]

Это постановление является самым ранним сохранившимся документом, в котором впервые упоминается сельскохозяйственная школа и опытное поле. А также впервые названо лицо, непосредственно занимавшееся организацией этих учреждений в уезде – Радаков В. Н.

### Радаков Виктор Николаевич (1864—1929)

Председатель уездной Земской Управы с 1897 по 1906 годы. Дворянин, депутат 1-й Государственной Думы от Екатеринославской губернии. Совместно с другими лицами при деревне Юрбевке Славяносербского уезда владел 695 десятинами земли, а также имел земли при дер. Вершино-Поле (Александрийская межевая канцелярия). [4] Образование получил в Харьковском университете на юридическом факультете. Будучи гласным Славяносербского земства становится известным своими демократическими воззрениями. Его усилия направлены на экономическое преобразование сельской местности, повышение уровня культуры и просвещение широких сельских масс. В подготовленном в 1895 году докладе «О возможном поднятии благосостояния в сельском хозяйстве» Радаков указал на недостаточное внимание правительства России к аграрному сектору экономики, в котором занято 85% населения страны. Радаков отметил, что «показателем неблагополучия российской деревни является десятикратное отставание производительности труда российского земледельца от фермера США». Это отставание он объяснил низким уровнем образованности российского крестьянина и указал на необходимость широкой постановки аграрного образования: «Только широкая постановка народного образования, как общего, так и профессионального, и связанное с ним развитие народного самосознания, чувства своего человеческого достоинства… только эти перечисленные условия могут приблизить нашего крестьянина к тому типу культурного работника, с продуктами труда которого нам приходится конкурировать на мировом рынке». [28]

Виктор Николаевич считал, что сельскохозяйственное образование в стране должно развиваться в двух направлениях: открытие нескольких высших сельскохозяйственных учебных заведений, в которых соединялась бы широкая теоретическая подготовка и практическая деятельность; открытие по одной на уезд низшей сельскохозяйственной школы, которая будет иметь чисто практическое направление.

После разгона Думы 10 июля 1906 года в г, Выборге подписал «Выборгское воззваниее». В результате этого 12 октября 1906 г. Радаков был отстранён от должности председателя земской управы.


Первоначальный выбор для школы и опытного поля земельного участка вблизи Красного Яра, возможно, был не случайным. Именно там, на берегу Северского Донца у села Красный Яр, когда-то размещалась «Луганская образцовая ферма». Ферма учреждена по распоряжению министра финансов России Е. Ф. Канкрина в 1827 году. С 1830 года на Луганскую ферму принимали кантонистов, детей помещиков и грамотных крепостных крестьян для обучения рациональным сельскохозяйственным приёмам. А уже в 1841 году по распоряжению правительства ферма преобразована в «Учебную» для губерний Херсонской, Таврической, земель войска Донского и Кавказа. Таких учебных ферм, имевших целью «…приготовление из молодых крестьян …опытных хозяев», было всего 6 по всей России. В 1848 г. Луганская учебная ферма переведена в Александровский уезд близ села Новотроицкое и стала называться Екатеринославской. На её базе была создана Великоанадольская школа лесников (ныне Великоанадольский лесной колледж). С середины 60-х годов XIX века образцовые фермы утратили значение школ для крестьян. [77]

Предложенный Радаковым взамен Красноярской оброчной статьи Гусиновский участок также оказался в итоге занятым. Впрочем, оба участка ни рельефом, ни почвами не могли считаться типичными для Славяносербского уезда в целом. Свободных казённых земель в окрестностях Луганска не оказалось. Однако выход был найден.

На основе имеющихся данных можно с большой вероятностью утверждать, что идея открытия в уезде низшей сельскохозяйственной школы принадлежала Голубеву Льву Викторовичу. И он же для этой цели в 1901 году дарит Славяносербскому уездному земству 213 десятин земли. Мотивы данного поступка до конца неизвестны. Возможно, что решение о школе принято Голубевым под влиянием Измаильского. А возможно, перефразируя того же Измаильского, это мимолетное проявление «человеческих проблесков» «как результат личного честолюбия». Впрочем, этот «проблеск» у Голубева был не единственным. Вот ещё пример, имеющий документальное подтверждение. Согласно отчету Славяносербской уездной управы по разным вопросам земского хозяйства за 1911 год «постановлено благодарить Л. В. Голубева за принесенный земству дар деньгами в 400 рублей». На эти деньги земством куплен хирургический стол для Луганской больницы стоимостью 378 руб. 50 коп., а на остальную сумму приобретены книги для чтения больным. [74].