Жертва наезда
Михаил Боярский

© Михаил Боярский, 2017

ISBN 978-5-4474-6642-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

– Что же, блин, с вами… Почему вы не двигаетесь? Почему вы лежите, как бревно? Давайте же… Блин, вставайте… А?

Судя по прозвучавшим вопросам, а так же их смысловому построению, Семен Петрович сразу же подумал о том, что он попал под блондинку. Вскоре он кожей носа ощутил ее горячее, нервное дыхание, несмотря на то, что весенний асфальт практически целиком был покрыт тонким слоем жидкой грязи, девушка-водитель, опустившись на одно колено, и, склонившись, рассматривала давно небритое лицо Семена Петровича самым подробным образом.

Это продолжалось не меньше чем полминуты, затем она, неизвестно к кому обращаясь, произнесла вполголоса:

– Ну вроде дышит… Ну слава Богу… – Вскоре Семен Петрович почувствовал то, как его, не особо церемонясь, тыкают пальцем в лицо, словно проверяя, настоящий он, или совсем случайно на дороге оказался манекен.

Семен Петрович негромко застонал, и вновь явственно услышал над собою громкий полушепот незнакомки, сообщающий чрезвычайно малочисленной аудитории, а именно самой себе:

– Живой вроде…

Наконец решив то, что легкий обморок от испуга он уже мало-мальски отыграл, подумав о том, что Станиславский, взирая на его, распластанное на грязном асфальте тело и на весьма пассивную мимику лица, вряд ли произнес бы свою любимую фразу, Семен Петрович решил открыть глаза, и расслабить мышцы живота.

Приступив к осуществлению задуманного, он увидел над собой встревоженное лицо вполне миловидной девушки, и вовсе не блондинки, – ее волосы были окрашены в ярко голубой цвет, который навевал мечты об отпуске на Белом море, и спасении тонущих в холодной воде красавиц от свирепых моржей и диких котиков.

– Где я? Кто я? Что произошло? – Семен Петрович действовал по старому отработанному сценарию, без лишних импровизаций, разве что иногда слегка меняя амплитуду вибраций голоса при произнесении своих обычных фраз.

И все-таки, из всех времен года Семен Петрович меньше всего любил именно весну, в основном за то, что в это время года количество грязи на городских и областного значения дорогах, было сопоставимо только с осенним периодом, когда Семен Петрович большую часть своего свободного времени проводил на дачах, (куда попадал иногда даже без ведома хозяев), где любовался природой, ходил на рыбалку, и писал стихи о любви, о природе, и о любви к природе.

Таким образом, осень, всегда сопровождающуюся творческими порывами и богатой духовной жизнью, Семен Петрович очень любил и всегда ожидал с нетерпением, а к весне, особенно ранней, когда ему приходилось носить на работу одежду, в какой не жалко было плюхнуться в лужу, а они, нужно сказать, в это время только на четверть состояли из воды, а на три четверти из грязи, воспринимал просто, как суровую неизбежность…

– Вы… Это здесь… Наскочили на мой автомобиль… Внезапно, как-то… Как… – В выражении ее лица Семен Петрович даже уловил нечто вроде сочувствия, и какаю-то недосказанность, а уж то, как она была взволнованна, было определенное ему на руку. Пока все шло нормально…

– Мне нужна помощь… Послушайте… Необходимо… Необходимо… – Семен Петрович старался говорить слабым голосом, но иногда в нем все-таки проскальзывали смешливые нотки. И совсем некстати он вспомнил об учителе пения, которая, слушая дрожащий голос Семена Петровича, после того, как он перелетел через ее Короллу, так разрыдалась от жалости к нему, что пару часов не могла остановиться… Ее пришлось отпаивать настоем ромашки и делать укол.

– Кенгуру… – Неожиданно громко произнесла голубоволосая дама.

Сочувствие в глазах, сбивших его водителей, Семен Петрович видел всего лишь только пару раз. Чаще всего на него смотрели со страхом, гневом, злобой, ненавистью, раздражением на то, что он стал для кого-то неожиданной преградой, нелепым препятствием в осуществлении их важнейших сиюминутных планов.

Да, и что говорить… Если и не большинство, то по крайней мере половина водителей, просто уезжала с места происшествия, оставляя распластанное на холодном асфальте тело мужчины преклонных лет лежать без всякой помощи и участия. После чего бывало, Семен Петрович с расстройства тут же и засыпал, подложив надутый пакет под голову, и почивал, пока его не будили сердобольные бабушки, тыкая острым костыльком в самые разные части тела, чтобы проверить, – жив ли…

Семену Петровичу, с точки зрения психологии, которую он изучал в двух университетах, и самому было не понятно то, как он пришел к такой неосторожной и непростой на первый взгляд жизни… Впрочем, гораздо корректнее то, что он делал, называть именно «работой», так как его сомнительная деятельность именно с «жизнью» как-то недостаточно и совмещалась.

Когда девушки, которых по обочинам дорог собирают заскучавшие полицейские и везут в РОВД с целью повысить показатель раскрываемости в отчетном периоде, говорят о том, что заниматься продажей своих потрепанных прелестей их заставили долги по кредитам, нужда, голодные дети и невнимательные мужья, им верят только разве что продажные журналисты, (строго говоря, всякого журналиста, который получает заработную плату по основному месту работы, смело можно называть продажным), и самые наивные граждане.

Творческий подход к делу, основанный на любви к своей работе вот то, что дает возможность нашему обществу не только не погибнуть и окончательно загнить, но даже и создает, возможно, иллюзию, а возможно и нет, продвижения в каком-то вероятно, что и правильном направлении административного устройства и государственного строительства.

Когда Семена Петровича сбили в самый первый раз на, плохо размеченном и нерегулируемом, пешеходном переходе, то он и не думал притворяться. Не то, что ему было очень больно, или он по-настоящему получил серьезный ушиб, он просто с точки зрения своего самоощущения в тот момент почувствовал себя очень даже неуютно.

Удар в поясницу вполне полноценного крузака, пусть даже и на последней стадии торможения, сразу дает понять, кому бы то ни было о том, что человек далеко не царь природы, а скорее нечто, напоминающее одного из молочного цвета червячков, лениво копошащихся под препаратным стеклом микроскопа… А наша жизнь настолько трепетна и уязвима, что чей-то неверный поворот руля или запоздалое нажатие на педаль тормоза, могут прервать ее незамысловатое течение, с которым ее носители уже почти смирились…

– Живой? – Голос водителя для Семена Петровича в тот момент прозвучал очень даже ободряюще. Слегка полноватый человек в кожаной куртке и замшевой тюбетейке, роста совсем немного ниже среднего, склонился над упавшим пешеходом, и смотрел на него как-то даже ласково, приветливо улыбаясь. Весеннее солнце добродушно играло в его очках, распуская в разных направлениях сотни маленьких и шустрых зайчиков.

– Это, что твориться то… Уже скоро на тротуарах сшибать начнут… – Пожилая женщина в зеленом пальто с сумкой из которой торчал узкий батон на манер австрийского, остановилась, с похвальной для граждан целью – узнать жив ли пешеход, а заодно подвергнуть водителя моральному осуждению, и если, вдруг возникнет возможность, то еще и поглумиться над ним с чистой совестью.

Вполне профессионально водитель крузака осмотрел Семена Петровича, ощупал его руки и ноги. Приходя в себя, Семен Петрович постепенно сформулировал в своем слегка потрясенном сознании вопрос, который через минуту и озвучил:

– Что случилось? – После небольшой глубокомысленной паузы он уточнил. – Со мною…

– Похоже, ни чего страшного… Ни каких переломов… В худшем случае сотрясение…

– Поди, убил совсем человека… Щас милицию вызову… – Пожилая женщина в зеленом пальто, похоже, близко к сердцу произошедшее на ее глазах, но все свое участие вкладывала пока только в слова:

– Ироды! Управы на вас не найдут никак… Мало того, что понаграбили всего… Да еще и народ давють… – Старушенция переложила сумку с батоном в другую руку и продолжила, но уже несколько более миролюбиво.

– Ну, что он там… Живой хоть?

– Живой, бабушка… Живой… Еще и нас переживет… – Водитель в очках несомненно всем своим миролюбивым видом и успокаивающей интонацией голоса внушал доверие даже такому предвзятому оппоненту, как старушка в зеленом пальто, которая явно была убеждена в том, что он купил своего крузака на народные деньги, к которым имел неограниченный доступ.

– А, ты, что врач, что ли будешь? Больше на киллера похож… – Она тем временем подошла и стояла уже практически в зоне совершившегося происшествия, внимательно осматривая ее.

– Крови вроде нет… Похоже не блевал… Шевелится… – После осмотра места происшествия она участливо обратилась к пострадавшему.

– А вы, молодой мужчина, живой ли? Сам в милицию позвонишь?

– Позвонит, бабушка… Позвонит… – Водитель тем временем распахнул дверь со стороны пассажирского сидения. – Но первым делом нам нужно в Первую клиническую больницу…

– Ну да здесь рядом… Смотри-ка… Довези… Я потом проверю… Номер – то запомнила… – Бабуля, добросовестно выполнив свою гражданскую миссию, со спокойной совестью пошла домой кушать батон с любительской колбасой, а вечерком замахнуть пару стаканов сладкого портвейна для лучшего сна, и навсегда забыть номер темно-серого крузака, который на ее глазах сбил пешехода.

Это уже потом Семен Петрович узнал, что водитель имеет право покидать место происшествия только в крайнем случае, а именно при непосредственной угрозе жизни пострадавшего, а в тот момент он просто целиком полагался на добропорядочность очкастого водителя крузака, и, в конце концов, все-таки не прогадал.

Учитывая настоятельные просьбы Семена Петровича, сбивший его, водитель не повез его в травматологическое отделение Первой клинической больницы, а доставил до дома, перед расставанием напутствовав его быть осторожнее, а так же вручив стодолларовую купюру, а так же визитную карточку, прочитав которую, Семен Петрович, узнал о том, что его чуть не покалечил никто иной, как доктор медицинских наук, профессор А. А. Остерман, широко известный в городских кругах пластический хирург из не менее известной клиники братьев Остерманов.

Не то чтобы Семен Петрович после этого случая вдруг соблазнился легким заработком, или полностью решил забросить свою основную деятельность в качестве инженера – химика, ответственного за проведение крайне важных химических процессов в крайне сжатые сроки, нет… Ему просто понравилось… Понравилось то, что он может сам себя представить жертвой, при этом проявив свои таланты, как актера трагического плана, вызывая не только сочувствие в окружающих, но и чувство вины в том, кому бы он отвел в своем будущем спектакле главную роль.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.